# Крис Блэк. С надеждой вернуться. Том 1

Рамина Ранд

Крис многое испытала в своей не такой уж и долгой жизни. Она прошла через потери, боль и предательство, когда даже статус богини не смог ее защитить. Ей предстоит все начать с нуля в мире смертных и открыть правду о прошлом своей семьи. Сможет ли она снова вознестись домой, к родной душе или погибнет в безвестности, затерянная в бескрайнем мире?

## Посвящение

«В мирской суете, она Королева, в небосводе же, несравненная Богиня!»

Книга целиком и полностью посвящена самой незаурядной личности, которую я когда-либо встречала. Находясь в реальном мире, или же состоя из печатных слов, она не оставляет ни малейшего шанса позабыть о своем существовании.

Эта история показатель того, как из шутливой беседы и полусерьезной темы, может родиться фэнтезийная характеристика. И, повинуясь своему реальному прототипу, та в конечном итоге обрастает полноценным сюжетом, перерождаясь в законченное произведение литературного жанра. Без ценной поддержки подруги, с ее своеобразной манерой мотивировать, эта идея имела все шансы на долгие годы залечь в темные углы электронной памяти.

Исходя из этого, предлагаю, преисполнившись глубоким чувством благодарности к реальному воплощению героини истории, что вполне осознано, откликается на имя «Крис», сказать ей спасибо. После чего, незамедлительно вступить в ряды ее верных последователей и приступить к чтению произведения, где она играет свою главную роль.

Но не стоит забывать – брался исключительно преобразованный прототип личности, помноженный на заранее обговоренные реальные факты, которые либо остались неизменными, либо видоизменились под фентезийный лад. Все остальное – вымысел автора, и любые совпадения случайны.

История создавалась с полного и осознанного согласия Крис.

## Пролог

Межмирье божественного правления,

4675 год третьей эры,

от пробуждения Юфривари[1]


Эхо от грубого голоса, совершенно не сочетающегося с миловидной внешностью судьи, еще гуляло по опустевшему разуму. Обходя озвученный приговор стороной, упорно цепляясь за победоносную улыбку того, кто не должен был выйти в этом споре победителем. Но переменчивая вероятность вновь оказалась на стороне своего покорителя. Столь обыденное действо, не вызывающее былого удивления.

Вместе с тем удушающая обида не давала осужденной женщине покоя. Порождая жажду отмщения. Чувство, превращающееся в сокровенную мечту, своей недоступностью способную сломить слабых личностей. Лишая их воли и шанса получить справедливость иным, более приземленным путем. Поскольку играть в прятки со случайностью и ее господином, удается далеко не всем. Слишком часто, беспощадной и неумолимой цепью событий, неугодные ему жертвы оказывались стоящими на коленях. В бездушном помещении, под взорами безликих, опустошенных зрителей.

Толпа состояла из выгоревших созданий, для которых присутствие на оглашении и казни непокорных, давно обернулось в рутинное отбывание обязательной повинности. Превратившись в безмолвные тени, они позабыли о своей истинной роли. Добровольно став частью бесполезного красивого интерьера. Дождаться от них участия или сострадания стало невозможно.

В противовес серой невзрачности свидетелей, большинство приговоренных продолжали, неизменно оставаться ярким пятном. Заполняя собой все доступное пространство, с упоением выворачивая наизнанку души собравшегося народа. Демонстрируя силу глубокой любви и самоотверженности. Указывая, что, вопреки наличию тех, кого страшно терять и необходимо беречь, они не утратили самих себя. Отдаваясь правде всем сердцем и бессмертным существом, и чуточку сверх этого. Служа для других пострадавших живым примером и привнося краски в мир тех, кто разучился их видеть.

Сегодняшняя жертва под единое, невысказанное мнение стражников, была определена ими к тем редким дарованиям. Иногда посещающие их заведение, которые сияли просто назло установленным правилам. С холодной яростью, смотря на тех, кто посмел угрожать сокровищу, ради которой она и сдерживалась. Позволяя другим, взять над собой верх.

Черные глаза спасаемой женщины излучали тепло, понимания и всепрощения. Бесстрашно принимая действительность и поощряя к дальнейшим действиям, даже если это способно привести к гибели их обеих. Две столь похожие натуры, разделенные чужой дланью по разные стороны барьера. Они одинаково непокорны и отчаянные, ценящие исключительно себя и друг друга. В иных обстоятельствах они были способны своим упорством и слаженностью, вызывать у других стойкое желание почитать их и ощущать легкую зависть. Сейчас же, противостояние системе, порождало не более чем чувство жалость.

Это обстоятельство все равно не мешало мужчинам по достоинству оценить смелую демонстрацию полной непокорности, призрения и непризнания своей вины. Злая ухмылка на лице осужденной, ее, несомненно, украшала. Совместно с величественной осанкой, которую не испортили и тяжелые оковы, охватившие хрупкие запястья. С высоко поднятой головой она без слов кричала о нежелании склоняться перед несправедливой властью. Предавая свой дух, бесславно подчиняясь первобытному страху.


– Согласно пятой поправке, принятой в третьем чтении, за кражу авторского имущества и отрицания вины, наказание будет осуществлено без права последнего пожелания, – огласив завершающие строки приговора, судья равнодушно скатала документ, и после, закрепив личной печатью, не глядя, передала свиток секретарю.


Покидая обложенный мрамором помост, женщина торжественно кивнула палачу. Призывая приступить к обязанностям. Объявляя фарс, в узком кругу именуемый честным судом, оконченным. И не дожидаясь осуществления вынесенного вердикта, поспешила к выходу.

За несколько веков служения правосудию она повидала достаточно, чтобы сполна пересытиться. Каков бы ни был результат, заседания давно прекратили привносить что-то новое в ее жизнь. Обвинители и исполнители оставались одни и те же. Лишь жертвы, в разной степени грешные в преступлениях, были новыми, оставаясь одинаково обреченными. С чувством насыщения притупилось и свидетельство ее рождения. Маниакальное желание нести в мир чистоту и справедливость. Совместно с давней жаждой узреть казнь тех, кто осмелился нарушать правила, посчитав себя кем-то выше, нежели другие.

Взамен тому, судья научилась уступать, молчать и по мере сил, не мешать наслаждаться своей работой другим благословленным на эту стезю. Веря, когда-то и они окажутся на ее месте, поняв всю степень своих заблуждений. А пока те дозреют до того, чтобы с ними можно было общаться, почему бы не дать молодежи право самостоятельно познавать мир, себя и собственные грани.

***

Не замечая ухода сердца любого суда, и того, что является едва ли не единственной душой, получающей от этого заседания положительные эмоции в стремительно пустующем помещении. Каратель новичок, испытывала неприкрытое предвкушение, на грани физического возбуждения.

Выглядя сильно моложе приговоренной, она держала в руках увесистый для своей комплекции меч, придавая образу милую комичность. Неумело, стараясь за невинным обликом скрыть горящий взгляд, голодного желания причинять боль. Заставляя осужденных кричать, и молить о пощаде. Насыщаясь их страданиями, девушка неустанно возносила благодарность богам удачи и судьбы. Позволившие ей повстречаться с давним другом семьи, который волей случая, сумел приметить ее таланты. После чего, невзирая на юность и слабость тела, пригласил в это чудное заведение.

Где она в первый день прибытия сумела отыскать свое призвание, вскоре получив и столь долгожданное благословение. Став полноценной, почитаемой и любимой всеми богиней Возмездия. Сносящей своим праведным орудием головы заблудших созданий. Властью старших богов, оказывавшихся прикованными к полу, точно были подарком для нее.

Больше всего она любила приносить страдания таким преступникам, какой была сегодняшняя жертва. Тем, кто с показательной дерзостью взирал на своего палача. Посмев, не испытывать к ней должного трепета и страха. Пробуждая стремления, как можно быстрее отрубить эту высокого задранную голову. Но на счастье приговоренной, уровень ее казни был иным.

Впрочем, поиграть с заблудшей душой напрямую ей не запрещалось, а скорее наоборот. Невысказанным одобрением, поощряя развивать свои навыки. Безмолвно намекая, после этого, она сумеет получить доступ к более важным и интересным делам. Где ее сила сможет развернуться во всю заложенную первыми богами мощь. Ломать упрямцев с помощью душевных мук, было самым сладким моментом работы. День за днем, пополняя личную коллекцию, она клялась самой себе бережно хранить ее в памяти не один век. Время от времени, заново переживая особо удачные и зрелищные наказания, освежая ощущения.

Поравнявшись с жертвой, богиня Возмездия не скрывая торжества в глазах, небрежным жестом указала в направлении зрительского ложа. Без слов призывая женщину посмотреть в ту сторону, и оценить происходящее. С жесткой ухмылкой, ожидая излюбленную реакцию.

Та, из-за кого это горделивое создание валялось у ног палача, все еще была в опасности. Рядом с напряженно застывшей фигурой, в подтверждении напрасных усилий ее спасителя, появились стражники. Их лиловые одеяния подсвечивались магическими плетями, грозящие в любой миг лишить ту отвоеванной для нее свободы и права голоса.

Дождавшись, когда сладостный крик отчаянной, невысказанной мольбы достигнет слуха, девушка со всей силы обрушила на осужденную свой меч. Оставляя на плече и груди глубокую рану, и из нее стремительным потоком полилась кровь. Одновременно со свершенной казнью, в нижних рядах заполыхали холодные вспышки связывающего заклинания.

Одним из вдохновляющих моментов своей работы, богиня Возмездия считала тот, в котором после ее удара, жертву начинают окутывать все стихии мироздания. Зацикливая грешное создание на последнем осознанном моменте. Заставляя гореть от несовместимости потоков энергии, обжигая, замораживая и лишая возможности дышать. Одновременно с этим, на повторе вспоминать дорогих сердцу особей, отправленных вслед за ними.

Хоть в большинстве своем, это их разум дополняет картины собственными страхами, порождая иллюзии, крики остаются искренними. Насыщенными и весьма питательными. Девушка, наслаждаясь зрелищем, всегда оставалась до самого финала наказания. Независимо от того, что это уже не было частью ее обязанностей. Наблюдать, процесс скидывания в пропасть безмолвных, спятивших оболочек, падших даже ниже неразумных тварей, было для нее умиротворительно. В первую очередь от осознания момента. Она своими собственными руками помогла очистить мир от недостойных. Пусть они оскверняют поднебесные земли, где кроме грязных, глупых и недалеких личностей, никто не обитает.


[1] Юфрива́ри – Древнее божество созидания, из единого пантеона небесного правления.

## Глава 1 – Такой непредсказуемый путь домой

Южный континент, Безликая пустошь

1933 год, новой эры Пробуждения


Северный ветер неустанно гнал сизые тучи, стремясь в один миг завладеть всем небосводом. Пленяя в их хмурые объятия белое светило[1], лишая возможности одаривать округу своим теплым светом. Безжалостно накрывая природу туманной мглой, сквозь которую виднелись серебристые вспышки, неумолимо разрывающие небеса. Под извечную мелодию верного спутника надвигающейся непогоды. Тот своим яростным рокотом исправно служил посланником, оповещающим весь мир о пире своего владыки. Не самое редкое явление в данных краях, но всегда неожиданное для утомленных путников.

Радушно принимаемые торговцы из малых поселений, проводили за арендованными прилавками по несколько дней. Великодушно дарованными им хозяевами одного из трех крупных городов. Ограниченное гостеприимство соседей, допускающих купцов три раза в одно правление божества[2], заставляло тех пренебрегать сном. Пропитанием, и зачастую забывать следить за атмосферными изменениями, увеличивая шансы оказаться в ловушке стихии. Тем не менее, в полной мере огорчаться очередной размытой дороге им мешали изрядно похудевшие сумки и отяжелевшие кошельки.

Охота молодых торговцев за собственным благополучием еще не успела притупить у них наблюдательность, осторожность и сострадание. Позволив им заметить непосредственно то, что столь умело, миновали их старшие товарищи. Также даровав сообразительности, не окрикивать выходцев из другой деревни. Чтобы самим отыскать в себе достаточно смелости, и не пройти мимо заваленной пожелтевшей листвой фигуры.

Не достигнув до неопознанной личности всего пары шагов, они тревожно замерли. Молчаливым переглядыванием, пытаясь решить, нужно ли им вмешиваться в дела Ритладира[3].Беглый осмотр просторной и непривычно безжизненной поляны, никак не пояснял приключившихся на ней событий, приведших к возникновению неподвижного тела. Подталкивая незваных гостей к более активным действиям.

Все еще безмолвно, от группы решительно отделились две женщины. Присев рядом с находкой, осторожно начали отряхивать налипший шуршащий покров. Открывая взору спутников миловидное лицо, искаженное гримасой боли, и легкое шелковистое платье, с красными разводами на груди.


– Наряд не соответствует нашему краю, и обувь также не способствует должной защите, – нарушила тишину одна из отважных спасительниц, указывая на вычурные сандалии, состоящие из переплетения тонких золотых нитей.

– И наперекор этим обстоятельствам, она однозначно жива, – поднявшись на ноги, оповестила вторая, по давно выработанной привычке смотря прямо на предводителя их отряда.

– Не вовремя это происшествие, очень не вовремя. Однако оставлять беспомощную девицу на растерзание стихии, против наших традиций, – запустив пальцы в медную макушку, пробасил тот, – с другой стороны, тащить ее в нашу общину не посоветовавшись с другими, крайне рискованно. Вот ведь!

– Мы бросим несчастную на верную смерть? Это неправильно, – всхлипнула кудрявая малышка, с испугом оглядываясь назад. – Гроза вот-вот нас настигнет.

– Глорис, не будь такой трусихой, – подкравшись к ней сзади, мальчишка, превосходящий ее ростом, насмешливо прошептал, – иначе эта прогулка в Миаст так и останется для тебя единственной в жизни.

– Товит, ты дурной и бесчувственный! – скидывая его руку со своего плеча, воскликнула Глорис, отбегая под защиту наставников.

– Дети, тише, – вынырнув из своих мыслей, строго велел предводитель. – Я считаю, у нас нет другого выбора, нужно донести эту особу до границ нашего дома. А там, пусть старейшины решат ее дальнейшую судьбу.


Комментировать решение старшего никто не решился. Хотя многих и одолевали справедливые опасения. Под грохот подступающей грозы, купцы принялись слажено исполнять указания старшего отряда. Женщины, поручив детворе полностью очистить пострадавшую от желтого плена, сами удалились перераспределять поклажу. Освобождая мешки тех, кому предстояло на неопределенный срок превратиться в носильщиков их самодельного ложа. Наскоро завершив дела, группа возобновила прерванный неожиданным препятствием путь. Предсказуемо утратив былую скорость и маневренность.

Подгоняемые непогодой, наступающей им на пятки, они решили отправить самого проворного паренька, едва достигшего возраста называться взрослым, вперед. С наказом тщательно выбирать наиболее надежную тропу. Позволяя мужчинам, не отвлекаться смотрением под ноги. Для озвучивания его наблюдений и направления, в качестве устных посыльных без устали бегала младшие, им данная игра была, несомненно, в радость.

Выдерживая единый ритм, они сумели без проблем преодолеть значительную часть своего маршрута. Миновав многочисленный ряд извилистых холмов, и благополучно выйдя из лесной глуши. Но, в конечном счете, это обстоятельство не помешало тяжелым каплям дождя их настигнуть. Неизбежно лишая прыти и самых энергичных из них. Вынуждая взрослых отказаться от столь выгонной стратегии, взамен плотно сгруппировавшись на узкой неровной тропе.

С каждым преодолеваемым шагом, яростный поток воды норовил сбить утомленных людей с ног. Коварно размягчая землю, превращая ее в вязкий, голодный капкан. Угнетали и безжизненные облака, нависшие над ними, стремительно захватывая в свои сети их умы. Нарушая концентрацию и лишая тех крох сил, еще оставшихся у них. От чего они ожидаемо спотыкались и падали, в радостные объятия холодных луж.

Больше всех страдали неподготовленные к таким суровым условиям дети, и ослабленные тяжестью неучтенной поклажи дамы. Порождая у них невольную злость к найденной женщине, что, вопреки препятствиям и хлесткому дождю, продолжала безмятежно отлеживаться. Не спешила приходить в сознание. Будто бы не желая облегчать участь своих спасителей.

***

Стоило окружающей среде окончательно раствориться во тьме, продрогшие путники достигли массивной ограды деревни. Рядом с вековыми стенами, держа в руках увесистые железные фонари, выжидающе застыла пара хмурых стражников. С неодобрением смотрящих в сторону их бессознательного груза. Они остановились на почетном расстоянии, рядом с небольшим заборчиком, служащим предупреждающим знаком о необходимости пройти контроль.

Иные посетители могли миновать эту преграду, подходя прямо к воротам, в моменты отсутствия очередь. Им же согласно древним правилам сотрудничества между деревней и их родной общиной, было необходимо ждать позволения у права имущих.

Обессиленные торговцы, за неимением специальных столов или лавочек, разместили носилки с женщиной прямо на редкие кустарники. Поклажу они вынужденно бросили на землю, к булькающей радости образовавшейся грязи. После чего выжидающе уставились в спину предводителя. Ему предстояло объясняться с враждебно настроенными хранителями порядка.


– Ариот’эр[4], насколько мне известно, ваш пропуск рассчитан на восьмерых, и в нем нет памятки, на возможность провести с собой незваного гостя, – не дожидаясь приветствий или оправдания, с ходу обозначил темноволосый мужчина.

– Мне это известно лучше многих, наравне с поправкой. Согласно ей, я могу, оставив двоих в качестве откупных, провести и горного тролля, – не остался в долгу Ариот.

– Кто же эта особа, ради которой ты, подобно слепцу, желаешь продлить мучение своих товарищей?

– И согласны ли они на такие условия? Я не позволю тебя, мальчишка, пользуясь своим превосходящим положением оставить кого-то за пределами дома, – вмешался второй стражник.

– Вот ведь! Уважаемый Риприт’эр, я не понимаю причин вашего подозрения касательно моего руководство отрядом, но уверяю, я никогда не поступлю против их желания. И правила пропуска назначал не я, и потому, не мне их нарушать.

– В таком случае, Ариот, кого ты желаешь оставить на растерзание стихии?

– И помни, торговец, войти они смогут не раньше наступления следующего царствия белого светила[5], никак иначе. Глава нашей деревни объявил завтрашний день празднованием дня рождения его супруги, а она, в последнюю пору, не желает видеть посторонних на своем пиру, – внес свою лепту молодой мужчина, с неприкрытым уважением и обожанием смотря на старшего коллегу, одним своим видом внушающим страх окружающим.

– Я останусь, и еще…

– Нет, Ариот, ты ответственен за пропуск, и не можешь остаться за пределами стен, когда твои люди желают войти, – перебил рыжего собеседника, Риприт.

– С каких пор?

– Указ новый, Ариот’эр, вступил в силу всего четверть часа назад, – с неприятной гримасой на ассиметричном лице, поведал младший охранник.

– Возмутительно! Какие могут быть для этого обоснования?

– Не забывайся мальчишка. Мы здесь мокнем не ради обсуждения политики. Выбирай жертв и предоставь мне их согласие, или бросай поклажу и возвращайся к себе, в изначальном составе, отмеченном при уходе на ярмарку.

– Чтоб вас и ваши правила! Мужчины останутся, дети и женщины пройдут дальше, – без колебаний обозначил Ариот, жестом подзывая собратьев к себе.

– И каким образом ты собираешься нести бессознательный балласт? Заставишь хрупких изнуренных женщин, тащить для тебя развлечение?


Игнорируя реплику неугомонного стражника, мужчина под пристальным наблюдением Риприта кратко обрисовал ситуацию своим товарищам. Те, вразрез недовольным лицам, заверили старика в своем добровольном желании пропустить пострадавшую вместо себя. И тому без особого энтузиазма пришлось уступить настырным визитерам. Больше поводов для задержания неизвестной у ворот вверенной ему территории не осталось.

Кивнув самодовольно улыбающемуся мальчишке, он лично отворил тяжелые ставни. Стремясь, поскорее покончить с этим происшествием и скрыться от холодного потока в сторожевой коморке.

Послав жестами безмолвное извинение, оставленным позади друзьям, Ариот при помощи подростка и одной из женщин взялся за носилки. Деревня встретила их привычным недружелюбием, и холодным призрением в глазах встреченных жителей. Тяжело ступая, они миновали плотно застроенную главную улицу, сворачивая в противоположную сторону. Туда, где каменных конструкций было сравнительно меньше.

Совместно с оживленностью, царившей в окнах, от них доносились запахи позднего ужина, и лучился мягкий свет, обещая тепло и уют. Заставляя, не таясь издавать горестные вздохи, на мгновение, позабыв одно из главных правил общины, гласящей – зависть пагубное чувство. Спустя, казалось бы, вечность, им удалось достигнуть границы деревни. С нее сквозь пелену дождя уже виднелись огни долгожданного дома.

Когда-то пустынная земля за оградой молодого поселения, теперь пестрила рваными линиями построек. Они в некоторой хаотичности были возведены вдоль побережья и параллельно ему. По негласной традиции, оставляя в центре внимания, сердцем их общины, дальний домик. Где издавна проживали потомки основателей и покорителей данной территории. Не беря в расчет много раз совершенную реставрацию и смену немалого числа хозяев. Строение оставалось главным знаменем для людей. Новых и старых.

Согласно ранее принятому решению, все еще пребывающую в забытьи женщину переправили в пограничную постройку. Ветхая конура, созданная с использованием грубых нешлифованных досок. Она служила для двух соседствующих населенных пунктов своеобразно границей и местом нейтральных переговоров. Вынужденная мера. К искреннему негодованию деревенских жителей, община, принимающая сирот и обучающая их морскому делу, начала стремительно расширяться, требуя все больше свободы. Желая обрести свою собственную независимость.

Начавшийся конфликт быстро устранили. Придя к обоюдно выгодному соглашению, но надобность в постоянном пересечении враждующих сторон осталась. Из-за существования общего, и оттого единственного пути отхода в большой мир. С одного края меньшее поселение окружал густой вековой лес, с другого же простирались бездонные водные просторы.

Это обстоятельство невольно примирило правительство деревни со столь непохожими людьми, начав радостно изымать у тех налоги за право прохождения к центральным воротам. Вследствие этих действий, разом, лишившись положительных чувств со стороны выходцев общины. В свою очередь тоже не пожелавших видеть в своих владениях алчных личностей.

Расположив неизвестную со всеми возможными в таких условиях удобствами, Ариот попросил женщин доставить засыпающих детей по домам. Затем осмотревшись, он решительно остановил паренька, уже одной ногой переступившего порог. И под его недовольное ворчание пояснил о важности кому-то остаться с пострадавшей. Проконсультировав недобровольного стража о способах действия в различных ситуациях, мужчина покинул покосившееся от времени прибежище.

Ему предстояло отправиться к старейшинам, доложить обстановку и попросить у них совета. Главы представляли собой пожилую пару, не желающую обременять ответственностью за целое поселение молодые умы. Кровных детей на своем веку они так и не нажили. Зато воспитанников, пожелавших остаться подле приемных родителей, имели много. Ариот и сам происходил из их числа, попав под заботливое крыло уже тогда немолодых супругов, в возрасте десяти лет, не помня о себе ничего.

Потому, и имя ему даровали старейшины. Отчего он всей душой желал облегчить им жизнь. Стараясь, самостоятельно решать мелкие конфликты и проблемы собратьев. Сегодняшнее происшествие к его сожалению требовало иного подхода и житейского опыта, которого у него еще не наблюдалось.

***

Стремительно пересекая кривые улочки, мужчина не мог, не удивится поразительной многолюдности. Такого числа соплеменников в одном месте редко можно было встретить в ясные дни, и практически полностью невозможно после засыпания белого светила[6]. Обращенные ему вслед взгляды, наводили на определенные мысли. Их уже ждали. И знали о непредвиденных результатах путешествия.

Поравнявшись с белоснежной дверью, Ариот отбил давно изученный ритм, сообщая о важности и неотложности своего визита. Дождавшись позволения войти, он, все еще испытывая робость перед лицом правящих супругов, ступил в просторное помещение.

Лишь там, мужчина, наконец, вспомнил, в каком виде посмел заявиться к своим уважаемым воспитателям. Застыв на пороге одолеваемый чувством глубокого стыда, он усилием воли сумел побороть сопротивления разума. Со всей аккуратностью избавившись от покрытой подсыхающей землей обуви. Ариот безнадежно пачкая мягкий ворсистый ковер грязью со штанин, поравнялся с хозяевами чарующей атмосферы домашнего уюта.

Занимая самый край предложенного кресла, торговец замялся, нервно растрепав и без того находящиеся в беспорядке волосы. Под одобрительные реплики стариков Ариот сумел привести чувства в порядок. Принявшись, вдохновлено описывать прошедшую ярмарку и ее успешное завершение. С гордостью озвучивая сумму полученного дохода, и свою долю в ней.

Но, невзирая на все его старания, концовка повествования все равно вышла смазанной, непонятной и пропитанной невысказанными извинениями провинившегося ребенка. Иначе обозначить всю ситуацию у него не выходило, даже в мыслях.


– Внешне эта девица очень похожа на человека, но ее одеяния не местные, излишне вычурные и дорогие, – неопределенно дернув плечом, он решительно озвучил наблюдение всего отряда, – и помимо того, они изготовлены из откровенно легких тканей, и это в нашем-то климате. Такое хрупкое с виду создание в подобном облачении своим ходом дойти до нас не смогла бы. Вернее, оставаясь при этом живой или не отморозив себе конечности по пути.

– Мальчик, ты излишне строг к этой бедняжке, – с мягким укором посмотрев в глаза воспитаннику, произнесла пожилая женщина, кутаясь в плотную шаль. – Мы не знаем ни обстоятельств, ни мотивов ее путешествия, ни постигшей ее беды, и тем более, не можем судить об обстоятельствах заставивших ее столь легкомысленно отнестись к выбору одежды.

– Миррис права. В своих рассуждениях, тебе Ариот еще многое предстоит повидать на своем пути, и тогда, не минутой раньше, ты получишь право думать о других свысока. И никогда не обсуждать свои мысли вслух, – жестко обозначил старейшина, в отличие от супруги никогда не сдерживаясь в своих словах.

– Прошу простить мою излишнюю резкость и узость взора, позволив оправдаться долгой дорогой, – почтенно склонив голову, прошептал торговец.

– Юности многое сходит с рук, и тебе нет нужды печалиться, мальчик мой. Ошибайся, пока жизнь это позволяет, не забывая оглядываться. Судьба жестока и обид не прощает, – вернув на лицо приветливую улыбку, поучительно отозвалась на его извинения Миррис.

– Раз с воспитанием покончено, вернемся к делу, – поднимаясь на ноги, велел седой мужчина, – отказать нуждающемуся в нашей помощи ребенку мы не имеем морального права. Ведь она уже у нашего порога. А значит, этому благоволит сама госпожа Гризфая[7].


Отходя к настенному шкафу, старейшина задумчиво созерцал полочки с разнообразной литературой. Затем придя к какому-то решению, он осторожно отодвинул пару книг, на вид своих ровесников. И достал из образовавшейся ниши, маленькую деревянную шкатулку. Повертев предмет в руках, рассматривая вычурную вырезку на крышке, он вернулся на свое место.


– Возьми это и передай точно в руки Виса, он поймет. Скажи ему переправить нашу гостью к Ратии. Она сведущая в обращении с незнакомцами из дальних краев. Если пострадавшая иного вида, наша умелица сумеет справиться с ситуацией.

– Хорошо старейшина Тириор’эр, выполню ваш наказ в лучшем виде. Вы не будете вновь опечалены моим недостойным поведением.

– Ступай мальчик мой, и не забудь позаботиться так же и о себе. Помниться мне у нашей добродушной Липии, еще должны остаться свежие пироги, она их не более чем вчера сготовила.


Поблагодарив приемных родителей за гостеприимство и помощь, с возникшей проблемой, и наводкой на сытый ужин, торговец удалился выполнять поручение. Поиски простоватого и исполнительного паренька не продлились долго. Он, по обыкновению обнаружился в рыбацком домике, расположенном у самой кромки побережья, из-за чего море нередко омывало строение своими волнами.

Постучавшись, и не получив ответа, Ариот без приглашения проник в сырое помещение, на века пропитанное запахом рыбы разной свежести. Висарис сидя в тусклом освещении усеянной трещинами лампы, привычно подготавливал снаряжение к новой морской охоте. Не считаясь с тем, что рыбаки сравнительно недавно вернулись с внушительным уловом. Его должно было хватить непосредственно на две предстоящие ярмарки в остальных городах, и еще давало возможность заготовить из морских даров приличные запасы копчености. Позволяя хорошо подготовиться к предстоящему правлению Янрияс[8]и Нимваира[9], знатных любителей насылать своих вечных морозных слуг, атаковать в первую очередь водные просторы.

Вопреки всем убеждениям и доводам, молодой мужчина был убежден в необходимости заранее быть ко всему готовым. Не слушая мнение более опытных охотников. За это снискал славу глухого упрямца, и был своего рода изгоем в любом обществе. Но, как не единожды замечал торговец, Висарис с малых лет, витающий где-то в своем собственном мире, не слишком-то расстраивался по этому поводу.


– Я уже говорил, ранняя подготовка будет всем исключительно на пользу! Вот увидите, когда вам придется в срочном порядке бежать на охоту, пока погодные условия не испортились окончательно, и селение не осталось без еды и товара. Вы еще меня на руках носить будете!

– Спокойней, Вис, твоя речь, несомненно, проникновенна, но совершенно не по адресу, – не скрывая веселья, поспешил обозначить себя Ариот.

– А, это всего на всего ты.

– Вот ведь! И опять никакого уважения, мальчишка! Желаешь добиться признания, сначала сам начни его проявлять и сразу увидишь людскую доброту, и стремление с тобой считаться.

– Кому нужно признание недальновидных глупцов? Они не способны видеть дальше своего носа, и я рад, возможности от них отличаться! – вновь подтверждая теорию купца, вспыльчиво отозвался Висарис. – Ты прошел по делу или просто мозг нагружать?

– По делу, касательно новоприбывшей, – коротко обрисовав ситуацию, Ариот поставил на захламленный стол шкатулку, – старейшина Тириор’эр, просил передать тебе это.

– Чудно, я рад, очень рад. Исполню в наилучшем виде. Иди, отдыха, больше ты здесь не нужен.


С недоумением наблюдая за исчезновением мелкого предмета у Виса за пазухой, Ариот привычно запустил пальцы в свою густую шевелюру. Поведение этого противоречивого человека продолжало ставить его в тупик. Наравне с необъяснимым блеском азарта в медовых глазах Висариса. Тот больше не обращавшего внимания на позднего гостя, легко выскочил под ливень. Не озаботившись накинуть на легкую рубаху, висевшую у двери куртку.

Осуждающе покачав головой на такое отношение к своему здоровью, мужчина, мечтательно улыбнувшись, направился в противоположную от своих владений сторону. Ничего интересного в старом пустом доме на другом конце поселения его не ждало. А теплые пироги Липии, могли благотворно скрасить срок отведенный звездам[10], придавая сил уставшему путнику. Замечтавшись о приятном времяпровождении, он и думать, забыл, о своем неприглядном, насквозь промокшем виде.


[1]Белое светило– местное определение звезды, обогревающей планету.

[2]Правление божества– всемирное обозначение периода, в нем разное количество дней. На каждый промежуток отведен свой правящий бог, отвечающий за обозначенный период.

[3]Ри́тладир– божество наказания и покаяния, из единого пантеона небесного правления.

[4]Приставка «Э́р»– является уважительной, официальной формой обращения к мужчине, добавляется к имени, фамилии или прозвищу. Упущения возможны после разрешения того, к кому обращаются.

[5]Царствие белого светила– всемирное определение дневного времени, длительностью в десять часов.

[6]Засыпание белого светила– всемирное определение вечернего времени, длительностью в пять часов.

[7]Гризфа́я– богиня судьбы, из единого пантеона небесного правления.

[8]Янри́яс – богиня льда и снега, из единого пантеона небесного правления.

[9]Нимваи́р– бог мороза и стужи, из единого пантеона небесного правления.

[10]Срок, отведенный звездам– всемирное определение ночного времени, длительностью в восемь часов.

## Глава 2 – Гостеприимство беспристрастным не бывает

В небольшом селении жизнь просыпается задолго до пробуждения белого светила[1], и кипит до самой середины его царствия. Независимо от времени правления и погодных условий. В доме Покоя, расположенном в отдалении от других жилых построек и сокрытом ровными рядами рослых деревьев, распорядок дня был иным. Наличие больных, раненых или утомившихся сельчан, требовали особый подход к ритму жизни.

Поэтому, в трехэтажном строении, раскинутом на всю площадь холмистой поляны, график был ориентирован в первую очередь на тишину. С ней восстановление пациентов шло наилучшим образом. Благодаря чему, целители сумели на законодательном уровне запретить проводить шумные работы в здании и за его пределами в иной промежуток. Нежели до начала засыпания белого светила, и в максимально сжатые сроки.

Однако стоило только в стенах лечебницы поселиться неизвестной пациентке, старейшины и пришедшие с ними сельчане, стали без зазрения совести пренебрегать главной заповедью. И то, что причина попустительства древних правил не спешила приходить в сознание, не уменьшало масштабов царившего оживления.

С легкой руки постояльцев и вымотанного их энергичностью персонала, общественность знала о беспокойном сне безымянной женщины. О ее беззвучных криках, звучавшими одновременно с попытками упасть с кровати, казалось бы, в стремлении от кого-то убежать. Эти обстоятельства вынудили главного целителя Трисания приставить к больной личную сиделку, освобождая от всех остальных обязанностей.

Юной практикантке эта миссия не нравилась, на пару с объектом наблюдения. Вызывая у нее противоречивые чувства. Ведь стоило навязанной подопечной скривиться в болезненной гримасе, девушка на чистых инстинктах спешила на помощь, обтирая влажной тканью пропитанной успокаивающим отваром. Недуг отступал, и ее вновь накрывал необъяснимый приступ брезгливости. С желанием поскорее оказаться подальше.

Нахальные попытки других обитателей дома Покоя проникнуть в палату, наравне с поджидающими ее на каждом углу неравнодушными посетителями, стремившимися поглазеть на бледную, едва дышащую особу, любви к ней у сиделки не добавляли. Вынуждая проявлять несвойственную ранее жестокость к заведомо слабым личностям, и грубость в отношении старших односельчан.

Оттого, когда новая волна болезненных судорог и последующих метаний привела к слабому стону, и резкому просыпанию. Сопровождаясь падением на заранее застеленный мягким покрывалом пол, практикантка не сумела удержать радостный смех. Унять который помогли усиливающиеся звуки, характеризующие болезненный дискомфорт, грозящий перерасти во вполне закономерную истерику.

Смотреть на рыдания, искажавшие лица взрослых, так, будто они были маленькими неразумными детьми, она не любила. Считая это неправильным, непосредственно по отношению к чужому горю, и к авторитету прожитых ими лет.

Не без труда помогая малоподвижной женщине забраться обратно на кровать, сиделка с опаской отстранила судорожно сжатую ладонь от плеча. Опасаясь, как бы та своим падениям его не повредила. И хоть оно оставалось совершенно невредимым, пациентка при каждом касании тонких пальцев морщилась с такой силой, словно ей ковырялись в открытой ране.

Заторможенность на протяжении всего осмотра не была чем-то необычным. Но возникновение аналогичная гримаса при надавливании на грудную клетку, с абсолютно чистой кожей, настораживали. Вместе с этим, неизвестная не осознавала свои действия. Продолжая смотреть в пустоту невидящим взором. Девушке уже довелось находиться рядом с буйными больными, и помогать лечить людей, покалеченных душой и разумом. Но привыкнуть к подобному у нее так и не получалось.

Спокойствия не добавляло и невозможность удостовериться во вменяемости данной личности. Мешали расширенные зрачки, полностью поглотившие радужку, а другим способам определить состояние чужого рассудка ее так и не обучили. Это обстоятельство вынуждало сиделку вести мысленный спор с совестью, и исполнительностью.

Оставлять подопечных с неопределенным душевным состоянием одних в палате ей строго-настрого запрещали. И, противореча собственным указаниям, уходя, требовали сообщать о любых изменениях в их состоянии. И точно этих невыполнимых условий было мало, эта женщина вздумала, наконец, очнуться, когда от персонала на этаже осталась одна юная практикантка.

Бежать до остальных помощников было несколько пролетов. Те, кто строил лечебницу, не додумались оснастить столовой каждый этаж, сосредоточив их исключительно в одном месте. Кричать, в надежде быть услышанной, она тоже не могла. Кроме бессмысленности данного действа, уже наступил период засыпания белого светила, и шуметь не позволялось.


– Вам нехорошо? – отвлекаясь от невеселых мыслей из-за очередного болезненного всхлипа, девушка бегло осмотрела съежившуюся фигуру.

– Нехорошо? Как понимать это слово «нехорошо»? – слабым, едва различимым для слуха голосом, поинтересовалась незнакомка.

– Вы не понимаете или не помните?

– Не знаю, звук знакомый, а вот смысл, мне непонятен.

– Ну, наверное, это обозначение того, когда вам плохо или болит что-то, тошнит, – неожиданно растерявшись, несвязно промямлила сиделка.

– Значит, раз у меня все болит, мне следует утвердительно ответить на ваш первоначальный вопрос, – посмотрев прямо на собеседницу, постановила женщина.

– Вы можете определить место, наиболее причиняющие вам дискомфорт?

– Сильнее всего мне плохо от плеча, и в меньшей степени от груди. Остальное ощущается не так сильно, больше похоже на отголосок чего-то непонятного.

– Хорошо, то есть это нехорошо, но поскольку вы можете назвать очаг повреждения, это, несомненно, отличный показатель, – запутавшись в собственных словах, практикантка смущено попятилась к выходу, – я пойду, позову целителя, вы сможете ненадолго побыть одна?

– Вам не требуется спрашивать у меня разрешения, или я опять что-то не понимаю?

– Нет, нет, все в порядке. Я быстро!


Больше не задерживаясь, девушка проворно выскочила в узкий коридор. Прислонившись к закрытой двери, она не сдержала вздоха облегчения. Своим пробуждением эта особа добавила к прошлым чувствам сиделки еще и неловкость. Усиливая стремления оказаться где угодно, лишь бы не рядом с ней. Незнакомка пугала ее.

Своими вопросами, не сочетающимися с богатой речью. Чем-то неуловимым, затаенным во взгляде. И ранее замеченной силой, все еще спящей в слабом теле. Каждое совершенное женщиной движение, сопровождалось легкой золотистой дымкой, спадающей с ее рук. Практикантка знала, другие при всем желании не сумеют заметить эту аномалию. Ведь ей самой помогает колдовской дар, последняя милость, дарованная великой Мигариас[2], перед ее вечным забвением о существовании их рода.

Интуиция, на грани подсознательного порыва, еще никогда не подводила и она привыкла полностью полагаться на свои ощущения. Даже неискоренимое любопытство, толкнувшее на стезю целительства, не заставит ее вновь переступить порог капкана, которым стала палата временной подопечной. Для этого, ей предстояло оповестить старший персонал о пострадавшей, соизволившей обрести сознание.

***

Добравшись до общего кабинета целителей, расположенного в восточной части первого этажа, девушка наспех попыталась привести дыхание в порядок, но у нее это плохо получалась. Вместе с тем время поджимало. Заставляя ее явиться перед наставниками в подобном, почти перепуганном виде. Словно по пути ей пришлось не просто преодолеть спиральные лестничные пролеты, а сражаться с кровожадными монстрами, и бесславно проиграть. И затем примчаться под крыло более сильных союзников.

Смирившись со своим неизбежным позором и длительному периоду насмешек со стороны сверстников. Она воспитанно постучалась, и, дождавшись сдержанного приглашающего призыва, прошла внутрь.


– Целитель Ратия′эн[3], – не вглядываясь в лица собравшегося народа, на грани дозволенной громкости вскричала девушка, – ваша пациентка пришла в себя.

– Не нужно быть такой невежливой и шумной, это больница, а не светский двор, – в ответ на ее реплику донесся сварливый баритон со стороны высоких стеллажей.

– Будет вам, коллега. Юфарин’эн еще слишком юна, и потому не может похвастаться вашим контролем над эмоциями, – заступилась за практикантку женщина с зелеными глазами, по-доброму ей усмехаясь. – Касательно твоего сообщения, дорогая, почтенная Ратия, сейчас у главы деревни, его дочь решила раньше срока осчастливить семью малышом.

– Как же мне тогда быть? – практически с ужасом смотря на собеседницу, вопросила Юфа, все еще надеясь избежать общества неприятной ей личностью.

– Разве не очевидно? Тебя взяли в дом Покоя в качестве сиделки, так иди и исполняй свои прямые обязанности, – выходя из недавнего укрытия и на ходу протирая очки в золотой оправе, произнес мужчина.

– Но, я…

– Юфа’эн, тебе необходимо искоренить привычку перечить старшим, – укоризненно посоветовала целительница, – когда пациент вызывает страх, неприязнь или болезненные воспоминания, на первом месте все еще расположен именно он, и затем следуешь, ты. Освой это простое правило, дорогая, и тебя можно будет назвать полноценной помощницей. Назначая на более ответственные дела. А сейчас, будь добра вернуться в палату и там дождаться возвращения своего куратора. Она и назначит наказание, за самовольную отлучку и подвергания подопечной опасности.

– Хорошо, Асмит’эн, я вас поняла, – потухшим голосом, пробормотала девушка, покидая кабинет, она низко склонила голову, упрямо избегая прямого внимания в сторону работников лечебницы.


Не желая показывать силу ненависти, полыхающую в ее синих глазах. Взрослые вновь указали на занимаемую ими позицию. Грубо напомнив – без их милости ей не подняться. Вечно оставаясь глухими и слепыми к мучениям тех, кому не повезло сразу возвыситься и найти выгодного покровителя. Избирательно забывая о своем собственном прошлом, где и они были такими же, потерянными и покинутыми.

Привыкнув считать свои моральные устои и принципы выше мнения других. Без зазрения совести стараясь с их помощью подавить окружающих, ожидая от них беспрекословное подчинение. Юфе, на пару со многими из младшего персонала приходилось терпеть и улыбаться, чтобы затем мысленно проклинать горделиво выпрямленные спины.

Но преклонятся пред милостью равнодушного к ее стараниям окружения, осталось недолго. Она с упоением сможет показать им полученную путевку в лучший мир. Туда, куда эти старшие авторитетные личности не сумели пробиться.

Юфарин с замиранием сердца ждала своего заветного письма из столицы Эдмурн. В нем должны были прислать результаты вступительных экзаменов, на пару с бланком зачисления в престижную академию целительства. Позволяя ей, вырваться из плена этого застывшего места.

Иного ответа быть не могло, она долгие годы стремилась к этому. И ради этого заветного часа, девушка была готова, стиснув зубы, вернуться к опасной особе. Лишь бы не привлекать к своей персоне излишнее внимание.

***

Палата встретила недавнюю беглянку прежней, напряженной атмосферой. Пациентка сидела в той же позе, отсутствующим взором блуждая по невзрачным пустым стенам, небольшому окну и скудной мебели. Эта не хитрая прогулка была осуществлена несколько раз кряду, и женщина, наконец, заметила, что в помещении вновь не одна. Впрочем, облегчать жизнь сиделке и первой нарушать тишину не спешила.

Юфе самостоятельно начать разговор мешало чувство возросшей неловкости и вбитый в голову этикет общения с пострадавшими. Запрещающей ей поведать об истинном отношении ко всей ситуации. Иных слов девушка не находила. Разум переполняли вопли интуиции, требуя от нее немедленного бегства от внимания этих нечеловеческих глаз. Черная пелена, наконец, отступила, но лучше почему-то не стало. От длительного изучения яркости чужой радужки, в ее голове казалось, поселились колокола.


– Вы обещали привести целителя.

– Да, обещала, – заторможено кивнула Юфа, получая возможность обрести свободу и прервать напряженное переглядывание. – Ответственная за вас целительница отсутствует по срочному делу. Я не знаю, когда она вернется.

– Вы чего-то боитесь? – следя за каждым ее движением, прямо спросила женщина.

– Нет. Это не входит в мои повседневные обязанности, – вымученно улыбнувшись, произнесла девушка, – вам, скорее всего, привиделось спросонья. Не подскажите, ваше имя?

– Имя? Я понимаю значение слова, затрудняясь ответить на заданный вопрос. Видимо у меня его нет, или я его забыла, – бесцветным тоном оповестила та, по озадаченно вытянувшемуся лицу можно было догадаться, данное обстоятельство только сейчас достигло ее сознания.

– Видно ваша память пострадала частично, раз вы можете слажено говорить, хоть и позабыли значение некоторых слов. Проблем с движениями у вас также больше не наблюдаются, – машинально озвучивая свои наблюдения, Юфа продолжала совершать много откровенно ненужных действий в крохотном помещении.

– Рефлексы и лексикон не одно, и то же понятие. Первые не всегда характеризуют память, второе не показатель целостности разума, – впервые за разговор в голосе женщины прорезались эмоции, и они были отнюдь не положительными.

– Спорить не стану, это по-прежнему не входит в сферу моих обязанностей. Но я считаю, человек с сильными умственными повреждениями не сумеет излагаться, таким образом.

– Возможно, вы повидали слишком мало больных, или же не оказывали им должное внимание. Я склоняюсь больше ко второму заключению. Видя, ваше наглое вранье, и стремление казаться радушной или отстраненной. При этом всей душой желая сбежать.

– В таком случае, прошу прощения за неучтивость и недостаточную искренность в выполнении своего долга, – показательно покорно согласилась Юфа, останавливаясь посреди палаты, прямо под неровным светом, исходящим от покореженной лампы, – также я вынуждена перефразировать недавний вопрос. Как именно мне к вам обращаться? Желаете самостоятельно озвучить приемлемый вариант временного имени или персоналу дома Покоя действовать по протоколу неопознанных личностей?

– Блэк, – без единой запинки выдала пациентка. – Я вам столь неприятна? Не лучше ли будет найти замену вам меня, а мне вас?

– Я Юфа, можете обращаться ко мне по имени или обезличить до помощницы. И нет, Блэк’эн, я приставлена не конкретно к вам, а к вашему целителю. Заменить Ратию’эн никто не сможет, пока не станет ясно, человек вы или представитель иной расы. Мой куратор единственная в округе кто специализируется по другим представителям разумных видов.

– Блэк’эн? Это такое странное проявления непокорности с вашей стороны?

– Видимо вы все же недооценили глубину повреждения своего разума. Не помнить официальных норм общения, плохой показатель.

– Или, я не из этих мест. И нормы моего народа отличаются от принятых здесь формулировок.

– Исключено, уважительная форма у всех рас единая, она была закрепленная пару веков назад. Вы либо находились в полной изоляции, где обитали исключительно родственники, в чьих беседах предсказуемо звучала вольная форма обращения. Либо, вы пришли к нам из очень далекого прошлого, когда соглашения «Митриас» еще не существовало.

– Столь высокомерный тон, прикрытый показным добродушием, тебе не к лицу Юфа, – одновременно с пояснениями девушки, донеслось со стороны двери, впрочем, никто не спешил заходить внутрь палаты.

– Иди к своим подопечным, Шират! Нечего здесь подслушивать!


Отвлекшись на заносчивого мальчишку, сиделка вдруг осознала, продолжительность времени, которое она стоит и практически нависает над больной. А это было недопустимым действом. За него ее вполне справедливо могли наказать. Учитывая настрой женщины, та была способна пожаловаться на поведение Юфы. Впрочем, угроза окончательно попасть в немилость наставников не могла заставить ее сдвинуться и присесть на жесткий стул рядом с пациенткой.


– Позвольте облегчить вашу дилемму, своим повторным отходом ко сну, – мимика Блэк явно не слушалась, но изобразить ухмылку у нее получилось весьма правдоподобно, – перед этим, я попрошу, ответьте на простой вопрос. Сколько я пробыла без сознания?

– Сложно сказать, нам неизвестны обстоятельства, вашего попадания на поляну. Значит и точного промежутка пребывания в бессознательном состоянии. Начав вести, счет от вашего обнаружения нашими торговцами, то следует полностью учитывать засыпания белого светила и срок отведенный звездам, это означает тринадцать часов. Плюс к этому, вы провели у нас в бессознательном состоянии целых три дня, и новое пробуждение белого светила с его полным царствием.

– Поразительная детальность! В таком случае, я вынуждена задать новый вопрос. Где можно подробно разузнать значение всех тех непонятных для меня слов?

– Вы откуда к нам упали? – недостаточно тихим шепотом пробормотала Юфарин, и затем громче продолжила, – у нас есть библиотека, с несколькими рукописными трудами, посвященными сотворению мира и его поэтапного развития. Прежде чем я принесу их вам, Блэк’эн, нам требуется убедиться, в вашей способности понимать нашу письменность. Вдруг вы пришли из более позднего периода. Предварительно нужно пройти обследование зрения, на случай, если осмотр покажет противопоказания к чтению. Без вердикта целителя, я рисковать не стану.


Отвечать на откровенную провокацию со стороны сиделки, женщина не стала. Вместо этого, принявшись, устраиваться на подушках. Всячески демонстрируя покорность, и желание поскорее оказаться в объятиях успокаивающего забвения.

Юфа мешать этим начинаниям не стала. Устраиваясь на холодном, узком подоконнике, смирившись с неизбежностью ожидать возвращение целителя в этой палате. А там, возможно по истечению двух положенных дней, пациентку сочтут окрепшей настолько, чтобы сослать на вольные ветра. Или на крайней случай избавят девушку от участи пребывать подле нее и вести столь утомительные беседы.

***

Вопреки надеждам, опасную пациентку выписывать не спешили. И снимать Юфарин с должности ее личной сиделки тоже не собирались. Откровенный разговор с куратором проблему не решил, та только смягчила наказание для своей ученицы. Обозначив в качестве искупления и преодоления своих страхов, необходимость всюду следовать за подопечной. На протяжении всего царствия белого светила и недолго в период его просыпания и засыпания.

Избавление от этого не было и в те часы, когда Блэк заседала в библиотеке, на другом конце общины. В неприметном с виду здании, уходившем своими этажами в самую глубь земли. Женщина проводила там едва ли не больше времени, чем в своей палате. Продолжая интересоваться самыми базовыми вещами, известными и малому ребенку. Проделывая это в такой хаотичной манере, отчего Юфа быстро прекратила искать мотивы и логику.

Так же перестав испытывать удивление от способностей Блэк параллельно своему незнанию обыденности. Продолжать рассуждать в таком тоне, будто это они все были мелкими неразумными созданиями. Посмевшие создать свои собственные правила и устои, не спросив на то разрешения.

И ей было бы глубоко все равно на эти обстоятельства. Не требуй навязанная подопечная от нее конспектировать некоторые сведения, которые та считала для себя важными и полезными. С умением хорошего чтения проблем не возникло, но письменная сторона обошла ту широкой дугой.

Из-за навязчивых поклонников Блэк весь день мешающихся под рукой и испортивших своей неуклюжестью несколько почти готовых текстов, Юфе приходилось жертвовать часами законного отдыха.

От качества выполнения поручений, зависело то, насколько быстро она сможет избавиться от неприятного общества. Даже если ради этого, ей приходилось по нескольку раз переписывать сведения об устройстве правления божеств, их имена и сфера влияния. Поскольку женщину редко устраивали записи, сделанные в первый, а то и третий раз.

Выкинув очередной испорченный недалекими соплеменниками лист, в лично принесенную корзину утилизации. Девушка принялась доставать новые письменные принадлежности, с ужасающей скоростью, приходящие в негодность.

Вскрывая новую пачку шуршащей бумаги, она, пыталась не отвлекаться на проклятия в сторону прижимистых старейшин, не пожелавших приобретать вспомогательные амулеты. Те могли бы позволить Блэк самостоятельно копировать нужные сведения. Не заставляя свою сиделку коротать срок отведенный звездам за массивным деревянным столом, задыхаясь от недавно нанесенной на него бордовой краски.

Странная прихоть местного смотрителя, желающего обновлять цветовую гамму каждые три правления своего любимого божества Дастириона[4]. И не будь мужчина одним из первых воспитанников правящих супругов, никто не стал бы терпеть его самоуправство. И транжирство общинного бюджета.

Отгоняя непрошеные мысли, Юфарин отсортировала свои недавние записи, и принялась систематично переносить их на лист. Желая скорее со всем покончить.


«С наступлением благословенной эры Пробуждения, великий Опримиас[5]умело руководит течением года с помощью своих возлюбленных детей, приводя наш мир к балансу и процветанию…»


«Астирим, самый старший из его сыновей являясь олицетворением первозданного пламени. На пару с ровесницей сестрой, богиней плодородия Саунлией, снискал наибольшую любовь среди всех разумных рас. Благодаря этому, отцовской дланью им на каждого было даровано восемьдесят три дня правления. В течение этих дней в поднебесном мире царствует тепло и тихое созерцание безмятежности.

Правление старших брата и сестры, считается самым мирным, и благоприятным для отдыха телесного и ментального, погружаясь в красочные мечты…»


«Средние его сыновья, два брата близнеца, озорные и необузданные, находящиеся в извечном соревновании друг с другом. Почитаемые живыми и отцом, он отвел для них одинаковое количество дней правления – семьдесят шесть. Сначала мир подчиняется воле Лиртириона, повелителя четырех бескрайних ветров и истинного их воплощения. Ему не всегда удается удержать правление в своих руках. Когда его брату надоедает ждать своей очереди, и тот нападает незадолго до окончания правления. Подчиняя чужие силы, Дастирион безжалостно обрушивает на мир ураганы и ливни, громко заявляя о своем приходе.

Это братское соперничество считается самым непредсказуемым периодом. Среди разумных рас, обостряется вражда, и назревают конфликты. Тем не менее одновременно с этим, война двух божественных сыновей все еще является благодатной для уставшей почвы…»


«Средние дочери Опримиаса нежны и благородны. Их правление поделено неровно, это обстоятельство совершенно не мешает им сохранять чистоту и гармонию в отведенной каждой стадии. Первой мир благословляет своим очарованием и добротой Юмирития, озаряя природу теплым светом пятьдесят два дня, плавно уступая сестре. Иристия воплощение истиной любви всего сущего, царствует, все шестьдесят девять дней, даря миру, радость и покой.

Их правление самое возвышенное, когда соединяются сердца, и мир накрывает благотворный промежуток для созидания и вдохновения…»


«Младшие дети, дочь и сын, любимые своим отцом, но не получившие того же отклика от разумных созданий. И потому вынужденные ютиться на одном, едином этапе правления. Делимого в большинстве своем благодаря воле случая. Пятьдесят восемь дней, из них чаще всего двадцать девять полных циклов белого светила находится в руках у богини льда и снега Янрияс. За ней по пятам властью Нимваира следуют мороз и стужа.

Самая тихая, неживая пора года. Можно смело отбросить мирские заботы и поддаваться созерцанию заснувшей природы…»


«Очередность следования правления детей Опримиаса поначалу создавало хаос, накладываясь друг на друга. Каждый старался превзойти другого, невзирая на собственное благословение и его несовместимость с тем, кто следовал позади или впереди. Уверенно заявляя свое право большей силой, старшинством рождения или нужностью народу поднебесья. Минул тяжелый век, и длань древнего бога приструнила разбушевавшихся отпрысков. Внеся гармонию в их умы, обозначив правильный ход природных изменений. Наказав, сыновьям и дочерям непреклонно следовать установленному правилу.

Так год стал начинаться морозной властью Янрияс и Нимваира. Затем они беспрекословно уступали место нежности и покою, Юмиритии и Иристии. Сестры после передавали благополучия мира в надежные руки старших, Астириму и Саунлии. Завершали круг братья Лиртирион и Дастирион, вновь возвращая царствие самым младшим…»


Пробежавшись взглядом по получившемуся тексту, Юфа с облегчением откинулась на спинку стула. Теперь можно было с чистой совестью отправляться домой, чтобы не видеть подопечную в течение всего последующего дня. Выходные в доме Покоя случались редко, и еще никогда, девушка не чувствовала такой благодарности к богам, по чьей милости они были благословлены возможностью такого отдыха.

Превозмогая усталость, Юфарин со всей возможной аккуратностью переложила свой многочасовой труд в папку к таким же выстраданным записям. Затем убравшись на отданном под личное пользование Блэк столе, и потушила обе лампы. Оставила для той крохотную записку с местом своего завтрашнего нахождения, девушка покинула читательский зал. С тайной надеждой никогда больше сюда не возвращаться.

***

Даже находясь вдали от навязанной особы, Юфа сталкивалась с последствиями ее проживания в их крах. Вынуждено наблюдая, насколько глубоко эта женщина укоренилась в умах соплеменников. Испытывая от результатов глубокое негодование. Другие жители общины и несколько десятков заблудших к ним деревенских, не замечая того, посредством общения с гостьей нарушали давние традиции.

От малолетних детей, до умудренных жизнью стариков, откликаясь на удобные той прозвища. Даже когда они значительно отличались от изначального состава их имен. Об уважительных приставках в присутствии Блэк, все и вовсе полностью забывали.

Взрослые к тайной радости Юфарин во время разговоров между собой еще «просыпались» используя привычные обращения. А вот юные умы к ее негодованию перестали видеть разницу, самозабвенно игнорируя правила.

Девушка верила, их заснувшему обществу требовалось двигаться вперед, но не понимала, зачем совершать ради этого столь радикальные меры. Целиком, разрушая привычные устои. Еще и с подачи посторонней женщины, которую никто кроме сиделки таковой не считал. Слепо продолжая восхищаться, сочувствовать или жалеть ту, всячески стараясь чем-то угодить Блэк.

Совершено не замечая за той странностей, преследующих по пятам. Она все еще наблюдала за всеми пустыми, невыразительными глазами, точно в ее теле полностью отсутствовала душа. Постоялица дома Покоя в свободный от посещения библиотеки период, слонялась по обоим поселениям, потерянным призраком. С разным промежутком замирая посреди случайных улочек или заведений, чтобы созерцать небеса. В прямой доступности или сквозь стеклянную преграду. Этим Блэк могла заниматься долгими часами.

На прямой интерес подневольного компаньона, зачем ей это надо, та ответить не смогла. Юфа неустанно и с непонятным ей самой упрямством, задавала этот вопрос каждый раз, стоило той уйти в новую волну медитации. Итог оказывался один. Женщина растеряно замирала, прислушиваясь к своим ощущениям, после чего, просто пожимала плечами и возвращалась к прерванному занятию. Невольно заставляя задуматься, может ли Блэк и в самом деле оказаться настолько непрошибаемой и непогрешимой.

Одновременно с этим, Юфарин не прекращала дрожать от чувства нарастающего страха и неясного предчувствия. Оно вынуждало ожидать возможных непоправимых и однозначно неблагоприятных событий, связанных неоднозначностью с ее вынужденной подопечной.


– Юфа! Юфа!


От горестных дум ее оторвали звонкие детские голоса. Сиделка с трудом удержалась от порыва ускорить шаг, поднимая дорожную пыль. Она совершенно не горела желанием останавливаться, и опять выслушивать хвалебные возгласы детворы в сторону Блэк. Этого ей хватало и в рабочую пору. К своему несчастью полностью игнорировать преследователей она не могла, если стремилась сохранить привычную слуху норму обращения.


– Госпожа Юфарин’эн! Госпожа Юфа’эн! Подождите нас, пожалуйста!

– Дорогие мои, незачем кричать на всю округу, – резко остановившись, от чего парочка ребят налетели на нее, недовольно произнесла девушка. – Во всяком случаи, я рада, вы все же сумели вспомнить, как нужно обращаться, желая привлечь внимание старшего.

– Простите нас, Юфа’эн, мы боялись остаться не услышанными, – нестройным хором отозвались трое мальчишек, смущенно пиная мелкие камушки под ногами.

– И тогда, мы не смогли бы попросить вас об услуге, – в такт им, кивнула темноволосая девчушка.

– Дети, я не одобряю ваш интерес, но понимаю его истоки, и оттого должна сообщить, сегодня у меня выходной. А это значит, я свободна от обязанности, сопровождать нашу драгоценную гостью Блэк’эн. И прямо сейчас направляюсь в Литан, чтобы пополнить запасы дома Покоя.

– Ну вот, а мы так надеялись, сегодня посмотреть на нее или может быть, нам бы посчастливилось с ней поговорить, – сокрушенно произнес самый младший из компании, горестно склонив свою блондинистую голову.

– Извините дорогие, возможно в другой раз вам повезет, – не очень искренне предположила Юфа, зная какими усилиями, в рабочие дни избегает скопления деревенских детей, наравне с малолетними членами общины.

– Ничего, мы подождем, – обнимая поникшего друга, пообещала девочка с необычайно темной радужкой, в ее глубине плескалась недетская серьезность.

– Удачных вам покупок, госпожа Юфарин’эн, – наперебой пожелали остальные ребята, отходя в сторону и тем самым нарушая образовавшееся ранее кольцо.


Не оглядываясь на личное отношение к подопечной, Юфу злило бестактное желание несносной детворы поглазеть на гостью. Точно та была забавной игрушкой, впрочем, и отношение старейшин к этому ей не нравилось. Те казалось, заразившись всеобщим безумием, с легкостью допускали данное безобразие. Для упрощения посещений новенькой, на этот период, сняв вековой запрет на вхождения посторонних, и самое главное деревенских в их обитель.

Объясняя свое категоричное решение, существенным отличаем уровня образования их общины и других населенных пунктов. Особенно относительно иных рас. Их расчет быстро показал свои плоды, тем не менее, девушка не понимала, как можно так поступать с живым, мыслящим созданием. На «смотрины» неопознанной зверушки создавались целые экспедиции.

После посещения четвертой группы, для Блэк уверено объявили вердикт – оборотень. Расу женщины они вычислили, беря во внимание яркую и необычную радужку, сочетающую в себе два оттенка: зеленый и голубой, с мелкими вкраплениями золотистых искорок. Исходя из наблюдения сиделки, разглашение сущности изменило ситуацию не в лучшую сторону.

Любопытные личности сочли заторможенную и отрешенную от мира пациентку безобидной для себя. Утихший было интерес, вновь стал набирать обороты. Все время царствия белого светила, они, толпами старались прорваться в стены лечебницы. Не желая упускать возможность вблизи поглазеть на оборотня, при этом, не опасаясь лишиться своих излишне наглых конечностей. Смотря на спятивших граждан, Юфарин призирала каждого из них.

Впервые сожалея, о распорядке дома Покоя, закрытого для посещения на весь срок отведенный звездам. Может, наконец, поняв, насколько на самом деле опасна с виду беззащитная женщина, бестактный народ бы успокоится, перестав их всех беспокоить. Ведь помимо паломничества не самых адекватных особей, от идеи старейшин были и другие последствия. Юнцы, поставившие Блэк диагноз, сразу оповестили о результатах главу деревни. И он, недолго думая, обозначил независимым соседям свои требования.

За отведенный им промежуток, целители были обязаны поставить беспамятного оборотня на ноги, чтобы после сослать к родичам. В противоположном случае, на общину грозили повесить плату в таких ошеломляющих цифрах, что проще было без раздумий выгнать ту с их территории. И забыть о ней, подобно кошмарному сну. Не навлекать на себя еще больше неприятностей, чем она уже успела принести. К сожалению, приступ адекватности у соплеменников был исключительно в мечтах Юфарин.

Они не желали видеть очевидные факты, о которых сообщали любые труды, где описывались других виды. Оборотни всегда и везде обозначались стайными созданиями, редко разгуливая в одиночестве. Еще реже они повреждают свой уникальный разум. Его по легендам этой расы оберегает сам бог Ярзиомит, покровитель звериного духа.

И тем удивительней был невольно подслушанный девушкой разговор работниц лечебницы, с придыханием обсуждающих, двоих мужчин из группы Ариота. Независимо от косвенной вины Блэк в проведенных долгих часах ожидания под проливным дождем, они стремились упорхнуть в дальний путь. Намереваясь наведаться в Западную Республику оборотней. С надеждой отыскать там клан Блэк, и соответственно ее родню. Однако их благородным начинаниям препятствовал свежий запрет старейшин.

Причины для оного звучали вполне звучно и отдавали былым благоразумием. В свою очередь Юфе они почему-то казались ничем иным, нежели оправданием. Стоит оглянуться по сторонам и заглушить людские восторги, в центре оставались одни старики. Не желающие так скоро лишаться внезапного оживления вокруг вверенной им вотчины.

Их персоны были востребованы. Позволяя играть в одну им известную игру, так ни разу лично не навестив Блэк. Зачем утруждаться, если окружающие были рады служить добровольными поставщиками информации и подручными, выполняющими любой каприз старейшин. С недавних пор, решивших стать затворниками.

Жители не замечали очевидной манипуляции правящих супругов. Благодаря чему никто не вспоминал о существовании под боком другой Республики оборотней, Южной. Юфарин была более чем уверена, тамошние обитатели лучше разобрались бы с проблемой, памяти и происхождения Блэк. Со всеми из этого вытекающими последствиями. Действовать согласно своей логике ей не давал тот же запрет стариков, вызывая нечем не гасимое пламя негодования.

Минуя памятную поляну преисполняясь отвращением от того, насколько быстро недалекие люди сделали из места обнаружение женщины, святыню. Принесенная оттуда прогнившая листва и трухлявая ветошь непременно считались даром небесным. Заставляя Юфу вновь погружаться в невеселые мысли. В их цивилизованном обществе, обиды не должны были препятствовать оказанию помощи в проблемах магического характера, тем, кто этой силой оказался обделен. Или же, иметь смелость просить об необходимых, подобно воздуху услугах.

К несчастью, для всех разумных, глава деревни погряз в своем собственном мирке, где только его слово имеет вес, а старейшины недалеко от него ушли, не желая решать проблему, раз невидали таковой. Девушка не знала всей истории возникновения общины, но считала, нынешнее правление давно исказило изначальную идею основателей. Те брали под свое крыло рано осиротевших детей, или брошенных родителями, за неимение нужных талантов. Давали им кров, еду и необходимые знания, впоследствии пуская на вольные ветра. Конечно, случалось, некоторых оставляли подле себя, назначая определенную роль в жизни новых воспитанников.

Юфарин за все время пребывания в общине, не помнила «выпускников» решивших покинуть поселение. Как, впрочем, и самих взрослых, кто мог бы назваться таковыми. А приютили ее еще в раннем младенчестве.

Тряхнув головой, в надежде избавиться от несмолкаемого роя мыслей, предположений и догадок. Сиделка сосредоточилась на звонких голосах, раздававшихся на всю округу, пугая и так немногочисленные стаи мелких птиц.


«…говорю тебе, она, скорее всего преступник, изгнанный из своего клана!»

«…это все твои выдумки, оборотни, не могут частично изменять свои конечности! В частности свою тень, а значит, тебе привиделись кошачьи уши!»

«…Крами, поверь, мой дядя образованный специалист и врать не станет! Тебе стоит уважительней относиться к своей будущей родне. Он говорит, найденная общиной женщина точно притворяется, скрываясь от преследователей…»

«…зачем же прятаться в столь забытом месте, это неудобно…»

«…она, наверное, выжидает шанса нас уничтожить!»

«…как же вы глупы…»

«…да-да, глупые человеческие создания, раз не в состоянии заметить ее боли и отчаяния…»

«…притвориться можно больным, а не опустошенным!»

«…Типпи, Ристим, вам лишь бы повторять слова взрослых…»

«…ну не всем же страдать от отсутствия авторитетов, кроме стариков…»


Усмехнувшись похожему содержанию жаркого спора у двух юношеских компаний, Юфа не знала восхищаться ей их версиям или рассмеяться, поражаясь богатством фантазии детворы. Невольно отмечая наиболее впечатляющие планы по предполагаемому плану порабощения общины с целью последующего уничтожения всей Безликой пустоши. Очень уж проработанными они казались. И могли послужить пособием для будущего властителя мира.

Вразрез с воплями интуиции и личному мнению относительно Блэк, она почему-то была твердо уверена, женщина намерено, не причинит никому из них вреда. По весьма банальной причине – они ее элементарно не интересовали. Ни под каким предлогом.

Приметив намечающуюся драку, девушка поспешила покинуть скопление юных умов. Времени или желания разнимать правых и не правых, у нее совершенно не было. До Литана путь не близкий, а царствие белого светила шло полным ходом.


[1]Пробуждение белого светила– всемирное определение утреннего времени, длительностью в четыре часа.

[2]Мигари́ас – Богиня покровительница магии и волшебных созданий, из единого пантеона небесного правления.

[3]Приставка «Э́н»– является уважительной, официальной формой обращения к женщине добавляется, к имени, фамилии или прозвищу. Упущения возможны после разрешения той, к кому обращаются.

[4]Да́стирион– стихийный бог гроз и ураганов, из общего пантеона небесного правления.

[5]Опримиа́с– древний бог природы и единства, из общего пантеона небесного правления.

## Глава 3 – Тонкости взаимодействия желаемого с действительностью

Серое небо надолго завладело небосводом, неустанно поливая землю беспощадными дождями. Превращая и так ненадежные тропы в одну сплошную липкую массу, с радостью принимающую незадачливых путников в свой плен.

Постоянные пользователи этих маршрутов стремились в правление озорных братьев Лиртириона и Дастириона лишний раз не ступать к неприветливым хозяевам лесной чащи. Обходя природные ловушки окольными, более трудными, и оттого относительно сухими путями. Теми, о которых совещаются в узком кругу, не желая посвящать в тайну посторонних. Особенно если они были жителями соседней деревни или того хуже, выходцами одного из трех городов.

Невзирая на прилагаемые усилия, хранители своих секретов так и не смогли искоренить вековое упрямство людского рода. Те, стремясь заполучить в свои руки уникальные сведения, были готовы преодолевать любые невзгоды. Главным образом, когда удача оказывалась на их стороне. И тыкала носом в сенсацию, поселившуюся так близко. Свирепость непогоды в таких обстоятельствах отступала на второй план, притупляя робкое желание свернуть назад в безопасное место.

Хорошим примером этого порока выступало шесть фигур, тщетно пытающихся плотнее укутаться в плащи, терзаемые неумолимым ветром. Их поступь после длительного путешествия была тяжелой, а от осанки не осталось и следа.

Но, несмотря на это, люди гонимые желанием отыскать удачную авантюру для будущих вложений, не собирались сдаваться на милость детей Опримиаса. Поход для них являлся не просто вызовом для самих себя и всего мира. Он давно перерос в угрозу потери небольшого, однако, значимого статуса. Делая провал неприемлемым исходом до достижения цели.


– Милейшая Тиса, ты уверена, что мы направляемся по верной дороге? – с трудом сохранив равновесие, поинтересовался шатен, с отвращением глядя на новый слой грязи, налипший на когда-то светлые штаны.

– Конечно, уверена, – раздраженно фыркнула та, – не доверяешь мне, сам попробуй разобраться с каракулями своего дружка!

– Пожалуй, воздержусь. Тиги и сам свой почерк разобрать не в состоянии. Мне там смотреть не на что.

– Тогда изволь уже замолчать! Мне не хочется выслушивать твои причитания до самой общины морских охотников, – прикрикнул на товарища рядом идущий, натягивая слетевший капюшон на светлую макушку, стараясь спрятаться от хлестких капель.

– Я устал!

– Все устали, а жалуешься один ты, – приглушено оповестила вторая женщина, придерживая за плечи покачивающуюся особу, весь путь пытающуюся поближе познакомиться с очередной лужей.

– Согласно сведениям нашего знакомого из Литана, необходимое поселение примыкает к самой кромке побережья, а их пограничная зона и того ближе. Нам осталось преодолеть всего ничего. Нет причин начинать из-за этого ссору, тратя на нее силы, их у нас и без того мало.

– Остим, твои речи все еще прекрасны и могут порой вдохновить на подвиги. Но не в этом случае. Разве в такой темени можно разглядеть направление?

– Виррит, раз ты способен видеть свой несравненный лик и его облачения, и до деревни дойдешь, – холодно припечатала Тиса, после чего ускорила шаг, стремясь поравняться с их высоким миротворцем и оказаться подальше от надоедливого ворчуна.

– Знаешь, тебе лучше сменить тактику своего поведения, если желаешь заполучить внимание Тисы, – хлопнув застывшего друга по плечу, посоветовал светловолосый мужчина, – пока ты ее бесишь.

– О чем это ты? Ничего подобного мне от нее не нужно, – обескуражено пробормотал Виррит.

– Это делает тебя еще большим глупцом, чем ты кажешься на первый взгляд. Нужно понимать истоки собственных действий.

– Сама ты глупая, Иммати! Лучше бы следила за малышкой Ралли, чем за моим поведением. А то несчастная опять навернется на ровном месте, – зло огрызнулся безвинно оскорбленный, и, устремившись, было вперед, он резко сбавил шаг, стоило ему услышать двойное хмыканье за спиной.


Продолжить дискуссию на новом, более оскорбительном уровне мужчине помешал довольный, синхронный возглас в исполнении ушедших вперед спутников. Желанная цель была практически достигнута, о чем свидетельствовали огни. Словно маятники, светящиеся в дали.

Ускорившись, утомленные путники отложили все конфликты на потом. Мечтая о сытом ужине и теплой пастели. Совершенно не задумываясь о вероятной негативной реакции жителей обоих населенных пунктов на их появление.

***

Стражи порядка приметили приближение гостей еще издали. По громкости доносящихся голосов. Безмолвно переглянувшись и выбросив давно отработанные между собой условные команды, они стремительным жребием решили судьбу каждого.

Одному из них предстояло отправиться в главный корпус и доложить начальству о поздних посетителях. Другому мужчине досталась почетная обязанность остаться на стреме в компании дальнобойного оружия. Оставшимся выпала участь выйти за пределы охраняемой крепости и встреть визитеров.

Эта роль большинству из служащих была не по душе. Звездная темень могла таить в себе любую опасность. Но, сколько бы они не противились нововведениям главы деревни, тот оставался глух к их просьбам.

Следуя оставленной старшим начальником инструкции для похожих случаев, троица остановилась возле маленького ручейка. Он стремительно наполнялся от нескончаемого потока дождя. Громко журча, и грозясь вновь выйти из берегов. Риприт выбрал это место для разговора с незваными личностями неслучайно. Мужчины знали каждый миллиметр территории, и могли при необходимости провести удачный манёвр отступления. Укрывшись в недрах родного леса, где пришлые визитеры их догнать, не сумеют.

Не самый благородный поступок для тех, кто зовет себя охраной граждан, но и не глупый, согласно их обновленному воспитанию. С момента назначения нынешней династии правящего рода минуло несколько десятков лет. За эту пору в деревне сильно поменялись нравы и приоритеты.

Теперь в первую очередь ценили свои жизни, следом пеклись о благополучии близких или родственников. И затем, при благоприятном расположении духа, могли задуматься о других. Не редко, дальше мыслей дело могло и не пойти.

Тем лицемерней стражи считали поведение главы. Рады наживы тот разрешал посторонним гулять по их дому. И словно этого было недостаточно, он сам с легкостью распространял нелепые слухи, о несчастной, потерявшей память женщине. Забывая, о своих действиях, не более чем два десятка дней назад. Ввиду отправления посланий в Стиор, жалуясь на воспитанников общины, мечтая от них избавиться.

Теша свое самолюбие. Забывая, учитывать простую истину – не он один «кормится» добытыми общинными охотниками дарами моря. А совместно с тремя ближайших городами, где радостью принимали у себя умелых торговцев.

Поощряя их расширение. Зазывая принимать к себе больше оторванных от дела сирот, для приобретения ими нужных навыков. Щедро снабжая средствами, поощряя строительство домов, помогая размещению новичков. Невольно обогащая и прилагающую к малому поселению безымянную деревню.

Дождавшись, когда очередные зеваки поравняются с ними, недружелюбно хмурясь, вперед выступил низкий мужчина крепкого телосложения.


– Приветствую вас, у границ нашей деревни, я главный смены Ристон, – стараясь придать голосу дружелюбные нотки, произнес стражник. – Чем мы обязаны вашему столь запоздалому визиту?

– И вам не пропасть в пасти Шиатари[1], – скидывая капюшон, произнес гость, умело игнорируя недовольный настрой собеседника. – Мы будущие искатели древних тайн, прибыли прямиком из столицы Эдмурн, чтобы исследовать вашу недавно обнаруженную достопримечательность.

– На каком основании?

– Разве посещение не является свободным для тех, кто способен за него заплатить?

– Проход свободен за определенную сумму, да, – скривился Ристон. – Но в этом акте, нет ни единого слова, о праве исследовать разумное создание, подобно некоему экспонату.

– Нет, вы нас неправильно поняли, – подняв руки перед собой, зачастил второй незнакомец, небрежно отстраняя свою точную копию, за исключением скромного роста, себе за спину. – Мы хотим помочь бедняге с ее проблемой. Вы правы непосредственно в одном, бескорыстными наши действия не являются. Объект наших исследований это никак не коснется, никто не узнает, с кого мы писали материал.

– Объект? – хриплым шепотом переспросил неназваный представитель стражи.

– По опыту скажу, те, кому не посчастливилось стать «объектом» наблюдений кучки авантюристов, еще никогда не получали возможность спокойно жить. Нередко завершая ее добровольным уходом, лишь бы получить покой, – не меняя холодного презрительного тона, проинформировал Ристон, жестом показывая товарищам оставаться позади.

– Мне надоело с вами припираться! Я желаю переговорить с вашим руководством! – нервно отбрасывая длинную челку в сторону, влез в разговор Виррит, оставляя без внимания горестные вздохи своих спутников.

– Не раньше, чем небосвод озарит белое светило.

– Прошу вас, Ристон’эр, пропустите женщин и ребенка, они утомились и промокли, – грозно посмотрев в сторону шатена, вновь постарался перетянуть внимание стражника на себя рослый мужчина.

– Уважаемый посетитель, как вас там величать?

– Остим.

– Так вот, Остим’эр, распорядок един для всех. И в городе, из недр которого вы черпали сведения, должны были посвятить вас об этом. Раз они по недосмотру пренебрегли столь незначительными деталями, исправлю их оплошность. Посещение деревни и прилагающей к ней общины, позволительно после пробуждения белого светила, и до окончания его царствия. Весь остальной промежуток, вам надлежит провести где-то еще. Мотайтесь каждые двадцать семь часов от любого города и обратно, ребенком, зрелым, стариком, мужчиной или женщиной, правила останутся неизменны, – непреклонно припечатал Ристон.

– Предлагаете отправиться обратно, на волю непогоды?

– Да. Или можете разбить лагерь прямо тут, меня не волнует.


Опешив от такой непреклонности, Остим с минуту то открывал, то закрывал рот. Ни одна дельная мысль не желала его посещать. Заставляя стоять и потешать своим замешательством стражников.

Впрочем, долго лицезреть мучения поверженного противника Ристону не дали. Молодой паренек, волей жребия получивший роль докладчика бежал в их сторону. Поравнявшись с застывшей компанией, он, игнорируя протоколы и недовольство старших коллег, напрямую обратиться к незваным особям людского рода.


– Уважаемые посетители, у вас есть письмо?

– Письмо? – недоуменно переспросил Остим, слегка поворачиваясь к своим друзьям.

– Ой, письмо!

– Истим? Как расценивать твое восклицание?

– Сейчас, сейчас, позвольте найти его, – лихорадочно шаря по насквозь промокшей одежде, пробормотал светловолосый искатель. – Мне конвертик выдал Тиг, вместе с картой. Совсем о нем позабыл.


Протягивая парнишке измятое послание, Истим неловко взлохматил короткие волосы. Наблюдая за грозно нахмуренными мужчинами. Те поочередно знакомясь с текстом, недовольно поджимая губы.

Нервно переступая с ноги на ногу, он мысленно просил тех поторопиться и прекратить засыпать бедного юношу вопросами, отвечая на них тот поочередно, то бледнел, то краснел. Искатель, всем своим существом ощущая, настрой компаньонов и их желание самим устроить нерадивому коллеге допрос. А подвергаться пыткам, Истим предпочитал исключительно в тепле и комфорте.

Наконец Ристон отдал своим людям несколько коротких приказов, так и оставшиеся непонятны посторонним зрителям. Затем удостоверившись, в их выполнении, стражник вернулся к ожидающей его компании.


– В следующий раз, сразу предъявляйте пригласительные документы. Нечего разводить никому не нужный балаган, заставляя мокнуть своих, и нас за одно, – проворчал начальник смены, махнув им рукой. – Следуйте за мной, провожу вас до главы.

– Простите ребята, я действительно не знал о содержимом послания, – виновато пробормотал Истим, не веря, что ему легко простят данную оплошность.


Комментировать его реплику никто не стал. Красноречивыми взглядами, обещая забывчивому товарищу все кары небесные.

Ристон был с ними солидарен, невзирая на приказ вести чудаков в самое сердце деревни. Скажи этот нелепый предводитель кучки новобранцев гильдии авантюристов, о приглашении. Никому из них не пришлось бы стоять в незащищенной зоне, лишенных из-за низких сизых туч природного источника света.

И давно бы нежились в теплых постелях, после однозначно сытого ужина. Он так точно. Его смена уже давно подошла к завершению. А он вместо женской компании родного дома, возится с недалекими визитерами.

***

Несмотря на радушную встречу, теплый ужин и разрешение остаться в деревне на нужный период. На дальнейшие блага записка Тига не распространялась. Из-за чего место временного проживания им пришлось искать самостоятельно. При полном отсутствии у местных желания пускать в свой дом чужаков.

Вынуждая шестерку друзей, следовать невысказанному указанию. Отказаться от удобства, повышенного статуса и богатого рациона, пойдя на поклон к старейшинам. Старики без особой радости выделили искателям тайн недостроенный и оттого с виду заброшенный дом. Он оказался расположен в равном отдалении от основного скопления жилых построек и необходимой гостям лечебницы.

Вопреки их коллективному опасению, незавершенность выражалась в хлипкой, явно наспех накинутой крыше и общей обшарпанности стен, внутри и снаружи. Старая мебель и отсутствие окон в нескольких комнатах, не сильно смущали. В силу многочисленности этих самых помещений, в разной степени бывших подготовленными для будущего заселения неизвестных владельцев.

Продовольственных запасов в положенном им месте не обнаружилось. Наравне с благосклонностью у общинных жителей. Не желающих делиться с непрошеными визитерами.

Без какой-либо скрытности, они злорадно наблюдали за мучениями столичных поселенцев. В промежуток между двумя царствиями белого светила тем приходилось таскать увесистые рюкзаки с купленными в деревне продуктами, по значительно завышенной цене.

Лавина из неудачи постигла их и в намеченном проекте.

Казалась бы интересная и перспективная информация, полученная от знакомых в Литане, себя нисколько не оправдала. Эта простая мысль посетила их головы запоздало. Отступать оказалось уже слишком поздно.

Еще не покинув город, они окрыленные с виду легким делом, отправили письмо в столицу Эдмурн. В нем было короткое описание улова, и содержалась официальное прошение к главе авантюристов. Истим на правах предводителя предлагал взамен присвоения гильдией итоговых материалов, рассмотреть их кандидатуру на вступление.

И будто в насмешку, спустя пять лет отказов, положительный ответ пришел в тот момент, когда они сами разуверились в успешности своей задумки. Послание от кадровика, пришедшее в рекордный для таких дел отрезок времени, обещало одобрить запрос на членство. Если соискателям удастся раскопать истоки потери памяти у оборотня, и в довесок они добудут данные на саму женщину.

Гильдию интересовало все то, чего невозможно было найти в этой безвольной сонной глуши. По ошибке называемой респектабельной деревней и многообещающей общиной морских охотников.

Находились в поселении уже продолжительный период, они продвинулись только в составлении графика наблюдения за объектом. И в сожалениях о принятом решении направиться в это безымянное болото.

Сколько бы друзья не старались получить надежду на благополучный для себя исход, следуя по пятам за оборотнем. Таковую не находили. Жертва их наблюдений была безлика, пуста и неинтересна.


– Я так больше не могу! Эта женщина уже похожа на умертвие! У меня складывается впечатление, именно с нее и писали картину в главе о неправильно вызванной нечисти!

– Виррит успокойся. Будь она темной тварью, то уже давно не смогла бы двигаться, дышать и употреблять пищу. И в случае целостности твоей памяти от длительного процесса наблюдений, то ты вспомнишь, еще час назад у оборотня с этим проблем не было.

– Имма, много ты понимаешь! Это ее замирание подобно медитации, не может быть чем-то нормальным! А скорее распространением незримой для нас негативной энергии. Демоны в своих трудах четко информируют, рядом с порождениями тьмы всюду следует смерть, ведь сами твари являются ее источником.

– Хоть население деревни и общины ничем примечательным от ближайшего камня не отличается, помирать у них никто не стремится, – вступил в диалог Остим, которому споры друзей на эту тему уже порядком надоели.

– И в доме Покоя за период нашего здесь присутствия, выписали всех, оставив у себя на попечении чисто наш объект, – поддержал брата и Истим, устало глядя на все не унимающегося шатена.

– Это не показатель!

– Показатель. Нежелание персонала возиться с оборотнем ничего не значит, больные продолжают поступать к ним, просто долго не задерживаются. А значит, их постоялица никаким посланником смерти быть не может.

– Подруга, не стоит тратить свои силы на недалеких упрямцев. Сообразительности ты ему все равно не прибавишь, – проходя мимо товарищей, посоветовала Тиса. – Раньше срока отведенного звездам не ждите, я в библиотеку. Дамочка, вероятно, решила возобновить свои походы. Может еще чего путного узнать получиться.

– Вот увидите, я докажу вам свою правоту!

– Удачи дорогая, постараюсь следовать твоей мудрости, – заглушая реплику Виррита, громко произнесла Иммати, с сочувствием смотря вслед убежавшего мужчины.

– Братья Диспирион, вы его не остановите?

– Нет Ралли. Я всех душой желаю, чтобы все было иначе. Но местным их устрой, давно привычен, и менять его в угоду забредшим в их края незваным гостям они не будут. И наш друг сам должен прийти к этому пониманию, – покачал головой Остим.


Спустя два царствия белого светила, искатели древних тайн убедились в правоте своего миротворца.

Виррит наведавшись в самый дальний от их временного обитания город, самоотверженно распускал слухи. Являясь человеком, крутящимся в кругу чиновников, он знал, о давней мечте правительства Миаста прибрать к рукам плодородное озеро и прилагающийся к нему берег.

И поэтому он делал ставку на их опасения возникновения проблем рядом со своими владениями. Особенно в преддверии начала конкурса, а значит и скорый визит столичной власти. Однако, невзирая на несомненный талант в интригах, желанного результата он добиться не смог.

Небольшая волна паники среди населения, несомненно, поднялась, а дальше дело не пошло. Посланцы, прибывшие из Миаста не стали проводить расследование. Ограничившись угрозой сельчанам вызвать некроманта для упокоения их душ, если местные власти сами не озаботятся проблемой. Глава деревни вникать в ситуацию также не стал. Оставив это дело старейшинам, покрывавшим аномального оборотня. Старики в свою очередь вообще ничего предпринимать не пожелали.

Таким образом, в миг, лишив отчаянного Виррита самого удобного и исчерпывающего варианта, позволяющего ему без последствий сбежать из этой безнадеги. Трясиной затягивающей в свой плен.

Вынуждая признавать свою неправоту перед друзьями, и притихнуть со своими высказываниями. Отчего сам того не осознавая, мужчина стал копировать поведение их объекта наблюдения. За исключение внезапного замирания и созерцания сизых туч.

***

Уверенная, что именно присутствие наглых визитеров обостряет болезнь подопечной. Юфарин с особым наслаждением наблюдала за их тщетными попытками найти пригодный материал по «объекту». Всячески и от души тому препятствуя.

Волей случая, ознакомившись с содержимым чужой корреспонденции, она вознамерилась превратить их жизнь в одно сплошное мучение. В надежде на их скорое отступление.

С некоторых пор по доброй воле следуя за своим недавним наказанием, Юфа искренне ненавидела всех вокруг. Поскольку они вели себя так, будто ничего не происходило.

И тех, казалось бы, нескончаемых воплей ужаса в исполнении постоялицы дома Покоя, сопровождаемых мучительной агонией также не было. Исключением не являлась и сама Блэк. По пробуждению та ничего не помнила, продолжая совершать повседневную рутину.

О реальности кошмарных сроках отведенных звездам, девушку убеждали болезненные гримасы оборотня. Когда та по неосторожности задевала левое плечо. И временами возникающее кровотечение оного, без явных для того повреждений.

Опасаться за свой рассудок, Юфарин заставлял таинственный недуг, не дающей ей надолго отлучаться от лечебницы. Ведь стоило ей так поступить, в голове вновь и вновь звучал отчаянный зов о помощи. И мало того, ей начинал чудиться селенный запах. Из-за него к горлу подступал ком, и ее накрывало нестерпимое желание разрыдаться.

Впервые ощутив эти симптомы, Юфа испугалась и привычно побежала за помощью к свету мудрости и душевного спокойствия, своей любимой наставнице. Но вместо желанной и жизненно необходимой помощи. В тот день, она впервые разочаровалась в своих идеалах.

Доверительные слова, произнесенные в неестественно светлом и необъяснимо мягком кабинете главного целителя Трисания, четко указали – никто ничего путного для облегчения страданий непростой пациентки предпринимать не собирался. Предпочтя следовать неписаному правилу прошлых старейшин.

Оно призывало оставлять новоприбывших сирот или покалеченных судьбой взрослых в их собственном мирке и комфортном ритме жизни. Длительностью не меньше года. Позволяя естественной адаптации разума сделать свое дело.

На логичный вопрос, произнесенный истеричным тоном, о том, скольких такая политика довела до безумия или могилы, старшие целители безмолвно отвели взгляд. В то злополучное царствия белого светила, Юфарин приняла для себя решение не вскрывать полученное письмо с ответом из столицы до тех пор, пока не окажет Блэк реальную помощь.

Сознательно игнорируя, возможную угрозу пропустить все промежутки для поступления. И закрывая глаза на необходимость, перебарывать панический страх, парализующий ее тело всякий раз, как она приближалась к покинутой всеми женщине.

Упрямство взрослых и их нескончаемые запреты, однозначно укрепляли веру Юфы в правильности принятого решения. А угрозы отстранения от дома Покоя, если она посмеет проявить самовольство в лечении оборотня, раззадоривали на новые подвиги.

И на осознанный отказ от нормированного сна. Надеясь найти причину мистических болей и жжения у Блэк, при полном отсутствии повреждений кожного покрова и иных, сопутствующих симптомах. Параллельно этому, укрепляли стремление держаться подальше от старшего персонала, не желавшего признавать свое поражение.

Упорно поджидая девушку в самых неожиданных закоулках, в стремлении высказать свое, несомненно, ценное умозаключение.


– Юфа’эн, тебе не следует так опрометчиво растрачивать свою жизнь, есть более достойные занятия, – стоило целительницы поймать бывшую ученицу, и она продолжала свои упреки с того места, где остановилась ранее, при этом количество времени прошедшее между этими беседами для нее значение не имело.

– Куратор Ратия’эн, ваша забота мне льстит, но ваши слова вызывают отвращение, – потеряв и толику уважения к бывшему кумиру, сиделка перестала следить за своей речью.

– Убиваться по незнакомке, вынужденной вскоре неизбежно покинуть нас, глупо и недальновидно!

– Даже и так, по итогу я останусь честна с собой. Попытавшись сделать все от меня зависящее для облегчения страдания пациента.

– Я не могу понять, Юфа’эн, по рассказам Асмит’эн и Шират’эра, и твоих собственных просьб, не прошло и пары минут с вашего знакомства, когда ты пыталась избавиться от участия в судьбе этой женщины. Явно выдавая нотки страха и неприязни, – схватив собирающуюся сбежать помощницу за локоть, произнесла Ратия, – а сейчас, ты отвергаешь общество людей, в угоду ее присутствия. Из-за чего ты столь резко изменить свое отношение? Какими именно способами она на тебя повлияла?

– Сочинения недалеких мальчишек не имеют обоснований с реальностью. И не кажется ли вам глупым верить им, а не той, кто ходит в помощниках целителей с малых лет? – укоризненно отозвалась Юфа. – Относительно другого вашего вопроса, то и на него я отвечу, если вы желаете услышать правдивый ответ. Вы его, несомненно, и сами осознаете.

– Не тратить драгоценные силы на разговоры с глухими, девочка. Они все прекрасно знают, почему лучшая из их учениц сменила сторону. Погрязнув в своей уютной безликости, им проще обвинять других, боясь ступить вперед, неизбежно утратив способность трезво оценивать окружающую действительность.


Своим появлением, останавливая возмущенную тираду женщины, целитель, нервным движением плеча поправив сползающий халат серо-голубого оттенка. Неспешно спустился с боковой лестницы. И, поравнявшись с ними, легко отцепил пальцы Ратии, освобождая ее пленницу.

Затем вручив удивленной сиделке стопку увесистых книг. Он придал той ускорение шлепком пониже спины, молчаливо призывая покинуть ставший узким коридор.

Невнятно пробормотав благодарность, Юфа немедля исполнила невысказанный приказ всегда недовольного ею мужчины, в этот раз оказавшегося на ее стороне.


– И зачем тебе это понадобилось?

– Уважаемая Ратия, вся прелесть моих поступков в отсутствии глубокой причины в них, – насмешливо смотря на собеседницу сквозь линзы очков, пояснил тот. – Мне, очевидно, нравиться наблюдать за противостоянием привычной, чахлой обыденности и яркого живого трепыхания, неокрепшей еще бабочки, которая всеми силами пытается покинуть осточертевший кокон.

– Эти порывы приведут ее к погибели!

– Да, погубят. И взамен раскроют все грани заложенного таланта, создав совершенно другую личность.

– Мечтаешь, что девице удастся воплотить то, чего не сумел осуществить ты? – не сдаваясь, спросила женщина.

– Как и мы все, дорогая, как и мы все.


Не желая продолжать изначально бессмысленный разговор, мужчина возобновил ранее прерванный путь к выходу. Его дежурство еще не подошло к концу, но он не видел смысла оставаться в пустой лечебнице.

Вся возможная помощь единственной пациентке и ее самоотверженной сиделке с его стороны была оказана. Узнавать, верно, ли распорядиться девчушка дарованными ей рукописными текстами, содержащими наработки об анатомии и медицине иных рас, он не собирался.

Это собрание было создано им еще в ту давнюю пору юности, когда подобно этой юной бабочке он стремился распрямить крылья. Да поспешил довериться не тем людям. В дальнейшем это сокровище давних дней ему было без надобности. На обожженных отростках далеко не улетишь, независимо от отсутствия внешних проявлений трагедии. А у этих двоих все еще был шанс получить избавление.

***

Несмотря на множество дней потраченных на изучение изданий о мировоззрении, расах и принятых между ними нормам общения, Блэк так и не смогла полностью понять, окружающее ее население. Главным образом весьма агрессивных молодых членов общины.

Они досаждали ей своими причитаниями, относительно освобождения несчастной души помощницы лекарей. Настолько часто перескакивая со слезных просьб, на не скрытые угрозы. Отчего женщина уже стала подозревать их в повреждении единства разума. К тому же, ничего странного в поведении личной сиделки, она не видела.

Любое разумное создание, получив новый источник информации погрузиться в него с головой. Исключительно ответственно подходя к выполнению обещания. Так делала и Юфарин. Все свободные моменты жизни, посвящая поискам, и потому довольно скоро ее усилия возымели успех.

Благодаря этому был найден способ, ненадолго погасить приступы оборотня. Давая ее организму столь необходимую передышку. Позабытый современными целителями отвар готовился непосредственно из свежее собранных трав. Впрочем, Блэк не сильно расстраивало данное обстоятельство, одной изготовленной порции хватало на десять дней. Чего нельзя было сказать о настрое юной помощнице. Изводившей ее и себя бесконечными нотациями и занудными комментариями относительно необходимости в тот период оставлять подопечную на милость равнодушного персонала и вездесущих искателей тайн.

Они наперекор усилиям Юфы, не желали бросать свою провальную затею. Испортившийся характер от перенапряжения нервной системы, сделал девушку раздражительной и нетерпимой к окружающим. Закономерно лишая ту тех крох знакомых, кто еще старался пробиться к ней и поддержать.

Эти люди столь громко кричали о несправедливости жизни, тем не менее, так и не осознали простого факта, Юфарин глубоко погрязла в своем стремлении улучшить жизнь пациентки. И не замечала происходящего вокруг.

Неумолимо превращая когда-то невинное желание добиться справедливости, в манию. Утопая в этом без оглядки. Полностью забывая о существовании иного мира за пределами палаты, стоило отпасть в нем потребности. Но вопреки разговорам и обвинениям в свой адрес, Блэк не считала поведение девушки необычным, ей казалось такое отношение к себе чем-то правильным, точно все так и должно быть.

Постоянное присутствие сиделки не являлось напрягающим, хоть та временами вела себя несдержанно или грубо, больше не скрывая своего страха. Держась слова данного в порыве слезливого откровения, быть предельно честной в своих словах и поступках. Особенно когда это касалось Блэк, напрямую или косвенно.

По непонятным для нее причинам, Юфа вознамерилась одной собой перекрыть негативное отношение персонала дома Покоя. Упрямо не слыша высказываний опекаемой персоны, об отсутствии интереса к подобному роду обстоятельствам.

Столь стабильный в проявлении настрой со стороны посторонних Блэк вполне устраивал. А усилия, прилагаемые теми для демонстрации, собственной лени и старания не принимать в лечебнице пациентов на длительную госпитализацию, взамен предпочитая сбегать в их дома, безмерно забавляли. Наравне с теми показательными разговорами неудачливых служащих, лишенных такой манящей возможности.

Словно их заявления о невозможности выгнать проблемную постоялицу, должны задевать женщину. Или вызывать неприязнь от и так очевидного факта. Озвученным указом старейшины деревни потешали свое самолюбие. Старательно игнорируя погружение ранее забавной зверушки в серую обыденность.

И теперь ей интересовались главным образом шестерка глупцов, самостоятельно загнавших себя в ловушку. Отчего они еще не потеряли веру и стремление пробиться к палате сквозь барьер в лице Юфарин.

Наблюдая за каждодневным представлением, Блэк ненадолго становилось их жалко. Столичные гости ничего плохого ей не сделали, или возможно у них не было для этого возможности. Оборотня эти тонкости не касались.

Ведь одновременно с чувством минутной жалости, она радовалась ополчению местного населения на незадачливых авантюристов. Поскольку это обстоятельство избавило ее от паломничества скучных посетителей. Привнося в утомительную череду дней, немного спокойствия.

Стоило, ограничится обществом Юфы, невыносимый гул в голове немного стих, подтверждая невысказанные опасения сиделки, об окружении, плохо влияющим на состояние Блэк. К своему глубокому сожалению, спустя непродолжительный срок, женщина была не так рада обретенной тишине.

Позволив головной боли отступить, она спровоцировала изменения в других процессах организма. Дав возможность зрению и восприятию действительности проясниться достаточно, чтобы узреть бедность и простоту окружающего ее пространства. Всю ту тусклую невзрачность загибающегося селения. Прогулки по кривым улочкам стали приносить Блэк чувство отвращение и необъяснимое желание выть, от этой привычной для всех убогости.

Все это негативно сказывалось на ее общем самочувствии. Превознося пустоту и отчаяние из сновидений, во времена бодрствования. Совместно с окончательным искажением небесного покрова. Теперь он полыхал целиком. Поражая своей реалистичностью, вызывая одно желание – наглухо задергивать шторы.

Лишь бы заглушить тот необоснованный приступ паники и ярости. Эти меры оказались бесполезными против галлюцинаций светящихся цепей не только на своих запястьях, но и у неясного темного силуэта, на постоянной основе поселившегося в темном углу комнаты. И то, что незваного гостя видела исключительно Блэк, ничего для двоих затворников больничной палаты уже не значило.


– Смотри Блэк’эн, автор, описывая регенерацию оборотней, представляет ее способную на самостоятельный анализ повреждений. А, следовательно, и возможность действовать в одностороннем порядке, ориентируясь на внешние покровы, оставляя внутренние повреждения незакрытыми, – прерывая войну взглядами оборотня с несуществующим субъектом, воскликнула Юфа. Краем сознания, отмечая шепот подопечной, их незримый гость по заверениям той еще вчера не обладал глазами.

– И каким образом эта информация становится для нас ценной?

– Списком оружия, способного нанести такие повреждения, а значит и шансом узнать способ полностью прекратит твою боль, – подскочив к столу, воодушевленно ответила девушка.

– Насколько мне довелось узнать, ваша община ничего кроме выхода в море не умеет, – остудила ее пыл Блэк, – в деревне ситуация обстоит еще хуже. Они с собственной оборонительной системой толком разобраться не способны. Нажимая на все, до чего сумеют дотянуться.

– Я и не рассчитывала на помощь этих глупцов, погрязших в своем болоте. Есть еще три города вблизи нас. Мы можем отправиться в любой из них.

– Не забывай, стараниями искателей древних тайн я темная тварь, захватившая общину, – усмехнулась пациентка, глядя на то, как старательно Юфарин копирует названия. – И если бы ты потрудилась, прислушаться к сплетням целителей, то знала бы, Литан объявил деревню и соответственно общину, карантинной зоной. Миаст осыпал, сунувшихся было к ним торговцев градом заговоренных стрел. Один Стиор пока сохраняет здравость ума, стараясь к выходцам из этой местности близко не приближаться. Мое появление в любом из них произведет неизгладимый, и, несомненно, летальный для нас фурор.

– Зато ты сможешь мельком повидать земли, где в отличие от нашего селения, есть жизнь, – невесело засмеялась Юфа, прекращая писать и возвращаясь на прежнее место.

– Я предпочту унять болезненный дискомфорт как-то иначе, нежели посмертно. Ты не спрашивала о других похожих книгах у этого целителя? Как там его величать?

– Имя? – задумчиво пробормотала сиделка, теребя в пальцах выгоревший рыжий локон, – кажется, у него его нет. При мне, его всегда окликали просто целитель, или вообще не употребляли местоимений, напрямую задавая нужный вопрос.

– И тебе не показалось это странным?

– Нет. До твоего вопроса, Блэк’эн, я этого обстоятельства не замечала.

– А говоришь ничего интересного в этом забытом всеми месте не найти. Видимо ты плохо старалась искать, – поддела сиделку Блэк. – В твоих книжках автор указан или тоже написан бестелесным духом?

– Фрайт Ватэриас, – с небольшой заминкой, сумела прочесть Юфарин затершуюся строку на задней кожаной обложке, впервые изучая внешние характеристики книги, – страницы потемнели от времени и немного повреждены огнем. Странность в ином. Письменность кажется современней бумаги и метода выведения текста, при этом все еще оставаясь достаточно древней для нашего времени.

– Одновременное нахождение трех экземпляров одной направленности в безликой деревушке у безымянного владельца, тоже не рядовой случай. В других обстоятельствах это могло значить многое, но думаю в нашей ситуации все намного проще. Этот целитель и есть автор, – принявшись распутывать короткие темные пряди от незамысловатой прически, поделилась умозаключениями женщина.

– Тогда зачем ему скрывать свое имя?

– Поведать об этом может сам таинственный мужчина, вровень с иными способами, помочь мне. А раз тебе вручили книги, не приложив в комплект автора, желанием вмешиваться тот явно не обладает.

– Видимо так, – опечалено склонила голову девушка, – после той встречи, он больше мне на глаза не попадался. В отличие от других, все еще не желающих принимать мое к ним отвращение.

– Тем не менее, хватит пустых бесед. Оставим их на более благоприятный период. Сейчас я больше желаю отдыхать, нежели раздумывать о тайнах чужого разума.


Обозначив конец обсуждения, она забралась под тяжелое одеяло.

Вопреки усилиям зачарованных амулетов, наружная сырость все еще проникала в помещение, не позволяя стенам сохранять тепло. Устроившись, женщина посмотрела в упор на недавнюю собеседницу. Та глубоко погрузилась в свои мысли, и не замечала направленного на нее внимания.

Хмыкнув, Блэк не стала продолжать безмолвный призыв поступить аналогичным образом. Предпочтя, не тратить усилия и оставить соседку по палате сидеть на жестком подоконнике.

Не стоило нарушать найденный баланс сна и бодрствования, гарантировавший несколько часов спокойного отдыха. Согласно сведениям из книг Фрайта, повторные вычисления прежнего результата не обещали.

Возвращение к бессонным дням негативно повлияет на самочувствие оборотня, отчего вновь даст персоналу дома Покоя законное право им досаждать.


[1]Шиата́ри – божество со славой и силой пожирателя теней, из единого пантеона небесного правления. Он так же является прародителем темных тварей.

## Глава 4 – Прибытие незваной помощи

Практиканты магических Искусств, привыкшие за длительные года обучения к теплу, достатку и регулируемому климату внутри ограждающего учебный комплекс купола. Отправляясь исполнять священный карточный долг, совсем не предполагали, о перспективе столкнуться со столькими сложностями на своем пути.

Случайным порядком, выбрав из предоставленных вариантов, едва развитый невзрачный городок Стиор. Друзья впервые столкнулись с реальностью простых людей.

Навыки столь любовно ими оттачиваемые, оказались бессильны против нескончаемой грязи, холодного водного потока и непроглядного тумана. Вгоняя проштрафившуюся четверку в глубокую тоску.

И казалось, этого подросткам было мало, переменчивая судьба повторно ударила их в спину. Нужный им населенный пункт находился практически в осадном положении. Без пригласительной грамоты незнакомцев туда не пропускали. Повернуть назад они тоже не могли.

В первую очередь, опираясь на нежелание обесценивать потраченное время и приложенные усилия. И по двум другим, более приземленным причинам. Первоочередная проблема заключалась в простом правиле академии, запрещающем возвращаться на территорию, пока действует их увольнительная. Вторым, но не по важности был факт, о невозможности скоротать положенный срок в столице Эдмурн.

Предстать перед друзьями без должного результата, означало добровольно подписаться в своей неправоте и признать проигрыш. Чего допустить было нельзя. Это все еще оставался вопросом репутации и будущего авторитета в колдовском ордене.


– Вот скажи мне, Стими, почему твой выбор, не мог пасть в сторону теплых и сухих мест?

– Ратис! Ты надоел повторять один и тот же вопрос!

– Отстань. Желанных тобой роскошных земель, в списке Авирана не было, – заглушая недовольное восклицание низкой блондинки, не менее раздраженно отозвался Стим, плотнее кутаясь в непригодную для здешнего климата шелковую фирменную кофту академии Раморин.

– Достаточно, не нужно начинать ваши извечные споры. Они могут подождать и до лучших времен, – вклиниваясь между парнями, грозно велела вторая девушка, для осуществления этого действия ей пришлось признать поражения в войне с ветром, позволяя ему свободно трепать длинную косу. – Нам необходимо быстрее решить, как поступить дальше. Раз сама господа Гризфая препятствует нам попасть в этот город. Следует принять ее волю и посмотреть, куда мы еще можем наведаться.

– Дорогая сестра, до других мест путь еще длиннее! Я не удивлюсь, если там дороги будут еще хуже.

– И не стоит забывать, нам непросто важно где-то быть. А найти пригодные варианты для выполнения, поставленные Авирам условий, – поддакнул растрепанный парень, поправляя сползающие с мокрого носа очки.

– Ратис! Ты не устал озвучивать очевидные всем факты?

– Нет милейшая моя Ливи. Выводить сестричек Илкиматс из себя, мое божественное благословение.

– В таком случаи ты провалил свое задание. Сомневаюсь, что Рисса и Митти вообще знают о твоем существовании, – заправляя выбившийся локон за ухо, надменно поведала старшая Илкиматс.

– Вот тут Юки ты ошибаешься. Ваши двоюродные родственники меня…

– Простите ребятки за вмешательство в жаркий спор. Если главным условием вашего задания было попасть в убогое место, то не расстраивайтесь, – громко сообщил мужчина с копьем, подмигивая практикантке с короткой стрижкой, не желающей сводить с них умоляющего взгляда. – Наш городок, конечно, не светило высшей мысли и радости, похуже местечко все же еще найдется. И не очень далеко отсюда. Всего в двух днях на ездовых грамарах[1], или около семи, пешим размеренным ходом.

– Я слышал об этих созданиях, с мощными жилистыми лапами и свирепыми мордами, покрытыми жесткой ржавой шерстью, – подходя ближе к заговорившему стражнику, задумчиво поделился знаниями Стим. – Боюсь, мы такими животными не обладаем. И вызвать, тоже не получиться. Их разум подчиняется инстинктам, а для призыва требует хоть немного зачатка сознания. И насколько я сумел тогда узнать, скорость каждая особь может развивать индивидуальную и мерить всех под одного…

– Стой, ни слова больше! – физически перекрывая ладонью, поток информации из уст друга, вскричала Юки, виновато поглядывая на обескураженного человека, не ожидавшего таких последствий от своей попытки помочь.

– Благодарим тебя, наша богиня принудительного молчания!

– Не знаю, к чему была эта лекция. Я хотел лишь посоветовать направиться в безымянную деревню, вблизи Литана. Там правда сейчас волнами царит небывалое оживление. Но волноваться вовсе не стоит, это явление продлиться считанные дни. Таков уж у нас край, лишенный волшебной ауры и ее благословения, – держась несколько скованно, пояснил свой порыв мужчина.

– Спасибо за участие, мы обязательно прислушаемся к вашему совету, – с легким румянцем на щеках, поблагодарила Ливи. – И отправимся в путь сразу, после успеха сестрицы в урезонивании своего ненаглядного парня. Чтобы он не чинил нам препятствия, своими бесконечными россказнями о магических существах и около таковых, каждый раз, как слышит малейшее упоминание!

– Спокойно малышка, у каждого уважающего себя представителя сильного пола, должен быть уникальный изъян. У вашего друга еще не самый страшный случай, – со смехом, падал голос коренастый стражник.

– Но весьма утомительный, – пожаловалась Юки, продолжая удерживать Стима в импровизированных объятиях, хоть тот и не подавал признаков жизни, тихо млея от внимания к своей персоне.

– Ножками вам топать вон в ту сторону, по гравию. Потом аккуратней сворачивайте, а то угодите в лес. Затем дорога идет прямая, не пропустите. Она не лучшего качества, но с ней точно не пропадете, ее давно протоптали торговцы морской общины.

– Шито забывает поведать, в месте, куда он вас направляет, поселилась темная тварь, – поддел товарища мужчина, – по той же причине, у нас тут вообще-то оборонительные меры.

– Какого рода, темная тварь? – тут же оживился Ратис, превратившись в одно сплошное внимания, жадно впиваясь зеленым взором в старшего собеседника.

– Парень, ты пугаешь, – нервно дернув плечом, признался тот.

– К тому же, это все могут оказаться пустыми слухами. Глава деревни любит такое устраивать, в надежде изничтожить славу чахлого болота, – неодобрительно покосившись на коллегу, объяснил свое молчание Шито.

– В любом случае, у нас не особо много выбора. В соседствующие с вами города соваться, смысла нет. Там явно похожая ситуация, а может и хуже.

– Поэтому, мы отправимся в самый эпицентр! Юки, ты лучшая!

– Он в порядке? – с опаской косясь на разошедшегося юношу, уточнил коренастый стражник.

– О, не беспокойтесь, у Ратиса давно сдвиг касательно темных тварей, и это учитывая, их полную несовместимость друг с другом, по структуре и направленности дара, – легкомысленно махнула рукой Ливи, привычно отстраняясь на безопасное расстояние от буйного товарища.

– С вами довольно весело, ребятки, но всему есть предел, – в ответ усмехнулся Шито, – скоро перерыв закончиться и вернуться наши сменщики, а те не столь приветливы.

– Намек понят, удаляемся, – тепло, улыбнувшись мужчинам, хором произнесли сестры, подталкивая рядом стоящих парней подальше от ворот. – Еще раз спасибо за дельный совет. Желаем вам повстречать созвездия богини Ристиомиру[2].

– Нам не жалко. Улыбнется и вам молодежь благословение Аскимиса[3].


Изменения в планах и удлинение изначального маршрута, с невольным осознанием необходимого времени на его преодоления с учетом неприспособленности их компании к столь изощренным прогулкам. Больше не вызывало у них былого огорчения.

Восстановившееся душевное равновесие не могла пошатнуть и немилость Дастириона. С упоением посылавшего на поднебесные земли дожди и ветра. Несколько десятков дней проведенных в тесном соседстве с непогодой, дали свои плоды.

Практиканты уже привыкли к постоянному ощущению сырости на себе. И стали с легкой улыбкой приветствовать новый водный поток. Точно тот был капризным, неугомонным, но, несомненно, любимым родственником.

Несмотря на собственное смирение со стихией, это не способствовало подавлению чувства сострадания к тем, кто был вынужден постоянно проживать в этих краях. Мирясь с частыми, затяжными осадками.

***

Невзирая на улыбнувшуюся удачу в лице добрых сельчан согласившихся подвести непрезентабельного вида юнцов, до конца их пути было еще далеко.

Колеса старой железной телеги время от времени натужно поскрипывали, стоило им повстречаться с препятствием. И не имело значение, были то камушки, сухие ветки или иные мелкие предметы. Осточертевшая ребятам «мелодия» оставалась неизменно одинаковой.

Словно вечно юная богиня Диямиза[4]решила пошалить. Производя в их сознание повторяющуюся звуковую дорожку. Начали угнетать изнеженных подростков и черные тучи. Разительно отличавшиеся от тех, с которыми им довелось породниться.

Лишенный других оттенков небосвод веял могильной пустотой. Она стремилась заполонить собой всю округу, поглощая радость и веселье. Заставляя слабых духом, забывать о желании двигаться дальше. И без бесценных знаний приютившей семейной пары, не иначе посланных им сострадательным Аскимисом. В таких суровых условиях ребята не продержались бы и дня.

Супруги по-доброму посмеиваясь над неопытной молодежью, охотно делились своими навыками. Наглядно демонстрируя премудрости засыпания под холодной пеленой дождя. Одновременно с этим, игнорировать опасность размытой дороги. Попутно взрослые помогали своим попутчикам осваивать технику быстрого поглощения пищи, пока та еще оставалась пригодной для этого.

Несколько дней кряду общаясь с простыми сельскими жителями, практиканты магических искусств, пришли к неутешительному для себя и других студентов выводу. Восхваленная программа обучения принятая в Раморине с реальным миром совершенно не считалась.

Ставя в главенство развития природной одаренности учащихся, кураторы мало внимания уделяли простым житейским тонкостям. И теперь, при возникновении необходимости покинуть стены родной академии, далеко не самые посредственные студенты очутились в кошмаре наяву.

Они оказались не неспособными обеспечить себе привычный комфорт. Обескураженные открытием, что с раннего детства вбиваемые истины не имели под собой практичного смысла. А оттачиваемые навыки стали не более чем бесполезным балластом против коварства природы.


– Столько лет обучения, а противостоять грязи мы не можем! – с отвращением смотря на отлетающие ошметки земли, негодующе воскликнул Ратис.

– К сожалению, навыки внешней защиты от посторонних предметов не действуют в тех случаях, когда понятия не имеешь, от чего следует обороняться. И поскольку с данной субстанцией мы встречаемся впервые, то вполне естественно, наши щиты не прочны и малоэффективны, – качнув головой в такт неровности дороги, согласилась с озвученной проблемой Ливи.

– Вам лишь бы озвучивать очевидные сведения!

– Юки, дорогая, я понимаю их огорчение и желание выговориться. Хоть не могу и с тобой не согласиться, их причитания начинают надоедать. Ты не можешь отрицать, вся эта…

– Замолчите уже! И если так жаждите научиться ставить преграду от налипшей грязи. То упадите уже, наконец, в нее! Погрузившись по самые уши, сливаясь воедино! Поняв структуру и энергетику, создадите ограду, и больше ни один комочек не сможет к вам пристать!

– Прости сестрица, что-то твоя идея мне не по душе, – со смехом произнесла самая младшая из них, на всякий случай подальше отодвигаясь от родственницы. – Я лучше по возвращению в Раморин подам жалобу директору Июфайту, поведав обо всех его заблуждениях, дополнив списком пожеланий. Красным, выделив важные сведения о пересмотре программы подачи нужного материала.

– Наивная моя Ливи. Ты вправду веришь во вселенскую справедливость, благодаря которой прижимистый колдун тебя послушает? Своими действиями ты добьешься исключительно наказание за неуважение к старшему кавалеру чародейской гвардии. И хорошо бы они ограничатся штрафом. А не лишат практики, – не согласилась с ней Юки.

– Подав коллективный иск…

– Столь серьезная тема, как пересмотр всей учебной программы, требуется семь и более подписей, – прервал девушку Стим. – Исключительно для того, чтобы наше прошение прошло предварительное чтение. После него оно будет отправлено на рассмотрение, и для успешности данного этапа в списке соискателей должно фигурировать минимум три знатных рода. Или две прославленные фамилии из охотничьих гильдий.

– Именно! Наш отец из охотников, но это всего одно имя. Из знати на нашей стороне есть не более чем Стими. Другие знакомые заступаться не станут. Исходя из этого, мы не сможем пробиться через проверку.

– Юки, Стим, послушайте…

– Ливи, прекрати. Наши упрямцы не станут принимать твою сторону, им невыгодно терять свои позиции незадолго до выпуска. Это сильно отразиться в характеристики для найма в подмастерья, – обнимая за плечи поникшую подругу, с невеселой улыбкой произнес Ратис.


Скорые выпускники не нашлись с ответом на данный выпад. Решив мудро промолчать. Ссориться из-за несправедливой системы подачи заявок и жалоб никому не хотелось. Вровень с противостоянием порыву, погрузиться в горестные мысли.

Супруги тревожно переглядываясь, наблюдали за хмурыми подростками, не решаясь вмешиваться. Их мир был настолько далек от реалий юных магов. И они элементарно побоялись навредить своими неосторожными советами доверчивым детям.

В подобной угнетенной атмосфере прошел не один день. Надоевший лесной пейзаж наконец-то изменился. Плотная завеса из деревьев поредела. Дав возможность многочисленным полянкам покрасоваться богатством разнообразных цветов, своими живыми красками радуя глаз.

Оживившись, студенты с нескрываемым удивлением расспрашивали местных знатоков об удивительном зрелище. Не понимая, откуда в этом позабытом богами месте, такое разнообразия растительности способной вынести неприветливый климат.

Сельские жители, выдохнув с облегчением от робких улыбок столичных гостей, с полной отдачей принялись рассказывать об особенностях этих цветов. Усилено напрягая память. Из желания поведать больше известных им сведений. И хоть их знания вразрез прилагаемым усилиям быстро иссякли, вдалеке спасительным маяком, показался скалистый горизонт с бушующим за ним морем.


– Итак, ребятня, здесь наши пути расходятся, – останавливая механизм телеги, обозначил лысоватый водитель.

– Не забудьте, вам следует передвигаться очень быстро. Из-за потребности успеть до комендантского закрытия ворот к следующему царствию белого светила. И для того, чтобы иметь возможность преодолеть топь в ее относительно сухом состоянии, – помогая подросткам покинуть транспорт, женщина строгим голосом повторила свои недавние напутствия.

– Мы об этом помним Нивами’эн, – учтиво кивнула ей Юки, больше всех сумевшая проникнуться мудростью простых сельских жителей, и была переполнена безмерным уважением к ним.

– Напоминание никогда не бывают лишними, милая моя. Вот, возьмите.

– Но…

– Вам они нужнее детишки, от дождя особо не сберегут, однако позволят пережить холодный срок отведенный звездам, – протягивая им два тюка, пресек возражения мужчина.

– Вы очень добры, Приас’эр, – принимая поклажу, искренне поблагодарил его Стим.

– Любой уважающий себя человек, не станет игнорировать попавших в передрягу детей, – с довольным румянцем на лице, отозвалась за мужа Нивами.

– К тому же, вы обещали попробовать разобраться с темной тварью. Это цениться гораздо больше старых одеял, – со смешком обозначил свои корыстные намерения Приас. – А для этого, вам нужно добраться до общины сирот в относительно целостном состоянии.

– А мы сможем еще увидеться? – перетягивая разговор в иное русло, поинтересовалась Ливи.

– Конечно, дорогая, в любой удобный для тебя момент. Уверена наша дочь будет очень рада познакомиться с вами. Деревня у нас не такая знаменитая, как та, в которую вы направляетесь, но свою славу мы тоже имеем. Объяснять сейчас маршрут будет неудобно и долго. Поэтому когда соберетесь нас навестить, спросите любого торговца, о способах попасть в Ришгот. Они подскажут направление.

– Спасибо милейшая, Нивами’эн. Едва станет ясно, что с темной тварью покончено, мы обязательно навестим вас, – важно произнес Ратис, будто собирался единолично свергнуть порождение Шиатари.

– Будем ожидать визита. А теперь, настал черед раскланяться, – влез в затянувшееся прощание сельчанин. – Вас ждет сложная дорога через топь, нас тоже поджидает извилистый и коварный склон.

– Благодарим вас за облегчение пути и преподнесенный дар ваших знаний. Да прибудет с вами благословение Ларюлит[5], – хором отозвались ребята, махая вслед отдаляющиеся телеге.


После небольшого спора распределив прибавившийся груз, они возобновили свое пешее путешествия. Сверяясь с наспех нарисованной добрыми людьми картой, практиканты, прокладывали путь вперед.

Старательно не замечая царившую атмосферу заброшенности и угнетенности, столь свойственную местам, давно лишенным милости божественного правления. Чтобы в сознании не всплывали истории старшего поколения.

Их содержание всегда сводилось к общему знамению – в уголках мира закрытых для взора богов, волшебство исчезает даже из тех, кто не был наказан его угасанием. Никто не желал портить ставшее таким редким хорошее расположение духа. Невеселыми думами о том, в какую ловушку они сами себя загоняют.

***

Не без труда преодолев последнюю преграду из недружелюбно настроенных стражников. Не желающих допускать к себе новых искателей приключений на свои и их головы. Ребята наконец-то прорвались к желанной цели.

И поняли, наводка Шито была верной. Они очутились в более чем достойном месте для исполнения озвученного Авираном штрафа.

Еще не успев должным образом зайти на территорию поселения, маги задохнулись от откровенной затхлости и безнадеге витающей в воздухе. В иных обстоятельствах массивная ограда с несколькими башенками и яркими факелами, при грозной охране, служила бы хорошим фасадом. Здесь, это обстоятельство усугубляло впечатление от внутреннего убранства.

Видя такую крепость, любой надеется узреть красивый, ухоженный и просторный город. А не получить взамен умирающую деревню. Со скупыми одноэтажными строениями. Чья численность не спасала, а скорее усугубляла ситуацию. Наравне с широкими безликими улицами.

Практически полное отсутствие молодых мужчин на этих просторах, при наводнении разновозрастных крестьянок в невзрачных одеждах, под бдительным присмотром стариков. Наводили на весьма определенные мысли и доводы. Наличие мелких стаек детворы, ничего не обещало.

С первых секунд становилось, очевидно. Почему местные власти так халатно относились к поселившемуся у них под носом детенышу Шиатари.

С опаской озираясь по сторонам, подростки неспешно продвигались по главной улице этого недружелюбного царства. На физическом уровне ощущая, насколько здесь не рады очередным незнакомцам, посмевшим вторгнуться в их владения.

Вместо ранее ожидаемого любопытства, им в спины были обращены раздраженные и местами откровенно озлобленные взгляды. Жители всем своим видом демонстрировали, насколько им надоели непрошеные личности.


– Уважаемые! Вы тоже по душу темной твари? – пробасил мужчина с медной шевелюрой, неожиданной преградой вырастая на пути практикантов.

– Да, мы прибыли из магической академии. И хотели бы помочь вам от нее избавиться, – взяв на себя роль переговорщика, ответил Стим.

– Уважаемые, гости из академии… Вам не приходило в голову, что нас может все устраивать?

– Нет, это противоестественно. Любая темная материя способна навредить, а значит…

– Раз мы с этим разобрались, то можете возвращаться туда, откуда пришли, – бесцеремонно прерывая юношу, постановил сельчанин.

– Ариот! Говори за себя и своих дружков!

– Да, мы с нетерпением ждем, когда эта тварь помрет!

– Именно, Ариот, не тебе решать, кого устраивает эта девица, а кого нет.

– Да-да, отправьте этих столичных юнцов к той шестерке, неустанно портящих твари кровь!


Не давая замершим ребятам отреагировать на реплику мужчины, со всех сторон послушались недовольные крики.

При всей демонстрируемой агрессии, ораторы, тем не менее, не посчитали за необходимость полностью прерывать свои занятия. Подталкивая к размышлению о постоянстве подобного рода перепалок.


– Простите за вмешательство, не могли бы вы прояснить ситуацию, – дипломатично, попросил Стим, нервно теребя манжет кофты.

– Было бы чего пояснять! Вот эти добродушные личности притащили к нам беду. Беспамятного оборотня с нестабильной психикой! – Вышел из тени узкого закоулка неопрятного вида старик, – и теперь порядочные граждане вынуждены прятаться по углам, боясь столкнуться с опасной тварью. Она уже поработила душу одной недалекой девицы!

– Порождения Шиатари неспособны подчинить себе чужую волю! Для этого они не обладают собственной волей, – влез в разговор самопровозглашенный эксперт.

– Какая разница, тварь, она везде тварь! Сколько названий ей не давай. И эти общинные выходцы вместо того, чтобы избавиться от угрозы, принялись защищать и почитать тварь. Слепыми глупцами, потакая ее капризам! Нет, чтобы дать ей загнуться от голода! Они принялись ее кормить и выгуливать, словно послушную собачонку. А та и рада, изображать ослабленную затворницу! Насыщаясь видом безвольных людей, примеряясь, где бы лучше оторвать…

– Тогда это и впрямь не темная сущность! – громко вскричал Ратис, грубо перебивая поток необоснованных доводов старика.

– Верно. Каждому в волшебном обществе известно, оборотни обладают иммунитетом к мраку, поскольку сами находятся на ее границе, – не выдержала и Ливи, с неприязнью смотря в сторону упрямого собеседника.

– Юная барышня, к твоим годам непрестанно верить сказкам написанным шарлатанами. Считающими себя одаренными богами, – провозгласила высокая женщина, одергивая белокурого мальчишку хотевшего приблизиться к компании желая поглазеть на них вблизи.

– Сказки? Какие еще сказки?

– Те россказни, где порождения нечистой силой, именуют себя представителями иных, несуществующих в природе рас!

– Я вас не понимаю. В любом издании посвященном сотворению мира можно найти…

– Милочка, нет нужды кичиться начитанностью пустых текстов! Написанными теми же недалекими шарлатанами. Исписавшими множество томов, надеясь, тем самым сделать свои смешные теории реальностью! И ты подсознательно знаешь о моей правоте. Просто тебе не посчастливилось столкнуться с подобными тварями, и они лишили тебя воли осознавать действительность, – убежденно произнесла скандальная женщина, упиваясь ощущением своей важности и осведомленности.

– Мои знания дарованы мне матерью. В отличие от вас, у нее есть право разглагольствовать о мире и его устройстве, ведь она генный историк!

– Следуя вашей логике. То и я темная тварь, раз родилась ведьмой, – беря разгневанную сестру за руку, подала голос и Юки.

– Нет, милая, ты человек. Они единственная истинная раса на нашей планете! И могут быть благословлены адептом богини жизни, благородной покровительницей магии Мигариас!

– Будет вам известно, моим отцом является Нимфи[6].

– Вздор, тебя тоже ввели в заблуждении дитя. Темные твари не могут соединяться с великими генами перворожденной и единственной истиной расой!

– Да она, по-видимому, совсем того, – шепотом вынес вердикт Ратис, снимая очки, чтобы лишиться возможности видеть невменяемую личность.

– Мы отдалились от темы! – прокричал Стим, незаметно для сельчан посылая в сторону разбушевавшейся женщины руну немоты. – Ариот’эр, я понимаю ваше желание защитить, возможно, невинно обвиненного оборотня, но вынужден настаивать на встрече с ней. Являясь представителем рода Митриамари, я имею на это полное право. Если потребуется, вы можете выслать в столицу Эдмурн прошение о подлинности моих полномочий.

– Интересно. К нам явился не обычный чародей, а именитый, – презрительно сплюнул мужчина. – В таких обстоятельствах, не мне решать столь серьезные вопросы. Ступай за мной, мальчишка, и свиту прихватить не забудь. Старейшины лично решат вашу участь.

– Они не свита, а друзья, – устало, но привычно возразил юноша, и был успешно проигнорирован.


Стоило прозвучать слову «старейшины», интерес деревенских сразу поутих. Неведомо когда набежавшая толпа стремительным потоком рассосалась по разным направлениям, скрываясь в полутьме бесконечных улиц.

Словно, кто-то резко переключил сельчан из режима жаркого спора, на унылую повседневность. Прошипев вслед людскому потоку проклятия, недобровольный провожатый столичных гостей, почти бегом преодолел и без того небольшое пространство. Скрываясь в неприметном ранее повороте.

Озадаченно переглянувшись, подростки, молча, последовали за ним.

***

Мужчина не сбавил шаг, даже выведя практикантов за пределы деревни. Отчего им в полной мере не удалось насладиться открывшимся видам богатой природы. Вскользь оценив могущество пожелтевшего леса, ребята не смогли скрыть разочарование, от неорганизованности общинных жителей. Относительно строительства и соблюдения элементарных норм архитектуры.

Разросшийся в разные стороны населенный пункт выглядел грязным пятном на величественной земле. Ничем не огражденное поселение начиналась и заканчивалась бессистемно. То тут, то там пестря пустотами. Извилистые дороги, вымощенные гладкими искусственно выкрещенными в темные цвета камнями, неумолимо вели ровно в центр поселения.

Где на небольшом возвышении находился трехэтажный коттедж. Чьи белоснежные бока затмевали своим светом всю округу. Ярким маятником, притягивая все внимание. Вокруг этой святыни был разбит небольшой парк. Еще больше выделяя строение на фоне более блеклых, одноэтажных собратьев.

Карликовые деревья с удивительной для этих мест гармоничностью переплетались с цветущими кустарниками. Превознося еще больше красок и оживления. Сквозь неплотные насаждения змеились дорожки, белоснежные и сверкающие. Мелкий гравий приятно шуршал у них под ногами. Выводя к цветущему саду, тот закономерно вызывал восхищение, наравне с недоумением.

Ребята не могли взять в толк, причину. Почему все краски были сосредоточенны исключительно возле жилища старейшин. Когда остальным оставалась невзрачная холодная серость.

Поднявшись по каменным ступенькам, Ариот отрывисто постучался. После чего он отошел на два шага. Видимо ожидая, моментального открытия тяжелых дверей.

Вышедшая на крыльцо высокая женщина смерила всю их компанию недовольным взглядом. Останавливая внимание на рыжеволосом сельчанине. Его желание выслужиться перед приемными родителями, было слишком очевидно. Поморщившись, она кивнула гостю, призывая кратко изложить цель визита.


– Целительница Асмит’эн, я помню о ваших предупреждениях относительно ослабленного здоровья уважаемых старейшин. Но понимаете, у меня неотложное дело. Выведывая даты следующий ярмарок, их как вам, несомненно, известно, согласовывает этот жалкий…

– Ариот! Ближе к сути, будь столь любезен, – прервала его пространственные рассуждения Асмит.

– Да, конечно, я несколько отвлекся. Так вот, возвращаясь, я наткнулся на этих магов, они уверяют в своей способности помочь решить нашу проблему, – на одном дыхании выпалил мужчина, опасаясь гнева целительницы.

– И почему мы должны их слушать?

– Мальчишка представился носителям фамилии Митриамари.

– Что ж, это меняет дело. Вы можете пройти.


Пропуская посетителей в прихожую, женщина поспешила предупредить пожилых супругов о непростых личностях, решивших наведаться в их скромный край.

Ариот в противовес недавней спешки, в доме старейшин шел степенно. Выверяя каждый свой шаг. Практиканты понимали причины его медлительности, с интересом рассматривали обстановку. Не желая, лично нарушать царившее безмолвие.

Длинный прямой коридор, застеленный ковровой дорожкой, мог похвастаться стенами, подобно доске объявлений обклеенными исписанными листами. Вчитаться в строки не представляло возможным, из-за тусклости освещения.

Наконец, спустя, казалось бы, вечность, миновав своеобразный музей письменности, они попали в просторную, и местами пустынную гостиную. Хозяева помещения восседали в широких креслах, обитых темно-синим бархатом. Высокие резные спинки создавали атмосферу царского зала. Где правители земель снисходительно выслушивали мольбы своих подданных.


– Приветствую вас молодой Митриамари’эр, – с ходу вычислив нужного юношу, по характерно белым волосам, учтиво произнес старейшина. – За какие заслуги, столь почетный род обратил свое внимание на нашу скромную общину, прислав к нам своего наследника?

– Постойте, я даже не второй сын. И уж тем более не наследник знамени, нет нужды в таких официальных обращениях, – поспешил обозначить свой статус Стими, желая сразу снизить градус подхалимства и вранья со стороны собеседников.

– Юноша, нет ничего благородного в принижении своего происхождения. Оттого, что не являешься претендентом на звание главы, из очереди наследования это тебя не убирает, – не оценила его оправдания седовласая женщина, пристально смотря на смутившегося гостя.

– Так вот, мы прибыли сюда помочь разобраться с проблемой темной твари. И соответственно, навестили вас, из стремления попросить дозволения остаться на вашей территории на весь необходимый нам срок, – вернув частицу былой серьезности, в излюбленной манере пояснил колдун.

– Старейшина Тириор’эр, мы не считаем ее проблемой! И не нуждаемся в услугах чародейства по ее ликвидации, – влез в разговор Ариот.

– Память оборотню, без магического вмешательства вам явно не вернуть, – не согласился Ливи, выступая вперед и становясь рядом с товарищем.

– Девушка права, Ариот, – кивнул в сторону говорившей старейшина, – и ты опять стал забывать главные принципы нашей общины. Уподобляясь выходцам деревни. Любому желающему оказать помощь нашему собрату, необходимо предоставить все требуемое. Хотя это может показаться нам глупым или неприемлемым.

– Я понял вас старейшина Тириор’эр. Позвольте загладить свою вину, предоставив нашим гостям свой дом, для дальнейшего ночлега, – склонив голову, скороговоркой произнес мужчина, понимая, он изначально был на проигравшей стороне.

– Вот это достойное предложение и участие, мой мальчик, рассчитываю на твое дальнейшее благоразумие.

– Поддерживаю Миррис, и от себя прошу познакомить этих перспективных юнцов с другими нашими помощниками, – одобрительно кивнул Тириор, – возможно совместными усилиями они сумеют помочь бедняжке. Тебя же дорогая Асмит, я тоже вынужден потревожить и попросить об услуге.

– Вы же знаете, уважаемый, я всегда рада помочь вам и вашей супруге.

– Предупреди Юфарин, чтобы она не чинила препятствие еще и юным магам. Это мой ей приказ.

– Конечно, старейшина Тириор’эр, стоит мне повстречать нашу самоотверженную сиделку, непременно передам ей ваши слова.


Смирив окружающих строгим прищуров серых глаз, старейшина взмахом руки обозначил окончание аудиенции. Молчаливо призывая визитеров удалиться. Еще раз, пробормотав извинения, Ариот поспешил увести нарушителей их размеренной жизни.

Из соображений собственного комфорта, подростки с аналогичной спешкой раскланялись и последовали за ним. Опасаясь, как бы разозленный мужчина не передумал и не оставил их посреди незнакомой обстановки. Немногочисленные зеваки, подобно своим соседям из деревни, не проявляли к новеньким никакой заинтересованности. Создавалось неизгладимое впечатление.

Жителям уже давно наплевать, кто и когда посещает их территорию. Впрочем, в спину крайне разозленного провожатого соплеменники иногда бросали непонятные взгляды. Тихо перешептываясь с рядом стоящими людьми.

Ариот в стремительном порыве избавиться от них, довольно скоро привел ребят к покосившемуся домику с облупленной краской. Тот находился едва ли не у самой кромке берега. От морских волн, строение отдалял чахлый, облезлый куст неизвестного происхождения, и давно проржавевшая ограда.

Воспитанно сохраняя бесстрастные лица, проходя вдоль неухоженного дворика. Они не сумели удержаться от облегченного вздоха, стоило им попасть в недра своего временного пристанища. Словно подсознательно желая соблюсти зеркальность с владениями старейшин, мужчина уделял внимание непосредственно внутреннему убранству дома.

Просторное помещение могло похвастаться добротной мебелью, плотно заставленной на всех положенных местах. И светлой палитрой, навевая легкую атмосферу уюта. Одновременно с этим, еще с порога чувствовалось – у дома недавно появилась хозяйка. Еще не до конца вытравившая затхлость из стен. Упрямо заставляя усилия хозяина по планировке и дизайну, работать в полную мощь.

Сохраняя на лице хмурое недовольство, Ариот не глядя, показал им в сторону двух приоткрытых комнат. В тех при беглом осмотре отсутствовали отличительные особенности, как-то указывающих на наличие постоянных владельцев.


– Располагайтесь где хотите. Не сомневаюсь, замки не станут для вас преградой. Еду готовьте либо сами, либо просите помощи у Липии, если она пожелает наведываться в дом полный незваных магов. Приходить и возвращаться сюда можете в любом удобном для вас графике, мой сон потревожить сложно, – сухим невыразительным тоном проинформировал мужчина.

– Нет причин быть о магах такого плохо мнения! Нам не к чему взламывать ваши замки! – подавившись воздухом, негодующе воскликнул Ратис.

– Знакомство с другими «помощниками» состоится в середине следующего царствия белого светила, раньше у меня возможности не будет, – точно не слыша реплики юноши в зеленой оправе, продолжил говорить Ариот.

– Благодарим за ваше гостеприимство, по поводу пропитание не волнуйтесь. Ни вас, ни уважаемую Липию’эн мы не побеспокоим, поскольку обучены готовке, – в свою очередь, игнорируя мрачное настроение собеседника, предельно вежливо отозвался Стим.

– И не переживайте. Мы не намерены причинять вред женщине. Если она чиста и направленные в ее сторону обвинения ошибочны, – поддерживая их манеру беседы, повторила недавнее обещание Юки, желая все же достучаться до разума сельчанина.


Что-либо отвечать девушке Ариот не стал. Их благосклонно настроенный вид и легкая, обнадеживающая речь, его не трогала. Слишком уж часто в недавней юности он попадался на подобный трюк. Последствия до сих пор временами мешали ему спать.

С деланным равнодушием махнув на подростков рукой, мужчина покинул символически пожертвованную крепость. Мудрые старики желали оказать столичным выходцам свое гостеприимство, не выказывая пожелания, чтобы их воспитанник возился с ними. А значит, он может попросить убежище у своей дорогой Липии. Он обязательно настоит на том, чтобы милая сердцу дама не приближалась к именитым магам.

Какими бы юными те ни были, от них всегда следует ожидать одни беды. Так поговаривали современники его воспитателей. Торговец не сомневался, в нынешнем поколении обстоятельства не изменились в лучшую сторону.


[1]Гри́мары – трехконечные создания, с мощным хвостом и длинными когтями. Выносливые хищники, способные тащить на себе объемные грузы или быстро преодолевать препятствия, на суши или водных просторах. Диких особей нет, содержаться в резервациях и их популяция строго отслеживается. В качестве ездовых животных они популярны в местах лишенных технологического прогресса.

[2]Ристио́миру– верховная богиня, покровительствующая достатку и благополучию, из единого пантеона небесного правления.

[3]Аскими́с– бог, оберегающий искателей приключений, из единого пантеона небесного правления.

[4]Дия́миза– верховная богиня музыки и вдохновения, из единого пантеона небесного правления.

[5]Ларю́лит– богиня, из единого пантеона небесного правления, оберегающая наездников любого рода, и их средства передвижения. Благословляет и проклинает с одинаковой страстью и отдачей.

[6]Ни́мфи– так называют разновидность полукровок, что происходят от союза эльфа и человека. Или при смешивании крови эльфов разной природной направленности. Когда нимфи соединяется с человеческой расой, то рожденные дети получат силу, а наследственность эльфов угасает, делая их полноценными людьми. Два нимфи, могут породить исключительно других нимфи.

## Глава 5 – Союз магов и искателей тайн

Знакомство магов с другой группой неравнодушных к чужой беде помощников состоялась