Наталья Литвин
Любовь touch screen

© Н. И. Литвин, 2023

Глава первая
В тишине кленовой аллеи

«ЛИЯ ДВЕ ТЫСЯЧИ ВОСЕМЬСОТ ДВА, ВАМ ЗАПЛАНИРОВАН ВИЗИТ К ЭВЕЛИНЕ ШЕСТЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ. ВРЕМЯ НА СБОРЫ – ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ. ДОРОГА ЗАЙМЕТ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ, ПЛЮС – МИНУС ПЯТЬ МИНУТ…» – мягкий голос TS Home произносил это через каждые три минуты, что уже немного начинало раздражать. Лия с удовольствием выключила бы напоминалку, но за это начислялось три штрафных очка, а у нее к концу месяца их накопилось девяносто восемь. Еще три будет явным перебором. В последнее время девушка не так уж много зарабатывала, чтобы каждый месяц отдавать государству сто условных единиц штрафа. Впрочем, она понимала, что это справедливо. Приходилось терпеть, даже если эти постоянные напоминания действовали на нервы. Лия металась по своей крохотной квартирке полуодетой, все время что-то роняя и спотыкаясь о нижнее белье, разбросанное по полу.

Наконец девушка была готова к выходу. Дверь квартиры разблокировалась, и она вышла в лифтовый холл своего сто тридцать четвертого этажа. Кабинка лифта была подана ровно в 9.30, секунда в секунду. Раздвинулись герметичные двери. Лия шагнула внутрь, и двери с шипением сомкнулись у нее за спиной. В лифтовой шахте был откачан воздух, и поэтому кабинка почти беспрепятственно скользила в вакууме, удерживаемая лишь электромагнитным полем. Через несколько секунд Лия была уже на тридцать шестом этаже, откуда можно пройти на транспортную эстакаду северо-западной хорды. На крытом перроне было прохладно, хотя тепловые пушки сдерживали напор осеннего ветра.

Поезд подошел через минуту. Лия нырнула в теплый салон, нашла свободное кресло у окна и с удовольствием опустилась на упругое сиденье. Поезд мягко тронулся с места, с каждым мгновением двигаясь все быстрее. Как и весь остальной транспорт в городе, он не имел колес. Его плоское днище висело всего в нескольких миллиметрах от дорожного полотна как во время движения, так и на стоянке. Чем быстрее двигался поезд, тем меньше становился этот зазор, но пассажиры знали, что он никогда не уменьшится до такой степени, чтобы соприкоснуться с полотном. По крайней мере, в этом их уверяли цифры на информационном табло, встроенном в спинку кресла перед ними. Как бы ни менялись показатели скорости и величины зазора, они всегда оставались в успокоительной «зеленой зоне». Впрочем, Лия не обращала на табло особого внимания.

Она смотрела в окно, за которым стремительно проносились городские пейзажи. Разнообразием они не отличались. Исполинские башни жилых и офисных зданий, лишенные окон, но раскрашенные в разные цвета, вздымались в хмурое сентябрьское небо. Городская служба контроля климата обещала в северо-западной части города дождь, при этом температуру предполагалось понизить до пятнадцати градусов тепла. Прохладно, но ничего страшного. На всякий случай Лия надела свою любимую термокуртку, покрытую особой светочувствительной тканью, способной накапливать энергию в течение дня. Можно было одеться и полегче, но прабабушка жила в Старом городе, где не было крытых переходов между пассажирскими платформами и зданиями, как в остальных районах Йоты-7. Несмотря на это и многие другие неудобства, Лия любила посещать Старый город.

Этот район был построен более ста лет назад, когда город носил совсем другое, ныне забытое название. Здесь до сих пор сохранились на удивление крохотные пятнадцати-, двадцатиэтажные здания, среди которых оставалось достаточно места для бульваров и парков. Именно из-за них Лия и любила бывать у прабабушки. Ведь зеленые насаждения в Йоте-7 считались пережитком прошлого. Живые кусты и деревья неконтролируемо выделяли в атмосферу лишний кислород, а также служили источником растительного сора, особенно осенью, для уборки которого требовалась целая армия роботов-дворников. Да и плотность городской застройки была такова, что между тесно стоящими зданиями вырасти могла разве что чахлая травка. И только Старый город радовал любителей побродить и пошуршать палой листвой, что усеивала неухоженные аллеи и скверы.

Бесшумно пролетая по эстакадам, плавно подходя к станциям, поезд постепенно приближался к месту назначения. Наконец на информационной панели появилось текстовое сообщение: «ЛИЯ 2802, ВАША ОСТАНОВКА «КЛЕНОВАЯ АЛЛЕЯ» ЧЕРЕЗ 5 МИНУТ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРОПУСТИТЕ. ЗА ВЫХОД НА НЕЗАПЛАНИРОВАННОЙ ОСТАНОВКЕ ШТРАФ 0,5 ОЧКА».

Сообщение было не только текстовым, но и звуковым, хотя во всем вагоне слышать его могла лишь та, кому оно предназначалось. Девушка не стала дожидаться, когда поезд приблизится к нужной остановке. Встала и побрела к двери.

Расписание соблюдалось безукоризненно, и поезд, управляемый вездесущей Touch Screen, замер на остановке ровно через пять минут после того, как Лия получила предупреждение о выходе. Со вздохом отворились герметичные двери, со вздохом выскочили на перрон пассажиры. Штрафные очки им теперь не грозили. В общем потоке девушка подошла к эскалатору, рубчатые ступени которого скользили вниз. Прабабушку Лия навещала редко. Система не считала частые посещения необходимыми, а все, что делалось гражданином-пользователем сверх необходимого, грозило штрафными санкциями. Лия старалась без нужды не транжирить с трудом заработанные очки и потому страшно обрадовалась, когда TS Home сообщила вчера, что ей разрешена поездка к Эвелине 675. Обрадовалась и встревожилась одновременно – все ли с прабабушкой в порядке?

Цифры, которые следовали после имени, означали социальный индекс гражданина-пользователя, заменявший людям не только великое множество документов, что сопровождали их жизнь в далеком прошлом, но и домашний адрес, и номер индивидуального устройства связи, в просторечии именуемого браслетом. Лия позвонила прабабушке сразу, как только получила разрешение ее навестить. Эвелина тотчас откликнулась. Сказала, что у нее все в порядке, но она с нетерпением будет ждать правнучку. У девушки отлегло от сердца. Прабабушка была ее единственной родственницей. Мама и папа Лии погибли, когда ей шел пятнадцатый год. О причине гибели TS не сообщила, чтобы не травмировать психику подростка подробностями. Юную сироту немедленно перевели в детский интернат на юго-востоке Йоты-7. Никаких проволочек. Прибыли роботы-полицейские, зачитали постановление, посадили ее в вертолет и отвезли в другой район города.

Девушка иногда вспоминала то время. И как ни странно, порою скучала. Конечно, не по обшитым унылым серым пластиком стенам, двухъярусным койкам, коротким стрижкам, положенным всем воспитанницам, – скорее, ей не хватало чувства общности с такими же сиротами, как она. Только через пять лет Лия получила разрешение покинуть интернат в связи с достижением возраста ответственного гражданинапользователя. Теперь девушке была выделена небольшая квартира, которая после спальни на тридцать человек, общего душа, туалета и столовой могла сойти за уютное гнездышко, но… здесь она опять оказалась в одиночестве. В этом гнездышке Лия и провела следующие шесть лет, вместившие учебу в университете и нелегкую работу в компании, которая занималась выкупом у государства объектов недвижимости и продажей ее тем, чьи доходы намного превышали необходимый прожиточный минимум.

Здесь же Лия из гадкого интернатовского утенка превратилась в высокую, стройную блондинку с ярко-синими глазами. Правда, ее саму это преображение не слишком-то радовало. Каждая девушка, достигнув совершеннолетия, ждет, когда Система выберет ей жениха. И Лия невольно присматривалась к мужчинам в офисе: а вдруг им окажется один из них? Однако ее интерес к сослуживцам был чисто теоретическим. Она знала Правила отношений между мужчиной и женщиной назубок. А те гласили, что любые отношения с мужчинами до брака ощутимо понижают рейтинг невесты, а следовательно, уменьшают шансы на приличную партию. Да и окружающие Лию мужчины были по большей части женаты и не обращали на нее внимания сверх того, что требовала рабочая обстановка. Как и любая незамужняя девушка, Лия не раз воображала себе будущего жениха. Он обязательно должен быть выше ее ростом, темноволос и при этом сероглаз. Мужественный, сильный, волевой. И не старше тридцати лет. Ей казалось, что TS обязательно учтет ее пожелания, а чтобы это случилось наверняка, не раз описывала свой идеал в девичьих чатах. Утром, когда она металась по тесной квартирке, собираясь к прабабушке, Лию посетило удивительное предчувствие. Ей почему-то казалось, что именно сегодня она получит столь долгожданное уведомление. Увы, на браслет приходило все что угодно – рекламный спам, реплики в корпоративном чате, состояние счета, но только не долгожданная весть. Добравшись до Старого города, Лия забыла о своем ожидании. Необыкновенная тишина, нарушаемая лишь шуршанием палой листвы, окружила ее. Огромный город, крышами достигавший облаков, словно отошел в сторонку. От самой эстакады к дому прабабушки вели несколько дорожек. Это были обычные вымощенные плиткой тропинки, усыпанные сейчас багряными и золотыми листьями. И хотя времени у Лии было не так уж много, она не смогла отказать себе в удовольствии пошуршать листьями и собрать из них небольшой букет. В Старом городе как-то забывалась привычная суета, что сопровождала любого гражданина-пользователя каждую минуту его жизни. Работать, есть, развлекаться, даже спать приходилось строго по часам. Система отслеживала показания мозговой активности, и, если те не соответствовали состоянию сна, автоматически включались специальные устройства, способные усыпить даже самого бодрого человека. Эти же устройства, меняя частоту генерируемого излучения, будили пользователя в назначенный час.

На Кленовой аллее было так хорошо и тихо, что девушка с огромным сожалением вынуждена была свернуть с нее на боковой проулок, который вел к подъезду дома прабабушки. Высотою всего-то в девять этажей, это здание было карликом среди карликов. Облицованные мелкой розовой плиткой стены, большие окна, уютные застекленные балкончики. От дома веяло стариной, даже не прошлым, а позапрошлым веком. Лия набрала код на допотопном электронном замке и вошла в подъезд. Здесь были крашенные в зеленый цвет стены, потертые бетонные ступеньки и примитивный электромеханический лифт. Прабабушка жила на шестом этаже. Девушка нажала кнопку вызова, потому что здешний лифт не умел считывать биометрические данные. Раздался сдержанный гул, с которым работал допотопный механизм.

Через несколько минут двери лифта со скрежетом раздвинулись. Лия робко протиснулась внутрь и снова нажала кнопку, теперь – с номером этажа. Всякий раз, посещая прабабушку, девушка не могла отделаться от чувства, что путешествует во времени. Даже ощущения от прикосновения к металлическому кругляшу кнопки были необыкновенными. Они вызывали иллюзию, что в этом доме нет сверхчувствительных сенсоров вездесущей TS, хотя, конечно, это было не так. Например, дверь квартиры Эвелины 675 отворилась сама, едва Лия вышла из скрипучей кабинки лифта. И сама же закрылась, как только гостья переступила порог. Квартира прабабушки была трехкомнатной – две смежных комнаты и одна отдельная. Отдельную занимала Глафира – робот-сиделка. Здесь у нее была собственная зарядная станция, набор сменных манипуляторов и контрольный терминал TS Home.

Сама Эвелина занимала смежные комнаты. Кроме них, в квартире была небольшая прихожая, автоматизированная кухня и совмещенный санузел. Все служебные помещения были оборудованы по последнему слову техники, но в жилых комнатах царило прошлое. Неудивительно, ведь прабабушка родилась в начале XXI века. В ее доме хранилось великое множество странных предметов. Напечатанные на бумаге книги, хрустальные и керамические вазы, какие-то клубки, спицы, коврики, картины и неанимированные фотографии в резных рамках. Еще было нечто совсем непонятное – небольшие растения в глиняных горшочках, за которыми Эвелина ухаживала лично, не подпуская к ним Глафиру. Однако самым странным пристрастием прабабушки Лия считала кота Пуша – громадного рыжего зеленоглазого зверя.

– Это ты, моя девочка? – послышался на удивление молодой голос.

Из кухни выскочил Пуш, недоверчиво зыркнув изумрудными глазищами на гостью. Затем послышалось тихое жужжание – управляемое биотоками инвалидное кресло вывезло в прихожую хозяйку квартиры. На Эвелине был голубой, с алыми маками халат. Длинные пепельно-серые волосы мастерски уложены в красивую, сложную прическу. Если бы не сетка мелких морщин на лице и руках, а также пятна пигмента на коже, никто бы и не подумал, что этой импозантной женщине уже девяносто четыре года. В ее ярко-синих, таких же как и у правнучки, глазах светились доброта и мудрость и не было ни малейшего признака старческого слабоумия. Лия наклонилась, обняла и поцеловала прабабушку, затем вручила ей букет из осенних листьев. Пуш тут же вскочил хозяйке на колени, понюхал мокрые листья, недовольно фыркнул и спрыгнул на пол.

– Ты вовремя, – произнесла Эвелина. – Твой любимый пирог с капустой только что из духовки!

– Глафира испекла?

– Нет! Я сама! Ты бы посмотрела, внучка, что у нее с блоком рецептуры, или как он там называется, уже который день, кроме овсяной каши и яичницы, ничего приготовить не может.

– Обязательно посмотрю, но позже. Сначала ты расскажи, как себя чувствуешь.

– Да что со мною, старой перечницей, сделается! – отмахнулась прабабушка. – Глафира бдит. Ей эта ваша тэ-эс инструкции дает, какими лекарствами, когда и в каком количестве меня пичкать. Вот ума не приложу, как это мы раньше обходились без Системы? Бывало, врач пропишет лекарства – и баста. А принимаешь ты их или не принимаешь – твое дело.

А сейчас? Подскочило давление на две единицы – уже трезвонит как на пожар!

– Ну и правильно, – пробормотала Лия. – Такие вещи нельзя пускать на самотек. Люди сейчас стали здоровее, чем в прошлом.

– Здоровее – возможно, – вздохнула старушка. – А вот счастливее ли?.. Ой, что это мы с тобой на пороге топчемся, а пирог тем временем стынет. Пойдем в комнату, там уже Глафира стол накрывает.

Девушка разулась, сняла куртку. Сунула ноги в тапочки, которые всегда ее ждали в прихожей. И последовала за прабабушкой. В большой комнате и в самом деле был накрыт стол. Помимо пирога, от которого по квартире распространялись восхитительные ароматы, на столешнице, застеленной красивой скатертью, высился горячий самовар с заварочным чайником на конфорке. Заварник, как и положено, был накрыт ватной куклой-грелкой. Кроме самовара, были выставлены чашки, сахарница, а также хрустальные розетки с вареньем и медом и корзинка с баранками. У стола суетилась Глафира. Робот-сиделка чем-то напоминал ватную куклу с самовара – массивная полусферическая нижняя часть корпуса скрывала аккумулятор и механизмы движения. Из этой полусферы выступала вертикальная консоль с манипуляторами, а венчал конструкцию шарообразный блок контроля и управления.

Глафире не хватало только сарафана и платочка. Эвелина все порывалась сшить, да на такую верзилу никакой ткани не напасешься. Они с правнучкой поговорили об этом. Посмеялись. Хорошо было сидеть так, попивая вкусный горячий чай с вареньем, закусывая пирогом с капустой, который так и тает на языке, и не думать о том, что даже время визита к родному человеку ограничено. А ведь еще нужно покопаться в электронных мозгах Глафиры, посмотреть, что у нее там с настройками. Дело было привычным. В интернате воспитанников обучали азам программирования бытовых роботов, и у Лии это здорово получалось. Она даже подумывала, что Система вполне может отправить ее учиться на программиста, но TS распорядилась иначе. Что-то там перещелкнуло в Регулировщике Судеб, как еще называли Систему, и выдал он Лии 2802 направление на факультет коммерческой недвижимости.

– А что, внучка, жениха тебе еще не назначили? – осведомилась Эвелина.

Она уже отставила свою чашку и откинулась на спинку кресла, которое автоматически подстроилось под ее новую позу. Пуш был уже тут как тут. Опять вспрыгнул хозяйке на колени и принялся громко мурлыкать. Лия тем временем с сомнением посматривала на кусок пирога, который заботливо подложила ей прабабушка. Это был уже третий, и девушка пыталась решить – влезет он в нее или нет, а если влезет, не накинет ли ей Система лишний часок занятий в фитнесбоксе? Потенциальная невеста всегда должна быть в форме. Лия на форму не жаловалась, хоть та давалась ей нелегко. А что ей давалось легко? Как ни старалась девушка, не могла припомнить хотя бы денек безмятежного покоя. Разве что часы, проведенные у прабабушки. А все остальное время – работа, фитнес, овладение новыми компетенциями и редкие, дозволенные Системой развлечения.

– Нет, бабушка, – покачала головой Лия. – Не назначили.

– Боже, какие настали времена! – вздохнула Эвелина, приложив ладонь ко лбу. – В мои годы это было немыслимо! Знаешь, девочка, мне до сих пор кажется, что все это только сон.

– Хочешь сказать, что раньше браки заключались как-то иначе? – удивилась девушка.

– Разумеется! – воскликнула прабабушка.

– Как? Расскажи!

– Охотно, – кивнула старушка.

Однако не успела она раскрыть рта, как прозвучал тихий сигнал, по тональности которого Лия определила, что это официальное уведомление. Не веря собственным глазам, она уставилась в разноцветное облачко голографического изображения, вздувшееся над ее персональным браслетом. «ЛИЯ 2802, – гласило сообщение. – ПОЗДРАВЛЯЕМ ВАС! ВАМ ИЗБРАН ЖЕНИХ. ОЛЕГ 24. СВАДЕБНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ НАЗНАЧАЕТСЯ НА 1 НОЯБРЯ 2102 ГОДА…» Остальной текст расплылся у нее перед глазами от внезапно набежавших слез.

– Бабушка, – срывающимся голосом прошептала она. – Кажется, я выхожу замуж!

Глава вторая
Быть одинокой и самостоятельной

Эвелина достала идеально чистый носовой платочек и вытерла слезы правнучке.

– Ну что же ты плачешь, глупенькая! – проговорила старушка. – Замужество – это счастье! Хочешь узнать, как я познакомилась с Рудольфом, твоим прадедушкой?

Лия всхлипнула и кивнула. Ей нужно было немного отвлечься, прежде чем окунуться в предсвадебные заботы и хлопоты. Конечно, главное Система организует сама, но хороша же будет невеста, которая не позаботится хотя бы о фасоне собственного свадебного платья! Девушка лукавила сама с собой. Разумеется, она давно все продумала, но это была скорее игра, чем серьезная подготовка. И вот теперь, когда мечты становились реальностью, приятно было взять небольшую паузу и послушать рассказ прабабушки о том, как браки заключались в прежние времена. Тем более что Эвелина умела рассказывать. Ее глубокий, красивый голос, над которым оказались не властны годы, действовал на слушателя завораживающе. А память хранила события почти столетней давности. С любовью поглядывая на прабабушку, Лия невольно спрашивала себя: сумеет ли она в столь глубокой старости сохранить такую же ясность ума?

– Познакомились мы с твоим прадедушкой в АбуДаби, – начала Эвелина. – Сейчас там расположен гигаполис Эпсилон-13, который включает в себя несколько городов не только на берегу Персидского залива, но и на десятках искусственных островов. А оказалась я в тех краях так. В 2035 году я работала редактором на телевидении – был тогда такой способ развлечения. Устроилась на канал сразу после того, как с отличием закончила факультет журналистики Московского государственного университета, и в качестве премии за безупречную работу руководство наградило меня путевкой в Объединенные Арабские Эмираты. Да-да, в те времена все еще существовали национальные государства. Каждое имело отдельное правительство, армию, полицию. Чтобы перебраться из одной страны в другую, требовались особые документы – загранпаспорт, виза. На границе нужно было проходить таможенный контроль. В общем – хлопот полон рот. Но все это сущие пустяки по сравнению с возможностью совершить далекое путешествие. Тем более когда позади целый год нелегкой работы. Арабские Эмираты казались мне сказочной страной из «Тысячи и одной ночи», хотя я понимала, конечно, что на дворе XXI, а не XII век – или когда там жила болтливая красавица Шахерезада?..

Старушка умолкла, чтоб перевести дух. Расторопная Глафира тут же подлила ей горячего чаю. Эвелина в знак благодарности похлопала мягкой ладонью по ее жесткой пластиковой конечности, отхлебнула из чашки и продолжила:

– В общем, я места себе не находила, пока длилась вся эта возня с документами, билетами и сборами. И вот, наконец, настал долгожданный день отъезда. В те времена не существовало Межконтинентальной магнитной дороги, и чтобы добраться из России на Ближний Восток, следовало несколько часов провести в самолете. Тогдашний самолет – это не нынешний мультилайнер. Никаких тебе баров, соляриев и бассейнов. Почти весь полет елозишь в узком креслице, а рядом кто-нибудь храпит. Все развлечение – музыку слушать в телефоне, который в то время заменял нынешний браслет, да в иллюминатор глазеть. Ну да я готова была терпеть любые неудобства ради того, чтобы оказаться в этом чудесном месте. Когда самолет приземлился в аэропорту Абу-Даби, я едва ли не первой выскочила наружу. Что меня сразу ошеломило в этой стране – жара. В Москве тоже было уже лето, но разве оно могло сравниться с тамошним тропическим пеклом?

Я была девушкой неглупой, хотя и скромной. Знала, что в Эмиратах на короткие платья, юбки и шорты, которые носят белые туристки, смотрят снисходительно, но решила не злоупотреблять их толерантностью. Да и обгореть на солнце в первый же день было бы глупо. Поэтому сразу же оделась так, чтобы максимально прикрыть кожу от палящих лучей. Визы на въезд в ОАЭ не требовалось, а таможню я прошла легко. У меня был лишь небольшой чемодан. Через несколько минут такси домчало меня до отеля, расположенного на знаменитой набережной Корниш. Здесь же находился главный городской пляж Абу-Даби. Когда я заселилась в номер, то минут десять стояла на балконе, любуясь морским пейзажем, и только потом кинулась в душ. Приведя себя в порядок, спустилась в кафе и перекусила, а заодно и попыталась обдумать, куда мне сходить в свой первый день в этом городе.

Эвелина снова помолчала, попила чай и опять заговорила:

– Я почему так подробно рассказываю? С одной стороны, мне хочется, чтобы ты представила меня такой, какой я тогда была – одинокой, но самостоятельной девушкой. Твоей, кстати, ровесницей! А с другой – чтобы ты могла убедиться, от каких, порой нелепых, случайностей зависела судьба человека в прошлом столетии. Ведь если бы я не спустилась тогда в кафе при отеле, не взяла в руки рекламный буклет, который был вложен в меню, то никогда бы не встретила своего будущего мужа. Все дело в том, что буклет призывал посетить международную выставку. За давностью лет уже не помню, что именно там выставлялось, но нечто техническое. Не могу сказать также, какие соображения подвигли меня ее посетить, вместо того чтобы отправиться на пляж или на остров Саадият, где располагался знаменитый музейный комплекс. Не исключено, что просто из соображений экономии я выбрала эту выставку. Вход на нее был бесплатный, а за посещение того же абу-дабийского Лувра пришлось бы выложить больше шестидесяти дирхамов! Не знаю, сколько это в переводе на нынешние условные единицы, но тогда для меня было кругленькой суммой. От идеи отправиться на пляж отказалась из-за сильной жары. Нужно было немного акклиматизироваться. Коротко говоря, я выбрала выставку…

Опять возникла небольшая пауза. Лия подумала было сказать прабабушке, чтобы она так себя не утруждала, но тут поняла, что Эвелине хочется выговориться. Она целыми днями сидит одна, не считая кота Пуша и Глафиры, а разговаривать с ними можно с тем же успехом, что и с самоваром. Лия давно мечтала о том, что когда-нибудь заработает денег на более продвинутую версию бытового робота для прабабушки – такую, которая способна к общению хотя бы на уровне пятилетнего малыша.

– Я взяла такси и отправилась в местный экспоцентр, – между тем продолжала Эвелина. – АбуДаби в те времена занимал куда меньшую площадь, чем сейчас, поэтому на машине можно было довольно быстро добраться в любой его район. Минут через пятнадцать я уже входила в огромный выставочный павильон, битком набитый народом, но при этом чудесно прохладный от кондиционеров. С умным видом бродила между стендами, на которых что-то жужжало, вертелось, мигало лампочками, ничего не понимая в том, что там экспонировалось. Когда ходить надоедало, садилась отдыхать в специально отведенных зонах, где журчали фонтаны и предлагались бесплатные прохладительные напитки. Во время одной из таких передышек ко мне подсел рослый голубоглазый брюнет, как мне показалось, лет тридцати пяти, довольно симпатичный. Спросил меня о чем-то по-английски, но с заметным акцентом. Я ему что-то ответила. Вероятно, и он уловил акцент, потому что, внимательно присмотревшись, вдруг спросил на родном моем языке:

– Вы из России?

– Да! – ответила я. – А вы?

– И я! – улыбнулся брюнет. – Из СанктПетербурга.

– А я – москвичка.

– Вы здесь по делу? – осведомился он.

– Нет, случайно, – откликнулась я. – А вы?

– Я технический представитель нашей фирмы, так что – по делу.

– И как вам? Интересно?

– Очень! – искренне ответил брюнет. – Столько идей, новых концептов… Голова кругом. А вам, наверное, скучновато?

– Да. Я конченый гуманитарий.

С каждым мгновением он мне нравился все больше, и я боялась, что разговор увянет и мы расстанемся навсегда. А проявить инициативу не была готова. Родители дали мне старомодное воспитание. К счастью, незнакомец оказался решительнее, чем я.

– Меня зовут Рудольф.

Я тоже себя назвала, и он предложил:

– Если вы не очень заняты сегодня вечером, могу я пригласить вас на ужин?

Ломаться я не стала и сказала прямо:

– Ничем не занята.

– Тогда давайте обменяемся номерами!

Мы так и сделали. Рудольф извинился, сказал, что должен идти к стенду фирмы, и убежал. А я сочла свою миссию на выставке исполненной и покинула ее. Тем более что передо мною встала неожиданная проблема – что надеть к ужину? Признаться, собирая в Москве вещички, я вовсе не рассчитывала на посещение в Абу-Даби дорогих злачных заведений. У меня попросту не было на тамошние рестораны денег. И вот теперь, пулей долетев до отеля, я ворвалась в номер и кинулась к чемодану. Вытряхнув из него все наличные шмотки и разложив их по кровати, попыталась понять, что из этого будет прилично надеть в ресторан.

Сразу скажу, что в гардеробе, который я привезла за тридевять земель, не имелось вечерних платьев. До сих пор я иногда просыпаюсь от ужаса, что мне нужно одеться к ужину, а у меня ничего приличного нет. В конце концов, скрипя зубами, я остановилась на длинной цветастой юбке и блузке ей в тон. Благо что из обувки я захватила не только пляжные тапочки и босоножки, но и пару туфель. Оценив все выгоды такого – немного цыганистого – стиля одежды, я решила, что уравновешу его пестроту соответствующим макияжем.

Грустная улыбка скользнула по губам старушки. Наверное, она мысленно увидела свое тогдашнее лицо в зеркале, лишенное морщин и пигментных пятен, свежее как утренняя заря. Легким взмахом руки отогнав непрошеное воспоминание, Эвелина продолжила:

– Когда раскаленное, словно сковородка, солнце опустилось к морю, позвонил Рудольф и сказал, что через десять минут заедет за мной. Я уже была готова и потому сразу спустилась в вестибюль, захватив с собой лишь сумочку. Рудольф вошел в отель ровно через десять минут. Окинул меня взглядом с ног до головы, улыбнулся. Я, обмирая, ждала его приговора.

– Восхитительно выглядите, – сказал он.

– Правда? – невольно вырвалось у меня.

– Предпочитаю всегда говорить правду, – откликнулся он.

Забегая вперед, скажу, что наша долгая совместная жизнь подтвердила эти слова. А тогда я подхватила его под локоток и мы вышли из отеля. У крыльца стоял длинный черный автомобиль. Рудольф отворил переднюю пассажирскую дверцу, и я нырнула в прохладный, пахнущий кожей и дорогим парфюмом салон. Мой спутник сел за руль. И мы поехали.

– Нравится вам автомобиль? – спросил он. Я кивнула.

– Мне тоже, – сказал Рудольф. – Когда-нибудь куплю себе такой же.

– Так это не ваш?

– Нет, конечно, – ответил он. – Мой здешний коллега одолжил.

– А кто вы по профессии? – осведомилась я.

– Инженер, специалист по транспортировке нефтепродуктов.

– А я – редактор на телеканале.

Так, перебрасываясь вопросами и ответами, мы доехали до ресторана, где Рудольф заказал для нас столик. Ресторан был по-восточному роскошный. Я прежде в таких не бывала. Столик наш располагался у окна, из которого открывался прекрасный вид на залитую огнями мечеть шейха Зайда. Я не могла отвести от нее взгляд – это и была воплощенная в камне сказка из «Тысячи и одной ночи». В меню я даже не взглянула, доверив сделать заказ своему спутнику. Не помню уже, что именно мы ели и пили, но все это было необыкновенно вкусно. Играла музыка. Мы танцевали. С Рудольфом было настолько хорошо и весело, что мне стало казаться – я знаю его очень давно. Он не бахвалился, как большинство мужчин, не старался нравиться, не делал многозначительных намеков. А вел себя так, словно мы с ним были первыми людьми на свете и от каждого нашего слова и жеста зависела судьба будущего человечества…

Голос Эвелины дрогнул, глаза заблестели. Чтобы она не расплакалась, Лия поспешила спросить:

– И что было дальше, бабушка?

– После ресторана Рудольф решил показать мне ночной Абу-Даби, – вновь заговорила та, проглотив слезы и запив их глотком остывшего чая. – Это было очень романтично. Мерцающие разноцветными огнями небоскребы и мечети, подсвеченные фонтаны, блестящие листья пальм, фосфоресцирующие гребешки морских волн. Потом он отвез меня в отель, и мы распрощались, договорившись встретиться завтра. Признаться, я даже была немного разочарована. Ей-богу, прояви Рудольф настойчивость, я бы не устояла в первый же вечер, но он был не из таких. Мы встречались теперь каждый день. Работы на выставке у него хватало, но он умудрялся выкраивать для меня время. И каждая наша встреча не была похожа на другую. Рудольф был просто неистощим на выдумку. Само собой, мы осмотрели с ним все достопримечательности. Ездили в Дубай. Посетили несколько искусственных островов. Плавали с дельфинами. Погружались на дно моря – и в батискафе, и с аквалангами. Дни моего отпуска летели стремительно. Приближалось время возвращения в Москву. И с каждым днем росло мое недоумение. Рудольф неизменно оставался джентльменом, не стремясь переступить черту, отделяющую нежную дружбу от интимной близости. Заметь, внученька, в те времена не существовало нынешних правил отношений между мужчинами и женщинами. Каждый человек, достигший совершеннолетия, сам решал, с кем и как ему общаться. Близилась минута расставания, а у нас с Рудольфом дальше обнимашек и поцелуев дело не шло. Я уже начала подозревать, что любимый человек, как тогда говорили, играет за другую команду. Однако мои опасения оказались напрасными. В последний наш вечер в Абу-Даби Рудольф арендовал моторную яхту. Мы отплыли далеко в море, прямо навстречу закату. Встали на якорь и поужинали на палубе, любуясь, как тускнеет небо и проклевываются первые звездочки. Когда море накрыла ночь, звездное небо и стало свидетелем нашей близости. Это было так хорошо, что и описать невозможно. Утром мы причалили к берегу, и Рудольф отвез меня в аэропорт. Мы расстались, ничего не пообещав друг другу, договорившись лишь поддерживать связь. Вернувшись в Москву, я с головой окунулась в работу. Вскоре почувствовала: со мною что-то неладное. Тест подтвердил двухнедельную беременность. Молчать я не стала, сразу же сообщила Рудольфу, и он немедленно прилетел из своего Питера, куда давно уже вернулся из Эмиратов. Мы поженились, а в апреле родился Кирилл, твой дедушка.

Завершив рассказ, Эвелина откинулась на спинку своего мобильного кресла и несколько минут сидела, закрыв глаза. Лии даже подумалось, что утомленная старушка уснула, но та вдруг произнесла ясным голосом:

– Прости, девочка, я немного увлеклась. Тебе, наверное, скучно слушать болтовню выжившей из ума старухи.

– Нет, что ты, родная! – искренне воскликнула девушка. – Мне очень интересно! Ты так здорово рассказываешь, что я словно сама побывала в том чудесном месте.

– Может, еще и побываешь, – вздохнула Эвелина. – Надеюсь, твой будущий муж хорошо зарабатывает и имеет соответствующий статус, чтобы позволить себе путешествие в другие страны.

– Дело ведь не в заработке и статусе, – проговорила Лия. – Система, прежде чем дать разрешение на перемещение из одной страны в другую, оценивает не только финансовое состояние и уровень социальной ответственности гражданина-пользователя, но и то, будет ли ему полезно такое путешествие с физиологической и психологической точки зрения.

– Ты всегда хорошо училась, девочка, – кивнула старушка.

– Кстати, пока у меня есть время, займусь электронными мозгами нашей Глафиры, – спохватилась девушка. – Надо посмотреть, почему она тебя постоянно кормит овсяной кашей.

– Займись-займись, внученька! – обрадовалась Эвелина. – А я полюбуюсь, как ты будешь это делать. У меня не так уж и много развлечений.

Глафира послушно покатила в свою комнату, где было необходимое оборудование. Правнучка и прабабушка последовали за ней. Там Лия перевела робота-сиделку в спящий режим, подключила к тестирующему терминалу и быстро проверила ключевые реестры. Оказалось, что все основные кулинарные программы у Глафиры наличествуют, но почему-то, когда владелица заказывает любые другие блюда, кроме овсянки, включается блокировка. Пришлось перезагрузить операционку и вычистить вирусы. Заодно Лия добавила новые рецепты из кулинарного раздела бытового сегмента TS и оптимизировала распорядок дня прабабушки с учетом ее возраста и состояния здоровья. Обновленная Глафира, выйдя из спящего режима, рванулась на кухню наводить чистоту. После приготовления пирога хозяйка квартиры оставила множество грязной посуды и разный мелкий сор, сопровождающий любое кустарное производство.

Женщины посмеялись над прытью бытового робота. В это время на браслет Лии пришло напоминание, что визит к Эвелине 675 завершается. Настало время прощаться. Девушка обняла и расцеловала прабабушку и покинула ее старинную квартиру. Снаружи уже начало смеркаться. Принялся накрапывать дождик. Воротник термокуртки раздулся, превратившись в полупрозрачный зонт. Под его защитой девушка быстро добралась до эстакады и села в подошедший поезд. Лия и сама не ожидала, что рассказ прабабушки о далеком прошлом так на нее подействует. Глядя в окно вагона на мелькающие городские огни, она пыталась представить далекий восточный город на берегу тропического моря, фонтаны, пальмы, золотой песок пляжа, а главное – галантного, заботливого мужчину, который ведет себя словно сказочный рыцарь. Конечно, все это было очень давно, совершенно в ином мире, раздираемом конфликтами и катастрофами, но все же…

Что именно кроется за этим «все же», Лия не знала. Ей просто хотелось верить, что такие волшебные истории случались с девушками не только в прошлом. Разве современные мужчины не могут так себя вести со своими возлюбленными? Очень хотелось верить, что могут. И даже – должны. Она вдруг спохватилась,

Глава третья
Ветер, яхта и звезды

Семьдесят два года… Да этот Олег всего на двадцать два года моложе ее прабабушки! И на полвека старше невесты. Как так может быть? Неужели в таком возрасте женятся? Да и зачем старику жениться? Образ тридцатилетнего брюнета с серыми глазами, который возникал в воображении Лии, когда она думала о замужестве, становился все более призрачным. Девушка была настолько поражена возрастом своего жениха, что едва не пропустила время вечернего развлечения, хотя TS Home все настойчивее напоминала ей об этом. Лия с трудом взяла себя в руки, не хотелось все-таки получить лишние штрафные очки. Ведь развлечение – это не прихоть, а необходимая психологическая разгрузка перед началом рабочей недели. В положенное время wallscreen – огромный, во всю стену экран – осветился и заиграла чрезвычайно популярная среди граждан-пользователей Йоты-7 мелодия, предваряющая начало шоу «От 0 до 100».

Это была бесконечная комедийная история некого Эрика 0100, который из-за своей расхлябанности, лени и глупости не вылезал из проблем, стремительно набирая штрафные очки. После каждой нелепой выходки, дурацкой ситуации или глупейшего игнорирования предупреждений Системы он прибавлял к своим штрафам по несколько очков, сумма которых высвечивалась на экране. Его партнершей была не менее смешная распустеха, тоже Эрика, но под номером 1000. Над приключениями этой парочки потешался весь гигаполис, и Лия не стала исключением, но сегодня ей было не смешно, скорее – грустно. Сейчас она жалела Эрику, которая была явно влюблена в Эрика, но из-за того, что оба они не выбирались из штрафов, их свадьба то и дело откладывалась. Расстроенной зрительнице хотелось, чтобы Система сжалилась над ними и позволила им пожениться, а заодно бы пожалела и ее, Лию 2802, и отменила решение о браке с семидесятидвухлетним стариком.

Когда очередная серия шоу закончилась, у Лии остался час свободного времени на личные дела, которыми она могла заняться перед сном. Прежде она потратила бы его на болтовню с подружками в чате, но сейчас у нее не было подходящего настроения. Рассказ прабабушки не шел у девушки из головы. Она поневоле начинала сравнивать собственную жизнь с жизнью старой Эвелины, которая застала время, когда не было всемогущей Touch Screen. Раньше та далекая эпоха казалась Лии первобытным адом. Люди жили как попало, не зная дисциплинирующей мудрости Системы. Ели, спали, развлекались когда придется, вступали в беспорядочные половые связи, пренебрегая элементарными правилами гигиены. Неудивительно, что жизнь предков нередко была весьма короткой и обрывалась порою самым нелепым образом. И все же, если верить прабабушке, и в этой чехарде спонтанных поступков и непродуманных решений было свое очарование.

Перебирая в памяти рассказ Эвелины, Лия попыталась представить, как пахнет ветер над морем, как покачивается яхта на волнах, как плещутся они о ее борта, как сияют южные звезды на черном бархате ночного неба, как… Нет, сказала она себе, это все глупости! Тот мир на самом деле был не столь уж и романтичным. И в школе, и в интернате, и в университете Лия 2802 получала по истории мира высшие баллы. Она хорошо знала, что в середине прошлого века у человечества накопилось столько проблем, что нельзя было доверить их решение правительствам тогдашних государств, числом до двух сотен, которые между собой, мягко говоря, не ладили. То и дело вспыхивали большие и малые вооруженные конфликты, в коих нередко применялось бактериологическое, химическое, а то и ядерное оружие. Неудивительно, что биосфера планеты стала стремительно деградировать. Сказалось это и на человеческой популяции.

Вопреки поверью, в эпоху почти беспрерывных войн девочки стали рождаться чаще, чем мальчики. К середине 2050-х стало ясно, что если эта тенденция продолжится, то к концу XXI века Землю будет населять восемьдесят пять – девяносто процентов женщин, что в конечном итоге приведет к вымиранию вида homo sapiens. Предложение перейти к партеногенетическому способу размножения не выдерживало критики, так как выяснилось, что лишь половой диморфизм гарантирует многообразие генофонда, а следовательно – устойчивость популяции к различным негативным факторам внешней среды. Иными словами, перекос в пользу одного пола катастрофически повлиял на все сферы жизни – культуру, экономику, науку. Сугубо практическое решение проблемы было найдено. Ученым удалось разработать вакцину, способствующую развитию в генотипе человека Y-хромосомы. Был создан искусственный вирус, который долженствовал повлиять на ДНК таким образом, что в восьмидесяти процентах случаев беременность могла завершиться рождением мальчиков.

Однако договориться о глобальном применении вакцины правительства всех двухсот стран не могли. Стало ясно, что, если люди по-прежнему будут цепляться за свои расовые, национальные и религиозные предрассудки, земная цивилизация прекратит существование уже в обозримом будущем. Волны протестов прокатились по земному шару. Люди требовали от своих правительств отказаться от политических амбиций. Народное возмущение поддержали крупнейшие корпорации, предложившие сократить число государственных образований до двадцати семи. А чтобы не травмировать чью-либо национальную гордость, назвать эти государства буквами древнегреческого алфавита: АЛЬФА, БЕТА, ГАММА, ДЕЛЬТА, ЭПСИЛОН, ДЗЕТА, ЭТА, ТЕТА, ЙОТА, КАППА, ЛЯМБДА, МЮ, НЮ, КСИ, ОМИКРОН, ПИ, РО, СИГМА, ТАУ, ИПСИЛОН, ФИ, ХИ, ПСИ, ОМЕГА, ДИГАММА, ХЕТА, САН.

Слияние прежних независимых государств привело и к укрупнению городов. И прежде мегаполисы стремились к практически неограниченной экспансии, а теперь и вовсе стали расти как на дрожжах. Достижения научно-технического прогресса привели к тому, что ни реки, ни горы, ни морские проливы не могли больше стать препятствием для тотальной урбанизации. Со временем та же Москва не только поглотила собственные районные центры, но и стала включать в себя такие областные столицы, как Рязань, Владимир, Тула, Калуга, Смоленск и другие. И если, к примеру, британские города Манчестер и Ливерпуль фактически слились еще в конце ХХ века, то спустя столетие в этот гигаполис вошли и Лондон, и Бирмингем, и Йорк. Та же самая тенденция продолжалась на других территориях и континентах. Стало понятно, что сохранить прежние названия этих гигаполисов невозможно. И чтобы никого не обидеть, они стали обозначаться буквой греческого алфавита, которой называлась страна, где эти супергорода располагались, и порядковым номером.

Лишь те городские поселения, чей возраст достигал или превышал тысячу лет, сохранили свои исторические имена и были превращены в музеи под открытым небом. Надгосударственное образование Союз Двадцати Семи, или U27, что сменило прежнюю ООН, регулировало отношения между странами и занималось внедрением необходимых всему человечеству научно-технических и биотехнологических новшеств. Прежде всего, была проведена всеобщая вакцинация. В результате уже в 2075 году было объявлено, что угроза вымирания человечества миновала. Мальчики стали рождаться все чаще и чаще. Стремительный рост городских агломераций, революция в транспорте, энергетике и средствах связи привели ко всеобщей автоматизации не только производственных процессов. Пришло время заняться восстановлением среды обитания, разрушенной прежними войнами и неконтролируемым воздействием на нее промышленного производства.

На историческом заседании Верховного Комитета U27 была принята Концепция общесоциальной оптимизации. Отныне каждый индивид должен был делать все от него зависящее во имя максимальной сбалансированности и гармонии в экономической, политической, социальной и экологической сферах. В результате уже к 2080 году не только технологические, но и все социальные процессы были автоматизированы. С помощью тщательно разработанных алгоритмов Система стала определять для гражданпользователей, в каком регионе им жить, где учиться, какую профессию освоить и кем работать, кого выбрать в качестве супруга, когда зачать ребенка и так вплоть до мелочей вроде ежедневного рациона, режима дня или времени приема лекарств. Общемировая Система Touch Screen стала Регулировщиком Судеб, определявшим жизненный путь с момента зачатия и до погребения.

Глубоко под ледниками Антарктиды, в толще горных пород был собран и запущен крупнейший в истории Земли квантовый суперкомпьютер, серверы которого содержали данные обо всех ныне живущих или недавно умерших людях. На каждого из трех миллиардов – а именно столько осталось представителей нашего вида на тот момент – имелось полное досье, включающее биометрические данные, медицинскую карту, сведения о полученном образовании, перечень профессиональных и творческих достижений, личные вкусы и пристрастия, даже вредные привычки. На основе этих данных составлялось персональное расписание дня, формулировались задачи личностного роста, краткосрочные и долгосрочные планы, рассчитывалась физическая и психологическая активность и при необходимости – курс лечения.

Поначалу такой контроль над сугубо частной жизнью вызывал у многих людей протест. Получая уведомления от TS, во сколько им вставать, куда пойти, какую прививку сделать, какой анализ сдать, на ком жениться, когда и кого родить, многие гражданепользователи пробовали игнорировать их, продолжая вести беспорядочную жизнь своих предков. Однако большинство вскоре усвоило, что такое поведение до добра их не доведет. Все национальные валюты были упразднены. Теперь труд, достижения в бизнесе, искусстве или спорте оценивались по одной общей шкале в так называемых условных единицах. Любое нарушение каралось Системой штрафами, и чем тяжелее нарушение, тем выше сумма штрафа. Сто штрафных очков, начисленных за календарный месяц, приводили к обнулению суммы, заработанной за тот же период, вне зависимости от того, сколько условных единиц человек заработал. Двести так двести. Миллион так миллион.

Стоит ли удивляться тому, что вскоре явные и неявные протесты стихли. Новая система больше не вызывала у граждан-пользователей сомнений и не порождала волнений в обществе. Рецидивы случались крайне редко. А если эти отголоски прошедших времен и достигали умов обывателей, то воспринимались ими как бред душевнобольных. Любые проявления недовольства словно растворялись во всеобщем спокойствии. Да и как иначе, если в дивном новом мире почти не осталось места для стрессов? Все было заранее предопределено. Здоровье и физическая форма поддерживались на высоком уровне, не стало смертоносных болезней, преступлений, разводов. Понятие национальных или религиозных меньшинств ушло в прошлое. Перед TS все были равны. Рождаемость росла, численность мужских и женских особей удалось сбалансировать.

И хотя общество по-прежнему делилось на богатых и бедных, управленцев и подчиненных, дефектных и недефектных, но неравенство это не бросалось в глаза, ибо человечество было жестко дифференцировано по индексу социальной ответственности. Если ты богаче, талантливее или сильнее, то на тебя возложено больше обязанностей перед обществом. Люди разного достатка и возможностей практически не пересекались в жизни. Они даже жили в разных кластерах гигаполисов – в своего рода городах внутри городов. Сочувствуя незадачливым Эрику и Эрике, Лия не подозревала о том, что играющие их актеры купаются в роскоши и обладают правом свободно путешествовать по всему миру, наслаждаясь всеми его красотами и удовольствиями. Правда, все это им доступно до тех пор, пока они соблюдают персонально для них сформулированные правила. В случае фатального нарушения оных, даже эти счастливчики могут скатиться до уровня «неопределенных».

Лия сопереживала участи незадачливых комедийных персонажей еще и потому, что и сама была не слишком-то собранной. Оттого из штрафов не вылезала. Если бы Система не гарантировала обеспечение минимальных потребностей всех своих пользователей без исключения, Лия 2802 жила бы впроголодь, так как умудрялась за месяц потерять едва ли не всю зарплату. Благо продуктопровод функционировал исправно, поставляя в квартиру питательную массу, которая содержала все необходимые для здорового питания ингредиенты. Если не лениться, из нее можно было приготовить множество довольно вкусных блюд или по крайней мере – съедобных. Конечно, такими блюдами себя не побалуешь, но уж точно с голоду не помрешь. Каждый раз, получая на счет те жалкие крохи, что оставались от получки, Лия давала себе слово, в следующем месяце быть внимательнее и пунктуальнее, дабы не нарываться на штрафы. Однако, увы, в следующем месяце все повторялось.

В глубине души девушка надеялась, что замужество ее дисциплинирует. У нее появятся новые обязанности. Заботиться нужно будет не только о себе, но и о супруге, а потом – и ребенке. Кстати, когда Система запланировала ей зачатие ребенка? Через сорок шесть дней после свадьбы. Да сумеет ли она зачать от старика?.. Лия понимала, что это праздный вопрос. Само собой, TS Med оценила репродуктивные способности обоих. Так что на этот счет можно было не беспокоиться. Только вот… как позволить прикасаться к себе старику? При одной мысли об этом девушку бросало в дрожь. Может, все-таки ошибка? Но как проверить? Конечно, существовал специальный чат для общения с Системой, только ведь он открытый – кто угодно может видеть. Не хотелось Лии выглядеть дурой в глазах знакомых, если те случайно прочитают ее вопрос. Или все-таки рискнуть? В конце концов, там этих вопросов миллионы, никто и не заметит.

Она промаялась почти до самого отбоя, но в последний момент все-таки решилась. Вошла в чат, быстро набрала вопрос, как будто скорость могла гарантировать анонимность: «ЛИЯ 2820. ПОЛУЧИЛА УВЕДОМЛЕНИЕ О ЗАКЛЮЧЕНИИ БРАКА С ОЛЕГОМ 24. ПРОШУ ПОДТВЕРДИТЬ, НЕТ ЛИ ЗДЕСЬ КАКОЙ-НИБУДЬ ОШИБКИ?» Отправив текст, девушка еще несколько минут всматривалась в голографический экран, сияющий над браслетом, а потом со вздохом погасила его. Ответ от TS приходил далеко не сразу. Могло пройти несколько часов, а то и дней. А ведь времени до 1 ноября осталось не так уж много. И все эти тридцать четыре оставшихся дня будут заняты приготовлениями к свадьбе. Придется пройти дополнительное медицинское обследование. Подумать о платье, прическе, макияже. Все остальное – дело жениха. Лия ощущала странную раздвоенность. С одной стороны, ей было страшно и неприятно выходить замуж за старика. А с другой…

С другой – во всех этих хлопотах было что-то необыкновенно притягательное. Какая девушка не хочет оказаться в белом свадебном платье у алтаря Универсальной Церкви? Лия себя верующей не считала, но чтила догматы Универсальной Церкви, которая по решению Верховного Комитета и с согласия представителей всех основных мировых религий объединила верующих человечества. Да и Система предписывала заключать именно церковный брак, потому что он придавал отношениям супругов особый, сакральный смысл. Как бы то ни было, венчание – гораздо более красивая церемония, нежели обыкновенная регистрация в городской ратуше. Лии доводилось побывать на свадьбах подруг, и она могла сравнивать. Одно дело – казенный зал и робот-регистратор, монотонно бубнящий стандартную поздравительную речь, другое – похожий на хрустальный шатер Храм, сквозь многочисленные грани которого льется прозрачный свет, звучит хорал, а священник в сверкающем облачении соединяет руки молодоженов…

Свежеиспеченная невеста так увлеклась мечтами, что едва не пропустила время отбоя. До момента включения убаюкивающего сигнала оставалось не более трех минут. Лия с визгом метнулась в ванную умываться и чистить зубы. Она нырнула под одеяло буквально за мгновение до того, как лампы в квартире погасли, раздалась тихая мелодия, которая должна была успокоить и подготовить сознание ко сну. В это же время с потолка заструились незримые и неощутимые потоки подпорогового излучения. Девушка и сама не заметила, как закрыла глаза и погрузилась в мир грез. Дневные впечатления, навеянные посещением прабабушки, ее рассказом и уведомлением Системы о заключении брака, продолжали вариться в ее подсознании, смешиваясь в странные картины. Лии снилось, что она бредет по городу, заросшему пальмами, с которых почему-то осыпаются красные кленовые листья, а рядом с нею катится Глафира.

Впереди, между высокими строениями, увенчанными полумесяцами, сверкает море. Девушке очень хочется оказаться на его берегу, потому что там – она в этом уверена – ее ждет сероглазый брюнет. Он готов поднять якорь огромной, прекрасной, как белая птица, яхты, чтобы отправиться с нею в сверкающую под солнцем даль. Будь Лия одна, она бы сорвалась на бег, но глупая Глафира еле ползет, и ускорить ее никак нельзя, потому что она очень старая, ей уже почти сто лет. И бросить этого дурацкого роботасиделку девушка тоже никак не может. Кто же будет ухаживать за младенцем, которого зачнут на сорок шестой день после свадьбы? Так и ползут они вдвоем по раскаленному зноем асфальту, а опавшие с пальм кленовые листья путаются под ногами. Лии становится страшно. А вдруг сероглазый жених не дождется и уплывет в море без нее?

Что же она станет делать одна в чужом городе со старым роботом на руках, который умеет готовить только овсянку? Но страхи ее напрасны. Они с Глафирой, наконец, выходят на набережную и видят яхту. А на яхте – высокого мужчину, который машет им рукой. Лия хватает робота в охапку и мчится к своему избраннику изо всех сил. Глафира все время что-то бурчит голосом прабабушки, но девушка не слушает ее. Она видит перед собою только своего будущего мужа. А тот вдруг наклоняется над бортом яхты и протягивает ей руку. Лия с ужасом замечает, что та вся в морщинах и пигментных пятнах. Она испуганно всматривается ему в лицо и видит, что щеки его обвисли бульдожьими брылями, а губы сухие и тонкие. И губы эти шевелятся, словно пытаются сказать:

«Ну что же ты плачешь, глупенькая! Замужество – это счастье!»

Глава четвертая
Хрупкая деталь Системы

Ответ пришел через сутки. Лия получила его после возвращения с работы, перед ужином. То, что она прочла в сообщении, испортило не только настроение, но и аппетит. Несколько долгих минут девушка сидела, безучастно глядя в тарелку, а в голове у нее вертелись только два слова из отказного сообщения: no reply. И хотя в прямом переводе это означало «нет ответа», но Лия знала, истинный смысл заключается в том, что Система не видит никакой ошибки в своем решении выдать ее замуж за семидесятидвухлетнего старика. Более того, TS приводила график всех мероприятий, которые предшествуют бракосочетанию и зачатию ребенка. И начинать предстояло уже завтра. У девушки не было сомнений в том, что все указанное следует сделать, она лишь не могла найти в своей душе согласия с тем, что жених ее – глубокий старик. Ну должна же быть в мире справедливость! Разве она против брака? Нет. Обеими руками – за! Но не за старика же идти!

Лия постаралась успокоиться и посмотреть на жениха непредвзято. Благо кроме имени с индивидуальным номером и возраста Система приводила и другие сведения о нем. Девушка поняла, что ее разбирает любопытство. Итак: «ОЛЕГ 24. ВОЗРАСТ: 72. РОСТ: 172 см, – хотя бы не совсем коротышка, и на том спасибо, – ВЕС 84, – нетолстый, наверное, – ЦВЕТ ГЛАЗ: КАРИЙ. ЦВЕТ ВОЛОС: ШАТЕН, – ну хоть не лысый, – ИНДЕКС ЗДОРОВЬЯ: 34, – это хорошо или плохо? – ИНДЕКС СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: ДАННЫЕ ЗАКРЫТЫ, – надо же, он еще и засекреченный… – РЕПРОДУКТИВНЫЕ СПОСОБНОСТИ: НОРМА, – у такого-то старикашки? – УРОВЕНЬ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ СОВМЕСТИМОСТИ С ЛИЕЙ 2802: 96 ПРОЦЕНТОВ, – ого!» Дочитав, она попыталась увидеть за этими сухими цифрами человека. Не получалось. Ну, кареглазый шатен, не слишком высокий, но и не малорослый. Нетолстый, видимо. Здоровый, наверное. Способен зачать ребенка… Бойкий старикан.

И что, при всем при этом он идеально подходит ей, Лии 2802? Девушка невольно заглянула в правый столбец таблицы, в которой приводились параметры совместимости жениха и невесты: «ЛИЯ 2802. ВОЗРАСТ: 27. РОСТ: 170. ВЕС: 64. ЦВЕТ ГЛАЗ: СИНИЙ. ЦВЕТ ВОЛОС: БЛОНД. ИНДЕКС ЗДОРОВЬЯ: 25. ИНДЕКС СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: 08. РЕПРОДУКТИВНЫЕ СПОСОБНОСТИ: НОРМА. УРОВЕНЬ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ СОВМЕСТИМОСТИ С ОЛЕГОМ 24: 96 ПРОЦЕНТОВ». Ну что тут скажешь. Два параметра совпадают. Наверное, с точки зрения продолжения рода – самые важные, но во всем остальном они с Олегом – небо и земля. Фотографию его TS не прислала. Наверное, чтобы не расстраивать ее лишний раз. Видимо – урод уродом. Лия попыталась вообразить Олега и без фотографии. Получалась какая-то карикатура. Согбенный старикашка, и волосы-то наверняка наращенные, не свои. А то, что по индексу соцответственности данные закрыты, ну так, может, он важный чин.

Девушка поняла, что от всех этих сопоставлений, размышлений и рассуждений настроение у нее не улучшится. Поэтому она быстро доела остывший ужин, без удовольствия посмотрела очередную серию шоу «От 0 до 100», приняла душ и легла спать. На этот раз ей не снилось ничего. Видимо, Система сразу ввела ее в фазу глубокого сна, без сновидений. Утром Лия получила уведомление о том, что сегодня она должна пройти внеплановое медицинское обследование, для чего и освобождается на день от работы. Руководство оповещено. В другое время девушка сочла бы большой удачей без штрафа пропустить рабочий день, но сегодня ее это не радовало. Позавтракав, она отправилась в киберклинику, которая располагалась здесь же, в доме. Нужно было только спуститься на десять этажей. Вакуумный лифт в один миг доставил ее на нужный уровень. На сто двадцать четвертом этаже его двери открывались только внутрь киберклиники, так что никто из посторонних не мог видеть, как Лия вошла в нее.

Здесь царили абсолютная чистота и безлюдье. В специальном боксе девушка разделась донага. В другом – прошла внешнюю дезинфекцию и совершенно чистая оказалась в следующем помещении. Киберклиника потому так и называлась, что здесь медицинским обслуживанием занимались только роботы, а диагнозы ставил суперкомпьютер, само собой, связанный с Системой. Лию взвесили, обмерили, проверили зрение, слух, давление, неинвазивным способом взяли кровь на многофакторный анализ, сделали томографию черепа и всего скелета, флюорографию легких, электрокардиограмму и энцефалограмму, проверили реакцию на различные раздражители. Она чувствовала себя деталью какого-то сложного механизма, которую передвигают по конвейеру, от одного манипулятора к другому, – ощупывают, просвечивают, сканируют. Впрочем, если девушка и была деталью, то весьма хрупкой и ценной, потому что медицинские роботы обращались с нею максимально бережно.

Сколько все это длилось, Лия не знала. Браслет она сняла вместе с одеждой, а в помещениях киберклиники часов не было. Роботы действовали не только безошибочно, но и точно. И больше времени, чем требовалось, не тратили. О результатах обследования они, правда, тоже не извещали. Полученные данные предназначались исключительно для TS. Наконец, медицинский конвейер отпустил девушку. Она вновь оказалась в боксе, откуда началась вся эта круговерть. Наскоро оделась и была выставлена за дверь. Взглянув на браслет, Лия увидела, что прошло шесть часов, но так как этот день выпадал из обычного расписания, у нее вдруг образовалась уйма свободного времени. Такое счастье случалось редко. Конечно, Система могла найти для своей подопечной занятие, однако никаких указаний на сей счет не поступило. Девушка поднялась к себе в квартиру, но дома ей не сиделось. В кои-то веки можно просто так, без всякого дела вырваться на волю!

Через пятнадцать минут Лия уже была одета для выхода. Вечером у нее запланирован фитнес, но до него оставалось больше четырех часов. Так как никуда ехать она не собиралась, то спустилась прямиком на первый этаж. Отсюда был выход в крытую галерею, что тянулась через всю улицу. Девушка нечасто посещала этот уровень города. Он был ей не по карману. Вся галерея сияла витринами магазинов, за которыми, словно тропические рыбы в аквариуме, пестрели самые роскошные, порожденные современной цифровой цивилизацией соблазны, какие только можно было представить. Конечно, никто не мешал заходить внутрь, нюхать пробники духов, примерять туфли и шляпки, интересоваться функциональными возможностями новейших браслетов и прочих устройств. Этим и собиралась заняться Лия в оставшееся ей свободное время, но пока не спешила. Медленно двинулась вдоль витрин, рассматривая выставленные товары и одежду на вертлявых манекенах.

Муки выбора тем слаще, чем они бескорыстнее. Будь у девушки свободные средства на счете, эта прогулка превратилась бы в добровольную пытку, но кроме штрафных очков ничего за душой у нее сейчас не имелось. И потому с легким сердцем она могла выбирать и пробовать все что угодно. Вот, пожалуй, это платьице можно примерить. Она шагнула к магазину, витрина которого была стилизована под старину. Распахнулись стеклянные двери, звякнул колокольчик. Навстречу шагнул робот, чуть более подвижная копия одного из женских манекенов. Подружки говорили, что когда-то в магазинах работали живые продавщицы, которые смотрели на небогатых посетителей с плохо скрываемым презрением, да еще навязчиво предлагали купить что-нибудь ненужное. Сейчас все иначе. Роботы оставались бесстрастно любезны с любым, кто переступал порог магазина, как бы он себя ни вел, если, конечно, не нарушал правила поведения в общественных местах.

Они не раздражались, когда клиент долго перебирал товар, и не пронзали ненавидящим взглядом, если выяснялось, что придирчивый посетитель ничего покупать не собирается. Для робота что человек, что стул – всего лишь разные программные коды. Стул нужно обойти, а человека – обслужить. Так что с тех пор, как в магазинах покупателей начали обслуживать роботы, люди стали чаще посещать торговые точки. Здесь они снова оказывались в теплых и нежных, хотя и строгих, объятиях Touch Screen, которая ведь не напрасно сводила к минимуму общение одних гражданпользователей с другими, лично им незнакомыми. Таким образом в обществе снижался уровень немотивированной агрессивности, да и других нежелательных психофизиологических реакций, чаще всего возникающих в присутствии особей противоположного пола.

Лия о столь высоких и сложных материях не задумывалась, ей просто нравилось вести себя в магазинах свободно, ни на кого не оглядываясь. Вот и сейчас, едва переступив порог, она сразу потребовала от робота-продавщицы принести ей для примерки точно такое же платье, что на манекене в витрине. Роботесса тут же помчалась исполнять приказание, а девушка немедленно юркнула в примерочную. Здесь она второй раз за день разделась за пределами своего жилища. Однако в отличие от бокса в киберклинике, в примерочной магазина было высокое, в рост человека, зеркало. Такого у Лии не было даже дома. Поэтому, сняв куртку и кофточку, она посмотрела на свое отражение. И не без удовольствия отметила, что стройна и весьма миловидна. И достойна самой лучшей судьбы. Во всяком случае – молодого симпатичного мужа. Роботесса принесла платье и помогла посетительнице надеть его. Лия снова повернулась к зеркалу.

Платье идеально село по ее фигуре и так умопомрачительно переливалось разноцветным мягким блеском при каждом движении, что взгляд не отвести. Девушка вертелась перед зеркалом до самозабвения, и только вспомнив о том, что время уходит, а хочется еще что-нибудь посмотреть в других магазинах, она с сожалением переоделась и покинула примерочную. Отдала платье роботессе и выскочила наружу. Машинально взглянула на браслет. Оказалось, что примерка платья отняла у нее больше часа. Нет, это никуда не годится. Она решительно двинулась к следующему магазину. Здесь продавали бытовую электронику. В квартире Лии было все необходимое для жизни. Приемный бункер продуктопровода, небольшой холодильник, варочная инфракрасная плита, СВЧ-печь, электрическая кофеварка, парогенератор и так далее, но все это технологические ухищрения еще прошлого века, а ей нравилось все самое современное.

Холодильник, микроволновка, стиральная машинка, посудомойка и все такое прочее давно и безнадежно устарели. Теперь же продвинутым домохозяйкам, например, для того чтобы привести одежду в порядок, не было нужды возиться с разными устройствами. Они просто сортировали предметы гардероба по нескольким категориям и раскладывали их по специальным отсекам акватиатора, который не только стирал и сушил, но и очищал от пятен, а также отпаривал и гладил. В итоге, положив в него грязную и мятую одежду, домохозяйка вынимала уже чистую, сухую, отутюженную, благоухающую. Процесс хранения и приготовления пищи тоже был максимально унифицирован. Нужно лишь запрограммировать соответствующее устройство. То же относилось и к уборке квартиры. Лия давно мечтала о таких продвинутых бытовых механизмах, но те стоили баснословно дорого, тогда как устаревшие приборы раздавали даром либо они были уже встроены в стандартные кухни квартир.

Магазин бытовой электроники не был небольшим и уютным, как лавочка, где продавалась женская одежда. Он занимал огромную площадь, располагаясь не только на первом, наземном этаже жилого дома, но и на нескольких подземных. Здесь покупателей тоже обслуживали роботы, но они не имитировали живых продавцов и продавщиц, наоборот – выглядели подчеркнуто асексуально. Как завороженная брела Лия вдоль бесконечных стеллажей с акватиаторами, тестудерами, сторрами, визуаторами, леминотами и сплитонами. Девушка не могла отказать себе в удовольствии подробнее расспросить робопродавцов о том, что и как работает. И ей не только охотно говорили о возможностях тех или иных устройств, но и показывали их в действии. В магазине были целые демонстрационные стенды и даже декорации квартир, где можно пробно постирать, приготовить, сделать уборку с помощью новейших бытовых автоматов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.