Полина Павлова
И только море запомнит

© Полина Павлова, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Книга I. Авантюра

Глава 1. За два года до

Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твое;

да придет Царствие Твое;

да будет воля Твоя и на земле, как на небе…

Аминь.

Звон колокола. Грубый, резкий, не такой, как в Крайст-черч. Но какое это имеет значение, если возвещает он все о том же – пора. Пора открыть единственный еще зрячий глаз и выйти на свет из каюты, являя миру недовольное лицо.

Три четких удара – час тридцать по корабельным часам. Не положено капитану столько спать, даже если он нес вахту, даже если забыться болезненным сном толком и не вышло из-за пульсирующей головной боли и кровящей раны на лице. Кайджел О’Райли хотел бы забыть и никогда не вспоминать, как звонит на колокольне в Крайст-черч мальчишка, как его кормят хлебом и теплым молоком, забыть, в сущности, о том, кто он вообще такой. Она. Моргана О’Райли.

В условиях морской качки, на заблеванной незадачливым салагой палубе, вообще-то ее имя имеет огромное значение. Никто на корабле не будет слушаться тебя, если ты не справляешь нужду за борт стоя. Никто не будет исполнять приказы женщины. Да и женщина на корабле – к беде. Глупое суеверие, которое, впрочем, укрепилось в сознании, въелось, как морская соль в доски. Ну и слава богу. Нечего женщинам делать на корабле.

За почти четыре года в море Моргана О’Райли уже привыкла быть совершенно другим человеком. Всегда. От нее старой не осталось ничего. Даже шрамы, напоминающие о сложном пути, который пришлось проползти, проложить локтями и лезвием клинка, чтобы стать капитаном, ей не принадлежат. Эти шрамы заработал Кайджел, а не она. Имя покойного старшего брата почти стало ее собственным, если бы не одно «но» – у нее никогда не получится быть похожей на него.

Затянув потуже ремень, закатав до локтя рукава свободной сорочки, украшенной замысловатыми кельтскими узорами, вышитыми золотыми нитями, нацепив на голову шляпу и проверив, не отсырел ли порох, молодой капитан толкает дверь каюты:

– England, ould Ireland! Hauley Hauley Ho![1]

Яркое солнце дробит и без того практически уничтоженное зрение. И Моргане нужно несколько мгновений, чтобы проморгаться и начать воспринимать мир таким, какой он есть на самом деле, – светлым, живым, не похожим на мир из ночного кошмара, где любое принятое решение было всего лишь иллюзией. Соленые брызги долетают со всех сторон, приятный легкий ветер и даже порядком затянувшаяся песня напоминают, что она все еще жива и стоит поблагодарить Бога за каждый дарованный новый день.

Кто-то замечает О’Райли.

– Захлопнули пасти. Кэп на палубе!

Моргана хмыкает, но скорее довольно, нежели злобно. На этом корабле только один закон – она. У пиратов свое братство, доверие друг к другу, но капитан всегда стоит на ступень выше.

Уверенным четким шагом, свойственным скорее человеку служившему, чем расхлябанному пирату, а уж тем более женщине, О’Райли поднимается на капитанский мостик, звеня клинком. Квартирмейстер – типичный рыжий ирландец в совершенно идиотской шляпе – шутливо кланяется, как перед королем, предлагая встать за штурвал. Но капитан отказывается, качая головой.

– Приветствую, сэр.

– Давно палашом по лбу не получал? – Моргана морщится.

Прицепилось же это дурное прозвище. Как будто к пирату положено обращаться «сэр». И лучше б та портовая шлюха не строила из себя даму высоких нравов и заткнула свое кокетство куда подальше. Сейчас бы над ней не пытался подшучивать лучший друг, но все же прямой подчиненный.

– Вы сегодня в дурном расположение духа, сэр, – рыжий все еще кланяется, не выпуская из рук штурвала, кто еще, кроме него, может себе позволить такое вольное отношение к капитану «Авантюры».

– Cum do theanga ablaich gun fheum[2], Колман.

– Слышу родную речь! Эх, сейчас бы домой!

– Тебя дома ждет виселица. Ты и под юбку к девке залезть не успеешь, как уже окажешься синим и обосрешь все портки.

При мысли о «свободной» Ирландии, которую большая часть экипажа зовет домом, хочется удавиться. И дело даже не в том, что едва их корабль бросит якорь в порту, как всю команду тут же проводят на эшафот. И вздернуты будут они на потеху публике за все прегрешения перед Господом Богом и короной. Даже каперская грамота не поможет. Уж доблестные офицеры найдут, как проигнорировать предписание короны. Дело в том, что Ирландия вот уже несколько столетий пытается сопротивляться гнету английских захватчиков, отчего-то возомнивших себя властелинами мира и хозяевами всех земель на свете.

– Флаг, капитан! Прямо по курсу галеон. Ост-Индская торговая компания! – вопит один из матросов, передавая вести из «гнезда» и прерывая начавшуюся было дружескую перепалку между капитаном и старпомом.

Кто-то из пиратов бросается к борту, чтобы взглянуть на приближающийся корабль.

Отличное место для нападения: сложный маршрут, галеон едва умещается в небольшом проливе среди цепи гористых островков. Если дать первый залп сейчас, есть все шансы заставить корабль противника изменить курс и отправиться на дно. Но сначала надо обчистить трюмы и найти то, что поможет разобраться с досадной проблемой. Лекарства, хотя бы спирт и чистые тряпки. В идеале – врача, который мог бы осмотреть сложную рану. Нет никаких гарантий, что галеон Ост-Индской торговой компании не конвоируют еще несколько кораблей, но тем больше и богаче будет добыча.

– Какие будут указания, сэр?

– Готовиться к атаке. Командуй, Колман.

Рыжий самодовольно улыбается, снимает шляпу, но в следующее же мгновение становится серьезным настолько, насколько вообще позволяет нрав этого человека. Колман Мерфи – прекрасный квартирмейстер, которому можно доверить такое нелегкое дело, как командование судном во время боя, хоть это и не входит в его прямые обязанности. Сама О’Райли теперь едва ли скоро вернется к полноценному управлению кораблем.

И пока Колман Мерфи выполняет за Моргану работу, та стоит, сцепив руки в замок за спиной, и наблюдает за происходящим. Английский галеон – весьма интересная встреча и отличный повод поразмышлять под залп корабельных орудий, что же здесь может делать подобное судно. Возможно, короне не понравилось, что на пути в Гибралтар джентльмены удачи распоясались и имеют наглость нападать даже на корабли «своих». Но для этого можно было отправить в патруль и несколько бригов да нанять охотников за головами, те с удовольствием бы взялись за такую непыльную работенку.

Матросы на деке закладывают ядра, усиленно орудуют банником[3], проталкивая снаряды под командованием канонира[4]. Минутная готовность. Огонь. Книппель врезается в фок-мачту, с треском обрушивая ту на левый борт. Она зацепляет берег, вынуждая галеон развернуться и направить нос на скалы.

«Авантюра» дает еще один уверенный залп.

Прекрасный бриг, оснащенный всеми пушками, какие только могут быть на военном корабле подобного типа. О’Райли просто не позволила их утопить вместе с ядрами, когда корабль был захвачен в результате хорошо спланированного бунта. Можно сколько угодно рассуждать о скорости, маневренности и о том, как корабли пиратов выигрывают от этого, но ничто не сравнится с огневой мощью и дарованными ею возможностями.

Моргана кривит губы в улыбке, напоминающей голодный оскал хищника. Разрушения всегда доставляют ей особое удовольствие, особенно когда под мощь и ярость ее корабельных орудий попадают англичане. Национальная многовековая вражда, и ничего с ней не поделаешь.

Команда галеона, не готовая к неожиданному нападению, не дает ответного залпа. Да и куда им до обстрела, когда судно несет прямиком на скалы.

– Таран… и возьмем их на абордаж, Мерфи.

– Будет сделано, капитан.

Несколько громких выкриков, суетливые возгласы на палубе. Лихая «Авантюра» идет на таран. С треском ломается просмоленное дерево, во все стороны летят щепки. Кто-то торопится схватиться за патронташ, а капитан – за оградку на мостике, чтоб не свалиться за борт.

Старпом, получив отмашку, громоподобно ревет «на абордаж», возвещая о самом желанном этапе сражения для любого пирата. Нет радостнее мига, чем тот, когда толпа разъяренных головорезов врывается на чужой корабль и наводит ужас в клубах дыма. Моргана выхватывает пистолет из нагрудной кобуры, готовая ворваться в сражение в числе первых. Хоть какой-то плюс в отсутствии одного глаза – целиться стало чуть проще.

– Кэп, может, не стоит?! – обеспокоенно интересуется Колман, не уверенный в состоятельности собственного капитана после полученного ранения.

– Я одноглазый, а не косой, – и в этом вся О’Райли. – Ищите врача. Если такового нет, все полезное, что только есть на этой посудине. Не возвращаться с пустыми руками.

Моргана стискивает свободной рукой канат. Взлететь на мачту, перебежать по рее, балансируя удивительным образом, пока корабль содрогается от каждого нового выстрела. И вот подошвы сапог уже касаются палубы чужого судна прямо перед самым входом в капитанскую каюту. Не в самую гущу сражения, уже развернувшегося на вражеской палубе.

Обычно пираты пытаются брать на абордаж корабли, когда точно знают, что могут обойтись без единой жертвы. Но сегодня случай исключительный. И раз уж галеон сам подвернулся под руку, то грех не воспользоваться дарованным судьбой шансом. Моргане нужен человек с медицинским образованием. И такой на галеоне английской короны точно имеется.

Бой на палубе набирает нешуточные обороты. Слышатся крики пиратов, английских офицеров и, кажется, капитана корабля. Английских матросов намного больше, и подготовлены они лучше, но по отчаянному желанию перерезать всем глотки существенно отстают от пиратов. И эта кровожадность команды «Авантюры» – большое преимущество для капитана О’Райли, даст немного времени, за которое она сможет обыскать нижние палубы, офицерские каюты и трюм. Обычно медика стараются держать поближе к офицерскому составу, священнику или капитану.

О’Райли оглядывается по сторонам:

– Сукин сын!

Моргана только и успевает пригнуться, толкнуть плечом дверь, чтобы ввалиться в помещение, когда в паре дюймов над ее макушкой свистит лезвие чужого клинка. Проклятье! Как нечестно, еще и со слепой стороны! Но чего еще ожидать от доблестных английских офицеров, из-за которых она теперь и вынуждена ходить с обмотанным тряпкой лицом. О’Райли захлопывает дверь. И судя по тому, что за ней никто не ринулся, основной целью была не ее голова.

Капитанская каюта – не трюм, но и здесь найдется чем поживиться: бортовой журнал и списки экипажа, чтобы точно убедиться, что на галеоне есть врач, деньги и карты, иная какая мелочь. Все можно пустить в дело в ближайшем порту.

Запнувшись о неприметный ящик, Моргана врезается в письменный стол, сшибает с него подсвечник, но в самый последний момент успевает его подхватить. Красивый, позолоченный, англичане любят осыпать себя золотом с награбленных земель да наслаждаться роскошью. Однако «чувствует землю» она недолго. Чужое судно содрогается от мощного залпа – ее экипаж не жалеет ядер, осыпает галеон чугунным градом. Пошатнувшись, Моргана ищет опору. И находит ее в манекене с мундиром. Поправив его, направляется к столу, тут же открывает первый попавшийся ящик: ничего, перья да иные письменные принадлежности, перевязанные лентами письма. И только волею судьбы О’Райли поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с человеком, у которого, видимо, тоже не задался день.

– Без резких движений, – как можно более серьезно произносит Моргана, наводя пистолет на противника, хотя напуганного юнца очень сложно назвать таковым.

Офицерский мундир должен придавать ему уверенности и быть свидетельством отваги и доблести, но на лице члена чужого экипажа не читается ни первое, ни второе.

Возможно, он даже впервые видит пирата где-то, кроме картинки в учебном пособии – если таковое вообще имеется в тех местах, в которых готовят людей, величающих себя гордостью британского флота. Что же он может понимать и знать о людях свободы? Что те жестоки и стараются не брать пленных? Что любой другой пират уже давно бы пристрелил его, а Моргана все еще не сделала этого?

– Вы же понимаете, что Компания это так не оставит?

В голосе молодого офицера дрожь, хоть он и старается говорить сквозь зубы, чтобы это было не так понятно. Моргана уже видела таких – совершенно трусливых, не готовых столкнуться с настоящей опасностью лицом к лицу. Противник поднимает руки. Он совершенно безоружен: ни шпаги, ни пистолета. И в глазах Морганы теперь более жалкий, чем показался на первый взгляд.

– Послушайте, сэр. Даже если вы потопите нас, то бриги вас настигнут. Если уйдете сейчас, даю слово, вас искать не будут.

О’Райли хмыкает. Совсем зеленый, еще не понимает, что не он тут оказывает ей услугу, а она ему – тем, что даже не пытается пристрелить, а держит лишь палец на курке. Капитан «Авантюры», поставив подсвечник на стол, освободившейся рукой начинает перебирать бумаги другого капитана, вытаскивает личный дневник и судовой журнал – все с эмблемой Ост-Индской торговой компании.

Галеон может перевозить ценный груз, которым неплохо было бы поживиться, но у них нет времени и численного преимущества, чтобы выносить все из трюмов и грузить на свой корабль. Хотя Моргана бы не отказалась от ящика-другого, набитого до краев табаком, чтобы вечером на верхней палубе раскурить с Колманом одну на двоих трубку.

– Какое мне дело до Компании? – интересуется Моргана, ее рваный ирландский акцент слишком сильно выделяется на контрасте с идеальной английской речью юнца.

О’Райли закрывает выдвижной ящик, переводит взгляд на мундир и без зазрения совести снимает его, чтобы примерить на себя, всунув руки в рукава. Несколько мгновений она красуется, разглядывает медные пуговицы, уверенная в том, что британский офицер не предпримет ничего для своего спасения.

– Срал я на вашу Компанию, парнишка. Это наше море. А вы в нем – лишь добыча. Ясно тебе?

Развернувшись на пятках, она вновь вскидывает пистолет и целится в офицера. И когда должен прогреметь выстрел, звучит лишь отчетливое «бу», а следом – лающий хохот. Медленно вышагивая, Моргана подходит к юноше и берет того двумя пальцами за подбородок. Ей льстит детская наивность и страх в серых глазах. Он не кажется ей слишком молодым, но все же он еще не умудрен опытом. Упустить несколько шансов спасти собственную шкуру еще надо постараться. Но он привык беспрекословно подчиняться приказам, даже если этот приказ ему отдал не его командир.

– Ты мне нравишься, трусишка. Если продолжишь вести себя так же глупо, даю слово, проживешь дольше всех остальных. А теперь спрячься, щенок, если хочешь дожить до следующего рассвета.

Офицер одним движением освобождается от ладони Морганы, отводит взгляд в сторону, может, от неприязни, а может, и от стыда, что так нелепо попался. Хотя откуда ему действительно было знать, что кто-то из противников окажется в месте, куда не дозволено ступать без разрешения даже самым приближенным к капитану офицерам.

Нет более уязвимой вещи, чем мужское эго.

О’Райли усмехается, и подбородка вместо руки уже касается дуло пистолета. Одно неудачное слово – и молодой человек может навсегда остаться лишь воспоминанием. Но уж точно не в ее памяти. Если Моргана будет запоминать всех, кого она когда-то убила, то ей не хватит памяти на другие моменты, радостные или нет – не имеет значения.

– Вас всех ждет виселица… до единого… – шипит юноша, продолжая держать руки над головой. Будто колкие слова как-то скомпенсируют пострадавшую гордость. Они могли бы разозлить Моргану, да только заставляют посмеяться.

– Хорошо, нас всех ждет виселица. Если насвсех, конечно же, поймают, – капитан пиратов надменно фыркает, сплевывает под чужие ноги. – А тебя ждет смерть, как и всю твою жалкую и никчемную команду. Рекомендую запомнить, как выглядит человек, отдавший приказ тебя убить.

Но Моргана не делает ни выстрела, ни выпада. Может, все дело в том, что она не уверена, что сможет добить жертву с одного выстрела, а может, ей требуется еще немного времени, чтобы рассмотреть симпатичное лицо стоящего перед ней лейтенанта.

– Советов ты получил достаточно, щеночек. Если не хочешь ими пользоваться – твое право, но никто с тобой нянчиться не будет. И к мамке под юбку ты уже вряд ли добежишь. Так что, если хочешь жить, либо умоляй меня тебя не убивать и лижи мои ботинки, либо скули и плачь о том, как ты ценишь свою никчемную жизнь.

Офицер непроизвольно сжимает кулаки:

– Вам ведь нужен только груз. А не лишняя кровь на клинках. Я слышал про пиратский кодекс. Но, как и думал… это лишь вранье. Свободные люди, как же… – Он поднимает голову выше.

Дерзкий, в будущем он может стать кем-то большим, чем просто лающим, но не кусающимся зверьком. Пока что он выглядит глупым, наивным и пытается вывернуть ситуацию так, чтобы спасти себя, не прибегая к насилию, потому что не знал и обычной драки в трактире. И, наверное, думает, что имеет тут какие-то права. Типичный англичанин. Может, аристократ.

Моргана ненавидит англичан.

– Нам нужен только груз, верно. Лекарства, спирт… Видишь это? – Моргана похлопывает себя двумя пальцами по повязке. Рана уже не кровоточит, но все равно неприятно. – Ваши доблестные офицеры пытали меня. А затем, – О’Райли выхватывает короткий нож из-за пояса, вспарывает тряпки, чтобы размотать голову и показать обезображенную часть лица, – попытались лишить меня глаза. И все это под улюлюканье. Так о каком кодексе пиратов может идти речь, если ваши люди сами не соблюдают предписаний?

Ей неприятно вспоминать и думать о произошедшем несколько недель назад. Она еще не до конца оправилась, но немощный пират не может быть капитаном. И потому ей приходится сохранять достоинство и быть наравне, а то и лучше всех остальных, кого она называет своими людьми и командой.

Юнец смотрит, его нижняя губа подрагивает, он старается не кривиться от отвращения и произносит неожиданные слова:

– Мне… жаль, что так получилось. Офицеры Компании должны четко следовать правилам. А не заниматься пытками…

Моргана носком сапога отбрасывает тряпки, убирает нож обратно и только хочет ответить, как в каюту распахивается дверь. В помещение врывается долговязый пират, он сразу же направляет оружие на юнца, щелкает спусковым крючком, но О’Райли оказывается быстрее на доли секунды. Вскидывает руку и выстреливает пирату в лоб. Он падает, так и не осознав – порох в его мушкете все равно отсырел.

– С-спасибо… – лепечет британский офицер, нервно сглатывая, у него дергается кадык под туго затянутым белым галстуком. Вероятно, он радуется, что смерть пришла не по его душу. Взгляд мечется во все стороны, но старается не задерживаться на трупе.

Билли же погиб смертью героя. Никто не узнает, как именно, но вечером кто-нибудь обязательно помянет его за ужином, выпив небольшое количество грога. Моргана отправляет мушкет в кобуру. У нее остался еще один заряд в другом пистолете. И если юнец дернется – пуля достанется ему. Но англичанин благоразумно предпочитает не двигаться. Моргана оставит его в живых, только чтоб потом он рассказал своим братьям по оружию, как ему крупно повезло.

– Так сколько там бригов? Два, говоришь?

С непринужденным видом, вальяжно Моргана направляется к распахнутым дверям. Уже на палубе О’Райли выхватывает клинок, чтобы снести голову пробегающему мимо офицеру в багровом мундире. Громкий свист раздается на всю палубу.

– Сворачиваемся! Два брига на подходе! Хватайте все, что не приколочено, – кричит Моргана, привлекая к себе внимание тех, кто поближе. Кто-нибудь точно успел найти лекаря, а если и нет, то они поищут хирурга где-нибудь еще. Быстрой пробежкой добравшись до битенга[5], капитан перерубает у основания канат, чтобы взмыть на рею.

Глава 2. Неожиданная встреча

Произошедшее на галеоне оставило в памяти Бентлея Кеннета удивительный отпечаток: молодой офицер поклялся себе, что будет старательно служить, чтобы в будущем навсегда расправиться с пиратами и закончить их правление в море. Но только судьба направила его далеко не по дороге охотника за головами, и он потерял возможность дослужиться до адмиральского титула, предпочтя покинуть флот и напрямую заняться работой с Ост-Индской торговой компанией, что стало одним из лучших решений в его жизни. Бентлей быстрыми шагами поднялся по карьерной лестнице. Вера в благое дело, гибкий ум и решимость стали для него лучшими спутниками, способствующими получению прекраснейших рекомендаций.

Вполне радостную, хоть и нелегкую, жизнь омрачило одно горькое событие – четыре года назад умер его отец. Не справился с лихорадкой и навсегда покинул этот мир. Но Бентлей принял данное событие как своеобразное благословение. От отца ему как единственному сыну осталось поистине огромное наследство: пара хлопковых полей, накладные на три торговых судна и небольшое состояние, хранящееся в лондонском банке. Выручку и ценные бумаги лорд Бентлей Кеннет вложил в Ост-Индскую торговую компанию и стал ее акционером, что позволило ему только приумножить капитал и сделать еще один шаг, чтобы приблизиться к единовластному правлению Компанией.

Но новые богатства и должность не заставили молодого лорда отказаться от обещания, данного себе. Жажда расправиться с пиратами лично вынудила его выйти в море. И новый корабль лорда – огромный галеон под гордым названием «Приговаривающий» – должен поспособствовать его войне с бесчинством в морском пространстве. Сто сорок пушек, четыре мачты, семьсот человек экипажа. И главное – эшафот на палубе, дабы каждому напоминать, что приговор может быть вынесен на борту, никто не получит отсрочки.

Сейчас галеон держит путь из Клодака обратно в Лондон. Незавершенные дела и срочное письмо короля стали веской причиной для спешного возвращения на родину.

Кеннет сидит в каюте, черкая пером в кожаной тетради – дневнике. Удивительно, у такого обученного человека хромает почерк, вместо идеально ровных букв на бумагу ложатся крючковатые загогулины. И имена незадачливых пиратов, и названия потопленных кораблей становятся чем-то неразборчивым и туманным, сродни древним иероглифам и клинописи.

– Ваш чай, сэр, – произносит далеко не юный помощник, подавая лорду поднос с белой фарфоровой чашкой, чайником и симпатичной пузатой сахарницей.

Пить чай по нескольку раз в день принято у англичан с особой церемониальностью, но Кеннет игнорирует любые формальности. Письмо, написанное лично рукой короля Георга, заботит его больше, чем манеры. Мужчина задумчиво потирает переносицу, отрывает взгляд от бумаги и бережно кладет перо на стол рядом с дневником. Он делает еще один глоток, прежде чем поинтересоваться:

– Вы когда-нибудь слышали что-либо о Сфере тысячи сокровищ, мистер Спаркс?

Именно об этом расспрашивает Бентлея король Георг. Вопросов, почему правитель решил поделиться информацией именно с ним, у Кеннета нет, он считает себя достаточно влиятельной личностью в свои двадцать три года, но планирует добраться и до палаты лордов в парламенте, чтобы принимать непосредственное участие в управлении страной. Вот только нечто оккультное никогда не было его спецификой. Бентлей лишь в далеком детстве читал сказки и интересовался легендами. Сейчас, считая себя скептиком, он презирает всех наивных людей, верящих не просто в Бога, но и в иную паранормальную чушь.

– Никогда прежде, сэр, – отзывается Спаркс.

– Вот и я никогда прежде. Но меня тревожит, что чем-то подобным озаботился наш король. И если мы это не най… – договорить ему не дает запыхавшийся от спешки и торопливого бега лейтенант.

– Сэр! Пушки за грядой скал! Каковы ваши приказания? – офицер, вовремя спохватившись, отдает честь.

– Пушки? Поднять людей. Следовать на выстрелы. Мистер Спаркс, пройдемте на палубу. – Кеннет отставляет в сторону чашку, поднимается из кресла, берет темно-коричневый плащ и набрасывает себе на плечи.

Ему обязательно нужно проследить за всем, что происходит наверху.

* * *

– Вперед! – рявкает капитан корабля, вскидывая голову и придерживая ладонью шляпу с цветными перьями. Можно подумать, что девушка оглядывается по сторонам из-за чрезмерного беспокойства, но она делает это всегда – потому что по-другому просто не видит ничего вокруг себя. Сомнительный подарок от давних противников.

Обида и боль с годами только вызрели в ненависть к англичанам. Моргана – не та, кто мирится с подобной участью, и, как любой обиженной женщине, ей не только нужна месть, поданная холодной, но и то, что могло бы вернуть ее к прежней нормальной жизни, сделать чуть более дееспособной, но не менее опасной, чем она есть сейчас. Вот уже несколько лет, сыскав дурную славу одного из самых жестоких пиратов, она скитается по морям и островам, изучает истории и карты, лишь бы раскрыть древний секрет.

Слышно, как пираты с руганью готовят пушки. Раздается залп. Один, второй, третий. «Авантюра» на то и лихая, чтобы стремительно сблизиться с вражеским бригом. По обыкновению захватить его корабельными кошками да устроить резню.

О’Райли крепко стоит на ногах, поэтому и не бросает команду, поэтому вступает в этот бой одной из первых, грациозно танцуя с мечом в своем синем мундире, расшитом кельтскими узорами и золотом. Им всем нужно на что-то жить, и жалкий английский бриг, а точнее, его груз, сослужит отличную службу и в других руках.

Одно удовольствие, когда теплая кровь струится по рукам, а лезвие хорошо наточенного клинка входит в тело врага или лишает его головы. Моргана безумна в бою, в какой-то степени это безумие ей даже к лицу. Украшает лучше всяких золотых побрякушек. Здоровый глаз блестит, как не блестит столовое серебро в доме знатного лорда. «Закуситься» с ней – гиблое дело практически для каждого.

Экипаж брига – плохо организованная шайка, но все же военных и знающих толк в морском искусстве людей. Они оказывают сопротивление, и кто-то даже подает сигнал о помощи, когда замечает вышедший из-за скалы еще один корабль.

Хотя помогать уже и некому.

Последнему Моргана сносит голову резким взмахом клинка. И, обтерев шпагу о рубаху одного из своих же матросов, резким и грубым голосом чеканит приказ чистить трюмы и топить бриг.

Все как обычно, все так, как и должно быть. Если бы не одно «но».

– Сэр, – рыжий квартирмейстер окликает капитана с привычной издевкой, прицепившейся со старых времен, – по курсу линейный. Ост-Индская торговая. Есть предложение собирать пожитки и сматываться к чертям. «Авантюра» едва дышит, нам нужен ремонт. Один залп мортирами, и мы тут все пойдем ко дну.

Ирландка получает от товарища подзорную трубу и вскидывает ее, чтобы лучше взглянуть на незамеченное ими «чудо». Корабль ей незнаком, по крайней мере видит она его точно впервые, а в море считает себя полноправной хозяйкой. Ост-индцы предпочитают не иметь с ней никаких дел, особенно когда на мачте реет красный флаг, предупреждающий, что пощады никому не будет.

Но вид громадной плавучей крепости развенчивает всю уверенность в себе.

– Англичане, – капитан сплевывает себе под ноги. – Уходим. Флаг опустить. Им не хватит скорости, чтобы нагнать нас. При любом раскладе. Ветер не в нашу пользу, но и не в их. Подорвем корабль, это даст нам какую-никакую, но фору. Сегодня я не хочу разбираться с этим.

На мгновение дева замолкает, задумчиво потирает подбородок:

– С чем черти не шутят.

Пока экипаж перетаскивает груз с брига на «Авантюру», капитан все еще рассматривает судно в подзорную трубу. Она видит, как суетятся на палубе матросы, открываются пушечные порты. Их явно собираются атаковать. И им нужно поторопиться, чтобы не получить еще несколько пробоин, которые могут стать критичными.

– Живее, салаги, – рявкает Моргана, складывает подзорную трубу и сама торопится перебраться на борт «Авантюры», чтобы отдать приказ о потоплении брига. Отойти подальше, подорвать и в дыму и огне уйти из поля видимости хотя бы на короткое время.

Только любые размышления о побеге прерывает предупредительный залп. Если то, что делает галеон, вообще можно назвать так. Поверженный бриг рядом становится целью. И щепки от трещащей обшивки разлетаются в стороны. Ядро сшибает носовую фигуру, чудом не задевая саму «Авантюру».

Едва ноги касаются палубы, из «гнезда» докладывают неприятные вести – корабль подал сигнал о переговорах.

– Какие к черту переговоры. Это что, какая-то шутка?

Капитан ищет взглядом своего помощника Колмана, чтобы убедиться, что ей не одной это сказали. Однако рыжего ирландца не оказывается рядом. Тот командует частью экипажа, переносящей груз. Боцмана тоже нигде не видно.

– Проклятье. Ладно, подайте им сигнал, что мы согласны. И приберите тут все. Резче!

Моргана раздраженно рычит, качает головой и спешно отправляется в каюту. Она знает, что все закончится досмотром документов, возможно, если им не повезет и капитаном корабля окажется какой-нибудь заносчивый офицер, а на борту будут высокопоставленные лица, им всем светит виселица. Но надежда умирает последней. Поэтому среди бумаг О’Райли старательно ищет ту самую грамоту, подтверждающую законность всех их действий в море.

Все во благо английской короны.

Как бы это ни противоречило ее убеждениям.

* * *

Кеннет поднимает ладонь, чтобы отдать приказ открыть огонь по бригу. Но дозорный кричит: «Согласны». Бентлей хмыкает себе под нос:

– Кто бы сомневался.

Разве захочет пиратское отродье тягаться с величественным кораблем, оснащенным огромным количеством артиллерии. Здравомыслящие люди согласятся на любые условия, лишь бы не погибнуть страшной смертью. А смерть на взрывающемся корабле – одна из самых страшных. По крайней мере, так рассказывают бывалые моряки и редкие матросы, которым удалось пережить полное уничтожение судна. Кеннет несколько раз видел, как взрываются корабли, ощущал крепкий запах пороха, разносимый соленым ветром. И это зрелище доставляло немало удовольствия.

Глупо исключать факт, что пираты могут пойти на обманный маневр, выдумать какую-нибудь крайнюю подлость, но Бентлей к этому готов. Их семьсот человек экипажа. И каким-то головорезам ни за что не справиться с подготовленными солдатами. Кеннет лично отбирал людей. И его целью было найти лучших из лучших.

Галеон величественно прокладывает курс. На его фоне бриг выглядит жалко, напоминает крошечный шлюп, а не корабль, который может дать отпор. Абордажная команда готовит кошки, солдаты выстраиваются несколькими шеренгами, чтобы впоследствии спуститься на корабль. Пусть у них переговоры, но Ост-Индская торговая компания сама решает, на каких условиях ступить на чужой борт.

– Мистер Спаркс, принесите мой журнал и бумаги. Лейтенант, действуйте.

Скрипят корабельные снасти, кошки крепко вцепляются в бриг. Под громкую команду и сопроводительный свист матросы подтягивают судно ближе. Так пиратский корабль оказывается зажат между галеоном и уничтоженным бригом. Первыми идут солдаты, спуск по веревочным лестницам спиной к врагам – отличный момент для диверсии, но пираты не проявляют никакой агрессии под страхом наведенных на них с борта мушкетов. Тем более когда солдаты выстраиваются тремя ровными рядами, держа оружие на изготовку. В любой момент может грянуть каскад выстрелов, и все головорезы замертво попадают на палубу.

Самым последним на палубу ступает лорд, тут же отдавая тяжелый плащ мистеру Спарксу. Мужчина коротко кивает, перекидывает его через руку, бережно отряхивает невидимую глазу пыль с чужой вещи и разворачивает грамоту Ост-Индской торговой компании. Текст он знает уже наизусть, но сие действие подчеркивает официальность происходящего.

– Вы находитесь в водах торговых маршрутов Ост-Индской торговой компании. Сложите оружие, и вы будете преданы справедливому суду в качестве военнопленных.

Это исключено, однако людям стоит давать надежду, даже если тех, кто стоит перед ними, нельзя назвать людьми, скорее отбросами.

– Еще чего захотели?! – явный акцент выдает в рыжем ирландца. Лорд брезгливо морщится. Пираты, да еще и ирландского происхождения. Кто бы сомневался: пьяницы да негодяи.

Дверь каюты капитана, украшенная «Веселым Роджером», распахивается и от той силы, с какой ее толкнули, ударяется об стену с громким хлопком. На свет выходит капитан… женщина? Мужской камзол ушит, но выглядит нелепо и мешковато, хотя и не скрывает истинную фигуру, кисти рук увешаны золотыми браслетами, гремящими при каждом шаге, а вычурная широкополая шляпа с длинными красочными перьями делает ее еще больше похожей на попугая. Бентлей приглядывается к женщине и недовольно поджимает губы. Он не ошибся – то, что изначально показалось ему ярким камзолом, является не чем иным, как адмиральским мундиром. Все выдает в нем парадную форму британской короны – расцветка, пошив, аккуратные золоченые пуговицы. Только вышитые узоры отвлекают взгляд от вопиющего нарушения протокола. И как она только посмела надеть на себя форму? А самое главное, откуда она только ее взяла? Охомутала кого-то в портовом трактире и умыкнула?

Дико смотреть, как пиратка идет по палубе развязной походкой с гордостью и достоинством самой королевы.

– Чем обязаны, господа? – интересуется дама.

Она непринужденно убирает от лица темные волосы, открывая уродливый шрам, пересекающий левую половину лица от брови через губу до подбородка, и слепой глаз, затянутый бельмом. Еще один ирландец на корабле. А если быть точнее – ирландка. Давно ли несчастные падди[6] подались в разбой? Да еще и под руководством женщины.

Лорд придирчиво осматривает «леди». Он готов повесить ее прямо сейчас за одно только ношение адмиральского мундира, грабеж и убийство станут лишь отягощающими обстоятельствами, чтобы вынести смертный приговор. Но что-то вечно ускользающее из памяти заставляет его просто смотреть и ожидать, что же пираты скажут в свое оправдание.

– Все законно и с позволения короля, – капитан достает и демонстрирует потрепанную бумагу.

Бентлей вскидывает бровь, не веря, что такому отребью могло хватить денег на приобретение каперской грамоты.

– Позвольте, я взгляну, – произносит мистер Спаркс, делая шаг вперед.

Он любезно принимает документ, который должен быть свидетельством законности действий пиратов на просторах морей. Офицер хмыкает, и по мере прочтения его брови все выше и выше ползут на лоб.

– Шхуна… «Западный ветер»… перевоз скота… десять корабельных орудий и тридцать членов экипажа… капитан… мистер Бартоломью Серкис?

Нельзя сказать точно: Спаркса удивляет наглость пиратов или же то, насколько те смогли «усовершенствовать» свой корабль. Он передает бумагу Кеннету, указывая пальцем на печать и подпись:

– Испанский король…

Ирландцы на службе у испанской короны? В жизни ничего глупее не придумать. Бентлей поджимает губы, поднимает ладонь, и тут же первая шеренга садится на колено, вскидывая мушкеты, за ними и вторая, готовясь к команде «огонь». Одно движение, и от ряженых в потертые шелка и атлас пиратов не останется ничего. И Кеннету хочется смаковать момент приказа.

– Что же, мистер Серкис… Вас и вашу команду ожидает…

Взглядом он вновь изучает ее лицо: слепой левый глаз, шрам, пересекающий лицо. И этот акцент. Он знает ее. Не ее, а его. По крайней мере, несколько лет назад это был мужчина. Нет, нахалка, которая была переодета в мужчину. А ведь уже тогда он задумался, почему у неотесанного пирата такие тонкие пальцы и женственные черты лица. Но он не придал этому значения, важнее было то, что ему сохранили жизнь. Притом ценой жизни одного из членов своего же экипажа.

Честь и своеобразная благодарность не позволяют Кеннету отдать команду. Со спасителями так не поступают, пусть даже этот спаситель по итогу и принес остальным много бед. И все же если бы несколько лет назад она его не пощадила, то Бентлей бы уже никогда не стал тем, кто он есть сейчас.

Так как же тогда назывался корабль? Он наблюдал за уходящим бригом со страхом в душе.«Авантюра».

Он записал это название в свой дневник. И пообещал себе, что тот когда-нибудь станет его трофеем. Столько раз этой посудине удавалось ускользнуть от охотников за головами. И вот теперь Бентлей сам стоит на палубе корабля, пусть и с потрепанными, но все же багряными парусами. Почти легендарное судно. Не «Месть королевы Анны», но тоже заслуживает внимания.

Кеннет все вспомнил.

– Господа, мы находимся на борту «Авантюры». И ее капитан… – он кивает девушке. Тогда она не представилась, хотя и попросила запомнить.

– Моргана О’Райли, – с невероятной гордостью заявляет пиратка.

– Да, капитана корабля Моргану О’Рейли в кандалы и ко мне в каюту. Остальных – в карцер.

Моргана удивленно смотрит, явно не ожидавшая подобного приказа. Она вскидывает рассеченную бровь. Будто ее имя должно заставлять любого падать ниц и освобождать от вынесения смертного приговора. Иногда наивность некоторых пиратов, сыскавших славу среди своих, просто поражает.

А затем Кеннет слышит то, что точно не хочет:

– Щеночек, ты ли это? – Моргана надменно скалится.

Унизительное прозвище, которое она ему дала за те несколько минут короткого разговора. И Кеннет надеялся, что никто и никогда об этом не узнает. Один взмах рукой, и ее тело можно будет сбросить за борт и никогда не вспоминать. Однако Бентлей сцепляет руки в замок за спиной.

Мистер Спаркс украдкой смотрит на своего лорда, но тот остается таким же безэмоциональным, как и прежде. Ни единый мускул не дрогнет на лице Бентлея, пока он сам не захочет снять с себя маску холодной серьезности.

Солдаты подходят к Моргане, чтобы заковать ее руки в кандалы, но девушка вскидывает их вверх:

– Мои люди не пленные. И я не собираюсь разговаривать с тобой, щеночек, когда меня держат как заключенную.

Офицер оборачивается на Кеннета, ожидая его реакции. А Бентлей и вовсе не знает, как именно стоит отреагировать. С одной стороны – она провоцирует применить к ней силу, а с другой – своенравная, рисковая женщина, которой палец в рот не клади. Будет глупостью убить ее прямо сейчас. Недовольно Бентлей произносит:

– Пусть так. Сложите оружие. И тогда мы поговорим. Лейтенант Барнетт, – лорд кивает одному из своих приближенных, – останьтесь с людьми на «Авантюре». Спустить паруса. На буксир. Обыскать бриг. Возможно, кто-то выжил. И проследите, чтобы все пираты сдали даже самые тупые клинки.

На палубу перед пиратами ставят сундуки. И Кеннет сам не понимает, почему женщина, находящаяся в невыгодном положении, диктует ему условия. Команда брига смотрит то на своего капитана, то на сундуки. О’Райли первая отправляет в один из ящиков пистолет, а следом и клинок.

– Приятно иметь с тобой дело, щеночек, – она усмехается, скрещивая руки на груди. К ней снова тянутся, чтобы вести ее под руки, как заключенную, но девушка вновь ведет плечами, не позволяя никому даже притронуться. – Руки. Я женщина, не смейте меня касаться.

И Бентлей уже сейчас чувствует, что от этой дамочки будут лишь неприятности. Он одним взглядом запрещает солдатам ее касаться. И офицеры в мундирах расступаются.

– Прошу на борт, – строго произносит Бентлей, громко стуча каблуками по доскам.

* * *

Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет судьба захочет так пошутить над Морганой. И вот она снова встречается с тем, кого когда-то пожалела. Он был наивным молодым офицером, а теперь считает себя если не королем мира, то как минимум тем, кто его представляет. И, кажется, правильнее было тогда расправиться с ним, чем сейчас смотреть на самодовольное лицо наглого англичанина.

Моргане не нравится сдавать оружие, но в ее голове уже зреет план, согласно которому ей хватит всего одного ножа для устриц, если такой имеется на корабле, чтобы в случае чего вскрыть ему глотку за дверью его же каюты. В этот раз О’Райли миловать никого не станет.

Команда «Авантюры» сдает оружие, следом за капитаном – квартирмейстер. Ей хочется выругаться и устроить резню, но опыт говорит – терпение. Оно вознаграждается, не зря о том говорится даже в святом писании.

О’Райли всходит на линейный корабль следом за Кеннетом. Удивительно, но один из военных подает ей руку, чтобы она могла на нее опереться. Совершенно ненужный и неуместный жест, но выгодно подчеркивающий ее слабость и покорность. Иногда чем-то подобным она манипулирует мужчинами. А те и рады стараться угодить девушке, пусть и той, от которой они ничего и никогда не получат. Моргана строит глазки офицеру, как сделала бы это любая женщина, знающая, что невинностью можно добиться гораздо меньше, чем проявляя открытую симпатию, касается рукой в кожаной перчатке щеки, чуть скребя щетину, а после машет кончиками пальцев.

Подготовка к атаке медленно сходит на нет. Британцы готовились дать по ним залп. По кораблю, который и так нещадно потрепало штормом и стычкой с другим вражеским судном. В очередной раз о благородстве англичан говорить не приходится. Матросы отодвигают пушки от орудийных портов, кто-то облегченно выдыхает, а кто-то, наоборот, позволяет себе тихо выругаться из-за напрасной подготовки к залпу.

– За мной… О’Рейли, – Кеннет проходит к дверям каюты, распахивает их и переступает порог.

Моргана кривится от того, что несносный англичанин коверкает ее фамилию, но все равно следует за ним. И как же хочется ей схватить его за кончик языка и вырезать тот с корнем, чтобы никогда больше он не смог произнести ни единой глупости.

В каюте царит беспорядок, совершенно не похоже на педантичных англичан, если только мужчина не искал что-то в своих вещах перед встречей с капитаном пиратского судна лицом к лицу.

Лорд подходит к своему столу, а Моргана закрывает дверь.

И вновь они оказываются один на один друг с другом, спустя несколько лет, правда, в других обстоятельствах. Теперь, пожалуй, у Морганы намного меньше власти. Уже вдали от чужих глаз О’Райли становится более серьезной, менее безрассудной. И теперь напоминает капитана, а еще больше – Кайджела, того самого молодого пирата, отлично знающего свою работу и то, что пираты должны убивать не всех.

– Кто мог подумать, что за такой небольшой срок вы станете грозой морей, мисс О’Райли. Шестнадцать бригов потопили. Четыре налета на галеоны. Мошенничество, подделка документов. Приговорены к смерти, – лорд ведет пальцем по бумаге на столе, явно читает.

Кеннет продолжает перечислять скверные достижения команды «Авантюры» и лично Морганы, попутно беря со столика стеклянную бутылку бурбона и два стакана. Разлив напиток, мужчина ставит алкоголь на книги. Один из бокалов остается в его руке, и он даже делает глоток.

– Но вы можете получить помилование и настоящую каперскую грамоту, – английский лорд кладет кожаный сверток подле стакана, – к сожалению, без моей подписи она недействительна, но…

– Вообще-то, тридцать четыре, пять и один захвачен, то был испанский галеон, если мне не изменяет память, – она говорит с усмешкой. Все равно никто не докажет, а врать можно сколько угодно. – Мошенничество, разбой, грабеж, подделка документов и убийство одного из ваших… как их там, – она щелкает пальцами, небрежно пытаясь припомнить слово. – А! Губернатор, точно.

Она кичится своими заслугами. Не имеет значения, как ты живешь, если в конце тебя все равно ждет лишь крышка гроба. Можно спокойно предаваться разбою и грабежу. Наслаждаться всем тем, что для других незаконно и аморально. Моргана не берет в руки бокал, выбирает бутылку и делает несколько глотков. Скривившись, О’Райли возвращает бутылку обратно на стол.

– Нынче у Компании не хватает денег на пойло получше? Я рассчитывала на виски. Я ж тебе не рядовой пират, щеночек. – Моргана скрещивает руки на груди, падает в свободное кресло, сбросив с него небрежно кинутую сорочку. – У меня есть документы. И я не про те, что вы изъяли. С чего бы мне сотрудничать с вами?

Кеннет вздыхает, следя за каждым действием Морганы, вскидывает бровь, как только накрахмаленная сорочка отправляется на пол.

– Думал, что для вас привычнее более дешевые напитки. Но раз так, – мужчина направляется к шкафчику, через стеклянные дверцы которого виднеется разнообразие напитков: вино, виски, бурбон, по одной из бутылок Моргана даже может сделать вывод, что это испанская текила. – Прошу. Выбор за вами, мисс.

Ей не очень понятно, почему Кеннет пытается угодить ей. Она хмыкает, наморщив нос:

– Плохо думаешь, focáil sasanach[7]. Я капитан корабля, я богата, как многие из ваших лордов. И я умею жить в роскоши и с достоинством.

И дело даже не столько в том, что Моргана сколотила себе огромное состояние за счет награбленного. Далеко нет. За спиной осталась любимая Ирландия, в которой ее семья некогда жила подобно королям. И устраивала самые роскошные пиры в округе. О’Райли поднимается из кресла, снимает мундир и вешает его на спинку. Под корсетом у нее спрятан короткий нож. Одно движение руки, она выхватит его и вскроет Кеннету глотку. Удачнее момента и не найти: он стоит к ней спиной, открывает стеллаж с бутылками.

Потом, Моргана, потом…

– Вина. И пусть подадут завтрак. Я в дурном расположении духа, когда не поем.

Кеннет шумно выдыхает, берет в руки бутылку с вином и, бережно закрыв дверцы, занимает место за письменным столом. Он еще раз кидает взгляд на свои документы, после чего произносит:

– С прошлого года введено новое положение. Каперская грамота теперь действует полгода, а не год. Посему, учитывая обстоятельства, вы находитесь вне иммунитета. У вас два пути, капитан. Отправиться в Лондон в кандалах. Или помочь мне… Найти Сферу и вернуться к королю. Вы же, пираты, все знаете о старых сказках, не так ли? Вам известны все самые ужасные морские тайны, вы собираете древние истории, копите их, а потом пересказываете в тавернах под ромом. Думаю, у вас найдется что мне рассказать о Сфере тысячи сокровищ.

Сфера. Моргана не подает вида, что ее шокирует сказанное. Английский лорд просто не может знать, что она занимается поисками подтверждений старой сказки. Совершенно глупой, неправдоподобной истории, в которой каждое слово – это вымысел, форменное сумасшествие, ни доли правды… Если не посмотреть под особым углом. С того самого момента, как она покинула Ирландию, Моргана разыскивает Сферу. И за последние два года после частичной потери зрения преуспела в этом больше, чем когда смотрела на мир двумя глазами. Но откуда заносчивый английский лорд может знать что-то о Сфере? Неужели она была неосмотрительна и проболталась по пьяни в пабе о своих самых амбициозных планах?

– Вам будет даровано помилование. Бессрочная грамота. А награда за голову отменена. Наш король щедр к тем, кто служит на благо Ост-Индской торговой компании.

Если бы. Конечно, все это было так. Ни один нормальный пират в здравом уме не согласится на сотрудничество с Ост-Индской торговой компанией, особенно в таком деле, где нет никаких гарантий успеха.

Моргана подходит к одной из полок, снимает с нее толстую книгу и бегло пробегается по тексту на латыни. Библия.

– С чего вы вообще решили, сэр, что я буду сотрудничать с вами, а уж тем более под страхом быть повешенной или расстрелянной? Вы заявились на мой корабль, повязали мою команду и смеете мне диктовать условия. Если бы переговоры проходили в иной манере, я бы действительно подумала. – Она делает небольшую паузу, возвращая святое писание на место. Несколько секунд размышляет, действительно ли ей стоит признаваться в том, что она хоть что-то знает.

Сфера – предел ее мечтаний. И именно получив это величайшее сокровище, Моргана не просто сможет овладеть удивительной силой, она найдет способ изменить настоящее. С другой стороны, вряд ли ее кто-то отпустит просто так. А шансов сбежать от линейного корабля у них сегодня мало. Чертовы испанцы! И надо же было наткнуться на них прямо после шторма, а затем понадеяться, что абордаж одного-единственного английского корабля поможет им подлатать «Авантюру».

Моргана трясет головой:

– …чтобы помочь вам. Потому что, как ни странно, вам повезло. Кое-что о том, что вы ищете, мне известно. Одной из немногих.

Она чуть склоняет голову и делает превосходный реверанс, скромная улыбка озаряет ее лицо – как и положено женщине, однако в следующий миг единственный глаз блестит, а может, в нем отражается само адское пламя.

– Но пока я могу вам лишь сказать – díul mo bod[8]. Хотите меня убить – пожалуйста, но тогда ваши поиски затянутся лет на пять как минимум. И я все еще настаиваю на завтраке.

На лице лорда отражается все его недовольство.

– Завтрак давно прошел. Однако в качестве гостеприимства прикажу подать его к столу. – Кеннет тянет одну из веревочек с оловянным кольцом. – Вы убили экипаж брига английской короны. За одно это вас можно повесить. Но даже вам, пиратам и разбойникам, дается второй шанс. Вы же получили уже третий. С моей стороны это можно считать подарком судьбы. Прославитесь как человек, нашедший Сферу, охотники за головами вас больше не потревожат.

Как иногда бывают судьбоносны некоторые решения. Ведь она фактически своими руками сохранила жизнь будущей проблеме.

Лорд берет два изящных бокала с небольшого низенького столика, наполняет их красным вином, после чего подает один О’Райли. Она не принимает близко к сердцу, что мужчина вновь позволяет себе самостоятельно разливать алкоголь. Но в других условиях, конечно, на лорда смотрели бы косо[9].

– Третий? Это же когда я получила третий подарок судьбы? Щеночек, если ты думаешь, что тот случай был твоим подарком для меня, то побойся Бога, Отца Всевышнего. Мы ушли лишь потому, что мне нужен был врач. Мы бы дали вам бой, расправившись и с бригами, и с экипажем. – Тогда Моргана была готова. И все преимущества были на их стороне. Не так-то легко бы экипаж галеона отделался от пиратов. Она принимает бокал. – Не забывай, по чьей доброй воле ты сейчас жив. Ты мне обязан. И я надеюсь, у тебя хватит чести признать это.

Конечно, она другого мнения. Ни у одного английского офицера нет чести. Уж она-то убедилась в этом сама. И это только больше заставляет Моргану ненавидеть англичан. О’Райли вновь садится напротив Бентлея, закидывая ногу на ногу, опустошает бокал до дна. Сегодня еще не выдалось приятного повода выпить. Так пусть будет хотя бы такой.

– Слава, жизнь, деньги, защита от охотников за головами… не слишком ли выгодное предложение? Сейчас я соглашусь, расскажу все, что мне известно, но где гарантии, что после этого ты, щеночек, не отдашь приказ перерезать всю мою команду? Я слишком хорошо знаю вас, англичан, вы лжецы и обманщики. И доказательство вашей лжи буквально на моем лице.

– Я теперь лорд, знаете ли, – произносит Кеннет, поправляя туго затянутый белый бант.

В каюту подают второй завтрак на одну персону, поднос ставят на небольшой столик возле входа, поклонившись, прислуга удаляется прочь.

– Считайте это гарантией, – Бентлей выдвигает ящик, достает оттуда письменный набор. Из нескольких тонких палочек он выбирает одну, берет кончиками пальцев, чтобы нагреть над свечой. Несколько капель падают на подготовленную заранее бумагу, Кеннет прислоняет свой перстень к воску, оставляя на нем печать.

Моргана подпирает ладонью голову.

– Сколько вы получите за мою голову, если не секрет? Просто интересно, какие там сейчас расценки. – Капитан пиратов делает еще один глоток вина и ставит бокал на самый край письменного стола. Она подмечает тонкий серебряный нож для писем, выполненный в форме замысловатого кинжала. Еще одна возможность, чтобы убить Кеннета. Всего лишь нужно утащить его, когда будет момент. И благородный лорд погибнет от серебра. Все в лучших канонах.

Или нет? Как там вообще принято убивать высокопоставленные чины?

Лорд протягивает ей бумагу. Каперская грамота, на которой выведены уже именно ее фамилия и инициалы. Предложение не просто заманчивое, эта игра стоит свеч. В ладонях у нее помилование для себя любимой. Но с каких это пор она – ирландка! – собирается вести какие-то дела с англичанами?

О’Райли рывком поднимается с кресла, бросает каперскую грамоту на стол и берет в руки ножичек. Но прежде, чем полоснуть по ладони, ей приходится стащить перчатку.

– Считайте, что я вам поверила, – она протягивает Бентлею руку.

Лорд мешкает, но все же берет нож и тоже делает надрез. После чего пожимает протянутую ладонь. Сжимает он ее руку не крепко, чего не скажешь о самой Моргане. Она научилась делать все практически так, как делают мужчины.

– Добро пожаловать в команду, – любезно кивает Кеннет. Он достает из нагрудного кармана платок и перебинтовывает им порез. – У вас будет время подготовиться. Приятного аппетита.

– Приятного в этом мало, щеночек, – ухмылка на лице Морганы подобна бритвенному лезвию.

Она обязательно надурит лорда и разберется со всей командой. По крайней мере, в порту можно будет что-то провернуть, что-нибудь такое, что даст свободу передвижения. Но пока нужно играть настолько успешно, насколько это возможно. Может, Кеннет и считает ее просто нетерпеливой женщиной, но у Морганы есть то, чего зачастую не хватает многим мужчинам, – хитрость. Та самая, природная, благословленная богиней войны.

– Сегодня за ужином вы расскажете мне все, что знаете, – с этими словами лорд покидает каюту.

* * *

Кеннет закрывает за собой двери, облегченно выдыхая. Это нельзя назвать переговорами, но что бы это ни было, оно получило благополучный исход. Бентлей никак не ожидал, что сегодня они поймают крупную рыбу. Он мог рассчитывать на все: на то, что кто-то из пиратов слышал хоть что-то про историю, что ему скажут, в какой лучше порт сунуться, чтобы узнать разнообразную тарабарщину про легенды и сказки, но что под руку подвернется та, кто озабочен той же проблемой, что и король Георг… ну разве это не истинное везение во всем его проявлении?

Рука неприятно побаливает. Что только не сделаешь ради своих целей – даже заключишь договор такими варварскими методами. Бентлей поднимается по лестнице на капитанский мостик.

– Сэр, – учтиво кивают рулевой, два офицера и его верный агент.

Лорд облокачивается на перила и, немного подождав, все же отдает приказ:

– Курс в порт Картлей, джентльмены. Сообщите людям об изменении маршрута.

Им лучше отправиться в какой-нибудь порт, где есть контора Компании. Там можно будет практически сразу сдать награбленное пиратами. И в случае чего получить активное содействие от населения и каких-никаких, но все же властей. Кеннету это кажется самым логичным решением.

– Сэр, позвольте узнать причину изменения курса? – решается обратиться рулевой, смелости ему не занимать.

– Задание короны. Обо всем будет сказано на месте.

Но Бентлею не суждено полностью насладиться видом спокойного моря. А как иначе, когда капитан О’Райли выходит из его каюты, да еще и в рубашке, явно ей не принадлежащей.

– Сэр, кажется, это ваша…

– Помолчи. Я это и сам вижу, – лорд огрызается, крепче вцепляясь в перила капитанского мостика.

Что тогда она была нахальной, что теперь такой и осталась. Кеннет тянется к штурвалу, перехватывает его одной рукой и дергает в сторону в надежде, что Моргана повалится на палубу.

– Пиратское отродье, – шипит сквозь зубы Бентлей. Глядя на его лицо, можно с уверенностью сказать: окажись рядом с ним кувшин молока, оно тут же скиснет. Прищурившись, он наблюдает не столько за нахалкой, сколько за своими подчиненными. Многие встречаются с ней взглядом, но предпочитают заниматься работой.

Лорд жестом подзывает к себе мистера Спаркса без тени желания обратиться к нему со следующим приказом:

– Как бы то ни было, на нашем корабле гостья. Скажите коку, чтобы ужин подал мне в каюту. Нужно отметить сделку.

– Сэр, вы уверены, что пиратам должен быть оказан столь радушный прием? – переспрашивает Спаркс, вскидывая брови. Все же он записывает в книжку пожелания своего лорда.

– Не пирата. Капера. Я подписал грамоту, – голос лорда полон серьезности, он сцепляет руки за спиной и оборачивается к своему подчиненному.

– А экипаж?

– О них разговора не было.

Глава 3. Ужин

Ей пожалована лохань с горячей водой. Такая ценность на корабле – пресная вода и возможность помыться. Удивительно, когда пиратское отродье имеет минимальные знания о гигиене, а тут – требования, как для самой королевы. Но Кеннет по малопонятным для себя же причинам решил удовлетворить чужую прихоть. В какой-то степени женщины – это всегда мужская слабость. А Моргана, хоть и является капитаном пиратского корабля, все же остается женщиной. Наверное, именно этим можно объяснить, почему она так долго не появляется на пороге каюты. Он дал ей четко понять – ужин в семь вечера. И на его часах уже давно большая стрелка сошла с двенадцати.

Английский лорд терпеть не может опоздания. Сам он пунктуален и того же требует от всех, кто так или иначе ему подчиняется. А Моргана согласилась работать на Ост-Индскую торговую компанию. И лучше ей соблюдать предписания со всеми указаниями Бентлея.

Стоя перед зеркалом в парадном камзоле, захваченном из Лондона, Кеннет потирает перебинтованную ладонь. Кто бы мог подумать, что одно из доказательств его состояния, статуса и значимости принимаемых им решений – одежда – пригодится в море. Бентлей хмыкает, кидая очередной взгляд на часы. Половина восьмого, уже даже неприличная задержка. Он захлопывает крышку и подходит к столу. К чему это опоздание? Явиться, когда все яства будут уже остывшими? Глупо. Не дожидаясь капитана пиратского корабля, он берет в руки бутылку вина и наполняет свой бокал.

– И когда она уже решит явиться? – позволяет себе мысли вслух Кеннет перед тем, как делает глоток, которым осушает четверть бокала. Для него алкоголь – это спутник хорошего ужина. Но кто-то своим опозданием решил его омрачить.

Скверная дама. Ей он этого не выскажет, но на кончике языка так и крутится фраза. Стук в дверь отвлекает, и мужчина ставит бокал на стол. Успевает как раз в тот момент, когда О’Райли входит в каюту. Как полагается, он кланяется ей. Манеры – лицо мужчины. Хотя будь она не в платье, он определенно не стал бы этого делать.

Моргана входит в каюту с гордо поднятой головой. Не принцесса, но шею украшает колье. Краденое. Кеннет уверен в этом на все сто процентов. Как, впрочем, краденое и платье. Но как же ей идет глубокий багровый цвет. Почти как кровь.

Не знай он, кто на самом деле такая О’Райли, можно было бы смело предположить, что она образец хрупкости, элегантности, сдержанности и знатности. Но обветренные плечи, загоревшее лицо и мозоли на кончиках пальцев и ладонях – далеко не украшения женщины, не знающей, что такое труд.

Она не извиняется за опоздание.

– Прошу к столу, мисс О’Райли, – жестом Кеннет приглашает ее сесть.

– Я задержалась, верно? Был повод. – Она занимает свое место за столом.

– Надеюсь, в наших делах вы будете более пунктуальны, так как они не терпят отлагательств, – пытаясь казаться строгим, произносит Бентлей, садясь за стол после девушки, как того и требуют манеры.

Он решил организовать этот ужин не столько из вежливости, сколько из соображений благоразумия. Ведь что угодно можно получить от чуть захмелевшего человека, разморенного теплой и вкусной пищей. Да и посмотреть на О’Райли в другой обстановке ему интересно.

– Девушка может задерживаться, сэр.

Джентльмен, придерживая камзол, наливает половину бокала вина. Стоило, наверное, взять другую бутылку, она не станет пить из уже откупоренной. Яд – оружие женщин и трусов, но вряд ли Моргана настолько наивна и не подозрительна.

Небольшой просчет. Но у него и в мыслях нет от нее избавиться. Сначала информация, а затем… Затем можно будет и подумать о том, за что ее повесить. У пиратки за душой не одно прегрешение. И она точно совершит что-нибудь еще за время их сотрудничества. А если и нет, никто не мешает вписать в ее послужной список что-нибудь такое, скажем, убийство королевского агента или, может, достаточно и офицера. Этого хватит с лихвой, чтобы смыть с себя клеймо позора от сотрудничества с пиратами.

Но для начала нужно узнать все.

– Вы станете свободным человеком после нашей миссии. Как вы уговорили свою команду согласиться? – интересуется Бентлей в желании узнать, не решила ли ирландка его подставить. И не готовится ли на «Авантюре» бунт прямо сейчас.

Они сидят один на один, друг напротив друга. Два человека, встретившиеся спустя время.

– У каждого свои секреты. Я знаю, что мои люди мне верят. В конечном счете, я столько лет их капитан. И они будут следовать за мной.

Моргана опускает взгляд. Она слишком умело выбирает приборы и орудует ими. Под стать аристократке. Но… разве богатый человек из достойной семьи будет порочить свою честь такими деяниями, как пиратство? Кеннет отгоняет прочь раздумья о ее происхождении. В первую очередь она пират. Даже не девушка. Пират. Разбойник. Убийца. И человек без чести. Не стоит акцентировать внимание на чем-то еще, а то слишком быстро можно потерять контроль и проникнуться чувствами к человеку, который этого не заслуживает.

– Хорошо, если так. Иначе будет много жертв… с вашей стороны, – слова вскользь, никакого на этом акцента, будто это лишь фраза, сказанная уже множество раз. Сделав глоток вина и элегантно отделив кусочек курицы, лорд отправляет нежное мясо в рот.

Кок в этот раз потрудился на славу, проявив все свои умения, дабы вложить их в этот ужин.

– Как Бог того возжелает, – девушка не реагирует на фразу. Она могла стать для нее чем-то провокационным, но в этот вечер, кажется, Моргана решила сыграть по правилам светского общества.

– Через несколько дней мы прибудем в порт. Награбленное на бриге придется сдать в контору Компании. Если все выйдет, вы получите гораздо больше, чем с неудачливой посудины.

– А если не выйдет, вы с радостью вздернете нас на виселице на своем корабле и не довезете костей до родины. Позвольте, милорд, давайте прекратим делать вид, что нам действительно нужно обсуждать, когда и где мы придем в порт. И сколько получим за наши «услуги». Вы желаете ответов, – Моргана делает небольшую паузу, а вместе с ней – глоток вина, – так задайте свои вопросы. Вам нужна Сфера. Даже не вам, а короне, если я верно поняла, и вы желаете ее достать. Что вам уже известно?

Бентлей вытирает губы кружевной салфеткой и откладывает ее на край стола. Стоило бы с этого начать. Но даже на войне армии делают перерывы, чтобы принять пищу. Так и убивать проще, и умирать. Но ему нравится ее прямолинейность. Не многие мужчины на такое отважатся. И ожидать чего-то подобного от женщины и вовсе не приходится. Однако Моргана О’Райли, видимо, из другого теста. Раньше Бентлею не приходилось иметь дел с ирландскими женщинами, быть может, они все такие.

– Агенты Компании раскиданы по всему миру. Нам удалось выяснить немногое. В основном все те же легенды да рассказы старых моряков. Сфера представляет собой некий артефакт: она меняет погоду на море лишь при движении окружающих ее колец и открывает пути к давно забытым кладам древних цивилизаций. Считается, что тот, кто ею обладает, вполне возможно, станет грозой на море. В буквальном смысле. Поначалу ее вез Понсе Галлей. Но его корабль сгинул на острове, путь к которому мы и не можем найти. Место, где артефакт должен находиться… его попросту нет.

О’Райли хмыкает, ставит бокал и заправляет выбившиеся волосы со слепой стороны за ухо. Она выпрямляется, расправляет плечи, но взгляд все равно опущен в тарелку.

– Сфера представляет собой глобус с иглой, как бы это ни было парадоксально. И этот глобус указывает путь даже в самую непроглядную бурю. Все остальные россказни я слышала. Но я недаром сказала, тот факт, что вы захватили меня живой, милорд, большая удача для вас и английской короны.

Моргана отрезает кусочек мяса, отправляет его в рот, прежде чем снова посмотреть в глаза Кеннета. Интересно, она так набивает себе цену? Или пытается запудрить ему мозги, рассказав какие-то небылицы, коих он уже успел начитаться в письмах?

– А если я скажу, что знаю, где искать артефакт? Что у меня есть карты и даже проложенный маршрут?

Вскидывая брови, Бентлей кладет ладони на колени. Не то чтобы он ей верит. Моргану ловят за разбоем, а она уже знает маршрут к Сфере и даже готова их к ней привести. Или просто пытается выиграть больше времени? Но для чего? Кеннет не особо доверяет пиратам. Еще бы, иначе он был бы либо глупцом, либо трупом. И для английского лорда еще неизвестно, что хуже.

– Я скажу, что вы врете, мисс. Однако буду рад ошибаться. Если у вас есть сведения, мы высоко это оценим.

Бентлей вновь берется за приборы и принимается нарезать картошку ровными лепестками. Постепенно кладет их в рот, молча пережевывает, наслаждаясь вкусом. Пряности Ост-Индской компании и правда на вес золота, да и весьма редки. Однако здесь их в избытке. И нет никакого смысла экономить. Неожиданное богатство вернуло Бентлея к роскошной жизни, от которой он с великим удовольствием предпочитает брать все и даже больше.

– Предпочту обсудить маршрут завтра утром. Вместе с вашими приближенными. После починки «Авантюры» мы снимем ее с буксира. Вы даже сможете вести нас с нее. Предварительно, конечно, мне хотелось бы взглянуть на все ваши карты. Я бы добавил: «если вы не возражаете», но до возражений мне нет никакого дела, поскольку в случае чего мы заберем их силой, вас бросим в карцер и будем разговаривать уже иными… методами.

– Мне нет смысла врать, – негромко говорит Моргана. – Взгляните на мое лицо, милорд. Кого вы видите перед собой?

Она чуть поднимает голову, откладывает осторожно приборы. Во взгляде внимательность, серьезность и удивительная стойкость. Еще удивительнее ее дальнейшие слова:

– Пиратку, разбойницу, убийцу, но в первую очередь женщину. Мне чуть больше двадцати, а я уже несколько лет выгляжу вот так, как есть.

Тонкие пальцы скользят по лицу, по шраму, касаются века. Лорд не отводит взгляда, наоборот, изучает ее лицо. Без повязки, без закрывающих его волос – такое, каким оно и должно быть у обычной девушки. Ему не нужно смотреть слишком долго, он запомнил шрам еще в прошлый раз. Вот только был слишком напуган, чтобы понять, что рана проходила не только через глаз и бровь, но и обе губы. Видимо, чья-то дрожащая рука вела нож, оставляя за собой полосу. И кто бы ни был этот человек, он чудовище. Быть может, даже больше, чем О’Райли.

– Мне нужно избавиться от своего уродства. И, к сожалению, для этого мне тоже нужна Сфера. Вы же не думаете, сэр, что она приводит только к золоту? – Моргана склоняет голову набок.

Уродством это назвать сложно. К тому же для кого шрамы – а для кого своего рода символы искусности и опыт пройденных приключений. Но вслух Кеннет произносит совершенно не это:

– Разумеется. Я не столь ограничен в своих стремлениях, чтобы считать сокровищем лишь золото.

– Тогда вы понимаете, что в вопросах, касающихся лично меня, я весьма щепетильна и буду стараться, чтобы все было сделано качественно. Тем более что мое собственное лицо зависит лишь от самой меня, как и слепой глаз. А еще, возвращаясь к нашему разговору о награде, – девушка тянется к бокалу, и Кеннет вынужден его наполнить уже до краев, – я прошу за свою помощь выдать мне трех английских офицеров: Эттвуда, Риделя и Финча. Один из них находится на вашем корабле.

И вот, казалось бы, они настроились на нужный лад и их диалог идет в том русле, которое нужно английскому лорду, но Бентлей слышит то, что его совершенно не радует. Лорд кашляет в кулак, хмурится:

– Мы с вами договаривались. Ваша помощь в обмен на грамоту и жизнь.

– Эти люди не знают, что такое честь. Они понятия не имеют, как это – поступать по совести. Многих жертв можно было бы избежать, как на сегодняшнем бриге, если бы я знала, где найти этих людей. Представьте, всего три жизни… И сотни, тысячи других людей будут спасены. Я успокоюсь. И больше никогда не трону офицеров английского флота. Эттвуд мне должен. И должен вот это, – она тычет пальцем в свой глаз.

Кеннет слушает, что говорит его гостья, внемлет каждому ее слову. До лорда доходили слухи, что некоторые офицеры отличаются жестокостью. Однако такого он сам предпочитает избегать. Бентлей ценит ум и находчивость, преданность делам Компании, а не грубое применение силы. Запугать противника – он будет выполнять приказы под страхом. Договориться – по своему собственному желанию. Но уродовать людей, пусть и ради достижения цели, – не в его правилах. По крайней мере, не своими руками точно. На такой случай у него есть преданный Оливер Спаркс.

– Мы на корабле не приветствуем самосуд. Если то, что вы говорите, – правда, Эттвуд будет отдан под трибунал и разжалован. Но по закону офицеров могут судить лишь в Лондоне. Единственное, что я могу, – это лично проследить, что Эттвуд будет предан суду.

Но трибунал – не то, что нужно Моргане, он буквально читает это на ее лице. Девушка недовольно хмыкает, и в один момент с нее слетает маска.

– В очередной раз убеждаюсь, что вы, focáil sasanach, сделаете все, чтобы прикрыть задницы своих ничтожных и убогих солдат. Бог мне свидетель, что я не лгала. Есть у вас жена, Кеннет? А дочь? – Моргана чуть крепче стискивает нож, костяшки ее пальцев белеют. Она отрезает приличный кусок мяса. И медленно разделяет его напополам. Намеренно.

Короткий вздох. Вопрос о семье или дочери для него – пустой звук. Он холост. Про таких обычно говорят «женат на службе». Но то, с каким жаром девушка перед ним пытается доказать виновность трех солдат, испытывая к ним неподдельную ненависть, нельзя игнорировать.

– Представьте, что двое держат вашу дочь за руки, даже несмотря на то, что она привязана, и ведут, насмехаясь, ножом по лицу. Надавливают на глаз. И острие лезвия висит где-то у нее над зрачком. А она не может ничего сделать, даже крикнуть.

Лорд сглатывает ком в горле, поджимает губы. Это страшно даже для него самого. Что же говорить о Моргане. Может, именно из-за пережитого она погрязла в безумии, которое теперь поблескивает на дне здорового глаза.

– Поймите, мисс О’Райли… Моргана. Я не могу позволить вам вершить самосуд на своем корабле. Каким бы подонком он ни был, существуют законы, правила. Он опорочил свой мундир. И его шея должна сломаться, обтянутая веревкой. Но не здесь. И не сейчас. Вы можете выступить в качестве свидетеля на суде. Судья вынесет ему приговор, который вас устроит. Я об этом позабочусь. Но что будет, если я прощу пирату убийство офицера?

Нет, Бентлей никогда этого не позволит. На своем корабле уж точно. Но определенным сочувствием не к грязной пиратке, а к женщине… девушке он проникается.

– Кто будет слушать меня – пирата – на вашем честном суде? Мое слово по меркам вашего закона ничего не стоит. И все скорее с удовольствием наденут кандалы на меня, чем будут разбираться, какой там офицер когда-то давно изувечил женщину, притворившуюся мужчиной, – О’Райли раздраженно качает головой. Даром что она не кидает нож и в целом приборы, просто отправляет в рот кусок мяса, пережевывает его. И уже на выдохе произносит: – Вам не нужно ничего прощать мне, как вы говорите, пирату. Просто закройте глаза, сделайте вид, что вы ни о чем не подозреваете, а я разберусь с ним тихо, так, словно ничего и не было.

Уже более спокойно О’Райли тянется за бокалом.

– Вы ничего не сделаете, милорд. Вы даже не пошевелите пальцем, чтобы наказать его.

Их разговор переходит в слишком мрачное русло. Бентлей вздыхает, отодвигая от себя тарелку. Аппетит пропал. Неприятно узнавать, что один из офицеров творил столь грязные дела. Каждый на этом борту предан чести, по крайней мере, именно так думал Кеннет, пока Моргана не начала настаивать на обратном.Эттвуд. Надо запомнить эту фамилию. Заметив, что бокал у девушки пустует, мужчина решает наполнить его до краев, после чего оставить бутылку рядом.

– Слушать будут не вас. А меня. У лорда Ост-Индской торговой компании есть много ниточек, о которых вы даже не подозреваете. Что же касается закрытых глаз… простите. Я не могу позволить себе этого сделать.

Больше непунктуальности лорда раздражает только бесчестье. И, к сожалению, у пиратки его оказалось меньше, чем у офицера. Но Моргана явно не намеревается и дальше продолжать обсуждение. Она меняет тему, что даже к лучшему.

– Нам потребуется время на ремонт. Потом у нас по плану было кренгование – «Авантюра» идет довольно сложно, под килем наросло слишком много, нам придется встать после порта чуть южнее на отмели, чтобы мы смогли очистить дно. У нас есть на это время?

Разговоры о делах всегда успокаивают Бентлея, даже если беседа ведется с неприятным человеком. Но с О’Райли все выходит с точностью до наоборот.

– Разумеется. У вас будет столько времени и людей, сколько потребуется. Я не хочу, чтобы вы потонули на середине пути.

– Как мило с твоей стороны, щеночек. Сочту это за подобие комплимента. А вообще, как забавно, что спустя столько лет мы вновь встретились лицом к лицу.

– Я бы назвал это скверным поворотом судьбы… из-за которого мы оба достигнем цели, мисс О’Райли. – Кеннет встает из-за стола.

Обычно после таких разговоров он успокаивает себя зеленым чаем. Как и всегда, имеется отдельный поднос с фарфоровым сервизом, прямиком из Китая.

Бентлей поправляет камзол, принимается наливать в белоснежную чашку любимый, как, впрочем, и для каждого англичанина, напиток. Не отходя, он делает несколько глотков, поджимает губы, распробовав его вкус.

– У судьбы на все свои планы, – Моргана ведет плечом.

В чем-то она действительно права. В Бога Кеннет не верит, в судьбу – тем более. Но то, что некоторые совпадения не бывают случайны, он прочувствовал на своей шкуре, и не раз.

Моргана поднимается со стула, делает скупой реверанс и собирается уходить.

– Мне следует покинуть вас, милорд. День обещает быть тяжелым, не правда ли? Поговорим завтра о нашем дальнейшем пути, а пока… Бентлей, – она уже развернулась спиной, чтобы уйти, но останавливается и кидает взгляд через плечо, – извольте проводить меня до моей каюты. Как положено джентльмену.

Подумать только, даже чаем не позволяет насладиться. Что поделать. Он знал, кого берет к себе на борт… отчасти знал. Прижимая язык к нёбу, Бентлей направляется к стеклянному шкафчику, берется за ручки и, подумав, достает еще одну бутылку вина, как знак дружелюбия и благодарность за доверие.

А ведь она ему доверилась. Редкое явление в настоящее время.

Но кто знает, такое ли это доверие. Или Моргана ведет какую-то свою двойную игру? Возможно. От пиратки можно ожидать чего угодно: предательства, убийства, того, что она пойдет на сотрудничество и согласится подчиняться или что сегодня ночью трюм их корабля рванет к чертям.

– Разумеется. Я отдам вам пассажирскую каюту, ваши вещи уже отнесли туда. – Держа бутылку одной рукой, лорд открывает двери перед ней, будто это его леди. Даже подает локоть.

На палубе члены экипажа не смотрят в их сторону. Они прекрасно понимают: все, что делает Бентлей, – деловой подход и не более. Абсолютно не важна мораль, когда дело касается цели. Если потребуется, Кеннет даже готов прильнуть к кому угодно, лишь бы результат оказался оправданным.

Моргана мило улыбается, пока он провожает ее. Не осматривается, касается дверей и, приоткрыв их, обращается самым непринужденным голосом, словно и не рассказывала ничего такого несколькими минутами ранее:

– Знаете, особо ревнивые мужья завязывают своим женам корсеты, а вечерами проверяют, чтобы бант был завязан именно так, как они это сделали утром. Я не прошу вас завязать мне его, но вот развязать… кажется, там запуталась шнуровка.

Непонятно, лукавит она или действительно знает о том, что слишком туго и крепко затянула ленты. В единственном здоровом глазу вспыхивает пламя – если ад и горит, то только таким огнем.

Это похоже на очень явное заигрывание проститутки, желающей получить свой заветный шиллинг зараз.

Однако Кеннет остается стоять в дверях, как того и велит кодекс джентльмена. Заходить в комнату к леди мужчина не имеет права, пока та его не пригласит. Но Моргана уже это сделала, без прелюдии, без уважения к самой себе, как самая настоящая портовая шлюха, ветреная девка без морали и чести. Немного мешкая, лорд окидывает взглядом коридор по сторонам, дабы убедиться, что никто не наткнется на него за столь постыдным деянием.

Моргана переступает порог, и темнота бережно обволакивает ее фигуру.

– Вам повезло, что я не ваш ревнивый муж… эти корсеты… они бывают слегка… запутанными. – Кеннет делает шаг в комнату, ставит бутылку с вином на резной столик у двери и аккуратно берется пальцами за шнуровку корсета, который так плотно облегает тело. Он не думает о том, как она затянула его сама. Лишь потратив добрую минуту, наконец ослабляет его, пока шнур полностью не выходит из колец.

– Хорошо, что мой муж сдох, – она произносит это с усмешкой.

Иронизирует? Возможно. Врет? Однозначно. Была ли она замужем? Это не имеет никакого отношения к их общему делу и уж точно не должно волновать ум Кеннета.

Бентлей кладет шнурок рядом с бутылкой, после чего удаляется из комнаты со словами:

– Доброй ночи, мисс О’Райли.

– Доброй ночи. Надумаете поговорить раньше утра, вы всегда знаете, где меня найти. – Девушка, придерживая на груди платье, разворачивается и прикрывает перед лицом лорда двери.

– Разумеется. К тому же я вас сам сюда привел. Надеюсь, кровать будет удобной, – напоследок добавляет Кеннет.

Заметив, что дверь закрылась неплотно, Бентлей заботливо берется за ручку, слегка тянет ту на себя, пока не слышит щелчок. Сон леди ничто не должно прерывать.

Даже если учесть, что Моргана точно не леди.

Глава 4. О действиях и последствиях

Дорога в ад вымощена благими намерениями.

Дверь каюты крепко затворяется. Несколько секунд в гордом одиночестве при одной горящей свече Моргана стоит и слушает, как удаляются шаги лорда. Она считает про себя до двадцати, прежде чем окончательно сбрасывает порядком надоевший за вечер наряд, весь тот ворох юбок, корсет и нижнее платье. Безжалостно избавившись от всего этого, хватает бережно сложенные на прикроватной тумбочке вещи: сорочку Кеннета, пояс с большой бляшкой, атласные штаны. Клинок, который она изначально прятала в корсете, Моргана теперь сует в сапог. Она могла бы и утащить что-то из набора столового серебра, где на каждой ручке выгравирована монограмма в виде буквы «К», да воспользоваться тонким ножом, но предпочитает остаться верной себе и всему своему оружию.

С виду предусмотрительный, Кеннет оказался отнюдь не таким: ее не обыскали тщательно, он не попытался запереть ее на ключ и не поставил у дверей дежурных, которые могли бы следить за ней. А это только на руку Моргане. За время нахождения на корабле ей удалось выяснить, что среди членов экипажа находится тот самый Эттвуд, с которым ей жадно хочется свести счеты. Моргана помнит его неряшливый вид, выпростанную грязную рубашку. Он оказался, пожалуй, самым скверным из всех ее мучителей. И самым пьяным, потому что его мотало перед ее лицом. Даже не мог нормально попасть плевком. Нож в его руке дрожал, но когда кончик впился в ее девственную, не изуродованную болезнями и палящим солнцем кожу, Эттвуда охватило желание. И в маленьких поросячьих глазках загорелся азарт.

Моргана решительно проводит пальцем по заточенному лезвию, удовлетворенно кивает. Не нужно много крови, нож должен входить мягко и резать подобно бритве. Иначе жертва будет кричать, стонать. А крики только помешают и привлекут внимание бдительной охраны. Офицеров на «Приговаривающем» слишком много. Кто-то может и отреагировать на странный шум и копошение.

– Ну что, Эттвуд, пора платить по счетам.

Капитан никогда и поверить не могла, что ей придется мстить своим обидчикам. Раньше месть для нее значила лишь подставить подножку Кайджелу, толчок в спину с лестницы и, может, съесть весь бисквит, предусмотрительно спрятанный в тумбочку. Но сегодня она твердо решила – Эттвуд должен поплатиться. Хотя, конечно, решилась она давно, но подобный поворот судьбы только закрепил ее уверенность в правильности намерений. Ни один из ее обидчиков не должен выжить.

О’Райли хрустит костяшками пальцев, подходит к двери и хватается за ручку. Она тянет ее на себя, высовывается из каюты и осматривается по сторонам. Никого нет. Полнейшая тишина, лишь слышно, как волны бьются о борт, скрипят корабельные снасти и чуть покачивается непотушенный фонарь. Одна из спокойных и благоприятных ночей в море, когда небо ясное, чистое, а луна похожа на огромный, плохо поджаренный блин. В такую ночь принято не убивать, а наслаждаться жизнью и верить, что новый день будет лучше всех предыдущих. Но алкоголь в крови О’Райли подстегивает ее, как ищейку, жадно вынюхивать и выискивать свою жертву.

Эттвуд сегодня несет «кладбищенскую» вахту, пока остальные мирно отдыхают. И Моргана знает, как до него добраться. После подслушивания нескольких разговоров выяснилось, что офицер Эттвуд частенько отлынивает от своих обязанностей. Он ошивается на нижней палубе, прячась от боцмана и всех старших лейтенантов, лишь бы те не заставили его потом чрезмерно работать. А на «Приговаривающем» у Кеннета дисциплина, кажется, даже хуже, чем на ее корабле.

Плотно закрыв дверь, капитан О’Райли тихим, неспешным шагом направляется той же дорогой, которой она сюда и пришла. Ей нужно действовать аккуратно, прислушиваться к каждому шороху и шагу. В идеале – видеть сквозь стены и подчинять себе тьму, чтобы никто не смог уличить ее в свободном разгуливании по кораблю. Хоть Кеннет и обозначил ее нахождение здесь в качестве гостьи, все же клейма пленницы, а правильнее было бы сказать – заключенной, никто с нее не снимал, следовательно, гулять по кораблю без сопровождения ей не дозволяется. И все же она очень тихо крадется по палубе, после спрыгивает в трюм.

Моргана прячется в нише между грузами, чтобы остаться незамеченной исправно исполняющим свою работу матросом. Пропускает его и еще некоторое время ждет, пока шаги и блеклый свет исчезнут. У ног, недовольно пища и повизгивая, пробегает крыса. Капитан брезгливо фыркает. Даже в идеальные трюмы английского галеона умудрились забраться, заразы. Она давно читала в сочинениях какого-то не запомнившегося ей ученого, что грызуны, а в особенности крысы, на корабле могут привести к болезням. И теперь настороженно относится к каждому их появлению. Моргана выбирается из ниши и направляется дальше, слыша, как стучит в висках кровь от нарастающего волнения. Ей уже приходилось убивать, но сегодня… сегодня она будет уродовать. И оттого переживания в груди превращаются в бушующий ураган, а пульс учащается. Ей тревожно, кажется, сердце бьется так громко, что в любой момент Кеннет в своей каюте сможет его услышать и понять: на его корабле сегодня творятся бесчинства. По мнению Морганы же, вершится правосудие. Никакой справедливый суд в Лондоне не сможет удовлетворить ее страстного желания увидеть страдания на чужом лице. Тем более до прибытия в Лондон еще нужно дожить, а Моргана не самый терпеливый человек, в отличие от того же Колмана.

Николаса Эттвуда О’Райли находит там, где ему не положено быть, но слухи не наврали – на нижней палубе. Сидя на шаткой табуретке, прислонившись спиной к огромной бочке, он спит, похрапывая и свистя одной ноздрей. И оттого вид ничего не делающего офицера еще более отвратительный. Случись такое у нее на корабле, она бы высекла провинившегося.

Капитан оглядывается по сторонам. В узком пространстве метрового прохода ни с одной, ни с другой стороны никого не видно. И она, удовлетворенно кивнув, берет висящую под потолком лампу и подносит ее к лицу Эттвуда. Он все так же похож на жирного поросенка, извалявшегося в грязи. Его раскрасневшиеся щеки покрыты безобразной сыпью. Но Моргана в перчатках и надеется, что то, чем наградила судьба ублюдка, не заразно.

Несколько мгновений она смотрит на него, не зная, как лучше подступиться. И в конечном счете понимает – лучше действовать в лоб. Она аккуратно опускает лампу на бочку, чтобы свет остался только в одной точке, поближе к лицу обидчика, и садится к нему на колени, тут же закрывая рот ладонью.

Спросонок Эттвуд не понимает, что происходит. Моргана всем телом наваливается на него и прижимает спиной к бочке. Она прикладывает указательный палец свободной руки к губам и злобно цедит:

– Заткнись. Ты же не хочешь, чтобы милорд узнал, что ты сегодня прогуливаешь вахту?

Неожиданность, страх, удивление – все смешивается в глазах Эттвуда. Зрачки расширяются, мужчина хлопает ресницами, но благоразумно молчит и не произносит ни слова. У них слишком мало места, чтобы развернуть полноценную драку, а если они поднимут шум собственными криками, то Эттвуду точно несдобровать и не поспать следующую ночь спокойно. Хотя, конечно, никакая спокойная ночь этому ублюдку больше не светит.

Схватив мужчину за волосы, она вынуждает его запрокинуть голову назад и упереться затылком в крышку бочки. Как тряпичная кукла, Эттвуд все еще не сопротивляется, пока над его лицом не замирает лезвие.

– Пиратская шлюха, какого дьявола ты вытворяешь?!

Порыв вывернуться Моргана жестко пресекает одним четким ударом каблука в ахиллово сухожилие. Эттвуд шипит, а О’Райли тихо и вкрадчиво, голосом отпетой блудницы произносит над чужим ухом:

– Если хочешь жить, не смей даже дергаться. Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву.

И улыбка безумца сверкает в темноте. Никогда прежде Моргана ничего подобного не делала, но внутренний голос будто подсказывает, что лучше всего лезвие наклонить так, чтобы угол оказался не больше шестидесяти, максимум семидесяти градусов. И кончик войдет, как смазанный маслом. Конечно, если переборщить, то лезвие направится прямиком в мозг, и ей нужно работать так, словно она выскребает крошечной ложечкой десерт из небольшой чашечки.

– Несколько лет назад ты и твои пьяные дружки оставили меня слепой. Теперь моя очередь. Тише, я сделаю все осторожно.

* * *

Кеннет просыпается от громкого звона судового колокола. Что-то произошло. И раз его не будит мистер Спаркс за час до завтрака – новости отнюдь не прекрасные. Всю ночь просидевший за бумагами Бентлей растерянно смотрит по сторонам, моргает, не сразу понимая, в каком дне и где находится. Он все же подскакивает с кровати. Мечется в поисках сорочки, но, вспоминая, куда вчера делся шелковый предмет его туалета, ругается себе под нос, видимо, впервые за все плавание:

– Проклятье…

Неужели гостья на их корабле все же устроила саботаж? Или пираты организовали бунт, чтобы освободиться? Обычно на «Приговаривающем» все гладко, служба налажена и никто не смеет противиться четкому уставу и распорядку. Бентлей натягивает кюлоты, набрасывает камзол и, всунув ноги в туфли, выбегает на палубу. Он не забывает прихватить с собой и трость, даже сейчас думая о своем статусе и внешнем виде.

Первое, что бросается в глаза, – два солдата пытаются удержать офицера, пока врач суетится рядом с ним. По окровавленному лицу и мундиру невозможно сказать, что точно произошло, но картина оставляет желать лучшего. Лорд не всех знает по именам и фамилиям, однако уже догадывается, как именно зовут этого офицера.

– Милорд! – к Бентлею подбегает запыхавшийся Спаркс. – Сэр. Ночью. Кто-то напал ночью на Эттвуда. Он потерял глаз и часть языка. Мистер Стоун пытается сделать все возможное.

Кеннет отталкивает от себя агента, устремляясь в глубь палубы, расталкивает солдат, но те и рады расступиться и пропустить лорда вперед.

– Кто это сделал? – вся строгость в голосе обнажает жестокий и серьезный нрав Бентлея. Вопрос адресован абсолютно каждому, находящемуся тут. В ответ слышатся неуверенные голоса: «Не знаем, сэр», «Я не нес вахту». Глазами он молча выискивает О’Райли. И лучше бы это было самым странным совпадением, нежели ее местью.

Гомон, голоса переплетаются в какофонию звуков. Кеннет смотрит на лицо офицера Эттвуда и давит глухое рычание. Еще раз беглый взгляд по толпе. Среди мужчин не так просто потерять женщину, особенно одевающуюся подобно французской и английской знати. Однако пиратки нигде нет. Прекрасно, ей не хватило наглости, совершив преступление, прийти и полюбоваться своей работой.

И Бентлей не сомневается, что подобное зверство совершила именно О’Райли. Отсутствие у Эттвуда левого глаза говорит обо всем громче, чем самое чистосердечное признание. Не услышав вразумительного ответа ни от кого из присутствующих, Бентлей резво направляется прочь. Мистер Спаркс семенит за ним. Но строгое «останься здесь и проследи, чтобы он выжил», заставляет агента выпрямиться, коротко кивнуть и пойти назад к раненому.

В голове много мыслей. Весьма скверных. Одной лишь местью единственному человеку Моргана ставит под угрозу его миссию целиком. Что-то надо решать. И решать сейчас. Он встречает девушку в коридоре у дверей предоставленной ей каюты. Прямо в тот момент, когда она с заспанным лицом и небрежно собранными волосами выходит, недовольно зевая.

Хорошо притворяется. Или действительно пиратка настолько жестока, что может сладко спать, сделав калекой человека, английского офицера, вырезав ему глаз и отрезав язык?! От нее разит алкоголем, видимо, вино пришлось очень кстати. Однако знай он, что все так обернется, лорд бы никогда не позволил себе обращаться с ней, как с порядочным человеком.

Впервые Бентлей повышает голос:

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Солдаты требуют найти того, кто это сделал с Эттвудом! Ты хотела самосуд?! Ты его получила! Стоило это того? Теперь по закону ты должна быть повешена!

Его переполняет злость и раздражение. Он не любит напрасные жертвы. Еще больше терпеть не может, когда кто-то идет против его слова. Он же пообещал, что разберется со всеми ее мучителями по прибытии в Лондон. Нечего порочить мундир. Но Моргану не удовлетворяют честные слова, искреннее сочувствие. О’Райли творит все, что ей вздумается.

Впору отвесить хлесткую пощечину в надежде, что она ее вразумит. Или бросить в карцер, но тогда не исключено недовольство, а ему нужно предотвратить любое негодование, в первую очередь со стороны пиратов.

– Стоило ли? Конечно, стоило. Я смотрела на то, как он корчится. И это доставило мне самое лучшее в мире удовольствие. Я изувечу еще двоих, чтобы навсегда в их памяти остался этот день, как остался в моей. Хочешь меня повесить? Пожалуйста. У тебя есть все основания. Я даже публично сознаюсь. Вот только подвергнешь ли ты себя подобному? Захочешь ли потратить еще лет пять на поиски Сферы и упасть в глазах короля из-за того, что не способен выполнить его приказ?

Моргана смотрит в его глаза. И Бентлей готов поклясться, что в них мелькает безумие, смешанное с решительностью и уверенностью в собственных словах. Нет, здесь не вразумит ни пощечина, ни приставленный ко лбу пистолет, ни даже петля на шее.

Он хочет схватить ее за руку, протащить по палубе и лично подтолкнуть к эшафоту. Однако Моргана не рассказала еще всего, что знает, не показала карты и маршруты. Бентлей поджимает губы. Можно избавиться от нее, перерыть всю каюту, изъять карты, все записи, изучать их. Однако она права. Кеннету нужно достичь цели в кратчайшие сроки. Ощущение беспомощности и безвыходности положения раздражает.

Дверь соседней каюты открывается, из нее выходит заспанный офицер. Он все слышал.

Нельзя рисковать.

Но правила, законы. Угроза миссии. Бунт. Его собственный провал.

Бентлей в ступоре. На мгновение, тянущееся подобно вечности.

Лорд вынимает из трости кинжал – изящное оружие, которое ему изготовили по индивидуальному заказу, резко вонзает бедолаге в горло, ровно под язык, чтобы тот не успел закричать. Безжалостно, не моргнув даже глазом Кеннет выдергивает лезвие, достает нагрудный платок и небрежным жестом вытирает кровь. Можно сказать, что они квиты. Когда-то она спасла его жизнь, убив своего человека, теперь он платит ей той же монетой. Обычная вежливость, если это можно так назвать.

После паузы лорд коротко, но серьезно выносит свой вердикт:

– К вечеру мне нужны двое из вашего экипажа, мисс О’Райли. Мне не важно, кто они. Либо повесят всех.

Бентлей вздыхает, отводя взгляд от девушки. Его глубоко расстраивает произошедшее. Две смерти. Два офицера. Они и так теряют людей от болезней. Но убийства никак не вписываются в его норму потери экипажа. Это недопустимые жертвы. И на благо кого? На благо пиратки, которая не заслуживает и доли оказанной ей чести. Бентлей дает ей шанс, а Моргана его не ценит.

Кеннет порывается уйти, но ладони О’Райли ложатся на его щеки, а потрескавшиеся губы впиваются голодным, порывистым поцелуем. Она отстраняется так же резко, как и прильнула. Проводит большим пальцем по нижней губе лорда. От нее пахнет алкоголем, вчерашним мылом и кровью. Перехватывая кисть, Кеннет небрежно отбрасывает ее в сторону. Разворачивается на каблуках и, переступив через труп, уходит.

Ему уже приходилось врать, и не один раз, без этого Кеннет не стал бы одним из главных акционеров Ост-Индской компании. А сейчас речь идет о более важных вещах.

Все, что касается его самого, зачастую важнее чего-либо еще.

Бентлею остается еще одна нерешенная проблема. Сам Эттвуд. Если он заговорит. Или хотя бы напишет, что произошло, это будет концом всех амбиций. Не желая больше смертей, мужчина проходит в кают-компанию, куда перенесли несчастного и где оставили в строгом одиночестве и покое.

Убийство одного и уродство другого. Это может выйти боком.

Он заходит в общее помещение, выглядящее достаточно необычно без толпы офицеров. Изувеченного Эттвуда уложили на небольшую тахту в самом углу комнаты. Перемотанная голова, отрезанный кончик языка, запекшаяся кровь на волосах. Если Моргана попыталась убить его ночью сразу же после их ужина, то Николас протянул на удивление долго. Не зря говорят – смерть забирает только лучших.

И может, в дальнейшем это бы послужило ему уроком: не прогуливать вахты, жить согласно распорядку и уставу, не издеваться над пленными и не забывать, что у него есть честь. В чем Кеннет сильно сомневается.

– Мне жаль, мистер Эттвуд, что с вами произошло подобное, – вкрадчиво начинает Бентлей, подходя ближе к тахте.

Эттвуд поднимает на него взгляд. Все еще испуганный. Зрачок мечется из стороны в сторону. Еще бы, Моргана явно застала его врасплох, выскользнула из тени, приставила нож к горлу, но не обошлась всего лишь убийством.

– Не переживайте, это я, ваш лорд. Пришел справиться о вашем здоровье. И лично посмотреть, что вас хорошо устроили.

Эттвуд успокаивается. Но это ложное чувство защищенности. И оно быстро улетучивается, когда Кеннет бесстрастно и равнодушно произносит:

– Но, мистер Эттвуд, к сожалению или к счастью, тут уж решайте сами, мне все известно про вас и ваши похождения. И я сейчас не о пропущенных вахтах. Неоправданная жестокость недопустима в нашей работе. Мы не головорезы, не убийцы и не палачи. Мы исполняем волю короны и Ост-Индской торговой компании. Вы исполняете мою волю. И когда пятнаете свой мундир – порочите мою честь, – Бентлей крепко хватает его за ворот.

Эттвуд точно не оправится от пережитого ужаса. Кеннет склоняется ниже, над самым ухом офицера:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Англия и старушка Ирландия! Хоули, хоули, хо!» (Ирл.) – старинная песня моряков и пиратов.

Вернуться

2

«Заткни свою пасть» (ирл.).

Вернуться

3

Банник – деревянная цилиндрическая колодка с щеткой, насаженная на древко. Служила для очистки канала орудия от порохового нагара и для заталкивания ядер.

Вернуться

4

Канонир – рядовой артиллерист в парусном флоте, иногда – офицер-командир артиллеристов.

Вернуться

5

Битенг – полая тумба над палубой судна для закрепления буксирного троса или каната.

Вернуться

6

Падди (англ. paddy) – это расово оскорбительный английский термин для ирландцев. Широко применялся захватчиками-англосаксами как выражение презрения, оскорбление или в качестве унижения.

Вернуться

7

Чертов англичанин (ирл.).

Вернуться

8

Вертела я тебя (ирл.).

Вернуться

9

Морское суеверие – наполнить бокал другого человека считается не просто плохим тоном, а пожеланием смерти.

Вернуться