# Не целуй невесту

Кэриан Коул

Думаю, вы могли бы сказать, что я была девушкой, попавшей в беду, а он – моим рыцарем в сияющих доспехах. Но если точнее, я была девушкой, которой сильно не везло, а он был парнем с кучей мускулов и татуировок. Джуд Счастливчик Лакетти был не просто сексуальным, задумчивым строителем… Он был моим личным героем, который, казалось, оказывался в нужных местах и в нужное время. Например, когда у меня сломалась машина и меня нужно было подвезти домой и когда я упала лицом на тротуар прямо перед ним и меня нужно было отвезти в отделение неотложной помощи.
Это были не совсем мои лучшие моменты, но они были его…
Мы стали друзьями, и не имело значения, что он был на шестнадцать лет старше меня. У нас было много общего – например, наша любовь к старой рок-музыке и винтажным быстрым машинам, а также наше отвращение к отношениям. Когда он обратился ко мне с безумной идеей помочь мне, я не смогла сказать «нет». Предполагалось, что это соглашение будет временным. Брак на бумаге и ничего больше. Это должно было быть легко, но это было не так. Потому что вот она я, восемнадцатилетняя, все еще учусь в средней школе и замужем за мужчиной, в которого я никогда не должна была влюбляться. У нас было только одно правило – не целовать невесту. Но мы нарушили это правило, и это навсегда изменило нашу судьбу.

> Посвящается незнакомцам, которые служат источником вдохновения, даже не подозревая об этом…

Carian Cole

Don't Kiss the Bride

* * *

Copyright © 2021. DON’T KISS THE BRIDE by Carian Cole

The moral rights of the author have been asserted

© Коваленко В., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

## Глава 1. Джуд

Визг шин и дребезжащий в динамиках трек Митлоуфа Two Out of Three Ain’t Bad отвлекают мое внимание от чертежей, над которыми я склонился. Хмуро смотрю на серебристый «Шевроле Корвет» 75-го года выпуска, въезжающий на соседнюю школьную парковку.

Это одна из моих любимых песен, но не в семь же утра в понедельник!

До сегодняшнего дня строительство этого жилого двухэтажного дома шло спокойно. Никакого шума проезжающих мимо машин. Никаких людей, слоняющихся вокруг. Ничего отвлекающего. Именно так, как мне нравится. Но теперь, когда летние каникулы закончились и дети вернулись в школу, все грозит измениться. Весь последний час шумные и хихикающие подростки слоняются по строительной площадке.

– Ни черта себе! – бормочет под нос мой напарник Кайл и издает долгий низкий свист.

– Что там? – вслед за ним смотрю я на школьную парковку, сворачивая чертежи и обматывая их резинкой.

Из «Корвета» выходит девушка, сдвигая солнцезащитные очки-авиаторы вверх на гриву волнистых светлых волос длиной до талии. Она закрывает дверь со стороны водителя небрежным движением бедра – движением, от которого у меня мгновенно пересыхает во рту. Давно проржавевшие дверные петли скрипят, но девушка, похоже, этого не замечает.

Я откидываю волосы с лица, загипнотизированный бахромой мокасин, скользящей вокруг ее обтянутых джинсами щиколоток. Черная футболка с красным принтом поцелуя выглядывает из-под замшевой куртки в тон. Девушка с важным видом удаляется от машины, словно кинозвезда, которая только что вышла из лимузина, а не из старой ржавой спортивной машины как минимум дважды старше ее.

Неужели эта девчонка попала во временной портал, который высосал ее из семидесятых и перенес прямо в сегодняшний день?!

– Ох, что бы я с ней сделал… – мечтательно произносит Кайл, облизывая губы, как будто девушка вот-вот станет для него давно желанным лакомством.

Мое нутро обжигает приступ отвращения и вины, когда я отрываю взгляд от девушки.

– Она подросток, чувак, – напоминаю я, сильно толкая Кайла в плечо. – Возвращайся к работе. Я плачу тебе не за то, чтобы ты пялился на цыпочек.

Смеясь, он подтягивает пояс с инструментами и надевает на голову каску.

– Черта с два она подросток, Лаки. Когда мы учились в старшей школе, наши девчонки выглядели совсем не так.

Это точно. Если бы они так выглядели, возможно, я был бы более заинтересован в том, чтобы держаться к ним поближе. Но я бросил учебу за шесть месяцев до окончания школы и устроился на работу на полный рабочий день.

Бросаю взгляд на темнеющее серое небо.

– Надвигаются тучи. Давай хоть что-нибудь доделаем, пока нас не накрыло дождем. Мы не можем позволить себе и дальше прохлаждаться на этом участке.

– Как скажешь, Джуд, – Кайл еще разок плотоядно косится на девушку, прежде чем вернуться к работе.

Схватив термос с кофе, я оглядываю свою команду из четырех человек и пытаюсь оценить наш прогресс. Мы отстаем на два дня из-за того, что домовладельцы попросили внести изменения в последнюю минуту, но я думаю, что мы сможем справиться с этим и приступить к следующему заказу по графику. Опоздание с завершением или началом работы выводит клиента из себя, а мне не нужны пространные плохие отзывы о моей компании по всему Интернету.

– Эй, Скайлар! – слышится женский голос. – Звонили восьмидесятые. Они хотят вернуть свою одежду и машину!

Я завинчиваю крышку термоса, невольно вовлекаясь в подростковую драму, которая разворачивается в нескольких шагах от меня. Три девчонки смеются, следуя за девушкой из «Корвета» к школьному черному входу. Внезапно девушка останавливается и разворачивается к ним лицом в вихре светлых волос и замшевой бахромы. Девчонки отступают назад, натыкаясь друг на друга.

– Ух ты! – девушка оглядывает насмешниц с ног до головы, а затем задерживает взгляд на самой высокой и красивой из их компании – должно быть, главной дрянной девчонке, судя по всем тем фильмам, которые я видел. – Жаль, что твой папаша не смог купить тебе немного мозгов в дополнение к пластике носа, Пейдж. Моя машина – семидесятых годов.

Девчонки таращатся на нее, а затем одновременно закатывают глаза. Девушка не двигается с места, вынуждая их обойти ее стороной. Уголок ее рта приподнят в ухмылке.

Когда девушка поворачивается, чтобы войти в школу, она замечает, что я наблюдаю за ней. Удерживая мой пристальный взгляд своими сияющими глазами, она одаривает меня дразнящей улыбкой, выдувает розовый пузырь из жевательной резинки, лопает его и исчезает в здании.

Тыльной стороной ладони я быстро стираю глупую ухмылку со своего лица и переключаю внимание на работу. Красотки – не та роскошь, которую я могу себе позволить.Особенно дерзкие милашки, которые всем своим видом так и пророчат мне неприятности.

* * *

– Мне нужно еще что-нибудь сделать перед уходом? – спрашивает Кайл, просматривая чертежи, разложенные на столе в центре уже возведенного каркаса будущей пристройки.

Мы знаем друг друга со средней школы, и Кайл работает на меня с того момента, как я основал компанию десять лет назад. Из всех членов моей команды он всегда уходит с работы последним.

– Нет, можешь идти, – я вытираю пыльные руки тряпкой и засовываю ее в задний карман джинсов.

– До завтра.

– Я принесу тебе рогалик.

После ухода Кайла я быстро осматриваю рабочее место, чтобы убедиться, что вокруг ничего не валяется, затем бросаю инструменты в кузов своего пикапа. Со школьной парковки доносится характерный звук не желающего заводиться двигателя, и я не испытываю удивления, когда вижу, как блондинка колотит кулаками по рулю своего «Корвета».

Запрыгнув на переднее сиденье пикапа, закуриваю и включаю задний ход. В зеркале заднего вида я мельком вижу девушку, открывающую капот своей машины.

Она вообще хоть знает, что там искать?

Девушка наклоняется к двигателю и несколько секунд копается в нем, затем выпрямляется и скрещивает руки на груди.

– Черт, – бормочу я, разворачивая свой грузовик. Я не могу просто оставить девочку-подростка на парковке с заглохшим двигателем. Темные грозовые тучи ползут по небу, и теплый ветерок колышет деревья. Дождь может хлынуть в любую минуту.

Загоняю свой грузовик на стоянку и паркуюсь рядом с «Корветом».

– Помощь нужна? – спрашиваю я, выглядывая из открытого окна.

Девушка собирается ответить, но тут же поджимает губы, когда в разговор вмешиваются два приближающихся старшеклассника.

– Привет, Скайлар! Если тебе нужно, чтобы тебя подвезли, садись на мой агрегат, – парень хватается за свои яйца и истерически смеется.

– Он немного маловат для меня, Майкл! – кричит девушка в ответ. – Я лучше прокачусь на твоем папаше и заставлю тебя называть меня мамочкой!

Вот же маленькая язва! Она напоминает петарду, искры которой могут не только порадовать, но иустроить пожар.

Парни больше не смеются.

– Пошла ты, шлюха!

Увидев, как я выпрыгиваю из грузовика, они сразу же уходят прочь.

– Тебе не стоило провоцировать эту шпану, – говорю я.

– Серьезно? – девушка приподнимает брови. – Я могу позаботиться о себе, чувак.

– Я вижу это, Искорка. Что случилось с твоей машиной?

– Искорка?!

– Ага. Ты так и брызжешь искрами. Как фейерверк.

Ее бирюзовые глаза становятся ярче, а уголок рта медленно приподнимается.

– Мой дедушка называл меня всезнайкой, так что, думаю, Искорка – это повышение в звании.

Я смеюсь и обхожу девушку, чтобы заглянуть под капот ее машины.

– Итак, что случилось?

Она пожимает плечами.

– Сама не знаю. Сегодня утром все было хорошо, а теперь не заводится.

– Садись за руль и попробуй завести мотор.

Девушка выполняет мою просьбу, но двигатель по-прежнему не заводится.

– Похоже, причина в топливном насосе, – сообщаю я, когда она выходит из машины.

– О-о… – девушка прикусывает нижнюю губу и смотрит на двигатель. – Его можно починить?

– Да. Но машину придется отбуксировать к автомеханику.

– Черт.

– Хотя, возможно, будет трудно найти запчасти для этой модели. Какого она года выпуска? Семьдесят пятого?

– Да. Мне ее подарили.

Я осторожно закрываю капот и вытираю руки о джинсы.

– Хороший подарок, но, вероятно, теперь он потребует денежных вложений. Это старая машина.

Девушка смотрит на темнеющее небо и глубоко вздыхает.

– Просто великолепно, – произносит она.

– Ты или твои родители пользуетесь услугами какого-нибудь местного автомеханика? – спрашиваю я.

Склонив голову набок, она моргает, глядя на меня.

– Нет, кхм… не пользуемся. Моя мама не водит машину.

– Я всегда обращаюсь к одному парню на Норт-Мейн. Он знает свое дело и не станет драть втридорога. Если хочешь, я вызову буксир и прослежу, чтобы твою машину отвезли туда.

– Хорошо. Спасибо, – девушка смотрит себе под ноги, а затем медленно поднимает взгляд на меня. – А буксировка – это дорого?

Тревога в ее глазах заставляет мое сердце сжаться.

– Ехать всего около пяти миль, так что это выйдет дешево. Может быть, баксов двадцать.

На ее лице отражается заметное облегчение. Я вынимаю из кармана телефон и договариваюсь о приезде эвакуатора. Девушка сжимает в руках сумочку и рюкзак и с несчастным видом смотрит на свою машину.

Я гадаю, сможет ли она позволить себе ремонт? Машина стара как мир, а одежда девушки, выдержанная в стиле хиппи-шик, возможно, была куплена в «Гудвилле»[1] от нехватки денег, а не из желания выделиться из толпы.

Я засовываю телефон в задний карман.

– Эвакуатор должен быть здесь примерно через пятнадцать минут.

Девушка кивает и улыбается.

– Спасибо за помощь.

– Не за что.

С неба срываются крупные капли дождя, падают на асфальт вокруг нас и разлетаются брызгами. Глаза девушки расширяются, когда вдалеке раздается раскат грома.

– Тебя подвезти домой? Я могу подождать с тобой, пока не приедет эвакуатор, – вокруг не видно других старшеклассников, и совесть не позволит мне просто оставить ее здесь одну.

Взгляд девушки блуждает по татуировкам, покрывающим мои руки. Она разглядывает мои длинные взлохмаченные волосы. В ее глазах мелькает сомнение.

Я хороший парень, который сделал доброе дело? Или покрытый татуировками длинноволосый подонок с перечнем судимостей длиной в милю?

Возможно, я и тот, и другой.

– Э-э…

– Ты видела утром, как я работал на этой стройке, – я киваю в сторону нового сооружения. – А здесь, на грузовике, название моей фирмы. Я не собираюсь делать ничего сомнительного. Просто пытаюсь быть милым.

– А ты думаешь, насильники и похитители ходят с соответствующими надписями на лбу? – выпячивает она подбородок. – У них есть работа. Иногда – жены и дети. Они выглядят более нормальными, чем ты.

– С тобой не поспоришь, – я качаю головой и смеюсь. – Ладно, тогда я пойду домой, пока мы не промокли. Эвакуатор будет здесь с минуты на минуту… Я уверен, водитель подбросит тебя домой. Или ты можешь вызвать такси.

– Подожди! – говорит она, когда я хватаюсь за дверную ручку. – Я на этой неделе вроде как на мели, – девушка с сомнением вздыхает. Все еще не уверена, может ли она доверять мне. – Если ты не против подвезти меня…

Выбирая между водителем такси, эвакуатора и первым встречным, она решила, что я – меньшее из зол.

Что ж, буду считать это комплиментом.

– Тогда запрыгивай, – дождевая капля размером с пятак падает мне на лицо. – Мы можем подождать в моем грузовике, пока не приедет эвакуатор.

Оказавшись на переднем сиденье моего пикапа, девушка кладет свой рюкзак между нами, как будто создает безопасный барьер.

– У меня есть нож, – сообщает она будничным тоном. – Если ты попытаешься что-нибудь сделать, я воткну его тебе в член.

Рассмеявшись, я закуриваю сигарету.

– Полегче, Искорка. Не все стремятся заполучить тебя. Я никуда не сдвинусь со своего места, – затягиваюсь сигаретой и пытаюсь понять, просто ли параноик эта малышка или у нее был определенный опыт, который научил никому не доверять. – И не следует говорить людям, что у тебя есть оружие. Если бы я был плохим парнем, то теперь бы знал, что ты станешь отбиваться ножом, и первым делом при нападении отобрал бы его у тебя. Если хочешь удивить меня оружием, на хрена ты о нем тогда предупреждаешь?

Она вздыхает и смотрит в окно.

– Спасибо за подсказку.

Будь она моей сестрой, я бы ответил: «Все вы так поначалу говорите», – и мы бы расхохотались, как идиоты. Я бы также посоветовал ей не приносить оружие в школу. Но моей младшей сестры больше нет, и она уже не сможет посмеяться над моими шутками или прислушаться к моим советам.

Я откашливаюсь.

– Кстати, меня зовут Джуд. Но друзья называют меня Лаки[2].

– И что, так и есть? – поворачивается ко мне девушка. – Ты счастливчик?

Тон ее голоса и то, как она пригвоздила меня взглядом, немного нервируют меня. Я качаю головой и выпускаю дым в окно.

– Не совсем. Моя фамилия Лаккетти. Вот откуда пошло это прозвище.

– А меня зовут Скайлар.

– Приятно познакомиться, – я бросаю сигарету в почти пустую бутылку из-под воды, стоящую на консоли. – Тебе нравятся семидесятые? «Корвет», Митлоуф, замшевая куртка с бахромой и мокасины. Я не вижу в этом ничего плохого, мне просто любопытно.

– Не знаю, – тихо отвечает она, покручивая серебряное кольцо на большом пальце. – Наверное, меня просто всегда тянуло к старым вещам. У них есть характер, и они дают мне своего рода утешение. Они были забыты и отброшены в сторону, – она задумчиво вздыхает. – Наверное, мне хочется любить их. Напомнить им, что они все еще важны. Есть ли в этом смысл? Или это звучит глупо?

Она смотрит мне прямо в глаза, ожидая, надеясь, что я не буду смеяться над ней. Онахочет, чтобы я понял. И я понимаю. Ее слова буквально проникли в мою душу.

– Это совсем не глупо, – говорю я, и тут к нам подъезжает эвакуатор. – В этом тонна смысла. Больше, чем ты думаешь.

Гораздо больше, чем она думает.

Ведь я тоже – забытая, отброшенная в сторону вещь.

## Глава 2. Скайлар

Выслушав мои объяснения, как ехать к моему дому, Джуд молча ведет машину. Он явно не из тех людей, которые чувствуют себя обязанными заполнять тишину, придумывая случайные, глупые темы для разговора типа «Какие школьные предметы тебе нравятся?» или «Как хорошо, что наконец-то пошел дождь».

Вместо этого, даже не вынимая сигарету изо рта, он спрашивает:

– Тебе нравятся Pink Floyd, Искорка?

– О, да! А кому они не нравятся?

Ухмыльнувшись, он щелкает татуированным пальцем по кнопке на рулевом колесе, и нас окутывает своим неповторимым звучанием знакомые, завораживающие звукиDark Side of the Moon [3]. Бог знает, сколько часов я пролежала в постели, вдыхая аромат благовоний, тлеющих на прикроватной тумбочке, глядя в потолок и слушая этот альбом, когда становилось невыносимо сопротивляться ударам судьбы. Это всегда успокаивает меня и придает сил.

– Нет ничего лучше музыкальной терапии, да? – Джуд словно читает мои мысли.

– И не говори, – киваю я.

Мы вместе подпеваем, что в любой другой ситуации выглядело бы глупо, но сейчас это не так.

– Можешь просто высадить меня здесь, дальше я дойду пешком, – предлагаю я, когда мы приближаемся к покосившемуся указателю с названием моей улицы.

Игнорируя меня, Джуд сворачивает налево на ухабистую дорогу.

– Не говори глупостей. Я же обещал отвезти тебя домой, а не высаживать на углу под дождем, – он качает головой и смотрит на меня. – Какой номер дома?

Я указываю направо и беру свой рюкзак и сумочку.

– Через два дома отсюда. Вон там, где стоит автофургон.

Джуд медленно въезжает на подъездную дорожку и паркует грузовик.

– Дома кто-нибудь есть? – наморщив лоб, Джуд осматривает погруженный в темноту дом, замечая, что плотные шторы, закрывающие окна, не пропускают ни малейшего проблеска света ни внутрь, ни наружу. Не видно никакого голубого свечения от телевизора, работающего в гостиной. Паутина покрывает светильник на крыльце, в котором уже много лет отсутствует лампочка.

– Мама дома. Она предпочитает темноту, потому что у нее бывают сильные головные боли, – я складно лгу. В конце концов, я уже много лет подряд повторяю эту ложь. – Спасибо, что помог мне сегодня и подвез.

– Не стоит благодарности.

Вместо того чтобы попрощаться, я медлю, задаваясь вопросом, увижу ли Джуда снова.

– Ты и дальше будешь работать в том доме? Возле школы?

Он кивает.

– Да, у нас там работы еще на несколько недель.

– Круто. Тогда, наверное, я еще не раз тебя увижу?

– Уверен, что увидишь, и не раз.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.

– Что ж, желаю тебе удачи, Джуд.

– И я тебе, Скайлар. Держись подальше от неприятностей.

– Постараюсь.

Когда Джуд улыбается, один уголок его рта приподнимается выше другого. Внезапно до меня доходит, что я нахожусь в машине наедине с суперсексуальным парнемнамного старше меня, у которого волосы до плеч и синевато-серые глаза, а загорелое мускулистое тело покрыто татуировками. Он не красив и не лощен, но воплощает собой весь этот грубый, сексуальный образ строителя. Обтягивающая белая футболка, выцветшие пыльные джинсы и поношенные коричневые рабочие ботинки. Притягательная небрежность.

Я выпрыгиваю из его грузовика и захлопываю дверь, но Джуд не торопится уезжать. До меня доходит, что он пытается быть настоящим джентльменом во всем и хочет удостовериться, что я благополучно добралась до своей входной двери.

Вздохнув, поднимаюсь по разбитой дорожке к дому, хватаюсь одной рукой за ручку ржавой сетчатой двери и поворачиваюсь, чтобы помахать Джуду, при этом нацепив на лицо улыбку, которая говорит: «Да, я уже дома и в безопасности. Не о чем беспокоиться».

Если бы только это было правдой.

Мне становится немного стыдно, когда Джуд улыбается и машет в ответ, а затем сдает задним ходом на проезжую часть, потому что он кажется хорошим парнем. Выждав несколько секунд, чтобы убедиться, что он больше не наблюдает за мной, я огибаю дом и прохожу мимо старого автофургона, в котором когда-то жил мой отец. Я встаю на деревянный ящик, приставленный к стене дома, открываю окно своей спальни и забираюсь внутрь.

Моя кошка по кличке Мусси-Пусси тут же спрыгивает с кровати и подбегает, чтобы потереться о мои лодыжки, высоко подняв хвост, будто флаг. Подхватываю ее на руки и зарываюсь лицом в мягкий серовато-коричневый мех.

– Я соскучилась по тебе, Пусси.

Кошка начинает громко мурлыкать и упирается лапами мне в плечо.

– А ты скучала по мне? Давай тебя накормим.

Я осторожно опускаю ее на пол и насыпаю сухой корм, а затем наливаю в миску воду из пластиковой бутылки.

Зевая, стаскиваю с себя одежду и бросаю ее в корзину, затем осторожно присаживаюсь на корточки над большим ведром за дверью шкафа. Вытираюсь небольшим кусочком туалетной бумаги и кладу его в пластиковый мешок для мусора, затем зачерпываю со дна ведра пропитанный мочой наполнитель для кошачьих туалетов и пересыпаю его в мешок для мусора. Я повторяю эти действия с кошачьим туалетом, стоящим по другую сторону шкафа, затем перевязываю пакет, чтобы выбросить завтра.

Начинаю свой ежедневный гигиенический ритуал с протирания лица и тела влажными детскими салфетками, затем втираю в волосы сухой шампунь.

Наконец, натягиваю просторную футболку и хлопчатобумажные шорты. Пусси вьется вокруг моих ног, добиваясь внимания, и это мне нравится. Улыбнувшись ей, я опускаюсь на колени перед маленьким холодильником, чтобы достать бутылку воды, два ломтика хлеба и баночку масла. Терзаясь переживаниями о машине, я намазываю масло на хлеб пластиковым ножом. Рассеянно жую, пытаясь подсчитать, сколько дополнительных часов мне придется работать в бутике, чтобы заплатить за тот ремонт, который потребуется. Моя подработка на неполный день предполагает не так уж много рабочих часов, так что мне могут потребоваться недели, чтобы накопить нужную сумму.

Похоже, мои беды не заканчиваются.

Прежде чем лечь в постель и включить телевизор, я отпираю три засова на двери своей спальни и выглядываю в темный коридор. Кислая, затхлая вонь сразу же наполняет ноздри. Желудок сводит от тошноты. Я слышу бормотание телевизора и вижу тусклые вспышки света, исходящие из гостиной в конце коридора.

– Спокойной ночи, мама! – кричу я, и мой голос дрожит.

Я не вижу ее, но знаю, что она по-прежнему там – на старом зеленом диване. Со времен моей последней попытки выйти из спальни в дом прошло несколько месяцев, но я знаю, что мама окружена грудами вещей, которые, возможно, уже достигли потолка. Чтобы попасть в любую другую комнату или даже к входной двери, мне пришлось бы протискиваться по узким проходам и перелезать через кучи коробок и хлама, покрывающих пол. Кухня и ванная настолько грязные и заваленные вещами, что я перестала ими пользоваться два года назад. Даже старый автофургон до краев набит ветхой одеждой, одеялами, искусственными растениями, праздничными украшениями – словом, всякой чепухой. Мои надежды переехать в автофургон, пока тот освободился, рухнули, когда мама загрузила его вещами менее чем через месяц после ухода отца.

Моя мать страдает синдромом патологического накопительства.

Я была вынуждена укрыться в своей спальне, не имея возможности пользоваться ванной и водопроводом, как обычный человек. В беспорядочно наваленных кучах можно найти, наверное, двести бутылок шампуня, кондиционера и жидкого мыла, но если я попытаюсь взять хоть одну, у моей мамы будет истерический припадок. Мне приходится постоянно держать дверь своей спальни запертой, потому что в ее глазах это ценная свободная площадь. Пространство размером двенадцать на четырнадцать футов[4], которое мама могла бы заполнить тысячами копеечных товаров, статуэтками животных в натуральную величину, беговыми дорожками или шубами из искусственного меха.

Мама никогда не пользуется ничем из того, что покупает. Покупки просто добавляются в музей ее вещей. Но каким-то странным образом все это доставляет ей определенное удовлетворение, которого я точно никогда, ни за что не пойму.

Мой отец прожил в автофургоне почти четыре года, не в силах справиться со всем этим. Затем в один прекрасный день он ушел, оставив мне записку с извинениями и осознание того, что теперь я должна сама заботиться о себе в дебрях этого дома. На протяжении долгих лет отец много раз пытался поговорить с мамой, заставить ее обратиться к врачам, но она отказывалась. Я пыталась тоже, но она меня не слушает. Она замолкает и уходит в себя. Теперь она почти не разговаривает со мной. Да и как ей со мной поговорить, когда нам приходится пробираться через горы мусора, чтобы физически оказаться в одном и том же пространстве? Вместо этого мне приходится звонить ей или отправлять сообщения, чтобы пообщаться. Раньше я задавалась вопросом, волнует ли маму то, как мне живется. Переживает ли она из-за того, что я лазаю по окнам, использую ведро в качестве туалета и прячусь в своей комнате с кошкой.

Впрочем, нет смысла гадать, потому что я знаю ответ.

Я закрываю дверь спальни и снова запираю ее со вздохом облегчения. Мне удалось создать здесь свой собственный маленький безопасный мирок на двоих с Мусси-Пусси. У нас есть все, что нам нужно, чтобы выжить. Можно даже представить, будто кошмара по ту сторону двери не существует.

Но в то же время постепенно мне начинает казаться, что меня тоже не существует.

## Глава 3. Скайлар

– И когда тебе вернут машину? – интересуется Меган, пока мы проходим третий круг по стадиону. Легкий туман увлажняет мою кожу и завивает волосы. Каждый учебный год мне ставили физкультуру первым уроком, и выпускной год ничем не отличается. Это отстойно – быть потной и возбужденной с самого утра, когда не успел еще толком проснуться, но плюс в том, что после урока физкультуры я могу принять горячий душ. Это решает мою проблему, связанную с невозможностью принять душ дома, и не вызывает никаких подозрений у моих одноклассников. Летом у меня был интересный и неприятный опыт, когда приходилось дважды в неделю ездить на стоянку грузовиков, чтобы принять душ.

Никто не знает, насколько плохо стало моей матери. Даже Меган, а ведь она с четвертого класса считается моей лучшей подругой. Через некоторое время она просто смирилась с тем, что я из тех людей, кто никогда не приглашает друзей домой. В любом случае было бы безумием не тусоваться у нее дома. У них есть домашний кинозал и бассейн.

Я смахиваю комара со своего лица.

– Сама толком не знаю, когда получу машину обратно. Автомеханик написал мне сегодня утром, что даст знать после того, как выяснит, что с ней не так.

– Надеюсь, это не займет много времени. Я могу забирать тебя каждое утро, но не смогу подвозить домой после школы, потому что у меня практически на каждый день запланировано всякое дерьмо.

Единственное внеклассное занятие, которое есть у меня, – это работа на неполный рабочий день.

– Ничего страшного. Я могу пойти после школы в бутик или домой пешком. Я собираюсь спросить Ребекку, можно ли мне поработать в выходные несколько дополнительных часов. Кто знает, во сколько мне обойдется ремонт машины.

– Тебе следовало просто купить подержанный «Хёндэ». Они поставляются с гарантией. «Корвет» классный и достался тебе бесплатно, но он практически разваливается на части.

– «Хёндэ» – это просто автомобиль. В нем нет никакого характера.

Или сентиментальной ценности.

«Корвет» принадлежал моему деду. Несколько лет назад дедушка купил его в качестве проектного автомобиля, надеясь полностью переделать его и подарить мне на выпускной в средней школе. Я уверена, что это был, в некотором смысле, хитрый план не дать мне бросить учебу. Я часто сидела в «Корвете» в старом дедушкином гараже, грезя о том времени, когда смогу поездить на этом автомобиле. К сожалению, у жизни оказались другие планы, и «Корвет» достался мне от дедушки по завещанию. Теперь его мечта переделать машину стала моей. А пока я горжусь тем, что езжу на этом автомобиле как есть.

Миссис Стивенс, наша учительница физкультуры, качает головой, когда мы проходим мимо трибун, на которых она сидит.

– Дамы, по дорожке надобегать.

– Какой смысл бежать, если за нами никто не гонится? – с невинной улыбкой отвечаю я.

Ничуть не удивившись, она поправляет на переносице очки в темной оправе.

– По крайней мере, иди быстрее. Ты здесь не для того, чтобы тренировать язык.

Меган смеется, собирая длинные черные волосы в конский хвост.

– Эта влажность отвратительна, – говорит она мне. – Я не хочу тренировать вообщеничего.

– Аналогично.

– В пятницу вечером нам следует… – она резко замолкает. –Ого! Святые бицепсы, Бэтмен!

– А? – в замешательстве я следую за ее взглядом и натыкаюсь прямо на Джуда, который идет по тротуару к дому, где у него развернуто строительство. В руке у парня покачивается маленький пластиковый пакет из круглосуточного магазина, расположенного в квартале отсюда.

– Этоон, – говорю я.

– Что за «он»? – спрашивает Меган, все еще не сводя с него глаз.

– Парень, который подвез меня домой. Джуд.

Джуд поворачивается и медленно расплывается в улыбке, узнав меня. Группка одноклассников пробегает мимо по изгибу дорожки, на мгновение закрывая его от нас.

– Вы занимаетесь неправильно, – шутит Джуд после того, как те убегают.

– Мы тренируем наши рты, – отвечает Меган, замедляя темп ходьбы и заставляя меня сделать то же самое, чтобы мы держались на одной линии с Джудом.

Рассмеявшись, он переводит взгляд на меня.

– Как машина? Есть какие-нибудь новости?

– Пока нет.

Миссис Стивенс свистит нам в свисток.

– Дамы, если вы не начнете двигаться, то обе получите наказание. Мистер Лаккетти, я уверена, вы помните, каково это.

Мои щеки пылают от смущения. Неужели Джуд учился в этой школе?!

– Да ладно, признайтесь, что скучаете по мне, миссис Стивенс, – Джуд одаривает ее дерзкой ухмылкой.

– Иди куда шел, Лаки, – в ее голосе слышится нотка нежности.

– Ты не говорила мне, что он сексуальный, – говорит Меган после того, как Джуд исчез за стенами новой пристройки, которую возводит его команда. – Как ты могла об этом не упомянуть?!

– Я не разглядывала его, Мэг, – возможно, это и ложь. Возможно, я совсем немножко его поразглядывала. – Ему же где-то за тридцать.

– Верно, но он все равно тот еще лакомый кусочек.

– Я не знала, что он учился в нашей школе. Неужели миссис Стивенс работает здесь всю свою жизнь?

Меган пожимает плечами.

– Возможно. Держу пари, что этот свисток – единственное, что она когда-либо брала в рот.

Я корчу ей рожу.

– Отвратительно. Я бы предпочла не представлять, как она что-либо берет в рот.

– А я бы хотела представить, как отсасываю этому парню. Ты видела все эти татуировки? У него есть симпатичный младший брат?

– Успокойся. Он просто подвез меня. Я не выясняла его биографию.

Меган оглядывается на дом, но Лаки нигде не видно.

– Надеюсь, что парни будут такими же красивыми, когда мы достигнем этого возраста. Я не хочу выходить замуж за симпатичного, чтобы потом спать с лысым и дряхлым, – она драматически вздрагивает.

Я толкаюсь плечом в ее плечо.

– Ты спятила. Когда выходишь за кого-то замуж, предполагается, что ты будешь любить его, несмотря ни на что. Это часть клятвы.

– Давай дадим обещание рассказать о том, что почувствуем, когда станем тридцатилетними и будем замужем и с детьми. Мы должны будем честно признаться друг другу, влечет ли нас к нашим мужьям по-прежнему.

Я знаю нас и нашу дружбу. Через пятнадцать лет у нас обязательно состоится этот разговор.

– Почему ты вообще думаешь о браке и детях? Мы еще даже не окончили среднюю школу.

– Разве это не цель всей нашей жизни? – пожимает плечами она. – Пышная свадьба, двое детей, красивый дом, успешная карьера? Моя мама уже планирует мою свадьбу, а я еще даже ни с кем не встречаюсь.

– Это цель не моей жизни, – мы направляемся к дверям, чтобы войти внутрь. – Я никогда не выйду замуж.

– Только не говори мне, что ты все еще придерживаешься идеи жить в автофургоне с кучей кошек?

Меган хочет того, что есть у ее родителей. Большой дом в самом конце тупиковой улицы. Семья. Частые вечеринки. Успешная карьера. Я не виню ее, потому что в ее мире это довольно близко к понятию идеальной жизни.

Но мой мир другой.

– Что плохого в том, чтобы жить в автофургоне? Можно отправиться куда угодно. Жить где угодно. Я не хочу оказаться в ловушке. В каком-то местеили с человеком. Я хочу быть свободной.

Меган приподнимает бровь.

– Тогда твоей свободолюбивой заднице время от времени стоит парковать свой фургон на моей подъездной дорожке, чтобы навещать меня.

– Черт возьми, я так и сделаю. А если ты будешь недовольна своим дряхлым мужем, мы уедем вместе в моем фургоне, как Тельма и Луиза[5].

– Заметано.

* * *

День тянется мучительно долго. Мне скучно и беспокойно, на каждом уроке я поглядываю на висящие на стене часы, считая минуты до трех часов дня, когда смогу отправиться на работу. Раньше мне нравилось приходить в школу каждый день. Примерно до третьего класса это было весело и увлекательно. Я впитывала знания как губка, и у меня было много друзей. Помню, как ходила на вечеринки по случаю дней рождения, где мы надевали дурацкие колпаки и пели. Ели торты. Но примерно в четвертом классе дела дома пошли хуже. Или, возможно, я просто наконец-то стала достаточно взрослой, чтобы понять, что они всегда шлиплохо. Школа стала убежищем.

Но я не могла убежать от себя. От страхов, которые поселились в моей голове, или от болезненного чувства, сжимавшего мою грудь.

Я постепенно отдалялась от всех своих друзей и одноклассников, пока Меган не решила, что я стану ее лучшей подругой. Она была новенькой, сидела в классе передо мной. В свой первый учебный день она развернулась и выложила мне всю историю своей жизни в одном огромном, сбивчивом, бессвязном предложении. Меган была очень оживлена: руки летали, черные волосы вздрагивали, глаза то расширялись, то закатывались. Я моргала и кивала ей целых десять минут, плененная ее чарами, пока она говорила и говорила.

– У тебя очень красивые глаза, – сообщила она, когда, наконец, перевела дыхание.

С этого момента мы стали лучшими друзьями.

Иногда я жалею, что не могу уговорить Меган разделить со мной мечту о жизни в автофургоне. Я буду скучать по ней, когда она уедет в колледж и начнет совершенно новую жизнь. Мы бы получали огромное удовольствие, разъезжая по стране вместе, слушая отличную музыку, делая сотни селфи в разных местах. Вместо этого мы будем общаться с помощью текстовых сообщений и видеочата.

Наконец в три часа дня звучит звонок, и я топаю полторы мили через весь город до магазина Belongings, в котором проработала почти год. Здесь продаются местные изделия ручной работы, такие как украшения, одежда, предметы домашнего декора, свечи, конфеты, куклы и даже косметика и мыло. Хотя снаружи магазин выглядит довольно маленьким, внутри он намного больше и разделен на четыре комнаты. Все комнаты оформлены так, будто это чей-то настоящий дом: фотографии на стенах, украшения в шкатулках, подставки и кружки на столах – возникает ощущение, что вы прогуливаетесь по дому, где можно купить все, что вам приглянется. Мне нравится этот уют.

Ребекка, хозяйка бутика, печет печенье на маленькой кухне в задней части магазина, где раньше была крошечная закусочная. Два года назад она развелась с мужем. Ребекке тридцать два года, и у нее нет детей, поэтому, очевидно, после развода она увлеклась выпечкой, чтобы быть «слишком занятой для возврата к плохим отношениям», как она выразилась. Оказалось, что у нее талант к приготовлению потрясающих десертов. Она кладет печенье в милые маленькие пакетики, чтобы клиенты могли взять его с собой. Ребекка всегда пытается угостить и меня, но я еще ни разу не пробовала ее выпечку. Тем не менее аромат в магазине восхитительный. Иногда мне кажется, что половина посетителей приходят только за печеньем.

Колокольчик на двери бутика звенит, когда я распахиваю ее, и поток кондиционированного воздуха освежает меня после прогулки по удушающей жаре.

– Привет, Ребекка! – кричу я. – Извини, что сегодня опоздала. Мне пришлось идти пешком.

Она выглядывает из-за вращающейся витрины с хрустальными ожерельями и заправляет за ухо длинную прядь черных волос.

– Все в порядке. Ты же знаешь, я не переживаю из-за таких вещей. Что-то случилось с машиной?

Я бросаю сумочку и рюкзак за прилавок, и приступ головокружения заставляет меня схватиться за край витрины. Ругая себя за то, что не вызвала такси в такую влажную погоду, откручиваю крышку с бутылки с водой и делаю глоток. Неприятное ощущение постепенно проходит.

– Вчера вечером мне пришлось отбуксировать ее на ремонт, – к счастью, вчера мне не надо было идти на работу по случаю первого учебного дня. – Понятия не имею, что с ней случилось, она все еще у механика.

– Мне жаль это слышать. Не переживай из-за небольших опозданий, раз уж так получается. Серьезно, – ее взгляд задерживается на моем лице. – Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь бледной.

– Я в порядке, – киваю я. – Просто на улице очень влажно. Я хотела спросить, не нужна ли моя помощь на выходных? Не знаю, во сколько обойдется ремонт…

Я замолкаю, смущенная, и надеюсь, что Ребекка не подумает, что я пытаюсь воспользоваться ее сочувствием, чтобы выбить себе дополнительные часы.

– Хм-м, – она оглядывает магазин. Ее взгляд внезапно загорается. – На самом деле, полагаю, мне требуется кое-что сделать, но на это у меня нет ни времени, ни терпения. Мне нужны фотографии магазина и товаров для размещения в социальных сетях. Судя по всему, мне стоит публиковать хотя бы одну фотографию в день. Сейчас такое в моде, а я совсем забросила эту идею, потому что это отнимает уйму времени.

– На самом деле, это больше похоже на развлечение. Я подписана на многих людей и разную продукцию в «Инстаграме»[6]. Я даже пыталась обзавестись своими собственными подписчиками. Могу заглянуть на страницы других бутиков и почерпнуть кое-какие идеи.

– Это именно то, что мне нужно. Даже не знаю, почему мне не пришло в голову попросить тебя сделать это раньше. У тебя хорошая камера на мобильном телефоне?

Мое сердце немного замирает, когда я вытаскиваю свой старый телефон из кармана.

– Хм, не очень хорошая. Экран треснул. Не знаю, получится ли…

Ребекка с улыбкой жестом останавливает меня.

– Знаешь что? Я подумывала о том, чтобы купить новый телефон. Мой тоже старый. Сегодня вечером я заеду в торговый центр и куплю два новых айфона. Моя сестра говорит, что камера в них потрясающая. Один из них я подарю тебе.

– О, Ребекка! Я не могу принять такой подарок. Ты знаешь, какие они дорогие?

Она в замешательстве.

– Будем считать это рабочим инструментом. Было бы очень полезно, если бы ты взяла работу с соцсетями на себя. Ты сможешь получить доступ к страницам магазина, использовать всякие классные фильтры и отвечать на любые комментарии или вопросы, которые оставляют люди. Это может стать новой частью твоей работы, если тебе интересно. А я повышу твою зарплату.

Новый телефон, новые обязанности,да еще и прибавка к жалованью? Я чувствую себя так, словно только что выиграла лотерейный билет на миллион долларов.

Мне ужасно хочется обнять Ребекку, но это, вероятно, было бы непрофессионально и неловко, поскольку она мой босс, поэтому я подавляю свое желание.

– О! – говорю я, едва сдерживая слезы счастья. – Спасибо! Конечно, мне интересно. Я отлично справлюсь, обещаю. Изучу хэштеги. Сделаю ту классную штуку с колорированием, которую делают все популярные аккаунты. Возможно, мы сможем разыграть коробку твоего знаменитого печенья среди подписчиков.

Переполненный идеями, мой мозг уже крутится, как волчок.

– Видишь? Ты разбираешься в этом намного лучше меня. Можешь приехать в эти выходные и начать фотографировать. Только отмечай для меня отработанные часы.

Кажется, наконец-то все наладилось.

## Глава 4. Джуд

Вся эта неделя показалась мне бесконечной и адской. Сегодня я запланировал уйти с работы пораньше, так как наступила пятница… но нет. Не удалось. Три часа назад домовладельцы перехватили меня на выходе, желая обсудить подробности хода работ и незначительные дополнения. По крайней мере, пока они довольны результатом. Думаю, я бы спрыгнул с крыши, если бы это было не так.

Забравшись в грузовик, я тут же наливаю немного воды на бумажное полотенце и протираю лицо, шею, руки и кисти. Жара и влажность в последнее время свирепствовали, пыль покрывала меня, как вторая кожа. Теперь мне хочется лишь вернуться домой, принять душ и расслабиться на диване с Кэсси и хорошим фильмом.

Проехав примерно три мили по городу, я вижу девушку, идущую по тротуару с рюкзаком с нарисованным блестящим черепом за худыми плечами. Осознав, что это Скайлар, я колеблюсь, раздумывая, стоит ли мне снова предложить подвезти ее. На улице чертовски жарко, но дождя нет, и еще не стемнело.

Грызущее где-то глубоко внутри чувство напоминает мне, что в момент исчезновения моей младшей сестры не было темно и дождь не шел.

Со вздохом я останавливаю свой грузовик немного впереди девушки и открываю окно со стороны пассажира.

Скайлар подходит к окну с улыбкой на лице.

– Ты преследуешь меня, Лаки? – дразнит она.

– Тебе все еще не вернули тачку?

– Думаешь, я бы шла пешком по этой адской жаре, если бы ее вернули?

Я протягиваю руку через сиденье и открываю для девушки дверцу.

– Запрыгивай, Искорка. Я тебя подвезу.

– Возможно, тебе следовало устроиться работать в такси, – говорит она после того, как садится в машину. На этот раз она кладет свои вещи на пол между ног, а не между нами.

Взглянув в зеркало, я вливаюсь обратно в поток машин.

– Ты единственная, кого я подвозил. Возможно, я просто стану твоим личным шофером.

– Я не против, – со смехом отвечает она.

– Что-нибудь слышно о машине?

– Ты был прав. Причина в топливном насосе. Механик заодно отрегулирует его, раз уж взялся. Я заберу машину в понедельник, когда меня сможет подвезти подруга.

Я киваю.

– Отлично. Тебя отвезти домой или куда-нибудь еще?

– Домой, пожалуйста.

– Не возражаешь, если я по дороге захвачу себе перекусить? Я умираю с голоду.

– Вовсе нет.

– Уже почти семь. Где ты так задержалась?

– Я работаю неполный рабочий день в бутике Belongings.

– Магазин Ребекки?

– Ты ее знаешь?! – всем телом поворачивается ко мне Скайлар.

– Типа того. Мы вместе ходили в школу, – мы знали друг друга, но близко не дружили. Ребекка была частью одной крутой тусовки, а я входил в другую, еще более крутую, тусовку.

– Я не знала, что ты ходил в мою школу в юности.

То, как она произнесла «в юности», заставляет меня почувствовать себя старым. Мне тридцать четыре, а не семьдесят!

– Это маленький город, – киваю я. – Я прожил здесь всю свою жизнь.

– Я тоже.

Я въезжаю на стоянку у закусочной и встраиваюсь в очередь к окошку выдачи.

– У тебя есть братья или сестры?

Скайлар качает головой.

– Нет, я единственный ребенок. Но у меня есть кошка. А у тебя?

– Сестра, – я не могу заставить себя сказать «у меняесть сестра» или «была сестра». – И собака.

– Что за собака?

– Маленький коричнево-белый пушистик. По-моему, порода называется «шиза».

– Это ши-тцу, – смеется Скайлар.

– Гузунхейдт[7].

Она улыбается.

Я подъезжаю к светящейся вывеске с меню и диктую в динамик свой привычный заказ, а затем поворачиваюсь к Скайлар:

– Ты чего-нибудь хочешь? Я угощаю.

Моргая, она смотрит мимо меня в меню.

– Э-э. Просто бутылку воды. И гамбургер без котлеты и других добавок.

– Очень смешно, – качаю я головой. Заказываю ей воду, затем подъезжаю к следующему окошку, чтобы заплатить, прежде чем отъехать на стоянку.

– Не люблю есть за рулем, – объясняю я, разворачивая еду и протягивая Скайлар воду.

– Спасибо, – тихо отвечает она, глядя на бутылку у себя на коленях.

Откусывая от своего бургера, я протягиваю ей коробку с приправленной рифленой картошкой фри.

– Хочешь?

Скайлар качает головой, все еще не поднимая глаз.

– Что не так? – никто никогда не отказывается от картошки фри.

– Ничего.

– Выкладывай, Искорка.

Она глубоко вздыхает.

– Ты не взял мне булочку.

Я проглатываю свою еду и смотрю на нее во все глаза.

– Что?! Я думал, ты шутишь. Ты серьезно хотела просто обычную булочку от гамбургера? Без котлеты и прочего?!

Почему?!

– Да.

Она абсолютно серьезна.

– Подожди здесь, – я откладываю свой бургер в обертке на консоль.

Скайлар что-то говорит, но я не слышу ее, потому что уже выпрыгнул из грузовика и закрыл за собой дверь. Если она хочет чертову булочку от гамбургера, я принесу ей ее. Я тащусь в ресторан, выстаиваю десять минут в очереди и игнорирую безумный взгляд, который бросает на меня парень за стойкой, когда я заказываю только булочку от гамбургера без котлеты, без сыра… без ничего.

– Я даже не знаю, сколько она стоит, так что берите просто так, – парень протягивает мне пакет.

– Спасибо, – я бросаю доллар в банку для чаевых.

– Джуд, боже мой, тебе не обязательно было это делать, – говорит Скайлар, когда я возвращаюсь в грузовик. – Мне так стыдно…

– Не переживай, – перебиваю я, вручая ей пакет. – Я предложил купить тебе что-нибудь поесть и сам же облажался. Теперь просто исправил свою ошибку.

Ее лицо озаряется застенчивой улыбкой, которая, вероятно, могла бы остановить движение на дороге.

– Спасибо. Для крутого парня ты на самом деле довольно милый.

Я едва не подавился картошкой фри.

– Ты думаешь, я выгляжу крутым?

– Немного, да. Ты очень колоритный.

Рокочущий смех рвется из моей груди.

– И-и-и… в чем же здесь крутость?

– Ладно, это неудачное слово. Все дело в твоих татуировках, – ее взгляд скользит по моей руке, а затем возвращается к лицу. – Мускулы. Волосы.

По крайней мере, она не лапает меня, как обычно это делают другие. Все вечно хотят потрогать мои татуировки и волосы, и это пугает меня до чертиков.

– Почему ты захотела только булочку? Там продаются салаты, курица, фруктовые нарезки, молочные коктейли. Я надеюсь, ты не подумала, что можешь меня разорить. Я могу позволить себе угостить тебя нормальной едой.

– Я просто захотела только булочку, – слегка пожимает плечом Скайлар.

– Хорошо… Главное, чтобы ты осталась довольна.

Эй, кто я такой, чтобы судить? Раньше мне нравилось разминать арахисовое масло и желе в миске и есть их ложкой – без хлеба.

– Сегодня мне повысили зарплату, – вдруг сообщает Скайлар, снимая кунжутные семечки со своей булочки и складывая их в бумажный пакет. – Я немного взволнована.

– Поздравляю. В чем заключается твоя работа?

– Обычно я работаю с кассой, меняю витрины и тому подобное. Но теперь Ребекка поручила мне вести страницы магазина в социальных сетях. Она купит мне новый айфон, чтобы я фотографировала товары и выкладывала снимки в Интернет.

Ничего себе. Маленький бутик Ребекки, должно быть, преуспевает, раз она раздает новенькие айфоны работающему неполный рабочий день подростку.

– Это кажется намного веселее, чем работать с кассой.

– Ты тоже так думаешь? – Скайлар практически визжит, и ее волнение проступает в широкой, ослепительной улыбке. – Я начну работать в эти выходные, чтобы оплатить ремонт машины.

Приятно видеть, что она так увлечена. В старших классах я продавал наркотики, чтобы заработать себе на жизнь, но не собираюсь говорить об этом Скайлар, поэтому просто киваю. Прошлое должно остаться в прошлом.

* * *

Из-за того, что я останавливался перекусить и отвозил Скайлар через весь город, я возвращаюсь домой намного позже, чем планировал, и у Кэсси начинается истерика, стоит мне только переступить порог. Уверен, что последние три часа она пялилась на дверь, ходила взад и вперед по дому, вся на нервах.

– Тише, девочка, – говорю я, пока она бегает кругами вокруг моих ног, виляя пушистым хвостом.

Опустившись на колено, я глажу ее по голове, а она хрипло лает и топает лапой, в своеобразной манере отчитывая меня.

Кто-то должен держать меня в узде. Даже если это милая собачка.

Выгуляв ее во дворе, я сразу же поднимаюсь наверх, на ходу снимая рубашку, а собака следует за мной по пятам.

– Мы посмотрим фильм после того, как я приму душ, – сообщаю я ей, и она наклоняет голову в ожидании, потому что знает, что слово «фильм» означает «сидеть на диване». Это, вероятно, до ужаса много говорит о моей жизни и социальном статусе.

Я стою под душем, вдыхая пар, пока горячая вода не становится холодной. Мои мысли возвращаются к тому, как я высадил Скайлар у того жуткого темного дома. Отъезжая от ее подъездной дорожки, я взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как она влезает в окно.

Не могу не задаться вопросом, что все это значит.

Моя сестра тоже часто лазала через окно туда и обратно. Бегала на свидания с мальчиками. На вечеринки. Кто знает, куда еще?

Когда она пропала, мы расклеили плакаты в радиусе ста миль. Я не работал целый месяц – безостановочно искал ее. Шестнадцатилетние девочки не пропадают без вести в нашем маленьком городке. Прибыла даже поисковая группа со специальными собаками-ищейками и вертолетом. Две недели спустя я получил сообщение посреди ночи.


Эрин: «Прекрати поиски, Джуд. Я не пропала. Я ушла».

Я: «Где ты, черт возьми, находишься? Вернись домой».

Эрин: «Просто остановись. Ладно?»

Я: «Скажи мне, где ты находишься. Я приеду за тобой. Я просто хочу, чтобы ты вернулась домой».

Эрин: «Пожалуйста, перестань искать меня. Мне пора идти».


Больше я о ней ничего не слышал, а вскоре после этого номер ее мобильного телефона был отключен. Прошло десять лет, а никаких зацепок или свидетелей так и не появилось. Дело закрыли. Копы в сущности списали ее со счетов как сбежавшую, особенно после того, как я показал им сообщения. Я до сих пор сомневаюсь, что именно сестра отправила эти сообщения. Ее последняя фраза – «мне пора идти» – не давала мне покоя. Мы были близки, и я не могу поверить, что она сказала бы мне такое напоследок. Она бы либо написала что-нибудь смешное, либо оставила простое «люблю тебя». Неужели ее заставили прекратить переписку силой? Или кто-то похитил ее и отправил это с ее телефона, чтобы сбить нас с толку? Ее могли убить. Или продать какому-нибудь психу. У меня кровь стынет в жилах при одной мысли об этом. Или, возможно, моя сестра действительно сбежала и сейчас живет где-то в мире лучшей, по ее представлениям, жизнью.

Надеюсь, что это так.

Позже, когда я уже растянулся на диване с миской попкорна, а собака свернулась калачиком у моих ног, на мой телефон пришло сообщение.


Скайлар: «Просто хотела поздороваться и поблагодарить тебя за поездку и ужин».

Я: «Булочка от гамбургера – это не ужин».

Скайлар: «Ужином может быть что угодно;-)»

Я: «Тоже верно».

Скайлар: «Это мы с моей кошкой прямо сейчас».


Появляется фотография, на которой девушка и пушистая серая кошка сидят на полу. Волосы Скайлар собраны в огромный неряшливый пучок.

Я быстро делаю снимок себя и Кэсси и отправляю его ей.


Я: «А вот я и моя шизо-собака».

Скайлар: «ЛОЛ. Она милая».

Я: «Хороших выходных. Насладись новой работой».

Скайлар: «Спасибо! Желаю тебе приятного отдыха».


Ранее я дал Скайлар номер своего мобильного на случай, если ей понадобится помощь, чтобы забрать машину. Я не ожидал, что она начнет посылать мне всякие сообщения. Если так посудить, мне, вероятно, не стоило давать ей свой номер. Я не хочу становиться личным водителем или день и ночь получать безумные сообщения, испещренные смайликами.

Но я не могу отрицать, что довольно приятно получить сообщение от кого-то, кто не просит ни о чем и не жалуется на что-то, а просто думает обо мне и хочет поздороваться.

Ну все, мне крышка.

## Глава 5. Скайлар

Как ни странно, у меня никогда не было нового мобильного телефона. Все три, что я сменила, достались мне от мамы и каждый раз попадали мне в руки уже липкими, побитыми и потрескавшимися.

Но этот новый айфон от Ребекки потряс меня.

Он словно произведение искусства. Уютно лежит и поблескивает в прочной девственно-белой коробке. Идеальный сияющий черный экран и – о Боже мой! – самая красивая в мире лавандово-фиолетовая отделка.

Я практически боюсь к нему прикасаться. Оннастолько красивый!

– Скайлар?

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с вопрошающим взглядом Ребекки, и меня срывает с катушек. Я не могу себя контролировать. Обнимаю Ребекку и прижимаю к себе, не заботясь о том, что это может выглядеть непрофессионально. К счастью, сейчас в магазине нет покупателей.

– Ребекка, большое тебе спасибо! Он потрясающий!

Она смеется и обнимает меня в ответ, а затем медленно отстраняется.

– Это всего лишь телефон. Но я очень рада, что он тебе нравится. Я подумала, что пурпурный цвет тебе идет.

– Нравится? Да я его уже обожаю! Это самая изумительная вещь, которая у меня когда-либо была. Обещаю, что буду обращаться с ним аккуратно. И если тебе когда-нибудь придется меня уволить, я верну его обратно. Я не сломаю его. Подберу для него очень хороший чехол.

– Скайлар, он твой. Тебе никогда не придется отдавать его обратно. Я не собираюсь тебя увольнять. Я очень рада, что ты взяла на себя работу с социальными сетями. Мне любопытно посмотреть, повысит ли это продажи.

– Мне тоже, – я нажимаю кнопку включения на телефоне. – Как только я его настрою, сразу загружу приложения, о которых читала вчера вечером и начну фотографировать.

– Наслаждайся, – Ребекка улыбается. – И не беспокойся о кассе сегодня. Я всегда работаю за ней сама по выходным. В любом случае многие завсегдатаи заходят просто поболтать.

Она делает несколько шагов к передней части магазина, затем останавливается.

– Я испекла свежее печенье и кексы с черникой. Тебе стоит взять один, пока клиенты все не проглотили.

– Хорошо, – с улыбкой киваю я.

У меня урчит в животе от запаха выпечки, и я уверена, что это изумительно вкусно, но я просто не могу их съесть.

* * *

Я провожу день, фотографируя товары в магазине. Большинство предметов уже готовы к фотосъемке: свитера аккуратно сложены на комоде, оформленном в стиле шебби-шик[8], свечи стоят на состаренных деревянных полках, плюшевые мишки ручной работы уютно устроились в милых плетеных корзинках. Я раскладываю ожерелья, браслеты и кольца на деревянном полу, обрамляю их фиолетовой лентой и регулирую глубину резкости, чтобы слегка размыть предметы на заднем плане.

Просматривая заметки, которые я выписала из пособия о том, как сделать потрясающие снимки товаров для «Инстаграма», я добавляю фотографии в приложение для редактирования, накладываю фильтр, который выбрала для применения ко всем фото, чтобы наш бренд выглядел целостно, и вуаля… Мое сердце делает небольшой скачок. Не думаю, что кто-нибудь сможет определить, что снимки сделала восемнадцатилетняя девчонка без фотографического опыта. Они выглядят очень профессионально. На нескольких снимках у меня даже получился тот классный эффект размытого на заднем плане света, и мне удалось поймать крошечный отблеск искры на одном из ожерелий с драгоценными камнями.

– Как дела? – спрашивает Ребекка, обнаружив меня за маленьким столом на кухне.

– Потрясающе. Сейчас я планирую расписание, чтобы автоматически публиковать две фотографии в день, одну с утра и одну попозже. И собираюсь разместить короткие видеоролики в разделе историй, например, небольшую виртуальную экскурсию по магазину.

– Отличная идея!

– Посмотри на фотографии и скажи, нравятся ли они тебе.

Ребекка забирает телефон у меня из рук, и выражение ее лица говорит само за себя. Ее глаза расширяются, рот приоткрывается, а затем она расплывается в широкой улыбке.

– Скайлар… это даже лучше, чем я могла себе представить. Выглядит так, будто мы заказали профессиональную фотосессию. Даже не могу передать, как я рада!

Стараюсь не улыбатьсяслишком широко.

– Я тоже. Завтра собираюсь захватить некоторые из тех осенних и хэллоуинских украшений, которые лежат на заднем дворе, и сделать несколько фотографий с ними про запас. Думаю, мы должны повесить возле кассы симпатичную табличку с адресом страницы, чтобы люди подписывались и отслеживали новые товары, распродажи и все такое прочее.

Ребекка возвращает мне телефон, и ее серьги покачиваются, когда она слегка качает головой.

– Продолжай в том же духе, и в конечном итоге ты станешь моим гуру маркетинга.

– На самом деле, это действительно весело и интересно. Мне не терпится увидеть, какие фотографии наберут больше всего лайков.

– Я рада. Что может быть лучше, чем получать удовольствие от работы? Если я и могу поделиться какой-то мудростью, то лишь посоветую всегда выбирать работу по душе, – я не могу сдержаться и одариваю Ребекку гордой улыбкой, когда она направляется к кассе. – Я буду за стойкой, если понадоблюсь.

Роюсь в сумочке в поисках медовой пастилки и отправляю ее в рот. В последнее время у меня горит горло. Надеюсь, я не простудилась. Меньше всего сейчас мне нужно заболеть.

* * *

– Тебя что, хорошенько оттрахали в подсобке? – спрашивает Меган, когда я забираюсь на пассажирское сиденье ее «Ауди».

– Нет, с чего ты взяла?

– Потому что ты улыбаешься так, словно тебя удовлетворили.

Закатив глаза, я перекидываю ремень безопасности через грудь и пристегиваю его. Меган ведет машину немного хаотично, а мне не хочется вылететь головой через лобовое стекло.

– Полюбуйся на это, – я протягиваю ей свой телефон, словно только что пойманного единорога. – Разве это не самая удивительная вещь на свете? Я даже смогу сохранить свой старый номер телефона.

Ее карие глаза вспыхивают.

– Господи боже! Лавандовый! Ты украла его?

– А вот и нет. Ребекка дала мне его, чтобы я фотографировала товары и выкладывала фотографии в Интернет. Ох, подруга, как же мне это нравится! Я сегодня здорово повеселилась. Время пролетело незаметно. Теперь это будет частью моей работы. А еще Ребекка повысила мне зарплату.

– И насколько?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я не спрашивала. Мне все равно.

Меган выезжает со стоянки задним ходом, и моя голова откидывается на подголовник, когда она выруливает на главную дорогу.

– Не понимаю, как у тебя еще не отобрали права, – говорю я, хватаясь за подлокотник.

Она пропускает упрек мимо ушей.

– Скай, тебе не может быть безразличен размер зарплаты. Нужно отслеживать такие вещи.

– Честно говоря, я просто в восторге от возможности заниматься тем, что мне нравится, одновременно обучаясь и получая деньги.

– Однако размер оплаты труда должен волновать тебя больше всего. Возможно, ты выполняешь ту работу, которая заслуживает примерно тридцати баксов в час.

– Вряд ли. Я работаю неполный рабочий день без какого-либо опыта. Ребекка всегда была более чем справедлива к моей зарплате и моим премиям. Я доверяю ей. Не говоря уже о том, что она просто так отдала мне очень дорогой телефон.

Меган искоса смотрит на меня.

– Должна признаться, я завидую тебе белой завистью.

Меня подает вперед, когда она резко тормозит на красный свет.

– О, кстати, – говорит Меган, ничуть не смутившись. – Мне очень жаль, но я не смогу подвезти тебя завтра к автомеханику. Мама прислала мне сообщение, что они куда-то собрались пойти, и я должна посидеть с Джонни. Серьезно, они вообще не считаются с моей личной жизнью.Никто. Я бы взяла его с собой, но мне не нравится ездить с ним в машине. Он вечно орет как потерпевший.

Я потираю затылок.

– Все в порядке. У меня есть запасной план. Не беспокойся.

– Уверена? Меня мучает совесть.

– Абсолютно. Не расстраивайся. Если хочешь, я заеду к тебе на обратной дороге, – у Меган прелестный младший братишка, так что я не против составить компанию, когда ей приходится нянчиться с ним. Он всегда вызывает у меня улыбку.

– Круто. Заглянем в закусочную? Я бы сейчас не отказалась от салата и клубничного коктейля.

Мысль о том, как лук и листья салата смешиваются в желудке с клубничным молочным коктейлем, вызывает у меня рвотный рефлекс. Я ни за что не смогу сидеть напротив Меган и наблюдать за таким кулинарным извращением.

– Я бы предпочла просто попасть домой. Я не слишком хорошо себя чувствую, а завтра снова на работу. Хочу лечь спать пораньше.

– Ты постоянно чувствуешь себя нехорошо. Может, тебе сходить к врачу?

– Кажется, я простудилась. Или это аллергия.

С этими словами я расстегиваю молнию на сумочке и достаю очередную пастилку. Придется купить еще. Я поглощаю их как конфеты.

– Начни пить витамины, – советует Меган. – Возможно, тебе стоит сделать себе внутривенное вливание витаминов.

– Это как?

– Медсестра ставит тебе капельницу, наполненную всевозможными витаминами. Предполагается, что это укрепит твой иммунитет и придаст тебе здоровья и сил. Моя двоюродная сестра делает так, когда путешествует или недостаточно спит.

Уверена, что не смогу себе такое позволить, хотя звучит это интересно. Я чувствую усталость вне зависимости от того, сколько часов сплю.

– Воспользуюсь твоим советом, если мне не станет лучше, – отвечаю я.

– Ты знаешь того парня, Эрика, чей шкафчик в школе расположен примерно через два от моего?

Я мысленно перебираю варианты имен тех, кто владеет шкафчиками в ее ряду, и никого не могу вспомнить.

– Нет.

– Да знаешь ты его. Такой всегда очень тихий, немного занудный и тощий. У него еще были очки, как у Гарри Поттера.

– Ну, вроде, – киваю я, но все еще понятия не имею, о ком она говорит.

– Так вот, теперь он носит контактные линзы и, похоже, ходит в спортзал, потому что он больше не такой худой. Он так и остался ботаником, но в сексуальном смысле. И волосы у него стали немного длиннее.

– Ясно…

– Думаю, я приглашу его на свидание.

Я чуть не подавилась своей пастилкой.

– Что?Зачем?!

– Потому что он симпатичный, и теперь, когда он изменился внешне, он, по сути, другой человек.

– Мэг, просто флиртуй с ним и жди, когда он сам пригласит тебя на свидание. Ты – настоящая красотка, ты же знаешь, что он так и сделает, если ты проявишь к нему немного внимания.

– На дворе двадцать первый век! Мне не обязательно ждать, пока парень сделает первый шаг.

Это верно.

– Да, я думаю, ты права.

– Я хочу прибрать его к рукам раньше, чем это сделает кто-то другой.

– Гос-с-споди. Он же не игровая приставка.

– Знаю. Но еслия заметила, какой он милый, другие тоже заметят.

Меган говорит одругих так, будто сюда вот-вот приплывет корабль женщин-викингов, чтобы разобрать всех симпатичных мальчишек.

Когда она заезжает на мою подъездную дорожку и паркуется, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Вижу, как мозг Меган работает, придумывая способы поймать в сети ничего не подозревающего Эрика.

– Мне неприятно огорчать тебя, Мэг, но он, вероятно, все еще девственник, если до этого года был ботаником и скромником.

– Ты так думаешь? – кривит она губы.

– Я думаю, есть большая вероятность.

– Хм-м. Это может быть отстойно, – Меган постукивает пальцами по рулю, задумчиво поджав губы. – Но это может быть и весело. Я могла бы перевернуть его мир.

– Он, вероятно, безумно влюбится в тебя, если ты будешь его первой.

Она драматично хмурится.

– Лучше бы ему этого не делать. Я хочу веселья, а не какой-то любовной щенячьей драмы.

– Просто будь с ним помягче. Никаких разбитых сердец.

У Меган вырывается смех.

– Постараюсь, – ее улыбка исчезает, когда она смотрит на мой дом. – Это место выглядит все более сомнительным. Неужели никто не стрижет газон?

В моем животе скручивается узел.

– Мы ищем нового садовника. Прошлый парень уволился.

Это ложь. Я сама стригу газон, но в последнее время чувствую себя слишком слабой, чтобы заниматься этим в такую жару.

– Надеюсь, что вы скоро найдете кого-нибудь, иначе трава вырастет по колено. Там могут водиться змеи.

– Здесь нет никаких змей, – я хватаю свои вещи. – Спасибо, что подвезла. До завтра.

– Ладно. Люблю тебя, детка.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю я, прежде чем захлопнуть дверь.

Топчусь у почтового ящика в конце подъездной дорожки, дожидаясь, пока Меган уедет. Не хочу, чтобы она видела, как я лезу в окно. Она тут же похитит меня и заставит жить в ее гостевой комнате под капельницей. Как бы я ни была благодарна за заботу, я не хочу, чтобы кто-нибудь меня жалел.

Позже, после того, как я улеглась в постель, чтобы посмотреть телевизор, я смотрю на экран своего красивого нового телефона, размышляя о том, стоит ли принять предложение Джуда подвезти меня. Он уже дважды помогал мне и сделал для меня больше, чем кто-либо, кроме Меган. Он отказывается от денег на бензин, хотя на самом деле я и не могу позволить себе лишние траты. Но я бы все равно оплатила. Я не жду халявы от случайных знакомых.

Утром я еще дойду пешком в магазин, так как будет прохладнее, но ближе к вечеру, когда наступит пора забирать мою машину, ожидается тридцать пять градусов жары плюс влажность, и я просто не уверена, что смогу дойти так далеко.

Наконец отбрасываю в сторону гордость и риск показатьсянавязчивой и отправляю Джуду сообщение.


Я: «Привет».


Мусси-Пусси свернулась калачиком у меня под боком, громко мурлыкая. Я чешу ее между ушками, пока смотрю на свой телефон в ожидании ответа.


Джуд: «И тебе привет».

Я: «Мне ужасно неловко просить, но если твое предложение подвезти меня к автомеханику все еще в силе, я была бы очень признательна за помощь. Моей лучшей подруге придется нянчиться с братом, поэтому она не может меня подвезти».


Проходит несколько секунд, прежде чем его ответ появляется на экране.


Джуд: «Конечно. Во сколько?»

Я: «Я буду в Belongings. Освобожусь в 3 часа».

Джуд: «ОК. Я подъеду».

Я: «Мне действительно очень неловко просить. Просто немного жарковато идти так далеко».


Конечно, я могла бы поехать на такси, но это заставляет меня нервничать. С малых лет нас учатне садиться в машины к незнакомцам, и все же в итоге мы платим незнакомцам за то, чтобы они позволили нам сесть в их машины. Мне просто не по себе от этого.


Джуд: «Не беспокойся об этом. У меня нет никаких планов на завтра. Мне не сложно».

Я: «Хорошо. Спасибо:-)»

Джуд: «Тогда увидимся, Искорка».


Мое сердце немного трепещет при виде придуманного им для меня прозвища, как и каждый раз, когда Джуд называет меня так при встрече.

## Глава 6. Скайлар

– Лаки! Ух ты, давно не виделись. Могу я… кхм… как-то помочь тебе с выбором покупки? – доносится из передних комнат мягкий, с оттенком любопытства голос Ребекки.

Черт! Это означает, что я не успела перехватить его на входе. Я выключаю свет и выхожу из подсобки. Джуд стоит посреди уютного магазина и выглядит здесь совершенно неуместно в своей белой футболке, черной бейсболке, надетой задом наперед, в джинсах, таких выцветших, что они стали почти серыми, и в потертых незашнурованных рабочих ботинках. Перекатывая во рту палочку от леденца, он с ухмылкой кивает в мою сторону, когда я подхожу к ним с Ребеккой.

– Я уже нашел то, что нужно. Я приехал за ней.

– Прости, что? – мой босс вопросительно смотрит на него.

– Он подвезет меня, чтобы забрать мою машину у механика, Ребекка, – объясняю я.

– О-о! – ее брови от удивления взмывают вверх.

Я чувствую на себе ее пристальный взгляд, пока беру свою сумочку из-за кассы. Без сомнения, Ребекке любопытно, откуда мы с Джудом знаем друг друга, но мне придется объяснить ей все в другой раз, если я хочу застать механика до того, как он закроется в половину четвертого.

– Это бесплатное угощение? – Джуд поднимает один из маленьких аквамариново-голубых бумажных пакетов, наполненных печеньем, и, прищурившись, смотрит маленькое целлофановое окошко под логотипом. – Надеюсь, там нет изюма.

– Фактически печенье бесплатное, но оно предназначено для покупателей, – отвечает Ребекка. – И оно с шоколадной крошкой.

Джуд мимолетно ухмыляется, и я уже догадываюсь, что это его фирменная сексуальная черта.

– А могу я купить только печенье?

Ребекка качает головой, но улыбается.

– Бери просто так.

– Спасибо. Как поживает Адам?

Она морщится при упоминании своего бывшего мужа.

– Уверена, что у него все хорошо, учитывая, что в последний раз, когда мы виделись, его секретарша стояла на коленях под его столом.

– Упс, – говорит Джуд. – Жаль это слышать. Он всегда был засранцем.

– Это правда. И ты тоже.

– Эй, яхороший засранец! Здесь есть разница.

Я прищуриваюсь и смотрю на него.

– Что такое, собственно, «хороший засранец»?

– Он, – отвечает Ребекка, протирая стеклянный шкаф. Мы всегда шутим, что стекло притягивает к себе отпечатки пальцев. – Вот он собственной персоной стоит прямо перед тобой.

Я дергаю Джуда за руку.

– Нам пора идти, хороший засранец. Механик предупредил, что уходит с работы в половину четвертого, – я улыбаюсь Ребекке. – Увидимся завтра.

– Хорошего вечера. Приятного аппетита, Лаки.

Он машет рукой.

– Если печенье мне понравится, я вернусь и куплю что-нибудь, чтобы получить добавку.

Мы уходим под звуки смеха Ребекки – звук, который я не часто слышу. Интересно, была ли она влюблена в Джуда в юности? Мне показалось, что я уловила в ее словах намек на флирт. Но теперь, размышляя об этом, я понимаю, что никогда раньше не видела, как Ребекка общается с мужчинами в магазине. Из них действительно получилась бы симпатичная пара.

– Может, тебе стоит пригласить ее на ужин? – говорю я, пока мы шагаем к грузовику Джуда.

Он изображает на лице шок и презрение.

– Кого?! Ребекку?! С чего бы?!

– Потому что она одинока с тех пор, как развелась.

Джуд открывает для меня пассажирскую дверь, и я запрыгиваю внутрь.

– У меня есть правило не встречаться с разведенными женщинами, – отвечает он, усаживаясь за руль. – Особенно с симпатичными.

Повернувшись к нему, я надеваю темные очки.

– Что плохого в разведенных женщинах?

– По моему опыту, они обычно пытаются снова выйти замуж. Что странно, потому что всем видом они показывают, что не хотели бы больше никогда идти по этому пути. Я не нуждаюсь в жене и детях.

– И почему же?

Джуд пожимает плечами.

– Уровень разводов в нашей стране просто сумасшедший. А дети выходят из-под контроля, особенно подростки, – он смотрит на меня со знакомой ухмылкой. – Не считая здесь присутствующих, конечно же. В юные годы я заставил своих родителей пройти через ад. Как и моя сестра, – Джуд делает глубокий вдох и смотрит на красный свет светофора, возле которого мы остановились. – Я просто не хочу вкладывать свои сердце и душу в кого-то, кто может разодрать их в клочья, как хищник, отобрать половину моего имущества, испортить жизнь моим детям и впустить Бог знает кого в их жизнь по выходным и праздникам. К черту все это.

Киваю своей новой родственной душе.

– Я придерживаюсь того же мнения. Например, я не против встречаться с кем-нибудь, но предпочла бы оставить это как добровольное соглашение сторон. Как, например, когда ты работаешь на кого-то. Ты можешь уволиться в любое время, тебя могут уволить в любое время. Никаких обещаний, никаких юридических проволочек, никакого уведомления за две недели, никаких ожиданий. Ты волен идти, когда захочешь. Никаких обид.

– Да.Именно так, Искорка. Я и сам не смог бы сказать лучше. Твои родители развелись?

– Ага.

– Мои тоже. Это ад, через который я больше никогда не хочу проходить.

Развод моих родителей прошел тихо и без происшествий. Папа просто ушел. Насколько я помню, не было никаких драк с криками или рыданий. Они не ссорились из-за опеки надо мной или мебели. Я сомневаюсь, что у кого-то из них был роман, хотя они оба довольно симпатичные люди. Я не уверена, платит ли мой отец алименты или другие выплаты на меня. Насколько я знаю, они просто подписали бумаги – и все. Браку конец. Единственное доказательство того, что они когда-либо были вместе, – это мое существование, которое все же не имело достаточной важности, чтобы заставить их стремиться к лучшему. Чтобы удержать их вместе. Чтобы они думали – или хотя бы беспокоились – обомне.

Джуд заходит вместе со мной в грязный офис автомастерской. Я предполагала, что он просто высадит меня на парковке и уедет, но нет, он проводил меня внутрь, подождал, пока я выложу пятьсот десять долларов наличными на пыльный прилавок, а затем отвел меня к моей машине на заднюю стоянку. Пока мы идем, он ест одно за другим три печенья с шоколадной крошкой из пакета.

– Восхитительно! – он с аппетитом поедает печенье. – Как ты можешь не есть это целый день?

– Честно говоря, я никогда его не пробовала, – признаюсь я, вставляя ключ в замок двери со стороны водителя. Тонкий слой пыли, который был на моей машине, когда ее отбуксировали, исчез, и я гадаю, не отгонял ли ее механик на автомойку.

Серые глаза Джуда моргают, глядя на меня.

– Ты шутишь?! Как, черт возьми, ты смогла устоять?! Они такие мягкие, маслянистые и липкие.

Из-за яиц. Вот как.

– Я просто не большой любитель сладкого.

– Заводи, – говорит он, прислоняясь к капоту. – Давай убедимся, что все работает, прежде чем я уеду.

Двигатель заводится со знакомым, но в то же время успокаивающим глубоким урчанием.

– Ура! – восклицаю я, хлопая в ладоши. – Я скучала по моему малышу.

Джуд выходит из-за открытой двери и опускается на колени рядом со мной, заглядывая внутрь, на потрескавшиеся красные виниловые сиденья.

– Мне всегда нравились «Корветы», особенно такие старые, как этот. Мне безумно хотелось иметь такой, когда я был в твоем возрасте.

– Тогда тебе следует обзавестись таким.

Джуд проводит рукой по разорванному подлокотнику, и я уверена, что он видит машину так же, как и я, – не в том состоянии, в котором она сейчас, а так, как она будет выглядеть, если ее с любовью отремонтировать.

– Может быть, когда-нибудь…

Я смотрю на его татуированную руку, ласкающую дверцу моей машины. На двух пальцах серебряные кольца: одно с камнем из оникса, другое – просто с закрученным в узел металлом. Кольца потемневшие и потускневшие, а не отполированные и идеальные.

Как сам он.

Как сама я.

Облизнув губы, я делаю короткий, нервный вдох.

– Слушай, не хочешь прокатиться? Я имею в виду,ты сядешь за руль. Моей машины. Поедем со мной.

– Серьезно?

– Ага. Я никуда не спешу.

Разве что я обещала заехать к Меган, но могу сделать это и позже.

Мое дыхание замирает, когда Джуд на несколько секунд прикусывает внутреннюю сторону щеки, а затем на его лице расцветает широкая улыбка.

– К черту все, – наконец говорит он, выпрямляясь. – Почему нет? Это предложение, от которого я не могу отказаться.

С улыбкой я перелезаю через консоль на пассажирское сиденье и приглашаю его за руль.

Джуд радуется как ребенок. Возбужденно улыбаясь, он отодвигает сиденье назад и поправляет зеркало заднего вида.

– Послушай это мурчание, – задумчиво говорит он, прежде чем завести машину и выехать на главную дорогу.

Слово «мурчание», слетевшее с его губ, звучит чувственно, почти таинственно, как будто я не должна была его слышать.

– Это не оригинальное радио для этой модели, Искорка, – поддразнивает Джуд, прикасаясь к регулятору громкости. – Я немного разочарован.

– Поверь мне, я тоже, – смеюсь я. – Но я просто не могла водить машину без своей любимой музыки. Ринг-Поп установил мне это радио. Он заключил со мной сделку, так как работает в магазине автомобильных стереосистем. Не волнуйся, я сохранила оригинал.

– Ринг-Поп?

– Раньше он жил по соседству со мной. Мы всегда были друзьями. Когда нам было лет по семь, он сделал мне предложение, подарив леденец «ринг-поп» в виде кольца.

Джуд смеется.

– Очень мило.

– Дальше все пошло хуже. Я стала облизывать леденец, и кусочек оторвался и застрял у меня в горле. Я давилась им до тех пор, пока не перестала дышать. Я действительно думала, что умру. Мой друг пнул меня в живот, и кусок леденца выскочил из горла.

– Черт возьми! Так вот откуда у тебя отвращение к сладкому?

На самом деле, причина не в этом. Но я все равно киваю в знак согласия.

– С тех пор я называю его Ринг-Попом. В прошлом году он переехал в другой город, но мы все еще видимся время от времени.

– У меня тоже есть хорошая история об удушье, – говорит Джуд, выезжая на шоссе.

– Ну-ка, выкладывай.

– Во время учебы в старшей школе я поцеловался с одной цыпочкой, с которой встречался, а у меня во рту была жвачка, и моя девушка подумала, что ведет себя сексуально, и высосала ее у меня изо рта. Жвачка попала прямо ей в горло, и она начала давиться. Абсолютный облом.

– Фу! Это отвратительно, – отвечаю я. Можно было бы прекрасно обойтись и без этой истории. – Похоже, ты ей очень нравился, раз она захотела пожевать твою жвачку.

# Примечания

1

Сеть американских секонд-хендов.

2

Lucky – в переводе с английского означает «счастливчик». (Прим. пер.)

3

Восьмой студийный альбом британской группы Pink Floyd.

4

Примерно три на четыре метра. (Прим. ред.)

5

«Тельма и Луиза» (1991) – драма Ридли Скотта о женской дружбе.

6

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

7

Исковерканное Gesundheit (нем. Будь здоров, в ответ на чье-то чихание).

8

Стиль, появившийся в 1980-х годах. Основные черты – винтаж, пастельные тона и кружева. Акценты на потертостях, трещинах, старине и «обшарпанности».