Ксения Родникова
Позволь мне сбыться

Пролог

«В Безвременьи было пустынно. А потом пришли они – Первородные – из Пустоты, из Небытия, из Мрака. Безвременье распрощалось с одиночеством, и сделались небеса бескрайними и зажглись на небесах звёзды. Вечная ночь была вечным счастьем.

Однажды Первородный дух, самый одинокий из всех, что Господином Тень звался, упал на колени. И взмолился он: пусть возьмёт Безвременье воспоминания о утраченной любви, пусть превратит эти воспоминания в звезды сияние, пусть подарит жизнь этой звезде, пусть сделает дорогую любовь Принцессой.

Пусть не знает она ни горя, ни печали, ни потерь, как в прошлой жизни своей. Пусть окружают ее лишь добрые и светлые души, пусть будет у нее все, о чем мечтала она в детстве – о заботливых и любящих родителях, о подругах, что будут, словно сестры, пусть этот мир сдувает с нее пылинки, а он, Господин Тень, будет незримо оберегать свою Принцессу до той поры, пока не будет она готова встретить его.

И каждый дух, что в Пустоте терялся, пожелал что-то, что сердцу дорого.

И поделился каждый частичкой себя.

И оживили звезды, что с неба упали.

И стали звёзды людьми. Да не простыми людьми, а людьми-снами. Суждено им исполнить предназначение в Безвременьи, сотворив свою собственную историю, а потом в Мире Яви сбыться. Росла Принцесса в любви и заботе, горя не знала. Но всегда стремилась к самостоятельности. Господин Тень, как того и желал, незримо рядом был, чтобы не дать споткнуться и упасть. Одно лишь печалило духа, что ждал возвращения своей возлюбленной так долго. Проклят был.

Он ждал вечность, подождет и дня, когда замкнется цикл, чтобы свадьбу сыграть и снова вместе быть. Судьба Принцессы предначертана.

А пока – он лишь тень, что убирает все преграды на ее пути.

Воспоминание первое: про снег

– Милый Эрик, посмотри сюда! Видишь – снег? Я загадала его вчера, и вот, и правда, пошёл. Правда, здорово?

– Думаю, этому есть рациональное объяснение, Элина. Думаю, дело в том, что ты – волшебница.

– Нет, Эрик. Просто я сильно дорожу тобой. И мир это чувствует – и откликается.

1

Никогда не знаешь, чем в конце концов всё обернётся.

Акварелью растекался мир, тем больше становясь, чем сильнее трудились духи, и не имел очерченных границ. Мир, в котором рождаются сны, был и сам, словно сон.

Я смотрела в тот день на небо – на дикое, бескрайнее небо, уколотое множеством брошек-звёздочек, и вдыхала в себя мороз. Чёрные волосы побелели от инея, и в свете фонаря я видела, как этот иней блестит. «Пока что я и сама немножко Снежная Ведьма, – подумала тогда. – Кто знает, может, и я способна на какое-никакое волшебство?»

Луна безмолвствовала. Она всегда была особой не слишком разговорчивой, но я почему-то любила верить, что она слышит мои мысли, и вот так с ней беседовала. Про себя, конечно же. Может, Первородные духи, что живут на ней, видят меня?

Я – Принцесса. Все с самого детства заботились обо мне, холили и лелеяли чувствительную и капризную душу. Вот только дух-наставник, тот, частичка которого даровала мне жизнь, ко мне так и не пришел.

Так странно… Все, кого я когда-либо знала, видели со своего Первородного воочию. Кроме меня. Лишь тень всегда и везде ходила за мной по пятам, и мне нравилось думать, что хоть она меня оберегает. Когда я спросила у мамы и папы, почему так, у кого же искать опоры из Первородных, кому посвящать молитвы, они ответили, что я все пойму, когда вырасту.

Что ж, и вот, сегодня мне исполнился двадцать один год. День рождения, который я предпочла отметить только в кругу семьи. Я выросла – и ничего мне никто так и не объяснил. Когда же я буду считаться достаточно взрослой?..

Тень скользнула по сугробам, и на миг мне вдруг почудилось, что кто-то коснулся руки… Ох, ерунда какая-то.

Хорошо, что удалось улизнуть из замка одной, чтобы погулять в заснеженном парке, в компании мерцающих фонарей. Заботой меня уже просто душат. И стыдно становится за то, что других не так. Стыдно, что я счастлива, когда вокруг столько слез. А жизнь моя – одни лишь сбывшиеся грезы. Слишком хороша, чтобы быть правдой.

Но теперь как-то жутковато. Может, стоило взять с собой кого-то из подружек? Всегда, сколько я себя помню, тень за мной ходила, а когда я родителям сказала, что не по себе мне от этого, лишь усмехнулись.

Для других, наверное, звучит абсурдно – бояться собственной тени. И все же… Мурашки от нее у меня бегут. Не знаю даже, кому открыться по этому поводу, кто бы надо мной не посмеялся.

– Все хорошо, – прошептал кто-то рядом. – Ты в безопасности.

Как же хотелось сжаться клубочком, словно ежик, и спрятаться где-то в норе. Я никогда не отвечала этому голосу. Слишком пугал. Часто говорил мне, что я особенная. И что он обо мне позаботится.

А вдруг это сам Господин Тень, тот самый Первородный дух? Да нет, ерунда. Я не верила, что это мог быть он. Зачем самому Первородному духу ходить за мной по пятам…

Есть ли во мне, и правда, что-то особенное, как любил твердить тот голос? Я в себе вот совсем ничего такого не чувствую. Обычная Принцесса, которой просто очень повезло, больше, чем другим. Наверное, я не очень-то это и заслужила.

И до чего же странный этот голос, в нем всегда чувствовалась горечь. Знаю, мы сотворены из звезд. И внутренний свет родной звезды способен исцелять. Исцелит ли она его невнятную боль? Стоп, почему я неравнодушна к этому непонятному «кому-то»? Почему у меня чувство, что я что-то упускаю?

Я села на скамейку. Тень подползла к ней. Ну конечно, разве даст она о себе забыть?

Мурашки, мурашки, мурашки…

Кто ты?

В памяти мелькает образ. Ох, как щемит в груди. Чёрные волосы, длинные чёрные волосы и хриплый, но такой теплый, голос. Серебряная серьга в правом ухе. Дивная улыбка, самая волшебная на свете. Обещание. Клятва. Какая клятва?

Моя?

Твоя?

Ох.

Всё стирается… Когда же будут ответы на все мои вопросы?

Я взяла снег в ладони, вырвав себя насильно из омута размышлений. Не надо думать про эту тень.

Есть другие вещи, которые требуют внимания.

Мне нравился снег. Всегда нравился.

– Снежная Ведьма, – я обратилась к луне. – Почему ты не навещаешь меня? Ты мне так нужна. Почему-то кажется, что мы с тобой так близки. Ты бы подсказала, как мне быть.

Здесь – снег. И далеко-далеко, там, куда падают последние лунные лучи – снег. И всегда – был, есть и будет – снег.

Грею руки дыханием. Надеваю варежки, что связала мама. Она, бедная моя, тогда очень переживала, как я справлюсь со статусом «взрослой» Принцессы, и вот так решила выразить любовь. Маме было тяжело принять моё решение съехать от них с папой, но даже видя её слёзы, я понимала, что ничего не могу с собой поделать: таким сильным было желание проверить себя, стою ли чего-то, могу ли как следует сама о себе позаботиться.

Я поселилась в скромном, но чистеньком домике далеко от замка, служила в Храме Первородных духов, общалась с друзьями. Много и усердно училась. Родители передадут мне все дела, когда сбудутся в Мире Яви, выполнив свое Предназначение.

Влюблялась ли я? О, постоянно. И всё-таки что-то шло не так каждый раз, от чего-то платонического к чему-то реальному ни разу не перешло. Я уже смирилась, что буду одна. Хотя мама посмеивалась над моим страхом, а папа загадочно ухмылялся.

Я чувствовала, что скоро привычное спокойное течение жизни изменится. Сны не видят снов. И все же, засыпая, чтобы восстановить силы, я вдруг просыпалась с четким осознанием, что грядет нечто большое и важное. И что вот-вот я потеряю все, что у меня есть. Мой личный рай рассыпется, словно карточный домик… Что же я тогда буду делать, о, Безвременье?

Голова от мыслей уже распухла, а я уже засобиралась домой, как голос вновь дал о себе знать.

– Ты такая красивая, Принцесса.

За спиной. Не оборачиваться. Только не оборачиваться…

– Только очень грустная. А ведь я так хотел, чтобы ты всегда улыбалась.

Куда бежать, что делать?

– Ты ведь узнала меня, правда, милая? Верю, ты просто не могла меня не узнать.

Так, что-то сегодня голос разговорился больше обычного.

– Я так долго ждал тебя, Элина. Кажется, целую вечность… Ну же, обними меня и больше никогда не исчезай.

Сейчас я обернусь – и он, наконец, покажет себя. Я просто знала.

Ответы. Мне нужны ответы. И потому, несмотря на страх – я сделаю это.

Воспоминание второе: про небо

– Небо сегодня такое звездное, а твоя рука в моей руке – холодная… Эрик? Если есть где-то на свете человек, способный до меня достучаться, то это ты, Эрик. Прошу, не оставляй меня. Никогда не оставляй. Держи меня крепче.

Смотри, звезда падает. Загадаю желание. Угадаешь, какое?..

2

Мы долго молчали, глядя друг другу в глаза.

А потом… я пропала.

Утонула в омуте слёз. Сама не понимала, отчего дрожат мои колени, отчего себя за плечи обнимаю, пытаясь успокоить, согреть, отчего так странно видеть его перед собой – бесконечно печального и одинокого.

Эти длинные чёрные волосы. Это пальто, воротником которого он укрывается, словно птенец от злой бури. Эта трость, что спасает его от ненавистной хромоты. Эта бледная кожа…

Эти губы. Я помню их вкус – спелой черники.

– Здравствуй, – наконец, смогла заговорить я. – Здравствуй!

Надеялась, он слышит всю мою радость – спрятанную за десятком дверей подсознания. Хочется броситься ему на шею и не отпускать больше – и я замораживаю в себе этот порыв, словно Снежная Ведьма – озеро возле моего дома. Не знаю, как его объяснить. Да и уместен ли? Но с другой стороны – он сам ведь попросил обнять. Сам.

Господин Тень. Первородный Дух, изображение которого смотрело на меня всю жизнь со стен Храма – теперь стоял передо мной во плоти. Это казалось невозможным. И все же – происходило на самом деле.

Ноги сделали всё за меня. Подвели обмякшее тело ближе.

Я могла уловить его запах. Такой родной и приятный. Запах асфальта после дождя.

Осознание сияет яркой вспышкой в ночном небе: когда я шла в эту рощу, то знала, что вот-вот это случится. Нужно просто позволить этому произойти.

В глазах Господина Тень жила темная ночь. Она изучала меня.

– Ты боишься меня? – сказал он. Бледными дрожащими руками обнял мои плечи: – Мы друг друга очень давно знаем.Ты просто меня позабыла. Когда-то мы были очень близки… Я проглотила ком в горле.

– Что тебе от меня нужно? – сипло произнесла я. Вопрос, который крутился на языке всю жизнь.

– Ты обещана мне, – сказал чуть более самонадеянным тоном, чем мне хотелось бы слышать. – А я – тебе.

Его слова пробудили во мне злость. Как это вообще понимать?

Я отпрянула. Гордо вскинула голову – не специально, оно само собой так получилось.

– Да что ты говоришь, – казалось, холод в моём голосе полоснул его по сердцу.

Мне стало стыдно из-за того, что я причинила ему боль, сама того не желая.

Но я боялась. Боялась и ничего не понимала. Объяснить бы ему это, а не держать такие чувства в себе. Вдруг он подумал, что неприятен мне?

– Послушай, ми…

Я чуть не сказала «милый» и осеклась.

Господин Тень грустно улыбнулся. И, клянусь, в тот момент я готова была расцеловать его за эту улыбку.

– Послушай, – я сосредоточилась на произнесении каждого звука и смотрела на блики от фонаря на краешках его кожаных сапог: – Что-то я странно себя чувствую. Знаю и не знаю тебя одновременно, и, как вижу, ты тоже. Это вводит меня в ступор. Не хочу тебя огорчать, только не расстраивайся, пожалуйста. Но я прошу тебя объяснить мне, что это тут такое происходит?..

Господин Тень улыбнулся широко. Лицо его озарилось сиянием. Сделал осторожный шаг в мою сторону. Взял мою руку в свою. Медленно стянул с нее мамину варежку и с хитрым выражением лица поднёс свои губы к тыльной стороне моей ладони.

И поцеловал.

Словно ударили тысячи молний.

Из меня вырвалось пьяное:

– Ох…

Выпрямившись, Господин Тень спросил:

– Мне кажется, это вполне лаконичное и достоверное объяснение, ты не находишь, Элина?

Я была способна только на шёпот:

– Действительно, – и всё ещё смотрела на свою руку. Мне казалось, невидимый след от его губ остался на моей коже навечно.

Или мне этого сильно хотелось.

Сказать честно, я и не верила никогда в любовь с первого взгляда. Думала, невозможно испытать такую глубокую привязанность к тому, кого видишь впервые в жизни.

А в ту ночь поняла, что люди имели ввиду не любовь, а узнавание с первого взгляда.

И это – явно не наша первая встреча.

Лунный свет был так беспечен и совсем не помогал прояснить мысли в моей голове.

Я думала напряжённо, что же теперь делать. Как себя вести? Может, просто махнуть рукой и пойти домой, забыть об этой странной прогулке?

Никогда, никогда не слышала подобные истории – когда кажется, что тот, кого ты видишь впервые, знаком тебе даже дольше, чем твоя пока ещё короткая жизнь. Если не считать того периода, когда я видела его в качестве своей тени, конечно.

– Знаешь, мне как-то представлялось, что наша встреча будет куда теплее, чем-то, что происходит сейчас, – вздохнул Господин Тень. От него повеяло разочарованием.

Я вздрогнула. Почему-то сделалось больно.

Нет, я не должна этого чувствовать, просто не должна.

Кто это вообще такой?

Словно прочитав мои мысли, он сказал:

– Меня зовут Господин Тень. Я – Первородный дух Безвременья. И я здесь по твою душу, Элина.

Меня удивляло, почему я не чувствовала себя удивлённой. Вот так каламбур. «Ох, не нравится мне это всё, – думала я. – Не нравится, что не могу разобрать ситуацию на атомы и рассмотреть каждый, чтобы быть уверенной в том, в какое русло она направляется. Что со мной?»

Сердце уже подсказало очевидный ответ. Но я его не послушала. Впрочем, как и всегда.

– Элина, ты пойдёшь со мной.

Господин Тень заговорил со мной повелительно, как будто даже не подозревал, что связался с человеком, с которым так говорить следует ровным счётом никогда.

– Вот уж нет уж. Никуда я отсюда не пойду.

Господин Тень закатил глаза:

– Нет, Элина, ты обещана мне и пойдешь со мной, это не обсуждается.

В какой-то мере я была благодарна ему за эти слова, потому что странная романтическая пелена мигом спала с моих глаз и вот, кого я увидела: бледного, как смерть, худого, как скелет, одинокого, как тень, Первородного духа, который покусился на мою свободу.

– А денусь-ка я отсюда куда подальше.

И я развернулась. Пошла прочь.

Мне было очень нужно домой, в тепло и уют. Подальше от этого загадочного типа.

Мне было очень нужно в родной, изведанный мир, где всё известно наперёд – и никаких тебе неожиданностей.

– Прости!..Элина, прости меня, – оклинул меня Господин Тень. Хорошо, что подходить ближе не стал, иначе я бы дала ему отпор. Оборачиваться не стала. Обида все еще горчила на языке. А дух проговорил – с каким-то ужасом от самого себя:

– Я слишком долго ждал тебя и так многое отдал, чтобы вернуть. И не хотел тебя обидеть, милая. Я дурак. Просто… прошу, пойдем со мной.

Идти я с ним никуда не стала. Но не напишу, что больше мы с ним не виделись. Потому что, как вы уже, наверное, догадались, это попросту невозможно.

Воспоминание третье: про обещание

– И когда нас обоих не станет, Элина… ты знай. Я сохраню твой образ в глубине своей души; так буду им дорожить, что, став после смерти звёздной пылью, соберусь воедино, а потом обшарю тысячи и тысяч Вселенных, чтобы найти тебя себе вернуть.

3

Во дворе замка, возле беседки, в которой мы с родителями ночами, пока бушевала метель, пили чай с душицей и делились друг с другом волшебными историями из жизни – было озеро. Лёд постоянно ломали, чтобы без помех использовать воду. Гладь быстро покрывалась тонкой корочкой льда. Я смотрела на неё, как в зеркало. Возвратившись домой, перед тем, как пойти к родителям, искала в нём ответ:

– Скажи, что это за воспоминания, которые появляются будто бы ниоткуда?

Но отражение лишь вопрошало вместе со мной.

Когда мама с папой позвали меня на чай с вишневым пирогом, я и думать не думала, что встречу там Господина Тень.

Он глядел на меня с печалью. Я прямо-таки кожей чувствовала, как он огорчен. Почувствовала себя не очень хорошей, мягко говоря. Мурашки не давали сосредоточиться на нити разговора Господина Тень и родителей. И беспокойная мысль: вот найдись мой истинный Первородный дух-покровитель, что бы он сейчас сказал? Как бы посоветовал себя вести?

Почему мои подруги могут призвать на помощь своих Первородных, а я – нет? Несправедливо!

Коленки, не дрожите, пожалуйста, сердце, перестань так колотиться.

– Море Слез-из-Ртути теперь вполне спокойно подо льдами, – голос Господина Тень был уверенным. – Благодаря магии Снежной Ведьмы ненасытная Сирена больше не причиняет вам вред.

– Это просто спасительно для нас, – кивнул папа. – На заре наших времен, когда Сирена ощутила в себе хищный голод и утолить его могла, лишь поглотив свет прекрасного сна, было страшно даже на улицу выйти. Вы, Господин Тень, а также другие Первородные духи, спасли нас, заточив Сирену на дно моря. Моря, что она выплакала себе сама, когда вы запретили ей трогать сны.

– Ох, бедняжка, – вздохнула мама. – Она потеряла своего возлюбленного, своего ненаглядного Эдгара, и страдания не позволили ей видеть перед собой ничего, кроме тьмы. Он скрылся в другой Вселенной от её любви, и Сирене было так горько…

Господин Тень, помешивая сахар в ромашковом чае, сказал чуть громче:

– До чего же безответная любовь может довести Первородного Духа, вы только вдумайтесь.

Я стиснула зубы и повернулась к маме:

– Пирог получился просто объедение.

– Кушай, кушай, доченька, – улыбнулась она и погладила меня по голове. Надо же, как котенка, мне бы еще замурчать.

– На кухне сегодня потрудились на славу, – отозвался отец. – Скажи, распорядиться ли мне, чтобы такие же пироги подавались на твоей свадьбе?

Я поперхнулась. Надо же, какой тонкий намёк.

Посмотрела на маму. Она смущённо отвела глаза.

Посмотрела на Господина Тень. Он выглядел нездоровым. Хотя вряд ли у духов бывает жар.

Что ж, всё тут понятно и выяснять больше нечего. Родители с самого моего появления на свет знали, что выдадут замуж за Господина Тень. Поэтому все были только рады, когда я показывала свою незаинтересованность в отношениях. А я-то думала, самодостаточность в Королевстве входит в моду.

Какая же я наивная.

– Ага, да, пап. Вишнёвые пироги были бы кстати. Люблю их… Да.

– И про мороженое не забудьте, – добавил Господин Тень, вытирая губы салфеткой. Все еще так хотелось его придушить… И зацеловать одновременно… Вот чёрт!

– Да какое ещё мороженое?

– Черничное, конечно же. Или ты любишь ещё какое-нибудь? Может, у тебя появился какой-то новый вкус в фаворитах? Их ведь вокруг столько… А, Принцесса?

Горели уши.

– Нет у меня никакого другого мороженого… – я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Просто не сезон.

– Сегодня – так, завтра – иначе, – Господин Тень зевнул в кулак. – Жизнь так переменчива!

– Я… за стабильность.

– Тогда придётся разочароваться, Принцесса. Стабильности, к которой ты привыкла, больше не будет.

– О, да что ты такое говоришь?

– Есть вещи, которые с высоты моего положения знаешь наверняка.

Я знала: он был абсолютно прав. Жизни, что была раньше, пришел конец. Все меняется окончательно и бесповоротно. Предчувствие сбылось.

Конечно, это должно было когда-то произойти. Каждый сон с самого детства знал простую истину: мы пришли в этот мир, чтобы, найдя свое предназначение, сбыться в Мире Яви. И судьбы наши связаны, влияя одна на другую. И что рано или поздно настанет тот самый момент, который разрушит привычное течение жизни. Такова природа всех волшебных историй.

Глядя на Господина Тень, я вспоминала наши с подругами детские игры. Мы изображали Первородных Духов, и сердце моё замирало каждый раз, когда кто-то вживался в его роль…

Чувство, что вся моя жизнь, от начала и до конца – предопределена, заставило, кажется, меня недовольно скривиться, потому что мама вдруг забеспокоилась:

– Элина, ты переволновалась?

– Да, совсем немножко, мам… Мне нужно на воздух.

– Конечно, дорогая, – засуетился папа, помогая мне подняться с места. – Если тебе нужно побыть одной, чтобы всё обдумать… Только, пожалуйста, не руби с плеча, как ты это любишь.

– Ладно, пап. Обсудим все потом.

На самом деле мне не хотелось быть одной. Мне хотелось быть с ними, с моими родителями, моей опорой и поддержкой. Но по их глазам я поняла, что ничего уже не изменить. Всё так, как оно есть, то есть давно было таковым – просто меня ещё не ввели в курс дела.

Что ж.

«Чему быть – того не миновать», – подумала я и сбежала к озеру возле нашей беседки. Воздуха мне.

Воздуха…

Воспоминание четвёртое: про сердце

«И что с того, что у меня больное сердце? Оно всё такое же чуткое, каким было раньше. И вот, что оно ощущает: тебе страшно за меня, Эрик. Страшно, что однажды придётся отпустить.

Однажды меня в твоём мире не станет. Но, послушай, милый. Есть вещи более вечные, чем люди. И, я знаю, души наши стали единым целым, а потому – я всегда буду с тобой. Потерять меня в себе – тебе будет просто невозможно».

4

Я стояла у любимой беседки, в ней был погашен свет. Морозный воздух успокаивал. Я следила за облачком пара, вырывающимся изо рта, все размышляя, как в себе удержать негодование. Все с Господином Тень шло слишком быстро.

– Прошу, Снежная Ведьма, – снова заговорила я с луной, – помоги во всём разобраться. Что-то здесь не так, ощущение, словно меня облили ведром холодной воды и выставили так на зимнюю стужу. Этот Господин Тень… и очаровывает, и пугает одновременно. Я не хочу открывать ему своё сердце ровно до тех пор, пока не пойму, что происходит.

Когда я вернулась в дом, он всё ещё был там. Спокойный. Нет, сдержанный. Руки держал в карманах брюк. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, обнажая татуировку ворона.

Господин Тень стоял возле камина и рассматривал мои детские фотографии. Вот – я распаковываю подарки на Рождество. Вот – задуваю свечи на день рождения. Ничего особенного, но он смотрел – и улыбался. И вместе с ним – улыбалась и я, хотя эти снимки никогда меня особо не трогали. Просто моя жизнь. Моя рутина.

Я избалована счастьем, наверное.

Отец разлил шампанское по бокалам и отдал нам. По его взгляду я поняла – сейчас он скажет что-то важное. И кажется, я догадываюсь, с чем это объявление может быть связано.

Нет.

– Элина, милая наша девочка, – он обнял маму за талию и вывел её в центр комнаты. – Мы созданы, чтобы быть твоими родителями. Мы созданы, чтобы дарить тебе всю нашу любовь и заботу, какая в нас только есть… До тех самых пор, пока не придет черед взять заботу о тебе кому-то другому.

Я задержала дыхание. Тень от пламени танцевала на подоле маминого платья и ползала по низу папиных брюк.

– Пришла пора нам с твоим папой сбыться, – с дрожью в голосе сказала мама. – Сбыться, чтобы поведать кому-то из Мира Яви историю о счастливом родительстве.

Я видела прежде, как сбываются сны. Как рассыпаются они в звездную пыль, и Северный Ветер собирает эту пыль в зачарованные сосуды. Возносится с ними в небо… И пропадает вдалеке.

Я смотрела, как то, что когда-то было моими друзьями и соседями, растворяется в далекой тьме, я молилась, чтобы каждая их частичка попала к тому из Мира Яви, кому была предназначена.

Я знала, что маму и папу тоже это ждёт. Но так же скоро… И я была в ужасе, что они, похоже, даже не будут на моей свадьбе – той самой, к которой меня и готовили всю свою жизнь.

Пол превратился в желе, и я, не удержав равновесие, свалилась на кресло позади меня. Опустила голову на колени. Задержала дыхание.

Сил моих больше нет.

– Я буду рядом, – обещал сладкий шёпот над ухом. – Обещаю, что не подведу тебя.

Я очень боялась остаться одна. Боялась так и не сбыться без поддержки самых близких. И в эту самую секунду благодарность к Господину Тень окутала меня с головы до ног, согрела душу мою и помогла вновь подняться на ноги и взглянуть на родителей – как мы все уже понимали, один из последних разов.

Воспоминание пятое: про май

– У тебя больное сердце. Что, если тебе станет плохо? Слезай с подоконника! Ну хотя бы окно прикрой. Господи, Элина, что ты творишь? Не пугай меня так. Почему ты смотришь столь… задумчиво? Элина?

– Снег выпал. В начале мая. Как я и загадывала. Красивый снег, правда ведь, Эрик? Он делает наш мир таким чистым и невинным. Белым-бело… Посмотришь и подумаешь, что все теперь всегда будет хорошо.

– И всё-таки с подоконника ты слезь. И не сиди так больше. Я запрещаю тебе.

– Какой ты забавный, Эрик. «Запрещаешь» мне, правда? Это очень мило…

5

Мы с родителями гуляли прекрасной луной ночью. Я была совсем еще малышкой и лежала на коленях у мамы, а она и гладила меня по голове и всё твердила: «Доченька моя… Моя любимая, моя хорошая. Ты прекраснее всех на свете». Папа фотографировал нас на плёнку.

Прямо из тьмы небес сыпался белый снежный бисер. Я тянулась маленькими ручками к этой тьме. Она беззвучно говорила мне: «Принцесса, ты моя», а лунный свет навевал на мысли, что так предначертано самим Безвременьем.

И вот теперь они уходят…

Мама и папа – уходят.

Почему, чтобы обрести тебя, Господин Тень, мне нужно потерять самое дорогое, самое ценное, что у меня есть?

Не хочу отпускать их.

Время заставит понемногу забывать – их запах, их смех, их наставления.

Их любовь. Безусловную.

Как же меня терзали эти тревоги… Вспомню ли я когда-нибудь, что она у меня когда-то была – эта их безусловная любовь? И почему я нужна тебе, Тень? Из-за красоты? Из-за ума? Из-за того, что ты просто чувствуешь себя рядом со мной лучше?

Я смотрела в твои грустные глаза, Тень, и вина сжимала меня в колючие объятья. Никогда бы не произнесла такие слова вслух. Это было бы жестоко. И всё же… Мама и папа любили меня просто за то, что я их дочь. Зачем я нужна тебе? Что ты сделаешь со мной? В чём смысл того, что я чувствую между нами? Должна ли я давать этому волю?

И неужели только так я смогу сбыться – став твоей? Неужели в этом – моё предназначение?

Не знаю. Мне почему-то всегда казалось, что я создана для чего-то волшебного, невероятного. Наверное, мама и папа это внушили. На деле всё несколько… проще. Я нужна, чтобы просто выйти замуж. Хах. Какая ирония.

Как же хотелось плакать. Я ведь совсем другую роль для себя придумала.

Мечтала быть свободной, как ветер. Растопить лёд, зажечь в мире вечной ночи для своего народа солнце. Хотела, чтобы он увидел другой свет – не от лампочек, не от свеч. Не от луны или звезд.

Хотела делать своё королевство лучше. Хотела принести сюда весну.

А теперь что меня ждёт? Неужели всему этому – конец, и я просто буду стоять за твоей спиной до конца лет своих?..

Как же я хотела быть уверенной, что одно другому не мешает: быть твоей и быть самой собой.

Когда я была подростком, мама говорила: «Моё прекрасное дитя, – расчёсывая мои темные, как тень, волосы. – Моя славная доченька. С тобой никогда ничего не случится плохого, ведь стоит тебе мысленно попросить у Безвременья помощи – и оно выведет тебя из любой беды. Ты – любимое нашего мира творение».

Это было правдой. Я всегда знала, что могу на него положиться – до этого дня.

Дня, когда моим родителям пришёл черёд покинуть Безвременье.

Оно не сведёт наши пути больше.

Никогда.

Никогда.

Никогда.

Церемония прощания со сбывающимися снами всегда полна слёз. Тем более – с Королём и Королевой. С моими отцом и матерью.

Почему жизнь перед тем, как подарить нам что-то, о чем мы давно мечтали, забирает самое дорогое из того, что мы уже имели?

Я снова нашла утешение, гуляя в одиночестве в том самом парке с мигающими фонарями. Там, где впервые увидела Господина Тень в материальном облике. Набрала немного снега. В моих руках он медленно таял.

Снова и снова все повторялось и повторялось

Я не хотела участвовать во всём происходящем. Каждая клеточка моего существа вопила, что я боюсь – боюсь того, что мне предстоит. Боюсь быть с Первородным духом – я, может, и Принцесса, но всё ещё просто сон.

А у них там, на Луне, что за порядки? Какой образ жизни они ведут?

Первородные духи – пример для подражания и источник нашей энергии. И всё же обычным снам всегда было очень сложно понять их как равных.

Никто из наших не водил дружбы с Первородными. Насколько известно.

И… еще я понимала, что должна быть рада за маму с папой. Возможность сбыться – огромное благо для них (хоть и не для меня). Нет большего горя для прекрасного сна, чем так и остаться просто историей, скомканной и спрятанной среди снежных страниц книги нашего мира. Я поняла тогда: если я хочу быть хорошей дочерью, то мне нужно смириться. Принять происходящее. Не спорить с сутью вещей. С сутью самой себя.

Я замерла, и метель осыпала с ног до головы колючим укором: не хочу быть хорошей. Если честно, вот бы все оставить, как есть. Закупорить настоящий момент в какой-нибудь волшебной бутылочке и остаться жить в нём навсегда.

Что-то подсказывало, возможно, неслышный шёпот самого Безвременья, растворяющийся в метели – что покой зимы скоро покинет нас. Что льды растают, и русалочьи слезы потопят Королевство.

Никуда убежишь. Не скроешься.

В любом случае, нужно было поговорить с женихом. До свадьбы и уж тем более – до того, как состоится церемония прощания со снами.

Когда я вернулась в замок, Господин Тень уже ждал.

Ну конечно же. Я и полушубок не успела снять, как он с порога забрал его. Я-то специально выбрала черный вход, думая, что останусь никем не замеченной – и он меня раскусил.

– Доброй ночи, – поздоровалась я, а про себя подумала, что кроме вечной ночи у нас тут, в общем-то, и не бывает ничего. – Спасибо за помощь. Как настроение?

Мой светский тон Господину Тень явно не понравился.

– Хватит, – сухо отозвался он, осторожно, но крепко взял меня за руку и провёл в коридор. Он всё пытался найти комнату, где бы нам могли не помешать спокойно и, самое главное, приватно поговорить, но какую бы дверь ни открывал – везде на него испуганно таращились сны. Они вообще всегда были взбудоражены от любого чужака, а тут – сам Первородный дух! Я прямо-таки чувствовала его нарастающее раздражение. Открыв очередную дверь, он попал туда, где хранят хлам и инвентарь для уборки. И там уже кое-кто был.

– А он красавчик, – захихикали подруги-горничные. Господин Тень хмуро ответил им:

– Работой займитесь.

И захлопнул дверь.

– А ты на расхват, – я не удержалась от комментария. – Сколько у тебя поклонниц?

– Ты ведёшь себя, как ребёнок, – Господин Тень напустил на себя строгий вид. – Лучше помоги, ты же здесь ориентируешься явно получше моего. Это твой дом родной.

– Мой дом, – мечтательно протянула я, а потом услышала в своём голосе угрозу: – Который ты собираешься у меня отнять!

Господин Тень хлопнул себя по лицу:

– Боже мой, Элина, уже которую жизнь, а ведёшь себя, как маленькая капризная девочка.

– Нет, это ты всего лишь Первородный Дух, которому не одна тысяча лет! Занудный старикашка.

Надо же… а он даже не удивился. Не обиделся или разозлился. Как будто такой тон с моей стороны был будничным. Хотя я прежде никогда и ни с кем не позволяла себе так разговаривать…

Когда мы оказались в другой части коридора, на нас таращился дворецкий. Так, ну это уже надоело.

Мне тоже не терпелось поговорить с Господином Тень с глазу на глаз и высказать все, что я о нем думаю.

Я вспомнила про свое маленькое тайное логово – небольшую личную библиотеку – и потянула Господина Тень за рукав туда.

И да – то облегчение, когда мы перестали чувствовать на себе эти взгляды – ни с чем не сравнить.

Он нащупал выключатель.

Да будет свет! Который выдаст с потрохами мою детскую манию по мифам о Первородных… О Господине Тень в особенности. Неловко как-то почему-то. Я выучила тогда их всех наизусть.

Господин Тень улыбнулся.

Ох, а он ведь довольно милый… Воинственный настрой куда-то делся.

– Прошу, извини меня, – пыталась говорить спокойно, а у самой сердце колотилось, как бешеное. – Это было невежливо.

– И когда же это тебя останавливало? – Господин Тень взял томик с мифами о Северном Ветре. Вчитался. Даже как-то обидно стало.

А я?

Ох, он прав. Я, правда, стала вести себя, как глупая капризная девочка. Видели бы меня сейчас подруги, рассыпались бы в звездную пыль со стыда. Они ведь знают меня совсем другой: рассудительной, мудрой и чуткой. А не тем недоразумением, которое вылезло откуда-то из глубин моего бессознательного и взяло на себя контроль над моей личностью.

Я проговорила про себя: «Уйди, маленькая Элина – взрослая Элина, возвращайся, ты мне очень нужна».

– Северный Ветер – проводник снов из Безвременья в Мир Яви, – вслух читал Господин Тень. Снова эти мурашки! Но теперь их стало больше. О, боже, да за что мне все это? – Когда сны исполняют предназначение, то им дается время попрощаться с близкими. Если сон королевских кровей, устраивают бал-маскарад, который символизирует призрачность наших ролей во всех жизнях, прошлых и будущих, и необходимость менять их из раза в раз, словно маски. По традиции Северный Ветер находит тех, кому скоро суждено сбыться, даже несмотря на их изменившийся облик, что означает: какую бы роль ты не играл, суть твоя неизменна. Сны рассыпаются в звездную пыль, из которой и были сотворены у истоков Безвременья. Но не исчезает она бесследно – Северный Ветер собирает ее в сосуд и относит в Мир Яви. К тому, кому сон предназначен Безвременьем.

Господин Тень осторожно закрыл книгу и вернул на место.

– Знаю я этого типа. Этот Северный Ветер… Доставучий, зараза, хоть и славный малый . Вы с ним познакомитесь на нашей с тобой свадьбе, – последнее он добавил как бы невзначай и повернулся к окну. Под фонарем жужжал рой снежинок. А луна казалась особенно одинокой. – Я бы подарил ее тебе, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула.

Господин Тень очень старался казаться уверенным, но дрожащий голос выдал то напряжение, что он пытался спрятать – как руки в карманы своего чёрного пальто. И теперь до меня ясно стало доходить: то, что происходит вокруг последние пару суток – все-таки не шутка и не розыгрыш.

Господин Тень не врал, не изображал, когда давал понять, что я ему дорога – так оно и было на самом деле. И это нормально, что мне пока тяжело разобраться в своих чувствах – ведь он помнил меня, а я его – едва ли.

Он – эхо моего давнего прошлого.

Кажется, я могла ему доверять. Правда, могла. И стоило мне это понять – как с души свалился тяжелый камень, что не позволял мне проявлять к жениху искреннее дружелюбие и теплоту.

Я осторожно встала рядом. Взяла его за рукав и спросила, не сводя взгляда с его взволнованных глаз:

– Почему ты так торопишься со свадьбой, Господин Тень? Почему не даешь мне чуть больше времени прийти в себя? Мои родители вот-вот сбудутся. Вовсю идут приготовления к Маскараду. Мне больно их отпускать и на то, чтобы прийти в себя, нужно больше времени. Ты терпеливо ждал меня двадцать один год – и вдруг… Здесь что-то не так. Скажи, Господин Тень, если мы с тобой не поженимся как можно скорее, случится что-то плохое?

Господин Тень тяжело вздохнул и сел на подоконник.

Хорошо, что я не убрала плед и подушки, когда изучала мифы Безвременья в прошлый раз. Да, помню, как лежала тут и смотрела на снег, радуясь, что я у родителей в гостях и все почти как детстве.

– Ты верно все поняла, моя дорогая Элина. Об этом я и хотел с тобой поговорить, – он нервно ковырял ногти. Как-то неожиданно видеть было такое от Первородного Духа, но в то же время эта привычка казалось мне такой знакомой… Я еле подавила в себе желание его обнять. Все же пока наши отношения нельзя назвать близкими, и именно поэтому я многое не могла себе позволить.

– Я слушаю, Господин Тень.

Сейчас-то всё и откроется.

Даже библиотечная пыль замирает.

– Сирена. Все дело в ней. Видишь ли, Элина, так получилось, что я виноват в ее расставании с возлюбленным. Я косвенно повлиял на изменение его отношения к ней. Он предпочел сбежать в другую Вселенную, только бы Сирену больше не видеть. И она прокляла меня, будучи в таком гневе, что страшно теперь вспоминать.

Он взял мои ладони в свои:

– Элина, как ты поняла, мы уже знакомы с тобой. Притом – с прошлых жизней. Я очень сильно люблю тебя. Только дело вот в том, что если ты полюбишь меня до того, как станешь моей женой – я умру. Да, вот такой вот подарок от старой моей подруги. Поэтому, пожалуйста – не отвечай мне взаимностью. Пока.

Договорив, он поцеловал костяшки моих пальцев, а я – растаяла.

– Если я все же умру, навсегда я стану твоей тенью, – говорил он мне. – Я буду оберегать тебя, где бы ты ни находилась. Только, пожалуйста, моя дорогая Элина – ты пока что не люби меня. Пока что. Сам не верю, что прошу тебя об этом.

Я просто кивнула. Что мне на это было сказать? Ведь слышала в его дыхании боль, которую никаким добрым словом не унять.

Ситуация тяжелая. Как выпутываться – не малейшего понятия.

Комок тревоги подступил к горлу. Я начала задыхаться. Господин Тень заметил это и прижал меня к груди.

Я не услышала его сердца стук.

Ох, Эрик. Ты мне совсем не помог в нашем гениальном плане не позволить проклятью Сирены сбыться.

За что ты так с собой?

Медленно отстранилась от тебя, и мне это так тяжело далось, словно ножом с себя кожу содрала. Мы знакомы не всего-ничего, точно нет.

Все правда – про прошлую жизнь.

Я чувствовала это, правда, чувствовала. И мне едва удалось затуманить образ в голове: как прижимаюсь губами к его губам, и ничего вокруг не имеет значения – в его объятьях так тепло и безопасно, и больше ни о чем не нужно беспокоиться. Все само собой будет хорошо…

Но это еще не любовь. Не самоотверженное желание стать другому опорой и быть вместе в болезни и в здравии – как у него ко мне.

И, в нашем случае, это даже к лучшему.

Сирена наслала на него – на нас – жестокое проклятье.

– Хорошо, Эрик, – наконец сказала я, отступая к двери. – Я постараюсь особо не думать о тебе до самого свадьбы и любой ценой избегать нашей встречи. Ты ведь об этом меня просишь?

– Все так, Элина. Большое спасибо, – Господин Тень с грустью улыбнулся и окинул взглядом книжную полку: – Ты не против, если я побуду здесь еще немного? Мне так интересно все то, что тобой любимо. Я чувствую, ты провела здесь много времени и неравнодушна к этому месту.

Комок в горле.

– Конечно, Эрик. Все двери в этом замке теперь для тебя открыты.

Эрик улыбнулся по-настоящему.

Воспоминание шестое: про разрушение

Бегу, не зная куда.

Молчание. Твое молчание.

Вечное. Необъяснимое. Необъятное.

Ты посмотришь когда-нибудь в мою сторону еще хоть раз?

Или так и никогда не простишь за то, что я с тобой сделала, сама того не желая?

Возможно, будет проще навсегда о тебе забыть? Не мучиться от чувства вины больше никогда-никогда.

Я всегда это выбирала.

6

Слезы и горький комок в горле вернули меня в настоящее. Не стоило больше проваливаться в эти… воспоминания?.. или небытие?..

Мне нужно спешить. Я должна успеть поговорить с родителями до бала. А после – присоединиться к подругам, Иде и Ае на полночную службу в Храме. Мы будем молиться и приносить в дар нашу святую веру Северному Ветру.

Мы встретились в отцовском кабинете. Мама и папа ворковали у окна. Я вздрогнула, узнав в этой картине нас с Господином Тень.

Я всегда восхищалась тем, как мама и папа держались друг за друга. Они даже сбывались вместе – прекрасные любимые родители, что подарили мне счастливое детство. Настоящая мечта ребенка. Я не должна была показывать им своих слез, потому что это большое счастье. Знала: будет тяжело, но их образы – папа по левое плечо, мама по правое – станут поддержкой навек. Они сами всегда мне так говорили. Наверное, готовили ко дню разлуки.

И поступали абсолютно верно.

От мамы пахло жасмином. Я прижалась к ее груди и услышала стук любимого сердца. Скоро его не станет.

Папа говорил что-то, но я его не слышала. Ах, папа-папа, хватит молоть чепуху в такой дивный час.

Хотелось запомнить вас, мои дорогие. Каждое мгновение, проведенное с вами в последние дни.

Хотелось помнить твою родинку в уголке левого глаза и то, как собирались на лбу морщинки, когда ты смеялась, мама.

Хотелось помнить бездонную синеву твоих глаз и сияние твоей души, когда ты хвалил меня за какую-то ерунду, папа.

Хотелось сохранить любовь к вам – безусловную, всеобъемлющую – поместить в банку, закрыть крепко-накрепко крышкой и никогда оттуда не выпускать. Любоваться. Моя любовь к вам, наверное, порхала бы в этой банке голубыми бабочками с хрупкими красивыми крылышками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.