Н. Середа
Полная история диких лебедей, или Город Птиц

I

По узкой, едва заметной тропинке через Бурое болото уверенно шел высокий седой человек. За плечами он нес тяжелый мешок, а в левой руке длинный шест, к концу которого был примотан черпак. Одежда путника была, скорее крестьянская, чем господская, но и шерстяная рубаха, и штаны, и теплая накидка, и кожаная обувь – все чистое и добротное.

Вскоре старик вышел на пригорок, где стояла кузница с пристроенным к ней жилищем. На пороге его встретила женщина в плаще из грубой шерсти.

– Как хорошо, что я Вас дождалась, мастер Николас, – начала она с поклоном. – Сегодня день Вашего небесного покровителя святого Николая. Я принесла бобы с салом и немного сыра. А еще растопила очаг. И сварила сидр с медом. Он еще горячий. На болотах сырость и холодно. Вы, должно быть, устали и продрогли. Никто из наших деревенских уже не ходит на промысел за торфом. Только Вы все в трудах, мастер Николас. Не бережете Вы себя…

– Спасибо, Агата. Ступай, – коротко отвечал старик, протягивая женщине монету.

– Благодарствуйте. Я и мои дети будем молиться за Вас. Вы наш благодетель. – Агата поклонилась, натянула капюшон поглубже и быстро пошла вниз по тропинке в сторону деревни.

В низине ее силуэт быстро скрылся в тумане, а мастер Николас, вошел в кузницу. Он поставил у входа шест с черпаком, прошел к дальней стене и высыпал из мешка на настил мокрые бурые пористые камни. Николас ходил на болото не за торфом, как думала Агата. Его интересовало совсем другое.

«Еще на одну пробу этой руды хватит, – говорил мастер сам себе, перебирая принесенные камни. – Но потом придется сделать перерыв. В декабре и правда неподходящая погода. Прощупываешь дно шаг за шагом, поднимаешь руду, промываешь – пальцы немеют от холодной воды. Да и одежда вся промокла. Зима – время подвести итоги, все обдумать и записать результаты, чтобы весной начать поиски без прежних ошибок».

Николас, пригнувшись под притолокой, вошел в небольшую комнату, служившую ему и жилой, и рабочей. Потолок лачуги был закопчен от очага и масляной лампы, при свете которой мастер работал за столом. Но в целом стараниями Агаты здесь было вполне опрятно. Она приходила два раза в неделю, мела земляной пол, взбивала тюфяк, чистила одежду, приносила еду.

Другие люди здесь не бывали. О кузнице на болоте и отшельнике Николасе ходили разные слухи. Агата тоже его побаивалась, но он хорошо платил и никогда не повышал на нее голос. Крестьянка привыкла к этому странному господину и даже стала заботиться, приносить что-то домашнее.

Вот и сейчас мастер Николас нашел все, что ему было нужно: тепло, чисто, в лампу долито масло. На столе лежал уже наполовину исписанный пергамент, и рядом в чернильнице стояло перо. Николас сел к столу и начал писать левой рукой «зеркально» – справа налево.

«Соединяй четыре стихии. Пусть дары воды и земли пребывают в огне и воздухе, пока солнце не взойдет дважды. Черная змея уползет в землю. Белая змея останется в огне. И тогда отделишь огонь от земли и получишь вещь, в которой сила всей силы. И победит она самое твердое и самое сложное, как начертано на Изумрудной скрижали».

Николас взял в руки короткий клинок, который лежал здесь же. Он долго задумчиво рассматривал причудливые узоры на булате. В конце концов мастер отложил клинок и решительно вывел в завершение текста змею, которая повторяла узоры булата. Немного помедлив, Николас слегка кивнул, как бы соглашаясь сам с собой, и отложил перо. Он погасил лампу, положил пару поленьев в затухающий очаг и устроился спать, укрывшись накидкой из беличьего меха.

Когда поленья в очаге перестали тлеть, из своего укрытия тихонько вышла старая крыса. Она не спеша забралась на стол, цепляясь когтями за неостроганные доски, прошлась туда-сюда, немного пожевала край пергамента, задумчиво глядя на холщовый мешочек с едой, который заботливая Агата подвесила так, чтобы крыса не добралась. Потом крыса спустилась на пол, обошла комнату, внимательно осматривая ямки и неровности, в которых могли остаться крошки, подошла к остывающему очагу, села и задремала.

Николас не был простым кузнецом. Он был алхимиком и искал секрет прочной стали. Она должна быть твердой, чтобы разить железные доспехи, но не хрупкой, чтобы клинки не ломались.

Мастер хотел делать клинки не хуже булатных, что привозили с востока. Секрет производства булата не был известен Николасу. Он не знал, как восточные мастера получают свои удивительно прочные клинки, каждый из которых нес на себе необыкновенные узоры. Но он был уверен, что можно сделать стальной клинок даже лучше булатного.

Несколько лет мастер Николас, будучи уже искушенным алхимиком, провел простым подмастерьем у старого кузнеца. Он учился понимать, где на болотах собирать железную руду, как заготавливать древесный уголь.

Потом кузнец учил его строить домницу – небольшую печь из камней, обмазанных глиной. Потом они вместе укладывали в нее слоями руду, разбитую молотком на маленькие кусочки, древесный уголь, снова руду, снова уголь. В печи разводили огонь и время от времени поддували мехами воздух, чтобы уголь горел лучше.

Уголь горит – шлак в руде плавится, а железо раскаляется, но остается твердым. Так они разделяются. Шлак вытекает наружу через специальное отверстие внизу печи, а железо остается внутри. Примерно через сутки верхнюю часть домницы разбивают и клещами достают горячую крицу – железо с остатками шлака.

Сначала куски шлака выбивают деревянным молотком, потом кричное железо куют, освобождая от остатков шлака. Крицу бьют молотом, пока она не расплющится, складывают пополам и снова проковывают. И так до двенадцати раз. Получается сначала два слоя, потом четыре, потом восемь. К двенадцатому разу выходит больше четырех тысяч слоев. А все примеси, которые были в крице, распределяются по заготовке равномерно.

Из полученного железа можно делать разные бытовые вещи. Но для клинков оно слишком мягкое. Железные клинки гнутся от ударов, их лезвия заминаются. А хороший меч, согнувшись, должен выпрямляться сам, а лезвие его должно держать заточку.

Из железа можно получить сталь. Она тверже железа и упругая. Это именно то, что нужно. Для получения стали железо снова закладывают в печь с измельченным древесным углем. Толченый уголь горит сильнее, и температура в печи поддерживается очень высокая. При таком разогреве железо вбирает в себя углерод и становится сталью.

Сталь можно сделать еще тверже. Для этого ее надо закалить – нагреть докрасна и резко охладить в воде или масле. Сталь становится очень твердой, но хрупкой. Ее гораздо труднее ковать. Но именно закаленная сталь лучше всего годится для клинков.

Постигнув кузнечное ремесло мастер Николас щедро отблагодарил старого кузнеца и удалился отшельником в глушь. Он поставил кузницу на холме у Бурого болота и стал в одиночку решать трудную задачу. Зная секреты мягкого гибкого железа и твердой хрупкой стали, он стремился получить клинок, не уступающий твердому и упругому булату.

Николас пробовал закладывать в печь железо в разной пропорции с углем и получал разные стали. Он пробовал проковывать вместе несколько тонких полос железа и стали так, что они становились единым целым.

Некоторые клинки были очень хороши. Особенно, когда тонкая полоска стали прокована между двумя полосками железа. Острая и твердая стальная кромка была надежно одета в железную защитную рубаху. Любой рыцарь счел бы за счастье иметь такой клинок. Но мастер Николас все еще был недоволен.

Его клинки приближались по качеству к булатным. Но он хотел превзойти их. Иногда мастер часами всматривался в булат, надеясь прочитать знаки в его завитках, точках и разводах. Ему виделись алхимические символы, но они никогда не складывались в сколь-нибудь осмысленные формулы. Надо было пробовать, экспериментировать и искать дальше.

На самом деле мастер Николас никогда не думал ковать мечи для рыцарей. Алхимик верил, что сможет получить вещь, в которой будет заключена сила всей силы. Он много рассуждал и каждый раз приходил к выводу, что эта вещь должна воплотиться в клинке.

Именно тогда Николас стал изучать кузнечное дело. Не звон стального оружия привлекал мастера. Его вещь силы должна быть способной победить самое твердое. И самое сложное. Так написано на знаменитой Изумрудной скрижали Гермесом Трисмегистом.

Мастер считал, что самое сложное – изменить то, что предопределено. «Может быть, я не прав, и назначенный ход вещей изменить нельзя, – рассуждал он. – Но я хотя бы попытаюсь. Ведь не напрасно человек наделен волей. Мы меняем мир вокруг себя и меняемся сами. Пусть я дерзок. Но я хочу большего! Я хочу найти вещь, которая сможет менять предначертанное, неизменное».

Утром Николас проснулся и вышел на порог. Было пасмурно, словно сумерки еще не отступили, собирался дождь. «Хорошо, что я по сухой погоде приготовил достаточно древесного угля для домницы. Сегодня я смогу начать новый опыт. Новое делание», – подумал он.

В это время над кузницей на восток в сторону города пролетела вереница лебедей. «Одиннадцать», – посчитал Николас. Раньше он никогда не видел лебедей на Буром болоте. Странно было и представить этих птиц-аристократов в топкой холодной жиже. Ведь даже летом эти мутные воды не прогреваются, а уж зимой и подавно.

II

В сумерках под дождем одиннадцать богато одетых юношей с мечами на поясе вошли в город через Западные ворота. Они были разного возраста и так похожи друг на друга, что никто бы не усомнился, что это братья.

Днем все входы в город были закрыты. И только после заката стражники начали открывать их. Что-то заело в старом механизме, когда решетка уже почти поднялась. Несколько стражников, отложив секиры, бестолково суетились, толкались и говорили все одновременно:

– Тяни, тяни! Выдергивай!

– Дай-ка я стукну!..

– Подсоби!

– Вот зараза!

Своим сумбурным топтанием они напоминали обитателей птичьего двора, которым только что бросили горсть зерна. Никто из стражников не обратил внимания на братьев, прошедших в ворота с гордо поднятыми головами, намеренно не замечая суету.

– Почему ворота открывают только ночью? – спросил один из юношей.

– Потому что днем все они птицы, как и мы, – отвечал старший брат. – Это Город Птиц. Днем здесь все спят, чтобы ночью, иметь возможность жить, будучи людьми. Мы останемся тут, пока с нас не будет снято заклятье, по которому мы обращены в диких лебедей. Пойдемте живей. Надо отыскать ратушу и доложить в магистрат о нашем прибытии.

Братья прибавили шаг. Уже совсем стемнело. Брусчатка была мокрой и скользкой. Сточная канава, идущая вдоль узких улочек, наполнилась дождевой водой. Мутная жижа пенилась и текла под уклон в сторону реки. Зловоние распространялось по округе. Была и еще одна его причина, кроме канавы. На острые пики оград там и тут были наколоты полуистлевшие тушки крыс, жаб, змей. Некоторые явно висели уже давно. Ветер и дождь поспособствовали тому, чтобы от них остались только небольшие кусочки растрепанных шкурок. Другие были совсем недавно нанизаны на острие и пребывали там в самых неестественных положениях, как будто корчились в муках.

Кое-где на стенах были закреплены горящие факелы. В их дрожащем переменчивом свете множились и приходили в движение тени. Этот квартал хотелось пробежать, но одиннадцать принцев-лебедей прошли его, сохраняя спокойствие и достоинство. Так их учили и воспитывали. Пожалуй, только сжатые кулаки выдавали чувства. Впрочем, немногочисленным прохожим, казалось, не было дела ни до зловещих теней, ни до белокурых юношей, ни до переполненной сточной канавы. Они выходили из порядком обветшавших домов, запирали за собой старые двери и спешили по делам.

К счастью, квартал был небольшой. Другие улицы, хоть и были темны, но не выглядели такими зловещими. За пределами квартала тушки тоже попадались. Нет-нет да и мелькнет мышь или ящерка на шипах боярышника или на остром навершии ворот. Но все же это было уже гораздо реже.

Стены фахверковых домов в городе не были побелены. Деревянные балки ветшали, глина вымывалась дождем. Здание ратуши выделялось на общем фоне. Это было добротное белокаменное двухэтажное строение, покрытое черепицей, а не камышом, как остальные дома в городе.

В ратуше братьев встретил пухлый лысоватый человечек, разодетый как павлин. Он церемонно раскланялся с каждым из одиннадцати, потом торжественно взял Главную Городскую Книгу и вписал их имена.

– Я обязан записать здесь к какому цеху, гильдии или братству мастеров вы принадлежите, и какой квартал нашего города выбираете для жительства. – Чиновник снова раскланялся.

– Мы принадлежим к благородному сословию. Более я Вам сказать не могу. Прошу меня извинить, – отвечал старший брат за всех. – Квартал… Мы еще не видели города. Нам затруднительно… Скажите, а кто занимает квартал у Западных ворот? Там… Как бы выразиться…

– Сорокопуты, – с готовностью ответил чиновник.

– Кто это?

– Такие небольшие, неброские, серые, – сказал человечек, поправляя свой павлиний наряд. И как будто спохватился: – Очень благообразные. Очень. И скромные. А крысы и лягушки, которые, должно быть, вас смутили… Таков их обычай. Но вы не подумайте. У них очень дружная гильдия. Очень. И они избавляют город от вредителей. Все знают, какой урон бывает городскому хозяйству от грызунов и змей, если тем давать расплодиться. Сорокопуты трудятся в поте лица своего на ниве очищения города от скверных сих. Очень добродетельные птицы. Да. Очень добродетельные. А как они поют! Какие мудрые и справедливые слова в их гимнах! Вам обязательно надо будет их послушать. Обязательно. А как трогательно они заботятся о своих детях. Пожалуй, самые благовоспитанные и образованные дети нашего города – в гильдии сорокопутов. Да.

– Мы поселимся у Восточных ворот, – прервал его речь старший принц, улучив паузу. – Есть там свободные дома?

– О. Благородные господа. Я всего лишь скромный секретарь магистрата. Но позвольте, я дам вам совет. Впрочем, кто я такой, чтобы давать советы? Я, как официальное лицо, дам вам некоторую информацию об устройстве жизни в нашем городе.

Итак, в Городе Птиц живут те, кто по своей воле и силой стечения обстоятельств обращены из людей в птиц. Да. Из людей в птиц. Некоторые пребывают здесь временно, пока действует заклятье. Другие постоянно живут, выезжая лишь иногда по делам.

Ночью обитатели города пребывают в облике людей, а с рассвета до заката становятся птицами. Потому Совет Пэров постановил, что вся городская жизнь, торговля, суды, казни, все обязательные обряды и шествия проходят ночью. Да. Только ночью. Перед восходом солнца все, все городские ворота закрываются до вечера. Жители, которые всю ночь трудились, будучи людьми, ложатся спать, обратившись птицами.

Население нашего города составляют пять общин. Пять общин, каждая из которых выбрала представителя в Совет Пэров. В Западной общине, кроме сорокопутов, состоят все мелкие птахи: воробьи, синицы, дрозды, ласточки. Пэром от них избран сорокопут господин Шрайк. Очень достойный господин. И скромный.

Северная община – орлы, соколы, коршуны, совы. Воинственные и гордые. Всегда держатся особняком, молчаливы и суровы. Я, скромный секретарь магистрата, не слишком посвящен в их дела. И это хорошо. Очень хорошо. Хорошо и для меня, и для общего городского блага, на которое я тружусь и очень надеюсь, приношу своим трудом пользу. Да. Пэром от Северной общины избран господин Сокол. Очень уважаемый человек. Очень.

Южная часть города лежит вдоль реки. И живут там гуси да утки, а с ними куры, индейки, цесарки, фазаны. Многие из Южной общины служат в магистрате и городской страже. Должно быть, вы видели кого-то из них на воротах, когда входили в город.

Прилежный народ. Простой, но очень прилежный. Не подумайте, что я хвалю их потому, что сам принадлежу Южной общине. Нет. Я говорю, правду. Пэром мы избрали Черную Курицу. Много лет уже господин Черная Курица служит на нашу пользу. Много лет.

В Восточной общине состоят вороны, грачи, галки. Среди них много ученых – астрологов, нумерологов, хиромантов. Есть поэты.

Все обитатели нашего города – люди, которые были превращены в птиц. И только господин Ворон – пэр от Восточной общины – птица, которая на склоне лет стала человеком. Господин Ворон настолько же умудрен опытом, насколько долго он живет. Да. Очень долго. Он взял на себя труд быть пэром, несмотря на то, что он очень стар. Пусть продлятся его годы.

Пятая община Города Птиц – Центральная. Мы сейчас в ней находимся. Здесь живут благородные птицы. Благородные. Журавли, цапли, аисты. В Центральной общине долгое время не могли избрать пэра, так как господа не могут решить, кто из них самый благородный, самый достойный. Да. Ведь пэром должен быть самый достойный.

На прошлой неделе все-таки избрали пэром господина Аиста. Это в некотором роде кандидатура, устроившая всех. Господин Аист появился в городе недавно и совсем не думает здесь задерживаться.

Единственная причина, по которой уважаемый господин Аист все еще с нами, – он забыл заклинание. Заклинание нужно произнести, чтобы превратиться обратно в человека и вернуться домой.

Все свое время господин Аист посвящает поиску забытого заклинания. Все свое время. Поэтому он не принимает участия в заседаниях Совета Пэров. И, таким образом, господин Аист не может показать себя самым достойным из благородных господ. И значит другие благородные господа не подвергаются опасности почувствовать себя менее достойными. Такое дальновидное решение. Такое взвешенное.

Итак. Теперь, когда я рассказал о наших общинах, позвольте порекомендовать вам поселиться в Центральной общине, где живут господа такого же благородного сословия, как и вы. На соседней с ратушей улице есть свободный дом. Если хотите, я распоряжусь, чтобы принесли ключи от него.

Вашим соседом будет Его Преосвященство Архиепископ – оплот истинной веры в нашем городе. Прекрасный человек. Прекрасный. Благородный. И очень влиятельный. Лучшего соседства трудно и желать.

А пока посыльный будет доставлять ключи от вашего нового дома, я не упущу возможность обратить ваше внимание на книгу. Да. Вот на эту замечательную книгу в бархатном переплете с серебряными замками. Здесь записана вся история нашего славного города от его основания и до наших дней. Вы можете ознакомиться, господа.

На чуть желтоватых страницах аккуратным почерком с красивым выделением буквиц было написано:

«Великий Город Птиц основали два славных сына бога войны Марса: Ронул и Реан, вскормленные орлицей на берегу полноводной реки. Когда братья возмужали, они решили основать город и призвать в него всех людей-птиц в память об орлице, которая их выкормила.

Поспорив о месте, на котором будут возведены величественные стены, Ронул и Реан обратились к жрецу авгуру – прорицателю, читающему волю богов по полету птиц. И показал авгур место, где городу быть. И стали братья строить город на пяти холмах. Но в ссоре, в порыве ненависти убил брат брата.

И продолжил Ронул в одиночестве строить город. И объявил о пяти общинах на пяти холмах. И слетелись в город все, на кого наложено заклятье быть птицей. И объявил Ронул себя первым пэром города. А от пяти общин жители избрали еще пять пэров».

Посыльный принес ключ и проводил братьев к их дому, неся перед собой факел. Внутри было холодно, пахло сырой штукатуркой. Провожатый закрепил факел на стене, поклонился и ушел, почтительно пятясь к выходу.

В тусклом свете принцы едва могли рассмотреть обстановку. Огромный, давно не топленый очаг был обрамлен каменной кладкой. Над ним висел гобелен, изображавший двух братьев, всматривающихся в небо у реки. Край гобелена был поеден плесенью и покоробился. Посередине зала стоял грубой работы длинный стол с лавками. Пол был покрыт серыми каменными плитами с большими щелями на стыках. Крупная крыса прыжками пронеслась через весь зал и спряталась в темном углу, куда не доставал свет от факела.

– Неужели нам придется жить в этом мрачном городе, населенном странными людьми-птицами? – спросил младший брат, который был близок к отчаянию.

– У нас нет выбора, – ответил старший. – Мачеха-колдунья наложила на нас заклятье, родной отец отрекся от нас. Таков наш рок. И нам неоткуда ждать помощи. Из родных у нас осталась только единственная сестра Эльза. Она еще очень мала, совсем дитя. К счастью, она сейчас вне опасности. Семья доброй женщины Агаты, хоть и живет бедно, но все же Эльзу там любят и заботятся о ней. А нам остается только искать способ снять заклятье, чтобы вернуться в мир людей.

III

Братьям пришлось повозиться, чтобы разжечь очаг. Принцев не учат этому. Но они справились. В комнате постепенно становилось теплее, и юноши сели за стол, чтобы держать совет. Они приняли решение идти на следующий вечер в ратушу и предложить Совету Пэров свою помощь. Братья были уверены, что смогут сделать жизнь города лучше. Ведь у них хорошее, королевское образование. И если уж предстоит ждать избавления в Городе Птиц, нужно приносить ему пользу.

Можно пересмотреть систему сточных канав, чтобы они не засорялись и не переполнялись в дождь. Можно организовать помощь хозяевам в ремонте и побелке домов. Можно собрать команду для обслуживания подъемных решеток на воротах – починить старые механизмы; объяснить, как и зачем нужно их регулярно смазывать. Да мало ли в городе найдется еще задач для одиннадцати юношей, которых готовили управлять королевством.

На следующий вечер все тот же секретарь магистрата записал предложения братьев в Главную Городскую Книгу и обещал донести их до пэров, когда те соберутся на заседание. Впрочем, секретарь не мог определенно сказать, когда это случится.

– Не извольте беспокоиться, благородные господа. Непременно. Непременно ваш вопрос будет доложен Совету Пэров. Да. Я же записал его в Главную Городскую Книгу. – И секретарь многозначительно посмотрел на принцев.

Братья поняли, что ничего большего сегодня в ратуше они не добьются, и попрощались с секретарем. У них было намечено еще одно важное дело. Принцы решили поговорить с главой гильдии сорокопутов.

– Все-таки это странно, – рассуждал старший брат по пути в Западную общину. – Благовоспитанные и образованные, по словам секретаря, люди, выполняющие не самую приятную, но нужную городу работу… И такие странные, пугающие ритуалы. Надеюсь, мы сможем найти общий язык с господином Шрайком.

Но в тот вечер глава гильдии их не принял. Его слуга, как и секретарь в магистрате, записал предложения братьев в книгу. Книга гильдии сорокопутов была гораздо скромнее Главной Городской. Она представляла собой всего лишь несколько скрепленных листов пергамента. Но это не отменяло необходимости ждать приема. И сроки тоже были неизвестны.

– Я записал, где вы живете, и непременно извещу вас о решении господина Шрайка, – учтиво сказал слуга.

Братья вернулись домой, по сути, ни с чем. Конечно, они рассчитывали на какой-то результат, но по зрелом размышлении пришли к выводу, что все идет не так уж и плохо. Отказа они нигде не получили. А то, что решения не приняты сегодня же, вовсе не удивительно. И было даже слишком самонадеянно думать, что сегодня появятся ответы на все вопросы.

Близилось утро. Братья собрались ложиться спать, но в дверь постучали. На пороге стоял худой высокий парень.

– Я узнал, что вы вчера поселились в доме, и у вас нет прислуги. Возьмите меня. Я умею чистить одежду, готовить еду, убирать дом, – заявил он без всяких предисловий.

– Входи. Расскажи для начала, кто ты, как узнал о нас. Все по порядку.

– Ну узнал-то я просто. Я тут живу недалеко. – Парень замялся и потупился. – В подворотне… – Но тут же поднял голову и живо продолжил: – Там, знаете ли, довольно сухо. А крысы – они тут и в домах повсюду. Не всякий в Городе Птиц устроился с таким удобством, как я. Мне так и говорят: «Тео, ты везунчик!» Ну это они думают, что мне повезло. А на самом деле я просто очень хорошо соображаю.

– Но зимой же в подворотне холодно! А летом пыльно.

– О. Летом. Летом я еще жил в богатом доме. – Взгляд Тео стал мечтательным. – У меня было десять комнат и огромный двор. А во дворе – собственный колодец с чистейшей водой. Ну то есть не у меня, конечно. У хозяев. Но только без меня им теперь туго приходится. Все хозяйство на мне держалось!

Эх! Все было замечательно. Да вдруг хозяин ни с того ни с сего решил, что колодец стал пересыхать из-за меня. Что на него нашло – ума не приложу. Ну а дальше помещик оказался колдуном и превратил меня в фазана. Взял ружье… Я еле ноги… крылья унес. Теперь вот здесь. Возьмите меня, не пожалеете.

– Хорошо, Тео. Оставайся. Будешь хорошо служить, будет у тебя всего в достатке.

– Не извольте беспокоиться, господа.

– Но тебе надо стать скромнее. Человек не должен похваляться. Это невоспитанность, – назидательно произнес старший брат. – Скажи, а знаешь ли ты грамоту? Умеешь ли считать? Сколько будет, если сложить пять и семь?

– Нет, господин. Такая наука простым слугам без надобности.

– Да как же тебя на рынок посылать, когда ты пять к семи прибавить не можешь?

– Ума не приложу, зачем мне прибавлять пять к семи. Это пущай ученый господин Ворон знает, как прибавлять. Ежели я на рынок иду, так там у меня не какие-то пять и семь, а пять денье за молоко и семь денье за сыр. Итого дюжина денье. Тут считать не надо. Это и так ясно.

Тео был таким живым и непосредственным, что братья быстро привыкли к нему, а он к ним. И парень действительно оказался смышленым и работящим. А старший принц стал вести с ним долгие нравоучительные беседы, надеясь воспитать из простака Тео образцового горожанина.

Как бы ни было тяжело от несправедливости, по которой принцы лишились семьи и вынуждены были покинуть родные места, но жизнь на новом месте постепенно налаживалась. Прошла неделя или две, и из гильдии сорокопутов пришел человек с приглашением на прием.

Глава гильдии сорокопутов господин Шрайк выглядел очень скромно и говорил сдержанно. Тем не менее он произнес речь, которая тронула сердце одиннадцати принцев-лебедей и пришлась по нраву присутствовавшим на собрании старшинам гильдии.

– Мы тяжело трудимся, и нам нравится наша работа. Мы не станем подробно рассказывать о грязи, холоде и усталости, которые ежедневно сопутствуют нашим трудам. Вы не дождетесь того, чтобы мы жаловались. Также мы никогда не бахвалимся результатами.

Но мы никому не позволим сомневаться в том, что гильдия сорокопутов вносит огромный вклад в благополучие нашего благословенного Города Птиц. Только мы знаем, какие усилия стоят за тем, что у пекарей всегда есть мука, матери не бояться оставлять младенцев одних, уходя на рынок, а в библиотеке ратуши никто не грызет книги.

Крысы и другие мерзкие твари не чувствуют себя в нашем городе свободно. Горожане же, напротив, могут не опасаться, что в дом заползет змея или мыши съедят припасы. Может быть, мы извели еще не всех, но совершенно точно без нашей работы дела в городе шли бы гораздо хуже.

У нас есть свои обычаи и традиции. Я согласен, что старинная традиция сорокопутов оставлять знаки своей работы на остриях и колючках может тревожить обывателей. Мы уважаем традиции предков, но мы слышим и готовы воспринимать дуновение ветра современности. Мы открыты переменам.

И в знак нашей открытости мы приглашаем уважаемых принцев-лебедей послушать гимны, которые исполняют наши талантливые дети – наше будущее, лучшее, что у нас есть!

Из-за спин старших сорокопутов вышли мальчики, одетые, как и взрослые, в простые серые плащи. Они выстроились в шеренгу и запели а капелла. Все выглядело очень достойно. А один из старшин гильдии подошел к братьям и предложил навестить их для обсуждения дальнейших совместных действий на благо города. Братья были очень рады.

Позже этот старшина приходил к ним. Сидя за большим столом у очага, они бурно обсуждали предстоящие перемены. Говорили о том, что сорокопуты могут не оставлять свои пугающие знаки. Это всего лишь очень старая привычка, она ничего не означает. И от нее легко можно отказаться. А в городе сразу станет немножко уютнее. Да и сам господин Шрайк сказал, что сорокопуты открыты переменам.

Они почти стали друзьями – весело шутили, понимали друг друга с полуслова. Принцы очень радовались такому общению. Старшина приходил к братьям два или три раза. А потом они как-то вечером вышли из дома, а на пике перед их дверью нанизано тельце маленькой серой птички.

Тео, который всегда был в курсе всех городских новостей и сплетен, сказал, что эта несчастная птаха – тот самый старшина сорокопутов. Он поплатился за то, что слишком буквально воспринял слова господина Шрайка о ветре перемен и открытости.

Глава гильдии говорил свою речь для чужаков. Он ни на секунду не допускал мысли, что кто-то из сорокопутов воспримет всерьез слова о готовности изменять традициям предков. Чужакам следует говорить то, что они хотят услышать. И тогда у гильдии не будет врагов. Господин Шрайк был опытным предводителем.

Старшина же, простодушно поверивший в слова и ревностно взявшийся следовать им, чувствовал себя строителем нового порядка, участником великих перемен к лучшему. Он был воодушевлен. Дома жене он только и рассказывал о том, как он обсуждает с братьями-лебедями грядущие изменения.

Направлявшийся в очередной раз к принцам старшина был схвачен на улице, объявлен предателем и на рассвете казнен. Не было никаких слушаний, разбирательств, вопросов и объяснений. Все произошло тихо и быстро.

О пропавшем старшине никто у сорокопутов ничего не говорил. Даже его жена не спрашивала, что произошло. Старшина исчез, как будто его и не было. Гильдия сорокопутов продолжила функционировать как отлаженный заботливыми руками мастера механизм.

Братья сильно переживали неожиданную потерю. Казалось, они только обрели близкого человека на новом месте, и тут такая трагичная смерть. В тот же вечер принцы похоронили маленькую птичку на сельском кладбище за пределами города и были очень подавлены.

Это была и потеря человека, и первая неудача в деле, которое вроде бы так хорошо продвигалось. За первым поражением последовали еще и еще. Оказалось, все, что так красиво написано алмазным грифелем на золотой доске во время учения, в жизни нужно писать заново, но уже трудом и терпением, падая и поднимаясь, пробуя наугад, ошибаясь, начиная сначала.

Выяснилось, что перестройка сточных канав никому не нужна. Вернее, никто не отказался бы. Но без шумных работ под окнами, без перекрытых улиц, обходных путей. Все согласны одним прекрасным вечером выйти и увидеть новые чистые удобные улицы.

Идею организовать ремонт домов и вовсе приняли враждебно. «Кто будет указывать мне, свободному горожанину, на что истратить честно заработанные средства? – спрашивал винодел торговца солью. – Неужели магистрат?» И они от души смеялись.

Так одно за другим были отвергнуты все начинания. Да еще и погиб старшина сорокопутов. Братья чувствовали за собой вину в его смерти, хотя, по сути, их вины не было. Ночные обсуждения планов за большим столом становились все реже и все чаще приводили к мысли, что ничего изменить нельзя. Принцы поняли: главное заклятье мачехи не в том, что они стали птицами, а в том, что все их начинания обречены на провал.

Настало время, когда принцы просто перестали вести разговоры. Несколько месяцев в доме почти ни о чем не говорили. Потом братья сдались на волю обстоятельств, привыкли и жили спокойно, размеренно. Так прошло несколько лет. А потом наступил день, когда старший брат сказал:.

– Мы вечно будем птицами, если не начнем действовать. Для начала нам надо вырваться из этого проклятого Города Птиц. Подобно тому, как магнит притягивает железный предмет, поднесенный к нему близко, и не действует на него, если тот отлежит далеко, так и нам следует бежать отсюда как можно дальше. Тогда Город Птиц не сможет притягивать нас.

– Ты прав, – поддержал старшего младший брат. – Надо действовать! И, кстати, мы можем использовать то, что мы птицы – на крыльях мы перелетим за море.

– Блестящая мысль! На днях будет летнее солнцестояние – самый длинный день в году. Следующий шанс для долгого дневного перелета представится только через год.

После того разговора братья уже не могли спокойно оставаться в городе и вести прежнюю праздную жизнь. Все их мысли были о том, как они будут бороться с заклятьем, пока есть силы. Принцы приняли решение лететь в страну, которая лежит за морем.

IV

А в тот далекий зимний день несколько лет назад, когда мастер Николас видел одиннадцать лебедей, пролетавших над его кузницей в сторону города, он проводил их взглядом и начал закладывать уголь и руду в домницу. На этот раз Николас предварительно хорошенько просушил и мелко перетер угли, надеясь так повысить температуру в печи. У него были большие надежды на эту новую плавку.

Когда печь разгорелась, кузнец оглянулся – у входа в кузницу стояла маленькая белокурая девочка с крынкой в руках.

– Здравствуйте, мастер Николас. Меня зовут Эльза. Матушка Агата прислала свежего молока. Она кланяется Вам. Сегодня ей нездоровится, но я могу убрать в Вашем доме и, может быть, у Вас есть еще какие-нибудь поручения. – Воздушное создание было очень серьезным и держалось с большим достоинством. Даже речь девочки была не такой, как у крестьянских детей.

– Прелестное дитя, – произнес обычно неразговорчивый Николас, и на его лице появилась неожиданная для этого сурового человека улыбка. – Вот мое первое поручение: наливай две кружки молока. Будем с тобой обедать. Ты же голодна, Эльза? Как ты добралась до меня с такой большой крынкой по узкой болотной тропке? Страшно ли тебе было? Холодно ли?

– Спасибо, мастер Николас. Я не голодна, но я посижу с Вами за обедом, если Вы хотите. Мне не было трудно, я много помогаю матушке Агате, я привычная. И я ничего не боюсь.

– Храбрая девочка. Ты не боишься волков?

– Нет, мастер Николас, не боюсь. Я знаю, что мне предстоит спасти братьев, с которыми мы счастливо жили во дворце моего батюшки короля, пока он не женился на злой мачехе. Сразу после свадьбы она отправила меня в семью матушки Агаты. И с тех пор я ничего не знаю о братьях. Но я чувствую, что с ними случилась беда, и им нужна помощь. Сейчас я ничем не могу помочь. Но ни один дикий зверь не набросится на меня. Иначе спасти братьев будет некому.

– Бедное милое дитя! Какая ты храбрая! И рассуждаешь совсем как взрослая! Действительно, каждому из нас что-то суждено. И это ведет нас по жизни. Я хотел бы что-нибудь сделать для тебя. Хочешь учиться грамоте и другим наукам? Я договорюсь с матушкой Агатой. Надеюсь, она скоро выздоровеет.

– Да, мастер Николас. Мне бы очень хотелось учиться. Когда мы все вместе жили во дворце, мои старшие братья учились. Им сшили одинаковые одежды, и каждому батюшка-король пожаловал золотую звезду, с которой полагалось носить меч. Они писали алмазными грифелями по золотым доскам, и все учителя были довольны их успехами. К сожалению, у меня нет ни другой одежды, кроме этого простого платья, ни ордена, ни меча. У меня совсем ничего нет. Смогу ли я выучиться хотя бы читать? Добрая матушка Агата, которая приютила меня, не знает грамоты. Должно быть, это оттого, что она бедна?

– Не печалься. Чтобы учиться, совершенно не нужны ни ордена, ни алмазы, ни золото. Нужно только твое прилежание. А вот для того чтобы ходить по здешним болотным тропкам, пожалуй, тебе нужен оберег от дикого зверя. Я вижу, что ты совсем не боишься. Но так и я не буду волноваться, если тебе случится опаздывать на занятие. Держи. – Николас протянул Эльзе подвеску в виде цветка с маленьким рубином посередине. Амулет был выкован из самой твердой стали, какую мастеру только удалось получить. – У тебя, принцесса Эльза, твердый и стойкий характер, как этот белый стальной цветок, и храброе горячее любящее сердце, как этот яркий рубин. У тебя все получится. Верь мне.

– Спасибо, мастер Николас. Вы очень добры, – Эльза отвечала вежливо и сдержанно, как полагается принцессе. Но ей хотелось кружиться и петь от радости. Она сможет учиться! Как старшие братья!

Мастер Николас стал учить девочку сначала читать и считать. Эльза оказалась смышленой, быстро все осваивала. Потом были геометрия, труды великих древних философов, звездное небо, медицина. И наконец когда Эльзе уже было пятнадцать, ей открылись знания алхимии. Старик учил ее всему, что знал сам, как будто Эльза была его родной дочерью. Он передавал знания как наследство.

От мастера Эльза узнала много о врачевании. Вместе они собирали целебные растения. Эльза запоминала, где какие травы растут, в какое время их нужно собирать, как сушить. Принцесса научилась готовить бальзамы и лечебные отвары. Это была трудная наука, но такие знания бесценны.

Однажды, когда Николас и Эльза зашли довольно далеко на болото в поисках желтого ириса, издалека до них донесся протяжный булькающий звук. Мастер сделал знак прислушаться.

– Это Горгулья. Дракон. Живет в самой середине Бурого болота. Когда я собираю руду, часто слышу, как она полощет горло, чтобы собственный огонь не сжег ее. Один раз я увлекся, зашел слишком далеко и чуть было не попался в ее когти.

Мне довелось тогда увидеть Горгулью совсем близко. Я укрылся за большим камнем и оттуда наблюдал. Сначала она полоскала горло, не замечая меня. А потом забеспокоилась и стала осматриваться, высовывая узкий раздвоенный язык. Когда огромная змеиная голова повернулась в мою сторону, я был ни жив ни мертв в своем укрытии. К счастью Горгулью отвлекла цапля, которая пролетала мимо. Я не стал медлить, выскочил из-за камня, кинулся в заросли и бежал, не оглядываясь. С тех пор я стал осторожнее и всегда прислушиваюсь к звукам на болоте. И ты, Эльза, будь внимательна.

Эльзе, как будущему алхимику, очень хотелось пойти и посмотреть на настоящего дракона, но она уважала мастера Николаса и слушала все, что он говорил. Как бы ни было заманчиво, девушка никогда не ходила к трясине в середине болота.

Шло время. Знания умножались. Вскоре Эльза смогла вылечить матушку Агату, когда та слегла с лихорадкой. А в конце курса медицины девушка сама приготовила бальзам-териак – противоядие от всех ядов, лечение от многих болезней.

Чтобы приготовить его, надо взять в равных частях лепестки розы и полынь, болотный ирис и розмарин, мед диких пчел и ладан, хлеб и землю. Все это надо сложить в сосуд, добавить еще пятьдесят восемь разных трав, перемещать и растереть. Смесь должна настояться не меньше чем полгода. После этого териак можно использовать как мазь или растворять в воде и пить понемногу.

Последние занятия по алхимии были о Magnum opus – Великом деланье. О нем мастер Николас говорил так:

– Если алхимик поместит в какой-либо металл крупицу золота, даже самую мизерную, и станет правильно ухаживать за ней, заботиться, возделывать, он вырастит золото подобно тому, как вырастает и пышно цветет розовый куст у искусного садовника.

Но как мудрость не может быть рождена невежеством, так и золото не может быть выращено случайным человеком. Тот, кто возьмется делать золото механически повторяя рецепт великих алхимиков, потерпит поражение. Тот, что возьмется делать золото между прочей суетой, не отдавая делу всех своих сил, потерпит поражение. Тот, кто возьмется делать золото ради золота, потерпит поражение.

Великая работа должна проводиться как в материальном, так и в духовном мире; как в макрокосме, так и в микрокосме. Никто не может менять вселенную, не меняясь сам. Великое деланье изменяет и вселенную, и человека. И чем больше ты знаешь, тем больше видишь.

В трудах великих алхимиков есть многие рецепты. Там можно найти подробное описание того, как делать яды и противоядия, как добыть воду из камня и камень из эфира, как получить золото из свинца. В этих трудах нет только одного рецепта: как поменяться человеку. Никто и никогда не сможет записать, какая она – великая работа внутри человека и как обрести мудрость. Человек может поменяться только сам. И у каждого своя дорога.

Я хотел бы сказать, что знаю, как измениться, чтобы менять самое сложное – то, что предопределено свыше. Но я не знаю этого. Пока не знаю.

Сегодня был мой последний урок для тебя. Больше нет знаний, которые есть у меня, и которые я не передал бы тебе. Мне больше нечего сказать. Пришло время, Эльза. Время последовать за своей судьбой. Ступай, постарайся быть счастлива. Мои мысли с тобой. Я уже стар. Но знай: здесь, в моей кузнице, ты всегда найдешь поддержку, какую я только смогу дать тебе.

V

Эльза попрощалась с доброй матушкой Агатой и поблагодарила ее за все. Агата дала ей в дорогу узелок с едой, немного всплакнула и пожелала исполнения мечты. Солнце было еще высоко, когда по тропинке, вьющейся среди заливных лугов, прочь от деревни, где провела детство, навстречу испытаниям взрослой самостоятельной жизни легкой походкой уходила принцесса Эльза, и ласточки вились в вышине над зеленеющими травами.

Эльза совершенно не знала, с чего начать поиски братьев. Но она не однажды вспоминала чудесную книгу, которую листала в далеком детстве, сидя на хрустальной лавочке. Тогда Эльза еще не знала грамоты и не могла прочесть ни строчки. Зато она слышала, как придворные шептались о том, что книга стоит полкоролевства.

Книга из счастливого детства часто приходила к Эльзе во сне. Картинки оживали. Люди и птицы сходили со страниц, пели и разговаривали. Яркие сны скрашивали крестьянские будни маленькой принцессы и придавали сил.

Размышляя, Эльза пришла к выводу, что это могла быть древняя Книга Сивилл, содержащая пророчества. По легенде, в далекую старину старуха-прорицательница предложила царю купить у нее три книги за полцарства. Царь отказался. Тогда старуха развела костер прямо на площади и сожгла одну из книг, предложив купить оставшиеся две за ту же цену. Царь отказался и на этот раз. Прорицательница бросила в огонь вторую книгу. И тогда царь по совету жреца авгура все же купил оставшуюся книгу за полцарства.

Возможно, именно эту необыкновенную книгу отец король подарил маленькой принцессе. И если это так, то на ее страницах, в древних предсказаниях на много лет вперед, есть надежда отыскать путь к спасению братьев.

Эльза решила идти во дворец, чтобы поговорить с отцом. Принцесса много раз представляла, как они встретятся, что скажут друг другу. Наверное, он изменился, постарел. Эльза хотела так много рассказать отцу. И о трудной жизни его подданных крестьян, и о доброй матушке Агате, которая заботилась об Эльзе, как о родной, и о мудром мастере Николасе, который так много постиг сам и многому научил принцессу.

Но во дворце Эльзу встретила мачеха. И когда королева увидела, какой красавицей выросла ее падчерица, она испытала почти физическую боль от зависти. А ведь мачеха надеялась, что бедность и крестьянский труд если не уморят принцессу, то хотя бы лишат ее красоты и доброго сердца.

Коварная ведьма не подала виду. Она тепло встретила Эльзу, наговорила ей комплиментов, сладко улыбалась и предложила пойти в купальню:

– Ах, милая, ты устала. У тебя была такая дальняя утомительная дорога. Но теперь ты дома. Его величество объявил торжественный бал по случаю твоего возвращения. Ведь ты его единственная дочь. Тебе надо подготовиться, чтобы блистать. Ты же еще не видела нашу новую купальню? Она великолепна! Ее отделали белым мрамором. Это просто восторг! Ты должна это видеть, Эльза!

И королева пошла вперед якобы сделать некоторые распоряжения, а на самом деле принесла и опустила в прозрачную воду беломраморной купальни трех лягушек.

– Сделайте эту девчонку глупой, некрасивой и ленивой, – сказала она. – И пусть Эльза ненавидит себя за это.

Колдовство совершилось. Эльза превратилась в растрепанную неряху, к тому же глупую и ленивую. А лягушки стали тремя желтыми кувшинками, которые Эльза вплела в свои спутанные волосы, отчего стала выглядеть еще более нелепо.

Конечно же, теперь ее не пустили даже на порог дворца. Король, к большой радости мачехи, не признал в ней свою дочь. Так неожиданно закончились все мечты о том, как они с отцом будут говорить весь вечер, смеяться и радоваться, что они снова рядом.

Растерянная Эльза ушла на задний двор и села в уголке плакать. Это была совсем не та смелая и решительная красавица, которая пришла утром во дворец. Мысли роились в ее голове, но все они были очень короткие. Некоторые из них обрывались, как только девушка начинала их обдумывать. И, главное, ей казалось, что любое дело – это очень трудно и долго. Лень было даже встать и идти.

Поэтому Эльза сидела и плакала. Она ненавидела себя за то, что вот так сидит, но не понимала, что делать. Девушка жалела своего отца, который так ждал встречи с дочерью, но не узнал ее. Она жалела братьев, которые где-то далеко от родного дома. Вспоминала, каким счастливым было их детство, как она сидела на хрустальной лавочке и листала книгу… Ах да! Книга. Она же собиралась найти книгу!

Эльза вытерла слезы и заставила себя встать. Она подошла к черному входу во дворец. Цепной пес, который охранял вход, узнал принцессу. Она погладила его по голове. Колдовство мачехи сделало девушку некрасивой, глупой и ленивой, но оно не лишило ее доброго сердца.

Принцесса Эльза поднялась по темной скрипучей лестнице и пошла в свою бывшую комнату во дворце. На счастье, в комнате никого не было, а книга лежала на привычном месте, там, где маленькая девочка Эльза оставила ее, уезжая в деревню на долгое-долгое время. Девушка забрала свою книгу, последний раз обвела взглядом комнату, где была так счастлива давным-давно, и побрела прочь. Эльза вышла из дворца и шла весь день, сама не зная куда. Слезы текли по ее щекам. Она чувствовала себя самым одиноким существом на свете.

Наконец, Эльза выбилась из сил, легла прямо на траву и уснула, обеими руками крепко прижимая к себе книгу – единственное, что напоминало о тех временах, когда они были всей семьей счастливы.

Девушке снова приснилось, что она листает книгу, а со страниц сходят люди и разговаривают с ней, птицы поют и всячески привлекают ее внимание, диковинные растения на глазах заполняют листы пергамента густыми зарослями, выходят за пределы книги, продолжают разрастаться.

Вот старый мастер Николас призывает не забывать все, чему он учил. Вот братья. Они стали совсем взрослыми. Как же хорошо их увидеть, хотя бы во сне. Когда Эльза долистала Книгу до середины, откуда-то из густых зарослей, перевивших страницы, появилась старуха-прорицательница. Она серьезно посмотрела на девушку и скрипучим голосом произнесла: «Путь твой лежит к морю…» В этот момент резко крикнула какая-то птица, и Эльза проснулась. Было уже светло.

Вставать было лень. Трава была мягкой, а утренние солнечные лучи согревали. Пришлось бороться с собой. Снова Эльза ненавидела себя за лень, за то, что она ничего не делает. Но так уютно было лежать в траве и смотреть, как в небе порхают птички, а на земле муравьишки спешат по своим муравьиным делам.

Так одновременно в человеке могут уживаться два желания: бесконечно наслаждаться теплым летним утром и, наоборот, не тратить ни минуты в безделье. И, конечно же, с таким настроением не получается ни того ни другого. Одни лишь муки совести и не сделанные дела. В это солнечное утро Эльзе хотелось быть сильной и смелой, как раньше. Она боролась с собой.

Надо было решаться и вставать. И идти. В конце концов принцесса так рассердилась на себя, что даже прикрикнула. Эхо в лесу подхватило ее слова, и они пронеслись по округе, заставляя насторожиться всякую лесную живность.

Все же Эльза заставила себя встать на ноги. Не поднимая взгляда от земли, она побрела, сама не понимая куда. Все ее силы ушли на то, чтобы заставить себя идти – просто переставлять ноги по тропинке.

И вот вроде бы она уже что-то делает, куда-то двигается. Но смысла в этом движении не было. В какой-то момент Эльза подобрала увесистую жердь: «Если мне встретится овраг, эта штука поможет мне перейти его. Да и вообще… полезная вещь». Бедная глупая Эльза таскала за собой тяжелую палку в лесу, полном валежника. В любой момент она могла найти похожую, и не одну.

Потом девушка проголодалась. Но не стала собирать землянику и жимолость, которые видела вдоль тропинки. Она почему-то решила, что непременно надо поймать рыбу. При этом Эльза совсем не думала, где и как она ее поймает. О том, что рыбу еще надо как-то приготовить, и вовсе не было речи. Бестолковому человеку всегда приходится нелегко.

Принцесса шла, запрещая себе присесть и отдохнуть. «Вперед, вперед, – повторяла она себе. – Нельзя лениться, надо идти. Надо спасать братьев». На самом деле в ее действиях не было смысла, они никак не приближали Эльзу к цели. Но она упорно шла, шла, шла.

Остановилась Эльза, только когда дошла до густых зарослей ивы, за которыми виднелось лесное озеро. Наклонившись над водой, девушка увидела свое отражение и снова заплакала. Лень и глупость делают человека не только некрасивым, но еще и слабым. Эльза плакала и размазывала слезы по лицу, наклонялась над водой, умывалась. «Старуха во сне сказала что-то про воду. Про какую-то воду… Или не про воду.... Про путь к воде. Но я не понимаю, не понимаю, не понимаю, что значат ее слова!» – Эльза горько покачала головой.

Три желтые кувшинки, которые были вплетены в ее волосы, упали в воду и обернулись лягушками. Лесное озеро сняло заклятье злой мачехи. Эльза заново почувствовала в себе прежние силы.

Сначала неуверенно, а потом все решительней Эльза стала размышлять. Она пыталась в точности вспомнить, что сказала прорицательница. Но слова не приходили на память. В конце концов девушка решила, что «вода» и «путь» могут означать, что надо идти вдоль ручья, который вытекал из озера и вел в густой лес.

Ручей постоянно менялся. Он то протискивался среди больших камней, весело шумя и ускоряясь, то разливался широко и свободно, напитывая влагой осоку, растущую по берегам. Своим неровным течением поток словно показывал Эльзе, что путь ее не будет простым и гладким. А девушка шла вдоль беспокойного переменчивого ручья и очень надеялась, что правильно поняла пророчество, и ее братья ждут ее там, в той стороне.

В лесной глуши было так темно, что Эльза не заметила, как закончился день и наступила ночь. Она шла вдоль ручья, пока усталость не взяла свое. Остановившись, Эльза буквально рухнула на траву и тут же заснула. Во сне она снова листала волшебную книгу, снова видела братьев. Они собирались что-то рассказать Эльзе, но прорицательница взяла ее за плечо, развернула к себе и недовольным голосом повторила то, что уже говорила в прошлый раз: «Твой путь лежит к морю».

Эльза проснулась. Было непонятно, ночь сейчас или день. Кроны деревьев смыкались высоко над головой, как своды в готическом соборе. В чаще стояла абсолютная, торжественная тишина. Ручей в этом месте растекался по низине среди корней могучих дубов и растворялся, питая их. Не было совершенно никаких примет того, в какой стороне лежит море, к которому надо идти. Эльза с новой силой почувствовала одиночество. Как будто она была одна в целом мире.

Пришлось снова идти наугад. Но все складывалось удачно, и к вечеру Эльза вышла на берег моря. Темный густой лес закончился так неожиданно, а море было такое сказочно красивое, что это было похоже на волшебство. Девушка играла с прибоем, то подбегая близко-близко, то уворачиваясь от пены волн. Впервые с тех пор, как она ушла из деревни, принцесса Эльза чувствовала себя свободной и радовалась всему вокруг.

Набегавшись, она села в сторонке и стала любоваться заходящим солнцем. И тут, тяжело хлопая крыльями, на берег опустились одиннадцать лебедей. С последней искрой заката, многократно отраженной рябью на воде, они стали людьми и немедленно принялись что-то обсуждать. Их лица были сосредоточены, а в голосе слышалась тревога.

Эльза в первую же секунду узнала братьев и бросилась к ним. Это была радостная встреча. Братья тоже сразу узнали ее. Они рассказали, что мачеха наложила на них заклятье тогда же, когда Эльзу отправили в деревню, что все эти годы они провели в Городе Птиц и что теперь твердо решили улететь в далекую страну, которая лежит за морем.

– Завтра летнее солнцестояние, – сказал старший брат. – Будет самый длинный день. Мы сможем лететь от рассвета до заката. Этого дня должно хватить, чтобы перелететь за море.

Братья и сестра набрали в лесу трав и сплели прочную сеть, которую лебеди смогли бы нести в клювах. Было решено лететь всем вместе и больше никогда не расставаться так надолго. Они были счастливы тем вечером.

Утро выдалось пасмурным и ветреным. Но лебеди все равно встали на крыло и полетели в открытое море, которое встретило их штормом и дождем. Была, наверное, середина дня, когда старший брат, вожак стаи, начал думать о возвращении: «Мы летим уже очень давно, но не видели еще даже самого маленького островка. Что, если мы до заката не достигнем другого берега? Повернув назад, мы хотя бы точно успеем ступить на землю до темноты. Я отвечаю не только за свою жизнь. Мне нужно решаться». Но все-таки он принял решение лететь вперед. Ведь так их воспитывали в детстве: двигаться только вперед, не отступать перед трудностями.

Вечером сквозь косые струи дождя лебеди увидели небольшую скалу и начали снижаться. Скала была очень маленькой. Братья и Эльза с трудом разместились на ней. Они провели всю ночь, крепко держась за руки.

Перед рассветом старший брат принял решение.

– Мы не знаем, сколько еще до другого берега. Мы не знаем, будут ли еще острова на нашем пути. Я не стану рисковать вашими жизнями. Мы возвращаемся.

Братья огорчились, но не возражали.

Шторм утих, светило солнце. Попутный ветер помог лебедям быстро долететь до своего берега и даже дальше – до Города Птиц. Так они убедились, что город не отпускает тех, кому суждено быть птицей.

Лебеди опустились в предместье у пещеры, вход в которую был закрыт густой зеленью разнообразных вьющихся растений. Внутри было вполне уютно. Нашлось даже немного сыра и хлеба. Видимо, их оставили пастухи или охотники. Эльза села на камень у пещеры, а лебеди, помахав ей крыльями, с печальным криком вернулись в город.

Девушка ничего толком не знала о Городе Птиц. Ведь поначалу братья собирались лететь подальше от города, где провели столько несчастливого времени. Им не хотелось рассказывать о Городе Птиц и о своей жизни в нем. Когда-то давно матушка Агата говорила о странном городе, что стоит на реке за Бурым болотом, уже в соседнем королевстве. Даже запоздавшие путники предпочитали ночевать в окрестных полях под открытым небом, но не идти в Город Птиц.

И вот теперь оказалось, что ее родные братья не только стали птицами, но и живут в загадочном недобром городе. Эльза немного поела и устроилась в уголке пещеры. Она решила поискать предсказание о братьях в своей книге. Но не успела девушка раскрыть замки, стягивавшие переплет, как уже крепко спала. Это и не удивительно. Слишком много трудностей и испытаний было в последние дни.

Во сне со страниц книги Эльзе являлись разные птицы. Они хотели что-то сказать, но не обладали даром речи. Потом были люди. Много людей на площади. Их лица перекашивала злоба. Эльза невольно закрыла во сне глаза и увидела бесконечные густые заросли трав, через которые к ней шла прорицательница. Подойдя совсем близко, она вырвала стебель крапивы и подала его Эльзе со словами:

– Рубахи из крапивы снимут заклятье, наложенное на твоих братьев. Но ты не должна произносить ни слова, как птицы. Это мое последнее предсказание для тебя. Знай, будет много огня. Потом все станет черным. Но огонь победит. Мойры прядут нить судьбы. Но иногда и они не знают, что будет. Прощай.

Эльза хотела что-то спросить, но старуха приложила палец к губам, повернулась спиной и медленно пошла прочь, опираясь на кривой посох.

Утром Эльза проснулась воодушевленная. Теперь она, наконец-то, знала, как спасти братьев. Не теряя времени, девушка пошла искать крапиву.

Целый день Эльза ходила по окрестностям. Но стоило ей найти заросли крапивы, как появлялись хозяева надела и гнали девушку от своих полей и пастбищ. В конце концов принцессе не оставалось ничего другого, как только собирать крапиву на кладбище. Уже вечерело. В сумерках Эльза, осторожно ступая, прошла среди могильных плит и, чуть было не заблудившись, в темноте вышла на тропинку к своей пещере.

Эльзу спасло то, что она выросла не в четырех стенах дворца, а на просторах Бурого болота, где ей часто приходилось далеко уходить то на работы в полях, то учиться к мастеру Николасу. Эта принцесса знала и умела многое из того, что обычным принцессам и не снилось. Поэтому, уходя от пещеры, она примечала окрестные тропинки, кусты, большие камни. По этим приметам она вернулась.

А еще обычная принцесса не имеет никакого понятия о том, как стебли крапивы превратить в волокно, волокно в нити, а нити в рубахи. Матушка Агата среди много прочего научила Эльзу прясть, ткать и вязать. Эти простые крестьянские умения теперь пригодились даже больше, чем вся наука старого мудрого алхимика. Эльза вдруг явственно осознала, что деревенское детство – это судьба, которая готовила ее, принцессу, к нелегким испытаниям. И дочь короля приняла этот вызов.

VI

Юный король Роберт ехал из Столицы в Город Птиц. Ему было не больше двадцати лет, он был искренен, горяч, любил рыцарские турниры и справедливость. Дорога не была дальней, и Роберт легко преодолел бы ее за один день. Но, как это положено королю, вместе с ним ехали его придворные и военный отряд.

Среди придворных выделялся дядя короля герцог Анри – влиятельный вельможа, который еще совсем недавно был регентом при несовершеннолетнем Роберте. В королевстве давно привыкли, что герцог фактически управляет государством от имени короля. А Роберта по привычке считали милым мальчиком.

Анри всегда был в поиске – за чей счет можно обогатиться. В этот раз он нацелился на Город Птиц. Распустить Совет Пэров, объявить, что город переходит под прямое управление короны. И ввести новые налоги сверх тех, которые город платил в казну ежегодно. Такой незатейливый план. Герцогу Анри уже несколько раз удавалось провернуть это с другими городами.

Король Роберт был совершенно не в курсе дядиных дел. Ему была знакома только формальная сторона королевских обязанностей. Этикет двора определял мельчайшие детали: в котором часу король просыпается; кто из придворных подает ему туфли; кто держит полотенце, когда король умывается; как сервируют завтрак и так далее и тому подобное. Роберт привык, что все его дни расписаны по часам.

В этом расписании были и заседания Королевского Совета. На них король очень скучал, считал дни до нового турнира или планировал прогулку в лес. Он совсем не вникал в решения, которые принимались. Герцогу Анри это было выгодно, и он ни в коем случае не пытался отвлечь Роберта от привычного ему времяпрепровождения. Напротив. Рыцарские турниры проводились все чаще.

Анри с большим удовольствием оставил бы короля в его иллюзорном мире, где все происходит само собой и повторяется изо дня в день. Но нужно было создавать видимость законности. Потому король непременно должен был присутствовать при принятии важных решений.

Итак, десять человек из охраны ехали в авангарде. Следом в тяжелой карете, украшенной богатой резьбой и гербами с позолотой, ехал герцог Анри. Следом несколько экипажей с придворными дамами и кавалерами. Следом в повозках попроще повара, поварята, конюхи, слуги, дворецкий. Замыкал процессию большой отряд охраны.

Сам король терпеть не мог трястись в карете. Он с несколькими товарищами ехал верхом, то и дело обгоняя дядину карету и даже авангард, к большому неудовольствию командира охраны.

– Эй, кто первый вон до той колокольни? – обернулся король к товарищам и пришпорил коня. Пятеро всадников мгновенно унеслись за ним. Командир охраны мог только покачать головой в досаде. Приказывать королю – точно не его дело.

Роберт выиграл заезд и был очень доволен и выигрышем, и самой проделкой. Позлить чопорного командира охраны – это весело. Спутники разделяли это настроение. Не спеша возвращаясь на дорогу, король заметил вход в пещеру и красивую девушку, сидевшую на камне за работой. Это была Эльза, которая вязала уже вторую крапивную рубаху.

Она теребила стебли крапивы, пряла нити и вязала, стараясь делать все как можно быстрее. Рубахи выходили грубыми, даже уродливыми. Эльза поначалу много раз распускала и перевязывала полотно. Ведь она привыкла делать все аккуратно. Хотя было понятно, что в этих рубахах красота не главное. Главное – связать их как можно скорее. И Эльза стала оставлять, как есть.

Она почти не спала и ничего не ела, лишь бы быстрее все закончить и снять с братьев заклятье мачехи. Но безобразный вид рубах все же сильно огорчал девушку. «Что скажут братья, когда увидят эти торчащие нитки и разной длины рукава?» – думала она, и мысли ранили принцессу гораздо сильнее, чем жгучая крапива.

Роберт подъехал к пещере и смеясь ловко поднял девушку к себе в седло.

– А вот и мой приз! – объявил он товарищам.

Эльза вспыхнула и хотела потребовать немедленно отпустить ее. Но она тут же вспомнила, что дала обет молчания и не может ничего сказать этому дерзкому юноше. А юный король и предположить не мог, что кто-то захочет возразить ему.

Роберт существовал в мире, где все подчинялось правилам, с которыми никто не спорил. Не важно, хороши они или плохи, кто их установил и как давно это было. Важно, что они существуют. Король участвует во всех ежедневных церемониях, не возражая. И королю никто никогда не возражает. Другое дело, что герцог Анри внимательно следил за тем, чтобы интересы Роберта не выходили за рамки увеселений и состязаний.

Эльза ничего не сказала, но заплакала. Король поехал шагом. Ему хотелось проявить заботу и успокоить девушку. Он совсем не желал понять, что никакая королевская роскошь сейчас не заменит ей скромную пещеру, где можно, не привлекая внимания, готовиться к освобождению любимых братьев.

Девушка плакала от бессилия. Ее оторвали от важной и нужной работы, и она не может ничего сказать, объяснить. Как это трудно, когда с тобой поступают несправедливо, а ты вынуждена молчать! А они не понимают!

Роберт не умел и не хотел понимать, почему Эльза плачет. Он же хочет для нее добра и справедливости. Потому что несправедливо – это когда самая красивая девушка королевства одета в скромное платье и живет в пещере. Справедливый мир в его представлении устроен не так. Эта девушка должна блистать при дворе. И его представления в его королевстве единственно правильные.

В сумерках вереница карет и всадников въехала в город. Короля и его свиту встречали представители всех пяти общин и самых успешных цеховых братств. Его Величество и придворных проводили в просторный, хорошо обставленный дом, не сказав им, конечно же, что накануне из дома специально по этому случаю выселили семью местных аристократов.

Перед тем как отправиться отдыхать с дороги, герцог Анри велел принести Грамоту о вольности и самоуправлении, которая была дарована городу полвека назад.

Грамоту доставили, и Архиепископ Города Птиц лично поднес ее королю на золотом блюде. Пока Роберт решал, что ему надлежит сейчас делать, герцог Анри вышел из-за его спины, властным движением протянул руку, взял Грамоту и порвал ее на глазах у всех.

Лицо Архиепископа осталось бесстрастным. Он выглядел совершенно спокойным, чего нельзя было сказать о других присутствующих.

– Что Вы делаете! – вскричал король, первый раз в своей жизни возражая дяде. – Вы разорвали Грамоту, которая подписана рукой моего деда и Вашего отца – Великого Короля!

– Это копия, Ваше Величество, – спокойно сказал Архиепископ, после чего герцогу настала очередь возмутиться:

– Как Вы посмели! Немедленно доставьте сюда оригинал Грамоты!

Архиепископ, который быстро сориентировался в ситуации, выслушал тираду Анри и повернулся к королю:

– Прикажете доставить, Ваше Величество?

– Ни в коем случае! Приказываю собрать Совет Пэров. Я прибуду в ратушу через час.

Обращаясь к Архиепископу, Роберт смотрел на дядю. Сейчас он ненавидел этого человека, так вероломно поступившего с городом и его жителями; человека, нарушившего слово, данное его отцом Городу Птиц. Юный король дрожал от гнева. Странное дело, но в городском воздухе было столько ненависти, что люди невольно поддавались ей.

Герцог был растерян, он не знал, как реагировать. Много лет Анри был регентом, и всегда все шло так, как он задумал. Повисла пауза. Роберт перевел взгляд на Архиепископа, который ждал этого.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – Его Преосвященство поклонился королю и удалился, даже не взглянув на герцога.

Ровно через час перед королем открылись двери парадного зала ратуши. Все пять пэров, включая Аиста, приветствовали его почтительными поклонами. В стороне стоял человек в красно-полосатой тоге, маске и с жезлом, навершие которого было сделано в виде завитка. Он лишь вежливо кивнул.

– Кто этот человек? – спросил король.

– Это господин Авгур. – с поклоном пояснил Ворон. – Так повелось с основания нашего города легендарными братьями Ронулом и Реаном, что верховный жрец Авгур всегда присутствует на Совете Пэров. И ни одно решение в городе не принимается без его ведома. Он предсказывает исход событий по полету птиц, без него не назначаются старшины цехов и гильдий…

– Язычники! – вскричал герцог Анри, который сопровождал короля, сделав вид, что вовсе не обеспокоен его внезапным «бунтом». – Язычники! Ваш город возник из крепости, построенной моим отцом на месте маленькой захолустной деревеньки. Какие легендарные братья? Какой еще Авгур? Какой… – Анри внезапно замолчал. Он почувствовал, как вокруг нарастала ненависть. Ее становилось все больше, воздух стал тяжелым. Ненависть пропитывала атмосферу в зале, как сироп с подмешанным в него ядом пропитывает бисквит, насыщая его злом. Скоро в зале никто уже не мог находиться.

Из ратуши на улицу вышли король, его дядя, другие придворные и пять пэров. Странный жрец Авгур не вышел. Никто и никогда не видел его выходящим из ратуши, никто не знал, где он живет. И никто не знал, как он узнает о предстоящих собраниях пэров. Но он не пропустил ни одного.

Между тем герцог Анри, хоть и не подавал виду, но был удивлен и крайне раздражен поведением юного короля. План по обогащению за счет города был под угрозой. Анри был уже очень богат. Он не терял зря то время, когда был регентом: вводил все новые налоги, придумывал штрафы, которые взимались с городских властей. Просрочка уплаты пошлин, нераскрытые преступления, охота в королевских лесах – за все это герцог назначал штрафы.

Но Анри был жаден. Он не мог остановиться в накоплении богатств. И король Роберт, который внезапно осознал свою власть, стал большой проблемой для его дяди. По пути из ратуши в карете Анри размышлял, что будет правильнее: задобрить Роберта, запугать его или отравить.

Король же ехал, по своему обыкновению, верхом. Он тоже обдумывал случившееся. С одной стороны, Роберт первый раз в жизни принял решение: воспротивился дяде, созвал Совет Пэров. Но что из этого вышло? Он даже не успел поговорить с пэрами. И, наверное, дядя прав. Это очень странный город. Авгур… И потом… сейчас уже ночь, а на улицах много людей. Роберт стал присматриваться и заметил знаки сорокопутов. Среди крыс, ящериц и змей, наколотых то здесь, то там на пики, он увидел также пару небольших птиц. «Бедные птахи, – подумал король. – Они-то кому не угодили?.. Все-таки это очень странный город. А я зря огорчил дядю Анри».

Роберт подъехал к карете, чтобы извиниться, но шторы на окнах были плотно задернуты. И юноша решил не беспокоить дядю, тем более что время уже позднее, и все устали с дороги.

Он поскакал в дом. Там Роберт прямиком прошел в королевскую спальню, и дворецкий проследил, чтобы церемония отхода короля ко сну была выполнена на новом месте в точности с тем, как предписывал этикет.

В это время Эльза уже спала в комнатке, которую ей отвели, сложив туда, к ее превеликой радости, связки крапивы, вязание и одну уже готовую рубаху. Ничто, кроме этого, Эльзу не интересовало с тех пор, как старуха-прорицательница открыла ей тайну заклятья братьев. Но девушка была такой уставшей, а перина такой мягкой, что, едва коснувшись ее головой, Эльза провалилась в глубокий сон без сновидений.

А карета герцога Анри все еще медленно ехала, громыхая по брусчатке. Громоздкий экипаж был слишком большим для узких улиц. Два или три раза на поворотах колесо задевало угол дома. Раздавался треск и скрежет, глина с угла осыпалась кусками, а экипаж, перекосившись и процарапав дверцей с позолоченной резьбой глубокую борозду в стене, снова становился ровно и продолжал движение.

Этой ночью герцог чувствовал себя неуютно в роскошной королевской карете. Она как будто хотела вытрясти бывшего регента, сбросить его с первого места в королевстве.

«Пожалуй, запугать Роберта не удастся. Мальчишка и впрямь вырос храбрым, под стать своему деду, Великому Королю, который выиграл множество сражений и никогда не отступал. Горячая кровь. Наша кровь.

Но и я сын своего отца. Отец не только воевал с мечом в руках, он был тверд в решениях кого казнить, а кого миловать. И я буду тверд. Король должен умереть. И тогда я стану королем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.