Алекс Кардиган
Брокингемская история. Том 1

Бюрократическо-детективный роман в 24 томах

Том 1

При публикации текста сохранены авторские орфография и пунктуация

© А. Кардиган, текст, 2023

© Издательство «Наш мир», оформление, 2023

Предисловие автора

Сейчас уже и не вспомнишь, каким образом возник этот термин – «бюрократический детектив». Всё произошло по ходу дела и как бы само по себе: завершив очередной том «Брокингемской истории», я дописал к названию книги уточнение «бюрократическо-детективный роман»… Новый термин сразу пришёлся мне по душе. Во-первых, он верно отражал суть жанра, в котором написана «Брокингемская история»; а во-вторых, он выглядел довольно забавно в своей нарочитой наукообразности… Когда пришла пора первых публикаций, я для очистки совести поинтересовался у издателя, известно ли ему что-нибудь о жанре бюрократического детектива. Ответ, разумеется, был отрицательным. Выходит, я действительно оказался изобретателем нового термина, и мне теперь придётся объяснять его смысл.

Итак, что же такое бюрократический детектив?

Некоторые любители остросюжетной литературы убеждены, что при чтении детективного романа у них должны вставать дыбом волосы от ужаса. Некоторые другие полагают, что ни одно серьёзное художественное произведение не может обойтись без любовного сюжета… Обе этих категории читателей не найдут в бюрократическом детективе того, что так мило их сердцу.

Этот жанр возник на стыке двух других – жанра весёлого и жанра собственно детективного. Из этих двух составляющих главная, пожалуй, всё-таки первая – ироническое описание нелепостей и абсурдизмов окружающего нас мира. Впрочем, и со второй составляющей в бюрократическом детективе тоже всё в порядке. Когда дело дойдёт до детективного расследования, оно будет проведено по всем правилам высокой науки и завершится вполне закономерным результатом. А результат этот, как и следовало ожидать, окажется немного парадоксальным…

«Брокингемская история» представляет собой так называемый роман-сериал, состоящий из отдельных серий-глав. В каждой главе изложена своя небольшая история со своим законченным сюжетом. Разумеется, в романе есть и сквозные сюжеты, последовательно проходящие через разные главы. Некоторые из этих сюжетов имеют бюрократический уклон, некоторые – детективный.

Главные персонажи романа – следователи Центральной полиции Доддс и Маклуски. По долгу службы они в основном занимаются тяжёлым и неблагодарным бюрократическим трудом. Иногда они в рамках той же службы расследуют те или иные дела. Иногда с ними и в частной жизни происходят кое-какие любопытные истории, или же в подобные истории у них на глазах попадает кто-то другой. На протяжении всех 24 томов они ведут самоотверженную борьбу с преступностью, бюрократией и мировым абсурдизмом. К любой жизненной проблеме они подходят творчески, как к оригинальной логической задачке, для которой требуется найти правильное решение. И они успешно решают эти задачки, проявляя присущую им профессиональную смекалку и глубокое чувство юмора. Закончив очередное расследование, они не забудут изложить публике правильную реконструкцию произошедших событий и не упустят возможности со всех сторон посмаковать абсурдизм сложившейся ситуации.

Время действия «Брокингемской истории» нигде в тексте не названо, но сообразительные читатели легко вычислят его сами – с июля 1983 по июнь 1984. Место действия – ироническая стилизация под Англию восьмидесятых годов. В те старые добрые времена, до начала эпохи всеобщей телефонной мобилизации, люди в повседневной жизни прекрасно обходились безо всяких айфонов, смартфонов, кьюаркодов и прочих недоразумений современной цивилизации… Впрочем, нелепостей хватало и тогда. Некоторые из этих нелепостей успешно пережили те времена и благополучно дожили до наших дней.

За последние полвека в нашем мире произошли большие изменения. Техника развивается бурно, замысловато и непредсказуемо, а вместе с ней так же стремительно прогрессирует и окружающий нас абсурдизм. Порой две эти ветви мирового прогресса бывает сложно отделить одну от другой… То, что казалось верхом нелепости в восьмидесятые годы, сейчас воспринимается как нечто вполне естественное. Например, «умный» холодильник, который без ведома хозяина заказывает продукты в магазине, ещё лет тридцать назад стал бы персонажем какого-нибудь научно-юмористического рассказа. Но в наше время о подобном новшестве уже безо всякого юмора рассказывают серьёзные научные эксперты…

Другой пример: недавно очередные новаторы объявили о внедрении на станциях метрополитена высокотехнологической системы распознавания лиц. Теперь, по мнению новаторов, жизнь пассажиров значительно упростится. Им больше нет необходимости таскать с собой громоздкие проездные билеты; достаточно лишь открыть счёт в банке, положить на него побольше денег, сфотографироваться нужным образом и разместить свою фотографию в нужной базе данных, да ещё купить запасной проездной билет на случай, если эта замечательная система фейс-контроля вдруг опять заклинит… Похоже, кое-кто из разработчиков действительно уверен, что подобные новшества сделают жизнь пассажиров легче и веселей. Но ведь совсем недавно для прохода в метро нам было достаточно просто опустить в турникет обычную пятикопеечную монетку!

Не оставил всеобщий прогресс в стороне и сферу культуры… Когда Доддс в последней главе «Брокингемской истории» вопрошает: «Но где же вы видели, чтобы балерина танцевала на сцене в противогазе?», собеседники воспринимают его вопрос как сугубо риторический. Впрочем, то было в старые добрые и давно минувшие времена… А в наши дни на сцене Большого театра в опере Римского-Корсакова «Золотой петушок» уже появляются действующие лица, одетые в костюмы противохимической защиты. Возможно, скоро и балерины в противогазах станут вполне привычным явлением.

Могучий и непобедимый абсурдизм продолжает гордо маршировать по широким просторам современной цивилизации нога в ногу с техническим прогрессом и рука об руку с прогрессом культурным. Ну а тем из нас, кто ещё не совсем утратил чувство юмора, остаётся лишь иронизировать над этим вместе с персонажами бюрократическо-детективных романов…

I. Три по вертикали

Как известно, Брокингемская история в своё время наделала повсюду немало шуму. Поначалу казалось, что расследование быстро подойдёт к концу – ведь трое из четырёх грабителей были на следующий же день арестованы. Но всё оказалось не так просто… Поиски четвёртого сообщника и самого похищенного предмета затянулись. Арестованные тоже в меру сил пытались запутать ситуацию: Они то заявляли, что ничего не слышали об этом деле, то давали крайне противоречивые показания, приводя следователей в отчаяние. Количество подозреваемых с каждым днём угрожающе возрастало. К работе постепенно подключались всё новые и новые подразделения полиции. Их общими усилиями клубок противоречий запутывался всё сильней и сильней… Нити преступления были обнаружены не только в Британии, но и на континенте (причём не на одном). Сыщики в своих поездках с каждым разом заезжали всё дальше, находя всё новых подозреваемых и тем самым всё больше осложняя себе работу. Скоро все свыклись с мыслью, что в расследовании Брокингемского дела примет участие не одно поколение следователей, свидетелей и подозреваемых… Впрочем, сами работники полиции не видели в этом ничего плохого.

Волею судьбы нити Брокингемского расследования протянулись через малоизвестный захолустный городишко Крукроуд… В понедельник, четвёртого июля, ровно в 22.22, в главную городскую гостиницу на три места явился джентльмен чрезвычайно решительной наружности с большим саквояжем в руке. Заслышав звук его шагов, дежурный администратор встрепенулся, перестал дремать и поднялся из-за стойки. Подошедший джентльмен предъявил ему какое-то удостоверение на имя Кеннета Доддса и тут же снял одноместный номер без мебели на третьем этаже. В дежурном журнале он указал свою фамилию как Доддс-Маклуски.

Администратор уже не первый раз видел этого джентльмена в своём заведении и успел изучить его повадки. Он благоразумно не стал уточнять, почему его фамилии в журнале и удостоверении не совсем совпадают. Наученный горьким опытом, он знал, что подобные вопросы могут Доддсу не понравиться – тот может осерчать, достать из кармана вкладыш участника Брокингемского расследования и потребовать провести в гостинице полномасштабный обыск. К тому же рядом с Доддсом стоял другой ничуть не менее решительный джентльмен с другим таким же большим саквояжем… Он был знаком дежурному администратору ничуть не меньше, чем Доддс, поскольку в его гостинице они всегда появлялись вдвоём. Иногда этот второй джентльмен сам снимал тот же одноместный номер на фамилию Маклуски-Доддса и предъявлял при этом удостоверение на имя Малкольма Маклуски. Учтя все эти нюансы, дежурный без возражений принял от Доддса плату за одни сутки вперёд и выдал ему ключ от номера. В самый последний момент, когда постояльцы уже начали подниматься по лестнице на третий этаж, он осторожно поинтересовался:

– Наверно, вы прибыли насчёт Иглза?

– Ну ещё бы! – коротко ответил Доддс.

Итак, Доддс и Маклуски поднялись в одноместный номер без мебели и расположились там на ночлег… Надо сказать, что эти два джентльмена являлись сотрудниками так называемой лондонской Центральной полиции и входили в число сорока главных следователей по Брокингемскому делу. Они пользовались большим авторитетом и уважением среди коллег. К их достоинствам следовало отнести невероятную скромность, необыкновенную проницательность и глубочайшее чувство юмора. Работали они всегда в паре, без выходных и праздников; но ввиду того, что работа без выходных запрещена профсоюзами, они формально возглавляли её поочереди, меняясь через каждые двадцать четыре часа. Из-за своей повышенной скромности (а также с целью экономии средств] они привыкли снимать себе одноместные номера без мебели, а мебелью им служили две бывалые раскладушки, которые они предусмотрительно возили с собой в саквояжах.

Ночью в крукроудской гостинице никаких происшествий зарегистрировано не было… С утра Маклуски, снова официально возглавивший совместную следственную работу, отправился в местный полицейский участок прозондировать текущую обстановку. Дело в том, что пару дней назад полиция Крукроуда в очередной раз задержала старого местного дебошира Иглза, подозреваемого в связях с участниками Брокингемского ограбления. Об этом была оперативно извещена лондонская Центральная полиция. Этот сигнал очень удачно застал на рабочем месте двух прославленных следователей, только что вернувшихся на работу после летнего отпуска. Им пришлось срочно оформлять командировку и выезжать в Крукроуд…

После ухода коллеги Доддс остался в номере один. Пытаясь прийти в рабочее настроение, он в задумчивости сидел на подоконнике у раскрытого окна, отчаянно зевал и героически собирался с мыслями. Его проницательный взгляд упал на бумажный обрывок неправильной формы, валявшийся на полу. При более тщательном рассмотрении это оказался фрагмент местной газеты с ещё не разгаданным кроссвордом… Доддс с самого детства искренне любил разгадывать кроссворды, хотя и не достиг в этом деле особых успехов. Продумав полчаса над словом «То, чего много в нашей газете» из семи букв, Доддс в конце концов написал: «Новости». Но далее дело застопорилось… За этим занятием и застал коллегу Маклуски, вернувшийся из полицейского участка.

– Ужасная духота сегодня в этом Крукроуде, – сообщил он, входя в номер, – А вы тут чем занимаетесь, Доддс? Кроссвордами балуетесь? Ну и как ваши успехи?

– Один по вертикали я уже отгадал, – похвастался Доддс, – а вот три по вертикали ещё нет… «То, что может вызвать временную или постоянную потерю рассудка, а иногда и смерть», из трёх букв… Что это такое, как вы полагаете?

– Из трёх букв? – задумался Маклуски, – Может быть, суд?

– Что-то непохоже, – проявил присущий ему скептицизм Доддс, – Случаи, когда в суде сходят с ума, достаточно редки. (Даже среди судей.) Вызвать потерю рассудка может скорее повестка в суд. Но в этом слове слишком много букв… А у вас как дела, Маклуски? Что слышно из здешнего участка?

– Боюсь, что ничего хорошего, – ответил Маклуски; его голос прозвучал немного мрачновато.

Доддс вопросительно поднял голову от газеты.

– Что такое? – заинтересовался он, – Какие-нибудь проблемы?

– И даже очень! – подтвердил Маклуски.

– Иглз?

– Иглз.

– С ним что-нибудь прояснилось?

– Наоборот, всё ещё больше запуталось.

– Он дал какие-либо показания?

– Ничего он не давал. Вчера утром он был обнаружен мёртвым в своей камере.

– Да чтоб его…! – только и смог сказать Доддс.

Он достал из-за пазухи большую трубку и в задумчивости её раскурил. Маклуски сделал абсолютно то же самое, сосредоточенно расхаживая по номеру… В этом состояло главное отличие между двумя прославленными детективами: Доддс предпочитал курить трубку в сидячем положении, а Маклуски – в ходячем. Были между ними и другие отличия: Доддс имел прямые светлые волосы, а Маклуски – тёмные кудрявые; Доддс проявлял своё чувство юмора чуть более эмоционально, а его коллега – чуть более сдержанно… В остальном же они сильно походили друг на друга. (Особенно это касалось методов ведения следственных мероприятий. Правда, некоторые злые языки утверждали, будто Доддсу присущ строго логический образ мышления, а Маклуски якобы мыслит парадоксально… Впрочем, некоторые другие утверждали прямо противоположное, а кое-кто вообще не находил в их методах расследования ничего особенного.)

– Итак, Иглз приказал долго жить, – подытожил Доддс, выпуская под потолок первое табачное облачко, – Значит, вот что имел в виду дежурный по гостинице, когда спрашивал нас вчера: «Вы приехали насчёт Иглза?»! – смекнул он.

– Да, теперь это стало очевидно, – согласился Маклуски, – Он был уверен, что нам об этом уже известно… Но Крукроуд сообщил нам только о задержании Иглза. О его смерти он нас известить не удосужился.

– В этом Крукроуде – всегда бардак, – вздохнул Доддс.

– Особенно сейчас, в период отпусков, – уточнил Маклуски, – Я обошёл весь здешний полицейский участок, но обнаружил на месте лишь одного доктора Смита.

– Ах, доктора Смита… – Доддс понимающе ухмыльнулся.

– Куда делись все остальные, Смит мне объяснить не сумел. (Похоже, он и сам ещё не во всём разобрался.) Фицрой и Гилмор вроде бы куда-то уехали: то ли в отпуск, то ли на курсы повышения квалификации.

– Это – примерно одно и то же, – кивнул головой Доддс.

– Каллаген вроде бы находится на больничном. Но в Крукроуде его почему-то нет… Где находятся Уорвик с Перрименом, Смит сказать затрудняется. (То ли не хочет нас смущать, то ли действительно не знает.) В общем, Смит остался в участке в полном одиночестве. Он сидит один в главной рабочей комнате и чешет себе затылок… О задержании Иглза он знает лишь в общих чертах. (Распоряжение об этом выписал Фицрой ещё в воскресенье, накануне своего отъезда.) В настоящий момент за главного в отделении полиции остался то ли сам Смит, то ли вообще непонятно кто.

– Это – примерно одно и то же, – согласился Доддс, – Но что же всё-таки случилось с Иглзом? Почему он был найден мёртвым в камере? Это было убийство, самоубийство или несчастный случай?

– Я бы добавил в этот перечень ещё и смерть по естественным причинам, – уточнил Маклуски, – Итого у нас на рассмотрении будут целых четыре гипотезы.

– Какие-либо подозреваемые имеются?

– Пока только один. Он уже задержан… Сейчас я постараюсь в общих чертах изложить вам то, что мне удалось выяснить! – пообещал Маклуски, продолжая неторопливо расхаживать по гостиничному номеру и на ходу дымить своей трубкой, – Итак, Иглз был задержан позавчера, в воскресенье, третьего числа, за нарушение общественного порядка. Он пришёл с бутылкой к полицейскому участку и выкрикивал что-то нелицеприятное в адрес местной полиции. В это время Фицрой как раз проводил в своём кабинете прощальный банкет по случаю отъезда на курсы повышения квалификации… После составления протокола Иглза препроводили в камеру. (Она в Крукроуде – одна на всех.) Гилмор на всякий случай телеграфировал нам в Лондон, чтобы мы приехали и проверили, не связан ли этот случай с Брокингемским делом. До утра понедельника к Иглзу в камеру никого не пускали. (Да и, собственно, никто к нему туда и не рвался.) Однако в воскресенье вечером некий Ривз (племянник Иглза) принёс дяде в камеру передачу – кусок сыра…

– Трогательная забота, – с подозрением отметил Доддс, – Но разве у Иглза был племянник?

– Оказывается, был. Нам пока не доводилось с ним тут сталкиваться, поскольку он лишь полгода назад вернулся в Англию откуда-то из Азии. Похоже, он привёз с собой кое-какие сбережения. (В настоящий момент постоянных занятий у этого Ривза нет.) Итак, Ривз принёс Иглзу в камеру сыр… Охранник (его фамилия – Кетчер), подозревая возможность отравления, отломил от сыра кусок и дал съесть самому Ривзу. Тот охотно его проглотил и остался жив-здоров. Сам Кетчер сыр пробовать не стал. Остаток сыра он передал Иглзу в камеру – а наутро тот был найден там без признаков жизни… Из ближайшей больницы был срочно вызван врач (не Смит). По его мнению, Иглз погиб из-за внезапной сердечной недостаточности.

– Ага, вот как? – попытался сообразить Доддс, – Не вынес тягот лишения свободы?

– На Иглза это как-то непохоже… Да, у него уже давно наблюдались проблемы с сердцем, но к лишению свободы он всегда относился спокойно. (Фицрой сажал его в эту камеру едва ли не раз в месяц.) Не исключено, что сыр всё-таки был отравлен… В общем, Фицрой посоветовался со своим приятелем, хозяином нашей гостиницы, и распорядился задержать Ривза. (Только после этого он укатил на свои курсы.) В данный момент Ривз содержится в камере предварительного заключения. Это – та же самая камера, где до того сидел Иглз. (Других камер в Крукроуде нет.) Смит забрал остаток сыра себе. Он подозревает, что в нём может оказаться какой-то яд, ещё не известный науке… К сожалению, Кетчер не догадался взвесить первоначальный кусок. Поэтому мы до сих пор не знаем, сколько грамм съел Иглз и ел ли он сыр вообще… По виду сыр выглядит вполне съедобно. Так что возможность пищевого отравления скорее всего следует исключить…

– Да, туманная история! – согласился Доддс, – Честно сказать, я совершенно ничего не смыслю в ядах… Но давайте подумаем: А мог ли какой-то яд вызвать у Иглза сердечную недостаточность?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Маклуски, – Яды разные бывают…

После некоторого размышления Доддс высказался так:

– С этими ядами сам чёрт ногу сломит… Помнится, как-то раз листал я один толстый справочник по отравляющим газам и наткнулся там на вот такую статью: «Газ такой-то. Обладает ярко выраженным запахом, напоминающим вкус горького миндаля. Сильнейший яд! Вдыхание даже небольшого количества приводит к немедленному параличу дыхательных путей и мгновенной смерти!» Прочитав это, я подумал: «Но позвольте! А откуда составители справочника узнали, что газ пахнет именно горьким миндалём? Все, кто вдохнул эту гадость, сразу на месте отдают концы… Но кто же тогда сообщил составителям о его запахе?»

В комнате на какое-то время повисла задумчивая тишина. Несколько минут спустя её прервал голос Маклуски:

– Даже не знаю, что предположить… Может быть, составители справочника совершили подвиг во имя науки и сами вдохнули этот газ?

– В том-то и дело, что нет! – опроверг Доддс, – Фамилии составителей были указаны на титульном листе без чёрных рамочек.

– Тогда тут возможно другое объяснение! – Маклуски с трубкой во рту решительно расхаживал по номеру от двери к окну, – Вероятно, в качестве добровольца при проведении эксперимента выступил какой-нибудь злостный преступник, приговорённый к смертной казни. (Многие наверняка предпочтут быстро и безболезненно погибнуть от вдыхания газа, чем корячиться на электрическом стуле под напряжением пятнадцать тысяч вольт.) Я уже мысленно представляю себе картину эксперимента: Вот испытуемого заводят в герметично изолированную комнату и усаживают в специальное кресло. Ему под нос подводят конец газовой трубки, а под рот устанавливают особо чувствительный микрофон. Затем все посторонние покидают комнату и тщательно запирают её снаружи… В нужный момент руководитель эксперимента нажимает на кнопочку – и в комнату по трубке начинает поступать газ. Громовой голос из невидимых динамиков грозно спрашивает: «Запах?» Испытуемый, проявляя присущую ему силу духа и самообладание, успевает ответить: «Данное вещество обладает ярко выраженным запахом, напоминающим вкус горького миндаля!», после чего замертво падает с кресла на пол…

– Да, мне тоже пришла в голову примерно такая же идея, – согласился Доддс, – И тогда я подумал: «Но позвольте! А имеем ли мы право доверять данным, полученным подобным способом? Если испытуемый был приговорён к смертной казни, то его морально-нравственный облик вряд ли был безупречен. А вдруг он решил подшутить над составителями справочника и ввести их в заблуждение?» Так что не будем обольщаться! Возможно, на самом деле этот газ пахнет не горьким миндалём, а чем-нибудь ещё. (Например, сероводородом.)

Детективы ещё немного обсудили положение дел в современной науке… Но в конце концов чувство служебного долга всё-таки взяло верх, и их мысли снова вернулись к недавнему трагическому происшествию.

– Ну и угораздило же Иглза погибнуть именно вчера! – высказал недовольство Доддс, – Мы едва успели вернуться из отпуска – а тут тебе сразу убийство…

– Ничего удивительного! – ответил Маклуски, – По статистике, в первой половине июля происходит наибольшее количество злостных правонарушений. Нам осталось протянуть ещё одиннадцать дней, до шестнадцатого числа – а потом преступность резко пойдёт на спад.

– Ну как же всё-таки тяжело втягиваться в работу после отпуска! – Доддс ещё раз отчаянно зевнул.

– Тяжело, но необходимо! – возразил Маклуски, мужественно подавляя зевоту, – Я думаю, нам будет достаточно недели, чтобы войти в привычный рабочий тонус… Кстати, не пора ли нам прогуляться до полицейского участка? – спохватился он, – Я пообещал Смиту, что мы обязательно подойдём и во всём разберёмся…

Некоторое время спустя детективы уже решительно шагали по бескрайним крукроудским просторам в сторону местного отделения полиции… Крукроуд был тихим провинциальным населённым пунктом. В летнее время его крохотные домишки (в основном по два этажа высотой) были почти неразличимы за буйно зеленеющими повсюду деревьями и кустами. Вокруг было тихо, жарко и душно. Казалось, сама природа настраивает местных обитателей на мирный покойный лад… Но два знаменитых детектива мужественно отгоняли от себя лень. Они-то хорошо знали, насколько этот покой обманчив…

Отделение полиции Крукроуда также было небольшим двухэтажным зданием. Оно располагалось немного в стороне от жилых домов, окружённое двумя рядами деревьев. Возле главного входа стояла скамейка, хорошо знакомая Доддсу и Маклуски по их предыдущим визитам в Крукроуд. В данный момент на ней сидел уже упоминавшийся доктор Смит, штатный сотрудник местной полиции. Заметив гостей, он поспешно поднялся им навстречу…

При виде Смита два лондонских детектива невольно улыбнулись. Но эта улыбка была скорей иронической… Внешне доктор Смит ничем не напоминал работника полиции (тем более, что он был одет в штатское). Впрочем, на доктора он был похож ничуть не больше… Все в Крукроуде знали, что он был близким приятелем Фицроя, исполняющего обязанности начальника местной полиции. Фицрой же и принял его к себе на работу, отыскав брешь в штатном расписании… Разумеется, Смит не имел за душой ни медицинского образования, ни диплома полицейского училища.

– Приветствуем вас, доктор! – обратился к нему Доддс, – Ну, как ваши успехи? Что слышно с медицинского фронта?

– Пока ничего нового, – ответил Смит, сохраняя серьёзный вид, – Я не смог обнаружить в куске этого сыра ни одного известного мне яда.

– А сколько ядов вам известно? – полюбопытствовал Маклуски.

Вопрос был задан безо всякой задней мысли, но доктор всё равно заподозрил в нём скрытый скептицизм и иронию.

– Мне не хватит и жизни, чтобы перечислить вам все известные мне яды! – с достоинством ответил он.

– Когда же вы успели проверить их наличие в сыре? – не понял Доддс.

– Я ещё не закончил проверку, – уточнил Смит, косвенно признавая, что погорячился с одним из предыдущих ответов, – Случай весьма непрост… Спешка тут ни к чему.

– Мы понимаем, что вы никуда не торопитесь, – согласился Маклуски, – Но у вас в заключении томится подозреваемый… Неужели ему придётся отсиживать пожизненный срок, пока вы будете возиться с этим несчастным куском сыра?

– Мне очень жаль, но ничего тут не поделаешь! – Смит равнодушно развёл руками, – Не я этого Ривза туда сажал – не мне его и выпускать. Пока Фицрой не вернётся, подозреваемому придётся посидеть в камере!

Доддс и Маклуски вопросительно переглянулись между собой. Как водится, они понимали друг друга не только с полуслова, но и вообще безо всяких слов.

– Пожалуй, мы будем вынуждены вмешаться в эту историю! – решительно произнёс Маклуски, – Иглз был предположительно связан с Брокингемскими подозреваемыми, а у нас с Доддсом имеются особые полномочия по этому делу, – (оба детектива незамедлительно достали из-за пазухи и предъявили Смиту свои секретные Брокингемские вкладыши), – Раз Ривз является племянником Иглза, мы просто обязаны немедленно его допросить! Ну а после этого его можно будет смело отпускать на свободу…

– Если вы оформите всё должным порядком, то я возражать не стану! – улыбнулся Смит.

– За нас не волнуйтесь: Мы своё дело знаем! – заверил Доддс.

Примерно через час два прославленных детектива и доктор Смит уже сидели в допросной комнате местного пункта лишения свободы напротив задержанного… (За этот час Доддс и Маклуски успели ещё раз сбегать в гостиницу и обратно, а заодно забежали в местный магазин и внимательно изучили образцы местного сыра.) Единственная на весь Крукроуд камера находилась в здании какого-то товарного склада, а охраной заключённых по соглашению с полицией занимались сами охранники этого склада. (Только особо посвящённые лица знали, каким образом подобные непростые деловые взаимоотношения были отражены в официальных отчётных документах.)

Когда подозреваемый был введён в допросную комнату, детективы устремили на него свои проницательные взоры. Они видели подозреваемого впервые в жизни и испытывали к нему естественный профессиональный интерес… Ривз оказался субъектом немного моложе среднего возраста. Южный загар за минувшие полгода уже успел сойти с его бледной кожи. Он был тих, серьёзен и молчалив. Неисправимые оптимисты могли бы заподозрить в нём законопослушного и рассудительного гражданина, если бы не его излишне настороженный взгляд из-под мрачно насупленных бровей.

– Вот мы с вами и познакомились, Ривз! – в задумчивости произнёс Маклуски; сидящий напротив подозреваемый равнодушно кивнул головой, – Сейчас мы зададим вам несколько дежурных вопросов и отпустим вас домой… У нас уже приготовлен бланк на ваше освобождение! – он кивнул на лежащий перед ним на столе листок. (В его правом нижнем углу была оттиснута печать с надписью «Доддс и Маклуски. Следователи с особыми полномочиями».)

– Только не думайте, что вы уже окончательно вышли на свободу! – предостерёг подозреваемого Доддс, – Между прочим, у нас в саквояжах имеется в два раза больше бланков на арест, чем на освобождение…

Немного подумав, Ривз поинтересовался:

– А по какой статье вы сможете снова меня арестовать?

– Нам не хватит жизни, чтобы перечислить все эти статьи, – с достоинством ответил Маклуски, – Но не будем тянуть кота за рога! Перейдём к самому главному: Ривз, вы были заинтересованы в смерти своего дяди?

– Ещё как! – не стал скрывать подозреваемый, – Я должен получить всё его наследство как единственный родственник.

– Значит, вам его смерть была выгодна, – сделал вывод Доддс, – А не пытались ли вы её ускорить?

– Были у меня такие мысли! – кивнул Ривз, – Едва только я вернулся из Азии, сразу начал думать, как бы избавиться от старого хрыча…

– Ходят слухи, что он был богат, – как бы к слову заметил Маклуски.

– И к тому же не составил завещания! – подхватил Ривз, – Совсем голова не варила у старика! (Я имею в виду: в юридических вопросах.) Ведь знал же, что после него всё достанется мне, а завещание не написал! Думал, наверно, что ещё сто лет проживёт… Денег скопить ума хватило, а на завещание ума не осталось! – с презрением подытожил он.

– Мы давно подозревали, что у Иглза водились денежки, – подтвердил Доддс, – Интересно, а сколько именно?

– Пока сложно сказать, – покачал головой Ривз, – Старикан держал свои дела в секрете ото всех, а от меня – особенно. Никто точно не знает, в чём он хранил свои сбережения: в наличности, в ценных бумагах или в каких-нибудь драгоценных слитках… Как-то раз я залез на дерево и заглянул к нему в окно на второй этаж. Вы не поверите: У него в комнате стоял вот такой сундук! – Ривз раскорячился во все стороны, показывая размеры сундука, – Когда старикан был дома, то садился на этот сундук верхом, как на топчан; когда уходил на улицу, то запирал окно и дверь на три замка. (Всё боялся, как бы кто-то его не обчистил.) Если шёл в магазин, то прятал ключи где-то в лесу в каком-то дупле. (Он опасался, что в магазине кто-нибудь по пьяному делу залезет к нему в карман и их сопрёт.)

– Верно! – подтвердил Смит, – Позавчера он пришёл к нашему участку прямо из магазина, с бутылкой в руке. При задержании ключей при нём не оказалось… Как мы теперь попадём к нему домой, я пока не представляю.

– Нет ничего проще! – возразил Ривз, – У меня дома под кроватью припрятан лом. С его помощью дверь можно открыть ещё быстрее, чем ключами… (Заодно этим самым ломом можно будет взломать и сундук.) Мне осталось только получить справку о смерти старика – тогда я буду иметь полное право завладеть его имуществом. И не помогут ему никакие запоры! – злорадно добавил он, – Как он ни трясся над своим сундуком, всё равно всё достанется мне. Не спасут его ни замки, ни решётки на окнах… Вы видели, какую решётку он приварил себе на окно? Даже у вас в камере решётка раза в два тоньше… Это он сделал как бы от меня – всё боялся, что я залезу к нему в окно и доберусь до его драгоценного сундука. Когда он увидел меня на дереве напротив окна, то сразу побежал жаловаться в полицию – дескать, я хотел его ограбить. Но полиция ничего мне не сделала. Никаких улик против меня у него не нашлось… (Мало ли, на какое дерево я залез! У нас – свободная страна, и граждане могут свободно сидеть на деревьях, если им это нравится.) Так ничего полиции и не доказал, хоть и ругался с ними целый день. Его самого посадили в камеру на трое суток за оскорбление полицейских работников…

Лондонские детективы внимательно слушали монолог подозреваемого, согласно кивая головами. С каждой минутой дело представлялось им всё более интересным…

– Ривз, мы должны задать вам очень важный вопрос! – взял слово Маклуски, – Доктор Смит поделился с нами весьма любопытной информацией… – (Ривз настороженно повернул голову к Смиту), – Вы будто бы неоднократно хвастались перед местными жителями, что якобы привезли из Азии какой-то яд, неизвестный науке. И вы вроде бы собирались отравить им вашего дядю… Вы можете подтвердить или опровергнуть эту информацию?

– Конечно! – с горячностью заявил Ривз, – Да, я это говорил. Ну и что с того? Мало ли, что я кому сказал! У нас – свободная страна. Каждый может нести какую угодно чушь – но посадить меня за это никто права не имеет… Вы меня голыми руками не возьмёте! – предупредил он в запальчивости, – Я пролистал законодательство от корки до корки и точно знаю, что статей за болтовню в нём не предусмотрено! У нас наказуемы только реальные дела, а не слова… Например, если у меня дома вдруг найдут план государственного переворота, этого будет ещё недостаточно, чтобы обвинить меня в попытке свержения законной власти; так ведь?

– Ах, вот как? – мгновенно отреагировал Маклуски, – Стало быть, у вас дома имеются какие-то планы?

Ривз перевёл свой настороженный взгляд на Маклуски… Впрочем, Доддс поспешил его успокоить:

– Вы абсолютно правы: Пока ваше участие в государственном перевороте не будет подтверждено документально, никто не сможет вынести вам обвинительный приговор.

– То-то же! – ответил Ривз, – Но я говорю вам совершенно серьёзно: Я дядю не травил! – он действительно говорил это с совершенно серьёзным видом, – Похоже, у него внезапно забарахлило сердце…

– Ривз, мы будем с вами откровенны! – проявил ответную искренность Маклуски, – Да, нам тоже не верится, что вы отравили Иглза. Но кое-какие сомнения у нас всё же остаются… Чтобы поскорее покончить с этим делом, мы предлагаем вам вот такой выход: Вы должны в нашем присутствии съесть небольшой кусочек этого несчастного сыра. Если вы останетесь живы и здоровы, то после этого будете немедленно отпущены домой…

– Но я уже съел один кусок два дня назад, когда приносил дяде передачу! – напомнил подозреваемый, – Спросите у Кетчера – пускай подтвердит, что я остался жив!

– К сожалению, устных показаний охранника для нас недостаточно, – проявил формализм Маклуски, – Эксперимент не был оформлен должным порядком. Протокол испытаний не был составлен; при эксперименте не присутствовал медицинский работник, который должен был подтвердить факт вашей болезни или смерти от отравления. Одним словом, эксперимент придётся проводить заново… Вот, кстати, этот сыр! – Маклуски выложил на середину стола небольшой газетный свёрток и осторожно его развернул; глазам присутствующих предстали несколько крохотных аккуратно нарезанных сырных ломтиков, – Вы принесли его Иглзу позавчера вечером. После вас свёрток побывал в руках у Кетчера и Иглза; затем его забрал Смит. Очевидно, Кетчер и Иглз не могли ничего добавить в сыр. (Один тогда находился на посту при исполнении служебных обязанностей, другой сидел в камере.) Остаётся Смит… Доктор, вы ничего не клали в сыр? – (Смит отрицательно замотал головой), – Итак, доктор тоже сыр не отравлял… Ривз, вы доверяете словам доктора Смита?

– Ну, допустим, доверяю, – ответил подозреваемый, искоса посмотрев на медицинского работника.

– Стало быть, сыр сейчас находится в том же состоянии, что и позавчера, – подытожил Маклуски.

– Разве что немного затвердел, – уточнил Доддс.

– Наш дальнейший план будет таков, – продолжал Маклуски, – Если Ривз даёт своё согласие на участие в эксперименте, я немедленно вписываю его фамилию в бланк на освобождение, а затем мы сразу же приступаем к эксперименту. В зависимости от его результатов Ривз либо полностью снимет с себя все подозрения в отравлении Иглза, либо… Как бы мне выразиться покорректнее…?

– …либо эти подозрения у нас останутся, – пришёл на выручку коллеге Доддс.

– Совершенно верно! – подтвердил Маклуски, – Итак, Ривз, вы согласны?

– Ну, допустим, согласен! – проявил мужество подозреваемый, – Давайте сыр сюда – я съем его на ваших глазах!

Он протянул было руку к газетному свёртку, но Маклуски успел вовремя отодвинуть его в сторону.

– Не торопитесь! – предостерёг он, – Эксперимент будет проходить не здесь, а у вас дома. (Если он закончится неудачно, у правозащитников не останется повода обвинять полицию в вашем отравлении.) Помимо нас с Доддсом за вашим состоянием будет наблюдать доктор Смит. Как-никак он у нас – медицинский работник… – (Смит сокрушённо вздохнул), – Итак, Ривз, я выписываю ордер на ваше освобождение!

И Маклуски, взяв в руки ручку, пододвинул к себе пустой фирменный бланк…

Некоторое время спустя четверо участников предстоящего научного эксперимента прибыли к месту его проведения… Бывший дом Иглза был довольно невелик по размерам, хотя и имел в вышину целых два этажа. Со всех сторон его окружали высокие раскидистые деревья. (Одно из них протянуло свои любопытные ветки едва ли не к самому окну верхнего этажа. Вероятно, именно на нём в своё время сидел Ривз, используя свои права свободного человека.) Ранее Иглз занимал оба этажа здания. Но полгода назад, после возвращения племянника, он был вынужден переселиться на верхний этаж, оставив Ривзу нижний… Вход в обе части домовладения был отдельный. Наверх вела металлическая винтовая лестница, а на первый этаж можно было попасть как положено, с главного крыльца через главную входную дверь. Отперев её, Ривз любезно пригласил работников полиции к себе в гости…

Жилище Ривза оказалось ненамного просторнее одноместного номера в главной городской гостинице. Основную его часть занимал внушительный монтажный стол. На нём стояли старинные двухчашечные весы и валялись многочисленные бумажные пакетики. На некоторых из них виднелась надпись: «Осторожно! Возможно, яд!» Табуретка в комнате была всего одна. На неё и уселся скромный гостеприимный хозяин… У окна стояла старая непритязательная лавка. (Похоже, по ночам она служила Ривзу и в качестве кровати.) Доддс и Смит расположились на этой лавке в сидячем положении, а Маклуски, по своему обыкновению, принялся расхаживать по комнате взад-вперёд, от двери к окну и обратно.

– Теперь нам осталось соблюсти самую последнюю формальность, – объявил он, – Ривз, вы должны написать нам расписку, что согласились на эксперимент добровольно, без нажима с нашей стороны… Поскольку таких бланков у нас нет, можете составить её в произвольной форме.

Подсев на табуретке к монтажному столу, Ривз после непродолжительных раздумий сочинил следующий черновой вариант:

«Я (фамилия, имя), находясь в здравом уме и в хорошем самочувствии, решился добровольно и без нажима со стороны, в присутствии сыщиков Доддса и Маклуски, а также доктора Смита из крукроудской полиции, съесть кусок сыра, принесённый доктором Смитом, насчёт которого меня предупредили, что он может быть опасен для жизни и здоровья людей. В случае моей смерти или болезни прошу никого не винить».

– А с каких это пор доктор Смит стал опасен для жизни и здоровья людей? – полюбопытствовал Доддс, взглянув на черновик расписки.

– Вообще-то я имел в виду сыр, а не доктора, – уточнил испытуемый.

– Ах, вот вы что имели в виду! – сообразил Маклуски, – Конечно, в таком виде расписка будет выглядеть немного двусмысленно… Но не будем придираться! Вы признаёте, что были предупреждены об опасности, а это – самое главное… Вам осталось только расшифровать формулу «Я (фамилия, имя)» – и расписка вполне пойдёт!

– Может быть, вместо «доктор Смит» лучше написать его полицейское звание? – Ривз повернулся к Смиту, – Вы у нас кто: инспектор или суперинтендант?

– Забудьте эти устаревшие названия! – дружески посоветовал ему Доддс, – В наше время никто не называет работников полиции инспекторами и суперинтендантами. Теперь они опять стали капитанами и майорами…

– Но меня лучше всего писать как «доктор Смит», – уточнил медицинский работник полиции Крукроуда.

Наконец, расписка была готова. Маклуски удовлетворённо кивнул головой и выложил её на середину монтажного стола, рядом с весами. Затем на край стола лёг ещё один листок – бланк протокола предстоящего эксперимента. Он представлял собой обычный бланк допроса свидетелей или подозреваемых… Напоследок доктор Смит бегло осмотрел испытуемого, пощупал ему пульс, послушал ему сердце и заглянул ему в горло, после чего записал в протокол: «В начале эксперимента испытуемый Ривз находился в нормальном состоянии здоровья».

– Можно начинать? – спросил Ривз, снова протягивая руку к свёртку с сыром

– Да куда ж вы так торопитесь! – Маклуски снова отодвинул свёрток в сторону, – Дозу я отмерю вам сам… Мы не собираемся отдавать вам на съедение весь сыр. (Как-никак это – единственная улика, оставшаяся от Иглза.) Возможно, после вас его придётся есть кому-то ещё… Итак, держите!

Он аккуратно поддел пинцетом один из сырных ломтиков и протянул его подозреваемому. Ривз подставил ладонь, подхватил сыр и моментально отправил его в рот.

– Ваше самочувствие? – поинтересовался Доддс, с любопытством наблюдая за действиями подозреваемого.

– Чудесно! – ответил Ривз, – Хорошо бы ещё чего-нибудь выпить…

– Ни в коем случае! – опроверг Маклуски, – Вы надеетесь затруднить работу полиции? Вы хотите заставить нас теряться в догадках, от какой именно съестной продукции вы погибли? Нет-нет, не выйдет! Значит, с вами пока всё в порядке?

– Ну ещё бы! – подтвердил Ривз.

– Это ещё ни о чём не говорит, – поспешил вмешаться Доддс, – Возможно, действие яда ещё не успело проявиться наглядно, хотя необратимые процессы в организме уже начались.

– Коллега прав! – вынужден был признать Маклуски, – Послушайте, Смит! Я обращаюсь вам как к медицинскому работнику: По вашему мнению, через какое время после приёма сыра наступила смерть Иглза?

Слегка почесав в затылке, Смит ответил:

– Ну, допустим, часа через полтора.

– Прекрасно! – кивнул головой Маклуски, продолжая расхаживать по комнате, – Итак, полтора часа… К сожалению, нам неизвестно, какую дозу проглотил Иглз; неизвестны нам и свойства предполагаемого яда. Мы не знаем, каким образом он воздействует на организм в зависимости от возраста испытуемого, его роста, веса, пола, самочувствия и так далее. Чтобы исключить возможность ошибки, нам придётся продлить время эксперимента до двух с половиной или даже трёх часов… Доддс, засеките-ка секундомер!

– Уже засёк! – отрапортовал Доддс.

Надо заметить, что знаменитые столичные детективы никогда не носили при себе ни наручных, ни карманных, ни нашейных, ни каких-либо других часов. Они полагали, что в их непростой работе часы приносят больше вреда, чем пользы – они занимают лишнее место и только затрудняют им свободу манёвра. К тому же из-за возможного разнобоя в показаниях часов могли случиться досадные недоразумения… Таскать с собой дополнительный бесполезный груз Доддс и Маклуски считали излишней роскошью. А на случай крайней необходимости они всегда имели при себе специальный секундомер…

Итак, Доддс засёк секундомер и выложил его на середину стола, возле свёртка с остатками сыра… А Маклуски протянул Смиту пинцет, которым он брал сыр, и предложил:

– Пожалуй, его не мешало бы продезинфицировать… Вдруг в этом сыре действительно был яд, неизвестный науке?

– Ладно, как-нибудь продезинфицирую на досуге! – пообещал доктор, засовывая пинцет в нагрудный карман, – Значит, вы намерены сидеть тут целых три часа? Ну что ж, ничего не имею против! Сидите дальше – а я, с вашего позволения, посижу снаружи на скамейке. Если я вам вдруг понадоблюсь, крикните в дверь – и я сразу прибегу!

После ухода доктора в комнате стало немного попросторнее, а у Маклуски слегка прибавилось свободы манёвра при хождении взад-вперёд.

– Как вы себя чувствуете, Ривз? – ещё раз осведомился он.

– Да вроде бы неплохо, – ответил испытуемый, – Я думаю вот о чём: Интересно, а сколько времени наши бюрократы будут тянуть с выдачей свидетельства о смерти?

– Чьей смерти? – уточнил Доддс, – Вашей?

– Да нет же! Я говорю о моём дяде… В законах указан трёхдневный срок. Если я не получу свидетельство в течение трёх дней, я буду иметь полное право пожаловаться в вышестоящую инстанцию. Затягивать с этим делом нет никакого резона, – углубился в бытовые заботы Ривз, – Как только получу свидетельство, сразу взломаю комнату старика и распотрошу его сундук. Лом уже припрятан у меня под кроватью, – он указал на лавку, – Интересно, в чём он хранил свои сбережения: в деньгах или в ценных бумагах? Я бы предпочёл сразу получить наличность… Возиться со всякими акциями или облигациями мне бы не хотелось. Играть на бирже я не собираюсь – значит, мне придётся продавать их по рыночному курсу.

Но это – дело тонкое… Как бы не прогадать и не остаться с носом…

– Кстати, Маклуски! – послышался голос Доддса, сидящего на лавке, – А что мы собираемся делать, если яд на испытуемого не подействует?

– Этот вопрос мы обсудим с вами потом, когда рядом не будет посторонних, – ловко ушёл от ответа Маклуски, – Посторонним ни к чему знать о наших планах, – добавил он, обходя табуретку с сидящим на ней Ривзом, – Ведь если яд не подействует, испытуемый останется в курсе всех наших разговоров. А яд пока и в самом деле почему-то не действует… Ривз, как там ваше здоровье?

– Великолепно! – заверил испытуемый.

– Это ещё ничего не значит, – возразил Доддс, поглядев на тикающий секундомер, – Прошло всего-навсего семь минут!

В комнате на некоторое время воцарилась задумчивая тишина, нарушаемая лишь методичным поскрипыванием половиц под ногами Маклуски да еле слышным тиканием секундомера. Все трое участников эксперимента продолжали сосредоточенно размышлять каждый о своих собственных проблемах… (Ради соблюдения чистоты эксперимента столичные детективы не стали закуривать трубки, опасаясь, что их дым может негативно отразиться на здоровье испытуемого.) Но вот Доддс прервал затянувшееся молчание:

– А ведь мы так и не успели допросить этого Иглза! Уж сколько раз собирались за него взяться, да всё руки и ноги почему-то не доходили…

– Увы, теперь его уже не удастся отправить на скамью подсудимых, – согласился Маклуски, – К сожалению, посмертных отсидок в Уголовном Кодексе не предусмотрено.

– Я бы сказал, что этому Иглзу всегда ужасно везло, – подхватил интересную тему Доддс, – Помнится, года полтора назад его задержали и поместили в камеру здесь, в Крукроуде, за очередное сквернословие в общественном месте. Это случилось как раз под Рождество… Мы с вами спешно собрались и выехали сюда, чтобы его допросить. Но мы всё равно опоздали – его уже успели отпустить на свободу в честь праздников. (Дескать, на Рождество все охранники отдыхают, и сторожить задержанных всё равно некому.) Мы поселились в здешней гостинице и терпеливо дожидались, пока праздники закончатся… Но после Рождества наступил Новый год; затем – восточное Рождество; затем – восточный Новый год; затем – китайский, японский и ещё какой-то Новый год. (Всё это время охранники, разумеется, отдыхали.) А едва праздники подошли к концу, нас вдруг срочно вызвали в какое-то другое место по какому-то другому делу… Абсурд, не правда ли? В здешней гостинице – целых три номера, а в месте лишения свободы – только один. Тем не менее в праздники гостиница почему-то работает, а камера отдыхает… Мы уже давно предлагали Фицрою подыскать себе другое место для камеры предварительного заключения. Но этому Фицрою, как всегда, всё до лампочки…

– Разумеется, ему до лампочки, – подтвердил Маклуски, – На все наши доводы у него готов один ответ: «А что я могу сделать? Я – всего-навсего исполняющий обязанности начальника городской полиции. Вот если бы я был полноценным начальником…»

– Но и после этого случая судьба хранила Иглза от нас с вами, – продолжал рассуждать Доддс, в задумчивости глядя в потолок, – Он ещё несколько раз по нескольку дней сидел в здешней камере, но мы в это время были заняты какой-то посторонней ерундой и приехать сюда не смогли. Наконец, прошлым летом этого Иглза вдруг задержали у нас, в Лондоне, когда он хулиганил на бирже. Он целую неделю просидел в каком-то лондонском СИЗО. Уж тогда-то мы просто обязаны были его допросить! Но на следующий же день, как назло, приключилось Брокингемское ограбление… Нас всех срочно перебросили на него, а про Иглза все как-то забыли. Он успел спокойно отсидеть весь срок и радостный вернулся обратно в свой Крукроуд. Нам опять не удалось его допросить… Кстати, о Брокингемском ограблении! Недавно я вычитал в какой-то газете, будто эти трое подозреваемых…

– Ривз, что с вами? – спросил вдруг Маклуски.

Детективы перевели свои проницательные взгляды на подозреваемого и сразу заметили в его облике некоторые странные изменения. Он больше не выглядел таким здоровым, как прежде. Лицо его неестественно покраснело, а выпученные глаза беспорядочно бегали по сторонам. При этом его ещё и трясло, как в лихорадке…

– Ривз, с вами всё в порядке? – забеспокоился Маклуски, – Вы можете говорить?

– Я не убивал дядю! – закричал Ривз так пронзительно, что у детективов отпали все сомнения насчёт его способности говорить, – Я не давал ему яда! Он помер сам!

– Да, вполне возможно, – не стал возражать Доддс, – Эта гипотеза до сих пор не опровергнута – так что причин для переживаний у вас пока нет.

– Я не мог дать ему яд! – продолжал кричать Ривз, – У меня вообще не было никакого яда! Честное слово, я и сам не знаю, отчего он помер!

– А нельзя ли поспокойнее? – пристыдил подозреваемого Маклуски, – Мы вот тоже не знаем, отчего погиб Иглз – но мы же не вопим, как недорезанные!

Ривз вскочил с места, но тут же зацепился ногой о ножку собственной табуретки и с грохотом свалился на пол. Подняться на ноги он уже не сумел… Лёжа на полу, он продолжал дрожать всем телом, трясти головой и повторять, как в бреду:

– Дядя, сыр… Сыр, дядя…

Детективы вопросительно переглянулись.

– Неужели подействовало? – в задумчивости высказался Маклуски.

– Да, подействовало, – согласился Доддс, – Но что именно подействовало? Вот в чём вопрос…

Маклуски крикнул в дверь доктора. Тот тут же примчался на зов… Поглядев в недоумении на трясущегося Ривза, Смит неуверенно изрёк:

– Похоже, у него что-то с головой…

– Временная или постоянная потеря рассудка? – уточнил Маклуски.

– Да, что-то вроде того, – уклончиво ответил доктор.

Ривз же продолжал лежать на полу и бормотать:

– Дядя, сыр, яд… К пяти миллиграммам присыпать ещё пять миллиграмм… От одного литра отлить ещё пять литров… Осторожно! Возможно, это – яд!

– Он бредит, – смекнул Доддс, – Его показания лишены всякого смысла. (Подумайте сами: Как можно от одного литра отлить сразу пять?)

– Ну и дела! – произнёс озадаченный Маклуски, – Скажите, доктор: Мог ли какой-нибудь яд подействовать таким вот образом на нервную систему испытуемого?

– Мог ли? – Смит почесал себе в затылке, – В наше время всё возможно. Яды всякие бывают…

– Только этого ещё не хватало! – в сердцах сказал Маклуски, – Придётся нам тогда везти Ривза в больницу… Доддс, посмотрите-ка: Сколько натикало на секундомере?

– Грубо говоря, двадцать две минуты, – сообщил Доддс.

Он поспешил выключить уже ненужный секундомер, а Маклуски тем временем записывал в протокол испытаний: «На двадцать второй минуте эксперимент был прерван, и испытуемый отправлен в больницу для медицинского освидетельствования».

– Если с ним случилось замутнение рассудка, – в растерянности рассуждал сам с собой доктор Смит, – то его нужно везти не в обычную больницу, а в дурдом – только там ему смогут помочь…

– А у вас тут поблизости есть дурдом? – заинтересовался Доддс.

– Да, конечно, – подтвердил Смит, – Мы с Фицроем частенько туда заходим, в гости или по делам.

– Вот и прекрасно! – обрадовался Маклуски, – Если у вас имеются хорошие знакомые в дурдоме, то скорей вызывайте их сюда!

– Один момент! – засуетился Смит, – Сейчас сбегаю в участок и позвоню в дурдом оттуда!

Не прошло и несколько десятков минут, как вызванные Смитом медпсихработники наконец появились на месте событий. Два дюжих санитара уложили Ривза на носилки, вынесли его из дома и загрузили в специальный медицинский фургон. Смит уже сидел в этом фургоне на самом главном месте… Фургон срочно умчался в сторону психбольницы, увозя с собой и пациента, и доктора Смита, а два прославленных детектива в конце концов смогли перевести дух и достать из карманов свои большие курительные трубки.

– И всё-таки хорошо, что мы заставили его написать расписку! – заметил Доддс, раскуривая трубку.

– С его освобождением тоже всё получилось удачно, – дополнил коллегу Маклуски, расхаживая по комнате с дымящейся трубкой во рту, – Теперь он попадёт в дурдом как частное лицо, а не как временно задержанный. (И сторожить его там Смиту уже не придётся.) Но скажу вам откровенно… – он в задумчивости вытащил трубку изо рта, – Этот опыт с Ривзом меня совершенно не убедил! Пожалуй, нам следует продолжить наш эксперимент и опробовать сыр на ком-нибудь ещё…

– А на ком? – ответил Доддс, – Кто согласится съесть сыр, опасный для жизни и здоровья людей? И, самое главное, кто даст нам расписку, что пошёл на этот подвиг добровольно и без нажима с нашей стороны?

– Можно попробовать испытать сыр не на людях, а на животных, – предложил Маклуски.

– Например, на тараканах, – подхватил идею Доддс, – Или каких-нибудь других, которых нам не жалко…

– Сегодня утром меня облаяла собака из соседнего дома, – развил мысль коллеги Маклуски.

Пару минут спустя детективы уже подходили к соседнему дому. Маклуски осторожно нёс в перчатке небольшой ломтик сыра… Почуяв незванных гостей, из сторожевой будки с истошным лаем выскочил огромный бульдог довольно свирепого вида. К счастью, крепкая железная цепь удержала его от нападения на пришельцев… Маклуски кинул перед псом сыр. Пёс охотно его сожрал, но после этого продолжил облаивать детективов. Те в задумчивости повернули назад…

Когда доктор Смит снова появился в доме Ривза после возвращения из психбольницы, он застал своих лондонских коллег в состоянии напряжённых размышлений над создавшейся ситуацией. Впрочем, и самому Смиту было, над чем призадуматься…

– Похоже, у Ривза действительно что-то случилось с головой, – сообщил он, входя в комнату, – Психиатры говорят, что со временем это может пройти, но до завтрашнего утра улучшение вряд ли наступит.

– Интересно, а что именно повлияло на его душевное состояние? – спросил сам себя Маклуски, продолжая расхаживать по комнате со своей неизменной трубкой во рту, – До начала эксперимента он был в полном порядке (так записано в протоколе испытаний), а через двадцать две минуты ему пришлось срочно вызывать санитаров из дурдома… Что оказалось причиной ухудшения его здоровья: съеденный сыр или что-то ещё? Мы уже целый час размышляем над этим вопросом, но пока не пришли к каким-либо определённым выводам.

– Да, тяжёлый случай! – вздохнул Смит, – Возможно, во всём виновато нервное переутомление – или, проще говоря, перенапряжение мозгов.

– При чём здесь перенапряжение? – возразил Доддс, – Нам просто не хватает фактов – а без них выводы делать бесполезно! Между прочим, наши мозги, в отличие от некоторых других, способны работать без переутомления не один десяток лет…

– Я имел в виду не вас, а Ривза, – уточнил доктор, – Это у него врачи подозревают нервное переутомление.

– Ах, вот что вы имели в виду! – сообразил Маклуски, – Оказывается, вы тоже горазды на всяческие двусмысленности… Но давайте вернёмся к главному! – он остановился посереди комнаты и многозначительно переглянулся с Доддсом, сидящим на лавке, – Поставим вопрос ребром: А не были ли Иглз с Ривзом отравлены? Мог ли какой-нибудь яд вызвать сердечную недостаточность у одного и помутнение мозгов у другого?

– Что-то не встречал я таких ядов… – неуверенно высказался Смит.

– Но ведь мы предполагаем, что речь идёт о новом яде, ещё не известном науке, – обратил внимание Доддс, – Почему бы нам заодно не предположить, что он обладает такими вот свойствами?

– Оставим пока этот вопрос, – Маклуски возобновил свои хождения по комнате, – и зададим себе другой: А вдруг Ривз всего лишь симулирует помутнение рассудка?

– Это лишено всякого смысла, – возразил Доддс, – Если его признают невменяемым, он не сможет унаследовать имущество Иглза. Ему следовало симулировать любую другую болезнь, кроме психической.

– Верно! – не стал спорить Маклуски, – Итак, Ривз нас не обманывает… Да, кстати! – вспомнил он внезапно, – Смит, в ваше отсутствие мы испробовали этот сыр на соседской собаке. Я предлагаю сходить посмотреть, как у неё сейчас дела!

Совсем сбитый с толку доктор покорно отправился вслед за детективами к соседнему дому… При их приближении из будки опять показался всё тот же бульдог и опять облаял гостей с ног до головы. На вид он выглядел точно так же, как и в прошлый раз.

– Смит, вы не замечаете ничего необычного в поведении животного? – поинтересовался Маклуски.

Озадаченный доктор подошёл к ограде вплотную и попытался поближе рассмотреть голосистого пса… В этот момент из дома высунулся хозяин с палкой в руке и не вполне дипломатично пообещал, что уложит на месте доктора со всеми его сообщниками, если те продолжат дразнить его собаку. Гости поспешили ретироваться и немедленно вернулись обратно в дом Ривза.

– Ну, что скажете? – осведомился у Смита Доддс.

– Собака чрезмерно возбуждена, – неопределённо изрёк доктор.

– Но хозяин тоже чрезмерно возбуждён, – заметил Маклуски, – Хотя сыра не ел…

– Не ел! – подтвердил Доддс, – Я проследил за собакой: Она сожрала всё до последней крошки.

– Что хозяин возбуждён – в этом ничего удивительного нет, – принялся рассуждать Смит, – Я хорошо его знаю: Это – Кинан, наш местный житель. Он агрессивен почти всегда, когда выпьет. А пьёт он почти каждый день… Соответственно, и собака у него тоже всегда агрессивна. Потому-то ей и дали кличку Диктатор… (Уменьшительная форма – Дик.)

– Симпатичная кличка! – согласился Маклуски.

После опыта с собакой осталось ещё довольно много сыра. Маклуски тщательно завернул его во всё ту же газету и для пущей надёжности написал на свёртке: «Осторожно! Сыр! Возможно, яд!» Выложив свёрток на середину монтажного стола, к весам, он вопросительно переглянулся с Доддсом.

– Итак, давайте подведём первые итоги нашей работы! – предложил он, – Чего нам удалось добиться за сегодняшний день?

– Боюсь, итоги эти не совсем однозначны, – осторожно высказался Доддс, – Эксперимент с Ривзом в целом прошёл довольно эффективно, но его результат пока не поддаётся разумному объяснению. Бесспорно одно: Ривз совершенно добровольно съедал сыр и позавчера, и сегодня. Оба раза он был уверен, что ничто плохое ему не грозит. Однако результаты обоих экспериментов оказались прямо противоположны один другому…

– Возможно, он оба раза использовал какое-либо противоядие, – выдвинул гипотезу Маклуски, – Позавчера оно подействовало, а сегодня – нет. Не исключено, что за прошедшие двое суток яд в сыре стал ещё более ядовитым. (Вдруг он обладает именно таким свойством – усиливаться с течением времени?)

– Вы полагаете, он стал ядовитей? – скептически откликнулся Доддс, – Однако два дня назад Иглз, съев сыр, погиб на месте – а Ривз сегодня всего-навсего угодил в психбольницу. Скорее уж яд в сыре за минувшие два дня стал менее ядовитым! (А вдруг он обладает именно таким свойством?)

– Да, придётся нам поломать голову над этим ребусом! – Маклуски в задумчивости почесал подбородок, – Тогда перейдём к юридическим вопросам! Смит, ответьте-ка нам: Если Ривз не вернётся в здравый ум, то кто тогда унаследует имущество Иглза и его собственное?

– Понятия не имею! – пожал плечами доктор, – Насколько мне известно, других родственников у них не было… Если в ближайшее время не объявятся какие-нибудь шальные наследники, то имущество Иглза и Ривза унаследует наш муниципалитет.

– Возиться с бесхозным имуществом – довольно муторное дело! – посочувствовал муниципалитету Маклуски, – Пока оно не найдёт своего хозяина, вашей полиции придётся взять его под свою охрану… Смит, вы поняли, куда мы клоним? Первым делом нам с вами следует составить опись имущества Иглза и Ривза. Вы должны точно знать, что именно будете охранять…

– Опись имущества – удачное решение проблемы! – поддержал его Доддс, – Раз у нас нет достаточных оснований для проведения обыска, то почему бы тогда не провести опись?

– Да, от этого уже никуда не денешься, – вздохнул Смит, – Один владелец сыграл в ящик, другого свезли в дурдом… Теперь полиции придётся временно взять их имущество под охрану. Если до завтрашнего утра Ривз не оклемается, мы будем обязаны провести опись его имущества и опечатать его дом нашей печатью.

– Но давайте до конца соблюдать букву закона! – призвал присутствующих Маклуски, – Прежде, чем ворошить имущество Ривза, мы должны получить на руки справку из дурдома о его болезни. Заодно было бы неплохо приложить к делу свидетельство о смерти Иглза… Смит, вы можете добыть нам обе справки?

– Завтра к утру они будут у меня, – пообещал доктор.

– Чудесно! – обрадовался Маклуски, – В таком случае мы с Доддсом берём на себя охрану дома до завтрашнего утра! – он поднял с пола ключ от входной двери, оброненный Ривзом, – Смит, можете передать хозяину дома, что отныне его имущество находится в надёжных руках!

Обсудив с лондонскими коллегами кое-какие другие текущие бюрократические тонкости, Смит наконец покинул место событий и отправился в полицейский участок. Оставшись вдвоём, прославленные детективы вопросительно переглянулись…

– Маклуски, а вам не кажется, что наши две раскладушки как раз влезут сюда между лавкой и столом? – намекнул Доддс.

– Да, это очевидно, – согласился Маклуски, – Гостиница опять задирает цены на свои задрипанные одноместные номера без мебели. Нам нет никакого резона поощрять этих бессовестных рвачей… К тому же, – добавил он, с любопытством посмотрев на монтажный стол и разложенные по нему пакетики, – если мы переселимся из гостиницы сюда, то сможем более эффективно проконтролировать обстановку в доме подозреваемого…

– Мне в голову пришла примерно такая же мысль, – подтвердил Доддс.

Вечером того же дня детективы, выписавшись из гостиницы и переселившись в дом Ривза, с новыми силами продолжили свои размышления над создавшейся ситуацией. А ситуация была явно непроста…

– Между прочим, мы обещали шефу, что обязательно выйдем с ним на связь, как только разберёмся с Иглзом, – вспомнил вдруг Доддс.

– Но мы же с ним ещё не разобрались! – резонно заметил Маклуски, – Думается мне, нам не стоит излишне торопиться. Мы можем спокойно провозиться с этим делом по крайней мере до конца недели – а там будет видно… В таком случае мы выйдем с шефом на связь в будущий понедельник. К тому моменту мы как раз успеем окончательно отойти от отпуска и вернуться к привычному рабочему режиму.

– Да, недели на раскачку нам должно хватить, – согласился Доддс, в очередной раз отчаянно зевая во весь рот, – За это время нам было бы неплохо перечитать кое-какие Брокингемские материалы и кое-что освежить в памяти… Кстати, как вы полагаете: Связано ли наше нынешнее дело с Брокингемским?

– Пока сложно сказать, – пожал плечами Маклуски, – Многое должно проясниться завтра, когда мы наконец доберёмся до сундука Иглза! – он указал пальцем на потолок.

– А. чем мы будем заниматься сегодня до конца дня? – поинтересовался Доддс, – Честно говоря, изучать Брокингемские материалы я сейчас неспособен…

– Да и я, наверно, тоже, – признал Маклуски, зевая в ответ ещё шире коллеги, – Если так, то у нас остаётся только один выход…

– Да, только один! – подтвердил Доддс.

Детективы решительно подвинули к себе свои большие саквояжи и принялись тщательно их расшнуровывать. Надо заметить, что помимо Брокингемских материалов и некоторых других важных предметов Доддс и Маклуски всегда возили с собой ёмкости с так называемым виски из Данди… Впрочем, так называли этот напиток только они сами. Некоторые специалисты по алкогольной продукции утверждали, что такого виски не существует в природе. Некоторые другие полагали, что данный напиток вообще не является алкогольным… Как бы то ни было, все, кому доводилось продегустировать этот виски, в один голос отмечали его необычный и изысканный вкус.

Для своей дружеской трапезы детективам пришлось задействовать монтажный стол Ривза. Отодвинув в сторону двухчашечные весы, Доддс обнаружил за ними газетный свёрток с надписью «Осторожно! Сыр! Возможно, яд!»

– Удивительное дело! – произнёс он, разворачивая свёрток, – Сыр завёрнут в кусок той же самой газеты, которую я нашёл сегодня утром на полу гостиницы… Вот здесь тот же самый кроссворд! «Три по вертикали: То, что может вызвать временную или постоянную потерю рассудка, а иногда и смерть», из трёх букв…

– Может быть, сыр? – не без юмора предположил Маклуски.

Развернув свёрток, Доддс в задумчивости поглядел на ещё не съеденные сырные ломтики.

– Давайте рассуждать логически! – предложил он, – Опыт с Ривзом нас не убедил, а других добровольцев для съедения сыра мы вряд ли найдём. У нас остаётся только один выход…

– Да, только один! – подхватил его мысль Маклуски, – Убедить меня сможет только личный опыт. Я сам съем этот сыр и потом поделюсь с вами своими впечатлениями!

– Но позвольте! – запротестовал Доддс, – А вдруг сыр был отравлен?

– Пустяки! – ответил Маклуски, – Я заранее напишу расписку, что пошёл на эксперимент добровольно и без нажима с вашей стороны.

– Этого будет недостаточно, – возразил Доддс, – Шеф наверняка спросит, почему я не удержал вас от рискованного шага. (Как бы он не лишил меня квартальной премии за служебную халатность!) Нет, ваше предложение не лезет ни в какие ворота! Я вижу совершенно другое решение проблемы: Мы делим сыр пополам и съедаем его сообща. (В этом случае писать расписку никому из нас не придётся.)

– Почему же пополам? – не согласился Маклуски, – Перед отпуском, насколько мне помнится, мы проходили диспансеризацию, и на взвешивании я оказался на пару килограмм тяжелее вас… Чтобы принять одинаковую с вами дозу яда на единицу веса, мне придётся съесть немного больше сыра, чем вам.

– Не смешите меня! – опроверг Доддс, – Что было до отпуска – об этом уже поздно вспоминать. (Это ещё вопрос, кто из нас в отпуске больше растолстел!) К тому же нам неизвестна природа данного яда. Мы не знаем, какова степень его воздействия на организм в зависимости от веса испытуемого. (А эта зависимость может быть прямой, обратной, квадратичной, обратноквадратичной, экспоненциальной, логарифмической – или, наконец, вообще никакой.) Я полагаю, что справедливее всего будет совсем пренебречь этой зависимостью и съесть сыр пополам, в равных долях…

– Как же вы любите спорить! – вздохнул Маклуски, – Ну хорошо, давайте съедим его пополам!

Двухчашечные весы пришлись как нельзя кстати. Детективы охотно воспользовались ими, чтобы отмерить две совершенно равные доли сыра… Не прошло и нескольких минут, как сыр был полностью съеден и запит так называемым виски из Данди.

– Сыр – как сыр, – отметил к слову Доддс.

– Я бы сказал, что сыр был неплохой, – уточнил Маклуски.

– Хорошо, что мы его доели! До завтра он бы совсем зачерствел, – выразил удовлетворение Доддс, – Как ни странно, в этом Крукроуде продаются вполне съедобные продукты… К сожалению, в здешних магазинах не предусмотрено льгот для работников полиции, а покупать сыр за полную цену у меня не поднимаются руки и ноги… Впрочем, можно попробовать действовать окольными путями – например, нагрянуть в магазин якобы с обыском и изъять несколько килограмм сыра якобы на экспертизу…

Обсудив ещё некоторые важные и животрепещущие темы, знаменитые детективы организованно подготовились ко сну и объявили себе полномасштабный отбой. Как обычно, ночь они провели на своих раскладушках в полной боевой готовности, с заряженными пистолетами в руках. (Доддс, снова возглавивший с полуночи совместную следственную работу, спал дулом к двери, а Маклуски прикрывал другой угол комнаты, со стороны окна.) Среди ночи напряжённую тишину внезапно прорезал задумчивый голос Маклуски:

– Доддс, вы спите?

– Как убитый! – донёсся ответ с противоположного конца комнаты.

– Как вы полагаете: Если яда в сыре не окажется, какую из других версий нам следует рассмотреть в первую очередь?

Ответом ему был громкий храп…

Утром навестить детективов явился всё тот же доктор Смит. На сей раз вид у него был радостный и решительный.

– К счастью, теперь я в участке не один! – первым делом похвастался он, – Прихожу я сегодня на работу – а на скамейке возле входа уже кто-то сидит…

– Неужели Фицрой вернулся? – не поверил Доддс.

– Нет, вернулся не Фицрой, а Перримен, – уточнил Смит, – Оказывается, вчера он ездил на велосипеде к своим знакомым в другой город и немного задержался… Но дело даже не в этом! Только что мне в голову пришла замечательная идея, – он буквально светился от торжества, – Похоже, я догадался, что за яд был в этом сыре…

– Ну и что же это был за яд? – заинтересовался Маклуски.

– Осталось провести всего один небольшой опыт – и я буду знать это наверняка, – объявил доктор, – Для опыта достаточно и одного кусочка сыра. Но два было бы в самый раз…

– Ваши хитрости нас не обманут! – проявил бдительность Доддс, – Вам с Перрименом не хватило сыра для утренних сэндвичей; не так ли? Увы, мы ничем не сможем вам помочь! Мы уже сами съели весь этот сыр.

– Как съели сыр? – доктор был искренне озадачен, – Надеюсь, с головой у вас всё в порядке?

– Наши головы всегда в полном порядке, – заверил Маклуски, – Мы немного пораскинули мозгами и приняли решение доесть этот несчастный сыр, пока он ещё не зачерствел. (В данной ситуации это было наиболее благоразумное решение.)

– Я не то имел в виду! – уточнил Смит, – Я хотел спросить: А не появилось ли у вас тех же симптомов с головой, что и у Ривза?

– Ах, вот что вы имели в виду! – сообразил Доддс, – (Ваши двусмысленности кого угодно собьют с толку!) Нет, никаких неприятностей с головой мы пока не ощущаем… Но давайте ближе к делу: Вы принесли нам справки о смерти и сумасшествии?

Доктор представил детективам две официальные бумажки: одну – из ЗАГСа, другую – из психиатрической больницы. Доддс внимательно их изучил, но не нашёл, к чему бы придраться.

– Ну что ж, давайте приступим к описи! – решительно провозгласил он, – Доктор, садитесь сюда, за монтажный стол! Вот вам ручка, а вот – пустой бланк! Записывайте: Первое – стол монтажный, серого цвета, с двумя полками и шестью ящиками – четыре справа, два слева…

– Второе: Табуретка о трёх ногах… – подхватил Маклуски.

Работа закипела. Детективы извлекали вещи Ривза из разных закоулков и наперебой диктовали, а Смит едва успевал записывать… Но вот дело дошло до пакетиков с надписями «Осторожно! Возможно, яд!», лежавших на столе за весами.

– Похоже, внутри находятся какие-то порошки, – высказал предположение Доддс, осторожно ощупывая пакетики, – Неужели это и в самом деле яд?

– Мы можем провести ещё один эксперимент! – предложил сообразительный доктор Смит, – Я готов унести эти пакетики к себе домой и опробовать их на каких-нибудь крысах.

– Ах, вот как? – быстро раскусил подвох Маклуски, – Вы хотите задарма завладеть средством от домашних грызунов? Нет уж, не выйдет! Между прочим, мы с вами занимаемся описью имущества, а не его расхищением… Когда Ривз, чего доброго, вернётся из дурдома, он должен застать свои вещи в целости и сохранности, какими он их тут и оставил. Всё, что мы вносим в опись, обязано всегда быть в наличии, иначе вас немедленно привлекут к ответственности за мародёрство.

Доктор молча скрыл досаду, и опись продолжилась… Пару минут спустя Доддс извлёк из нижнего ящика монтажного стола две тетрадки, одна из которых была немного толще другой. Детективы взяли себе каждый по одной и с надеждой открыли их. Но здесь их подстерегло горькое разочарование: Обе тетрадки были заполнены какими-то непонятными значками, лишь отдалённо напоминающими обычные буквы.

– Ну Ривз и постарался! – подосадовал Маклуски, – Судя по всему, он зашифровал свои записи каким-то мудрёным шифром… Честное слово, я не понимаю ни слова!

– Более того: Я не могу понять, где тут начало, а где конец, – добавил Доддс, вертя в руках тетрадку потолще.

– А. я не могу понять, где тут верх, а где низ, – дополнил Маклуски, крутя в различных направлениях более тонкую тетрадку.

Детективы рассмотрели записи Ривза буквально со всех сторон, но так и не смогли докопаться до их смысла.

– Тяжёлый случай! – вздохнул Доддс, – Возможно, текст был написан справа налево…

– …или снизу вверх, – уточнил Маклуски.

– Не исключено, что перед нами – аккадская клинопись…

– …или узелки кипу индейцев Южной Америки…

– …или письмо кохау ронго-ронго туземцев острова Пасхи…

– …или что-то ещё.

– Было бы неплохо отослать эти записи на расшифровку! – сделал вывод Доддс.

– Но мы ведь занимаемся описью, а не грабежом! – напомнил доктор, – Все вещи, внесённые в перечень, обязаны остаться на месте до возвращения Ривза.

– Тогда мы не станем вносить их в перечень! – нашёл удачный выход Доддс, – Пока мы не выясним содержание этих тетрадок, мы не сможем понять, под каким названием их следует внести в опись – а в их содержании мы сможем разобраться только после расшифровки. Так что не будем торопиться…

– Конечно, спешить нам совсем ни к чему! – поддержал его Маклуски.

Детективы отложили обе тетрадки на край стола и продолжили своё дело. Вскоре с описью имущества Ривза было окончательно покончено… Тогда Доддс извлёк из-под лавки лом Ривза, а Маклуски прихватил с собой бланк описи, после чего все трое работников полиции отправились на второй этаж, чтобы провести опись имущества Иглза.

Им пришлось выйти на улицу и подняться по наружной винтовой лестнице. В жилище Иглза вела массивная дубовая дверь, на которой висел внушительный амбарный замок. Однако Доддс и Маклуски недаром считались специалистами по отпирающим и запирающим устройствам… Им не составило особого труда взломать замок при помощи лома и проникнуть на второй этаж.

Комната, в которой до недавнего времени проживал Иглз, на вид была чуть поменьше размерами, чем аппартаменты его племянника. На полу действительно стоял огромный сундук. (Накануне Ривз довольно точно описал его внешний вид.) Доступ внутрь сундука затрудняли два мощных висячих замка… Прославленным столичным детективам пришлось снова браться за лом.

Но вот наконец оба замка были сбиты, и крышку сундука удалось приподнять… Взоры присутствующих устремились внутрь сундука. Всем не терпелось узнать, в каком же всё-таки виде старый Иглз хранил свои сбережения…

– Увы, это – не золотые слитки! – подосадовал Маклуски, разглядывая стройные ряды каких-то бумажных пачек, аккуратно разложенных по днищу сундука.

– Но и не наличные деньги, – уточнил Доддс, покопавшись в бумажных пачках, – Это – акции фирмы «Фигаро».

– Что-то знакомое! – сообразил Маклуски, – «Фигаро» – довольно известная контора. В последняя время её название у всех на слуху… Выходит, Иглз всё своё состояние перевёл в акции этого «Фигаро»? Интересно, каков сейчас рыночный курс этих акций?

Смит иронически усмехнулся.

– Сразу видно, что вы отстали от жизни! – заметил он с плохо скрываемым торжеством, – Вы совсем не читаете газет, как я погляжу… На днях это «Фигаро» с треском лопнуло, а его владелец скрылся в неизвестном направлении со всеми своими капиталами. Естественно, теперь рыночная стоимость этих несчастных акций равняется нулю.

– Вы глубоко заблуждаетесь! – возразил Доддс, – Я имею в виду: насчёт того, что мы не читаем газет, – уточнил он на всякий случай, – Да, во время отпуска я эти газеты и в руки не брал, но за минувшие пару дней уже успел прочитать парочку интересных газетных заметок. Я даже помню, что о крахе «Фигаро» сообщалось в каком-то захолустном провинциальном издании. (Заметка называлась «Фигаро здесь, Фигаро там».)

– Итак, – подытожил Маклуски, разгребая обеими руками залежи акций лопнувшей фирмы, – Всё это хозяйство не имеет теперь никакой стоимости. Иглз оставил своим наследникам лишь сундук с макулатурой…

– …а Ривз своим наследникам – стол, лавку, табуретку и весы, – дополнил Доддс, – Интересно, много ли найдётся желающих унаследовать всё это барахло?

– Боюсь, что наследников мы теперь вряд ли дождёмся, – посмотрел правде в глаза Смит, – Придётся нашему муниципалитету самому всё это унаследовать… – он ещё раз озадаченно заглянул в сундук, – Просто удивительно, сколько акций наскопидомил наш Иглз!

– Ничего удивительного! – не согласился Доддс, – Иглз постоянно появлялся у нас в Лондоне на разных фондовых биржах, а там на каждом углу торгуют какими-нибудь акциями. (Он не всегда вёл себя достойным образом, и к нам нередко поступали жалобы на его плохое поведение.) Вот он и накупил себе акций этого «Фигаро»… Вероятно, был уверен, что это – самый надёжный способ вложения капитала. Увы, на сей раз чутьё ему изменило!

Помимо сундука с акциями, на втором этаже не было обнаружено ничего, достойного внимания. Закончив с описью имущества Иглза, работники полиции с чувством честно исполненного долга вернулись на первый этаж… При уходе проницательные лондонские детективы обнаружили, что в дубовой двери Иглза имеется исправный, но неиспользуемый врезной замок, а ключ от него спокойно висит рядом на стенном гвоздике. Обрадовавшись, детективы сняли замок со стопора и заперли его снаружи этим же ключом. (Тем самым имущество Иглза оказалось надёжно обезопашено от возможного расхищения посторонними лицами.)

Но вот работники полиции снова очутились в уже проинвентаризированной комнате Ривза на первом этаже. Подойдя к монтажному столу, лондонские детективы вопросительно посмотрели на две загадочные тетрадки Ривза, заполненные непонятными значками…

– Кстати, доктор! – удачно сообразил Доддс, – Не желаете ли вы прокатиться до Айронгейта?

– Айронгейт? – Смит в задумчивости почесал себе затылок, – Да, знаю этот городок! Там находится неплохой вещевой рынок. Я уже давно подумываю туда наведаться…

– Вот и чудесно! – обрадовался Доддс, – Тогда мы предлагаем вам вот такой план: Мы оформляем заказ на расшифровку этих двух тетрадок, а вы выписываете себе командировку и отвозите тетрадки в этот Айронгейт. (Если вы ещё не забыли: Помимо вещевого рынка там находится также знаменитое Бюро Зашифровки, Расшифровки и Переводов.) Перримен очень кстати объявился сегодня на рабочем месте! Теперь он сможет заменить вас в полицейском участке, пока вы будете кататься до Айронгейта и обратно. Собственно, дорога не так уж и далека – не более ста километров. На автобусе вы доберётесь до Айронгейта часа за три… Прибыв в Бюро, вы передадите туда наш заказ, снимете номер в гостинице и останетесь дожидаться окончания расшифровочных работ, а затем получите на руки расшифрованный экземпляр и привезёте его нам. (Всегда надёжнее самому отвезти груз, чем доверять его почте. Почтовый пакет будет добираться из Айронгейта до Крукроуда не меньше недели.) Процесс расшифровки вряд ли займёт больше одного-двух дней. Вы как раз успеете хорошо отдохнуть в этом Айронгейте и с пользой провести время на этом вещевом рынке…

– Только не забудьте отметить в Бюро Расшифровки ваши командировочные документы! – напомнил Маклуски, – Лишь в этом случае ваше родное отделение полиции сможет возместить вам расходы на проживание в гостинице и автобусные билеты. (Конечно, ваши траты на вещевом рынке никто вам возмещать не станет.)

– Ну что ж, я непрочь съездить в Айронгейт! – принял решение Смит, – Вещевой рынок там и впрямь неплохой…

– Но постарайтесь долго не задерживаться! – предостерёг его Доддс, – Как только получите на руки расшифрованный документ, немедленно возвращайтесь назад! Любые проволочки могут иметь для вас неприятные последствия.

– Нет-нет, что вы! – замахал руками Смит, – Никаких проволочек! (Пары дней мне хватит за глаза.)

К середине дня все бюрократические церемонии были успешно соблюдены, и Смит смог по всем правилам отбыть в командировку. Обе тетрадки Ривза были заботливо упакованы в особый пакет с символикой Центральной полиции. Помимо этого Смиту было вручено официальное письмо на фирменном бланке той же Центральной полиции, подписанное Доддсом и Маклуски… Детективы лично проводили доктора до автобусной остановки и помахали ему ручками на прощанье. С одной стороны, они тем самым исполнили свой морально-нравственный долг в отношении коллеги; с другой стороны, они желали убедиться, что он действительно отбыл в нужном направлении… Прямо с автобусной остановки детективы снова вернулись в дом Ривза, чтобы продолжить свои размышления над создавшейся ситуацией.

– Вот мы его и выпроводили! – подвёл итог Доддс, опускаясь на табуретку и закуривая свою большую трубку, – Пару дней он точно проездит… А мы за это время как раз успеем втянуться в рабочий ритм! – он в очередной раз отчаянно зевнул.

– Да, наверняка успеем, – согласился Маклуски, расхаживая по комнате с другой зажжённой трубкой во рту, – Нам предстоит проделать немало работы… – он мужественно удержался от ответного зевка.

– Кстати, Маклуски! – вспомнил вдруг Доддс, закончив зевать, – А что за любопытную новость вы собирались сообщить мне тогда, во время эксперимента с Ривзом?

В комнате на какой-то миг повисла напряжённая задумчивая тишина. Затем её прорезал голос Маклуски:

– А вы мне? Помнится, Ривз свалился с табуретки как раз в тот момент, когда вы начали рассказывать что-то важное и любопытное…

– Ах да! – согласился Доддс, – Я хотел поведать вам кое-что важное… Но что именно? Когда я ездил в Данди за виски… Нет, совсем не об этом я хотел вам рассказать! Когда в мае «Абердин» играл в Гётеборге с «Реалом»… Нет, опять не то! Ага, вот оно что! – он радостно хлопнул себя по лбу, – Теперь вспомнил: В какой-то газете я прочитал, будто трое арестованных по Брокингемскому делу якобы выдали своего четвёртого сообщника, а полиция якобы выехала на его задержание.

– Полный бред! – равнодушно ответил Маклуски, – Жёлтая пресса сообщает об этом едва ли не каждую неделю. Нам не стоит беспокоиться: Когда полиция нападёт на след четвёртого сообщника, мы с вами узнаем об этом раньше любых газетчиков… На вашем месте я бы не спешил принимать за чистую монету всё, что пишется в жёлтой прессе!

– Именно это я и собирался вам сказать! – подтвердил Доддс, – Да, какой только чуши не встретишь в этих провинциальных газетёнках…!

Маклуски вдруг резко остановился посереди комнаты и с задумчивым видом вынул трубку изо рта. Вопросительно переглянувшись с коллегой, он глубокомысленно изрёк:

– Интересно, а не связан ли наш Ривз с кем-либо из участников Брокингемского ограбления?

– Наверняка трудно сказать, – уверенно ответил Доддс, – но мне почему-то кажется, что навряд ли.

– Открою вам секрет: И мне тоже! – признался Маклуски и возобновил свои круговые хождения по комнате.

Знаменитые детективы продолжили свои напряжённые размышления… Со стороны могло показаться, будто расследование дела Иглза забуксовало на одном месте. Впрочем, сторонние впечатления зачастую оказываются обманчивыми…

Смит вернулся из командировки в пятницу вечером, хорошо отдохнувший и изрядно загоревший. Он навестил детективов сразу по прибытии, не заходя домой. С собой у него был большой чемодан, битком набитый всякой всячиной… Первым делом он извлёк из этого чемодана весьма объёмный пакет.

– Ого! – сказал Доддс, забирая пакет у доктора, – Ребята из Айронгейта даром времени не теряли! Похоже, они расшифровали записи Ривза полностью и во всех подробностях… Смит, благодарим вас за помощь! Теперь вы можете со спокойной душой закрывать командировку и возвращаться к своей основной работе…

– А мы пока займёмся своей! – добавил Маклуски, нащупывая у себя в саквояже ёмкость с виски.

После того, как Смит покинул их гостеприимное общество, детективы смогли безо всяких помех приступить к своей давно запланированной дружеской трапезе, а изучение результатов расшифровки благоразумно отложили на следующий день. (Ведь всем известно, что утро вечера мудренее.) Наутро Маклуски, снова возглавивший совместную следственную работу, лично вскрыл таинственный пакет… Внутри он обнаружил обе тетрадки Ривза и их перевод.

– С ума сойти! – воскликнул он, заглянув в сопроводительную записку, – Ребята из Айронгейта пишут, что записи Ривза были сделаны на каком-то малоизвестном языке семейства дравидийских с примесью каких-то мунда-кола. Помимо этого они были зашифрованы каким-то мудрёным шифром…

– В Айронгейте работают очень ушлые ребята, – проявил скептицизм Доддс, – Они пользуются тем, что мы ничего не смыслим в экзотических языках и секретных шифрах. Они всегда рады развесить нам на уши свою лапшу… Все мы знаем, что за переводы с экзотических языков полагается дополнительная наценка. Сдаётся мне, они сознательно преувеличивают сложность своей работы, чтобы содрать с нас лишние деньги…

– Невелика беда! – ответил Маклуски, – К счастью, оплачивать их труды будем не мы лично, а бухгалтерия Центральной полиции… Ну что ж, давайте почитаем, что там нарасшифровывали эти ушлые ребята из Айронгейта!

Детективы подтащили лавку к монтажному столу, уселись на неё вдвоём и углубились в изучение материалов расшифровки… Как оказалось, более толстая тетрадка Ривза имела заголовок «Опыты по получению яда, которым можно травить крыс и не только крыс». Из текста перевода следовало, что Ривз, вопреки своим заявлениям, не привозил с собой из Азии никаких ядов, а пытался изготовить этот яд уже здесь, в Крукроуде. Он покупал у различных торговцев составные ядовитые компоненты и пробовал соединить их в нужной пропорции для получения конечного продукта. Но эти попытки, судя по всему, не увенчались ничем вразумительным… Записи пестрели комментариями типа «От пяти миллиграмм я отсыпал четыре миллиграмма и растворил в одном литре воды – ничего не получилось». Самая последняя запись гласила: «Всё бесполезно! Мой яд оказался безвреднее зубного порошка. Крысы с удовольствием его жрут и не думают дохнуть. Я только зря истратил на эту затею тысячу фунтов стерлингов и ещё пятнадцать, взятых в кредит!»

– Пятнадцать чего? – заинтересовался Доддс, – Пятнадцать тысяч или пятнадцать фунтов?

– Скорее уж фунтов, – предположил Маклуски, – Чтобы получить кредит в пятнадцать тысяч, Ривзу следовало быть по меньшей мере банкиром или министром. (А он сейчас, как нам известно, вообще не имеет определённых занятий.) Итак, он залез в долги, но не сумел добиться поставленной цели… Интересно, о чём пойдёт речь во второй тетрадке?

Детективы бросились читать дальше. Вторая тетрадка Ривза имела подзаголовок «Способы безопасно избавиться от дяди и избежать при этом уголовного преследования». На первых страницах было перечислено несколько десятков этих способов, но далее подробно разрабатывались лишь некоторые из них. Один из пунктов был многообещающе озаглавлен как «Шантаж!» Впрочем, пару страниц спустя этот раздел заканчивался пессимистичной записью «Шантаж?», жирно перечёркнутой крест-накрест… Но вот наконец, перевернув ещё несколько страниц, детективы неожиданно наткнулись на слова «Брокингемское ограбление?», взятые в большой овальный кружок.

– Ну, что я говорил! – воскликнул Маклуски, – Оказывается, наша история всё-таки имеет отношение к Брокингемскому делу!

– Я подозревал это с самого начала! – похвастался прозорливостью Доддс.

Детективы с неослабевающим интересом продолжили чтение загадочных записей. Далее Ривз на нескольких страницах подробно рассуждал о своём дяде. Его размышления были подытожены так: «Во время Брокингемского ограбления дядя отсутствовал в Крукроуде. По его словам, он ездил в Бристоль… Но теперь я знаю достоверно: В Бристоле его тогда не было!»

– Ну ещё бы! – согласился Маклуски, – На самом деле Иглз в те дни находился в Лондоне и спекулировал акциями на фондовой бирже… В Крукроуде он об этом никому не рассказывал, опасаясь зависти недругов. Он говорил им, что якобы ездит в Бристоль на какой-то контрабандный рынок.

– Да, Иглз был изрядным конспиратором, – согласился Доддс.

Записи Ривза заканчивались схематичной картинкой с надписью «Дядя – слабое сердце». От неё отходили две стрелки: одна указывала на слово «Деньги», другая – на слово «Брокингем». (Последняя запись была датирована концом июня.)

– Как ни странно, в его рассуждениях присутствует здравый смысл, – заметил Доддс, – Они на редкость логичны и последовательны.

– Но связей с Брокингемским ограблением в них не просматривается, – сделал вывод Маклуски, закрывая материалы расшифровки и отодвигая их на край монтажного стола, – Собственно, я уже заранее предчувствовал, что этим всё и закончится!

– А я тем более! – поддержал его Доддс, – Я ещё два дня назад предостерегал вас от чрезмерных надежд… Разумеется, Ривз не имеет никакого отношения к Брокингемскому ограблению.

– Вот мы и разобрались с этим делом! – устало вздохнул Маклуски, – Теперь мы можем с чистой совестью рапортовать шефу о завершении нашего расследования… Конечно, мы сделаем это лишь в понедельник, когда он снова появится на работе в Центральной полиции, – добавил он, в очередной раз расшнуровывая свой бывалый саквояж, – А остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний мы вправе полностью посвятить кое-каким другим делам…

– Я тоже считаю, что мы потрудились на славу, – согласился Доддс, нащупывая в своём саквояже ёмкость с виски, – Как говорят в народе: Сделал дело – отдыхай, пока другое не подоспело!

Но долго отдыхать прославленным детективам не пришлось… На следующий день, в воскресенье, к ним с самого утра снова явился всё тот же доктор Смит с очередной новостью.

– Вы знаете, что творится на белом свете? – с порога сообщил он, – К нам в отделение на ваше имя пришла телеграмма из какого-то Гленвича: Вас срочно вызывают в какой-то Бриндвич.

Детективы вопросительно переглянулись между собой.

– Из Гленвича? – переспросил Доддс, – В Бриндвич? Как любопытно! Должно быть, это – весточка от майора Грэггерса…

Рассмотрев телеграмму, принесённую Смитом, детективы убедились, что она действительно подписана майором Грэггерсом, а её содержание полностью исчерпывается тем, что уже успел сообщить им доктор.

– Похоже, у Грэггерса стряслось что-то срочное и неотложное, – высказал опасение Доддс, – Значит, придётся нам прервать наш отдых… Кстати, Смит, а что слышно из вашего отделения полиции?

– Только хорошее! – заверил доктор, – Сегодня у нас объявился ещё и Уорвик. Когда принесли вашу телеграмму, мы сидели там впятером – я, Перримен, Уорвик, хозяин гостиницы и его дежурный администратор. Мы пили борм… то есть, чай и обсуждали последние события. (Я едва выкроил несколько минут, чтобы сбегать к вам.) Между прочим, мы до сих пор не можем понять, что же всё-таки случилось с Иглзом и Ривзом…

– Можете не ломать напрасно голову! – успокоил его Маклуски, – Нам в этой истории уже давно всё понятно.

– Так уж и всё? – не поверил доктор.

– Осталось прояснить разве что самый последний нюанс, – уточнил Доддс, – Этим-то мы сейчас и займёмся… Смит, у вас подмышкой я вижу свежую воскресную газету. А ну-ка дайте её сюда! – он забрал у доктора газету и сразу её развернул, – А вот и он, наш новый воскресный кроссворд! Тут же и ответы на предыдущий… Интересно, какое слово было загадано в прошлый раз под номером три по вертикали? («То, что может вызвать временную или постоянную потерю рассудка, а иногда и смерть» из трёх букв…)

– Да, это – то самое слово! – согласился Маклуски, заглянув в газету через плечо Доддса, – Тут так и сказано: «Ответы на кроссворд от 3 июля».

Детективы вопросительно переглянулись и многозначительно перемигнулись между собой.

– Вот теперь нам стал ясен и последний нюанс, – глубокомысленно изрёк Доддс.

– Что вам ясно? – не понял доктор, – При чём здесь вообще ответы на прошлый кроссворд? – он забрал у детективов газету и сам в неё заглянул, – Три по вертикали: «шок»… Ну и что, собственно, дальше?

– Шок здесь ни при чём, – объяснил Маклуски, – Просто мы убедились, что предыдущий кроссворд был опубликован в газете от третьего июля.

– В прошлый вторник я подобрал обрывок с этим кроссвордом на полу вашей замечательной гостиницы, – внёс ясность Доддс, – К сожалению, на нём была оторвана дата публикации. Но сейчас стало очевидно, что это была предыдущая воскресная газета с предыдущим воскресным кроссвордом…

– Допустим, что так, – согласился Смит, – Ну и что с того?

– Давайте рассуждать дальше! – подхватил мысль коллеги Маклуски, – Смит, припомните-ка: Когда произошла смерть Иглза?

– В ночь с третьего на четвёртое июля, – ответил доктор, по-прежнему ничего не понимая.

– А теперь ответьте на самый главный вопрос! – торжествующе закончил мысль Доддс, – В газету от какого числа был завёрнут сыр Ривза? (На ней тоже была оторвана дата.)

Доктор застыл на месте с разинутой челюстью…

Некоторое время спустя Доддс, Маклуски и Смит уже подходили к зданию местного отделения полиции. (Столичные детективы несли с собой свои знаменитые большие саквояжи.) В то жаркое воскресное утро, в отличие от унылых будней, в полицейском участке Крукроуда жизнь вовсю била ключом. Правда, это было заметно лишь в одной из комнат первого этажа, так называемой главной рабочей… Когда доктор и два детектива зашли в эту комнату, они попали в самую гущу весёлой дружеской посиделки с участием четырёх других лиц, из которых по крайней мере двое не имели к полиции никакого отношения. (Обычно подобные посиделки было принято проводить за запертыми дверями в кабинете начальника. Но сейчас, ввиду отсутствия того на рабочем месте, мероприятие пришлось перенести в другое помещение.) Присутствующие восторженно встретили появление хорошо известных им лондонских детективов, но принять их за свой стол не смогли, сославшись на недостаток свободных стаканов. Впрочем, Доддс и Маклуски и не собирались навязываться им в собутыльники… Они скромно уселись на два других стула в другом углу комнаты, а свои большие саквояжи предусмотрительно поставили на пол перед собой, дабы не потерять их из виду во время предстоящего разговора.

– Мы сердечно приветствуем всех собравшихся! – обратился к присутствующим Доддс, – По нашим данным, вы в настоящий момент заняты обсуждением истории с Иглзом и Ривзом, – (сидящие за столом согласно загудели), – Если желаете, мы могли бы изложить вам правильную реконструкцию этих событий. Теперь в этом деле больше не осталось белых пятен…

Собравшиеся с заинтересованным видом повернулись к докладчику, на время позабыв про свои недопитые стаканы. Поскольку Доддс в тот день возглавлял совместную с Маклуски следственную работу, бремя всех публичных выступлений лежало только на нём. Ему пришлось выезжать со своим стулом на середину комнаты, в то время как Маклуски наблюдал за его действиями как бы со стороны.

– Я начну свой рассказ с самого главного итога нашего расследования, – с места в карьер приступил к делу Доддс, – Итак, мы установили, что Иглз, по всей вероятности, не совершал никаких серьёзных правонарушений…

Присутствующие разочарованно вздохнули… Но Доддс тут же поспешил уточнить:

– Такова презумпция невиновности! Пока суд не докажет вину обвиняемого, мы обязаны считать его совершенно безобидной личностью… Впрочем, в отношении Иглза кое-что может проясниться в дальнейшем, – (собравшиеся немного приободрились), – Но с точки зрения закона наш Иглз вёл честную и безупречную (за исключением мелочей) жизнь. Надеюсь, вы замечали, что он частенько отлучался из Крукроуда и куда-то уезжал? Сейчас мы можем открыть вам секрет: Он ездил в Лондон, на фондовую биржу, и проводил там различные махинации с акциями, незапрещённые законами. Дела у него продвигались успешно: Он продавал акции дороже, чем покупал, а на полученную прибыль опять покупал акции. Довольно скоро Иглз разбогател. Но природная скаредность и скрытность не позволяла ему открыто пользоваться своим богатством… Он терпеливо умножал свои капиталы, вкладывая их во всё новые и новые акции. (При этом он держал свои коммерческие дела в тайне от всех окружающих.) Тем временем из Азии неожиданно вернулся его племянник Ривз. Слухи о богатстве дяди его не на шутку взволновали. В попытках установить точный размер и происхождение состояния Иглза Ривзу пришлось проводить настоящее расследование… Личные записи Ривза, обнаруженные нами в его монтажном столе, проливают свет на некоторые обстоятельства этого дела. (К сожалению, самое главное Ривз описать не успел. Его дневник заканчивается концом июня, за несколько дней до трагического происшествия с его дядей… Впрочем, восстановить дальнейший ход событий не составило нам особого труда.) В двух словах суть дела была такова: Иглз неоднократно похвалялся перед племянником, что прошлым летом ему удалось провернуть выгодную коммерческую операцию в Бристоле. (В это время сам Ривз ещё находился в Азии.) Опросив свидетелей, Ривз убедился, что в тот раз дядя действительно вернулся в Крукроуд с большим мешком, наполненным каким-то содержимым… Попутно выяснилось, что Иглз покинул Крукроуд как раз накануне Брокингемского ограбления, а обратно приехал лишь несколько дней спустя. Более того: Нанятое Ривзом частное детективное агентство неопровержимо установило, что в тот раз Иглза в Бристоле не было. Стало быть, дядя явно что-то темнил… Связав воедино все эти факты, Ривз пришёл к поразительной догадке: Иглз является четвёртым участником Брокингемского ограбления – тем самым, кто сумел скрыться со всем похищенным добром. (К слову, широкая общественность до сих пор не знает, что именно было похищено во время Брокингемского ограбления. Как водится, людская молва склонна преувеличивать размеры добычи злоумышленников…) Итак, Ривз убеждён: Дядя действительно разбогател, но добыл своё богатство преступным путём. Было бы неплохо заставить его поделиться… Ривз напряжённо обдумывает различные способы завладения дядиным состоянием. Сперва у него возникла было мысль прибегнуть к шантажу, но затем, по здравому размышлению, он от неё отказался. (Конечно, лучше всего было бы получить дядино состояние целиком и сразу, а не вытягивать его из него небольшими порциями.) Тщательно проштудировав юридическую сторону дела, Ривз понимает: Если Иглз вдруг скоропостижно скончается, не составив завещания, всё его имущество унаследует он сам (Ривз) как единственный наследник. Но как бы ускорить эту скоропостижную кончину и при этом не загреметь за решётку? Отравить дядю ядом, неизвестным науке, Ривзу не удалось. (Он так и не сумел этот яд получить, хоть и истратил на свои опыты кучу денег и кредитов.) Тогда он попытался решить задачу с другой стороны… Всем известно, что Иглз имел проблемы с сердцем. Сильное внезапное потрясение вполне могло довести его до инфаркта. Ривз заметил, что дядя принимает близко к сердцу свои коммерческие дела… У племянника постепенно вырисовывается в мозгах хитрый план – он задумал напугать дядю до смерти какой-нибудь неожиданной неприятной новостью. По его замыслам, для этого подходили два типа новостей: либо о пропаже всех сбережений дяди, либо о разоблачении его как участника Брокингемского ограбления… Итак, Ривз терпеливо дожидается удобного момента. Этот момент наступает в прошлое воскресенье, третьего июля. С утра Иглз буянит возле полицейского участка и попадает к вам в камеру. Ривз остаётся в доме один. Он разворачивает свежую воскресную газету и вдруг натыкается в ней на одну любопытную заметку… Газета сообщает, что трое арестованных по Брокингемскому делу якобы выдали своего четвёртого сообщника, а полиция якобы уже выехала на его задержание. (Конечно, это – полная чушь. Арестованные выдают своего сообщника едва ли не по два раза на неделе. Они уже успели выдать таким образом сотни две человек, из которых большинство оказалось тут совершенно ни при чём… Мы в Лондоне давно привыкли к таким газетным уткам, но у вас в провинции многие ещё воспринимают их за чистую монету.) Прочитав статью, Ривз приходит к выводу, что сообщники выдали Иглза, и скоро за ним должна приехать полиция. Тянуть с устранением дяди больше не имеет смысла. Ривзу требуется как можно скорее унаследовать имущество Иглза, пока его не конфисковали правоохранительные органы… Довести дядю до инфаркта теперь не составляет труда – достаточно показать ему газетную заметку о его разоблачении. (Иглз угодил за решётку рано утром, не успев прочитать воскресную прессу.) Но как бы передать ему в камеру эту газету? Как назло, доставка заключённым какой-либо корреспонденции строжайше запрещена… Однако Ривз быстро находит остроумное решение: Он покупает в магазине сыр, заворачивает его в кусок газеты с нужной заметкой и приносит дяде как обычную передачу. Всё было просчитано верно: Дяде в камере всё равно нечем заняться, и от скуки он наверняка газету прочитает. (Как ни странно, в вашем Крукроуде продаётся вполне съедобный сыр… Не станем скрывать: Нам с Маклуски он пришёлся по вкусу!) Всё проходит на редкость удачно. Охранник Кетчер, не заподозрив подвоха, передаёт сыр в газете Иглзу. Наутро Ривз узнаёт, что Иглз скоропостижно скончался от сердечной недостаточности… (В свидетельстве о смерти её причиной назван инфаркт миокарда.) Казалось бы, всё идёт по плану, и Ривзу впору торжествовать победу. Но не тут-то было: Полиция заподозрила его в отравлении дяди и посадила в ту же самую камеру… Ривз воспринял этот поворот событий как досадное недоразумение. Он точно знал, что никакого яда в сыре не было. Чтобы очиститься от обвинений, он в нашем присутствии сам съедает кусок этого сыра. Но тут происходит непредвиденное… – (присутствующие в комнате затаили дыхание, почувствовав приближение развязки), – Съев сыр, Ривз от нечего делать слушает наш с Маклуски разговор. Неожиданно он узнаёт, что Иглз имеет по Брокингемскому делу железное алиби – он в это время находился в заключении в одном из лондонских СИЗО. Итак, Иглз не мог быть четвёртым участником Брокингемского ограбления, а та газетная заметка не могла вызвать у него никакого интереса. Тем не менее Иглз погиб именно от инфаркта… Ривз с удивлением осознаёт, что подсунул дяде нечто смертоносное, сам о том не подозревая. Если это – не газета, то тогда это – тот самый сыр в газете, который может быть опасен для жизни и здоровья людей (и который Ривз сам только что съел). Выходит, сыр действительно был кем-то отравлен? Не в силах разгадать эту зловещую загадку, мозг Ривза не выдерживает перенапряжения и даёт сбой… Вот, собственно, и вся история! – Доддс галантно поклонился публике и потащил свой стул с саквояжем в угол комнаты, где его терпеливо дожидался коллега.

В комнате воцарилась задумчивая тишина. Озадаченные присутствующие в недоумении чесали себе затылки и пытались собраться с мыслями… Внезапно тишину прервал голос Смита:

– Постойте! А дядя-то от чего помер?

– Ах да! – признал свой промах Доддс; он немедленно вернулся вместе со стулом и саквояжем на прежнее место, – Про дядю-то я и не рассказал… Увы, с Иглзом приключилась обычная история: Он настолько увлёкся своими фондовыми махинациями, что не смог вовремя остановиться. Заработав на бирже очередную прибыль, он полностью вложил её в акции печально известной фирмы «Фигаро». (Должно быть, воспользовался рекомендациями каких-нибудь биржевых аналитиков.) Итак, Иглз накупил себе целый сундук этих акций. (В настоящий момент они по-прежнему хранятся у него дома, как это зафиксировала наша опись.) Восстановить дальнейший ход событий уже нетрудно… Получив от племянника сыр, Иглз разворачивает газету и от скуки начинает её читать. (К слову, фрагмент этой же самой газеты попался мне на глаза в минувший вторник в здешней гостинице. Эта была первая и пока единственная газета, которую я успел прочитать после выхода из отпуска.) Помимо кроссворда и сообщения о Брокингемских подозреваемых Иглз обнаруживает в ней заметку, озаглавленную «Фигаро здесь, Фигаро там». Из неё он и узнаёт о крахе фирмы «Фигаро»… И тут Иглз внезапно осознаёт, что все его коммерческие успехи последних лет в один момент приказали долго жить. Содержимое его сундука, которое он с таким тщанием охранял от посторонних посягательств, теперь превратилось в груду никому не нужных бумажек… Как верно подметил Ривз, его дядя близко к сердцу принимал свои коммерческие неудачи. Его сердце не выдержало удара судьбы, и он прямо на месте отдал концы…

– Ну кто бы мог подумать! – только и смог сказать потрясённый доктор Смит, – Вот так история!

Среди собравшихся за столом поднялся беспорядочный гул. Каждый спешил высказать вслух своё недоумение неожиданной развязкой этого необычного дела… А Доддс тем временем уже успел покинуть место докладчика и присоединиться к своему коллеге. Что касается Маклуски, то он во время выступления Доддса продолжал разглядывать таинственную телеграмму от майора Грэггерса и всё пытался вникнуть в её смысл.

– Надеюсь, я полностью удовлетворил ваше любопытство, – подытожил своё выступление Доддс, обращаясь к публике из дальнего угла комнаты, – К сожалению, время нас поджимает! Мы вынуждены срочно вас покинуть и поспешить в Бриндвич. (Похоже, у этого Грэггерса опять приключилась какая-то интересная история…) Смит, у вас остались к нам ещё какие-то вопросы?

– Пожалуй, нет, – ответил доктор.

– Тогда вопросы найдутся у нас к вам! – взял слово Маклуски, – А ну-ка признайтесь: Ваше отделение полиции подготовило для нас Брокингемские отчёты за предыдущий квартал?

– Брокингемские отчёты? – задумался Смит, – Наверно, вы об этом? – он достал из-под чайника пачку каких-то бумажных листов и протянул их лондонским коллегам.

– Да, это – квартальный Брокингемский отчёт, – подтвердил Доддс, бегло пробежавшись глазами по обнаруженным документам, – Правда, не за прошлый (второй) квартал, а ещё за первый…

– Значит, за второй квартал мы отчёта ещё не составили, – сообразил Смит, – (Собственно, он закончился лишь на прошлой неделе.) Но вообще-то всеми бюрократическими делами у нас занимается Гилмор… Вам будет лучше обратиться к нему, как только он появится на работе.

– Именно так мы и сделаем, – заверил Доддс, – Так что ждите нас тут снова в самое ближайшее время! – он убрал в саквояж старый квартальный отчёт и заодно достал из него свои командировочные документы, – А теперь, Смит, я бы попросил вас отметить мне командировку! Я прибыл в ваш Крукроуд в минувший понедельник, четвёртого числа. Это могут подтвердить присутствующий здесь работник гостиницы и мой коллега Маклуски…

– Мне тоже нужно отметить командировку! – заявил Маклуски, извлекая из своего саквояжа свои собственные командировочные документы, – Я также прибыл в Крукроуд четвёртого числа. Это могут подтвердить работник гостиницы и мой коллега Доддс…

Некоторое время спустя два прославленных детектива, покончив со всеми бюрократическими церемониями, уже направлялись твёрдой решительной походкой к местному железнодорожному вокзалу, неся в руках свои неизменные саквояжи. По дороге они напряжённо размышляли над тем, что же всё-таки могло стрястись у майора Грэггерса в его Гленвиче или Бриндвиче. А надо сказать, что майор Грэггерс… Впрочем, это – уже немного другая история.

II. От судьбы не уйдёшь

– Ваши билеты, будьте любезны! – строго и требовательно обратился проводник к двум джентльменам чрезвычайно решительной наружности с большими саквояжами в руках, только что зашедшим в его вагон.

Новоприбывшие обменялись между собой ироническо-снисходительным взглядом.

– Похоже, это – новичок, – усмехнулся первый из них, протягивая проводнику своё служебное удостоверение.

– Я просил вас предъявить мне свои билеты на поезд, а не читательский билет в какую-то библиотеку! – проявил бдительность проводник.

– Это – удостоверения сотрудников Центральной полиции, которыми мы с коллегой имеем честь являться, – уточнил второй из пассажиров, предъявляя своё собственное удостоверение – точно такое же, как и у его спутника.

– Повторяю ещё раз: Меня не интересуют ваши служебные удостоверения! – произнёс проводник; в его голосе начали ощущаться угрожающие нотки, – По долгу службы я обязан убедиться, что вы перед посадкой в мой вагон приобрели себе, как положено, билеты на нужный поезд. В вашем читательском билете подобной информации не содержится, – он бросил презрительный взгляд на удостоверение первого из новоприбывших, – Допустим, что вы – Доддс, – прочитал он фамилию в удостоверении, – Ну а я, предположим, Стюарт… И что дальше? Где ваши билеты на поезд?

– Ну нельзя же быть таким бестолковым, в конце-то концов! – потерял терпение Доддс, – Стюарт, вы заметили вот эту карточку в моём удостоверении? Вы знаете, что это такое? Да будет вам известно: Это – специальный Брокингемский вкладыш, выдаваемый участникам Брокингемского расследования… Ну, теперь вы наконец сообразили, откуда ветер дует? Да-да, мы с моим коллегой Маклуски входим в число сорока главных следователей по Брокингемскому делу и имеем особые полномочия…

– Какие особые? – не унимался упорный проводник, – Ездить повсюду без билета?

– И эти тоже, – подтвердил Маклуски, – Нам положен бесплатный проезд в общественном транспорте, если наша поездка связана с Брокингемским расследованием.

– А какое отношение имеет мой вагон к вашему дурацкому расследованию? – поставил вопрос ребром проводник Стюарт.

– Вам очень хочется это узнать? – уточнил Доддс.

– Очень, – подтвердил проводник.

Два прославленных детектива устало вздохнули.

– Мы с большой охотой удовлетворим ваше любопытство, – пообещал Маклуски, – Но для этого нам придётся провести полномасштабный обыск в вашем вагоне… Как вы полагаете, Доддс: Сколько времени займёт обыск такого большого вагона?

– Скорее всего, мы закончим его не раньше, чем поезд прибудет в Гленвич, – прикинул Доддс, – Нам предстоит непростая работа… Ух ты, как много ящиков тут навалено! – поразился он, заглянув в слегка приоткрытую дверь купе проводника.

Стюарт поспешно задвинул дверь в своё купе и запер её на ключ.

– Вы продолжаете утверждать, что якобы интересуетесь Брокингемским ограблением и его связью с вашим вагоном? – ещё раз поинтересовался Маклуски.

Проводник немного подумал, сказал «Нет!» и срочно удалился на другой конец вагона.

– Будем считать, что он вовремя прекратил свои нелепые домогательства! – подвёл оптимистический итог Доддс.

– По своей натуре железнодорожные проводники являются крайне циничными и изворотливыми субъектами, – рискнул прибегнуть к обобщениям Маклуски, глядя в спину удаляющемуся Стюарту, – Помнится, на днях мне как раз приснился один любопытный сон на эту тему… Я будто бы запрыгиваю на подножку отъезжающего поезда и вхожу в какой-то вагон, а там натыкаюсь на какого-то проводника. (У него была настолько противная рожа, что мне не хватит никаких слов для её подробного описания.) Не успел я предъявить ему свой Брокингемский вкладыш, как он вдруг сунул мне под нос некий многостраничный документ: «Ознакомьтесь и распишитесь!» «Что ещё за филькина грамота?» – настороженно поинтересовался я. «Договор-контракт на поездку в железнодорожном транспорте!» – усмехнулся он. Я пролистал документ от начала до конца и убедился, что он переполнен всевозможными несуразностями. В основном в нём были перечислены бесконечные обязательства железнодорожных пассажиров, а обязанности проводников сводились к одному – своевременно принимать от пассажиров плату за оказанные услуги. Особенно меня возмутил вот такой пункт: «Если проводник в ночное время постучит в дверь купе, которое занимает пассажир, то последний обязан уплатить проводнику шесть фунтов стерлингов за каждый подобный случай». «Как это понимать?»-вскипел от негодования я, – «Этот болван разбудил меня среди ночи – а я ещё должен ему за это заплатить?» «Да, разумеется», – подтвердил проводник, – «Ему ведь тоже пришлось проснуться, чтобы подойти к вашему купе и в него постучать! Эта услуга требует справедливой оплаты». «А если он будет долбить мне в дверь каждые пять минут и вообще не даст спокойно поспать?» – уточнил я, – «Должен ли я каждые пять минут платить ему по шесть фунтов?» «Да, конечно», – ответил проводник, – «Таковы условия нашего договора-контракта… Причём учтите: Если вы откажетесь его подписать, вы не будете допущены к поездке на железнодорожном транспорте!»

– Надеюсь, вы не пошли на поводу у этого рвача и не стали подписывать этот кабальный договор-контракт? – выразил убеждённость Доддс.

– Ну ещё бы! – подтвердил Маклуски, – Я немедленно достал из кобуры табельный пистолет, чтобы пристрелить этого нагловатого проводника. К несчастью, я проснулся прежде, чем успел нажать на спусковой крючок… В общем, ему крупно повезло, – не без сожаления подытожил он.

Убрав за пазуху служебные удостоверения, детективы со своими бывалыми саквояжами зашли в первое свободное купе и со всеми удобствами расположились там на двух нижних полках (разумеется, не в лежачем, а в сидячем положении). И тут им на глаза очень удачно попалась какая-то газета, оставленная в сетке для багажа кем-то из предыдущих обитателей купе…

– Вчерашняя вечерняя, – определил Доддс, достав газету из сетки и поглядев на дату выпуска, – «Вестник Болтли» от субботы, девятого июля… Кстати, Болтли находится совсем недалеко от Гленвича, – припомнил он, разворачивая свою находку, – Может быть, в Болтли уже знают, что такого случилось в Бриндвиче? Грэггерс не стал бы так срочно вызывать нас к себе на подмогу, если бы к этому не было серьёзного повода…

Однако беглый просмотр «Вестника Болтли» не выявил в нём ни одной статьи, посвящённой событиям в Гленвиче или Бриндвиче. Впрочем, кое-что любопытное в газете всё же отыскалось… Заметив, что его коллега с явным интересом углубился в изучение одной из газетных статей, Маклуски поспешил пересесть к нему на полку и также заглянул в газету. Текст статьи гласил буквально следующее:

«Пророк в Болтли. Эта история может вызвать ироническую усмешку у некоторых недальновидных скептиков, не верующих в то, чего они не в силах понять… Но эта история произошла у нас с вами на глазах, в нашем Болтли, всего несколько часов назад! Как известно, главными достопримечательностями нашего города считаются развалины старинного замка XII–XVII веков и расположенное неподалёку от них популярное казино «Касл». Вечером восьмого июля это азартное заведение было переполнено посетителями – как местными, так и приезжими. Присутствовал там и всемирно известный астролог-экстрасенс Фаустус, непревзойдённый специалист по предсказыванию будущего. Владелец казино, мистер Грейнидж, предложил экстрасенсу предсказать ближайшее будущее молодому скромному иногороднему посетителю, впервые переступившему порог этого казино и как раз собиравшемуся сыграть партию в «очко» с прославленным мистером Шуллером, общепризнанным мастером карточных единоборств. Уступая настойчивым требованиям публики, магистр Фаустус, вдохновлённый свыше, предсказал, что назавтра молодой приезжий джентльмен проснётся без единого гроша в кармане… Посетители столпились вокруг карточного стола и, затаив дыхание, неотрывно следили за судьбоносным поединком. Знаменитый Шуллер, не знавший поражений уже много лет, уверенно начал игру, но вскоре, уступив хитроумной тактике соперника, в один присест проиграл пятнадцать тысяч фунтов. Зрители наградили ликующими овациями счастливого победителя, а магистра Фаустуса осыпали ироничными насмешками за неверное предсказание… Насмешки ещё более усилились, когда победитель открыл публике своё имя: Это оказался молодой преуспевающий бизнесмен из Ливерпуля по фамилии Хикс. Прибыв в Болтли, он остановился в главном городском отеле. С собой он привёз довольно значительную сумму денег – так что проснуться назавтра без гроша в кармане он совершенно не опасался… Мистер Хикс торжественно подарил мистеру Грейниджу одну из выигранных им в его заведении стофунтовых ассигнаций. Она была помещена под стекло в красном уголке казино на память о столь знаменательном поединке за карточным столом. Торжества в казино не затихали до позднего вечера… Но вот наконец публика разошлась, едко подтрунивая над оплошавшим магистром Фаустусом. Экстрасенс терпеливо сносил все попрёки, но напоследок всё же воскликнул: «Истинно говорю вам: Не бывает пророка в своём отечестве! Я прощаю тех, кто надо мной потешался. Они сами не ведают, что говорят и пишут… Истинно повторяю вам: Сей, коий сегодня весел и бодр, и пересчитывает монеты, завтра утром проснётся нищ, и наг, и горестен, и без единого фунта стерлингов наличными в кармане. И будет он горько стенать, в мольбе протягивая руки к небу и к полиции… И вспомнит он тогда слова, что говорил ему пророк!» Но вот наступило утро девятого июля… И весь Болтли облетела невероятная весть: Ночью гостиничный номер мистера Хикса был ограблен, а сам он проснулся утром без гроша в кармане, как и предрекал магистр Фаустус! Это тем более удивительно, что наш главный городской отель оснащён самыми современными средствами охранной сигнализации и до сих пор ни разу не подвергался ни малейшему ограблению. (Поистине любая техника бессильна перед волею судьбы, возвещённой пророком!) Начальник нашей полиции Ширлинг пока испытывает затруднения с расследованием этого загадочного происшествия… Ну, что вы скажете теперь, уважаемые господа скептики?»

– Так-так-так… – произнёс в задумчивости Доддс, закончив чтение заметки.

– Весьма подозрительная история, – продолжил его мысль Маклуски, – Мы с вами знаем, что отель в Болтли в принципе неограбляем. Обчистить его неспособна ни одна сила на свете – даже ЦРУ в компании с КГБ… Похоже, что-то нечисто в датском королевстве!

– Полиция Болтли в служебном плане подчинена начальнику полиции Гленвича и Бриндвича, – припомнил Доддс, – Может быть, наш вызов к Грэггерсу как раз и связан с этим ограблением в отеле Болтли?

– Но в таком случае Грэггерс вызвал бы нас сразу в Болтли, а не к себе в Бриндвич, – резонно заметил Маклуски.

– Верно! – не стал спорить Доддс, – Очевидно, мы понадобились Грэггерсу по какому-то другому делу… Впрочем, это дело может и подождать! – высказал убеждённость он, – А почему бы нам по дороге в Бриндвич не заехать в этот Болтли и не помочь Ширлингу расследовать это ограбление в отеле?

– Однако имеются ли у нас достаточные основания проигнорировать просьбу Грэггерса? – поставил вопрос ребром Маклуски, – В своей телеграмме он призывает нас прибыть в Бриндвич как можно скорее…

– Но Ширлинг наверняка тоже срочно нуждается в нашей помощи, – обратил внимание Доддс, – (Вы сами видели, что напечатано в газете: Полиция Болтли испытывает огромные затруднения с этим расследованием.) Ну а помочь Ширлингу – наш первейший моральный долг!

– Это всё понятно, – согласился Маклуски, – А как насчёт долга служебного? (В конце концов телеграмму нам прислал не Ширлинг, а Грэггерс.) Вот если бы нам удалось отыскать ещё какой-нибудь подходящий предлог для визита в Болтли…

– Сейчас отыщем! – выразил готовность Доддс, – Фамилия потерпевшего кажется мне знакомой. Если не ошибаюсь, какой-то Хикс упоминается в одном из наших Брокингемских материалов, где-то в томе двадцать пятом, части седьмой…

– Сейчас проверим! – оживился Маклуски, протягивая руки к своему верному саквояжу, – Том двадцать пятый должен храниться у меня… Да, так и есть! – подтвердил он, раскрыв нужный материал, – Хикс, Брокингемский подозреваемый второй категории, постоянно обитает именно в Ливерпуле. Предполагается связь с участниками Бембриджской операции… Судя по всему, речь идёт именно о нашем Хиксе, – выразил сдержанный оптимизм он.

– Тогда будем считать, что подходящий предлог нами уже найден! – обрадовался Доддс.

Высадившись с поезда в Болтли, прославленные детективы прямой наводкой двинулись в главный городской отель, где минувшей ночью состоялось столь загадочное ограбление… Собственно город Болтли отстоял от своего железнодорожного вокзала на пару километров. Впрочем, попасть из одного места в другое не составляло сложностей – для этого было достаточно углубиться в лес и пройти через него по всем известной тропинке.

Вскоре посланцы Центральной полиции уже подходили к роскошному, но не слишком многоэтажному зданию, расположенному чуть в стороне от главной городской пешеходной магистрали, соединяющей вокзал с местным полицейским участком. Войдя в отель через парадный вход, детективы попали в хорошо знакомый им приёмный холл… Казалось бы, в тот день он выглядел в точности так же, как и в любой другой. Однако новоприбывшие сразу почуяли повисшую в воздухе гнетущую атмосферу растерянности и безысходности, типичную для всех недавно ограбленных заведений. В наиболее наглядном виде эту атмосферу олицетворял гостиничный администратор Леббон, неприкаянно слонявшийся по приёмному холлу с унылым выражением на лице. И даже вид двоих новых посетителей с двумя большими саквояжами не вызвал у него обычного прилива энтузиазма…

– Добрый вечер, джентльмены, – кисло улыбнулся он им, – А вы, наверно, желаете снять себя номер в нашем замечательном отеле? – он с подозрением покосился на багаж новоприбывших.

– Леббон, вы в своём уме? – возмутился Доддс, – Какой ещё номер? Вы что, нас не узнаёте?

– Да-да, ваш вид кажется мне знакомым, – заверил Леббон, ещё раз осмотрев незванных гостей, – Несомненно, я уже видел вас когда-то раньше… Но когда и по какому поводу? – задумался он, – Нет, не могу припомнить! Возможно, в прошлый раз вы были одеты по-другому – например, в костюмы с галстуками…

– Не мелите чепухи! Мы никогда не носим костюмов и галстуков, – опроверг Маклуски, – Но мы не раз заходили в ваш замечательный отель в компании с Ширлингом по кое-каким полицейским делам, – он предъявил озадаченному администратору своё служебное удостоверение, – Ну, теперь вспомнили?

– Давайте ближе к делу: Леббон, так у вас, оказывается, ограбили какого-то постояльца? – перешёл к главному Доддс, уже успевший предъявить всем присутствующим своё собственное удостоверение.

И без того мрачное лицо Леббона помрачнело ещё больше.

– Да чёрт бы побрал этого Хикса из третьего номера! – воскликнул он в порыве чувств, – Знать бы всё заранее – даже на порог не пустил бы этого афериста… Скажу вам откровенно: По-моему, никто его этой ночью и не грабил. Он на ровном месте замутил воду, чтобы выставить наш отель в дурном свете! При нашей охранной сигнализации обчистить номер на втором этаже в принципе невозможно, – без тени сомнений заявил он, – Этот хитрец сам отключил сигнализацию и сам взломал окно с сейфом… Я даже не уверен, были ли у него в номере вообще хоть какие-то деньги, чтобы их можно было украсть, – проявил крайний скептицизм он, – Вот ведь подлец!

– Какие-то деньги у Хикса наверняка были, – выразил убеждённость Маклуски, – В вашей газете сказано, что он вернулся в отель из казино, где как раз выиграл пятнадцать тысяч фунтов стерлингов. (А точнее, четырнадцать тысяч девятьсот, если вспомнить про стофунтовку, которую он сгоряча подарил красному уголку.)

– Кстати, кто из ваших дежурных сидел той ночью на пульте? – поинтересовался Доддс, покосившись на незнакомую долговязую фигуру за так называемым дежурным пультом, – Вот этот парень?

– Нет, Бейкер заступил на дежурство полчаса назад, – опроверг Леббон, – Смену с восьмого на девятое отработал Симпл… Ширлинг распорядился вызвать его из дома и пока не отпускать обратно. (Возможно, ему придётся давать показания в полиции.) Мы заперли Симпла в дальней бытовке с плюшевым диваном, чтобы он всегда был у нас под рукой.

– А где сам Ширлинг? – осведомился Маклуски, – Наверно, проводит оперативно-следственные мероприятия в ограбленном номере?

– Нет, он укатил куда-то в другое место на какое-то другое мероприятие, – внёс необходимую ясность администратор, – А в номере третьем сейчас находится его помощник Сандерленд.

– С ним мы побеседуем чуть попозже, – принял важное стратегическое решение Доддс, – Ну а первым делом нам следует опросить вашего Симпла!

Леббон без особых возражений проводил гостей до так называемой дальней бытовки и охотно отпер перед ними дверь. Зайдя в бытовку, детективы обнаружили на плюшевом диване (в сидячем положении) ещё одну долговязую фигуру, чей вид вызвал у них некие смутные воспоминания.

– Ну наконец-то! – воскликнул пультовик Симпл, радостно вскакивая с дивана, – Я уж тут устал дожидаться, пока за мною придут!

– Вы рано радуетесь! Арестовывать вас будем не мы, а местная полиция во главе с Ширлингом, – остудил его энтузиазм Доддс, – Мы же пока хотим задать вам парочку каверзных вопросов по поводу недавнего инцидента в номере третьем… Симпл, ответьте нам откровенно: Это действительно могло быть ограбление?

– Чепуха! – вскричал в негодовании пультовик, – Никакое это не ограбление. Это – самое настоящее свинство или что-то в том же роде! Этот Хикс – бессовестный мошенник или кое-что ещё похлеще… Дело было так: Он прибыл в наш отель восьмого числа днём и остановился в номере три на втором этаже. Вечером он ушёл в казино или куда-то ещё. Обратно он вернулся уже за полночь. Вид у него был довольно угрюмый, но изрядно весёлый…

– То есть, он был угрюм и навеселе? – смекнул Маклуски.

– Сильно навеселе, – подтвердил Симпл, – От него за версту разило спиртом или чем-то там ещё. Однако на ногах он держался крепко и соображал вполне здраво… Пока его не было, номер три, как полагается, был поставлен под сигнализацию. Когда он пришёл, я её временно снял, чтобы он смог спокойно отпереть дверь ключом. (Или чем он там ещё её отпирал?) Через пару минут он позвонил из номера на пульт по внутреннему телефону и попросил включить сигнализацию обратно. (Он якобы собрался ложиться спать или куда-то там ещё.) Я повернул на пульте нужные тумблеры и сделал в дежурном журнале нужные записи. На пульте загорелись нужные лампочки… В общем, всё было в полном порядке. (А как иначе могло быть? Наша охранная сигнализация считается чудом техники или чего-то там ещё. С ней отродясь никаких неприятностей не приключалось!) Но вот прошло примерно час или около того – и у меня на пульте вдруг загудел датчик. Полминуты спустя заревел второй. (Время было ровно 01.15 – так отмечено у меня в журнале.) Всего в номере третьем стоят три датчика: на двери, на окнах и на сейфе. Из них сработали два – второй и третий.

– А который раньше? – полюбопытствовал Доддс.

– Тот, который на сейфе, – уточнил Симпл, – Датчик на окне загудел на полминуты позже… Сперва я не почуял неладного. Подобные случаи в нашем отеле бывали и раньше. (Некоторые особо бестолковые постояльцы иногда забывают про сигнализацию и среди ночи открывают свои сейфы и окна, чтобы подышать воздухом или чем-то там ещё.) Поэтому я на всякий случай отзвонил в номер третий и спросил у Хикса, всё ли у него в порядке. Он ответил, что сигнализацию нарушил он сам и что включать её обратно не нужно. Всё это дословно записано в моём дежурном журнале… Но наутро эта свинья вдруг заявляет, что ночью её якобы ограбили! – Симпл был искренне возмущён, – Кто-то якобы залез в окно и спёр из сейфа какую-то бешеную сумму денег или чего-там ещё. При этом он утверждает, что якобы не разговаривал со мной по телефону в час пятнадцать и не просил меня отключить сигнализацию… Нет, как вам такое понравится? Как это называется – откровенное свинство или как-то по-другому?

– Но вы уверены, что разговаривали ночью по телефону именно с Хиксом? – поставил вопрос ребром Маклуски, – Он представился вам, когда снял трубку?

– Нет, не представился, – вынужден был признать Симпл, – Он был тогда под мухой (или под чем-то там ещё) и еле ворочал языком… Мы с ним поговорили примерно так: «Алло!» – «Это третий номер?» – «Да!» – «Это мистер Хикс или кто вы там ещё такой?» – «Да!» – «Это вы нарушили сигнализацию на окне и на сейфе?» – «Да!» – «Не желаете ли включить её обратно?» – «Нет, не надо!» Вот и весь разговор!

– Вот здесь вы допустили решающую ошибку! – покачал головой Доддс, – А вдруг вы по ошибке позвонили в какой-то другой номер? Разбуженный вами в час пятнадцать ночи полусонный постоялец лаконично отвечает «Да!» и «Нет!» на все ваши вопросы, дабы поскорее от вас отвязаться. Естественно, наутро он и не вспомнит о вашем звонке – а крайним, как водится, опять окажется дежурный пультовик…

– Но наша телефонная связь всегда соединяется правильно, – возразил Симпл, – И я уверен, что на проводе тогда действительно был этот свинья Хикс!

– Мы тоже почти в этом не сомневаемся, – доверительно признался Маклуски, – Но ошибку вы всё-таки совершили… Телефонные разговоры с постояльцами собственной гостиницы вам всегда следует начинать с вопроса: «Эй, куда это я попал?» (Таковы рекомендации всех ведущих специалистов по светскому этикету и правилам хорошего тона.) Вашему собеседнику волей-неволей придётся отвечать: «На проводе – постоялец Хикс из третьего номера!», после чего все сомнения в правильности телефонного соединения уже не будут иметь места… Но вы пренебрегли правилами хорошего тона, и теперь у полиции появился повод к вашему задержанию…

– Мы желаем вам удачи, Симпл! – совершенно искренне понапутствовал незадачливого пультовика Доддс.

Покинув бытовку, скорые на подъём столичные детективы оперативно поднялись по лестнице на второй этаж, где располагался ограбленный номер Хикса. Они твёрдыми решительными шагами прошлись по коридору мимо двери с табличкой 3 и свернули в ближайшую курилку, на ходу доставая из карманов свои верные большие трубки… В курилке они вполне ожидаемо наткнулись на Сандерленда, помощника начальника местной полиции, проводившего в этом месте свой собственный плановый перекур.

– Нет, не нравится мне это дело! – пошёл на откровенность он минут пять спустя, после обмена с новоприбывшими дружескими приветствиями и первыми новостями, – Слишком уж белыми нитками оно шито, – он кивнул в сторону коридора и двери с табличкой 3, – Да и потерпевший мне тоже не нравится…

– То есть, версия об ограблении не кажется вам бесспорной? – назвал вещи своими именами Маклуски.

– Бесспорно другое: На окне и на дверце сейфа имеются следы взлома, – углубился в подробности Сандерленд, – Вернее, имитация этих следов… Всё это проделано настолько топорно, что не сможет обмануть даже новорождённого болвана. Ко всему прочему, и окно, и сейф почему-то оказались взломаны не снаружи, а изнутри, – не смог удержаться от саркастической усмешки он.

– Ошибка начинающего, но чересчур самонадеянного мошенника, – подосадовал Доддс, – Выходит, Хикса никто прошлой ночью не грабил?

– Скорее всего, он сам симитировал ограбление своего номера для какой-то пока неведомой нам цели, – подвёл промежуточный итог Сандерленд, – Однако, как ни странно, у него теперь действительно не осталось при себе ни пенса наличных денег, как это достоверно зафиксировано нами при обыске утром девятого числа.

– Не вижу в этом ничего удивительного! – хмыкнул Маклуски, – С полуночи до утра у него было достаточно времени, чтобы самому вынести свои деньги из номера тайком от гостиничного персонала.

– Вы ошибаетесь, – опроверг Сандерленд, – Всё это время входная дверь третьего номера находилась под сигнализацией. Выйти через неё Хикс возможности не имел. Симпл отключил сигнализацию лишь на пару минут, когда Хикс около полуночи вернулся в гостиницу из казино. Потом постоялец зашёл в номер, и дверь опять была поставлена под охрану… Этих двух минут вряд ли хватило бы Хиксу, чтобы вынести деньги из номера за пределы гостиницы.

– Но не мог ли он вылезти из номера через окно, а потом залезть обратно? – подкинул ещё одну идею Доддс, – Ведь как раз на окнах сигнализация была отключена…

– Судя по всему, не мог, – проявил скептицизм Сандерленд, – Да, теоретически из окна его номера возможно выбраться наружу по настенным карнизам… Но не забывайте: По возвращении из казино он пребывал в довольно сильном подпитии. Карабкаться вверх-вниз по карнизам было бы ему не под силу.

– А вдруг он вернулся в отель уже без гроша в кармане? – продолжал фонтанировать ценными мыслями Маклуски, – Допустим, он припрятал деньги где-то в городе по дороге из казино…

– И в это тоже верится с трудом, – опроверг Сандерленд, – По словам Хикса, в казино он явился всего с пятнадцатью тысячами фунтов в кармане. Обратно в гостиницу он принёс уже тридцать тысяч – первоначальные пятнадцать плюс ещё пятнадцать, выигранные у Шуллера. Даже если допустить, что он не донёс их до отеля, у него в номере должны были остаться все остальные его деньги, которые он не рискнул взять с собой в казино… Кстати, сам Хикс утверждает, что этих остальных денег было во много раз больше, чем ему удалось выиграть в «очко». Правда, конкретную сумму он мне назвать отказался… Ради шутки я у него спросил: «Неужели миллион?» Он совершенно серьёзно ответил: «Да, что-то вроде того».

– Уж не блефует ли он? – засомневался Доддс, – Кто-нибудь может подтвердить факт проноса Хиксом столь большой денежной суммы в его гостиничный номер?

– Разумеется, никому из здешних работников он свой миллион не показывал, – признал Сандерленд, – Позавчера он прибыл в отель с каким-то большим портфелем. Но что именно находилось в этом портфеле – об этом история умалчивает… Однако на следующее утро этого портфеля в номере третьем уже не было, – сообщил ещё один важный факт он, – Хикс утверждает, что якобы вытащил все свои деньги из портфеля и запер их в сейф. Наутро сейф оказался взломан, а деньги вместе с портфелем исчезли. Он полагает, что некий неведомый злоумышленник сумел забраться к нему в номер через окно, вскрыть сейф, переложить деньги в портфель и унести его с собой опять-таки через окно… Всё это выглядело бы вполне правдоподобно, если бы не откровенно надувательские следы взлома на окне и сейфе, – подытожил он.

– Ради простоты можно предположить, что Хикс сам взломал и то, и другое, – принялся рассуждать вслух Маклуски, – Затем он уложил все деньги в портфель и, допустим, выкинул его из окна на улицу, где его и подобрал какой-нибудь сообщник…

– В целом – довольно любопытная гипотеза, – не стал спорить Доддс, – Нам осталось лишь подыскать поступку Хикса более-менее вразумительное объяснение… Первым делом на ум приходит вот что: К имитации похищения собственных денег нередко прибегают для того, чтобы получить возмещение по страховке. Интересно, были ли застрахованы деньги Хикса?

– Нет, не были, – разбил все надежды Сандерленд, – Восьмого числа, при вселении в гостиницу, Хиксу было предложено приобрести страховку от ограбления его номера (разумеется, за дополнительную плату). Но он наотрез отказался на том основании, что этот отель даже теоретически не может быть ограблен ввиду своей непробиваемой системы охранной сигнализации… В общем, наш Хикс совершенно не похож на бывалого мошенника, замыслившего какую-то хитроумную махинацию со страховкой!

– Вы на корню подрубаете все наши гениальные гипотезы! – подосадовал Маклуски, – Между прочим, а какими гипотезами может похвастаться ваш начальник? Мы слышали, что он будто бы проводит некое оперативнорозыскное мероприятие за пределами гостиницы…

– Я могу раскрыть вам секрет: Ширлинг отправился допрашивать свидетелей, – разоткровенничался Сандерленд, – Дело в том, что напротив окон третьего номера стоит один небольшой ресторан. Всю ночь с восьмого на девятое в нём происходила какая-то весёлая гулянка. Мы решили, что посетители ресторана вполне могли стать свидетелями ограбления третьего номера, если оно и вправду имело место… Но вчера мы не смогли допросить свидетелей, поскольку те ещё не успели проспаться после ночной гулянки. Будем надеяться, что сегодня нам повезёт больше…

– Мы от всей души желаем Ширлингу успеха в допросе свидетелей, – заверил Доддс.

Закончив перекур, Сандерленд и два столичных детектива с двумя большими саквояжами поспешили направиться в злополучный номер третий… Для Доддса и Маклуски визит в номер знаменитого городского отеля Болтли стал своего рода походом в неизведанное. До сей поры их знакомство с этим заведением ограничивалось лишь прогулками по приёмному холлу на первом этаже в компании Ширлинга и прочих сотрудников местной полиции. (Селиться же в отеле в качестве постояльцев им не позволяло очевидное чувство здравого смысла, пробуждавшееся при виде здешних расценок на проживание.) Как оказалось, номер третий представлял собой роскошные двухкомнатные аппартаменты. В первой из комнат находился столик со взломанным сейфом и взломанное окно, во второй – спальня с другим (невзломанным) окном. Сам ограбленный постоялец с исключительно мрачным видом бродил по обеим комнатам. Поднять ему настроение не смогло даже появление троих сотрудников полиции, из которых двое были ему до сей поры незнакомы.

– Ну, что там слышно? – поинтересовался он без какого-либо энтузиазма в голосе, – Ваш Ширлинг что-то не больно чешется, как я погляжу… Могу ли я надеяться, что он найдёт похитителя и вернёт мне мои деньги?

– Что Ширлинг найдёт похитителя – в это ещё можно поверить… – попытался воодушевить его Маклуски.

– …но что он вернёт вам деньги – уже вряд ли, – продолжил мысль коллеги Доддс, – Будем говорить начистоту: Вся эта история выглядит весьма подозрительно, – (он удовлетворённо кивнул головой, разглядывая царапины на внутренней стороне дверцы сейфа), – Как следует из показаний Симпла, сигнализация на вашем сейфе сработала на полминуты раньше, чем на окне. При этом и тот, и другое были взломаны изнутри… Подобное можно объяснить лишь одним образом: Похоже, похититель был заперт в вашем сейфе ещё с вечера.

– Это что, шутка? – проявил бдительность Хикс.

– Она самая, – подтвердил Маклуски, – Если же говорить серьёзно, то картина событий допускает лишь одно возможное объяснение: Вы сами взломали и окно, и сейф, а после этого попросили Симпла отключить сигнализацию.

– Да не просил я этого болвана ни о чём подобном! – взорвался от негодования Хикс, – Почему вы верите ему, а не мне? Я вот не помню, чтобы он звонил мне среди ночи!

– Возможно, вы так сильно угостились в казино, что у вас начисто отшибло память? – высказал предположение Доддс.

– Уф! – Хикс вздохнул тяжело и совершенно искренне, – Ну хорошо: Допустим даже, что я в пьяном виде взломал сейф с окном и ответил по телефону… Но куда, к чёртовой бабушке, делись мои деньги и портфель? После этого я из номера не выходил. Значит, их вынес отсюда кто-то другой… В Уголовном Кодексе это называется кражей; не так ли?

– Об Уголовном Кодексе с вами охотно побеседует Ширлинг. Он знает его вдоль, поперёк и наискосок, – заверил Маклуски, – Кстати, а вот и он сам! (Я имею в виду Ширлинга.)

Действительно, дверь третьего номера в очередной раз отворилась, пропуская в себя двух новых посетителей. Первым из них был начальник полиции Болтли Ширлинг, прекрасно знакомый всем присутствующим. В руках он держал большой лакированный портфель, внутри которого без труда уместился бы даже не один, а несколько миллионов фунтов стерлингов… Его сопровождал некий неказисто одетый джентльмен средних лет, державший себя подчёркнуто отстранённо и настороженно.

– Приветствую, Доддс-Маклуски! – Ширлинг обменялся со столичными коллегами тёплыми дружескими рукопожатиями, – Леббон сообщил, что на второй этаж поднялись два каких-то важных следователя из Лондона – и я сразу догадался, что речь идёт о вас двоих… Кстати, познакомьтесь: Это – наш местный житель Стикс! – он указал на своего спутника, – Именно он в ночь с восьмого на девятое обчистил этот номер.

– Очень приятно! – Доддс приветливо кивнул грабителю; тот смерил его недоверчивым взглядом, – Стало быть, опрос свидетелей помог вам выйти на верный след?

– Так точно! – подтвердил Ширлинг, – Семеро очевидцев, сидя за столиками в ресторане напротив, своими глазами наблюдали, как некто залезает в окно гостиничного номера, а потом вылезает обратно с каким-то портфелем в руках. Услышав словесное описание похитителя, я мигом смекнул, кто бы это мог быть. Я немедленно нагрянул к Стиксу домой и обнаружил при нём вот этот портфель… Хикс, вы признаёте свою вещь?

– Ну ещё бы! – воскликнул потерпевший, сам не в силах поверить своему счастью, – Да-да, это – тот самый портфель! Надеюсь, мои деньги в портфеле не пострадали?

– Какие деньги? – удивился Ширлинг, – Вы же говорили, что портфель был совершенно пуст!

– Да не говорил я ничего подобного! – возмутился жертва ограбления, – Я вам ясно сказал, что привёз с собой в этом портфеле крупную денежную сумму!

– Ваши показания дословно у нас зафиксированы, – Ширлинг похлопал себя по лбу, – По вашим словам, вы прибыли в Болтли восьмого числа, в пятницу. В этом портфеле у вас якобы находилась некая денежная сумма. Вселившись в этот номер, вы заперли деньги в сейф и направились в казино, прихватив с собой портфель с пятнадцатью тысячами фунтов стерлингов. Обратно вы вернулись вскоре после полуночи, неся в портфеле весь свой выигрыш. Вы запихнули эти деньги в сейф и снова поставили его под сигнализацию, после чего отправились спать, оставив пустой портфель на диване. Наутро сейф оказался взломан и пуст, а портфель исчез… Из ваших слов следует, что в тот момент, когда вы видели свой портфель в последний раз, никаких денег в нём уже не было. Разве не так?

– Просто удивительно, какие бестолочи работают в нашей полиции…! – вздохнул в изнеможении Хикс, – Да, я оставил портфель на диване пустым. Но для чего, по-вашему, этот негодяй его слямзил? Наверно, для того, чтобы положить в него деньги, похищенные из сейфа; не так ли?

– Строго говоря, это не совсем очевидно, – поспешил вмешаться Доддс, – Портфель мог заинтересовать похитителя и сам по себе – ведь он довольно красив на вид, прочен и вместителен. Возможно, Стикс не устоял перед искушением прикарманить плохо лежащую хорошую вещь, случайно попавшуюся ему на глаза…

– Именно так он и говорит, – подтвердил Ширлинг, указав на Стикса, – Когда я нагрянул к нему домой, он сидел вобнимку с этим портфелем, но сам портфель был абсолютно пуст.

– Ещё как пуст! – поддержал начальника полиции похититель, – Хоть бы ржавый гвоздь какой лежал…

– А куда ты дел мои деньги, паскуда? – завопил Хикс, потрясая над головой кулаками (но не решаясь наброситься с ними на похитителя, который пока не был облачён в наручники).

– Хикс, постарайтесь держать себя в руках! – призвал потерпевшего к порядку Маклуски, – Прекратите нервировать задержанного своими бестактными репликами! Не мешайте ему излагать свои показания… Стикс, мы ждём от вас подробного рассказа о произошедших событиях! – прозрачно намекнул он.

– Повторите ещё раз то, что вы рассказывали мне полчаса назад! – предложил задержанному Ширлинг.

Стикс смерил присутствующих настороженным взглядом, как бы ожидая от них какого-либо подвоха – а затем, приняв нарочито простодушный вид, начал рассказывать:

– Мы – люди маленькие. Мы в большие дела не лезем. (На это у нас ни денег, ни ума не хватает.) В казино я всегда играю по-мелкому, не больше одного фунта за раз… И вот в эту пятницу, восьмого числа, пришёл я в казино, сел играть против Шуллера и в один присест проиграл ему весь фунт стерлингов. (Ничего не скажешь, этот Шуллер – большой мастер! Он почти в каждой сдаче набирает «очко». Даже не знаю, где он так здорово научился сдавать…) Остался я, значит, совсем без денег. Но домой я не пошёл, а задержался ещё немного в казино, чтобы посмотреть, как играют другие. Ну а Шуллер и всех других тоже разделывал под орех, пока не сел против него вот этот тип, – (Стикс кивнул на Хикса), – Не успели мы и глазом моргнуть, как выиграл он у Шуллера целых пятнадцать тысяч… Народ в казино был весь в восторге. Больше всех радовался Грейнидж, начальник казино. Со стороны можно было подумать, будто он сам выиграл эти пятнадцать тысяч… Журналюги начали поздравлять и фотографировать этого типа, – (он снова кивнул на Хикса), – Он совсем зарапортовался: Зачем-то подарил казино одну свою стофунтовку, чтобы её засунули под стекло в красный уголок. (Наверно, шарики за ролики заехали… Посудите сами: Для чего казино его стофунтовка? Да им свои собственные миллионы девать некуда!) А потом вдруг сказал, что для него эти пятнадцать тысяч – просто мелкие шалости. У него в гостинице якобы ещё больше лежит в каком-то сейфе… И тогда я подумал: «Вот ведь как несправедливо получается! Этот гаврик и так при больших деньгах, да ещё выигрывает пятнадцать тысяч. А вот я проиграл и вообще без денег остался… Между прочим, мне бы эти пятнадцать тысяч совсем не помешали! Я бы быстро нашёл им полезное применение…»

– Да ты бы их пропил в один момент! – не смог сдержать эмоций Хикс, – Негодяй, вор, пьяница, картёжник!

– Сам картёжник! – похититель смерил потерпевшего презрительным взглядом, – Но я продолжу: В конце концов народ начал расходиться из казино по домам. Ушёл оттуда и я… Этой ночью мне не спалось. Я всё думал о том да о сём, а потом решил прогуляться к отелю и посмотреть на окна этого типа. Свой адрес он назвал, когда давал интервью журналюгам: второй этаж, номер третий. Сам я никогда в этом отеле не селился, но с расположением номеров более-менее знаком. Прогулялся я под его окнами и вдруг заметил: левое окно открыто, а голубая лампочка под потолком не горит, – (Доддс и Маклуски синхронно подняли головы кверху и осмотрели приделанную под потолком лампочку охранной сигнализации), – Такие случаи упускать нельзя! Если лампочка не горит – значит, гудок отключён. Нужно лезть немедленно, пока постоялец не спохватился! Тем более, что окно открыто и взламывать его не требуется. Если меня даже и поймают, сидеть придётся недолго…

– Это вы верно подметили, – подтвердил Доддс, – За кражу без взлома предусмотрено куда меньшее наказание, чем за кражу со взломом.

– И вот залез я в эту комнату через окно, – продолжал Стикс, – В соседнюю комнату я соваться не стал – там храпел вот этот тип, – (он снова кивнул на потерпевшего), – Ну а в этой мне тоже ничем особым поживится не удалось… На столе стоял вот этот сейф. Его я трогать не стал, дабы не искушать судьбу. Мне знакома подобная конструкция: Чуть тронешь эту штуку, сразу завоет гудок и прибегут сторожа… Да и не было смысла вскрывать этот сейф – он уже и так был взломан. (Кто-то меня опередил и выгреб оттуда все деньги.) Тогда я прихватил с дивана вот этот портфель и полез обратно в окно. Собственно, портфель был мне не очень-то и нужен… Но ведь не уходить же из гостей с пустыми руками! И вот принёс я портфель домой и стал думать, что же мне с ним делать дальше… Целый день сидел и думал, пока не пришёл Ширлинг и меня не загрёб, – подытожил он свой проникновенный рассказ.

– Но неужели вы сразу не сообразили, что этим портфелем вам всё равно воспользоваться не удастся? – позволил себе каверзный вопрос Маклуски, – Потерпевший уже дал полиции его описание, и он был бы неминуемо опознан, как только вы появились бы с ним на людях.

– Да вот как-то не сообразил, – Стикс сокрушённо развёл руками, – Мы – люди маленькие. Сперва крадём, а потом только думаем… Вообще-то я надеялся, что рано или поздно вся эта шумиха заглохнет, и полиция про портфель забудет. Тогда я достану его из-под кровати и скажу, что на свалке нашёл… Да, хороший был портфель! – он не без грусти поглядел на своего бывшего кожаного друга в рукаху Ширлинга, – Большой, красивый, блестящий – пускай даже совсем пустой…

– Послушайте, мы ещё долго собираемся выслушивать бредни этого проходимца? – потерял терпение Хикс.

– Уже не очень. Нам осталось задать ему лишь парочку вопросов, – прикинул Доддс, – Стикс, постарайтесь поднапрячь свою память: Не помните ли вы, с кем из сотрудников или посетителей казино особенно тесно общался вечером восьмого июля наш потерпевший?

– Что за нелепые вопросики? – возмутился Хикс, – Какое вам дело, с кем я общался в казино? Во-первых, это – моя личная и коммерческая тайна; а во-вторых, это никак не поможет нам в поисках пропавших денег!

– Ваши деньги интересуют нас в самую последнюю очередь, – не стал преувеличивать Маклуски, – Нас куда больше волнуют события в казино… Стикс, вы готовы ответить на заданный вопрос?

– Память у меня пока в порядке, – заверил задержанный, – Да, я отлично помню, что делал в тот вечер в казино этот тип… (Я уже тогда начал подумывать, как бы его обчистить. Я не спускал с него глаз с той минуты, как он выиграл пятнадцать тысяч, и до того момента, как он ушёл из казино.) Скажу вам точно: Он много болтал с Грейниджем, директором казино, с Шуллером и с какими-то журналюгами. Говорили они о чём-то и с Фаустусом, экстрасенсом. (Этот экстрасенс всем подряд предсказывает будущее. Мне он предсказал, что я якобы плохо кончу… Не знаю, с чего он это взял. Пока со мной всё – в полном порядке… Кстати, я тоже ему предсказал, что он плохо кончит.) Потом этот тип, – (он с презрением указал на Хикса), – минут пять выступал с речью в красном уголке. Он всё распинался о том, какое хорошее это казино и как здорово оно ему проиграло… Ну а ещё он о чём-то озабоченно шушукался с Кларком из банка…

Столичные детективы вопросительно поглядели на Ширлинга. Тот охотно выдал им справку:

– Кларк возглавляет банк «Касл», который расположен в одном здании с казино «Касл». (Эти ребята так тесно переплелись друг с другом, что уже сам чёрт не разберёт, где кончается банк и откуда начинается казино.)

– Хикс, о чём вы переговаривались с Кларком вечером восьмого июля? – осведомился Доддс.

– Он поздравил меня с выигрышем и пожелал дальнейших успехов, – ответил потерпевший, с трудом удерживаясь от более развёрнутых и многоэтажных комментариев, – Как я погляжу, наша доблестная полиция и не собирается искать похищенные у меня деньги… Ну да, я всё понимаю! – хмыкнул он, – В нашем замечательном государстве воруют не только профессиональные воры, но и так называемые силовые структуры. Стикс поделился с вами деньгами, и вы согласились замять это дело. Теперь вы будете рады увести следствие в сторону, а меня оставить с носом…

– Вот так потерпевший! – поразился Ширлинг, – Мы тут выбиваемся из сил и защищаем его интересы – а он так нелестно о нас отзывается? Не нравится мне что-то этот тип…

– Нам с Сандерлендом он тоже не нравится, – подтвердил Маклуски.

– Кто именно вам не нравится? – уточнил Хикс.

– Нам особенно не нравятся типы, пытающиеся втереть очки правоохранительным органам, – предельно честно, но несколько уклончиво ответил Доддс, – Ну что ж, наш опрос свидетелей можно считать успешно завершённым… Ширлинг, вы готовы перейти к следующему пункту повестки дня?

– Да, готов! Прямо сейчас и перейду, – не стал возражать начальник полиции, – А что у нас следующим пунктом?

– Оставьте Сандерленда сторожить потерпевшего, а сами ведите Стикса в участок, – распорядился Доддс, – Я составлю вам компанию – а потом мы с вами вместе наведаемся в ещё одно интересное место…

– Мы с Сандерлендом будем с нетерпением дожидаться вашего возвращения, – заверил его Маклуски.

Сотрудники полиции оперативно произвели очередную перегруппировку сил: Доддс, Ширлинг и Стикс отправились в полицейский участок, а все прочие немного задержались на втором этаже отеля. (Портфель Хикса Ширлинг забрал с собой – как-никак тот являлся главной вещественной уликой в деле об ограблении третьего номера.) Выйдя в коридор, Маклуски и Сандерленд снова заглянули в знакомую курилку… Впрочем, провести в ней ещё один плановый перекур им не удалось ввиду присутствия там каких-то посторонних курильщиков из числа других постояльцев второго этажа. В итоге перекур пришлось перенести на улицу, в импровизированную курилку под открытым небом чуть в стороне от главного входа в отель.

Время шло. На Болтли постепенно опускались знойные июльские сумерки. Постояльцы отеля начали понемногу выползать из своих дорогостоящих номеров и перебираться в расположенный напротив ресторан, где, похоже, намечалась ещё одна весёлая гулянка… Примерно полчаса спустя затянувшееся молчание прервал наконец задумчивый голос Сандерленда:

– Нет, это выше моего понимания! Всё говорит за то, что Хикс сам взломал сейф и окно. Но куда тогда деть Стикса и семерых свидетелей? Неужели Хикс и Стикс сговорились сообща провести эту странную инсценировку?

– Судя по тому, как свирепо наш потерпевший взирал на Стикса, между ними вряд ли имел место какой-то сговор, – проявил присущий ему скептицизм Маклуски, сосредоточенно блуждая вокруг собственного большого саквояжа, – Похоже, Хикс и вправду лишился своих денег – и денег немалых…

– Но ведь не миллиона же? – воскликнул заинтригованный Сандерленд.

– Нет-нет, – развеял его опасения Маклуски, – Сдаётся мне, речь идёт немного о другой сумме… Кстати, а вот и Доддс с Ширлингом! – обрадовался он, вовремя повернув голову в нужную сторону, – Чует моё сердце: Сейчас мы услышим от них кое-какие любопытные подробности!

Действительно, со стороны полицейского участка к отелю решительной походкой приближались два других участника расследования. Оба имели весьма целеустремлённый и нелицеприятный вид… Заметив своих курящих коллег, они слегка отклонились от прямого маршрута, дабы присоединиться к их компании в импровизированной курилке под открытым небом.

– Всё в порядке! – заверил Доддс, – Ширлинг по всем правилам выписал ордер на арест Хикса. Наручники у него с собой… Теперь дело осталось за малым!

– А на каком основании мы будем его арестовывать? – опешил Сандерленд.

– Я уже догадываюсь, какое основание подыскал Доддс для нашего потерпевшего, – блеснул сообразительностью Маклуски, – Он уже успел побывать в казино «Касл»; не так ли?

– Совершенно верно, – не стал отпираться Доддс, – Как только мы довели Стикса до участка и усадили его в общую камеру, я предложил Ширлингу порыться в кошельке и отыскать какую-нибудь стофунтовую купюру, после чего мы прямой наводкой направились в казино. Ну а там мы в рамках наших оперативно-следственных мероприятий заглянули в красный уголок и вытащили из-под стекла стофунтовку, подаренную Хиксом Грейниджу. (Взамен Ширлинг засунул на её место свою собственную стофунтовку, дабы не наносить казино материального ущерба.) Изучив изъятый денежный знак, я обнаружил на нём кое-какие знакомые значки… Да, это оказалась одна из наших меченых купюр, изготовленных для Бембриджской операции.

– Именно этого и следовало ожидать, – не особо удивился Маклуски.

– Первый раз слышу о какой-то Бембриджской операции! – высказал недоумение Сандерленд.

– Вы и не должны были ничего о ней слышать, поскольку она проводилась в обстановке повышенной секретности, – успокоил его Доддс, – Чтобы не держать вас в полном неведении, коротко намекну: При проведении этой операции в апреле сего года в городе Кембридже нашим Брокингемским подозреваемым попала в руки некая крупная денежная сумма. (Все эти банкноты были помечены специальными значками.) Главной целью операции было проследить, к кому в конечном итоге попадут эти денежки… К сожалению, Бембриджская операция не обошлась без кое-каких досадных накладок, из-за чего мы временно упустили наши меченые банкноты из виду… Но не станем прибедняться: Мы уже давно подозревали, что ваш Хикс каким-то образом связан со всей этой бембриджской компанией! – не преминул похвастаться он, – И вот два дня назад он появился у вас в Болтли, везя с собой целый портфель наших меченых банкнот…

– И сколько же всего денег вы пометили? – заинтересовался Сандерленд, – Неужели миллион?

– Нет-нет, что вы! – усмехнулся Маклуски, – Если я не путаю, мы передали нашим подозреваемым ровно пятнадцать тысяч меченых стофунтовых купюр общей стоимостью в полтора миллиона фунтов стерлингов.

Сандерленд едва не проглотил от изумления свою наполовину докуренную сигарету.

– Судя по всему, именно эта сумма и находилась два дня назад в портфеле Хикса, когда он прибыл к вам в Болтли и поселился в этом отеле, – выразил уверенность Доддс, – Соответственно, именно эту сумму и похитил у Хикса Стикс… Но главное всё же в другом: Согласно нашим секретным инструкциям, мы имеем право требовать от органов местной полиции немедленного ареста всех лиц, при которых будут обнаружены наши меченые Бембриджские банкноты. Свидетели сходятся в одном: Та стофунтовка, что я извлёк из-под стекла в красном уголке казино «Касл», была помещена туда нашим Хиксом. Следовательно, никаких препятствий для его ареста у нас больше не остаётся… Покинув казино, мы с Ширлингом снова забежали в участок, чтобы заполнить ордер на арест – ну а оттуда поспешили обратно в отель, дабы как можно скорее привести этот ордер в действие… Ширлинг, проверьте-ка ещё раз: Вы всё правильно заполнили?

– На мой взгляд, в графе «Личные данные арестуемого» чего-то не хватает, – засомневался в последний момент начальник полиции Болтли, – Вы сообщили мне только его фамилию – Хикс. Было бы неплохо вписать в ордер ещё и его имя или, на худой конец, инициалы…

– Ширлинг, вам что, нечем больше заняться? – возмутился Маклуски, – После ареста Хикса вы хорошенько обыщете его карманы и наверняка найдёте там какие-нибудь личные документы – оттуда и перепишете в ордер все недостающие данные!

– Тоже верно, – признал убеждённый Ширлинг, – Тогда приступим к задержанию! – он убрал за пазуху ордер на арест и достал из другого кармана пару новеньких блестящих наручников.

– Только имейте в виду: Этот Хикс – птица явно не простая! – предостерёг его на всякий случай Доддс.

Несколько десятков минут спустя операция по задержанию подозреваемого благополучно подошла к своему закономерному завершению. Ширлинг и Сандерленд увели арестованного Хикса из отеля на место отбытия временного заключения, а два прославленных столичных детектива со своими большими саквояжами задержались в его бывшем гостиничном номере, дабы поближе познакомиться с местом недавнего сенсационного ограбления… Даже беглый осмотр двухкомнатных аппартаментов подтвердил их первоначальную догадку: Номер третий действительно был роскошным местом для проживания.

– Если бы отель не драл втридорога за свои дополнительные удобства, мы бы с удовольствием селились здесь в каждый наш приезд, – глубокомысленно высказался Доддс, неторопливо прохаживаясь из спальной комнаты в прихожую и обратно, – Но раз эти живодёры не торопятся снижать цены, нам нет никакого смысла здесь поселяться… Я имею в виду: поселяться в качестве постояльцев, – уточнил он на всякий случай, опасаясь быть неверно понятым.

– Как бы то ни было, сегодня мы провели задержание первого подозреваемого после выхода из отпуска, – вернулся к текущим проблемам Маклуски, – Как говорится, почин сделан… Я полагаю, это событие стоит отпраздновать! – прозрачно намекнул он.

– Неплохая мысль! – согласился Доддс.

Но едва только детективы успели разложить свои раскладушки и разлить по стаканам свой виски, как дверь номера неожиданно распахнулась, и в неё вошёл дежурный администратор Леббон.

– Послушайте, а как нам быть с Симплом? – осведомился он прямо с порога, – Он до сих пор сидит в дальней бытовке. А Ширлинг, похоже, и не собирается его допрашивать…

– Спасибо, что напомнили! – принял к сведению информацию Маклуски, – Как только мы увидим Ширлинга, обязательно рекомендуем ему заглянуть в дальнюю бытовку!

– Но в данный момент мы заняты осмотром места происшествия и не имеем возможности отвлекаться на прочие дела, – выразил сожаление Доддс, – Нашей ближайшей задачей станет проверка работоспособности здешней охранно-сигнальной системы… Леббон, ступайте обратно на первый этаж и ждите нашего вызова у дежурного пульта! Мы выйдем с вами на связь в самое ближайшее время…

Когда Леббон удалился, детективы тщательно заперли за ним дверь на оба замка и вернулись за праздничный стол. Покончив с виски, они позвонили по местной связи на дежурный пульт и предложили поставить свой номер под охрану сразу по всем трём контурам – сейфу, двери и обоим окнам. Вопреки опасениям пессимистов, даже взломанное окно и взломанный сейф в конце концов удалось привести в закрытое состояние… В итоге все охранные датчики благополучно сработали. Детективы известили дежурный пульт о том, что намерены протестировать работу сигнализации третьего номера в ночное время (поскольку этот номер был ограблен именно ночью), и настоятельно попросили не беспокоить их без особой надобности… Ну а затем им оставалось лишь дождаться наступления отбоя и организованно отойти ко сну.

Той ночью двум прославленным мастерам сыска и розыска даже не пришлось брать в руки своё табельное оружие. (При столь надёжной охранной сигнализации это выглядело явно излишним.) С утра же, вскоре после окончания планового завтрака, в их дверь кто-то настойчиво постучал снаружи… Узнав по голосу своего коллегу Ширлинга, детективы предложили ему немного подождать. Отзвонив на дежурный пульт, они сняли с сигнализации свою входную дверь и только затем впустили в неё дорогого гостя. Ну а тот в то утро, как обычно, был переполнен оптимизмом и масштабными творческими замыслами… Гостеприимные хозяева предложили ему садиться на плюшевый диван, а сами вернулись к своим насиженным раскладушкам.

– Кстати, Ширлинг, вы забыли про Симпла! Он до сих пор сидит в дальней бытовке на первом этаже, – не преминул напомнить ему Доддс.

– Нет-нет, я ничего не забыл! – опроверг начальник местной полиции, – Вчера на ночь глядя ко мне в кабинет позвонил Леббон и пожаловался, что Симпл уже устал сидеть в своей бытовке. Я немедленно дал указание Сандерленду забрать его (Симпла) из отеля и привести к нам в участок… Мы посадили его в общую камеру, к Стиксу.

– А Хикса вы, надо полагать, поместили во вторую камеру, для особых арестантов? – блеснул догадкой Маклуски.

– Ни в коем случае! – опроверг Ширлинг, – Вы намекнули, что он – птица непростая; не так ли? Просто посадить его в камеру я посчитал недостаточным. Я поступил иначе: созвонился с моими знакомыми из нашей местной военной части и попросил приютить нашего арестанта на здешнем командном пункте. (Его используют главным образом под гауптвахту для привилегированных заключённых.) В общем, имейте в виду: С минувшей ночи ваш Хикс находится под стражей на нашем командном пункте! Комендант этого командного пункта меня заверил, что сбежать оттуда ещё сложнее, чем, например, ограбить наш замечательный отель.

– Ну хорошо – пускай будет командный пункт, – не стал возражать Доддс, – Итак, с Хиксом, Стиксом и Симплом вы разобрались… Но, судя по вашему победоносному виду, на этом ваши творческие достижения отнюдь не закончились; не так ли?

– Да, я могу похвастаться ещё кое-чем, – без ложной скромности подтвердил Ширлинг, – Сегодня рано утром, в самом начале рабочего дня, я решил ещё разок наведаться в наше казино… (Не стану скрывать: Вчера это заведение произвело на меня весьма противоречивое впечатление.) Я подоспел вовремя: В этом осином гнезде как раз развернулась очередная заварушка. В момент моего прихода посетителей в казино почти не было. Пользуясь этим, все участники нашей истории собрались в кабинете у Грейниджа. Помимо хозяина кабинета там присутствовали ещё трое: Фаустус, Шуллер и Кларк. Я попал в самый разгар их перепалки. Страсти раскалились настолько, что эти ребята уже готовы были вцепиться друг другу в волосы. Насколько мне удалось понять, суть конфликта оказалась довольно замысловатой… Для пущей ясности я напомню вам должности и регалии действующих лиц: Грейнидж является владельцем казино «Касл»; Кларк возглавляет одноимённый банк; Шуллер является наёмным сотрудником казино. То же самое относится и к экстрасенсу Фаустусу. Грейнидж нанял его в надежде, что он своими предсказаниями привлечёт в его заведение дополнительных посетителей… Но надежды Грейниджа не оправдались: Фаустус в основном занимался тем, что агитировал клиентов казино делать ему заказы на составление каких-то гороскопов. Это скорей не привлекало, а отвлекало публику от игровых столов… В конце концов терпение Грейниджа лопнуло, и он решил разорвать свой договор с астрологом, да ещё таким хитрым образом, чтобы Фаустус выплатил ему большую неустойку. Дело в том, что в этом договоре имелся один каверзный пункт о возможности разрыва договора ввиду непрофессиональных действий наёмного работника. В случае с предсказателем Фаустусом этот непрофессионализм должен был выражаться в неверном предсказании будущего… До поры до времени ушлый астролог умело избегал подобной ловушки, публично изрекая лишь откровенно туманные предсказания, правдивость которых невозможно было проверить. Но вот вечером восьмого числа многочисленные посетители казино по наущению Грейниджа принудили Фаустуса предсказать исход партии в «очко» между Шуллером и неким незнакомым посетителем, которым был наш Хикс. Экстрасенс высказался в пользу Шуллера, и тот немедленно проиграл… Как потом выяснилось, Грейнидж заранее договорился с Шуллером, чтобы тот обеспечил неблагоприятный для предсказателя результат партии. (Такому большому мастеру не составило бы труда обыграть по заказу любого противника, а тем более по заказу ему проиграть.) Грейнидж не скрывал своей радости и немедленно объявил Фаустусу о разрыве договора… Но радовался он рано: На следующее утро до него докатились слухи об ограблении Хикса. Пришёл черёд торжествовать Фаустусу. Он явился к владельцу казино и предъявил ему местную газету, в которой был приведён текст его предсказания о том, что наутро Хикс должен будет проснуться без единого гроша в кармане. Фаустус полагал, что его предсказание триумфально сбылось… Впрочем, Грейнидж в своё время получил юридическое образование и сам способен кому угодно запудрить мозги. Он оспорил заявление Фаустуса сразу по нескольким пунктам: во-первых, в газетной статье текст предсказания дан в пересказе, а не процитирован дословно; во-вторых, никто не знает, просыпался ли Хикс тем утром в своём гостиничном номере ещё до ограбления; и в-третьих, ещё неизвестно, не завалялся ли какой-нибудь грош в карманах той одежды, в которой спал Хикс в ту злополучную ночь… Весь вчерашний день Грейнидж и Фаустус пытались переспорить друг друга. Тем же самым они продолжали заниматься и сегодня утром, когда я нагрянул в казино… Оба они истошно кричали, вопили, голосили и размахивали руками, в которых были зажаты их газеты и договоры. Вместе с ними в этом же кабинете дружно ругались друг с другом и с ними обоими Шуллер и Кларк… Как теперь выяснилось, первоначально Грейнидж обещал Шуллеру, что выигрыш Хиксу будет выплачен из средств казино. Однако начальник быстро забыл о своём обещании и стал настаивать на том, чтобы Шуллер возместил его заведению проигранные пятнадцать тысяч… Естественно, Шуллер был возмущён до глубины души. Он заявил, что проиграл Хиксу исключительно по указанию самого Грейниджа. Если бы не просьба начальника, он (Шуллер) без труда разделал бы Хикса под орех. (Собственно, всех своих прочих соперников Шуллер в тот вечер обыграл, включая Стикса.) Ну а поскольку свои претензии в адрес начальника Шуллер изложил в присутствии Фаустуса, тот наконец узнал о составленном против себя заговоре и распалился ещё больше… Вы спросите: А каким образом в эту заварушку ввязался Кларк? Я вам отвечу: Оказывается, Фаустус и Шуллер имели в банке «Касл» свои личные счета. В тот вечер они обнаружили, что все средства с этих счетов куда-то испарились… Разумеется, они обвинили в этом руководителя банка, а Грейнидж заодно обвинил его в том, что это он (Кларк) привёл в казино Хикса… В общем, сегодня утром в кабинете Грейниджа моим глазам предстала довольно редкая картина: Все четверо его обитателей усердно переругивались с каждым из трёх других, – Ширлинг не смог сдержать саркастической усмешки.

– Как сказал бы философ: Борьба всех против всех, – глубокомысленно изрёк Маклуски.

– Я действовал решительно и оперативно, – продолжал свой проникновенный рассказ Ширлинг, – Для начала я предложил Фаустусу предъявить свою лицензию на занятие публичной деятельностью. Он ответил нечто неопределённое и никакой лицензии предъявить не смог. Я его немедленно задержал и препроводил к нам в участок. (Занятие публичной деятельностью без лицензии – весьма серьёзное правонарушение.) Заодно я задержал и Грейниджа – за то, что он позволял лицам без лицензии публично выступать в своём заведении. Пришлось мне задержать и Шуллера, раз уж он сам сознался в нечестной игре за карточным столом. (Теперь проигравшие ему посетители казино получат все основания вчинить ему иск за мошенничество – включая Стикса, который, как вы помните, проиграл этому Шуллеру один фунт стерлингов.) Чтобы глава банка не заскучал, оставшись без своих приятелей, я за компанию задержал и Кларка, раз уж его обвиняют в воровстве денег со счетов. Его я поместил в камеру для особо опасных арестантов, а остальных – в общую камеру. Таким образом, мне за вчерашний вечер и сегодняшнее утро удалось взять под арест следующих лиц… – Ширлинг принялся методично загибать пальцы на обеих руках, – Кларка, Грейниджа, Шуллера, Фаустуса, Стикса, Симпла… и ещё Хикса, которого мы посадили на командный пункт. Итого – ровно семь штук задержанных!

– Можно считать, что потрудились вы неплохо, – отдал должное своему коллеге Доддс.

– В общем, теперь на этой ниточке распутались почти все узелки, – образно и метафорично выразился Ширлинг, – Остался лишь самый последний – это дурацкое ограбление в отеле… Имеет ли оно какое-то отношение к событиям в казино, как вы полагаете?

– Имеет – и самое прямое, – подтвердил Маклуски.

– Мне тоже кажется, что имеет, – согласился Ширлинг, – Скорее всего, Фаустус подговорил Стикса, чтобы тот обчистил Хикса, и тем самым его предсказание про ни гроша в кармане как бы сбылось…

– Нет, подобное предположение не лезет ни в какие ворота! – остановил полёт его фантазии Доддс, – Если бы похищенные у Хикса деньги достались Фаустусу (хотя бы на пару со Стиксом), он бы не стал так упорно препираться с Грейниджем насчёт какой-то жалкой неустойки. Он бы купил с потрохами всё его казино – и дело с концом!

– Но тогда я опять ничего не понимаю! – устало вздохнул Ширлинг, – Боюсь, разобраться в этой запутанной истории с ограблением будет не под силу даже Шерлоку Холмсу…

– А вот мы с Маклуски уже давно в ней разобрались! – обнадёжил его Доддс, – Если бы вы удосужились заглянуть к нам вчера до полуночи, я бы охотно изложил вам правильную реконструкцию событий… Но сегодня это – уже не моя обязанность! – он не без намёка посмотрел на Маклуски, сидящего на соседней раскладушке.

– Не собираюсь увиливать от своих обязанностей, – вынужден был ответить тот, – Значит, Ширлинг, вы хотите услышать правильную реконструкцию? Нет ничего проще! – он снисходительно улыбнулся, – Предыстория этой истории вам уже известна: Наш Хикс имеет какие-то связи с бембриджской компанией Брокингемских подозреваемых, в руки которых в апреле текущего года угодило полтора миллиона меченых фунтов стерлингов. Где успели побывать эти деньги за минувшие три месяца, нам пока не совсем понятно. Но несколько дней назад они очутились в портфеле, с которым Хикс прибыл в ваш Болтли и поселился в вашем замечательном отеле… Судя по всему, бембриджская компания поручила ему довезти этот груз до какого-то другого места и передать какому-то другому адресату. Не исключено, что Хикс всей душой желал честно исполнить возложенное на него задание. Однако и он не смог устоять перед банальными житейскими соблазнами… Тщательно взвесив все за и против, он решил, что большое дело не слишком пострадает, если до конечного пункта маршрута доедут не все полтора миллиона, а на пятнадцать тысяч меньше. (В конце концов это – всего лишь один процент от перевозимой им суммы.) И вот наш Хикс вечером восьмого числа решительной походкой заходит в казино «Касл» с твёрдым намерением проиграть эти несчастные пятнадцать тысяч… Как мы только что узнали из вашего, Ширлинг, рассказа, глава банка «Касл» Кларк был знаком с Хиксом ещё до этих событий в казино. (Именно он и пригласил его в это заведение.) Судя по всему, Кларк и Хикс заранее сговорились разделить между собой проигранные этим последним пятнадцать тысяч. Допустим, Кларк негласно вернул бы Хиксу десять тысяч, а остальные пять положил бы себе в карман. Благодаря этой нехитрой махинации Хикс в один вечер разбогател бы на целую сотню стофунтовою Оставшуюся сумму он бы в целости и сохранности довёз до конечного пункта и передал бы конечному адресату, а недостачу в пятнадцать тысяч объяснил бы так: «Увы, все мы подвержены человеческим слабостям… Проезжая через Болтли, я случайно заглянул в местное казино. Не успел я опомниться, как проиграл какому-то Шуллеру целых пятнадцать тысяч. К счастью, мне удалось выбраться из-за игрального стола без более серьёзных потерь…» Его сообщникам оставалось бы лишь порадоваться, что недостача не превысила разумных пределов. Сомневаться в истории, рассказанной Хиксом, у них никаких оснований не было бы – ведь она происходила на глазах у многочисленных посетителей казино «Касл» и подтверждалась их свидетельскими показаниями… Но этот замечательный план потерпел неудачу: По известным нам причинам Шуллер не выиграл, а проиграл Хиксу эти пятнадцать тысяч. Таким образом, попытка Хикса немного разжиться за счёт денег своих сообщников цели не достигла…

– Но позвольте! – поспешил вмешаться Ширлинг, – Он ведь выиграл у казино пятнадцать тысяч; не так ли? Чем же он ещё недоволен, хотел бы я знать?

– Вы забыли о самом главном: В казино Хикс явился по предварительному сговору с Кларком, – напомнил Маклуски, – Естественно, тот не мог допустить, чтобы Хикс разжился пятнадцатью тысячами за счёт его (Кларка) банка. Очевидно, весь свой выигрыш Хикс в тот же вечер негласно вернул Кларку обратно… Или же всё вышло ещё забавнее: Кларк сперва негласно забрал у Хикса пятнадцать тысяч, а потом официально выдал их ему как бы в качестве выигрыша. В этом варианте становится понятным, почему на стофунтовке из красного уголка (которую Хикс вроде бы выиграл у казино) оказалась наша Бембриджская метка… Итак, Хикс ни с чем возвращается из казино в отель. И тут в его осоловелую голову сгоряча приходит ещё одна хитроумная мысль: Он наскоро имитирует взлом окна и сейфа в своём номере, после чего со спокойной душой отправляется спать… План его дальнейших действий легко поддаётся реконструкции: На следующее утро, при выписке из отеля, он как бы между делом пожалуется дежурному, что ночью в его номер якобы залез какой-то грабитель и обчистил его сейф, в котором лежали принесённые им из казино тридцать тысяч фунтов. (Пятнадцать своих собственных плюс ещё пятнадцать, выигранных у Шуллера.) Разумеется, поднимать шум и беспокоить полицию по такому ничтожному поводу Хикс не станет. (Ведь для него эти тридцать тысяч – просто смешные деньги.) Однако перед отъездом из Болтли он ещё успеет дать интервью местным журналистам… (Как-никак он теперь – знаменитость общегородского масштаба, победитель непобедимого Шуллера.) В этом интервью он упомянет о небольшом ограблении, которому он подвергся минувшей ночью в стенах неприступного отеля. Таким образом, он сможет просто и доходчиво объяснить своим сообщникам недостачу пятнадцати тысяч в своём портфеле – для этого будет достаточно предъявить им статью в «Вестнике Болтли». К сожалению, и этот план тоже потерпел крах: В ночь с восьмого на девятое июля гостиничный номер Хикса действительно был ограблен… До сих пор ни один грабитель не осмеливался сунуться в этот отель, опасаясь его могучей системы сигнализации. Но в ту ночь наблюдательный Стикс обратил-таки внимание на выключенную сигнальную лампочку под потолком. Он оперативно залез в окно второго этажа и открыл сейф… Ему даже не пришлось ничего взламывать, поскольку Хикс уже и так взломал всё, что требовалось. Стикс без помех перегрузил все извлечённые из сейфа деньги в портфель, валявшийся рядом на диване, и отправился в обратный путь через окно, на глазах у семерых свидетелей из ресторана напротив… Придя домой, Стикс достаёт деньги из портфеля и прячет их в какой-то тайник. Сам портфель он выкладывает на самое видное место, чтобы начальнику местной полиции не пришлось тратить время на его поиски… Вы спросите: Почему он так поступил? Ответ очевиден: Стикс уже понял, что свидетели видели его вылезающим из окна номера Хикса с этим портфелем в руках. Отрицать этот факт было бы лишено всякого смысла… Но ведь свидетели не могли знать, какое содержимое находилось тогда в этом портфеле! И вот Стикс безропотно сдаётся Ширлингу и признаёт себя виновным в похищении пустого портфеля. За это ему придётся отсидеть в участке максимум несколько суток. (Он верно заметил, что кража без взлома карается Уголовным Кодексом далеко не так сурово, как кража со взломом.) Ну а в похищении денег свидетели его уличить не смогут – ведь никто не видел эти деньги у него в руках… Собственно, вот и вся история! Ширлинг, ну теперь-то вам всё понятно?

– Мне непонятно только одно: Так куда же делись деньги? – поставил вопрос ребром Ширлинг.

– Очевидно, Стикс спрятал их где-то неподалёку от собственного дома, – не затруднился с ответом Доддс, – Если вас так сильно волнует судьба этих полутора миллионов, мы готовы хоть сейчас отправиться с вами на их поиски.

– Да, конечно! Откладывать поиски вряд ли разумно, – согласился Ширлинг, – Но, с другой стороны, мы с вами уже и так ударно потрудились… (Как-никак семеро задержанных!) И вот я подумал: А не следует ли нам перед началом оперативно-следственных мероприятий по поискам денег хорошенько отпраздновать наши предыдущие успехи? – он бросил оценивающий взгляд на два больших саквояжа, стоявших наготове у стены.

– Пожалуй, мы не станем возражать, – проявил сговорчивость Маклуски, – Если вы сейчас быстренько сбегаете к себе в участок за кое-какими ёмкостями, то мы…

– Никуда бегать не требуется. Я уже принёс все ёмкости с собой! – доложил Ширлинг, доставая из-за пазухи небольшой пластмассовый стаканчик и весьма вместительную алюминевую фляжку.

Прославленным столичным детективам пришлось снова расшнуровывать свои бывалые саквояжи, чтобы налить виски в ёмкости Ширлинга, а заодно и в свои собственные… В самый разгар этого процесса дверь номера снова резко распахнулась, и в неё опять зашёл дежурный администратор Леббон.

– В наш отель пришла телеграмма на имя некого Доддса-Маклуски, – сообщил он, – Если не ошибаюсь, речь идёт о ком-то из вас?

– Доддс-Маклуски проживал в этом номере вчера, а сегодня тут проживает Маклуски-Доддс, – внёс необходимое уточнение Маклуски, – Леббон, мы вам очень признательны! Оставьте телеграмму на столе и можете быть свободны!

Когда Леббон вышел, Маклуски тщательно запер за ним дверь (оставшуюся по недосмотру незапертой после прихода Ширлинга) и взял в руки только что доставленную телеграмму. Пробежав по ней глазами, он не смог удержаться от удивлённого присвистывания.

– Так и есть: Это – телеграмма из Бриндвича от Грэггерса! – объявил он.

– Он просит нас срочно прибыть в Гленвич? – блеснул догадкой Доддс.

– Именно так! – подтвердил Маклуски, – Но каким образом Грэггерс узнал, что мы с вами находимся здесь, в Болтли?

Прославленные столичные детективы вопросительно переглянулись между собой.

– Возможно, он этого и не знает, – высказал предположение Доддс, – Судя по всему, события развивались следующим образом: На прошлой неделе мы вдруг срочно понадобились Грэггерсу для каких-то пока непонятных целей. Он звонит нам в Центральную полицию. Шеф сообщает ему, что мы находимся в Крукроуде. Но дозвониться в Крукроуд летом не всегда бывает просто… В конце концов Грэггерс отсылает туда телеграмму, которую мы с вами получаем вчера утром, в воскресенье. Но вот проходят ещё одни сутки – а нас по-прежнему нет ни в Гленвиче, ни в Бриндвиче. Грэггерс ещё раз звонит в Крукроуд – мы оттуда уже уехали; звонит в Лондон шефу – мы туда ещё не приехали. Как быть Грэггерсу? Он находит до смеха простое и остроумное решение: рассылает весточки во все места, где мы с вами только можем теоретически находиться. Скорее всего, точно такие же телеграммы были посланы им не только в Болтли, но и в Клошби, в Алексвилл, в Айронгейт, в Бембридж и ещё чёрт знает куда, насколько у Грэггерса хватило фантазии… Правда, не совсем понятно, с какой стати он адресовал свою телеграмму в этот отель. Ведь мы с вами никогда не имели привычки в нём останавливаться…

– Как раз это понятно – главный городской отель Болтли упомянут во всех местных справочниках, – не стал долго ломать голову Маклуски, – Но с какой стати мы вдруг понадобились этому Грэггерсу? Ширлинг, до вас часом не доходили какие-либо слухи из Гленвича или из Бриндвича?

– Да вроде бы нет, – пожал плечами начальник полиции Болтли, – Кстати, этот вопрос можно легко прояснить! Всего делов-то – прогуляться до участка и позвонить Грэггерсу из моего кабинета…

– Нет-нет, мы не вправе тратить драгоценное время на бесполезную беготню взад-вперёд! – остудил его порыв Маклуски, – У Грэггерса явно стряслось что-то срочное и неотложное… Увы, нам придётся оставить поиск денег Стикса целиком на ваше усмотрение, Ширлинг! А мы с Доддсом сейчас спешно допиваем виски и бежим вприпрыжку на вокзал… Всего несколько минут езды на поезде – и мы наконец прибудем в Гленвич!

– Да, в этом деле недопустимо даже малейшее промедление! – поддержал его Доддс, торопливо наливая в свой стакан ещё одну порцию виски.

Несколько десятков минут спустя прославленные столичные детективы наконец закончили все свои дела в гостеприимном третьем номере. Вскоре они уже спускались по главной гостиничной лестнице со второго этажа на первый, энергично размахивая своими большими саквояжами… Впрочем, то, что произошло затем на первом этаже, явно относится уже не к этой, а к следующей главе нашей истории.

III. Сквозь землю провалившийся

– Ага, Доддс и Маклуски? – кивнул гостиничный администратор Леббон двоим джентльменам чрезвычайно решительной наружности, только что спустившимся со второго этажа со своими большими саквояжами и вышедшим в приёмный холл, – Между прочим, на ваше имя пришла телеграмма…

– Да-да, мы знаем, – подтвердил Маклуски, – Вы уже приносили нам её в номер третий два часа назад.

– Вам пришла ещё одна телеграмма. Её доставили буквально только что, – уточнил Леббон.

Взяв телеграмму из рук администратора, Маклуски оперативно ознакомился с её содержанием. Доддс последовал его примеру, заглянув коллеге через правое плечо… Текст телеграммы гласил буквально следующее:

«Доддсу и Маклуски, где бы они ни находились.

Доддс и Маклуски!

Где бы вы ни находились, срочно прибудьте на рабочее место!

Шеф».

– Да чтоб их всех…! – только и смог сказать потрясённый Маклуски.

– Похоже, шеф пошёл по стопам Грэггерса: Он тоже разослал свои телеграммы по всем местам, где мы с вами могли теоретически оказаться, – не удержался от комментария Доддс, – Интересно, для чего вдруг мы ему так срочно понадобились?

– Как бы то ни было, Грэггерсу придётся подождать, – трезво оценил ситуацию Маклуски, – Приказание своего непосредственного начальника нам придётся исполнить в первую очередь.

Поскольку в тексте телеграммы говорилось о прибытии на рабочее место, а добраться до Лондона до конца текущего рабочего дня представлялось делом непростым, прославленные детективы предпочли истолковать указание «срочно» в расширительном смысле. В столицу они прибыли уже поздно вечером, а на следующее утро, переночевав со всеми удобствами в родном общежитии, отправились на работу в родную контору (разумеется, без саквояжей).

Вот впереди показался знакомый серый забор с колючей проволокой поверху. Его вид пробудил в двух мастерах сыска и розыска тёплые ностальгические воспоминания… Собственно, после возвращения из отпуска они успели забежать в свою Центральную полицию лишь на несколько минут в прошлый понедельник, а затем сразу же отбыли в Крукроуд. Теперь, ещё восемь дней спустя, они могли с полным правом полагать, что возвращаются в родные пенаты после долгого вынужденного отсутствия по уважительным причинам.

Центральная полиция считалась конторой секретной. Согласно правилам служебной конспирации, её корпуса не были обозначены на обычных картах Лондона… Случайно забредшие в эти края туристы с изумлением обнаруживали, что вместо обещанных пустырей и зелёных массивов перед ними возвышаются некие загадочные сооружения, обнесённые высоким бетонным забором. Пройти по ту сторону забора было возможно лишь через проходную, бдительно охраняемую вооружёнными вахтёрами. Естественно, никаких поясняющих надписей над этой проходной вывешено не было, опять-таки в целях служебной конспирации.

История возникновения Центральной полиции была долгой и непростой. Вообще-то она была задумана как своеобразный научно-исследовательский центр для разработки и испытания кое-каких новых секретных технологий в сфере охраны правопорядка… Дабы сбить с толку возможных иностранных шпионов, новую контору было решено замаскировать под ещё одно подразделение полицейского ведомства. С этой целью ей и было присвоено это загадочное название – Центральная полиция. Для более полной конспирации пришлось организовать в ней Отдел Расследований и Оперативный отдел, которые прилюдно занимались текущей следственной работой совместно с другими силовыми структурами – такими, как УБОП, УБЭП, УБОПЭП или лондонская уголовная полиция. Впрочем, были в Центральной полиции и сугубо технические отделы – например, Отдел Разработок и Отдел Анализа… Их названия выглядели немного двусмысленно. Наивные оптимисты могли вообразить, будто в этих отделах происходит разработка планов новых полицейских операций и всесторонний анализ их результатов. В действительности же они были заняты разработкой новых датчиков для так называемой Большой Установки и анализом их показаний.

На самом первом этапе существования Центральной полиции от неё отделился небольшой производственный комплекс, который вскоре превратился в самостоятельную контору. В целях конспирации ему было дано название Малый Хозрасчётный Комплекс – МХРК. (Сотрудники Центральной полиции за глаза называли своих соседей фирмой «Махорка».) С течением времени эта контора настолько законспирировалась и забюрократизировалась, что все вокруг окончательно перестали понимать, чем же она в действительности занимается… Территория фирмы МХРК, опоясанная ещё одним серым бетонным забором с колючей проволокой, располагалась в нескольких сотнях метров напротив главной проходной Центральной полиции. Естественно, между двумя соседними конторами издавна царил дух непримиримого соперничества, переходящий временами в дух острого взаимного неприятия.

По пути до главной проходной своей Центральной полиции двум прославленным детективам пришлось пройти мимо так называемого административного корпуса. Это двухэтажное, но довольно широкое здание было построено на открытой территории и не было окружено никакими секретными заборами. Его основной достопримечательностью был знаменитый актовый зал на втором этаже. Он был предназначен для проведения всевозможных массовых мероприятий с участием посторонних представителей (из УБОПа, УБЭПа, УБОПЭПа и иных силовых структур), которые не имели полномочий проходить на внутреннюю территорию Центральной полиции по причине действующего там пропускного режима… Сам административный корпус формально принадлежал всё той же Центральной полиции. Впрочем, соседняя «Махорка» тоже в меру сил пользовалась некоторыми его помещениями, прикрываясь пресловутой производственной необходимостью.

Когда Доддс и Маклуски зашли наконец в главную проходную, им на глаза первым делом попался огромный фотопортрет начальника Отдела Разработок, висящий на боковой стене. Такова была старая добрая традиция, принятая в Центральной полиции: В конце каждого квартала высшая администрация подводила его итоги и объявляла победителя конкурса лучших отделов; руководителю этого отдела торжественно вручалось переходящее красное знамя, а его портрет вывешивался возле главной проходной. Разумеется, никаких подписей или надписей под этим портретом предусмотрено не было. И это тоже было связано с мерами служебной конспирации… (Теоретически в проходную могли заглянуть с улицы совершенно посторонние лица. Если бы под портретом лучшего руководителя Центральной полиции была приведена его фамилия и название возглавляемого им отдела, эта информация могла получить нежелательную огласку.)

– А ведь как удачно сфотографировано! – отдал должное фотопортрету Доддс, – Начальник Отдела Разработок вышел на снимке ещё реалистичнее, чем в жизни… Того гляди, он откроет рот и заговорит в своей привычной манере: «Победа в конкурсе лучших отделов – большой успех, но ещё большая ответственность. Какие чувства испытываем мы теперь, держа в руках это красное знамя? Головокружение от успехов? Расслабленность и успокоенность? Желание почивать на лаврах? Ни в коем случае! Ощущение того, что мы уже достигли всего? Нет, нет и ещё раз нет! Потребность трудиться с ещё большей самоотдачей на благо родной конторы? Да, безусловно да!»

Дружески подмигнув фотопортрету, детективы направились к знакомым вертушкам посереди проходной… Им на ум невольно пришли мысли о вечном круговороте жизни. Совсем недавно на месте начальника Отдела Разработок висел начальник Отдела Анализа, а до него – начальник их собственного Отдела Расследований… Полусонный сотрудник ВОХР по ту сторону стеклянной будки рассеянно кивнул при виде служебных удостоверений новоприбывших и без возражений нажал ногой на специальную кнопочку, снимающую стопор с вертушки. (Вообще-то обычные работники Центральной полиции могли пройти через проходную родной конторы лишь в начале рабочего дня, в обеденный перерыв и по окончании рабочего дня. Однако Доддс и Маклуски, будучи следователями с особыми полномочиями, имели при себе специальные вкладыши на свободный вход-выход в любое время дня и ночи.)

Пройдясь немного по полутёмному пустому коридору первого этажа, два мастера сыска и розыска свернули налево на ближнюю лестницу и стремительно поднялись по ступенькам до третьего этажа. Всего в главном корпусе Центральной полиции было шесть этажей, но именно на третьем были расположены кабинеты начальников самых важных отделов, в том числе и Отдела Расследований.

Зайдя в знакомый кабинет, прославленные детективы ожидаемо увидели перед собой хорошо известный им стол, по ту сторону которого сидел на рабочем кресле их шеф… Начальник Отдела Расследований был немолод годами, невысок ростом и весьма неказист на вид. Те, кто видел его впервые, бывали сильно удивлены при известии, что этот человек возглавляет какой-то следственный отдел. Впрочем, те, кто знал шефа поближе, удивлялись этому ещё больше… (Вполне возможно, что он был назначен на эту должность опять-таки из соображений служебной конспирации, дабы окончательно сбить с толку всех иностранных шпионов.) Что же касается Доддса и Маклуски, то они за долгое время совместной работы успели всесторонне изучить повадки своего шефа и приноровиться к его поведению. Они с полным правом полагали, что он – далеко не самый худший начальник отдела на свете.

– Ага, это вы? – поприветствовал шеф неожиданно появившихся подчинённых, – Ну наконец-то я вас разыскал! А то этот проклятый Грэггерс замучил меня своими бесконечными звонками…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.