Алла Алая
Василиса. Магическое дно

Пролог

Константин Борисович сидел за своим стареньким столом и постукивал шариковой ручкой по зелёному сукну. Его тоскливый взгляд, блуждающий по кабинету, не предвещал ничего хорошего.

А я стояла напротив него на когда-то красивом ковре и чувствовала себя… да просто раздвоилась я. Одна я хотела пожалеть его, а другая – страшно боялась. Потому как понимала, что не просто же так он меня официально, через секретаря Сёвы, вызвал к себе в кабинет. И я ждала. Теребила полу блузки и ждала.

А он, зараза такая, тоже ждал. Поблуждает-поблуждает взглядом – и с укором на меня уставится. И опять. Эта пытка молчанием длилась уже почти пятнадцать минут. Нет, ну я, конечно же, могла возмутиться и потребовать объяснения его странного поведения. Но где-то в глубине души понимала, что лучше подождать.

Наши гляделки прервал стук в дверь. А так как она была полая внутри, стук разразился громом в почти пустом кабинете. Я дёрнулась, а Костя вскочил из-за стола.

– Кто там ещё? – недовольно крикнул он, снова опускаясь в кресло.

В дверь просунулась взъерошенная голова Родиона:

– Константин Борисович, за Вами машина пришла. Что передать? Идёте или как?

Костя перевёл взгляд с Родьки на меня и махнул на того рукой:

– Пусть ждёт…

Дверь снова закрылась.

– Счастливого пути? – попыталась пошутить я и осеклась, заметив его тоскливый взгляд.

– Издеваешься? – поморщился он.

– И в мыслях не было, Константин Борисович! – искренне возмутилась я и сделала шаг к нему, приложив руки к груди. – Не знаю, как кто, а я буду скучать…

Он резко поднял взгляд:

– Недолго, Вась…

– В смысле? – не поняла я.

– До официального выпуска из инкубатора осталось чуть больше двух месяцев. Потом я заберу тебя в Комитет…

Меня словно ушатом воды окатили. Стояла и с удивлением хлопала глазами. Страшный мой сон начинал сбываться. Это что же значит? Прощай, ЛюПарНас?!! А Ваня? А Сёва? А все наши?? Я сделала несколько шагов назад и рьяно замотала головой, отчего мои рыжие кудри засверкали в лучах закатного солнца, такого активного в эти февральские дни. Костя словно заворожённый смотрел на этот огонь и молчал. А я паниковала. Почему? Потому что Комитет разваливался на глазах, трещал по швам. А Косте было поручено его собрать и встряхнуть, заставить работать. Больше это никому не было под силу… с недавних пор… И вина эта лежала полностью на мне.

Глава 1. Великий

Новогодняя ночь катила по всей стране широким колесом. Я была счастлива, расслаблена и немножко пьяна. Последние события и бокал игристого сделали своё дело. Ваня только улыбался, глядя, как я отплясываю под Верби1. Учитывая моё музыкальное воспитание, это было действительно необычно.

Но мне было всё равно. К нам набились все, кто спасал меня на Гоа. Даже Сёва. Чего не припомнили бы старожилы ЛюПарНаса. Оказалось, что у меня не такая уж и большая квартирка. Места едва хватало, чтобы потанцевать в тесном кругу. Столько комплиментов я не слышала за всю свою жизнь. Родька и Кирилл из компьютерного признались мне в любви. Ваня тихонько ревновал, а Сёва без конца приглашал на танец. А я хихикала про себя, поглядывая на свою шкатулку, где мирно отдыхало колечко Ожского. Да, вот такая я вредная! Но сегодня их внимание было мне физически необходимо. Чувство вины перед Ожским точило где-то внутри и никак не хотело отпускать. И я его заглушала шампанским, танцами и лёгким флиртом. Когда народ стал потихоньку расходиться, ввалился Костя. Усталый и пьяный. Я так обрадовалась ему, что кинулась на шею, как родному. А Ваня, покачав головой, решительно растащил нас.

– С Новым годом, народ, – икнул Костя, нехотя отпуская меня, – Василиса, колечко надень…

Ваня только сейчас обратил внимание, что на моём мизинчике чего-то не хватает.

– Вот ты ж блин, Вася! А я-то думаю, чего они все припёрлись? Где оно?

Я хитро пожала плечами:

– Не помню… Где-то бросила. А разве плохо, что у нас на Новый Год столько гостей?

Ваня покачал головой и пошёл искать моё кольцо. А мы с Костей снова кинулись друг другу в объятия.

– С Новым годом, Костенька! – я со смехом чмокнула его в щёку. – Чего ты так поздно? Скоро утро уже!

Кощей перехватил меня одной рукой за талию и повёл в комнату, где надрывался динамик.

– Ничего, ещё натанцуемся. Можно? – он галантно протянул руку и склонился, приглашая меня на танец.

Я присела в реверансе и звонко засмеялась:

– Музыка! Вальс!

И тут же заунывные звуки русского рэпа сменились негой «Вальса цветов»2. Комната моя расширилась до размеров бального зала, и мы закружились, отдавшись небесной мелодии Чайковского. Неуклюжие пьяные движения куда-то пропали. Костя вёл меня так уверенно и гармонично, словно танцевал всю жизнь. В этот миг я почти влюбилась в него. Смотрела снизу вверх и видела его сильным, уверенным и великим. Внутри всё захлестнуло, и я произнесла:

– Ты – самый великий маг из всех великих, Костя. Я верю, что у тебя большое будущее… Ты перерос ЛюПарНас.

И музыка тут же прекратилась. Костя отпустил меня так резко, что я оступилась и упала. А он ошалело смотрел на меня и молчал. Очнуться нас заставил Ваня.

– Костя, что? – воскликнул он, подбегая. – Что она сказала?

Тот дёрнулся, запустив пятерню в волосы, вздохнул и отвернулся от меня.

– Что я перерос ЛюПарНас…– буркнул и пошёл к двери. Пространство начало стремительно сжиматься. Комната вернулась в своё прежнее состояние. – До свидания, молодёжь. Веселитесь без меня…

Дверь хлопнула с грохотом, а я икнула, не понимая, что происходит.

– Что не так? – воскликнула, оглядывая всех, кто ещё не успел уйти. И встретилась со взглядом Сёвы.

– Слова говорящей становятся судьбой, – тихо ответил он, – особенно когда нет щита…

Я ахнула, осознавая масштаб катастрофы:

– На нём не было щита? Но почему??

Ваня протянул мне руку, помогая подняться, и натянул кольцо на мизинец. Маги судорожно выдохнули и засобирались по домам.

– Я думаю, тут несколько причин, – вздохнул мой портальщик, – Костя был пьян, на тебе не было кольца, а значит, он тянул силу. То есть было не до щита… Ну и третья причина…

Я ждала, но знала, что он скажет. А Ваня молчал и исподлобья глядел на меня.

– Ты хочешь сказать, что он меня любит?

– Любит, – кивнул Иван, – я это понял, когда тебя искали… И это для него горе. После смерти жены у него никого не было…

– Откуда ты знаешь? – хмыкнула я. – Он тебе признался?

Ваня нахмурился:

– По-моему, тебе хватит на сегодня. Идём, уложу в кровать.

И в его словах было столько твёрдости, что я не могла сопротивляться. Похоже, теперь я буду мучиться и от чувства вины перед Костей. Кто-нибудь, зашейте мне рот!

* * *

Похмелье Нового года настигло меня к вечеру, как осознание чего-то натворённого и неправильного. Господи, это же я его величайшим магом сделала?! Может, всё-таки не получилось? Вдруг это всё шутка новогодняя, и она растаяла со звуками вальса?

Кстати, интересно, почему музыка так резко закончилась, явно не доиграв несколько тактов? Кто её выключил – Костя или я?

Пока я мучилась угрызениями совести, накрывшись с головой одеялом, Ваня сидел рядом с кроватью в кресле и мычал… ну как мычал – сопел, явно привлекая моё внимание. Я не выдержала первая и резко села в кровати:

– Что?

Он посмотрел на мою новогоднюю похмельную физиономию и хмыкнул:

– Предлагаю сходить в ЗАГС…

Я округлила глаза и икнула, выпуская винные пары:

– В смысле?

– В смысле – пора сменить имя… Думаю, что Яга подходит тебе больше, чем Василиса…

Я размахнулась и зашвырнула в него подушку. Ваня криво усмехнулся, уворачиваясь:

– Косая…

– Душ приму, посмотрим, кто кого…

И пошаркала тапками в ванную.

– Кофе сделать? – донеслось мне в спину.

– И блины… Тётя Валя так и не открыла их секрет. Так что придётся тебе пожизненно мне их печь…

– Если будешь хорошо себя вести.

Резко затормозила и обернулась, вглядываясь в его лицо. Ну, так и есть, обиделся! Интересно, за что? Костя? Сёва? Или мальчишки? К кому больше ревнует? Но выяснять это с лицом Моны Лизы после бурной ночи не было смысла, и я скрылась за дверью ванной.

Не успела умыться, как из зеркала на меня уставился… Кощей. От неожиданности я вякнула, пробуя завизжать, но он погрозил мне пальцем:

– Только пискни! Убью!

Я зажала рот ладонью и закивала.

– Давай вспоминай, что ты мне утром наобещала? Я себя странно чувствую…

Мне так стыдно стало, что руки сами собой повисли плетями вдоль тела, а щёки залило румянцем:

– Я это… того… в общем, не хотела, прости…

– Что ты там мямлишь?! – полушёпотом зарычало зеркало. – Говори, пока не открыл портал и не отшлёпал!!!

– Какой портал? Ты разве умеешь? – попробовала съехидничать, но вовремя сообразила, что и через зеркало он раньше не умел вот так общаться. Это ж не экран в казематах ЛюПарНаса…

– Ну? – он явно терял терпение.

– Дословно? – чуть слышно проговорила я, старательно пряча глаза.

– Добуквенно!!!

Блин…

– Ну, я сказала: «Ты – самый великий маг из всех великих. Я верю, что у тебя большое будущее. Ты перерос ЛюПарНас…»

Последние слова я почти съела, но Костя всё равно услышал. Застывшая на лице маска не предвещала ничего хорошего. Мы помолчали немного, я решила, что гроза прошла, и хихикнула:

– Да ладно, это была шутка, Кость. Чего не скажешь в питейном состоянии…

Кощей моргнул, смерил меня задумчивым взглядом и отключился. А я снова уставилась на свою лохматую физиономию. Ничего страшного, глядишь, пронесёт…

Не пронесло…

Через полчаса, аккурат, как я допивала кофе с блинами, из коридора раздался треск портала. Ваня стукнул со злости по столешнице и скосился на меня, словно это я была виновата в том, что Костя без спроса высадился у меня в квартире. А из коридора послышался вопль:

– Васька! Убери тумбочку! Я вылезти не могу!

Мы переглянулись с Ваней и прыснули со смеху.

– Кой чёрт тебя в коридор вынес? – откликнулся Иван и пошёл спасать друга.

– Куда смог, туда выстроил, в памяти только коридор и был… Да и вообще, это первый мой в жизни портал… Магия перестраивается пока, ничего толком сотворить не могу, даже стул, – он махнул на меня рукой и плюхнулся на табурет, оглядывая жадно стол, – завтраком накормите? С прошлого года ничего не ел…

Судя по всему, настроение у него было хорошее, и я расслабилась. А зря…

Покончив с моими блинами, он вытер рот тыльной стороной ладони и уставился прямо мне в глаза:

– А теперь, чудо наше говорящее, снимай давай своё пожелание долгой и счастливой жизни. И побыстрее.

Я закашлялась, понимая, что гроза над моей головой только собирается.

– Как? – развела руками и беспомощно пожала плечами.

– Ну не знаю, попробуй что-нибудь такое: «Сказанное мною отменяю»…

– А так можно? – засомневалась я, потирая ладони.

– Пробуй! Только колечко сними, так вернее будет.

Я отложила перстень и нахмурилась. Как-то надо представить себе ту силу воздействия, что я испытывала тогда, в танце. Ведь сила воздействия должна быть перекрыта силой противодействия. И это закон. Но, как ни старалась, у меня ничего не получалось. Костя злился и кричал, стараясь завести сильнее. Ваня стоял в проёме двери, сложив руки на груди, и расстроенно покачивал головой каждый раз, как у меня ничего не получалось.

– Поднатужься, Вась! – начал уже умолять Костя. – Не нужна мне эта великая сила всех великих. Мне мой ЛюПарНас нужен! Да они как только узнают, меня в кандалах заберут в Комитет! Не положено великим вне Комитета работать…

Я прикрыла глаза рукой и опустилась на табурет:

– Не получается, ты же видишь!

– Оставь её, Кость, – наконец встрял Иван, – не сможет она это сделать. Не по рангу теперь…

– В смысле? – Кощей ошалело смотрел на него и отказывался принять очевидную истину.

– Не сможет обычная говорящая вернуть силу величайшего в поток… Для этого нужна великая говорящая…

И я начала искать угол, куда бы мне забиться. Вспотело всё сразу. Если и раньше Кощей в гневе был страшен, то теперь, став великим, он меня просто … в лягушку превратит! И на обед во французском ресторане схомячит… Мама родная!

Осознав, что моя жизнь может подвергнуться опасности, я тихонько поднялась и попыталась бочком просочиться в дверь мимо Вани.

– Стоять! – рявкнул Кощей. – Куда пошла?!

Я ойкнула, оказавшись прижатой к косяку двери Ваниным мощным торсом.

– Не бойся, – шепнул он мне на ухо, – я рядом.

Ага, рядом! А пройти не даёт! Я бы уже у канадской границы была! Забрыкавшись, попыталась вырваться, но силы были не равны. Ваня обхватил меня за талию и водрузил обратно на табурет.

– Сядь и успокойся! – снова рявкнул Костя. – Не собираюсь я тебя убивать. Больно надо! Один идиот уже сидит из любви к тебе. Хватит!

Я возмущённо фыркнула и отвернулась. Нашли крайнюю.

Костя помолчал немного и скосился на Ваню:

– Потренируешь с порталами?

Тот кивнул и улыбнулся:

– Наконец-то перестанешь меня дёргать по каждому поводу…

– Пока там не знают, постараемся скрывать, – неуверенно протянул Костя, – вроде всех оповестил, все готовы молчать…

– И даже Сёва? – с сомнением спросила я.

Оба посмотрели на меня, как на статую «Девушка с веслом»: мол, сидишь – и сиди, твоё весло десятое.

– Сёва нас всех постоянно прикрывает, – отмахнулся Ваня.

– Недели две уйдёт на перестройку, поэтому надо где-то отсидеться, – задумчиво проговорил Костя.

– Возьми отпуск, – предложила я.

Костя нахмурился и замолчал. Минут пять смотрел в одну точку, а потом махнул рукой.

– Отпуск так отпуск. Давненько мне бухгалтерия отпускные не рассчитывала. Как думаешь, удивятся? – и он с искренней улыбкой хлопнул себя по коленям.

– Ещё бы! – хохотнул Ваня, – Восемь лет в отпуске не был! Впрочем, как и я…

– Айда вместе? Дом пустой стоит, до моря рукой подать!

Ваня скосился на меня и неловко пожал плечами:

– А Васька?

А я была готова их обоих вытолкать не только с моей кухни, но и из Москвы, да подальше… Действительно, пусть отдохнут. Зато я буду в безопасности.

– Смотри, как у неё глазки загорелись, – усмехнулся Костя, – ты и правда надеешься, что я тебя одну тут оставлю?

– Надеюсь, – я вскинула подбородок, – потому что ни за какие коврижки на море не поеду! Хватит с меня, наотдыхалась! Надо и поучиться. Скоро выпуск в инкубаторе, а я – то в Саратове, то на Гоа…

– Можно и не на море, – пожал плечами Костя, – только скажи! Весь мир к твоим ногам… Хотя… Есть вариант попроще. Клетка пустует! Посидишь, пока мы на солнышке будем греться. Думаю, Леночка только обрадуется.

У меня дар речи пропал. Опять?! Это становится доброй традицией – держать меня всё время взаперти!

– Между прочим, я теперь могу и отпор дать, – с угрозой произнесла я, – а у тебя магия пока нестабильна!

Ваня переводил взгляд с меня на Кощея и обратно и начинал заметно волноваться.

– И что? Не надо быть великим, чтобы скрутить тебя и привязать к кровати на всё то время, что меня не будет рядом! Да ещё и с кляпом во рту! Чтобы поменьше болтала! – заорал Кощей и навис надо мной.

– Нет ничего проще! – заорала я в ответ. – Ты связан и примотан к стулу! С кляпом во рту!

Я вложила в эти слова всю свою ярость и возмущение. Костя не успел моргнуть глазом, как оказался примотанным к стулу с заткнутым ртом.

Ваня только закатил глаза к потолку и матюгнулся.

А Костя молча метал молнии из глаз. Причём по-настоящему, чем напомнил мне электрошокер.

На то, чтобы освободиться, у него ушла ровно одна минута.

– Не так быстро, как хотелось бы, но всё равно впечатляет, – усмехнулась я, глядя, как он вытаскивает кляп изо рта. Но, увидев его грозный взгляд и решительно сжатые губы, я мгновенно перестала усмехаться и с визгом побежала в коридор, отпихнув Ивана.

С остервенением принялась рвать входную дверь, а она не поддавалась, как я ни старалась. Обернувшись, увидела ехидную ухмылку Кости:

– Мы ещё не договорили, попугайчик. Иди сюда!

– Разбежался! – фыркнула я и стукнула по двери кулаком. – Открыто!

Дверь скрипнула и распахнулась. Но выбежать мне Кощей не дал, схватив за руку в последнюю минуту.

– Пусти! – зашипела я. – Мне надоело, что все решают за меня, что и как мне делать! Я взрослый человек! И вправе решать свою судьбу сама! Тем более что теперь мне ничего не угрожает!

Моя гневная речь произвела на мужиков неизгладимое впечатление, Костя даже отпустил мою руку.

– Конечно, ты большая девочка, – согласился он, – и мы вправе были ждать от тебя взрослых поступков! Но пока ты творишь такое, от чего у всех, кто тебя знает, волосы дыбом встают. Помнится, ты просила как-то подготовить колбу в кунсткамере для тебя? Я готов выполнить просьбу! Твоя мумия украсит любую коллекцию с надписью «Маг-говорящая. Экземпляр без мозгов»!!!

Всё. Это был край. Я замолчала, нахмурившись. Подошла к входной двери и распахнула её настежь.

– Вон из моего дома, – тихо с угрозой проговорила я, не глядя на них, и добавила, – оба!

Костя стремительно прошёл мимо меня, даже не оглянувшись, и скрылся на лестнице. А Ваня потоптался немного, видимо, чувствуя свою вину, но тоже сделал шаг за дверь. Я без сожаления захлопнула её перед его носом. Потом подумала и громко произнесла, представляя глобальную защиту дома:

– С этого момента никто не может выстроить портал ко мне в квартиру! Это закрытая территория!

И даже почувствовала, как зашевелился воздух. Магия накрыла незримым щитом квартиру. Вот и хорошо! У меня есть целая неделя отдыха, праздники всё-таки, имею право. А потом будет видно.

Подхватив Милку, недовольно сопевшую, я устроилась в кресле с пледом и пультом от телевизора. Всё! У меня Новый год!

Характера хватило минут на десять. Сначала я начала ёрзать в кресле, теряя нить происходящего на экране, потом спихнула кошку на пол, за что получила гневное:

– Псих…

Ну а дальше начала прислушиваться к тому, что происходит на лестнице. Даже звук на телевизоре выключила.

Уже стоя у двери, тихонько глянула в глазок и хихикнула: стоят! И мирно так общаются, руками машут, смеются. Когда они успели так хорошо меня узнать?

Я вздохнула и щёлкнула замком:

– Заходите уже… – проворчала и отвернулась, чтобы не видеть довольные ухмылки на их лицах, – последний раз прощаю! И требую к себе уважения!

И с вызовом покосилась на Кощея.

– А когда я тебя не уважал? – возмутился он. – И вообще, кто тебе правду скажет, если не мы?

Я прошла в комнату и сделала вид, что увлечена телевизионной передачей, хотя такого бреда, что показывал канал, давно не видела. Ребята заглянули, в нерешительности топчась на пороге комнаты:

– Что смотришь? Интересное что-то? – Ваня потихоньку двигался ко мне.

– Очень! Моя любимая передача…

– Не знал, что тебя интересует способ спаривания насекомых… – хмыкнул Костя. – А! Понял! Думаешь, в кого нас с Ванькой превратить? Не старайся, не получится…

– Проверим? – с вызовом бросила я.

Ваня гыкнул, видимо, представив себя самцом богомола, и решительно выключил телевизор, вырвав пульт у меня из рук. Я села, поджав под себя ноги:

– У вас есть ко мне какое-то дело?

Костя подошёл к окну и вздохнул, не глядя в мою сторону:

– Хорошо, если мы примем твоё решение и оставим тебя здесь, ты можешь пообещать, что не вляпаешься в очередную катастрофу?

– Могу, – кивнула я, – я в принципе против катастроф. Не я их нахожу, они меня…

– Вот в этом всё и дело! – возмутился было Костя, но Ваня его тормознул.

– Костя, ты обещал!

– Да кто её трогает?! Я факт констатирую! Ведь ты, Вась, только не обижайся, человек – ходячее недоразумение! Я понимаю, что не ты всему виной. Но как оставить тебя одну тут?! Ведь если что случится, спасать будет некому!

– А ты поручи меня кому-нибудь.

– Например, кому? Сёве? Ему больше делать нечего, кроме как за тобой бегать!

– По крайней мере, он – видящий. Если что, поможет, – встрял Ваня. Я подняла на него глаза и смутилась. Он был явно расстроен, что я не хочу отдохнуть вместе. Но я-то тоже была расстроена, что он не понимает меня! А поэтому уступать не собиралась.

– Вот, Вась, у тебя в душе совсем ничего не ёкнет, что Иван без тебя отдыхать будет? – Костя странно смотрел на нас обоих.

– Ёкает, еще как, но не могу же я помешать вам отдохнуть! Тем более что вы оба так давно не отдыхали!

– Странно всё это, – покачал головой Костя, – у меня вся интуиция против…

Ваня сел рядом со мной и обнял за плечи:

– Точно не хочешь с нами?

– Точно хочу с вами, но не хочу туда, на Гоа. Вы же в доме Ожского собрались отдыхать?

Ваня кивнул, глядя на Костю.

– Я ж сказал, может, в другое место?

– Вань, это самое защищенное место на всём шарике. Думаешь, почему он девок там держал? Меня там никто не почувствует!

– Тупик, – расстроенно протянул Ваня и замолчал.

– Да отдыхайте вы спокойно! Никуда я не денусь! Подумаешь, каких-то две недели…

Костя взъерошил свою шевелюру и кивнул:

– Хорошо, маячок я оставлю в моём кабинете. Вот ключ. При самой малейшей опасности беги туда и зови нас. Проверять будем его раз в день, вечером. Чаще не получится, слишком далеко.

– Никогда не пользовалась маячком, – улыбнулась я и пожала плечами, – учи.

– Ваня, давай портал в ЛюПарНас. Там всё обсудим.

Ваня кашлянул в кулак и скосился на меня:

– В лифте, Кость, она квартиру закрыла…

Костя закатил глаза и пошёл к выходу, ворча на ходу:

– Дом она закрыла! Видали?! Выросла, да? Что же дальше будет?!

– Увидишь, – засмеялась я, – и не ворчи. Некрасиво…

Вечер первого января, а ЛюПарНас гудел, словно улей. Маги что – совсем праздники не признают? Каждый, кто попадался нам навстречу, наскоро поздравлял с Новым годом и спешил дальше по своим неотложным делам. Я даже расстроилась немного.

– Это чего столько народу тут? Выходные же! – протянула задумчиво, глядя вслед Родьке. Когда он выспаться успел? Точно помню, утром уходил очень нетрезвый. Поди ж ты, как огурчик! Даже перегара нет… Я тайком дыхнула себе в кулак и потянула носом. Вроде от меня не пахнет.

Ваня заметил мой манёвр и засмеялся:

– Не бойся, чудо моё, я тебе правильный кофе сварил, похмелье снимает на раз-два…

– Даже такой есть? Рецептик не подскажешь? – и я хитро взглянула в его глаза.

– Ты тут без меня не очень-то разгульничай, – нахмурился и шутливо щёлкнул по носу, – проверю…

– А неплохая идея! – воскликнул Костя, распахивая дверь своего кабинета. – Надо тебя определить в лабораторию на курс Тинктурологии. Всего месяц, зато потом выдают свидетельство, и можешь практиковать.

– Не смешно, – пробубнила я, устраиваясь в кресле.

Тинктурология – наука о магических зельях. Это мне еще Леночка поведала в самом начале моего пребывания тут. Забавно, что само слово «тинктура» означало настой лекарственного препарата на спирту. Но маги заменили составляющую «на спирту» и привязали к магии. Получилась такая странная наука о настойках лекарств на магии. Те, кто получал свидетельства об окончании курса, могли практиковать как знахарки или народные целители. К ним, кстати, даже человеческие надзорные органы не приставали. Все законно.

– Ну-с, где маячок?

Кощей взмахнул рукой, словно выхватывая нечто из воздуха, и тряхнул кистью. От кончиков пальцев вниз повисла прозрачная капелька воды размером с вишню. Я, словно заворожённая, смотрела на чудо и молчала, только поднялась из кресла, чтобы получше разглядеть каплю. Костя отпустил её, и она осталась висеть в воздухе.

– И что? Как я с вами связаться могу через это? – полушёпотом произнесла я.

Кощей отошёл к своему столу и присел на краешек, сложив руки на груди:

– Принцип действия маячка прост. Информация передаётся молекулами кислорода. Эдакая молекулярно-мобильная связь.

– А как понять, кого вызывать? Куда говорить? – я внимательно разглядывала капельку, боясь даже дыхнуть на неё, не то что потрогать!

– Маячок ставится кем-то и для кого-то. Сейчас я сотворил его для тебя. Поэтому где бы я ни был, в маячке услышу только тебя. Колебания твоего голоса заставят связь заработать.

– Ага, ясно. Связь только голосовая, так?

Костя кивнул.

– А я вас как могу услышать?

– Ну, теоретически, если мы одновременно будем возле маячков, поговорить можно. Но я этого никогда не делал…

Я пшикнула недоверчиво:

– И зачем такие сложности, если есть мобильный телефон?

– Не всё можно по телефону говорить, девочка. Особенно то, что касается нашей с тобой деятельности, – Костя посмотрел на меня, как на несмышлёныша.

А у меня закралось сомнение, – неужели наши телефоны слушает кто?

– Со мной ты можешь по телефону общаться, – поспешил успокоить Ваня, – приду, как скажешь, как соскучишься.

– А если уже? – я подошла поближе и положила голову к нему на грудь. – Два дня только повидались…

– Интересно, кто в этом виноват? – буркнул Костя и отвернулся к столу, делая вид, что перебирает бумажки.

Я только скорчила рожицу ему в спину и потянулась к губам своего портальщика.

– Нет, – Ваня прикрыл мне губы пальцем, – или я никуда уже не уйду… Давай, Кость, пошли уже, долгие проводы не по мне.

Уже из портала оба обернулись:

– Не передумаешь? – крикнул Ваня.

Я улыбнулась и покачала головой.

Как только портал закрылся, я оказалась в коридоре. Кабинет словно выплюнул меня через стену, а на двери появился большой ржавый амбарный замок. Ничего себе защита!

Итак, я свободная пташка. Настало время исследовать ЛюПарНас. Самое загадочное и самое неизведанное для меня здание. И начать я планировала с лифта. Столько тайн, сколько знает Егоровна, не знает никто здесь, ни один маг. Осталось только её разговорить.

Глава 2. В лифте

Кнопка вызова горела уже пять минут, а лифта всё не было. Раньше такое бывало, учитывая размер шахты лифта. Но мне не терпелось, и я, махнув рукой, рванула по лестнице, проверяя каждый этаж, не открылись ли там двери. Этаже так на десятом наконец нашлась наша лифтёрша. Я даже гоготнула в голос, обнаружив её сидящей на табуретке, которая блокировала открытые двери, и попивающей ароматный чай… из огромного пыхтящего самовара. Ну просто идиллия! Хоть картину пиши: «Лифт и самовар»!

Заметив запыхавшуюся меня, Егоровна закашлялась, недовольно отставляя недопитую чашку:

– Чевой? Перерыв у меня! Чайку попить не дадут…

Я заулыбалась и замотала головой, переводя дух:

– Что Вы, пейте, пейте! Это я в гости к Вам, так сказать. Обещалась давно зайти, да всё недосуг было… Примете?

И опомнившись, протянула ей огромную коробку шоколадных конфет. Егоровна заметно расслабилась, запыхтела с улыбкой, принимая подарок.

– С Новым годом, Настасья Егоровна! С Новым счастьем!

– И тебя, девонька! Ух, какие! Сто лет никто мне такого не дарил… Да ты проходь, вон, устраивайся на лавке.

Я протиснулась в кабину лифта и присела на лавочку, кругом опоясывающую стены внутри. В центре стоял старинный стол, прикрытый кружевной, явно самодельной скатертью. А на нём, словно барин, восседал, по-другому не скажешь, здоровенный пузатый самоварище с сапогом наверху.

Заметив моё изумление и открытый рот, Егоровна заквохтала, покачиваясь от смеха:

– Впечатляет? Знакомься, это Иван Иванович, знаменитый Царь-самовар. Ещё до революции из самой Тулы сюда на обозе привезли. Сперва в самоварном ряду украшал лавку, потом попы забрали себе в монастырь, спрятали от новой оголтелой власти, дабы не потеряли такую красоту! А уж когда ЛюПарНас тут строили, первому директору в дар монастырь и преподнёс. Стоял Иван Иванович в кабинете у Сёвы, да ему за ненадобностью, он чай не пьёт. Вот мне его и отдал.

Я очнулась. Погладила пальцами медали под ручками, покрутила краник.

– А где ж Вы его храните? И как он сюда влез? Явно же больше дверей?

Егоровна скосилась на меня из-под своих очков и хмыкнула:

– Тут и храню, его разве ж утащишь? В стену лифта прячу…

Я огляделась. Лифт как лифт. Даже интересно стало:

– А покажете?

– Покажу, – кивнула старушка, – чего не показать. Ты чай-то будешь или уже убирать посуду?

Какой там чай! Мне не терпелось посмотреть, где здесь в лифте можно такого громилу спрятать. Старушка вздохнула, поднялась с табурета и убрала его под стол. Двери с шумом закрылись, и мы стремительно полетели вниз. Я даже схватилась руками за лавочку от страха.

– Чего боишься? – хмыкнула Егоровна. – Не разобьёмся, лифт у меня смирный, без надобности не кошмарит народ.

– Больно быстро едем, – проблеяла я, – ком к горлу подкатывает.

Лифтёрша только плечами пожала. Падение остановилось так же резко, как и началось. Я чуть язык не прикусила, клацнув зубами.

– И где мы?

– В самом подвалишном подвале. Ниже этой шахты ничего нет. А теперь смотри.

Она взмахнула руками, перебирая пальцами воздух, и стенка кабины лифта поползла в сторону, открывая тусклый коридор.

– Так вон оно что! – воскликнула я. – Это Ваш дом?

Егоровна широко улыбнулась и закивала:

– Он самый. Всё просто.

Следующим взмахом стол с самоваром и табуретом мягко поплыли вглубь коридора.

Я ждала, что хозяйка пригласит меня к себе, но стенка лифта вернулась на своё место, и кабина рванула вверх.

Заметив моё разочарование, Егоровна похлопала меня по плечу:

– Не время сейчас, Васенька. Работы много, ты приходи часиков в десять. Чаю попьём, поболтаем. Конфет твоих поедим.

Я кивнула с улыбкой:

– Приду. Сегодня в десять.

На табло мигнул пятьдесят второй этаж. Я с удивлением оглядела пустой холл.

– А зачем мы тут? Никого же нет!

Егоровна подтолкнула меня легонько в спину:

– Иди, Сёва тебя видеть хотел. Спроси, чего надо.

– А как Вы узнали?

Но лифтёрша только рукой махнула и уехала вниз. Ну Сёва так Сёва. Наверное, это по Костиной просьбе.

Всеволод Воеводьевич обернулся на меня сразу, как скрипнула дверь кабинета…

– Проходи, свет Василиса, присаживайся.

Заметив блеск его глаз, я чертыхнулась, вспомнив про оставленное на столе в кухне колечко. Вот Маша-растеряша!

– Да, неосмотрительно ты это… – покачал он головой, видно, прочитав мои мысли, – но да мне и так хорошо. Хоть силу поправлю. Устал я за последние дни.

Мы устроились в глубоких мягких креслах и замолчали, глядя друг на друга.

– Чаю? – отмер директор наконец.

– Нет, спасибо. Вы хотели меня видеть?

– Хотел… правда, не звал ещё. Тебе Егоровна сказала?

Я кивнула, удивившись проницательности старушки.

– У меня к тебе просьба не совсем обычная. Не спеши с ответом. Подумай.

Я подалась вперёд и затаила дыхание. Что-то не нравится мне его серьёзный тихий тон.

– Ты, надеюсь, догадываешься, что Костя рано или поздно от нас уйдёт?

Я кивнула, чего уж там… сама вякнула.

– И это не твоя вина. Ты только ускорила этот процесс. Слишком долго он сопротивлялся…

– А кем он там будет работать? – почему-то слёзы навернулись на глаза.

– Если бы ты спросила это ещё месяц назад, я бы, не задумываясь, ответил. Потому что знал. Вызовы были на должность Директора департамента стихийных воздействий.

– А теперь что изменилось?

– Уровень силы… и твоё похищение. Видишь ли, должность Председателя Комитета занять некому. Сопоставимых магов не было… до сих пор.

Сёва помолчал, разглядывая ногти на руках.

– Вы хотите сказать, что Костя может претендовать теперь на место Ожского?! – ахнула я.

– Нет, – покачал головой Сёва, – я хочу сказать, что он теперь – единственный, кто может его заменить. Других кандидатов нет…

Я вскочила и подошла к окну. В душе всё перемешалось. Рада ли я этому или нет, понять была просто не в силах.

– Он меня убьёт, когда узнает.

– Я тоже так думаю, – Сёва стоял рядом со мной и смотрел на Москву. – Костя всё ещё надеется отбиться от Комитета. Ведь и раньше были прецеденты, когда другие организации возглавляли великие вдалеке от центра.

– То есть он пока не в курсе, что других претендентов на трон нету?

Всеволод Воеводьевич скосил на меня глаза и засмеялся:

– Куда-куда? На что? Вот ты, Вась, чудо чудное! Смотри, ему не брякни! На трон! Ну надо же!

– Так о чём Вы хотели меня попросить? – скривилась я.

Сёва тут же посерьёзнел:

– Его надо как-то уговорить…

Я даже хохотнула, не веря своим ушам:

– Я?! Уговорить?! Сами же сказали – убьёт! Не жалко единственную говорящую?

Сёва переждал мой всплеск эмоций и обнял за плечи:

– Понимаю твои эмоции, но если не ты и не Ваня, мне больше обратиться не к кому.

– Какая Вам от этого выгода, Всеволод Воеводьевич? – я сбросила его руку со своего плеча и прямо посмотрела в глаза. – Ведь Костя отличный маг, сильный. Не жалко отпускать?

– Для того чтобы понять меня, тебе нужно изучить всю иерархию магов. Дело в том, что без Председателя Комитета не замкнётся круг силы. Это не просто номинальная должность. Ожский держал ключ от пика силы. Я бы сказал, стабилизировал его. Сегодня только третий день, как Ожский под стражей, а Комитет уже трясёт. Причём в буквальном смысле. Смотри!

Он развёл руки в стороны, и на стекле изображение Москвы сильно увеличилось, словно в подзорную трубу.

– Смотри на Храм. Видишь, купол пошёл трещинами?

Я присмотрелась к блестящей луковке. По всем золотым рёбрам рассыпалась сеть мелких трещинок, словно триплекс в автомобиле после попадания в него камешка.

– Почему?

– Трансляторы слабеют, того и гляди, Дворец Советов проявится.

– Сколько у нас есть времени? – я начала понимать всю серьёзность ситуации.

– Посчитай сама. За три дня стали видны прорехи в изображении. Они будут расти.

– А люди это видят?

– Пока нет, и это хорошо. Иначе я бы был не здесь, а там, сдерживал бы пик силы.

– То есть, – не совсем поняла я, – если что, все маги будут отдавать свою силу туда?

Сёва скривился:

– Ну, не совсем все. Но в принципе – да. Сильные маги должны в этой ситуации пожертвовать собой. От мелких просто нет толку.

Я задумалась. А ведь и я должна быть там. Мой второй поток – реальная сила, способная помочь великим.

– Если что, я с Вами, Всеволод Воеводьевич! – моя решимость вызвала у него только ухмылку.

– Мне не твоё геройство нужно. Уговори Костю… и тогда никому не придётся жертвовать собой.

– Если мы ему это всё объясним, он не откажется! – я почему-то была в этом уверена.

– Костя диссидент по натуре, аутсайдер. И всегда был им. Ему наплевать на Комитет. Ещё его отец, Борис, приводил расчёты, что Комитет не нужен. Бытует мнение, что, сдерживая поток силы, великие обедняют этот мир. Но это не нашло подтверждения в опытах. Пока потоки завязаны на магической лаборатории, в мире относительно спокойно. Кто знает, чем обернётся выход потоков из-под контроля…

– Тогда почему Вы думаете, что я смогу его уговорить?

Сёва прямо посмотрел на меня и промолчал.

А я начала ощущать всю силу давления от возложенной на меня миссии и запаниковала.

– Да он не послушает меня! Наоборот! Наорёт и запрёт в клетке… или на Гоа сошлёт… чтобы Вы через меня на него не оказывали давления!

– Не паникуй! Подумай. Они где сейчас? На Гоа?

Я кивнула, сокрушённо опустив руки. Сейчас скажет, чтобы я туда к ним отправлялась…

– Там будет проще уговорить, – кивнул он моим мыслям, – он там на отдыхе, расслаблен, спокоен. Только давай не сегодня. Пусть соскучится. Дня два. Договорились?

Что я могла ему ответить? Мелкие трещинки на куполе храма Христа Спасителя так и стояли перед глазами. Мир мне не простит бездействия и малодушия…

– Хорошо… послезавтра… Только кто мне портал построит?

– Маячок в кабинете у Кости, – напомнил Сёва, – и самое главное, не бойся его, тебе он никогда не сделает ничего плохого…

Я уходила из кабинета с чувством, что буду предателем для Кости. Мне предстоит уговорить его бросить дело всей жизни! Боюсь, что это нереально…

– Ну что? Не передумала ещё в гости? – двери лифта распахнулись сразу, как я к нему подошла, словно Егоровна караулила меня. Но, увидев моё лицо, осеклась. Я скривилась неким подобием улыбки и кивнула:

– Конечно, в гости, мне пока торопиться некуда. До послезавтра я абсолютно свободна…

– Ну-ка, заходи! – нахмурилась лифтёрша, покачав головой. – Разговор, я так понимаю, у нас с тобой будет долгий.

Я тяжело опустилась на лавку в кабинете и уставилась в одну точку. Ну и как я его уговаривать буду, объясните кто-нибудь?! Это же не Ваня, который за ласку и поцелуй для меня горы свернёт. Это ж Костя! Кощей! Грозный Константин Борисович! Моими стараниями теперь ещё и самый сильный маг в Москве! Ой, мамочки…

Я закрыла голову руками и закачалась из стороны в сторону. Влипла…

– Эй, девонька, ты там не плачешь часом? – Егоровна с беспокойством заглянула мне в лицо.

– Нет, не плачу… Может, надо? Вдруг легче станет?

– Слезами, оно что ж, горю помочь не получится, только глаза опухнут, и нос покраснеет. Я сейчас Ивана Ивановича запарю, а потом всё мне расскажешь. Вдвоём горе легче перегоревать…

Я даже улыбнулась её словам:

– Это не горе. Это проблема. Я бы сказала – проблемище…

Привычно сдвинув стену лифта, Егоровна шагнула в коридор и щёлкнула выключателем. Мы попали в обыкновенную советскую хрущёвку. Маленькая прихожая, смежный санузел и кухонька пять метров. И распашонка с одной дальней комнатой.

– Что глядишь? – прищурилась хозяйка. – Тесно?

Я кивнула.

– А мне одной много ли надо? Только вещи храню, видишь, даже спать некогда. Вздремнула на табуретке – и то ладно.

От удивления и жалости у меня брови домиком встали:

– Это как так – не спать? Неужели не тяжко? Так-таки никогда не спите? В смысле в кровати?

Старушка только пожала плечами:

– Такая моя жизнь. И знаешь, мне другой не надобно. Ведь вы все для меня – семья. Большая, шумная, но любимая. Лифт, он же целые сутки всем нужон. То вверх, то вниз. ЛюПарНас вона какой высокий! Пешком не набегаисси…

Она проговаривала это всё скороговоркой, попутно растапливая свой самовар. А я пока разглядывала комнату. Всё в ней было, как в старые времена. Словно время остановилось в отдельно взятой квартире. Старые стулья, дорожки на дощатом полу, шитые скатерти и салфетки. Даже занавески на окнах напоминали года эдак пятидесятые…

Стоп! Окна?! Какие окна?? Мы же в самом подвалишном подвале!

Я подошла к окну и уставилась на… улицу! За окном обычная московская улица. Вполне себе современная.

– А… это… м… как? – замычала я, тыча пальцем в окно.

Егоровна распрямилась, недоумённо глядя на мою реакцию.

– Что не так? Окно как окно. Чего удивительного?

– Но мы же в подвале?!

Она всплеснула руками и засмеялась:

– Чудо ты, Василиса! Я ж тоже маг! Просто из лифта в подвале переход постоянный есть прямо в мою квартиру. С такой работой домой не набегаешься!

Пока самовар закипал, Егоровну позвали в лифт. Вдруг зазвенел колокольчик в прихожей. Я было дёрнулась, а она махнула рукой.

– Сиди тут, это лифт вызвали. Я отвезу народ и сразу сюда. Ничего? Подождёшь?

– Конечно, послежу за Иваном Ивановичем, – улыбнулась я.

И минуты не прошло, как она вернулась.

– Вот видишь, быстро. К ночи народ поменьше бегает, есть время передохнуть. Ну-с, рассказывай. Будем кумекать…

Моя история вызвала у неё сначала улыбку, а потом досаду:

– То, что Костя стал великим, я не удивлена. Это был лишь вопрос времени. Но! То, что Сёва хочет его в Комитет отдать, это плохо. Нельзя ему ЛюПарНас покидать, никак нельзя, вот в чём дело!

– Почему, Настасья Егоровна? – подалась я вперёд через стол, согнувшись к ней. – Расскажите мне всё, что про Кощея знаете. Может быть, это поможет мне его убедить?

Она задумалась на какое-то время. Самовар уже начал пыхтеть.

– Давай сначала чаю попьём. Суть да дело, а думать лучше на сытый живот!

Уже прихлёбывая горячий ароматный чай из большого блюдца, она вздохнула и завела свой рассказ:

– Опосля войны маги стали в Москву возвращаться. Встал вопрос, что нужно какую-то общину создавать, помогать людям, восстанавливать страну. Ну, понимаешь? Время тяжёлое было. В открытую магов не собрать, вот и устраивались многие на заводы и отсюда уже тайно делали свои дела. Благо в цехах мест потайных много было. Борис Алексеевич тогда ещё совсем мальчишкой был, подростком. Творил, конечно! Силы много, а как управляться с ней, не знал. Они его сыном полка звали. Вот из местной шпаны заводской и сколотили команду три друга: Любавин Борька, Настасьин Серёга да Витька Паршин. И как в старом фильме про ТОТР, помнишь? Так и они создали свою тайную команду, общество ЛюПарНас – по фамилиям трёх друзей. Конечно, это была детская забава. Но когда началось развитие научных предприятий, стали создавать всякие НИИ, вот тогда они и вспомнили про свой ЛюПарНас. Только теперь всё стало совсем серьёзно. Диссертации писали, исследования проводили… Хотели разработать формулу магической силы! Даже реактор сотворили, якобы превращающий людей в магов… Но, как видишь, из этой затеи ничего не вышло. Реактор замкнуло, Боря погиб, Серёга после этого спился и помер где-то тихим бомжом. А Витька до того разочаровался в идее всеобщей магии, что плюнул на ЛюПарНас и ушёл. Где он теперь, никто не знает. Косте было три года, когда отец погиб. Мать его одна тащила. Но она была слабой, заболела рано и ушла. А Костя тут, при ЛюПарНасе, взрослел. Так что мы ему семья и есть. Нельзя семью бросать, никак нельзя! Да и сам он не захочет…

Егоровна замолчала, отставив пустую чашку. Звон колокольчика заставил её вздрогнуть:

– О! Лифт зовут! Я скоренько!

Проводив её взглядом, я задумалась. Что если Костя до сих пор верит в идею отца? Ведь для чего-то он тут. Не бросает, душу в ЛюПарНас вкладывает. Некая шальная мысль мелькнула у меня в голове и снова пропала. Как я могу уговорить его бросить семью, дело всей жизни его и его отца? Да я уже чувствую себя предателем! Не могу я! Не хочу…

Егоровна вернулась и начала собирать посуду:

– Ты погоди, не торопись решать. Надо подумать, чем Косте в Комитете лучше, чем дома? На что он может согласиться?

– А Вы не знаете, может, он лелеет надежду на продолжение дела отца? Ну, насчёт всеобщей магии?

Егоровна остановилась посреди кухни с чашками в руках:

– Не знаю. Может, и так. Но ведь это утопия! А Костя – человек разумный, серьёзный… вряд ли…

– Если бы так, то из Комитета у него будет больше возможностей, больше власти, силы… Как думаете, поможет это его уговорить?

– Сомневаюсь. Прибереги этот аргумент напоследок. Сначала надо просто поговорить. Ведь он не знает, что больше некому этот пост занять?

Я покачала головой:

– Пока нет, боится, что просто придут и в наручниках заберут в Комитет…

– Вообще, знаешь, – Егоровна решительно подошла ко мне, – с ним надо прямо и честно говорить, не юлить. Вот если наотрез откажется, тогда и будем думать, чем соблазнить.

Мы ещё немного помолчали, глядя друг на друга.

– Спасибо Вам, Настасья Егоровна. Мне вроде как легче стало. Словно я не одна теперь буду его уговаривать. Ну, мне пора, тихой ночи Вам.

На улице кружил снег. Я шла по набережной и ловила его губами. И всё вспоминала трёх друзей, одержимых идеей осчастливить всех людей. Они, конечно, были глупцами, но и героями. Жалко, что их история так кончилась. А может, ещё не кончилась? Как знать…

Глава 3. Отшельник

Домой я не торопилась, поэтому решила свернуть поближе к реке. Вода парила в отсветах фонарей, словно и не зима на дворе, а запоздалая осень. Да и воздух пах сыростью и талой землёй. Никогда такой зимы в Москве не видела…

Какое-то время постояла у парапета, свесившись вниз и разглядывая воду. Есть что-то необыкновенное в отблесках огней в реке. Лучи, словно паутинки, сплетаются в причудливый узор. Он манит к себе, тянет. Кажется, протяни руку – и он заколышется.

Когда сзади раздался незнакомый голос, я вздрогнула, чуть не упав вниз, судорожно вцепилась в холодный металл парапета и резко выпрямилась.

– Какая сладкая! – протянул незнакомый парень, медленно подходя ко мне. – Скучаем?

Я сжала зубы и окинула пустынную улицу. Вернее, она не была совсем уж пустынной. На той стороне проезжей части топталась небольшая компания ребят и явно наблюдала за нами.

– Пока ты не появился, мне было гораздо веселее, – огрызнулась я скорее с досады, что ему удалось меня напугать. Разум вопил, чтобы я скоренько сматывалась отсюда, но пятая точка решила проучить парнишку. Тем более что обращение «сладкая» мне не очень понравилось.

– Просто ты ещё меня не знаешь, – гоготнул парень, – уверен, со мной будет круто. Протяни ладошку…

Он поманил меня взмахом руки и застыл в ожидании. Свет от фонаря был тусклым, но даже так я смогла рассмотреть довольно смазливое лицо. Не мой типаж, но девчонкам такие нравятся.

– Смотри-ка, смелый какой, не боишься? Вдруг я заразная? Лишаём покроешься или ещё какой паршой?

– Ладно гнать, пошли с нами. Потусим, в кафешке посидим…

– А ты настырный. Это твои друзья что ли там топчутся?

Парнишка оглянулся на них, засунул руки в джинсы и кивнул, соглашаясь:

– Моя туса. Ну что, пошли?

– Ты бы хоть спросил, как меня зовут… – я и не думала двигаться с места.

– Зачем? Захочешь, сама скажешь…

Даже так? Интересно, меня «снимают», что ли?

– По-моему, ты ошибся адресом, родной, иди, туси дальше… – и я отвернулась снова к реке, – ты мне не интересен…

Он засопел и цыкнул зубом:

– Э, нет, так не пойдёт! Не хочешь по-хорошему, будет, как я скажу!

От резкого рывка за руку у меня заныло плечо. Вскрикнув, я обернулась и встретилась взглядом с чёрными зрачками, расширенными до края радужки. Только этого мне не хватало! Нарик! Похоже, пора сматываться…

– Отпусти мою руку и иди к своим друзьям. И забудьте обо мне… – сила магии тронула его глаза, он моргнул, словно очнувшись, потёр глаза, посмотрел сквозь меня, словно я прозрачная, и, развернувшись, побежал к ребятам.

– Чего ты там потерял? – услышала я приглушённые голоса. – Пошли лучше посидим где-нибудь.

Они начали удаляться. Я шумно выдохнула. Слава богу, я маг! Страшно подумать, что бы сделали с обычной девчонкой эти мачо…

Пока следила за удаляющейся компанией, краем глаза уловила странное движение под мостом, словно кто-то наблюдал за мной оттуда.

– Кто здесь? – крикнула я, запрокинув голову и приглядываясь к тени.

– Свои, – заскрипел незнакомый голос. Тень зашевелилась и начала спускаться ко мне. Прямо по воздуху. Вот теперь я действительно струсила. Тень была явно паранормальная…

– Ловко ты с ним, девочка, – произнесла тень и вдруг оказалась старичком бомжеватого вида. Он поковылял ко мне с улыбкой:

– Ты, наверное, говорящая?

Я закивала, вытирая вспотевшие ладони о куртку.

– Да ты не бойся! Я тебе плохого не сделаю, меня Сергеем Сергеевичем кличут. А ты кто?

– Вася, – пробубнила я, – Василиса.

– Вася-Василиса, – хихикнул бомж Серёжа, – ну, будем знакомы!

– А Вы что, тоже маг? – наконец смогла я произнести связно и без дрожи в голосе.

– Был когда-то, – махнул он рукой и присел прямо на землю, прислонившись спиной к парапету, – я из отшельников…

– В смысле?

– Ну, таких, как я, бывших магов, отошедших от дел, называют отшельниками.

Я даже присвистнула и села рядом с ним на корточки.

– А что, есть такие? Я думала, всех магов заставляют работать в организациях магической направленности!

– Смешная ты, – хмыкнул бомж, – скажи, все ли люди работают? Разве среди людей нет алкашей или бомжей?

– Ну, это ж люди, они слабые. Спиваются и бомжуют от безысходности.

– Да ладно! Знаешь, какие есть идейные! Для них маргиналить – высший кайф! А ты – безысходность!

– А Вы? – этот странный Сергей Сергеевич с каждой минутой вызывал во мне всё больший интерес.

– Я – отшельник, живу как хочу. Никого не обременяю, ни на кого не нападаю. Магической охранке до меня нет никакого дела.

– О, господи! Охранка – это что такое?

Бомж поднял глаза на меня и с удивлением спросил:

– Да ты что, не маг, что ли?

– Маг, Сергей Сергеевич, только начинающий. Я пока в инкубаторе учусь.

– Ясно, – улыбнулся он, – салага нестреляная. Тебе, небось, всё ещё в новинку, всё с удивлением и интересом воспринимаешь?

Я только кивнула и обхватила колени руками.

– Магическая охранка – это почти как полиция у людей, нет, пожалуй, похуже, – как КГБ… Сильные бездушные ребята. Следят за магами, чтобы соблюдали кодекс. Людей чистят, если они что-то про магов узнают…

Я начала понимать:

– Ну, с этими я знакома. Правда, они называются ЛюПарНас, а не охранка…

Бомж заметно дёрнулся:

– Ты путаешь, Василиса, Магическая охранка и ЛюПарНас – разные организации.

– Но я сама видела, как там людям память зачищают.

– Возможно, но это редкость. В большинстве случаев этим занимаются церберы. И вот с ними я тебе сталкиваться не советую!

Я задумчиво кивнула:

– Так это у них сидит Ожский, видимо?

Старичок гыкнул, брови его полезли на лоб:

– Это точно? Ты не врёшь? Его посадили? За что?

– За меня, – скривилась я и отвернулась, – он похищал девушек-магов и забирал у них магию и жизни. А на мне спалился…

Сергей Сергеевич помолчал, прищурившись, окидывая меня оценивающим взглядом:

– Оно понятно, я бы тоже повёлся. Ты ж вон какая сладкая. Меня тоже сейчас к тебе тянет, даже не смог усидеть под мостом тихо.

– Это из-за второго потока, – горько вздохнула я, – всех ко мне тянет, как магнитом.

– Тогда ты в большой опасности, девочка, – нахмурился старик, – тебе защита нужна.

– Есть защита, дома забыла…

Он только хмыкнул. Знаю, растеряша я. Но зато познакомилась с отшельником. А он, словно прочитав мои мысли, произнёс:

– Значит, судьба была нам с тобой встретиться. В жизни ведь как? Никто не приходит в неё просто так. Каждому своя участь уготована.

Помолчав ещё немного, бомж снова спросил:

– Значит, Комитет сейчас без главы?

– Угу…

– Плохо…

– Плохо! Правда, есть один кандидат, но пока его не уговорили, а сам не хочет.

– Оно и понятно, – хмыкнул старик, – я бы тоже не захотел.

– Почему?

– Это значит – отказаться от своей жизни. Ключ силы требует постоянного контроля. Опять же, магами руководить. Не каждому такое под силу! Но и без главы нельзя!

Мне стало грустно. Похоже, моя миссия с каждым часом становится всё труднее.

– Так что надо его срочно уговаривать, пока всё не рухнуло, – закончил старик.

– А что будет, если не уговорим?

– Плохо будет, слабеющий ключ силы уже и сейчас ощущается. Не знаю, как тебе, а мне так очень заметно. Беспредельщиков среди магов тоже ведь много, а без ключа охранке против них не выстоять. Они уже головы подняли. Вчера у трёх вокзалов приезжих магов, иностранцев, выпили.

Я ахнула:

– Как выпили?

– Магию, досуха. Сам видел, как их на скорой увозили.

– И что с ними теперь будет?

– Растениями будут, – горько вздохнул бомж.

Я вспомнила свою незавидную долю, если бы Ожский забрал мой поток. Страшно!

– А кто это сделал? Не видели?

Старик огляделся по сторонам и, кряхтя, поднялся:

– Забудь, девочка, я тебе ничего не говорил. Они очень опасны и без тормозов, особенно теперь!

Я нахмурилась, глядя, как он собрался уходить.

– Подождите, Сергей Сергеевич, – окликнула бомжа, – как я смогу Вас найти, если понадобится?

Старик обернулся с улыбкой:

– Позови просто. Я – тень. Я везде.

И он, правда, свернулся клубочком, и тенью скользнул наверх, под своды моста.

Оказывается, я совсем не знаю настоящей жизни. Получается, что где-то живут своей жизнью и другие маги. Сильные, злые и не подчиняющиеся власти. И, конечно, логично предположить, что как только эта самая власть ослабеет, они выйдут из подполья. А тогда начнётся война…

Егоровна говорила, что Кощей тоже из этих непослушных. Тогда что он делает в ЛюПарНасе? Неужели только из-за отца? Теперь Костя не казался мне таким уж хорошим, открытым, таким «своим». Я слишком мало о нём знаю.

Махнув тени на прощанье, я вернулась на перекрёсток и пошла к метро. И вдруг услышала крики и жуткий смех. Кричала девушка. Звонко, на высокой ноте, с надрывом. У меня даже похолодело всё внутри. Ощущение беды накрыло с головой. Я бросилась на этот звук, не раздумывая.

Да, это были они, те, что пытались прихватить меня с собой. Нашли-таки жертву! Скорее всего, девушка приехала сюда на автомобиле, так как маленькая красная букашка стояла с настежь распахнутыми дверями. Господи, что она делала здесь, в глуши промзоны, да ещё и в такое позднее время?

Пока они её только толкали и дёргали между собой, словно играли в мячик. И противно ржали. И я сбавила шаг. Нужно было что-то срочно придумать. Я приближалась к ним, ища в голове идею, как их спугнуть, как вдруг из темноты, от забора, шагнули двое из чёрного портала. Они были похожи, словно близнецы. Высокие, коротко стриженные, в чёрных спецовках и с маленькими точечными фонариками. Я встала, как вкопанная. Почему-то сразу поняла – это охранка. Ещё мелькнула мысль: неужели за мной? Но они кивнули мне, как старой знакомой, приветственно улыбнувшись, и направили лучи своих фонариков в толпу.

От скрещенных лучей, ударивших в спины хулиганам, начал разрастаться световой купол. Люди застыли в нелепых позах. Наступила тишина.

Потоптавшись, я сделала несколько шагов к ребятам из охранки.

– Добрый вечер, – постаралась использовать свою самую милую улыбку, хотя сердце в груди всё ещё бешено колотилось, – что вы будете с ними делать?

– Привет, говорящая, – откликнулся один, – память надо подчистить вон тому, самому высокому. Потом отпустим.

Я оглядела толпу, выискивая глазами того, о ком они говорили, и только тут поняла, что ребята из охранки знают меня. Резко обернувшись, всмотрелась в их лица.

– А мы с вами знакомы?

Те переглянулись.

– Нет. Но ты – фигура известная! У нас разнарядка по поводу твоей пропажи до сих пор в отделе висит. Всем миром искали!

Ну конечно, всего два дня прошло, как я дома!

– Вовремя вы пришли, – вздохнула я облегчённо и указала рукой на девушку, – надо её спасать. А то они с ней бог знает что сделают…

Но они только покачали головами и пошли к высокому парню в кожаной куртке:

– Прости, Василиса, это не наше дело. Хочешь, спасай сама. Мы только этого заберём. К остальным у нас претензий нет.

У меня в груди аж дыхание спёрло от возмущения:

– Как? – закричала я. – Вы не можете всё так оставить! Помогите мне девчонку спасти!

Но эти… не знаю, как их прилично назвать, молча скрылись в портале. Сколько ещё продлится ступор, я не знала, поэтому бегом подбежала к девушке и на ухо ей шепнула:

– Отомри!

Она тут же моргнула и снова принялась, было кричать. Но, заметив меня, вцепилась в мою куртку:

– Спасите! Вызовите полицию! Они… Они меня… хотели изнасиловать!

Терять время было нельзя. Я схватила её руки, оторвала их от своей куртки и потянула к машине. Девчонка оказалась сообразительной. Мы подбежали к букашке как раз в тот миг, когда шпана пришла в себя. Увидев нас, убегающих, они засвистели и рванули за нами.

– Быстрее за руль! – закричала я на девушку, снова впадающую в панику. – Поехали! Быстрее-е-е!

Пока заводили машину, пока трогались с места, преследователи добежали до нас и начали колотить по крыше, стёклам, капоту. Девчонка завизжала, отпуская руль. Я стукнула её по плечу и заорала:

– Вперёд! Руль возьми! Давай же!

– Я не могу! Я их задавлю! Они кругом!

– Никого впереди нет! – с нажимом произнесла я. – Спокойно выруливай на дорогу, и поехали к тебе домой!

Девушка, как зомби, нажала на газ и поворотом руля выехала со стоянки на проезжую часть. Пара стуков и прыжок. Кажется, мы всё-таки кого-то задавили. Но думать об этом было некогда. Уже в зеркале заднего вида я заметила, что толпа склонилась над кем-то, лежащим на дороге. Ну и поделом. Надеюсь, впредь это будет хорошим уроком им.

Скосившись на девушку, я вздохнула спокойнее и представилась:

– Меня Василиса зовут. А тебя?

– Света, – откликнулась та, – кажется, ты меня спасла! Спасибо тебе!

– Да…, – махнула я рукой, – пожалуйста. Ты лучше объясни, что ты тут делала в такое время?

Света всхлипнула, смахнув слезу, и крепче вцепилась в руль:

– Моя фирма тут офисы строит. Просто я сегодня задержалась. Подрядчика ждала. А он попал в аварию уже на подъезде сюда, и вот… а там контракт не подписан… а завтра инвестор приедет смотреть. Короче, жопа…

Я хихикнула нервно. Да уж, то самое место, а было бы ещё хуже, если бы я мимо не проходила.

– Ты где живёшь? Куда мы едем? – за окном мелькали деревья, наверное, парк какой-то.

– В Бирюлёво… – протянула девушка и вдруг заревела в голос, размазывая тушь по щекам.

Скверно, только истерики мне тут не хватало.

– Ну и хватит! – окрикнула я. Голос, словно хлыстом, свистнул у неё в ушах, заставив замолчать. – Следи за дорогой. Реветь дома будем!

Когда машина подрулила, наконец, к подъезду многоэтажки, был уже час ночи.

– Ты же не уйдёшь сейчас? – Света смотрела на меня так жалобно, а с размазанной тушью напоминала медвежонка-панду, что я не смогла ей отказать.

– Ладно, идём. Показывай дорогу.

Уже на кухне, сжимая большую кружку крепкого чая, она начала мне рассказывать, как задержалась на стройке, как не заметила шпану, пока копалась в машине, как пыталась их уговорить оставить её в покое и даже совала деньги.

– Господи! Если бы не ты, что бы со мной было?! – она ещё раз всхлипнула и вдруг нахмурилась. – Подожди, а с чего бы это они застыли? Я точно видела, пока мы убегали, парни стояли, не двигаясь. Что это было?

Я чертыхнулась про себя. Ну и как ей объяснить? А, была не была!

– Понимаешь, я обладаю некими способностями. И могу заставить людей делать то, что захочу…

Света скосилась недоверчиво:

– Гипнотизёр, что ли?

Ну, пусть будет гипнотизёр. Я кивнула.

– И меня гипнотизировала?

– Нет, что ты. Только их. Надо же было тебя как-то спасать. Я не спортсменка, чтобы легко справиться с толпой здоровых ребят.

В воздухе повисло недоверчивое молчание.

– Обещаю, что к тебе гипноз применять не буду! – подняла я обе руки. – Ты одна здесь живёшь?

Света кивнула:

– Я сирота. Правда, у меня есть молодой человек, но сегодня я позвонила ему и отменила встречу из-за работы. А ты? У тебя есть семья?

– Нет, – с удивлением протянула я, – не поверишь, я тоже сирота…, но есть молодой человек… на Гоа сейчас отдыхает. Удивительно, правда?

Квартира у неё была хорошей. С чистым ремонтом, функциональной современной мебелью и простым дизайном. Девушка, скорее всего, неплохо зарабатывает. И чертовски напоминает меня…

Как там говорил Сергей Сергеевич? Не бывает случайных встреч?

– Знаешь, мне кажется, нам нужно с тобой обменяться телефонами, – улыбнулась она, словно прочитав мои мысли. – Ты – хороший человек, правильная девчонка. Мы даже с тобой внешне похожи…

После этих слов я внимательно окинула взглядом её лицо, умытое от косметики, рыжеватые пряди, постриженные в форме каре. А что? Если в темноте, да ей парик надеть с моими космами, вообще не отличишь! Бывает же такое совпадение!

– Обязательно обменяемся, – я кивнула и сладко зевнула, – мне с утра на работу. Может, спать?

– Да! Конечно! – встрепенулась Света. – Я могу тебя подбросить утром. Ты где работаешь?

– Там, где тебя спасала, чуть дальше есть проходная на территорию завода.

Она закивала:

– А, знаю, НПО какое-то там. Ну что ж, отлично! Значит, нам по пути. Встаём в?..

– К девяти надо быть там.

– Значит, в шесть?

* * *

Проворочавшись на не очень удобном диване около часа, я наконец провалилась в тревожный, но очень реалистичный сон.

… Я бегала по коридорам ЛюПарНаса, заглядывала в двери и пыталась найти хоть кого-нибудь. Везде стояла тишина. Такое чувство посещает на заброшенных стройках. Вроде бы понимаешь, что здесь когда-то были люди, но от звенящей пустоты бегают мурашки, и безумно хочется поскорее уйти. Мёртвый ЛюПарНас навевал ужас. Не найдя никого, я побежала к лифту, но в провале шахты не было не только дверей, но и кабины. Чёрная бездонная глубина. Решив, что уж Сёва-то точно должен быть на месте, побежала по лестнице вверх. И чем дольше бежала, тем выше становились лестничные пролёты, тем недостижимей был пятьдесят второй этаж. Вдруг откуда-то сверху раздался голос Кощея:

– Вот видишь, во что превратился ЛюПарНас без меня? Это ты виновата! Ты меня уговорила!..

Я закричала и проснулась. За окном было ещё темно. Конечно, я совсем не выспалась. На часах горели циферки – пять тридцать. Значит, больше спать ложиться нет смысла, скоро подъём. Медитация позволила немного взбодриться. Магия послушно восстановила мои силы. Вот только сон не давал покоя. Что это? Подсознание на что-то намекает или это мои страхи рвутся наружу? А может, и то, и другое?

Когда моя новая знакомая проснулась, я уже сидела на кухне и смаковала вкусный капучино.

– Хорошая у тебя кофемашина, доброе утро…

Моя улыбка и манящий аромат сняли со Светланы последнее напряжение. Она плюхнулась на табурет и сладко зевнула:

– Доброе ли… Вся страна гуляет, а мы с тобой, как проклятые, на работу торопимся.

– Это карма, Свет. Иди умывайся. Тебе какой кофе?

– Чёрный эспрессо, две сахара, – крикнула она уже из ванной.

А я порадовалась, что не я одна по утрам бабкой Ёжкой выгляжу…

До этого утра я даже не подозревала, что такое утренние пробки. Особенно в спальных районах, особенно в Бирюлёво! На все мои раздражённые замечания Светка махала рукой и улыбалась:

– А я так – каждое утро! Можешь представить? И это ещё праздники!

– Зачем такие сложности? – не унималась я. – Можно же на автобусе. Вон, выделенка почти пустая. Охота тебе тыркаться?

– Так я ж не сижу в офисе, – скривилась она, – у моей фирмы восемь объектов, и все в разных концах Москвы. Даже один за МКАДом. Как потом между ними скакать? Тут никакой общественный транспорт не поможет!

– Ужас, не хотела бы я так работать…

– А ты как? В офисе сидишь?

– Да нет, в инкубаторе, – отмахнулась я и прикусила язык. Сейчас кто-то доболтается…

– В смысле? В каком инкубаторе? – Света явно заинтересовалась моими словами.

– Это так называется отдел, где новички стажировку проходят. А потом нас распределят по разным местам. Я даже сама не знаю, куда попаду, – фух, вроде выкрутилась, но всё равно ай-ай-ай, Вася, надо быть внимательнее…

Но Света была очень сообразительна:

– Это связано с твоими способностями?

Я вспомнила про гипноз и кивнула:

– Ну да.

Сразу за мостом дорога вдруг расчистилась. Оказалось, была авария. Мы даже облегчённо вздохнули, пролетев это место. Моя подружка заметно повеселела и включила музыку погромче.

– Да-да-да, – вдруг запела он в такт музыке, постукивая пальцами по рулю.

– Мамми-и, – подхватила я, и мы обе засмеялись. Сон стёрся из памяти, и день перестал казаться мне хмурым.

Пока не вспомнила про Костю и про поручение директора. И я решилась поговорить с ним ещё раз. Вчерашний вечер на многое открыл мне глаза. И я бы хотела использовать эти аргументы для начала в разговоре с Сёвой. Посмотрим, что он об этом думает.

– Ты лезешь не в своё дело, – громко рыкнул Всеволод Воеводьевич, – магическое дно ещё страшнее и грязнее, чем человеческое!

Я стояла посреди его кабинета и снова чувствовала себя школьницей.

– Но Всеволод… – директор глянул так, что я проглотила его отчество. Мда, лучше уж помолчать.

– О существовании магического отребья известно всем, но ни один уважающий себя маг даже не посмотрит в их сторону. Здесь действует принцип – кто не с нами, тот против нас! Поэтому негласная война между нами идёт постоянно. Они всегда шкодят, а мы всегда разгребаем за ними. И Косте это известно, как никому другому! Так что говорить с ним о твоей встрече с отшельником не надо. Только разозлишь. А в нашем деле это никак не поможет.

– Но ведь правда, что ключ силы слабеет, и это ощутимо для всех магов?

– Конечно, я тебе говорил, да и купол Храма ты видела. До мобилизации не больше недели.

– А если чужаки начнут открыто нападать на магов? Почему-то Сергей Сергеевич был уверен, что охранка с ними не справится без ключа силы.

Сёва резко обернулся и широким шагом подошёл ко мне:

– Кто это – Сергей Сергеевич?

– Бомж… отшельник… Я же говорила!

Он немного помолчал, прищурившись:

– Тень, говоришь?

– Тень.

– Очень интересно!

И снова задумчивая тишина.

– Только не охранка, Васенька, а ОМП, – улыбнулся он вдруг как-то по-отечески, – смотри, при них не ляпни. Они ребята обидчивые…

Хорошо, что ночью не ляпнула…

– А ОМП как расшифровывается?

– Отдел магической полиции, – Сёва пожал плечами, как будто это само собой разумеется.

– Обидчивые, а помочь не захотели, – я пробурчала это тихо, теребя рукав блузки. Но директор всё равно услышал.

– Та-ак… опять влезла куда-то?! Ну-ка! В глаза мне смотри!

Мне очень не хотелось рассказывать ночное приключение. Была надежда, что он всё сам видел. Но, как оказалось, не всё.

– Я с ними столкнулась, когда они целую компанию заморозили, чтобы одного парня забрать на чистку.

– И? – нехорошо так протянул он, ожидая продолжения, но я замолчала. – Вася, не играй с огнём! Кого надо было спасать, чего помочь?

– Девчонку, – неохотно протянула я и снова замолчала.

– Да что ж из тебя всё нужно клещами-то вытаскивать! Говори сейчас же!

Я понимала, что он разозлился не на шутку, но гораздо сильнее боялась поведать всю эту историю до конца. Из соображения, что запрёт куда-нибудь подальше, пока Костя не вернётся.

– Не хочешь по-хорошему? – он подошёл к двери, распахнул её настежь и крикнул в приёмную. – Родиона ко мне!

– Не надо Родиона, – всё, эту битву я проиграла…

Сёва хмыкнул и закрыл дверь.

– Говори…

Пришлось выложить всё. Ну или почти всё. Он слушал и хмурился. И очень нехорошо смотрел на меня.

– Ну, в общем, история самая обычная. Плохо, что ты одна в такое время ходишь, но, учитывая отсутствие у тебя портальных способностей, это моя вина. Надо было предусмотреть. Сегодня я сам тебя домой доставлю. И не возражай!

Да я и не думала, честно говоря.

– Вот тогда-то они и не стали мне помогать эту девушку спасать, – закончила я и нахмурилась. Как-то всё спокойно прошло. Странно.

– Эти ребята душу не имеют. Почти зомби. Вроде разговаривают, смеются, едят. А в остальном как роботы. Не удивляйся. Тупо выполняют своё задание. Но к себе требуют уважения. Наши их очень не любят. Но в некоторых ситуациях без них не обойтись. Давай знаешь как, – он подошёл и обнял меня за плечи, – завтра утром порталом на Гоа. Объясни, как сможешь. Попробуй упомянуть про то, что Серёга сказал. Но главное, упирай на разрушение купола и на время!

– А это правда, что Костя тоже из аутсайдеров? – перебила я и заглянула директору в глаза.

Он крякнул, отпустил меня и отошёл к окну:

– Егоровна? – только и спросил, не поворачиваясь.

– Ага, она мне кое-что про него рассказала.

– Не аутсайдер – бунтарь, – вздохнул Сёва, – если бы не дело отца, скорее всего, он бы ушёл отсюда ещё тогда, в девяностые. Трудным подростком был… Поговаривают, что у него была своя компания в те времена. Не знаю, врать не буду, но из всех тех у нас остался только Костя. Тёмная история…

В повисшей тишине кабинета тикали большие напольные часы с гирьками.

– Не справлюсь я, Всеволод Воеводьевич, – тихо в спину сказала и зажмурилась.

– Больше некому. Иди в инкубатор. В шесть зайду.

О, с каким тяжёлым сердцем выходила я из его кабинета! Вся надежда мира магов лежала на мне, а я хватала воздух ртом, придавленная её тяжестью. Только один аргумент мог сработать в такой ситуации. Его чувства ко мне. Но я не знала, как их использовать. Да ещё и на глазах у Вани. Это чудовищно и несправедливо по отношению ко всем нам…

Глава 4. Миссия

Инкубатор был пуст. Совсем. Чистые столы, задвинутые стулья. Что я здесь делаю? Праздники же. Могла бы сидеть дома, смотреть телевизор, играть с кошкой… которую, блин, опять не покормила. Судорожно нащупала телефон в кармане и набрала номер соседки.

– Тётечка Лилечка, здравствуйте! Как Вы? Ничего? У меня снова к Вам просьба… Да… Милка голодная. Я дома не ночевала… ага, спасибо больше! Я у Вас в долгу!

Шумно выдохнула и плюхнулась в кресло у своего стола. Леночка педантична и аккуратна. Ни пылинки на столе, ни лишней бумажки. Глаза бегали по полкам с книгами. Так, эту я уже читала, эта мне уже ни к чему, Ожский приносил посерьёзнее том. Это ерунда, можно уже не изучать. А это что? Ну-ка, ну-ка!

Я привстала и стянула с самой верхней полки фолиант с деревянной обложкой «Том 99. Опись. Комната 99». Что-то смутно знакомое, где-то я это уже видела.

Книга представляла собой прошитые древние свитки, написанные старинным языком. Пару раз моргнула, чтобы адаптировать зрение к алфавиту, и присвистнула, читая заголовок первого свитка: « Заклятия защиты высшего порядка».

Ожский не давал мне читать книги по защите, видимо, считая это ненужным и опасным. Знала бы я хоть что-то подобное, закрываться от него было бы гораздо проще. Где-то внутри до сих пор теплилась досада, что он обходил мои щиты с лёгкостью. Поэтому, увидев слова «защита» и «высшего порядка», я мгновенно разделась, устроилась поудобнее в кресле и утонула в рукописях.

Так меня и застал Сёва ровно в шесть вечера. Не до обеда было как-то, поэтому как только он хлопнул дверью, мой капризный желудок взбунтовался и громко зарычал.

– Голодная? – усмехнулся директор, подойдя поближе. – Что читаем?

Я повернула книгу к нему:

– То, чего очень не хватало в Индии…

– Ну, – кашлянул Сёва, – против Ожского это тебе вряд ли бы помогло… но в целом эти заклинания надо знать. А ты опять без кольца, Вась? Говорили же – не снимай!

– Да, я ещё дома-то не была, – пожала плечами и прикусила язык. Блин… я ему про ночёвку у Светки не говорила! Совсем завралась…

– Понятно, – кивнул он, – собирайся, я тебя провожу до дома. Кошка, поди, с голоду уже подохла… хозяйка аховая!

Я думала, мы через портал пойдём. Но Всеволод Воеводьевич гордо прошествовал до лифта и повёл меня к своему автомобилю. Ясно, будем тыркаться по пробкам. Егоровна мне в спину тихонько шепнула:

– Спасибо за конфетки. Вкуснющие!

Сёва сделал вид, что не слышал ничего.

Молча ехать было не в моих правилах.

– Всеволод Воеводьевич, расскажите про теорию магии для всех…

Он скосился, перестраиваясь в левый ряд, и хмыкнул:

– Зачем тебе? Тоже хочешь весь мир осчастливить?

– Нет. Я хочу во всём разобраться. Привыкла, знаете ли, иметь своё мнение.

– Серьёзно! – хохотнул директор. – Ну, хорошо! Слушай… С моей точки зрения, это утопия. Как коммунизм, или общество всеобщего равенства, или рай для всех. Кому-то когда-то давно пришла мысль в голову, что все люди – маги. Просто одни просыпаются, а другие – нет. У этой теории есть множество адептов. Маги ищут способ разбудить способности в людях. Но насколько мне известно, пока это не удалось никому!

– А Вы в это не верите?

– Не верю. Потому, что понимаю природу магии. Вижу её.

– Но мне, например, не понятно, как становятся магами? Как я стала магом?

– Магами не становятся. Ими рождаются. Но не все это понимают и осознают. Вот тебе повезло, что Ванька тебя нашёл. А многие так всю жизнь и не знают. А чудеса списывают на совпадения или на природу.

– Почему тогда у простых людей рождаются маги?

– Не рождаются. Так не бывает. Твои родители тоже были магами. Если, конечно, это твои настоящие родители.

Я нахмурилась, припоминая, что Валентина из Саратова рассказывала про родителей Ивана. Да, всё сходится. Только вот за своими я ничего такого не замечала. Наверное, они так и не осознали своих способностей.

– А если один маг, а другой – человек, родится маг?

Сёва отрицательно покачал головой и вздохнул горько как-то:

– От осинки не родятся апельсинки… Иначе бы давно весь мир стал магическим. Вот ваши с Иваном дети точно будут магами. Неизвестно только, какими. Тут вариаций – миллион!

Я даже покраснела от его слов. Почему-то раньше не задумывалась про детей…

– Соскучилась? – он посмотрел на меня как-то хитро, но вместе с тем улыбаясь.

– Конечно. Нас всё время что-то разлучает. Видно, судьба такая.

– Работа, Вась, работа. Бывает и по-другому, да не у нас.

Навигатор точно довёл машину к моему подъезду.

– Ну, беги. Подниматься не буду. Спокойной ночи! И собери вещи сразу. Кольцо не забудь. Утром я за тобой заеду.

Я махнула ему на прощанье, проводила взглядом удаляющуюся машину и присела на лавочке.

Завтра к ним… Чувство такое, словно на казнь иду. Интуиция просто бушует. Точно знаю, что не получится его уговорить.

Но в тоже время увидеть Ваню очень хочу. Скучаю.

Из магазина вышел Вахтанг и, увидев меня, радостно закричал:

– Вай, какие люди! С Новым годом, Вася! Счастья тебе, хороший человечек! Чего грустная такая?

Я радостно подбежала и кинулась в объятия старого грузина:

– С Новым счастьем, Вахтанг Георгиевич! Как у Вас дела? Как Лена?

Он широким жестом пригласил меня в магазин:

– Идём. Вина выпьем. Всё расскажу! Радость у меня, большая радость!

В магазине было тихо. Ленка сидела за кассой и деловито пересчитывала купюры. Но, завидев меня, радостно щёлкнула замком ящика:

– Батюшки, Василиса! Живая, здоровая! А поговаривали, что ты без вести пропавшая!

Вахтанг шикнул на неё:

– Ну тебя, женщина! Беду накличешь! Вот она, тут. Ничего не пропавшая. Присаживайся, гостья дорогая! У нас к тебе дело есть.

Я переводила взгляд с одного на другого. Да всё и так понятно. Жениться будут. Сейчас на свадьбу пригласят.

– Сын у меня будет! Понимаешь, Сын! Я хочу, чтобы ты ему крёстной была. Согласна? – и Вахтанг взял мои руки в свои, преданно заглядывая в глаза.

Ну что тут скажешь? Только одно:

– А свадьба когда ж?

Ленка пшикнула и завертела рукой у меня перед глазами:

– Расписались уж, Вась. Пока тебя не было. По-домашнему, скромно.

Я с некоторой долей зависти поглядела на блеснувшее колечко. Везёт же некоторым. Хотя о чём это я, сама же напророчила…

– Тогда от всей души поздравляю. Только с чего вы взяли, что сын будет?

Вахтанг нахмурился и переглянулся с женой:

– А кто ещё? Конечно, сын!

– А если девочка?

Ленка махнула на меня рукой и незаметно покрутила у виска пальцем. Я кивнула. Понимаю, Вахтангу сын нужен.

– Шучу я, Вахтанг! Конечно, сын! Только сын! А вот вторая уже девочка…

Грузин расплылся в улыбке и закивал, протягивая мне бокал красного вина:

– Давай за сына! А потом и за всех других детей! Мамой клянусь, четверых родим!

Я засмеялась, а Ленка закатила глаза и шумно выдохнула.

Вот такая радостная я и вбежала в свою квартиру. Милка только из-за угла глянула и ушла обратно в комнату. Обиделась, видать. Немудрено. Хозяйки дома совсем не бывает. А завтра снова уеду. И, словно в тон моим мыслям, из комнаты донеслось:

– К тёте Лиле переселюсь… Надоело одной тут…

– Милка, пожалуйста, не обижайся. Я тебя очень люблю! Но у меня работа такая. Хочешь, я сама к ней схожу, попрошу взять тебя на время?

Кошка только фыркнула и спряталась под кровать.

Я даже вискасом пошуршала посильнее, чтобы она соблазнилась и вылезла. Да куда там!

Поставив миску на пол, я отошла к окну.

– Завтра к Ване уеду на Гоа. Тётя Лиля тебя будет кормить приходить.

Тихие шаги и мягкий вспрыг на подоконник.

– Ты вроде не рада? – она потёрлась о мою руку мордочкой и в глаза заглянула. – Не хочется или что-то другое?

– Я не отдыхать еду, мне нужно Костю уговорить возглавить Комитет. А я не знаю, как к этому подступиться. Просто засада какая-то!

– Проблему нужно переспать, – мяукнула моя умная кошка и пошла есть свой корм. Всё гениальное – просто! Отключаю мозги до утра. Лучше сумку соберу. Что мне там может понадобиться?

День кончился далеко за полночь. Итогом стала большая спортивная сумка и куча сожалений, что влезло не всё, что хотелось. Милка только угорала надо мной. Я раньше и не знала, что кошки умеют смеяться…

А утром решила: будь что будет.

– Готова? – Всеволод Воеводьевич окинул мой багаж скептическим взглядом, но от комментариев воздержался и молча погрузил сумку в багажник.

– Даже если я скажу «нет», разве это что-то изменит?

– Вот и умница, – он кивнул и распахнул дверцу машины, – прыгай.

Не хочу быть умницей! Хочу быть дурой беззаботной! Ничего не знать, греться на солнышке и глупо хихикать…

Сёва скосил на меня озадаченный взгляд и вырулил со двора.

– Итак, – начал он наставительным тоном, – напоминаю: про магическое дно – ни слова, про твои похождения – тоже! Описываешь в красках разрушение ретрансляторов на Храме, упираешь на единственную его кандидатуру и всеобщую мобилизацию магов. Если и дальше будет сопротивляться, попробуй пустить в ход свои чары… Кстати, колечко не забыла? Молодец!

– Какие свои чары? Вы о чём? – конечно, я понимала, что он имеет в виду, но отчаянно сопротивлялась это признавать. – У меня есть Ваня! Мы, между прочим, живём вместе как муж и жена! А Вы мне предлагаете на глазах у него соблазнять Кощея?

Сёва хмыкнул и покачал головой:

– Хочешь, я Ивана вызову на пару часов в ЛюПарНас?

Я насупилась, скрестив руки на груди, и буркнула:

– Я подумаю…

Порывшись в кармане, директор достал занятную брошку и протянул мне:

– Возьми, это маячок. Захочешь меня позвать, щёлкни по нему и говори сообщение. Активируется только один раз. Потом можешь выбросить.

Он проводил меня до дверей кабинета Кости и пожелал удачи.

Минут пять я топталась у двери, глядя на массивный замок и старый ключ в руке. Потом вздохнула и вставила его в скважину замка. Двери со скрипом открылись, словно приглашая меня войти.

Маячок висел на месте, ровно в центре кабинета. Я прошла на ковёр и бухнула сумку об пол. Значит, надо позвать их. Если сейчас девять в Москве, там вторая половина дня. А смотреть маячок они будут вечером. Ладно, подождём.

Кашлянула, пробуя голос:

– Я хочу к вам, откройте портал, – вроде, всё, чего ещё говорить? Может, лучше было позвонить Ване? Но настораживало, что могут слушать. Пусть лучше так. Схожу пока в столовую. Позавтракать с утра толком не успела.

В столовой было прилично народу. Кто-то пил кофе, кто-то полноценно завтракал. В общем, жизнь кипела. Родька помахал мне рукой от столика возле стены:

– Васька, иди к нам!

– Сейчас кофе возьму и приду, место готовьте! – я улыбнулась им искренне и побежала на кассу.

Голод – не тётка. К ребятам я вернулась с полным подносом. На кривые взгляды только отмахнулась:

– Есть хочу! Целыми днями один кофе гоняю…

Они болтали о разной ерунде, а я кушала и мотала на ус.

Где-то в центре нашли мага, выпитого до смерти. Это уже серьёзно. Раньше хотя бы жизнь не пили.

Егоровна с утра какая-то недовольная, на всех бурчит. А когда у неё такое настроение, значит, у директора тоже. Как-то это взаимосвязано.

Ещё говорят, что полпредприятия в отпуск отправили. Правда, непонятно, с какой радости. Работы только прибавляется. Ретранслятор работает практически круглосуточно. Вот вчера, например, ОМПшники притащили парня к нам, в ЛюПарНас. В отделе у них очередь на чистку слишком большая.

Я застыла с вилкой у рта. Похоже, это те самые вчерашние знакомые.

– Вась, – вдруг обратился ко мне Родион, – не знаешь, куда Константин Борисович делся? С утра его ищу. Очень нужен…

Я равнодушно пожала плечами:

– Что я ему, сторож? Он мне не докладывается. А ты у Всеволода спроси.

Родька скривился и махнул рукой с глубоким вздохом.

– Спрашивал.

– И?

– В командировке, сказал.

– Ну, значит, в командировке.

– Ага, а в бухгалтерии Олечка сказала, что в отпуске.

Зараза болтучая…

– Значит, в отпуске. Что за срочность?

– Прорыв на Бутырке. Сёва поручил мне съездить посмотреть. Только что я могу без них? Ну возьму я приборчик, ну найду дыру, а дальше что? Ближайший свободный портальщик улетел в Турцию с женой. Ивана тоже нигде нет.

– Слушай, – я даже немного разозлилась на него, – твоё дело – съездить, посмотреть, дать оценку. Всё! Приедешь, расскажешь, что и как. Всеволод Воеводьевич сам решит, кого посылать.

– Может, составишь мне компанию, а, Вась? – он так жалобно посмотрел на меня, что я засомневалась. С одной стороны, я жду портал на Гоа, а с другой, они ещё часа четыре не выйдут на связь. Может быть, мы ещё успеем вернуться. И я решилась. Резко отодвинув поднос, кивнула:

– Поехали, только недолго, мне к обеду надо тут быть.

Родька расплылся в довольной улыбке и рванул к дверям столовой, крича на ходу:

– Встречаемся в холле внизу через десять минут. Я только оденусь и прибор захвачу!

Я решила, что мне возвращаться в кабинет Кощея не за чем, куртка на мне, сумочка висит через плечо. Деньги тут. Поэтому сразу спустилась вниз. По пути обратила внимание на лифтёршу. Она и в самом деле выглядела хмурой. Видимо, на неё тоже действует слабеющий ключ силы.

Через восемь минут Родион вылетел из лифта, потрясая ключами от машины.

– Во! Игорян спонсировал! Не придётся по метро толкаться, – и, довольный, распахнул передо мной двери, – стартуем?

– Только аккуратно! Соблюдаем правила!

– Конечно, – пшикнул он, – будь спок, Василиса! Я – водила крутой! Это у меня сейчас тачки нету. Продал полгода назад. Вот премию получим за квартал, возьму А5.

Старенький бумер взревел турбодвижком и рванул с места. А Родька прямо кайфовал, практически дрейфуя на поворотах.

– У Игоряна тачка гоночная. Он столько сюда напихал! Клиренс посадил до минимума, чтобы скорости прибавить. На гладкой дороге машина – зверь! Но зато через лежачих полицейских приходится на пузе переползать…

И он засмеялся. Я абсолютно не разделяла его эйфории, судорожно вцепившись в поручень и проклиная себя за то, что согласилась на эту авантюру. Живой бы назад вернуться!

А он решил просветить меня про место, куда мы мчались с бешеной скоростью.

– Бутырка всегда была самым страшным местом в Москве. И не потому, что там тюрьма. С незапамятных времён это место пропитано кровью жертвоприношений и чёрных обрядов. Люди – странные существа. Считалось, что богов надо задабривать кровью. Бр-р-р, мурашки бегают, я бы не смог жить в те времена!

Я хмыкнула:

– Ну да, теперь никто жертв не приносит. Сами себя закладываем на алтарь смерти. Кто курит безмерно, кто пьёт беспробудно, а кто гоняет, как сумасшедший! Родька, давай потише! Я жить хочу!

Тот скосился на меня и заметно сбавил скорость.

– Прости, я привык гонять. Обещаю вести себя примерно, не бойся.

– И часто вы в этот район выезжаете? – я успокоилась и отпустила поручень.

– Очень часто. Там место скопления силы. Прямой выход потусторонних миров. Он, конечно, закрыт, но регулярно прорывается. Ванька там свой маячок держит. Странно, что он не поднял тревогу до сих пор.

Я поджала губы. Вряд ли Ваня может оттуда контролировать свои маячки. Слишком далеко.

Как ни странно, долетели мы до Гончаровского парка за рекордные двадцать минут. В моих глазах Родька даже подрос до Родиона. Действительно – крутой водила.

Машина с лёту вскочила на тротуар и замерла у пруда.

– А разве здесь можно парковаться? – сомнение было оправданным. Знаков, разрешающих парковку, нигде не было.

– Конечно, нет, – усмехнулся Родион и галантно предложил мне руку, помогая выбраться из авто, – но мне по фигу. У меня купол есть.

Он вытащил приборчик, направил его на машину и нажал кнопку. Машина растворилась в воздухе. Я открыла рот, не веря своим глазам:

– Это как так?

– Техномагия! – гордо произнёс он. – Идём, чего зря время терять?

Прудик был так себе. Скорее, большая лужа, но современно облагороженная. Интересно, почему прорывы случаются в тех местах, где пруды или водоёмы?

– И где будем искать? – я подошла к самой воде и чуть наклонилась, разглядывая пруд. – Как-то не верится, что тут прорыв пространства…

– Это потому, что ты его не видишь, – Родион отошёл от меня на пару метров и достал из сумки прибор.

Это была массивная пушка из алюминия с кольцевым наконечником, обмотанным толстой медной проволокой. Сверху находились две кнопки и тумблер.

– Это оно? – я с сомнением разглядывала чудо советской технологии. – Тяжёлый, наверное?

Родька кивнул деловито:

– Тяжёлый. Зато никаких помех или поглощения силы. Все современные материалы способны накапливать в себе магию. Это создаёт неустойчивый фон, сбивающий показания приборов. Я предпочитаю работать со старыми проверенными материалами.

Он направил пушку на воду и щёлкнул тумблером. От прибора потянулся еле заметный поток воздуха. Он был чуть теплее окружающего пространства, поэтому виден невооружённым взглядом.

– Теперь смотри внимательно на воду. Я буду прочёсывать каждый метр. Где вода закрутится спиралью, там прорыв.

И мы сосредоточились на воде. Оказалось, что это та ещё работёнка. Через десять минут Родион вспотел от усталости. А я потирала глаза: напряжённое всматривание пересушило роговицу.

– Может, отдохнём? – я сказала это на всякий случай, хотя и понимала, что пруд большой, работать ещё долго.

Но Родион, как настоящий мужчина, упрямо мотнул головой:

– Нет ещё. Минут десять выдержу. Не отвлекайся.

Через полчаса мы сидели на скамейке, с тоской глядя на пруд. Осилили примерно четвёртую часть.

– С таким успехом мы до вечера не управимся, может, можно как-то ускориться? Ну или увеличить площадь обработки?

Родька сначала грустно покачал головой, а потом вдруг вскочил.

– Точно! Ты же говорящая! Лупа нужна. 40х. Можешь материализовать?

Я только пожала плечами и вытянула руку вперёд:

– Лупа, сорокакратного увеличения, размер… – скосилась на прибор, – десять сантиметров с креплением на пушку…

И на руке у меня блеснул простой кругляшок в алюминиевой оплётке с крючками. Родька заржал, глядя на моё произведение искусства, но лупу взял.

– Надо же, подходит! Но всё равно – кружок «Умелые ручки»!

– Хоть бы спасибо сказал, – насупилась я, – как умею, так и творю. Объяснять лучше надо!

– Спасибо! Я не подумал, что ты даже телескоп в руках не держала. Ладно, пробуем?

– Пошли, – я вздохнула, нехотя поднимаясь с лавки, – время идёт. Ещё домой возвращаться. В смысле – в ЛюПарНас.

С лупой дела пошли живее. Не прошло и десяти минут, как я первая заметила водяную воронку.

– Стой! – крикнула Родьке, отошедшему на несколько метров. – Вон она! Возвращайся!

Пушка заставила воронку крутиться сильнее. Мы выдохнули. Родька достал телефон и просто продиктовал координаты.

– Всё, – махнул рукой в ту сторону, где должна была стоять машина, – поехали.

Мне особого приглашения не надо было. Рванула впереди него.

– Я забыла, где машина, – растерянно обернулась, – проявляй давай!

Пока он доставал приборчик из кармана, неуклюже придерживая пушку, на нас обратили внимание зеваки. Но Родион этого не заметил и быстренько деактивировал купол. Машина появилась из ниоткуда. Двое парней, и без того с интересом наблюдавшие за нами, и вовсе пооткрывали рты.

– Нас заметили, – негромко произнесла я и мило помахала ребятам пальчиками. Родька чертыхнулся.

– Придётся чистить, – он начал снова копаться в кармане, – сейчас сфоткаем их и перешлём в ОМП.

Мне отчего-то стало их жаль.

– Подожди, не фоткай. Я сама.

Не спеша направилась к парням с приветливой улыбкой:

– Привет, мальчики. Чего застыли, интересно?

Навскидку обоим было не больше шестнадцати лет. Совсем юные.

Один отмер и закивал, тыча пальцем в машину:

– Это как? Я точно видел, не было машины там. Откуда она взялась?

– Фокус такой. Мы иллюзионисты. Смотрели фильм «Иллюзия обмана»?

Юноши закивали. В глазах начало проявляться чувство понимания и любопытства.

– Хотите, я тоже сейчас исчезну?

Тот, что повыше, кивнул:

– Очень! А нас научите?

– Обязательно, – хохотнула я и с нажимом, заглядывая обоим в глаза, произнесла, – на улице ничего нет, вы идёте по своим делам…

Через секунду они развернулись и пошли дальше, оживлённо переговариваясь. И даже ни разу не обернулись.

– Высший пилотаж! – хмыкнул рядом Родька. От неожиданности я даже вздрогнула. – Ну, поехали, пока не оштрафовали?

– Не оштрафуют! – уверенно сказала я и потопала к машине. Ух, какое это было чувство! Королева я! Нет, не королева – богиня! А потом сама над собой хмыкнула. Тоже мне, Брюс Всемогущий3! Смотри шесть пальцев не отрасти!

И пока упивалась ощущением силы, не заметила, что за мной наблюдают. Родька первый смекнул. Уже усевшись за руль, склонился ко мне близко-близко и зашептал:

– Не оборачивайся резко. На той стороне улицы парень стоит у столба фонарного. Тобой интересуется…

По спине пробежал холодок. Держалась, сколько смогла. Но разглядеть того парня получилось лишь, когда проезжали мимо. Он не прятался. Стоял, плечом прислонившись к столбу, и жевал зубочистку. Взгляд колкий, чёрный. Что-то смутно знакомое промелькнуло в лице. Заметив мой взгляд, он улыбнулся. А я ахнула.

Это был тот самый нарик, который пытался снять меня у ЛюПарНаса ночью. Но что он тут делает?! Где ЛюПарНас, а где Бутырка! Я вся вывернулась на сиденье, провожая его взглядом.

– Что, знакомый? – нахмурился Родион.

– И нет, и да, – уклончиво ответила я, – и это пугает.

– Не ожидала здесь увидеть, – кивнул он.

– Что-то типа того. Ладно, бог с ним, – мне нужно было настроиться на разговор с Костей, и о незнакомце я вскоре забыла.

На предложение Родиона – пообедать – отмахнулась. Некогда. В кабинете Кощея наверняка меня уже ждут.

Как ни странно, не ошиблась. Только распахнула двери, как наткнулась на хмурый взгляд Ивана.

– Ванечка! – с радостным криком кинулась ему на шею. Но он перехватил мои руки и увернулся.

– Где бегаешь? Я тебя тут уже три часа жду!

– Как три часа? Я рассчитывала, что вы маячок будете только вечером смотреть, то есть в обед по Москве!

Ваня засопел, но обнял и притянул к себе, вдыхая аромат моих волос:

– Он каждый час ждал, что ты позовёшь. Всё боялся пропустить. Так что, как только ты активировала маячок, он прибежал ко мне и срочно отправил сюда. Вот и сижу, тебя жду да любуюсь на твой багаж.

– На Бутырке прорыв, – начала оправдываться я, – мы с Родькой ездили координаты искать.

– Почему Родька? Где Сан Саныч?

– В Турции с женой, – я пожала плечами, – а ты на Гоа. Сам знаешь, больше некому, увы.

Иван нахмурился и отодвинул меня:

– Я к Сёве, посидишь тут или тебя к Косте закинуть?

– А ты надолго? – я начала соображать, что это шанс поговорить с Кощеем наедине.

– Не знаю. Если мне придётся закрывать прорыв, то на пару часов.

– Тогда давай меня на Гоа. Там подожду, отдохну немного.

Задумываться было некогда, поэтому он выстроил фиолетовый переход и чмокнул меня на прощанье:

– Я постараюсь быстренько, не скучай! Наша комната на втором этаже слева крайняя по коридору.

Когда за спиной переход захлопнулся, меня начала бить нервная дрожь. Значит так, отдыхать некогда. Брошу вещи в комнате и пойду искать Костю.

Но искать его не пришлось. Налетела сразу, как свернула в левый коридор. А он словно ждал, схватил в объятия и тут же отпустил.

– Фух! Напугала! – отошёл на пару шагов и оглядел с ног до головы. – С одной сумкой? На тебя не похоже. Или ты ненадолго?

– Ненадолго, Кость. Я к тебе по делу.

– Лицо серьёзное, руки трясутся. И Ивана нет. Ладно, идём ко мне, расскажешь.

Он подхватил мою сумку и потянул за руку в ближайшую комнату. А я и не сопротивлялась. Чем быстрее этот разговор закончится, тем мне станет легче.

– Садись в кресло и рассказывай, – Костя бросил мою сумку на свою кровать и присел на журнальный столик возле кресла.

Вся эта стремительность настолько выбила меня из колеи, что я забыла все наставления и брякнула первое, что пришло в голову:

– Тебе надо вернуться…

Он даже отшатнулся, посмотрев на меня, как на чумную:

– Не понял?

И я под его изумлённо-пристальным взглядом поведала про триплекс на куполе Храма, про слабеющий ключ силы, про Сёву, который меня сюда командировал. Чем больше говорила, тем сильнее хмурился Кощей, тем быстрее мне хотелось отсюда убежать. Хотя бы в Ванькину комнату.

– Из всего, что ты тут наплела, – наконец очнулся он, – я понял лишь одно. Кандидатуру на место Председателя пока не нашли, так?

Я истово закивала:

– Так! Именно так! До всеобщей мобилизации осталось чуть меньше десяти дней!

– Но я-то тут причём? Чем я могу помочь? На мобилизацию, конечно, приду. Но…

– Ты – единственный кандидат на место Председателя, – всё. Выдала. И заткнулась, с ужасом ожидая бури.

Костя замолчал, словно подавился языком, выпучив на меня глаза.

– Кто сказал? – наконец прохрипел он и закашлялся.

– Сёва… и Егоровна, – сдала всех.

– Из Комитета кто-нибудь приезжал?

Я покачала головой:

– Никто не знает там. Мы молчим…

– Тогда с какого перепугу Сёва так решил?

– Этого я не знаю. Мне надо тебя уговорить вернуться, и всё. А кто, что там, не сказали.

– Значит, Сёва послал тебя специально ко мне, – его голос вдруг стал вкрадчивым и жутким. Так умел говорить только он. Я поёжилась под пристальным взглядом и кивнула. – Ну, и на что ты согласна, чтобы меня уговорить? А, кстати, где Иван? Или Сёва его специально задержал в Москве, чтобы ты могла со мной спокойно покувыркаться?

Меня словно подхватила невидимая сила. Я вскочила и со всего размаху врезала ему ладонью по щеке. И тут же затрясла рукой от жгучей боли.

– Идиот! – только и смогла выговорить. Развернулась на каблуках и побежала в комнату к Ивану. Ещё и дверь за собой заперла на щеколду. И устало привалилась к косяку, потирая горящую ладонь.

Именно этого я и боялась, соглашаясь на разговор с Костей. Того, что он извратит всё и выставит меня доступной и беспринципной.

– Василиса, открой! – он застучал яростно по двери и затряс ручку. – Я с тобой ещё не договорил! Сейчас же открой!

Я молча смотрела на дёргающуюся ручку и плакала.

Минут пять он неистовствовал, потом перешёл к уговорам. Потом замолчал.

Но шагов я не слышала. Значит, стоит у двери.

– Я могу пройти порталом, – вдруг глухо донеслось откуда-то снизу, – давай ты откроешь сама… по-хорошему.

Вздохнув, щёлкнула задвижкой и распахнула створку. Костя сидел на полу у самой двери и снизу вверх смотрел на меня.

– Вещи свои забыла, – он пнул ногой мою сумку, стоящую тут же, – забери, а то Ванька невесть что подумает…

Сумка перекочевала внутрь комнаты. А Костя продолжал сидеть и смотреть с укором.

– Кто меня наказал тобой? И за что? – с грустью протянул он. У меня аж сердце зашлось. Не могу я спокойно смотреть, как человек мучается. Подошла, присела рядом и накрыла своей ладонью его руку.

– Прости меня. Конечно, это моя вина, что ты стал великим. Просто я ничего теперь не могу поделать. Одно скажу точно. ЛюПарНас останется твоим навсегда. Где бы ты ни работал!

– ЛюПарНас – это прежде всего люди! Маги! Я привык к ним, они – моя семья! Ну не тащить же мне их всех в Комитет!

– Не место красит человека, – мудро проговорила я и получила насмешливый взгляд.

– Не умничай, тебе это не идёт. Чужой мне Комитет.

– У тебя нет выбора, прости…

– Выбор есть всегда, найдут, кого посадить на трон…

Я даже хихикнула.

– Чего смеёшься? Я не прав?

Наши глаза были так близко, что казалось, я в них утону.

– Да не, просто я тоже так Сёве сказала… про трон… А он сказал, что ты точно откажешься, если я это брякну.

– Целый план уговоров выстроили? – он скривился и отвернулся. Но руку не убрал.

– Ты согласен?

Я затаила дыхание. А Костя молчал. И только когда в коридоре послышались шаги, вздрогнул, вытаскивая свою руку из моих ладоней.

– Нет… извини…

– Что происходит? – Ваня склонил голову, обозревая нас двоих, сидящих на полу в проёме двери, только что не обнимающихся.

Костя оценил мизансцену и ухмыльнулся, поднимаясь на ноги:

– Не обращай внимания, старик. Это спектакль для меня. Пришла уговаривать возглавить Комитет.

– Не может быть! – Ваня даже присвистнул. – Почему Костя? Что, больше некому?

Я покачала головой и тоже поднялась:

– Я – парламентёр. Но, увы, неудачник. Единственная надежда всех магов упирается, как баран.

– Иди, парламентёр, обратно к Сёве. И объясни ему, что у меня отпуск! А всё остальное… А! Короче, идите лесом!

Он стукнул ладонью по стене и исчез за поворотом коридора.

Мы с Ваней переглянулись.

– Это правда?

– Да.

– Значит, ты тут не останешься?

– Мне нужно сказать это Сёве. Он надеется на меня.

Ваня подошёл поближе и обнял, успокаивающе поглаживая по спине:

– Подожди, Василёк, может, он ещё передумает? Останься хотя бы до завтра? В море искупаемся, обещаю тебе романтический вечер при свечах… А?

От такого соблазна отказаться я не смогла. Действительно, утро вечера мудренее!

Удивительно бывает впервые открывать для себя новые ощущения. Романтический ужин при свечах на пляже мягко перерос в романтическое купание в лунном свете. Море было гладкое, воздух не шевелился. А мне казалось, что я вишу в небе. Тепло, легко и необычайно красиво. Ванины пальцы обхватили мои руки и потянули на мелководье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.