# Коллекционер душ. Книга 4

Михаил Липарк

Уже несколько месяцев Костя Ракицкий живет в мире альтернативных 90-х и учится в школе для одаренных.

Совсем недавно он узнал, что является одним из темных. Теперь ему предстоит понять, почему люди так боятся его новых способностей. А еще на мальчика и его близких открыта охота. Влиятельные аристократы не оставляют одаренному другого выхода, кроме как найти способ создать собственный клан.

## Пролог

Евдокии на прошлой неделе исполнилось пять лет. На день рождения папа подарил ей настольную игру «За рулем». Крохотная машинка ездила по кругу, а девочке оставалось только крутить руль, чтобы та вовремя проезжала в тоннели. Пока ее рекорд – шесть кругов без аварий.

Отличная игра на все времена. Только всегда быстро наскучивает. Так произошло и в этот раз. Дуся тяжело выдохнула, поднялась с пола и пошла в другую комнату, чтобы посмотреть, чем занимаются ее родители.

– Пап, – она потянула дремлющего в своем кресле отца за руку. – Пап!

– У? – отозвался он сквозь сон.

– Вы угадаете эту мелодию с трех нот? – Валдис Пельш из телевизора привлек внимание девочки. – Тогда слушайте.

Прозвучала мелодия.

– Совершенно верно! Это песня Валерия Сюткина под названием черный кот! И вы заработали…

Девочка вновь переключила внимание на отца.

– Папа! А где мама?

– Дуня. Мама в парикмахерской, – бросил полный мужчина, съежился в своем кресле и вновь захрапел.

– В парикмахерской? – в недоумении повторила девочка.

На глазах маленькой Дуни навернулись слезы. Ей стало жутко обидно, что мама ушла и даже не зашла к ней в комнату. Не попрощалась и не поцеловала.

В голову стали лезть пугающие мысли. Вчера, когда родители ругались, мама кричала и обещала уйти навсегда. Что если именно поэтому она ушла сегодня? Пока папа спал, а она была занята игрой в эти дурацкие машинки?

Уже через десять минут Евдокия шла по двору, прикрывая лицо рукой от холодного ветра.

– Мама всегда брала меня с собой в парикмахерскую, – бубнила она себе под нос. – Почему она не взяла меня с собой сегодня? Решила оставить с папой? Уйти от нас?

Проговаривая вслух мысли одну за другой пятилетняя девочка зашла в парикмахерскую, что находилась через дорогу.

Остановилась. Ждущие своей очереди на стрижку мужчины и женщины бросили на нее свои взгляды. Но мамы среди них не было.

– Следующий! – выкрикнули из мужского зала.

Старичок встал со стула, снял дубленку и шарф. Повесил на руку и сменил вышедшего наружу мужчину с рыжими волосами, зачесанными на бок.

– Мама! – крикнула Дуся, забежав в женский зал.

Посетительницы, прогревающие химию, посмотрели на бедного ребенка из-под огромных колпаков стационарных фенов. И ни в одном лице девочка не узнала свою мать.

Дуня выбежала из парикмахерской со слезами на глазах. Ей казалось, что она упустила маму. Что она больше никогда не вернется. Ей хотелось ругать отца самыми плохими словами, которые ей известны.

Но вдруг девочка вспомнила, что однажды они с мамой ездили на автобусе в другую парикмахерскую. К дому маминой подруги. Мама говорила тогда, что та парикмахерская понравилась ей гораздо больше. Может быть она поехала сегодня туда?

Через некоторое время Евдокия ехала в холодном автобусе. Она прикладывала пальцы к замершему окну, чтобы лед растаял, и она могла разглядеть остановку, на которой нужно выйти.

Но каждый раз, когда автобус останавливался, открывались двери, а водитель произносил что-то нечленораздельное, Дуся не могла узнать местность. Каждая новая остановка казалась для нее все более и более незнакомой.

– Это конечная, – тетя в шубе и сумкой на груди постучала ей по плечу, привлекая внимание.

Девочка взглянула на женщину испуганными глазами.

– Конечная? – переспросила Евдокия.

– Да. А ты куда едешь, девочка?

Дуся еще раз выглянула в маленькую прозрачную щелку на обледеневшем окне. Светящаяся витрина в доме напротив очень похожа на то самое место.

– Мне сюда! – крикнула девочка и выбежала из автобуса.

Как только она оказалась на улице и вслух по слогам прочитала, что написано на сверкающей табличке – ей снова захотелось плакать.

– Это совершенно не то, место куда мне нужно! – выпалила она.

Но когда Евдокия повернулась, красные фары автобуса уже скрывались за поворотом.

Девочка огляделась. Вокруг не было ни души.

Постепенно приходило осознание того, что она не знает, как вернуться обратно. Вместе с лютым колючим морозом на нее накинулась тоска. По маме, по теплу, по горячему чаю и вафельному торту, который остался с ее дня рождения. Все это заставило ее сесть на остановке и зарыдать.

Она не успела как следует прореветься, когда резкий и пронизывающий звук закрывающихся ставней привел ее в чувство.

– Комендантский час?

Следом за звенящими будильниками из квартир единственного дома в этом захолустье, захлопали ставни, наводя на нее ужас. Но теперь девочка боялась вовсе не того, что не знает как вернуться домой. Страшные истории родителей про призраков, которые выползают из порталов и охотятся за людьми теперь грозят стать явью.

Ужасающая тишина наступила после того, как последние ставни на пятом этаже дома захлопнулись, а отголоски этого звука разнеслись по пустырю. Кошка, свернувшаяся в клубок рядом с ней, внезапно зашипела. Потом зарычала, спрыгнула со скамейки и побежала прочь.

Дуся поднялась на ножки и огляделась. Она перестала дышать. Ей казалось, что любой звук теперь привлечет ненужное внимание.

Треск. Свечение. Такое словно молния пронзила пространство у переполненной мусорки недалеко от остановки, а на том самом месте остался след. Прямо в воздухе.

Маленькая девочка завороженно глядела на невиданное до сих пор явление. За спиной звук повторился. Дуня оглянулась. Так она и думала. Еще одно точно такое же сияние. Значит так выглядят порталы?

Зрелище нравилось ей. До тех пор, пока в полной тишине не раздалось жуткое рычание. Вслед за ним из ближайшего портала выпрыгнул уродливый пес. Чтобы понять, что он настроен не дружелюбно, Дусе хватило одного взгляда на животное.

Девочка закричала и бросилась на утек.

Пробежала совсем немного, когда впереди увидела силуэты призраков. Остановилась. Оценила ситуацию и побежала в ту сторону, где пока еще пусто.

За ее спиной разносился лай, псы пытались догнать и с каждым шагом их зловещее дыхание становилось все ближе.

Она запнулась. Упала прямо на лед и прокатилась еще пару метров по накатанной ледянке, по которой так любила скользить, когда ходила куда-нибудь с мамой.

– Уходите! Прочь! – звонким детским голосом, она пыталась прогнать наступающих на нее сущностей, отползая на спине назад.

Призраки людей остановились в нескольких метрах от нее и начали… Играть? Она точно знала, что это «Камень, ножницы, бумага». Зачем они это делают?

Победителя выявили скоро. Пират точно такой, как из сказки, которую она с родителями смотрела в прошлые выходные, неприятно улыбнулся и пошел к ней.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а! – Дуся звонко крикнула, пытаясь позвать на помощь.

Но никто не откликнулся. Кричать бесполезно.

Вдруг послышалось жужжание. Похожее на звук заведенного мотора. Только искаженный. Девочка не могла вспомнить, когда и где слышала его.

Дуся повернула голову, чтобы посмотрела туда, куда теперь уставились все призраки.

Луч света освещал путь мотоциклисту, который на высокой скорости приближался все ближе и ближе. Только этот мотоцикл был какой-то странный. Как будто меньше тех, которые она видела до этого. На нем ехал человек.

Шар, состоящий из огня, сорвался с руки незнакомца и через секунду объял пламенем пирата, угрожающего девочке. Следом полетел еще один. Летящие огненные шары заставили толпу призраков отступить. Дуня перевернулась на живот и закрыла голову руками, чтобы один из этих снарядов не подпалил ее.

Звук мотора с каждой секундой становился все ближе, пока кто-то не коснулся ее плеча. Она вздрогнула. Еще одно касание. Девочка опасливо подняла голову и увидела протянутую руку. Между рукавом незнакомца и перчаткой красивый браслет со странными символами. Пальцы пару раз резко согнулись, призывая схватиться за них. Евдокия послушалась.

Человек, по размерам не сильно больше ее, усадил девочку за собой, приказал держаться крепче и сделал резкое движение рукой. На том месте в воздухе, где он только что водил пальцами появился еще один портал.

Спаситель резко дернул ногой и мопед, пробуксовывая, сорвался с места.

Дуся смотрела за спину и видела, как призраки пытаются сбежать от созданного незнакомцем свечения. Но вскоре весь пустырь осветила еще более яркая вспышка. А когда свет погас на пустыре не осталось ни одного призрака.

## Глава 1. Побег аристократа

С тех пор, как я узнал, что этот мир все же отличается от моего родного не только аристократами, духами и мутантами, прошло несколько дней. Я отложил все вопросы на потом, решив сперва разобраться с Парфеновым и кланом электроников, которые не оставляют меня в покое. Ведь если я лишусь головы, то точно не смогу помочь маме, разобраться в сердечных делах сестры и создать собственный клан.

За выходные ни одна здравая идея по этому поводу не посетила меня. Но я не стал терять время попусту. Узнав у Клаус что задавали на дом, я с усердием сделал всю домашку на следующую неделю. Не только школьную, но и ту, что задавал мой репетитор по родовой магии.

Каждый вечер я надеялся, что вот-вот Элаиза вернется с новостями о гипнотизере и том, как мне сгладить последствия от отката. Не мог найти себе место постоянно ожидая, что два красных глаза загорятся в темноте и дадут мне ответы на волнующие вопросы. Но девочка-призрак так и не пришла. И вечером в воскресенье, после очередной серии «Ее звали Никита», я принял решение не ждать у моря погоды.

На следующее утро я сходил до киоска, в котором купил последний выпуск газеты «Купи-продай» и наткнулся там на интересное объявление.

Один местный аристократ продавал советский мопед «Верховина-6» в отличном состоянии. Я съездил, посмотрел, что он из себя представляет, прокатился пару кругов и купил. Мечтал о чем-то подобном еще в прошлой жизни. Но, как не сложно догадаться, подарка на новый год или любой другой праздник так и не дождался. Однако сейчас моя маленькая мечта сбылась.

Я доехал на своем новом мопеде до бабушки и арендовал место на стоянке недалеко от ее дома. Да. Хорошо, что сейчас подобные места еще существуют. Никаких шлагбаумов и платных парковок. Оплати стоянку и спи спокойно, как говорится. Настоящее спасение для любителей снимать панель от магнитолы и заносить ее домой, чтобы не привлекать внимание воров.

Я оставил мопед на стоянке, накрыв тентом от снега и дождя. Несколько минут поколебался, прежде чем уйти. Подумал, что хорошо бы заиметь транспорт и для повседневной жизни. Но для моего alter ego, которое я хочу создать это очень опасно. Если во время комендантского часа, я планирую выходить на улицу и пытаться хоть кого-то спасти, то никаких пересечений с моей настоящей личностью быть не должно.

Да. Я решил начать выполнять данное на могиле Глобуса обещание. Что толку от того, что каждый день в девять вечера я закрываюсь в квартире и смотрю с бабушкой сериалы? Уж лучше потратить это время на что-то полезное.

Однако то, что я задумал тоже нужно делать с умом. Если хоть кто-нибудь узнает, что я, ученик средней школы для одаренных Костя Ракицкий, использующий магию за пределами магической академии, меня ждет только одно – билет в один конец на самый север. В компании с Кипятком. А я уже давно решил, что этот путь не для меня. Это значит, что и мопед я могу брать только тогда, когда буду выезжать на охоту.

Вернувшись в квартиру бабушки я задался вопросом, в чем вообще можно выходить с этой целью на улицу. Учитывая мою комплекцию, девяностые на дворе и холодную русскую зиму.

Выбор пал на все черное. Гриндерсы с шерстяным носком на ноги, двое штанов с начесом, свитер и новая черная куртка с капюшоном. Оставалось только скрыть лицо.

Я оглядывал комнату, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чем можно закрыть все, кроме глаз, пока мой взгляд не упал на елку, которую этим утром нарядила бабушка.

Старая советская елка, украшенная неброским дождиком, звездой и дешевыми игрушками. Но это мне никак не поможет. А вот маски, лежащие под ней – самое то.

Я подошел поближе и рассмотрел три варианта. Лиса и медведь были не такими жуткими, как третья, но и я не на зайцев выхожу охотиться. Если в первых двух какой-нибудь аристократ, увидев меня, просто рассмеется, то если я буду в третьей, он наделает в штаны от страха.

Я взял старую маску клоуна, надел ее и подошел трельяжу. Глянул на себя в зеркало.

Жутко. Не то слово. Но если я появлюсь среди призраков в любой другой маске, это будет не менее жутко. Попробуем, а там посмотрим.

Сделав отверстия для глаз в маске более приемлемой формы, чтобы не закрывать обзор, я запихнул свой новый наряд в портфель и незадолго до комендантского часа, вышел от бабушки. Конечно, она поинтересовалась, куда я намылился, но у меня получилось отделаться короткой фразой о том, что вернусь после двенадцати, переждав время у друзей.

И вот вчерашним вечером я спас первую девочку. На вид ей было всего года четыре. Может быть пять. Сначала мне было радостно от того, что благодаря мне сохранилась одна человеческая жизнь, но, пока мы возвращались в центр города, я увидел еще много людей, оказавшихся в ловушке. Некоторые из них уже были одержимыми. Вся эта компания по спасению человеческих жизней, которую я затеял, сразу показалось мне бесполезной. Каплей в море.

Но все изменили ликующие возгласы родителей девочки, которую я вернул домой. Рыдание матери от счастья я слышал даже сквозь закрытые ставни.

«Ну что ж. Значит буду каплей в море», – подумал я. Это того стоит.

А сегодня уже вторник. Завтра состоится футбольный матч между «Реалом» и «Спартаком», который скорее всего не закончится со счетом два против одного в пользу первых. Это значит, что у меня почти закончилось время. Я ничего не придумал и вместе с финальным свистком глава клана электроников спустит на меня всех своих собак.

– Ракицкий!

Обрадовалась Клаус, едва зайдя в класс и увидев меня. Аристократка набросилась мне на шею и крепко обняла.

– Я скучала по твоим глупым шуткам, – сказала она и слегка покраснела.

– Я тоже, Клаус, – я отбил подруге наше фирменное приветствие. – По запаху твоих духов. Это что, малина?

– Пять за обоняние, – хмыкнула она. – Папа подарил.

Моя подруга бросила портфель на парту и села рядом.

– Я видела, что эти уроды так и караулят у входа, – сказала она, кивнув головой в сторону окна. – Как ты прошел?

– Как обычно. Пришел намного раньше, – зевнул я и достал учебник по Артефакторике. Положил его на парту.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась она.

– Пока не знаю. Скорее всего серьезный разговор, – я показал пальцами кавычки. – С отцом Кипятка неизбежен. Если, конечно, за сегодняшний день я что-нибудь не придумаю.

За эти дни в моей голове прокручивались разные сценарии. Вплоть до того, что я, как Данила Багров, зайду в офис электроников и отстреляю там всех до одного. Эта идея ничего кроме насмешки у меня самого, конечно, не вызвала, но, если не будет выхода, то я готов пойти на подобные безумные вещи.

– Давай я поговорю с отцом, – одноклассница смотрела на меня глазами полными страха и надежды. – Может он возьмет тебя под защиту клана?

– Не надо, Клаус. Твой отец, итак, многое для меня сделал, – я улыбнулся. – К тому же, один аристократ, взявший меня когда-то под крыло, однажды уже пугал клановыми войнами. Мои проблемы не настолько большие, чтобы превращать их в криминальные разборки. Как-нибудь сам разберусь. Не переживай, хорошо?

Жанна отвела взгляд, но не ответила.

– Когда я говорю, что что-нибудь придумаю…я хоть раз обманывал тебя?

Клаус пожала плечами.

– Вроде нет, – ответила она.

– Вот и сейчас не переживай. Я меня есть одна мысль.

Не знаю. Может моя соседка по парте поверила в эту загадочную мысль, а может просто хотела верить. Но, по крайней мере, аристократка уже с совершенно другим настроением начала готовиться к уроку.

Калачевский, проходя мимо протянул мне руку.

– Здорова, Костян! Ты уже придумал что-нибудь, чтобы мы снова смогли избавиться от этого говнюка? – хихикнул он.

Я замешкался, не понимая, о чем речь.

– Если будут идеи – говори. Помогу чем смогу, – добавил художник из моего класса и прошел к своей парте.

– О чем это он? – я повернулся к Клаус.

– Ты не слышал новость дня? – удивилась она.

– Какую?

– Точно. Ты же торчишь здесь с самого утра, – Жанна махнула рукой. – Кипяток сбежал с поезда, который вез его на Казачью заставу.

– Что?

– Ага. По всем каналам его рожа.

Интересно. Почему сбежавший с поезда Егор Парфенов, вдруг стал звездой телевидения? Разве это такой редкий случай? Мне кажется в поездке на Казачью заставу мысль сбежать посещает каждого первого одаренного. А каждый второй пытается это сделать.

– А почему про него говорят? – нахмурился я. – Ну сбежал и сбежал. Найдут, посадят обратно и довезут куда надо.

– Переживают не по этому поводу. Все пекутся, мол, десятилетний мальчишка из могущественного клана не проживет долго в тайге. Там такой холод, а вокруг ни одного поселения. Говорят, при побеге Кипяток даже сумку с вещами не захватил. В чем был, в том и убежал. Боятся, что замерзнет насмерть.

Яблоньский вошел в класс и отвесил подзатыльник, пробегающему мимо Баконскому, врезавшемуся в него плечом.

– Прости, – буркнул Альфред и побежал дальше.

– Костя, – Всеволод протянул мне руку, подойдя ближе. – Я надеялся, что ты здесь.

– Новость о Кипятке?

– Ты уже знаешь? – аристократ пододвинул свой стул к нашей парте и уселся на него. – Вы не представляете, что сейчас происходит в клане! Назревает настоящий скандал.

– Скандал? – Жанна наклонилась к нам ближе, перейдя на шепот.

– Ну да, – кивнул Всеволод. – Одаренных отправляют на стену гарантируя, особенно аристократам, их безопасность. Во всяком случае, пока те не доберутся до места назначения. Трёхразовое питание, социальные гарантии и все такое. А теперь получается, что за парнем недоглядели. И вместо того, чтобы стать Героем Стены, его могут сожрать медведи!

Яблоньский злобно рассмеялся. Отсутствие конкурента лучше, чем его временная отлучка.

– Да-а-а…Если бы он был бастардом никто бы и слова не сказал… – подытожила слова одноклассника Клаус.

– Думаете все так плохо? – я посмотрел сперва на Яблоньского, потом на Клаус.

– Ситуация, как говорит моя бабушка, патовая, – ответил аристократ. – Кипятка за побег ждет самая тяжелая служба. Если найдут, то до конца жизни отправят в батальон к самым отшибленным преступникам. И сам Парфенов это понимает. Наверняка, сейчас, застряв где-нибудь в сугробе, думает, что лучше сдохнуть так, чем вернуться к поезду.

Прозвенел звонок. Учительница по Артефакторике вошла в класс следом за ним и заставила всех рассесться по местам.

Прошла половина урока, когда я вдруг придумал план своего спасения.

– Клаус! – шепнул я, пока весь класс под диктовку записывал способ зачарования артефакта стойкостью.

– Чего? – отозвалась аристократка.

– Помнишь ты рассказывала про заклинание поиска?

– Ну.

– Как оно работает?

– Ракицкий! Клаус! – Лариса Игоревна заставила нас замолчать. – Вы так увлеченно разговариваете, расскажите всем. Мы тоже хотим послушать.

Мы с Жанной повели себя, как настоящие школьники. Тут же выпрямились на своих стульях, приготовили ручки и сделали вид, что очень ждем, когда она продолжит диктовать, чтобы мы могли записать продолжение интереснейшей лекции.

Учительница сделала еще несколько попыток вогнать нас в краску, а затем продолжила.

Мы не затевали разговор еще несколько минут, пока артефакторичка не задала самостоятельную работу. Она положила всем ученикам на столы по хрупкому предмету. У кого-то это был хрустальный бокал, у кого-то сухая веточка, у кого-то стеклянный шар. Нам с Клаус досталась спичка. Лариса Игоревна объявила, что дает десять минут на то, чтобы каждый попробовал наложить на предметы заклинание стойкости.

– Какой бы артефакт вы не зачаровали магией, он не должен сломаться от первого неосторожного движения. Это заклинание поможет вам создавать магические предметы в любых условиях и из того, что есть под рукой. И что очень важно, благодаря стойкости, они прослужат вам гораздо дольше…

Заклинание оказалось пустяковое. Мы с Клаус выполнили его за три минуты из отведенных десяти. Но в отличие от Саши и Маши с парты, стоящей за нами, не стали хвастаться, что уже выполнили задание.

– Так как работает заклинание поиска? – спросил я, когда учительница прошла мимо меня и начала выговаривать Калачевскому за рисование на парте, вместо выполнения задания.

– По-разному, – ответила Жанна. – Если зачарованный предмет недалеко, то можно создать светоч, который отведет тебя к нему.

– А если далеко?

– Можно попробовать обнаружить его на карте… – она вдруг широко раскрыла глаза, догадавшись о том, что я планирую сделать. – Н-е-е-е-т… Ты же не собираешься помогать искать этого козла?

– Есть такое.

Я залез в рюкзак и достал оттуда атлас по географии. Разложил перед собой.

– Если он поехал на заставу в своих шмотках и монета, которую вы с Яблоньским подкинули, все еще в его ботинке, то мы будем знать чуть больше, чем все остальные люди на планете, – хмыкнул я.

– Ты реально хочешь его спасти?

– Да, – уверенно кивнул я. – И дело даже не в том, что сейчас у меня появился свой собственный интерес. Но даже если бы его не было, ни один мальчишка не должен замерзнуть в лесу на смерть. Однако, как я уже сказал, я действительно делаю все это не только из добрых побуждений.

Клаус нахмурилась. Я понял, что, если не отвечу, она сама задаст следующий вопрос.

– Во-первых, если Парфенова найдут, его все равно отправят на заставу. Пусть он там сейчас хоть с бубном пляшет. Батальон с самыми отмороженными преступниками, кто бы что ни говорил, лучше смерти.

– А во-вторых?

– Во-вторых, думаю, что у меня получится договориться с Александром Николаевичем. Он, конечно, тот еще…плохой человек, но теперь у меня есть что ему предложить. Только пока не знаю, как именно проверну это.

– Пять минут, – оповестила учеников Лариса Игоревна об истекающем времени на задание.

– Да что просто так говорить, – продолжил я. – Может Кипяток был в других ботинках и этот план полная лажа, – я повернул атлас к Клаус. – Так что надо сделать?

Жанна открыла свою тетрадь по Артефакторике. Последнюю страницу. Как и у любой девочки, там нарисовано несколько сердечек, косичка на полях, Пикачу, а в самом низу я увидел длинную надпись на латыни.

– Перепиши вот эту фразу сюда, – она ручкой указала на край карты Российской Империи.

Я внимательно выполнил поставленную задачу.

– У тебя тамагочи полный? – спросила она.

– Нет. А у тебя?

– Тоже пустой. Нам нужна энергия из разрыва, чтобы продолжить заклинание.

– Сейчас, – шепнул я Жанне и поднял руку.

– Да, Ракицкий?

– Лариса Игоревна, можно выйти?

– До конца урока десять минут. Потерпи немного.

– Очень хочу, – не сдавался я.

Учительница поколебалась несколько мгновений, выдохнула и кивнула.

– Ладно. Иди.

– А меня не отпустили… – донеслось откуда-то с последних парт. – Можно я тоже?

– Потерпи, Боря. Ты задание выполнил?

Хлопнувшая дверь класса, прервала для меня этот конфликт Бориса Грачевских с Ларисой Игоревной.

Воспользовавшись водой из бочка унитаза в одной из кабинок туалета, я вернулся в класс и приложил руку к карте. Жанна заставила меня повторить вслух ту же написанную на полях фразу на латыни. После того, как я сделал это, карта в моем атласе как будто покрылась блестящей прозрачной пленкой. Переливы энергии друг за другом накатывали на лист, а после того, как объяли всю карту, принялись сужаться в форме круга.

– Сейчас это свечение сузится в одну точку, – сказала Жанна. – И это будет значить, что именно там и находится монета, которую мы зачаровали…

Я молчал. Радиус светящегося круга сужался. Но пока в него входила та часть Российской Империи, в которой также находился и наш город. Мое сердце сильно колотилось. Я знал, что обязательно придумаю еще что-нибудь, чтобы электроники отстали от меня, если дело не выгорит. Но эта идея казалась мне такой отличной, что я всеми фибрами своей души желал, чтобы Кипяток поехал в тех самых ботинках.

– Есть! – воскликнул я, когда точка показала в место, находящееся между моим родным городом и Казачьей заставой.

Все обратили на меня свое внимание.

Я поднял зачарованную спичку в воздух.

– Получилось, Лариса Игоревна! – не растерялся я, выдавая за предмет радости совершенно не то, что воодушевило меня на самом деле.

– Молодец, Костя! Давайте дождемся остальных. Дам еще полминутки.

Ручкой я отметил то самое место, где сейчас находился Кипяток, затем вырвал страницу с картой из атласа, сложил лист и убрал во внутренний карман пиджака.

Теперь оставалась финальная часть всего моего плана. Нужно устроить разговор с Парфеновым старшим. Конечно, есть много «но», если я выйду и сдамся электроникам. Например, они могут не повезти меня к главе клана. Но что сделают вряд ли – это прикончат на месте. А значит будет возможность договориться.

Я досидел до конца уроков. Собирался с мыслями. А когда выходил спросил у тети Фаи, которая целыми днями смотрит телевизор в гардеробе, нет ли новостей о Кипятке. Она ответила, что поиски продолжаются и тогда, потуже затянув шарф, я пошел к выходу. Остановился перед тем, как открыть дверь. Достал вырванный из атласа лист и поставил на нем еще несколько десятков точек в виде букв. На случай, если у меня отберут карту, только я должен знать, что Парфенов младший находится там, где буква Ж.

– Добрый вечер, господа! – я вышел на улицу и поздоровался с громилами, курящими недалеко от входа.

Они побросали сигареты и побежали в мою сторону.

Я отошел в сторону, и один громила в летних ботинках прокатился мимо и врезался в стену.

– Спокойнее, – хмыкнул я. – Еще покалечитесь.

Второй схватил меня за шиворот, снял с ремня рацию и приказал какому-то Электролиту подъехать ко входу в школу.

Еще через минуту меня засунули в машину и надели мешок на голову. Я почувствовал, как оба бугая припёрли меня с двух сторон на заднем сиденье. Ну все. Теперь бежать точно некуда.

## Глава 2. Искусство переговоров

Я ехал в полной тишине в машине электроников какое-то время. Тут даже радио не играло. А мои похитители, как будто вообще были не знакомы. В один момент мне стало так скучно, что я хотел затеять какой-нибудь разговор сам, но в итоге решил приберечь силы для главного диалога этой зимы.

Не знаю зачем, но по дороге мне связали еще и руки. Теперь, при всем желании, я точно никуда не денусь.

Через полчаса машина остановилась. Бугай справа от меня открыл дверь и по ногам тут же задул ветер. Меня вытащили из автомобиля, под руки протащили по улице и занесли в какое-то помещение. Провели по скрипящему полу в конец коридора, усадили на стул.

– Вы кого привели, братцы? – раздался мужской голос.

– Неважно. Александр Николаевич передает вам привет.

– А-а-а! Значит этого мальчишку оформляем?

Стоп. Куда оформляем? Похоже пора включаться.

– Держите его руки крепче. Мне нужно снять отпечатки, – сказал тот же мужичок.

– Можете не напрягаться, – подбодрил похитителей я. – Сопротивляться в планах нет.

– Строптивый, – хмыкнул все тот же неизвестный специалист. – Такие там нужны.

– А можно без загадок? – я поерзал на скрипучем стуле. – Или у вас фишка такая? Десятилетних детей пугать?

– Какие уж тут загадки, братец. Сейчас оформим тебя по всем правилам и на перевоспитание отправим.

– Куда, если не секрет?

– На самый север. Родину-мать и весь мир от зла защищать.

И как я сразу не догадался? Что еще мог сделать глава клана электроников с малолеткой, если не оформить в пару к своему непутевому сыну. Око за око, как говорится. Только вот они первые все это начали.

Ладно. Я ко всем поворотам подготовился. И этот – не сказать, что какой-то особенный.

– И что? Александр Николаевич даже попрощаться не придет? – улыбнулся я мешку, надетому на голову.

– Я уже тут щенок, – вслед за голосом послышались грузные шаги.

А еще через секунду аристократ сорвал с моей головы мешок. Яркий свет ударил в глаза и заставил щурится. Через пару секунд слепота прошла, и я увидел перед собой огромную фигуру отца Кипятка.

– Это вы, конечно, зря, – лысый мужичек, называющий всех братцами, сперва попытался отвести взгляд, но очень быстро смирился с тем, что я разглядел его лицо и снова принялся за работу.

– Не переживай, Семен, – глава клана электроников надавил на свои костяшки до хруста суставов. Напугать что ли пытается? – Он здесь в первый и последний раз.

– Очень надеюсь, – ответил Семен и продолжил снимать с моих пальцев отпечатки.

Сперва я хотел сразу перейти к делу, но мне так сильно приспичило услышать речь торжествующего Парфенова о его мести, что я решил дать ему возможность выговориться и только потом поставить шах. И, надеюсь, мат. Ведь жизнь собственного сына должна быть важнее мести?

– Даже в такой ситуации ты не робеешь, да, Ракицкий? – спросил электроник.

– Вы, видимо, хотите, чтобы я молил о пощаде? – я цокнул. – Не. Не мое. С Казачьей заставы можно вернуться. В этом мире возвращаются даже с того света. А вот слово, как говорится, не воробей. Начнете уже наконец ликовать от того, что справедливость восторжествовала? Или так и будем ходить вокруг, да около?

Великан сел передо мной на корточки и даже так, кажется, он был выше.

– Я не буду, как ты выразился, ликовать. Я просто хочу, чтобы прямо сейчас ты внимательно посмотрел на это лицо. На мое лицо. Хочу, чтобы вспомнил его, когда какая-нибудь тварь из разрыва будет жрать твою плоть.

– Хорошо, – я намеренно подмигнул аристократу.

Отец Кипятка взбесился. Он вскочил с корточек, оттолкнул письменный стол в сторону так, что тот врезался в стену и перевернулся. Гигантская тень нависла надо мной и свирепо засопела, пытаясь совладать с яростью.

Знаю, что я мог бы быть более снисходительным. Сделать вид, что уважаю его. Но этот человек без суда и следствия не так давно уволил мою мать с работы и тем самым бросил в синюю яму. Его сын заставил мою сестру страдать. По приказу этого человека, какой-то наемник ранил моего отчима, хотя на его месте мог быть любой другой мой родственник или друг. Заслуживает ли после всего этого господин Парфенов жалости? Тот аристократ, который вместо того, чтобы приструнить собственного сына, продолжал думать, что нечистокровные одаренные – никто. Грязь под ногами.

– Ладно. Предлагаю сделку, – начал я.

– Что ты предлагаешь, щенок? – со злостью в голосе, ответил аристократ и рассмеялся.

– Сделку, – серьезно повторил я. – Но, поверьте мне, вы хотите услышать мое предложение наедине.

– Это из-за своего предложения ты такой смелый, да? – Парфенов наклонился ко мне и улыбнулся. – Да. Точно. У тебя, наверняка, есть что-то, что, по твоему мнению, заставит меня изменить свои планы. А знаешь что? На этот раз я не буду играть по твоим правилам. Может быть я пожалею об этом позже, но сейчас поступлю так, как ты не ожидаешь. Просто не стану тебя слушать.

Мешок снова оказался на моей голове, а шаги аристократа удалялись.

– Оформляйте, и чтобы духу его в городе больше не было! – сказал электроник и дверь захлопнулась.

Так. Такого поворота я не ожидал. При всех раскладах Парфенов должен был согласиться на сделку со мной. Но вот о том, что он даже не захочет выслушать предложения, я не подумал. Ну ничего страшного. По сути, мне все равно нужно было придумывать, как выйти с ним на контакт. Сейчас я просто провалил первую попытку.

Постойте-ка. А почему, когда дверь закрылась этот старый пол не продолжил скрипеть уже в коридоре под шагами грузного аристократа? Ни за что не поверю в безупречную шумоизоляцию этого места.

Ха! Я понял. Парфенов хочет сам проконтролировать, как меня посадят в поезд. Не доверяет никому. Опасается, что снова выкручусь. Это мне на руку.

– Вы не думаете, что я сбегу из поезда, как сын Александра Николаевича, – начал я, как бы невзначай.

Никто не ответил. Семен на секунду прервался, а затем продолжил заполнять какие-то документы. Я слышал, как ручка скребет по дереву сквозь тонкий листок.

– Хотя, наверное, это будет глупо, – продолжил я. – Слышал, что в тайге без еды долго не продержишься. Это еще если удастся выжить в первый день, когда откроются порталы. Души одаренных стали такие голодные, что буквально дерутся за каждое тело…

Молчание.

– Хочу, чтобы кто-то из вас передал Александру Николаевичу, что он мог спасти своего сына. Но принял решение потерять его навсегда.

Снова пауза. Чувствую, что что-то происходит. Один из охранников, наконец, включается в разговор:

– Что ты имеешь в виду?

– Что я имею в виду? А то, что у нас с Егором были очень натянутые отношения. И чтобы сдать его властям я выслеживал мальчишку. И однажды засунул ему в ботинок зачарованную монету. Благодаря заклинанию поиска, сегодня я обнаружил местоположение аристократа. Да, что я вам рассказываю. Карта у меня во внутреннем кармане.

– Брешешь, – огрызнулся бугай.

– Зачем мне это? – хмыкнул я. – Да вы сами посмотрите. Я ж не убегаю.

Один из электроников залез мне в пиджак и отыскал там вырванный из атласа лист.

Снова пауза. Так и представляю как они переглядываются с Парфеновым. Как один электроник передает лист другому и глаза аристократа бегают по тридцати трем буквам русского алфавита.

– Тут ничего нет.

– Конечно, нет. Я что, похож на идиота? Егор находится там, где одна из этих букв. Александр Николаевич может начать проверять каждое место. Если повезет, то найдет Егора еще живым. А может узнать куда отправиться сразу и повысить шансы спасти своего сына.

– Говори где он, выродок! – Парфёнов сорвал с моей головы мешок и обхватил своей огромной рукой шею.

– А я думал вы ушли? – я сделал удивленное лицо.

Рука сильнее сжималась на моем горле. Я, конечно, понимал, что у аристократов должна быть хоть какая-то честь и никто из них не захочет не то, что убивать ребенка. Не станет даже прикасаться. Но, похоже, нервы у главы клана электроников на пределе.

– Егор сбежал не сегодня, да? – догадался я. – До любого отмеченного места на карте можно добраться от железной дороги только за сутки или даже за двое. Вы живете, переживая о сыне уже пару дней, верно?

– Говори, где мой сын? Когда использовал заклинание? Сегодня?

– Давайте по порядку, Александр Николаевич, – спокойно ответил я. – Я ни скажу ни слова в таких обстоятельствах. Для начала отпустите меня.

Аристократ посомневался несколько мгновений, но, в конце концов, убрал руку.

– Спасибо. И если вы не против, я все-таки хотел бы поговорить наедине.

– Вышли! – огрызнулся Парфенов.

– Вышли я сказал! – повторил он, срывая злость на всех остальных, когда они не заторопились сразу.

Я давно понял, что любые переговоры нужно вести наедине. Если рядом присутствует еще кто-то, то человек, с которым ты пытаешься договориться – никогда не будет искренним. Он будет продолжать играть ту роль, которую обычно играет для постороннего. Начальник, сильный лидер, брутальный самец – неважно. Сейчас мне важно поговорить с любящим отцом, который понимает, что может потерять единственного ребенка в любой момент.

– Благодарю, – я кивнул Парфенову.

– Чего ты хочешь?

– Перемирия.

– Перемирия?

– Да. Я понимаю, что вы никогда не простите мне того, что я решил будущее вашего сына. И никогда не поймете, что дело вовсе не во мне. Но сейчас предлагаю перемирие. Я говорю вам комбинацию, с помощью которой вы выследите Егора, а вы забываете про меня на какое-то время.

– А может мне лучше выбить из тебя это заклинание? – огрызнулся электроник.

Он поднял свою руку, растопырил ладонь и из его пальцев вырвался электрический ток. Он соединился в один шар прямо над ладонью одаренного и переливался тысячами крохотных разрядов.

– Если бы вы хотели замучить ребенка насмерть, то давно бы сделали это. Даже после нашего первого телефонного разговора, вы уволили мою мать, но не пришли разбираться со мной в школу. Но даже если сейчас вдруг измените свое решение – я не сдамся быстро. А этого времени Егору хватит, чтобы пропасть навсегда.

Аристократ в сердцах кинул электрический шар в стену. На том месте осталось черное пятно. В воздухе запахло паленым.

– Какие гарантии тебе нужны? – проскрипел голос Парфенова.

– Об этом я еще не подумал.

– Тогда просто скажи, где мой сын! – свирепел он. – Я пообещаю не трогать тебя.

Конечно. Пообещает не трогать. Я уже поверил.

Нет. Нужны гарантии. Но в голову вообще ничего не лезет. Можно, конечно, попросить аристократа написать расписку. Точно такую, которую он писал Яблоньскому. Только оставить пусто там, куда я завтра смогу вписать нужный мне счет матча между «Реалом» и «Спартаком». И тогда, мы с Всеволодом выиграем пари чести. При любом раскладе. Но опять же. Совсем не обязательно, что сын электронику дороже места главы клана и он согласится на это. К тому же заварушку в казино видело много свидетелей. Кто-то точно вспомнит, что аристократ ставил на другой счет.

– Ну что молчишь? – электроник схватил меня за плечи. – Каждая секунда там, в лесу, может стоить моему сыну жизни.

– Вы примите меня в свой клан.

– Что?

Парфенов уже не думал, что я смогу его удивить. Но я смог.

– Вы примите меня в клан электроников, – повторил я. – У Германна я был. Мне понравилось. Честь, внутренние правила и защита, которые вы мне торжественно пообещаете точно гарантируют мою безопасность. И так я буду уверен, что меня не подстрелят завтра, когда я выйду за порог школы.

– Электроники – это международный клан! Мы единственные, кто никогда не принимал к себе бастардов и простолюдинов, – стал идти на попятную аристократ.

– Все бывает в первый раз, – пожал плечами я. – Если вам дорог ваш сын, то вы измените правила. И придумаете историю, которая сделает из нас добрых товарищей.

Повисло долгое молчание, после которого Парфенов старший все же согласился на сделку.

Сперва он созвал экстренный совет клана, привез меня к себе в особняк и торжественно объявил, что я новый член их сообщества. Это подняло дискуссию и недовольство самых пожилых представителей клана, но отец Кипятка отстоял меня. Он глава и таких правил, которые бы мешали ему сделать это – не существовало.

Получив заветное кольцо с печаткой клана, которое из-за размера мне пришлось повесить на цепочку вместо крестика, я отдал вырванную карту из своего атласа и рассказал комбинацию слов, с помощью которых можно обнаружить десятилетнего беглеца.

Я вышел из большого особняка семейства Парфеновых и поглядел на часы. Девятое декабря. Полночь наступила несколько минут назад. Несколько минут назад мне стукнуло одиннадцать лет.

Я достал банку «Pepsi», которую захватил с небольшого столика в кабинете, где проходило собрание. Открыл. Газировка приятно прошипела.

– С днем рождения, – я поднял банку перед собой и пригубил.

Ледяной напиток прожег пищевод. Я улыбнулся своей маленькой победе и подумал, что было бы неплохо в дополнение к спорту бросить всю вредную пищу. Но решил, что не сегодня. Отмечу, как говорит Жендос, др, а уже там посмотрим.

Этой же ночью я вернулся к бабушке и собрал все свои вещи. Поблагодарил ее за приют и сказал, что на утро возвращается сестра. Что хочу быть дома, когда ее выпишут. Бабушка сделала попытку остановить меня, но вскоре поняла, что я настроен серьезно.

Я загрузил все вещи к усатому мужичку в машину – таксисту, которого поймал еще в районе особняков электроников – и тот увез меня домой. И даже помог поднять пакеты на пятый этаж. Если честно, это я его об этом попросил. Были сомнения в том, что прихвостни Парфенова убрались из моего подъезда. Но опасения оказались напрасными. Приступы к родному дому вновь свободны и меня вновь никто не хочет отправить на Казачью заставу.

Стою перед дверью в свою квартиру. Лампочка на этаже перегорела. Поэтому пытаюсь нащупать ключницу в портфеле. Нашел. Теперь долго ищу замочную скважину, чтобы вставить в нее ключ. Получилось. Но не поворачивается. Вставил не той стороной? Нет. В другую сторону крутится. Неужели открыто?

Дергаю за ручку, но дверь не поддается. Значит кто-то закрылся на задвижку изнутри. Машка? Вполне может быть. Я оставлял ей ключи от дома, когда навещал в больнице на прошлой неделе. Нажимаю на звонок.

С той стороны доносятся шаги. Щелкает выключатель света. Открывается вторая старая дверь. Свет в глазке исчезает, затем защелка сдвигается с места.

– Привет, полуночник, – со взрывом на макаронной фабрике на голове осматривает меня сестра с головы до ног и щурится.

– Привет, – серьезно отвечаю я и прохожу внутрь.

Осматриваю коридор. Чужой обуви нет. Значит этого Вадима тоже. Это уже хорошо.

– Не думала сообщить мне о том, что уезжаешь из больницы, – оборачиваюсь к ней и по-отцовски скрещиваю руки на груди.

Не могу ничего поделать с эмоциями. С одной стороны, нужно радоваться, что она дома. Но с другой, я так переживал и злился на нее, что не могу вот так просто взять и забыть обо всем. Уйти из больницы и не сообщить об этом было эгоистично. Эгоистично и глупо.

– Я выздоровела, – отвечает Машка. – Серьезно. Зачем оставаться в больнице, если я совершенно здорова?

– А предупредить меня?

– Я предупредила. Ты не читал записку.

– Что? – мои брови медленно ползут вверх.

– Когда я выписалась, то сразу заехала домой. Переоделась и оставила вещи. А еще написала записку. Она до сих пор на столе.

От неловкости я чешу за ухом. Похоже собственная сестра меня переиграла. Как раз она сделала все как надо. И домой вернулась и записку оставила. Это я повел себя как ребенок. Разозлился, даже не разобравшись в чем дело. Ну хотя бы сейчас поведу себя как взрослый.

– Прости.

– Ничего, – она улыбается и обнимает меня.

Мы перекинулись еще парой фраз и я, наконец, смог занести вещи.

– Мне завтра рано вставать… – я прохожу на кухню и замолкаю.

Под потолком летают шарики, на стене висит надпись «с днем рождения!». На столе стоит сметанный торт. В нем горят две свечки. Один и один. Я оборачиваюсь.

– С днем рождения, братик, – улыбается Машка и снова обнимает меня.

Это не передаваемые эмоции. В прошлой жизни, до того, пока я не встретил Настю, никто и никогда не устраивал для меня таких сюрпризов. А это чертовски приятно. Учитывая то, что по нынешним меркам шарики и торт для безработной девушки – дорогое удовольствие. Похоже, она усердно экономила те деньги, которые я оставил ей на прошлой неделе.

– Спасибо…

Я хочу добавить «сестренка», но звук смывающейся воды из туалета прерывает меня. Вслед за ним в прихожей появляется фигура подростка с голым торсом.

– Я поставил свои ботинки на батарею, а то до утра не высохнут, – кричит он, подходит к нам и шлепает мою сестру по заднице. – Ну? Как тебе сюрприз, шнырь?

Шнырь? Я глубоко вдыхаю, пытаясь контролировать свои эмоции.

## Глава 3. С днем рождения!

– Как дела, сопляк? – хахаль моей сестры улыбнулся, потрепал меня по волосам и прошел к столу. – Вы не против, если я не буду дожидаться, пока вы закончите сюсюкаться?

Он отыскал нож и принялся вертеть торт, чтобы отрезать от него кусок. Кусок от моего торта.

– Костя, – сестра крепко сжала мою руку. – Сейчас я разберусь.

Если честно, я в таком недоумении от наглости аристократа, что даже сдвинуться с места не могу. Дать бы ему по морде, чтобы знал свое место. Только вот этот кабелина так вымахал, что, если даже я дотянусь до его лица, то удар получится отвратительный. Проклятье! Сколько таких дней рождений еще нужно пережить, чтобы не терпеть больше ни одной подобной выходки?

– Вадим, сперва Костя должен загадать желание, – она вырвала у него нож из рук и убрала в сторону. – Потом все остальное.

– Дурацкая традиция!

Вадим махнул рукой и уселся на мое место в углу кухни. На. Мое. Место.

– Все равно эти желания никогда не сбываются, – бросил вдогонку он.

Так. Ну сам напросился. Если не могу бить физически, значит буду морально. Этого уникума надо выпроводить отсюда и желательно сделать это так, чтобы желание приходить отпало у него раз и навсегда.

– Костя, – Машка позвала меня ближе. – Иди. Задуй свечки.

Я медленно подошел к столу, не спуская глаз с Вадима. Кажется, он чувствовал это и поэтому предпочитал смотреть куда угодно, только не на меня.

– Хочу, чтобы… – начал я.

– Про себя, – улыбнулась сестра. – А то не сбудется.

– Сбудется, – ухмыльнулся я в ответ и продолжил: – Хочу, чтобы всякие педики, типа, Вадима больше не сверкали своим костлявым телом в моем доме.

Я успел задуть свечу, прежде чем до аристократа дошла суть моего желания.

– Ты че сказал, сопляк? – он вскочил с места.

Машка встала между нами и только она помешала ему набросится на меня сразу и влепить подзатыльник.

– Я сказал, что ты не у себя дома. Поэтому собирай вещи и проваливай, – я отошел в сторону, указывая на дверь.

– Костя… – попыталась встрять Машка.

Но аристократ не позволил ей договорить. Он оттолкнул мою сестру, затем подлетел ко мне и схватил под силки.

– Значит вот про кого в школе уже легенды ходят? – процедил аристократ. – Сейчас я научу тебя мане…

Он не договорил. Взгляд подростка упал на печатку, болтающуюся на цепочке. Она вывалилась у меня из-под рубашки во время нашей маленькой потасовки. Увидев герб клана электроников, аристократ поменялся в лице, а его хватка стала уже не такой крепкой. Я использовал момент.

– Собирай свои шмотки и проваливай, – огрызнулся я. – И чтобы духу твоего здесь больше не было.

Вадим отпустил меня, яростно выдохнул и вылетел из кухни. Как только Машка поняла, что он собирает свои вещи, сразу бросилась за ним. Я не встревал. До тех пор, пока железная дверь в коридоре не хлопнула, а моя сестра не заревела навзрыд.

Меня в этот момент переполняли смешанные эмоции. С одной стороны, я почувствовал огромную силу. Власть. Наконец понял, что значит быть Кипятком, которого все обходят стороной. А с другой стороны, мне стало противно от самого себя. По сути, ведь это не моя заслуга. То, что этот подросток не смог ответить мне – заслуга всего клана, который теперь стоит за мной. А я как последний трус прикрылся чужими достижениями. Хоть и не желал этого.

Черт. Теперь я еще больше хочу сколотить свое сообщество, которое все будут также уважать и бояться. Лишь бы только люди, состоящие в нем, не переставали думать своей головой и не позорили род… Так. Кажется, я начинаю понимать устройство этого мира.

Я прошел в прихожую и сел на пол рядом с сестрой. Ничего не говорил.

Она рыдала еще некоторое время, прежде чем подняла голову и посмотрела на меня. Все ее щеки вымазались в растекшейся туши.

– Кто ты? – спросила она.

– Я твой брат, Маша, – ответил я.

– Нет! – она вскочила на ноги, как будто ей неприятно находиться рядом со мной. – Мой брат никогда бы в жизни не заставил меня страдать! Вадим больше не вернется! Он не придет! Ненавижу тебя, слышишь! Ненавижу! Тебя! Мать! Всю свою жизнь! И это проклятое деление на аристократов и простолюдинов!

Она убежала в спальню и сильно хлопнула дверью. Я не понесся следом. Знал, что выяснение отношений сейчас ни к чему не приведет. Непонятно за что, но, похоже, она думает, что очень сильно любит этого Вадима. А любимый братик стал тем, кто разрушил эту любовь. Да уж. Пока эмоции не утихнут говорить об этом бессмысленно. Нужно смириться с тем, что сегодня я враг народа.

Я прошел на кухню, снова поджег свечи и загадал теперь уже настоящее желание. Задул огонь. Затем перекусил, сходил в душ и разобрал вещи.

Вошел в детскую уже под утро. Машка так и уснула лицом в подушку. Я укрыл ее одеялом, а сам лег в маминой комнате.

На следующее утро меня разбудил будильник. Я специально завел его на семь, чтобы успеть сделать всю домашку, заняться спортом и собрать учебники в школу. Едва открыв глаза, я почувствовал запах блинчиков.

Машка? Может еще злится, но это не мешает ей заботиться о младшем брате. Хотя рано делать выводы. Может у нас гости?

– Доброе утро, – я вошел на кухню и налил в чашку заварки.

– Доброе утро! – ответила Машка и перевернула очередной блин.

Я заглянул в холодильник, не претендуя на вкусный завтрак. Это мой детский бойкот на все, что она наговорила мне прошлой ночью.

– В холодильнике мышь повесилась, – Машка повернулась и поставила тарелку с блинами на стол. – Но было прокисшее молоко и яйца. Я сделала твои любимые блинчики.

Я хотел улыбнуться, но сдержался. Рано. Выдержал еще одну небольшую паузу, пока кормил кошку и открывал банку со смородиновым вареньем.

– Маш, – сказал я. – Кусок в горло не лезет пока не поговорим. Выключи пока. Присядь.

Сестра дожарила блинчик и села за стол. Старалась не смотреть на меня. Неловко, кажется, обоим.

– Слушай, – начал я. – Ты помнишь, как мы жили еще этим летом?

Она кивнула. Я все равно озвучил:

– Нищета, пьющие родители, бардак. Все вытирали о нас свои ноги. Ну вспомни. Хорошо тебе жилось в том прошлом? – я сделал короткую паузу, но быстро продолжил: – Не нужно отвечать. Я просто хочу сказать, что теперь все изменилось. Жизнь уже никогда не будет прежней. Если ты хочешь путаться с аристократами – дело твое. Но если я вижу, что ты наступаешь на старые грабли и общаешься с тем, кто готов раздавать твои обнаженные фото направо и налево, то я предпочту тебя остановить.

– Он не виноват.

– Что?

– Те фотографии я попросила сделать. А бывшая Вадима подговорила его брата украсть их. Это ее вина.

– Ладно. Допустим, что это так, – ответил я. – Дело прошлое. Но ни один человек не имеет права себя вести так, как он вчера. Меня просто тошнит, когда я нахожусь в одном помещении с теми, кто нас за людей не считает. И хочу, чтобы и ты тоже начала ценить себя. Чтобы ты понимала, что такие парни тебя недостойны.

– Я люблю его, Костя, – вдруг сказала она.

Как же сложно с этими подростками. Любит она его. И что теперь? Позволять ноги о себя вытирать? Я могу сколько угодно говорить на тему отношений, но ей в одно ухо влетит в другое вылетит. Тут самооценку надо повышать. Все остальное бесполезно.

– Знаешь что? – вдруг встрепенулся я.

– Что?

– Какие у тебя на сегодня планы?

– Хотела подыскать работу.

Значит не учится нигде. Прямо как в прошлой жизни.

– Тогда одевайся. У меня учеба с двух. Успеем пройтись по рынку и проехаться по магазинам.

– До рынка? Зачем? – Машка подняла брови.

– Как давно в последний раз тебе покупали новые джинсы? – я положил на стол пачку купюр.

Моя сестра посмотрела на деньги и засияла от радости.

Это был один из лучших дней в моей новой жизни. Нет лучшего подарка в день рождения, чем сделать счастливыми своих близких.

Наш шоппинг оказался ничуть не хуже того, где Джулия Робертс ходит по магазинам в фильме «Красотка». А на обратном пути мы заехали в ЦУМ и докупили в квартиру всего, чего так не хватало. Даже аквариум для рыбок, о котором Машка мечтала с самого детства.

Когда мы вернулись домой, она показалась мне совершенно другим человеком. Я не стал снова затевать разговор об аристократе. Понял, что, поработав над ее самооценкой всякие Вадимы и без моего вмешательства перестанут появляться у нас дома. Поэтому просто попросил не приводить домой кого попало и убежал в школу.

Учебный день прошел без сюрпризов. Я наконец-то смог сосредоточится на учебе и не думать о том, как незаметно покинуть школу после уроков. На одной из перемен пригласил Клаус с Яблоньским вечером к себе в гости, чтобы выпить пару кружек «PEPSI» за мое здоровье. Не столько от того, что очень хотел видеть у себя дома второго сына Парфенова, сколько от того, что он мог обидеться, если бы я не сделал ему этого предложения. Особенно после того, как сегодня проиграет, а точнее не выиграет, пари чести и не станет новым главой клана досрочно.

– Ты не пойдешь сегодня со мной в казино? – удивился Яблоньский, когда я сообщил ему эту новость.

– Прости, Всеволод, – я пожал плечами. – Я тогда совсем забыл, что у меня день рождения сегодня. Тебе придется сходить без меня. Но лучше бы пошел вместе с дедом. На всякий случай.

– Но Реал же выиграет с тем счетом, который ты предсказал? – взволнованно уточнил он.

– Я же не попал сюда из будущего, – хмыкнул я. – Да, мне часто удается предсказать счет того или иного матча. И, надеюсь, сегодняшняя игра не станет исключением. Но даже если проиграешь – ты ничего не потеряешь, Всеволод.

На этом наш разговор закончился. Конечно, сегодняшнее совпадение по счету оказалось бы огромной удачей. Я бы состоял в клане, главой которого не является мой злейший враг. Но большие надежды порождают большие разочарования. Поэтому я сразу настроился на поражение.

– Время дарить подарки, – моя сестра встала из-за стола и вышла в другую комнату.

Мы все сидели за столом-книжкой уже минут тридцать. С бабушкой и другими гостями. За все это время не затыкался только Жендос. Он рассказывал какие-то истории про меня, не забывая и себя показать с лучшей стороны. А случай, когда мы выходили в комендантский час на улицу, чтобы спасти Элаизу, все вообще сочли за выдуманный. И когда он с большими глазами рассказывал про Знак, с помощью которого я спас Серого, никто даже не скрыл своей улыбки.

– Я правду говорю! – обиженно заявил он, когда Клаус саркастично кивала, уплетая бутерброд с колбасой. – Серый, докажи им!

Но после нашей беседы с Серым, он старался вообще лишний раз не открывать рот.

– Ну Знаки вообще-то нельзя использовать за пределами школы, – сказал он и широко раскрытыми глазами посмотрел на Жендоса, намекая тому, что тот болтает лишнего.

– Братик, – Машка вышла из комнаты с большим пакетом в руке и замяла тему. – Я решила сделать тебе фотоальбом на память. Все игрушки когда-нибудь сломаются, а взяв в руки эту вещь даже через года, я уверена, ты всегда будешь улыбаться.

Она протянула мне альбом. Я тут же раскрыл его. Это далеко не тот, который показывала мне бабушка. Современный. Под каждую фотографию есть место на странице. Не нужно клеить никаких уголков. Внутри уже есть мои снимки. С мамой, Машкой и даже с отцом.

– Спасибо, Маш, – я обнял сестренку.

Действительно. Подарка лучше для меня не придумать. В прошлой жизни к тридцати годам мои детские фотки по пальцам можно было пересчитать. Иногда так хотелось вспомнить какие-то моменты, показать Насте, каким я был раньше, но все что было, потерялось.

– А теперь давайте сделаем общую фотографию! – предложила Машка и достала из чехла мыльницу «Canon». – Садитесь поближе друг к другу. Сюда. На диван. Чтобы все влезли.

И только сейчас, улыбаясь в кадр, я понял, что моя сестра увлекается фотографией. Черт. Как же много времени мне понадобилось, чтобы понять это. В прошлой жизни не припомню, чтобы у нее был такой интерес.

– А у меня подарок еще круче, – сказал Жендос, поднимаясь из-за стола и протягивая мне видеокассету. – Тут все серии Сейлор Мун, которые показывали по телику в то время, когда мы были в школе. Я ставил таймер, чтобы записать каждую.

Я улыбнулся и отыграл радость. Помню, как мы с парнями тащились от этого мультика. И только у Жендоса был видик и тарелка с каналом, по которому его показывали. Он действительно сейчас дарит самое дорогое что у него есть.

– Я тоже принес тебе крутую штуку.

Серый поднялся со стула и протянул мне черную безделушку, на которой есть восемь разноцветных кнопок. Я даже сперва не понял, что это. Вернее, не вспомнил.

– Это брелок для ключей, – добавил мой друг. – Издает разные звуки при нажатии. Вот. Слышишь? Сигнализация, бластер… В школе сейчас многие с такими ходят.

– Спасибо, пацаны! – я пожал руки друзьям. – Это крутые подарки.

Бабушка подарила мне музыкальную открытку и тысячу рублей. Ох. Раньше я бы всю ночь не мог заснуть, думая на что потратить такую огромную сумму. Сейчас же это очень приятно просто потому, что они подарили мне самое ценное, что у них есть.

Весь вечер мы общались, играли в приставку, смотрели анкету Клаус, которую заполняли девчонки из моего класса и даже отрыли в кладовке диафильмы и в полной тишине пялились на повешенную на стену белую простыню. Атмосфера что надо. Настоящий день рождения, о котором я так мечтал в детстве.

– Яблоньский так и не пришел, – сказала Клаус, надевая ботинки в коридоре.

– Я позвоню ему позже, – ответил я. – Не думаю, что произошло что-то серьезное.

– Тогда до завтра! – Жанна обняла меня и убежала вниз по лестнице.

Очень скоро все разошлись по домам, а мы с Машкой остались в квартире одни. Сидели у телика и пялили «Назад в будущее» по видеомагнитофону.

– Завтра обязательно нужно посмотреть вторую часть, – сказала Машка, когда на экране высветились титры.

– Хорошо, – я переключил на тв-трансляцию.

– Ты спать не идешь? – она встала с дивана и зевнула, еще сильнее укутываясь в покрывало.

– Посижу еще чуть-чуть, – ответил я и принялся переключать каналы. – Зачем ты завернула пульт в пакет?

– Видела у подружки. А это плохо?

– Нет, – я откинулся на спинку дивана и улыбнулся. – Просто не обязательно.

– Ладно, – она снова издала протяжный звук, призывающий ко сну. – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – ответил я и кончики моих губ блаженно потянулись вверх.

Лучший. Реально лучший день. Когда рядом есть друзья, идея для сотни прибыльных бизнесов, тебе не угрожают расправой главы кланов, а родная сестра больше не находится на грани смерти. Во всем этом пазле не хватает только матери.

Музыкальная открытка, которую подарила бабушка вдруг запела песню чебурашки «День рождения». Я повернул голову и на том месте, где сидела Машка теперь Элаиза беззвучно открывала рот в такт словам из песни.

– Черт, – я выдохнул. – Ненавижу эти жуткие моменты, когда ты появляешься. Может повесить тебе на шею колокольчик?

Принцесса горцев повернулась ко мне, но открытку не закрывала. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, чего она хочет.

– Спасибо, Элаиза, – поблагодарил я ее за поздравление, которое она озвучила по-своему. – Рад, что ты про меня не забыла.

Девочка-призрак протянула свою руку и указала глазами на свой кулак. Догадываясь о том, какой подарок она приготовила, мое сердце бешено заколотилось.

Я подставил ладонь, и Элаиза уложила в нее монету. На решке профиль аристократа.

– Это кто-то из клана гипнотизеров? – взбудоражено выкрикнул я и тут же перешел на шепот, чтобы не разбудить сестру. – Да?

Принцесса улыбнулась и кивнула.

– Спасибо! – я вскочил на ноги и заметался по комнате. – Флорика! Где трубка от телефона? Я должен написать цыганке!

## Глава 4. Дар Темных

Мне пришлось попрощаться со способностью вселяться в тела других людей, ради того, чтобы снять гипноз с мамы. Вот только прежде, чем спасать мать, нужно оперативно освоить способность Санитара. Чтобы в самый ответственный момент не упасть в обморок и не провалить все дело.

– Георгий Вольфович, вы здесь? – я приоткрыл дверь в избушку коллекционера душ и заглянул внутрь.

Факультатив назначен на десять, но я пришел на полчаса раньше. Не потому, что боялся опоздать. Я надеялся, что мне удастся убедить учителя рассказать мне про способности гипнотизеров вне плана обучения. Старик, конечно, упрям, но у меня выбора нет. Придется использовать все свое красноречие, чтобы убедить его.

– Георгий Вольфович? – повторил я и зашел внутрь.

Странно. Печь как будто не топлена со вчерашнего дня. В домике очень холодно. На столе еда, которую недоели. Половина тарелки с супом и остаток от куска хлеба. Учителю явно пришлось спонтанно покинуть дом. Хм. Теперь понятно почему Зевс лаял сегодня, когда увидел меня. Хотя давно привык. Пес просто не кормлен. Как минимум со вчерашнего вечера.

Я накрошил засохшего хлеба в миску с супом и вынес на улицу.

– Кушай, дружок, – поставил еду к будке, похлопал пса по голове и огляделся.

Опять эта гнетущая тишина и карканье ворон, кружащих в небе над нами.

Нет. Не думаю, что с Георгием Вольфовичем что-то случилось. Просто очередная тайна, о которой мне еще предстоит узнать. Репетитор припрется к самому началу занятия, ровно в десять, и глазом не моргнет.

Я потоптался возле будки пару минут и решил не стоять без дела. Сарай, из которого на первом занятии я слышал странные звуки совсем недалеко. Если подойти поближе, возможно я снова что-нибудь разберу. Это будет не лишним. А то меня до сих пор преследует ощущение, что те стоны могли мне почудиться.

По вычищенной тропинке я дошел до накренившегося от старости строения, засунул руки в карманы и принял отстраненный вид. Огляделся и прислушался.

Тихо. Сквозь задувающий ветер слышно только чавканье Зевса и как гремит железная тарелка, катающаяся по наледи. Больше ничего.

Когда пес доел, я, наконец, смог раствориться в этой загородной тишине и очень скоро расслышал женский крик. Одновременно отчаянный и очень тихий.

– Помогите! – разнеслось по занесенному снегом огородику вместе с ветром.

Все тело охватила дрожь.

– Нельзя, Костя, – пробубнил я себе под нос и нервно почесал щеку.

Если сунусь в сарай, а коллекционер вернется и поймает меня, то вышвырнет с обучения. А без него я не смогу быстро освоить навык гипнотизера. Блин. И что теперь? Наплевать на крик о помощи? Сделать вид, что ничего не слышу?

Проклятье! Нет. Так не могу.

Полный решимости я развернулся и подошел к сараю. Уже хотел открыть дверь, когда она вдруг распахнулась сама. На пороге стоял учитель.

– Меня ищешь? – спросил полностью обнаженный старик.

От увиденного я даже потерял дар речи.

Что он там делал в таком виде? Я надеюсь, не насиловал несчастную? Ладно. В любом случае, назад пути нет. Я уже принял решение.

– Нет, – твердо ответил я. – Кто-то звал на помощь. И похоже звук шел отсюда.

– Тебе послышалось, – учитель вышагнул наружу и закрыл за собой дверь.

– Тогда вы будете не против, если я проверю? – настаивал я.

– Против, – отрезал коллекционер.

Я ухмыльнулся самому себе и помотал головой, подбирая слова. Пытался побороть того человека внутри, который хотел остановить меня.

– Георгий Вольфович, – начал я. – Я знаю, что вы что-то скрываете. Там. Предлагаю поговорить на чистоту. Мне нравится у вас учиться, но если…

– Зайдем в дом, – вдруг перебил меня старик.

– А? – я даже опешил от такого предложения.

– Иди за мной.

Я поколебался пару мгновений и все же решил сперва выслушать, что хочет сообщить мне учитель, а уже потом делать выводы.

– Я знаю, что ты темный, – сказал Георгий Вольфович, пытаясь разжечь огонь в печи.

Это откровение вогнало меня в ступор. Я даже не смог ответить сразу. Если такая информация попадет не к тому, то я быстро лишусь всех нажитых в этом мире привилегий.

– Не бойся, – добавил он. – Я никому не расскажу про твой секрет.

– Как вы узнали, что я…один из них? – спросил я, садясь за стол и согревая руки о чашку с чаем.

Жар от печки уже распространялся по комнате, а репетитор, закончив все свои дела, сидел рядом со мной в теплом махровом халате.

– Когда ты сказал, что отец передал тебе свою способность, я сразу догадался. Коллекционеры душ с того света могут передавать таким как мы только один дар. Его называют Даром Темных. Ты знаешь кто такие темные, Костя?

Я кивнул.

– Теперь понимаешь? – он медленно помешивал сахар в кружке. – Когда ты сказал, что отец передал тебе свою силу, я догадался, что он был темным. И что ты вряд ли избежал этой участи. Гены, черт бы их побрал.

Это, конечно, открытие. Но пока не вижу связи. Зачем он позвал меня сюда? Шантажировать мог бы стоя у того сарая. И я тоже хорош. Мог бы догадаться, что родовая способность коллекционера душ – использовать души, а не прыгать по телам. Впредь нужно следить за тем, что говорю еще лучше.

– Зачем вы говорите мне все это? – спросил я.

– Между нами с тобой и твоим отцом гораздо больше общего, чем ты думаешь, – ответил он и бросил на меня косой взгляд.

Разбросанная под черепной коробкой информация в миг разложилась по полочкам.

Мой отец, если верить дурацкой страшной истории Глобуса, был извергом. По крайней мере, таковым его считали. И сейчас Георгий Вольфович тоже скрывает от меня что-то ужасное. И не потому, что он коллекционер душ. Потому что он темный!

– Вы один из нас! – озвучил я свою догадку и даже чай пролился за края кружки, которую я держал.

Старик медленно кивнул.

– То, что вы делаете в том сарае как-то связано с тем, что вы темный? – спросил я у своего репетитора по родовой магии.

Учитель тяжело вдохнул, пригубил чая и откинулся на спинку стула, сцепив руки на животе в замок.

– Есть два способа существовать с такой силой, как у нас, – сказал он. – Первый – отправиться на Казачью заставу. Туда, где собраны самые могущественные одаренные, способные постоять за себя и, в случае необходимости, помочь справиться с напастью. И второй. Блокировать последствия, которые мы невольно платим за этот дар.

– А третьего не дано?

Коллекционер отрицательно помотал головой.

– Есть только один способ заглушить этот дар, так? – догадался я и скривил лицо. – Заниматься какими-то отвратительными делами?

– По крайней мере, мне известен только один способ.

Теперь все встало на свои места. Как бы мне того не хотелось, но страшная история Глобуса действительно про моего отца. Только он не был маньяком или сумасшедшим, как считают подростки, пересказывающие ее. Папа пытался блокировать откат за возможность перемещаться в тела других людей. Мой репетитор сейчас делает то же самое. Готов поклясться, что и сторожем он работает здесь не просто так. Если отцу приходилось все время возвращаться к тому порталу на кладбище, то такой же, наверняка, находится прямо здесь. В сарае под землей.

– Что нужно делать? – спросил я прямо.

– Сейчас тебе знать необязательно…

– Обязательно, – перебил я учителя. – Последствия от моего дара уже наступили. Хоть я еще и не понял, что за сила мне дана.

Коллекционер посмотрел на меня сочувствующим взглядом и безнадежно помотал головой.

– Жаль, что ты столкнулся с этим в таком юном возрасте…

Сочувствие мне сейчас точно не поможет. Но старик говорить явно не хочет. Нужно убедить.

– Так вы расскажете мне что делаете в том сарае?

Пауза. Треск горящих поленьев доносится из печи. Удары клюва синицы по карнизу. Беседа перетекла в продолжительное молчание.

– Что за последствия? – наконец спросил учитель, поерзав на своем стуле.

Я оглядел комнату в поисках телевизора. Уперся взглядом в старый черно-белый советский ящик, накрытый вязанным ковриком. Но он как будто даже не подключен к сети. Вряд ли местный сторож его часто включает. А вот свежий выпуск «Комсомольской правды» на подоконнике – то, что надо.

Я встал, взял газету и вернулся на место, положив ее на стол перед репетитором. Фотографией кверху. На ней запечатлен я, стоящий перед монстром, глядящим на меня десятками мелких глаз с огромной морды.

– Вот, – я ткнул пальцем в фотографию. – Я говорю о мутантах, которые прорвались из-за завесы несколько дней назад. Они пришли из-за меня.

Коллекционера это не сильно шокировало. Его лицо нисколько не изменилось от новости. Ясно, что подобный откат далеко не самое худшее, что может быть.

– Если я не смогу блокировать это, то соответствующие органы скоро узнают, где собака зарыта, – добавил я. – Понимаете? Не мне вам рассказывать, что произойдет, когда люди из БРМП найдут источник всех бед и придут за мной.

– Ладно, – выдохнул Георгий Вольфович спустя еще некоторое время и поднялся со стула. – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, правда? Дай мне одеться, и я покажу тебе что находится в сарае.

Уже через несколько минут мы стояли на улице, а сторож снимал цепь, обмотанную вокруг ручки на двери.

– Сейчас, когда ты увидишь все собственными глазами, Костя… Я хочу, чтобы ты помнил. Я не сумасшедший. То, что я делаю – это…ради того, чтобы защитить окружающих. Я не получаю от этого никакого удовольствия, но из двух зол выбирают меньшее. Знаешь эту поговорку?

Я кивнул, но не ответил.

Не хочу бежать впереди поезда. Чему-то можно найти оправдание, а чему-то – нет. И увидев все своими глазами у меня, пожалуй, должно получиться определить – мой отец человек с большой буквы или проклятый трус, побоявшийся отправиться на Казачью заставу, выбрав зло большее.

– Какой у вас дар?

Крышка погреба грохнулась на пол и перебила меня.

– Что? – сторож подключил фонарь к сети, прежде чем полезть в яму.

– Дар Темного. Что за способность вы получили и какая за нее цена?

– Неуязвимость, – он ступил на лестницу и начал спускаться. – Осторожно. Тут одной ступени нет. Держись крепче.

– Неуязвимость? – переспросил я, как только мы оказались посреди небольшого подземного помещения.

Учитель хотел ответить, но крик из-за двери перебил его. Пленница услышала наши голоса и снова закричала?

– У моего тела абсолютная сопротивляемость к холоду, огню, электричеству, – ответил старик, не обращая внимания на крики. – Я могу умереть только от старости. Все остальное не только не убьет меня, но даже не причинит боли.

– Неплохо, – буркнул я, смотря как мой репетитор ищет в связке подходящий ключ. – И какая цена?

– Смерть, – он вставил ключ в амбарный замок и пояснил: – Живые существа вокруг меня умирают. От инфаркта, инсульта, падают на пол и задыхаются от астмы. Мое присутствие каким-то образом активирует в их телах старые болячки. Я кто-то вроде старика с косой. Стоит мне появиться и всем вокруг приходит конец. Людям, животным, птицам. Без разницы. Если, конечно, я заблаговременно не позаботился о том, чтобы заблокировать эту напасть.

– И вы не нашли причину?

– Если я начну выяснять источник притяжения этой убийственной энергии, то кто-то обязательно догадается о том, что я темный. Проходи.

Дверь открылась. Учитель пропустил меня первым, и я вошел внутрь.

Посреди комнаты мерцает портал. В углу стоит стул. На нем магнитофон. Женские крики доносятся из динамика. На полу тарелка с кусками мяса. В углу лежит туша какой-то твари. Стоп. Это случайно не адская гончая?

Внезапно крики прекращаются, а еще через секунду кнопка проигрывания на «Электронике 302» выскакивает. Кассета доиграла до конца.

Коллекционер достал аудиокассету, вставил ее другой стороной и снова включил. Стоны, крики о помощи и просто женский визг снова разнеслись по погребу. Старик встал на одно колено рядом с тушей и попросил меня сделать тоже самое.

– Вот, – он перевернул тело.

Из распоротого брюха адского пса вывалились внутренности. Старик, как ни в чем небывало, принялся рыться в трупе. Словно это был его личный чемодан, а не туша адской гончей.

– Надпочечники этих тварей, – начал коллекционер. – Попадая в кровь одаренного, они каким-то образом блокируют последствия для темных. Как я понимаю, моя неуязвимость существует за счет того, что мое тело берет жизненную энергию из существ вокруг. Они умирают, но моя регенерация от этого усиливается многократно. Эту же энергию я могу получить из этих, мать их, деликатесов и тогда никто вокруг не пострадает.

Мой репетитор отрезал небольшой кусок от внутренностей адской гончей и закинул его в рот. Разжевал. Я в отвращении скривился. Нет, блевать не захотелось. А вот смачно сплюнуть – да.

– Это как? – проговорил я. – Принцип по типу поглощения воды? Если корни цветка впитают достаточно влаги, то все остальное проливается мимо горшка, так что ли?

– Я маг, а не ученый, – ответил старик. – Знаю только, что, если появляется икота – жди беды. Вчера даже поужинать не успел. Пришлось бежать сюда. Если бы ты только знал, сколько раз Зевс мог умереть, но я успевал вовремя.

– Икота? – нахмурился я. – Это своеобразное предупреждение?

– Угу.

– У всех так проявляется?

– Кто-то чихает десять раз подряд, кто-то икает, у кого-то болит голова или закладывает уши. Тело предупреждает по-разному.

– Всегда?

– Я слышал, что да.

А вот это вызывает новые вопросы. Не припомню у себя никаких признаков при появлении мутантов в нашем мире. Может это вовсе не откат? На чем я основывался, когда решил поверить в эту версию? На внезапном появлении монстров и дружелюбному настрою одного из них? Ведь это абсолютно ничего не значит и с настоящим откатом я мог еще и не столкнуться.

– Это портал на ту сторону, – сказал старик, отмывая руки от черной крови в ведре с водой. – Кладешь кусок свежего мяса в тарелку, включаешь музыку – я так называю эти крики. Записал их с какого-то фильма ужасов, еще до того, как телевизор сломался. И ждешь, когда песики учуют добычу и сами прибегут тебе в руки из-за завесы. Благо нюх у них отменный. Затем я получаю желаемое и снова без угрозы для жизней окружающих могу подняться на поверхность.

Теперь все ясно. Кажется, мой отец с самого детства пытался избавиться от отката. Возвращаясь к порталу снова и снова, он просто ходил на охоту. Вот только зачем похищал людей? Неужели только для того, чтобы самому не светиться? Вселялся в бедолаг, возвращался в лес и добывал нужное вещество?

– Откуда вы узнали про этот способ? – поинтересовался я. – Почему Империи не взять его на вооружение, чтобы глушить последствия от Дара Темных? Не создать какие-нибудь пилюли, например?

– А зачем? – посмотрел на меня репетитор, вытирая руки и нож о грязное застывшее полотенце. – Уверен, что на заставе что-то подобное существует. Но простые смертные и одаренные все равно считают, что среди мирного населения таким, как мы с тобой, не место.

Старик залез на антресоль и достал оттуда пол-литровую банку. Внутри лежал кусок, который он не так давно достал из монстра.

– А тот метод, который я использую. Он скорее народный, – сказал коллекционер и открыл крышку. – Будешь?

– Нет. Спасибо, – отказался я. – Попробую поискать еще какие-нибудь народные методы.

Постоянно ловить и жрать надпочечники адских гончих – не вариант. Вообще. Для умеренной жизни сторожа – может быть. Но это значит привязать себя к одному месту. Уж лучше отправиться на Казачью заставу и умереть героем на краю света. Чем вот так.

Но вслух я этого, конечно, озвучивать не стал. Когда мы вернулись с репетитором в избушку, я выяснил еще кое-что. Оказывается есть способности активные и пассивные. Например, бессмертие горцев – это пассивная способность. Она есть всегда. Вне зависимости от того, делает что-то одаренный из этого рода или нет. А вот магия электроников вполне активная. Прежде, чем использовать такую силу – нужно ее создать.

Дар Темных же противоположен родовой способности темного. И только в моем случае вообще непонятно, что я получил. Потому что коллекционеры душ – универсальные солдаты. Они обладают магией такого типа, которого хотят. А значит я все еще не знаю к чему готовиться.

– У меня есть еще один вопрос, Георгий Вольфович, – сказал я, как только мы вернулись в теплую комнату садового домика. – Я вам рассказывал о своей матери?

Да. Я посчитал, что будет лучше сказать правду. Уточнить по какой именно причине мне просто необходимо в самое ближайшее время познать способность гипнотизера. И это оказалось правильным решением. Коллекционер не отказал. Но сказал, что нам понадобиться несколько занятий для того, чтобы я не поплыл в самый ответственный момент.

Я сгорал от нетерпения освободить свою мать, но все-таки совладал с эмоциями. Я ждал так долго и еще пара дней ничего не изменит. Надеюсь, для тех детей, что она похищает – тоже.

– Тогда до завтра? – на всякий случай спросил я, надевая ботинки.

– До завтра, – кивнул старик, оставшийся за столом.

– Ах, да, – я остановился, прежде чем выйти за дверь. – Замените мясо на шоколад.

– Ась?

– Говорят гончие его просто обожают.

Выйдя с садоводческих участков и поймав попутку, я первым делом попросил остановиться у газетного киоска. Нащупал в карманах мелочь и купил «Спорт-экспресс». Через маленькое окошечко взял свернутый свежий выпуск, отошел на несколько шагов и раскрыл, чтобы узнать счет вчерашнего матча между «Реалом» и «Спартаком»…

## Глава 5. Женская коалиция

– Как сыграли? – седой мужичек за рулем шестерки, прилагая большие усилия крутил баранку и косился на «Спорт-экспресс» в моих руках.

Все заднее сиденье машины загружено полторашками с деревенским молоком, банками с медом и домашним творогом. Савелий Игнатович, как он представился, едет из деревни на местный рынок торговать и когда увидел меня, голосующего у дороги, решил подбросить до города. Безвозмездно.

– Не сыграли, – ответил я простуженным голосом и прикрыл глаза.

– Спартак и Реал? Не сыграли? Да ладно?! Я думал пропустил такой матч! – хохотнул он, явно обрадовавшись тому, что ничего еще не ясно. – А из-за чего?

– Из-за болельщиков. Кто-то кинул вратарю в голову стеклянную бутылку, – я поежился в кресле.

– В нашего?

– Нет. У испанцев.

– Надо же! – с облегчением вздохнул водитель. – Редко такие матчи отменяют. И что теперь?

– Пишут, что это сделал кто-то из русских. Итог – техническое поражение Спартака. Три ноль в пользу Реала, – ответил я, открыл глаза и теперь смотрел в пассажирское окно на пролетающие мимо вывески.

– Елки-палки, а! – Савелий Игнатович стукнул по рулю. – А я уж обрадовался, что матч посмотрю…

Мужичек продолжал еще что-то говорить, но я уже не слушал. Теперь меня волновали мысли об Александре Николаевиче Парфенове.

За счет того, что у меня есть какие-то знания из будущего, я считал, что буду всегда на два шага впереди главы клана электроников. Но, ясно, как божий день, что срыв матча – не простое совпадение. И статус клана, в котором я сейчас состою – международный, – тоже о чем-то, да говорит. А значит наша партия с Парфеновым будет долгой и упорной. А еще это значит, что я сделал свой ход, заставив отца Кипятка принять меня в клан. Пройдет несколько дней и электроник сделает ответный выпад. Не удивлюсь, если прямо сейчас он ломает голову над тем, как вышвырнуть меня из-под защиты так, чтобы самому сохранить лицо. Н-да. Подвоха нужно ждать в любой момент.

– Вот моя школа, – я указал пальцем на четырехэтажное здание. – Остановите, пожалуйста, тут.

Савелий Игнатович дал по тормозам и выругался на того, кто чуть не въехал ему в зад, а затем посигналил и покрутил пальцем у виска, проезжая мимо.

– На дорогу смотри! – крикнул он в ответ уезжающей серебряной девятке.

– Спасибо что подвезли! – поблагодарил я, выйдя на улицу. – Сколько с меня?

– С тебя? Смеешься что ли? – широко улыбнулся водитель и махнул рукой. – Иди! Грызи гранит науки.

– Спасибо вам! – ответил я и захлопнул дверь.

Значит не ошибся в мужичке. Не зря пятьсот рублей ему под чехол на сиденье подложил. Найдет, когда-нибудь и порадуется.

– Здрасьте, теть Фай! – я протянул пальто гардеробщице, которая не могла оторвать взгляда от телевизора. – Что интересного показывают?

– Привет, Костя, – отозвалась она, идя в мою сторону и все еще глядя в экран. – Ох. Ох. Егора нашли!

– Живой? – спросил я, не выпуская из руки свою одежду и тем самым задерживая женщину.

– Живой! – ахнула она. – Только живого места на нем нет. На вертолете в больницу летят. Прямой эфир. Только-только в небо подняли…

– Эй! Долго вас ждать? – донесся голос из-за моей спины.

Я обернулся.

В очереди за мной стоял Вовчик из параллельного класса. Из «Г». Весь такой из себя. В костюме и с торчащим из нагрудного кармана билетом школьника, шитым золотыми нитками. На голове прическа – короткая, но на затылке волосы длинные. Я такую начну носить только лет через десять. А он уже красуется. Никак модник выискался?

– Че уставился? – Вовчик вздернул подбородок. – Пальто отдай тете Фае и гуляй дальше. Два часа скоро.

Вот наглец. А я уже отвык от того, что кто-то в школе может мне нагрубить. Хотя ребята из параллельного класса кто такой Ракицкий и знать не знают. Кроме посетительниц местного туалета.

Я ослабил хватку, и тетя Фая унесла пальто.

– Так-то, – выпучил грудь Вовчик, обращаясь к толпе одноклассниц, стоящих позади. – Эти бастарды вообще в край офигели.

Девочки похихикали.

Опять двадцать пять. Ну и как он узнал, что я бастард? У меня на лбу что ли написано?

Только я решил взять паузу и не искать новых приключений на свое…мягкое место, так он тут как тут. Но это ладно. Меня больше смущает реакция девчонок. Уж они точно знают кто я такой. По художествам на стене в туалете. И все равно хихикают. Подозрительно. Этот Вовчик не похож на малолетнего Дон Жуана, чтобы кто-то из них так хотел ему понравиться.

– Спасибо, – я взял номерок у тети Фаи и пошел на урок.

По-хорошему нужно ответить поганцу, но дел сейчас, итак, по горло. Не хочу ни светить печаткой электроников, ни наживать себе очередного врага. Хотя… Есть одна безобидная идейка, чтобы с него спесь сбить. Дождусь на лестничной площадке, а там…

– Как вы говорите там написано? – перебил мои мысли, догнавший меня голос аристократа. – Маменькин сынок? Ха-ха! Маменькин сынок!

– Что? – я обернулся и вскинул брови. – Это ты о чем?

– О том, что все девчонки из школы теперь знают, что ты маменькин сынок, – противно улыбнулся Вовчик.

Так. Кажется я понимаю на что он намекает. Нужно бы зайти в женский туалет и проверить, как справляется культ поклонников моей личности. Судя по идиотской улыбке аристократа – не очень. Но сперва нужно поставить этого выскочку на место.

– Вовчик! – я вернулся и не позволил аристократу уйти далеко от гардероба. – Знаешь, что такое йо-йо?

– Чего? – насупился крутой парень из параллельного класса.

Я достал из кармана игрушку, которую купил в киоске по дороге в школу и запустил ее.

– Смотри, – я указал на вертящийся в воздухе предмет. Дождался, когда он поймает его взглядом и спросил: – Тебе говорили, что портить воздух в присутствии девочек некультурно?

Аристократ не ответил. Он уже находится под влиянием гипноза.

Хоть это и маленькая безобидная шалость, но я постарался быстро закончить ее, чтобы не привлекать лишнего внимания. Выговор мне ни к чему.

– А ты все равно прямо сейчас это сделаешь, – произнес я отчетливо, прямо как учил репетитор.

Затем я резко схватил йо-йо и тут же глухой звук из задницы Вовчика заставил его одноклассниц сначала засмущаться, а потом захихикать. Парень растерянно огляделся по сторонам, а затем покрылся пунцовой краской и пробежал мимо, оттолкнув меня в сторону.

– Кажется Вовчик слегка перенапрягся, пытаясь тут унизить меня, – пожал плечами я, вызвав очередной приступ смеха у его одноклассниц и сдержанную улыбку гардеробщицы.

– Тетя Фая! Звонок проспите! – я указал на электронные настенные часы и побежал наверх под раздавшийся протяжный звон.

Но путь я держал не в кабинет, где уже начинался урок по Знакам. Нужно сперва зайти в женский туалет и узнать в чем причина очередной волны нелюбви к Косте Ракицкому.

Добравшись до нужного этажа и двери, я сперва постучал, а затем спросил, есть ли кто в помещении. Ответа не последовало, и я смело зашел внутрь.

Все, что я увидел кардинально отличалось от прежних художеств. Теперь все серенады, посвящённые мне прежде, перечеркнуты, а рядом появились менее привлекательные сравнения. Про маменькиного сынка и лживые обвинения в нетрадиционной ориентации. Рядом с портретом Клаус теперь появилась моя физиономия. Достойная творчества Калачевского. Только тут мое лицо больше похоже на лицо какой-нибудь звезды с баннера на улице. С подрисованным фингалом, закрашенным зубом и другими прелестями, которые в привычной ситуации хорошо могут подпортить картину.

Так. А вот это что-то новенькое. Пошлые рисунки рядом с надписью «Ракицкий и его дружок». Кажется, мне есть о чем поговорить с Жендосом. Уверен, что это дело рук Барт. И, похоже, голубки больше не проводят время вместе. Только почему он мне не сказал? И чем все закончилось, что девица так обозлилась?

По пути на урок я не терял времени даром. Все пытался придумать, как очень быстро решить эту проблему. В новых реалиях дружба с Барт и ее семейкой никак не отразится на моих отношениях с Нокиа. Он, наверняка, плотно подсел на идею иметь долю с моего бизнеса. Однако дурная слава среди всех девушек и женщин школы мне не нужна. Только вот если парню можно просто дать в нос, и он перестанет писать пакости, то к обиженной девчонке нужен совсем другой подход. Более изящный.

Я постучал в дверь и заглянул в класс.

– Прошу прощения за опоздание. Можно войти?

Учитель по Знакам уже увлеченно рассказывал что-то и просто кивнул. Однако, пока я шел к своему месту, я чувствовал на себе взгляды девчонок. Маша и Саша о чем-то шептались. Марина и Аня на первой парте не смогли даже сдержать непродолжительное хихиканье, когда одна указала другой на меня пальцем. И все девочки, как один наблюдали за моим походом от двери до парты. Кроме Клаус. Ее не было. Аристократка не пришла сегодня в школу?

– Как дела? – я написал в записке и кинул свернутый листок Яблоньскому на стол.

Тот посмотрел на меня, как будто не уверенный в том, что послание адресовано ему, а затем развернул лист и написал ответ.

– Норм. Прости, что вчера не пришел. Отец нас переиграл.

– Ничего, – ответил я. – Знаешь, где Клаус?

– Она звонила с утра. Сказала, что заболела. Сегодня не придет.

Черт. И почему именно сегодня? Когда мне нужно обсудить с ней произошедшее. Хотя уже вчера весь вечер она шмыгала носом. Неудивительно, что слегла.

– Пс! – привлек мое внимание Яблоньский и указал на записку.

Я кинул ему лист, и он дописал на ней вопрос:

– Что будем делать? Я про клан.

– Подумаю. Пока мыслей нет. Но все остается в силе. Ты должен быть главой.

Всеволод прочитал написанное и кивнул.

План действительно остается прежним. Мои проблемы не кончатся, пока Парфенов стоит у руля.

Остаток дня в школе был самым скучным из тех, что я провел здесь со дня своего возвращения. Может быть потому, что Клаус не сидела рядом, а может потому, что со мной в классе больше не учился мой злейший враг, который был одной из главных мотиваций просыпаться по утрам. А может мой подбитый авторитет среди девочек погрузил меня в депрессию. Ведь все эти надписи и рисунки в гребанном туалете видят не только мои одноклассницы. Если честно, то то, что они подумают, меня волнует в последнюю очередь. Но вот старшеклассницы и учителя, вплоть до завуча, теперь начнут относиться ко мне по-другому. Смотреть, как на изгоя. А жалость я терпеть не смогу.

После школы я попрощался с одноклассниками и пошел в сторону дома. Но в планах было сперва зайти к Жендосу и узнать, что случилось. Если это не Барт? Просто не представляю кому еще я мог так насолить.

Зимой дорога от школы к моему дому выглядит менее жутко, чем осенью. Но все равно именно сегодня меня не покидает ощущение, что за мной постоянно кто-то наблюдает. И я не ошибся.

Проходя по небольшому пустырю, где в будущем впихнут еще один дом, я услышал позади себя стук. Оборачиваться не стал. И прибавлять хода тоже. Мне просто не хочется, чтобы какой-нибудь дедушка с палкой, идущий следом, подумал, что я его испугался. Скорее всего это просто игра воображения. Как та, когда за тобой в подъезд заходит еще кто-то и представив, что незнакомец пришел по твою душу, у тебя сердце уходит в пятки и ты стараешься поскорее подняться на свой этаж и скрыться за дверью, пока он не увидел в какой именно квартире ты живешь.

Но этот стук с каждым шагом лишь усиливался. Когда он стал троиться, я не выдержал и обернулся.

Под светом фонаря, из-под которого я только вышел, попали трое неизвестных с битами. Они медленно шли следом и стучали по наледи. Лиц не было видно. На голове каждого балаклава. Одежда черная. Без каких-то отличительных особенностей.

Я отвернулся и пошел дальше. Как будто не увидел ничего необычного.

А это еще кто такие? Нет. Точно не братья или друзья Вовчика. Я не сделал ничего такого, чтобы устраивать мне темную. Электроники? Тоже нет. Парфенову сейчас не до меня. И если бы он хотел опуститься до того, чтобы избить до смерти ребенка, то сделал бы это давно. И избежал бы многих проблем, между прочим. Тогда кто? Барт и девицы, которые почему-то ополчились против меня? Да нет. Детские выходки даже рядом не стоят с тем, что сейчас произойдет. Кому я на этот раз перешел дорогу?

Мне пришлось остановиться, когда из-за сугроба вышла еще парочка безликих и преградила мне путь.

Я огляделся. Все пути отрезаны. Позади эти упыри, спереди тоже. Слева и справа высоченные сугробы. Побегу через них, и они отмутузят меня, как только забуксую в снегу. И даже сопротивляться не смогу.

– Всем здравствуйте, – я обернулся на триста шестьдесят градусов и цинично помахал рукой. – Вы, наверное, меня ищете?

Упыри подошли ближе и окружили. Один из них достал из кармана плеер с динамиком и включил запись. Батарейки почти сели, поэтому голос жутко замедлился и звучал прямо как в американских фильмах, когда похитители звонят, чтобы потребовать выкуп.

– Многим аристократам в школе не нравится твое поведение. Никому не нравится, когда гиена пытается строить из себя царя зверей. Это первое и единственное предупреждение. Если мы узнаем, что еще хотя бы один чистокровный одаренный пострадал от твоей наглости, то придем снова. В последний раз.

Большой палец незнакомца в перчатке вжался в «стоп». Он убрал плеер и врезал мне по лицу. Резко. Сильно. И, черт возьми, больно.

Я упал в центр круга и ноги его товарищей принялись колотить меня. Несильно. Чтобы не покалечить. Но больно. Я ни проронил ни слова, хотя удары одного из них становились все сильнее. Видимо от того, что он хотел, чтобы я стонал. Но я намеренно не делал этого. Хотя желание было.

В полной тишине удары прекратились. Наверняка лидер жестом приказал остановиться.

– Это все? – крикнул я, чувствуя, что хулиганы расходятся. – Побежали, пока я не поднялся, да?

Я встал на ноги и положил руку на живот. Он болел.

Глупо сейчас нарываться. Но еще глупее ходить после сегодняшнего дня и оглядываться. Нужно узнать, что это за подростки. А по комплекции, они очень смахивают на старшеклассников.

– Ребенка избили, – я улыбался, кажется, окровавленным ртом. – Домой побежали маме хвастаться о том, какие вы смелые, да? Впятером на малолетку. Еще кошку по дороге помучайте, герои!

Я сплюнул кровь на снег и ужаснулся. Главное, чтобы с внутренними органами все в порядке было. Все остальное заживет.

– А может один на один, а? Или кишка тонка? Да не бойтесь. Я ж вон, уже еле на ногах стою. Будет вам фора.

Один из ублюдков остановился. Другой безликий подошел к нему и попытался увести, схватив за руку. Но тот не поддался. Он вырвал локоть и пошел на меня.

– Ты самый смелый, да? – ухмыльнулся я, принимая стойку. – Тогда покажи на что способен. Может у тебя удар не девчачий. Как у других твоих друзей.

Удара долго ждать не пришлось.

Все шло по плану. Драться с человеком в полтора раза больше, прошедшего курс Боевых Искусств и надеяться победить – наивно. Вот если бы осталась способность отца, тогда может быть. Вселившись в этого, можно было бы попробовать за счет эффекта неожиданности раскидать остальных. Но способности отца больше нет, а йо-йо я даже из рюкзака достать не успею. Поэтому план остается тот же – получить по морде.

– Это все, чему тебя в школе научили? – сказал я и снова улыбнулся.

И следующий удар оказался гораздо сильнее. Как мне и было нужно. Именно после него я не смог устоять на ногах. Упал и замер, задержав дыхание.

План заключался именно в этом. Сделать вид, что они перестарались. Любой подросток включит голову, если поймет, что перегнул палку и, возможно, убил ребенка.

Я не мог видеть, что происходит, потому что лежал лицом вниз, но чувствовал, как напряжение в воздухе можно ножом резать. Еще через несколько секунд снег под ногами хулиганов захрустел. Кто-то из незнакомцев подошел ближе и положил руку мне на плечо. Перевернул.

Как только он снял перчатку и прикоснулся к моей шее, чтобы прощупать пульс, я открыл глаза, схватил его за балаклаву и сдернул маску с лица.

## Глава 6. Лицо под маской

– Ты кто, черт возьми, такой? – процедил я, вглядываясь в лицо незнакомца.

Бритый под три миллиметра паренек с вытянутым лицом и массивным подбородком не растерялся. Его кулак тут же настиг меня в очередной раз. И теперь я отключился по-настоящему.

Темнота и тишина.

– Наконец-то ты очнулся, – Машка приложила руку к моему лбу. – Кажется, у тебя температура.

Она поднялась со стула и принялась стряхивать ртутный градусник.

Я огляделся. Это наша детская комната. Лежу на своей кровати. Все тело жутко болит.

– Как я здесь оказался? – мои губы еле шевелились.

Не похоже, что меня били еще после того, как я потерял сознание. Просто все те побои, которым я подвергся, не почувствовал с адреналином в крови.

– Баба Галя тебя нашла, – Машка повернулась к люстре, чтобы посмотреть опустилась ли красная полоса ниже тридцать шесть и шесть.

– Баба Галя? – нахмурился я. – Она ж только до магазина ходит и обратно.

– Ну да. Как раз у подъезда перед самым комендантским часом тебя и обнаружила.

– У подъезда? – произнес вслух я и задумался.

Значит подонки знают, где я живу. Чтобы не околел до смерти дотащили до дома. Хех. Еще бы в квартиру занесли. Но главное не это. Выходит, они либо следили за мной до этого – во что мне верится с трудом, либо это кто-то из моего ближайшего окружения. Тот, кто знает где я живу.

– С кем ты опять и что не поделил? – сестра раздраженно сунула градусник мне под мышку и уткнула руки в бока, изображая мамочку.

– А вот это вопрос, – задумался я. – Их было пятеро. Твоего возраста. Учатся в моей школе. Но разглядеть смог только одного.

– Кто это был?

– Я его не знаю. Короткостриженый. Родинка прямо под глазом. Левым. Вот тут.

– И все?

– Ага. Они были в масках, перчатках и темной одежде. Да и свет на улице не самый подходящий в это время. Для более точных описаний. Как фотограф, ты должна меня понять, – улыбнулся я.

Но Машка была сама серьезность.

– Значит ты не знаешь, что они от тебя хотели?

– Знаю. Чтобы я начал лизать зад аристократам.

– И все?

– Что значит «и все»? – возмутился я. – Они потребовали слишком многого.

– Костя, – моя сестра снова села на стул рядом и взяла меня за руку. – Скажи, что ты послушаешься.

– Я похож на самоубийцу? – поднял брови я. И когда Машка облегченно выдохнула, добавил: – Сперва нужно узнать, кто это такие. Рассказать, что детей обижать – это плохо.

– Костя, послушай…

– Маша, – перебил я ее, пока ушат нравоучений не полился мне в уши. – Они будут считать, что могут запугивать кого угодно, избивать детей на улице, пока кто-то не расскажет им, что так нельзя. Этим «кто-то» могу быть я. Но, как я уже сказал, я не самоубийца. Сперва нужно найти и наказать подонков. В конфликты с аристократами до того момента постараюсь не лезть. И печаткой электроников буду светить. Чтобы и на меня никто не покушался. Это тебя успокоит?

Моя сестра ничего не ответила. Лишь помотала головой и достала градусник. Посмотрела на температуру и дала таблетку анальгина.

– Встать можешь? – спросила она. – Или тебе еду сюда принести?

Ужин в постель? Неплохо. Даже если могу, не откажусь проваляться весь вечер в кровати.

– Лучше сюда, – ответил я. – И принеси, пожалуйста, телефон. Мне надо позвонить Жендосу.

Пока Машка гремела посудой на кухне, я набрал Жендоса и выяснил истинную причину ненависти Барт ко мне.

Оказывается этот ребенок поссорился с Юлей. Она обидела его какой-то детской фигней, а он не придумал ничего лучше, чем рассказать всю правду. Он признался, что никакой бизнес не принадлежит ему, а Костя Ракицкий все выдумал, чтобы девочка, которая втюрилась в него, отстала. Это была его детская попытка задеть за живое подружку, которая назвала его скупердяем, не желающим купить ей что-то там. Мол, он может и не обладает деньгами, но зато никто не пытается от него отделаться как от навязчивого репья.

И за живое задеть девочку ему удалось. Но, как истинный друг, он не сдал меня, оглядываясь на разговор, который не так давно состоялся у нас с Серым. Жендос сказал, что клининговой компанией на самом деле заведует моя мама. И вот как-то так срослось, что теперь я маменькин сынок и человек, который отказал одной из самых красивых девчонок в школе. От этого и лживые заявления в моей ориентации. Ну, конечно. Что могло обидеть девочку, считающую себя богиней красоты больше, чем попытка слить ее другу?

– В следующий раз было бы неплохо предупреждать меня о таких вещах, – сказал я, принимая на кровати сидячее положение.

Машка уже принесла тарелку с кашей и поставила мне ее на колени.

– Я хотел, – ответил Жендос. – Просто… Мы поговорили с ней вчера перед твоей днюхой. И мне как-то не захотелось поднимать эту тему при всех.

– Понимаю. Ладно, Жендос. На связи. Я есть пошел.

– Давай, – донеслось из трубки, а следом послышались короткие гудки.

Вот так рокировка. Теперь вместо Клаус, на которую сыпались все шишки, козлом опущения оказался я. И ладно бы Барт просто считала меня уродом. Но ведь ее самолюбие задето. Теперь она так просто не успокоится. Будет вымещать свою обиду при любом удобном случае. Сейчас стены в туалете, потом послания на партах. Нет. Это не дело. Нужно решить вопрос с Барт. Раз и навсегда.

На следующее утро я встал гораздо раньше. На десять назначено занятие у репетитора по родовой магии. Но к восьми утра нужно успеть в школу. Найти парнишку с родинкой под глазом проще всего у гардероба. Когда сонные школьники тащатся на уроки и обязательно сдают свои куртки, перед тем как подняться в класс.

– Что с тобой случилось? – тетя Фая остолбенела, увидев меня с распухшим носом у закрытых дверей школы в начале восьмого утра.

– Вы бы видели какую ледяную ванну в этот раз на площади построили, теть Фай, – махнул рукой я. – Не только нос разбить можно…

– На площади, говоришь? – подозрительно посмотрела на меня гардеробщица и принялась открывать двери школы.

– Ага, – пожал плечами я.

– А чего так рано пришел? Ты ж с двух.

– Время перепутал. Бывало такое с вами? – я шмыгнул носом, чтобы она подумала, что я уже знатно подмерз и поторопилась пустить внутрь.

– Бывало, – хохотнула добродушная женщина. – Но не на столько.

– Да я к половине девятого спешил. Контрольную по Щитознанию сдать. А тут как заклинило. Вот на час раньше пришел, – я стукнул себя по лбу. – Давайте я вам в гардеробе помогу. И вам полегче и мне не скучать.

– А отчего же нет? – тетя Фая потянула за ручку на двери и пропустила меня вперед.

Дежурство в гардеробе это лучший вариант выследить того подонка, который вырубил меня вчера. Только побегать придется хорошо. Успевать относить две куртки, пока тетя Фая вешает одну, чтобы точно не пропустить обидчика.

Очень скоро толпы старшеклассников потянулись на уроки. Я носился между рядов курток, успевая заглянуть каждому школьнику в лицо. Но парня с родинкой все не было.

– Костян! – Серый протянул мне сначала свою руку, а затем куртку. – Ты че здесь? О! А что у тебя с лицом?

– Не спалось, – ответил я своему другу и подмигнул, намекая на то, чтобы он не задавал лишних вопросов. – Потом расскажу.

– Аа, понятно.

– Погоняем в футбик сегодня вечером? – спросил он, когда я вернулся с номерком.

– Давай в другой раз, – я схватился за ребра. – Все тело жутко болит. Ты не представляешь.

– Ладно. Тогда можно будет посидеть у тебя или у Жендоса.

– Созвонимся, – я ударил в кулак своему другу и отправил его на занятия.

Следующим моим знакомым, прошедшим через гардероб, оказался хахаль Машки. Вадим.

Уж чью-чью, а его куртку брать я принципиально не стал. Дождался, когда тетя Фая вернется с номерком и обслужит аристократа.

Этот одаренный не проронил ни слова. Хотя нашу неприязнь друг к другу чувствовал даже одноклассник Серого, не изменявший своей футболке «Король и Шут», который объявил всем ожидающим в очереди, что сегодня в гардеробе трудится Костя Ракицкий. Тот самый, из-за которого Пушкин поссорился со Штырем пару недель назад.

Старшеклассницы с интересом глядели на меня. Кто-то улыбался – скорее всего те, кто со вчерашнего дня еще не бывал в туалете или знать не знает, кто такой Ракицкий, а кто-то вел себя типично для малолеток, как будто впервые увидевших звезду. Только с не самой хорошей репутацией. Перешептывался, ухмылялся и тыкал пальцем, когда я отворачивался спиной.

– Смотри! Тут Ракицкий… – сказала девочка с каре в полголоса, когда я возвращался с номерком для полного парня, на голову выше всех остальных в очереди.