Оксана Кольцова
Цветок из хрусталя

ГЛАВА 1

Праздник продолжался десятый час.

Еще с утра явились специально нанятые люди (обслуживающего персонала особняка Найтингейлов было явно недостаточно, чтобы охватить мероприятие подобного размаха), и в саду и доме закипела бурная деятельность. Под ветвями цветущих яблонь расставили длинные столы, накрыли их белоснежными скатертями, похожими на крылья лебедей. Затем за дело взялись сервировщики: это настоящее искусство – правильно и красиво расставить посуду. Джозеф Найтингейл нанимал лучших людей, поэтому все было сделано на высоте. Ножки бокалов обвивали тоненькие веточки плюща, по середине стола бежал цветочный ручеек, серебро сияло на солнце.

Пока сервировщики возились со столом, другие люди украшали сад: надували воздушные шарики, на каждом из которых имелась надпись «С днем рождения!», протягивали от дерева к дереву электрические гирлянды. Вечером разноцветные лампочки засияют, словно рой волшебных светлячков.

Другая команда уже два дня сооружала помост для танцев, и вот теперь он был готов: возвышение неподалеку от лазурного бассейна. С помоста можно было произносить речи, по нему отец поведет свою дочь на первый танец. Так и задумывалось. Неподалеку располагался и помост для оркестра: двадцать музыкантов весь вечер будут услаждать слух гостей музыкой.

Нечего и говорить о том, что на кухне работа кипела уже несколько дней, ведь для создания ряда кулинарных шедевров требуется время. Но никто не сомневался в том, что все в итоге получится безупречно. Чем славились Найтингейлы, так это безупречностью.

Однако Вайолет об этом не думала.

Этим утром она проснулась достаточно поздно и долго лежала, блаженно прижмурив глаза и нежась в постели. Высокие створки окна были приоткрыты, издалека до Вайолет доносились звуки грядущего праздника. Ее праздника. Она ничего не знала о том, что на сегодня запланировано, отец велел не беспокоиться и положиться на него. Вайолет с удовольствием пошла у него на поводу: ей не хотелось в этот день ничем заниматься, и она любила сюрпризы. Сама с удовольствием устраивала их отцу и друзьям, а сегодня ее день рождения, поэтому можно просто подождать и сполна насладиться праздником.

Так и получилось. К полудню начали собираться гости: погода радовала, синоптики обещали тепло всю неделю, и на небе не было ни облачка. Самое время для чудесного праздника в саду огромного поместья неподалеку от Вашингтона. И Вайолет, надевшая специально подобранное для этого дня платье – синее с серебром – вышла к гостям.

Вайолет слыла общительной девушкой, и сегодняшний день доказывал это как нельзя лучше: приглашенных было полторы сотни, все – ее знакомые и друзья. Родственников у Найтингейлов было немного. Наверное, к счастью, так как изредка возникавшие из небытия четвероюродные братья и сестры так и норовили сесть Джозефу Найтингейлу на шею. И свесить ножки. Джозеф до поры до времени терпел, а затем выставлял нахлебников, чем заработал себе репутацию весьма жестокого человека. Но Вайолет отца полностью поддерживала. Джозеф добился всего, что имеет сейчас, только своим трудом. Она пользовалась правами любимой и единственной дочери, а у остальных таких прав нет. К тому же, Вайолет не собиралась на всю жизнь оставаться бездельницей. Ее привлекала история искусств, и она в этом году намеревалась поступать в университет, чтобы получить образование по нужной специальности. Отец не возражал, не настаивал, чтобы дочь непременно пошла по его стопам. Вайолет и так унаследует огромную «Найтингейл Индастриз», а как управлять ею, уже учится. Если она не пожелает сделать компанию сердцем своей жизни – что ж, существуют наемные управляющие или будущий супруг, который справится с управлением. Так полагал Джозеф Найтингейл, и Вайолет считала эту позицию самой правильной на свете.

А сегодня… Сегодня ей исполнялся двадцать один год. Время перехода, новых свершений, открытий и дорог. Вайолет вступала во взрослую жизнь, гораздо более экипированная, чем многие ее сверстники. Ведь за ее спиной стоял всесильный отец, который готов был на что угодно ради счастья любимой дочери. Как ему удалось воспитать ее не капризной и не избалованной – оставалось загадкой. Нет, конечно, Вайолет привыкла к определенному уровню жизни. К комфортному существованию. Но это не означало, что она ожесточилась и стала высокомерной. Во всяком случае, этих качеств в себе Вайолет не ощущала.

Хотя, может, это и есть высокомерие – считать, что ты не высокомерен…

Отец приготовил для нее чудесный праздник. Разумеется, вряд ли он занимался подготовкой сам, скорее, как он любил поговаривать, осуществлял общее руководство. Для того, чтобы праздник запомнился, нужно, чтобы заказчик этого действительно хотел. А Джозеф хотел – ради улыбки любимой дочери он пошел бы, пожалуй, даже на убийство, не то что на пикник. Впрочем, назвать этот огромный, яркий хоровод впечатлений пикником было бы преуменьшением.

Вайолет окунулась в атмосферу торжества, как в теплую летнюю воду. Здесь были друзья, с которыми она проводила немало времени, и приятели и партнеры отца, и даже те самые бедные родственники, которые уже прошли испытание гостеприимством Найтингейлов и теперь жадно озирались по сторонам, жалея, что оно ускользнуло. Вайолет не была наивной дурочкой и замечала завистливые взгляды. Люди часто отравляют себя завистью – к богатству, молодости, красоте. Тяжелые, выматывающие чувства, которые разъедают душу, как ржавчина разъедает железо. Вайолет видела такое, но сама не стремилась испытать.

Да и кому ей было завидовать? У нее имелось все, чего она хотела.

Кроме мамы…

Она стояла в окружении подруг, весело щебетавших о какой-то ерунде, когда накатила вдруг эта грусть. Извинившись, Вайолет отошла, чтобы отыскать отца. Тот сидел за столиком вместе с двумя своими постоянными партнерами и вел с ними – конечно же! – деловые разговоры, так как в мире бизнеса нельзя терять ни минутки. Вайолет улыбнулась отцовским собеседникам (обоих она знала с детства) и попросила разрешения на минуту украсть у них Джозефа. Тот взял дочь под руку, и они вместе отправились глубже в сад, туда, где не было гостей.

Отец и дочь медленно шли по дорожке, вымощенной шестиугольными розовыми плитками. Все вокруг окутывал сладкий весенне-летний запах, пчелы с жужжанием зависли над чашечками цветов, а музыка, смех и громкие голоса лишь едва доносились сюда. Некоторое время Вайолет и Джозеф молчали. Наконец, отец заговорил:

– Тебе нравится?

В его вопросе был искренний интерес. Вайолет в который раз молча про себя порадовалась, что судьба обошлась с нею так милосердно, подарив любящего отца. Даже если бы у него не было огромной финансовой империи, Вайолет все равно любила бы его, потому что он ее обожал. И потому что его нельзя было не любить.

Джозефу Найтингейлу едва исполнилось пятьдесят; он был высок, подтянут, играл в теннис, а его лицо с умными живыми глазами и резко очерченным квадратным подбородком до сих пор притягивало взгляды женщин. Да и то сказать, в наши дни пятьдесят – не возраст, жизнь только начинается. Однако Джозеф оставался верен памяти матери Вайолет, хотя и случались у него любовницы. Об этом Вайолет знала, и знала, что отец очень сильно любил свою покойную жену. Так сильно, что ни одна женщина на земле ее не заменит.

– Мне очень нравится, – тихо ответила Вайолет, – спасибо, что ты устроил этот праздник для меня!

– Двадцать один год бывает только раз в жизни, – шутливо заметил Джозеф.

– А ты что делал в двадцать один год? – полюбопытствовала Вайолет. – Я помню, что компанию ты начал создавать позже. А о своих более юных годах всегда высказываешься туманно…

– Ну-у, – протянул отец, – теперь ты окончательно и бесповоротно взрослая, поэтому можно тебе рассказать. В двадцать один я был полон мечтаний и находился в творческом поиске. Конечно, учился в университете, не без этого. Но, когда сдал экзамены на летней сессии, отправился в Париж…

– В Париж? – удивилась Вайолет. – Ты мне не рассказывал.

– Да… Хм… В жизни каждого мужчины, как и каждой женщины, может, и даже обязана быть небольшая тайна! Я в те времена был человек небогатый. Так что на эту поездку я копил деньги целый год, зато мог себе ее позволить. И вот я полетел в Париж, который меня сразу очаровал. Еще бы! Город любви, город муз.

– А еще дождя и круассанов, – припомнила Вайолет свой последний визит во Францию.

– Это уж как повезет. Тогда стояло лето, и Париж для меня оказался полон романтики, хлещущей через край. Я бродил по улицам, подолгу стоял на мостах через Сену и все никак не мог наглядеться на эти мостовые, этих людей… Они все казались мне прекрасными, хотя позже я выучил, что так не бывает.

– Бывает, если верить!

– Возможно. Мир бизнеса жесток, он заставляет забыть о подобных чувствах… Но я не забыл. Я поселился на Монмартре, снял комнатку под крышей. Ты себе не представляешь, что это была за дыра! Скошенный потолок, который, к тому же, протекал в углу, письменный стул, стол, кровать и шкаф, старше меня приблизительно вдвое. На большее у меня не хватило денег. И я там жил два месяца, купил себе синий берет, как монмартрские художники, познакомился с владельцами булочных и шоколадниц, ходил к Сакре-Кёр встречать рассветы… Там-то, на ступенях у собора, я и встретил Ноэми.

– Кто это? – нахмурилась Вайолет.

– О, чудесная девушка. Она жила неподалеку, приехала в Париж из Нанта, училась на скульптора. У нее были очки, которые все время съезжали на кончик носа, вечно растрепанные рыжие волосы и руки, перепачканные глиной. Кажется, мы влюбились с первого взгляда. Я плохо говорил по-французски, а она – по-английски, французы вообще не очень хорошо знают наш язык. Но мы друг друга понимали, так как для некоторых вещей слова не нужны. Мы с Ноэми валялись на травке в саду Тюильри и целовались. Отстояли очередь к «Джоконде», и именно тогда, увидев знаменитую картину и улыбку Моны Лизы, я понял, что такое истинная тайна. Та самая, что должна быть в женщине… Да. Что еще мы делали… Запускали разноцветных воздушных змеев. Ели мороженое – одно на двоих… Париж в те мгновения принадлежал нам. А кровать, – отец усмехнулся, – кровать в моей комнате немилосердно скрипела, и соседка снизу, склочная старая дева, колотила в потолок ручкой от швабры.

– Папа! – весело воскликнула Вайолет.

– Что – папа? В то время я еще не был знаком с твоей матерью, а у каждого человека в жизни должно быть подобное приключение. Иногда оно становится любовью на всю жизнь, но в случае со мной и Ноэми с самого начала было ясно, что это не так. Мы были слишком разные. Я хотел раздвинуть горизонты, она – сузить до стен одной-единственной мастерской, где можно предаваться своим фантазиям и отпускать их, крутя гончарный круг. Я желал, чтобы мне принадлежал весь мир, она готова была удовольствоваться магазинчиком и парой комнат над ним. Мы с самого начала говорили на разных языках, и я имею в виду вовсе не французский и английский. Но нас бросило друг к другу, между нами, как принято говорить, пробежала искра. От этого казалось, что сам воздух насыщен электричеством. С тобой такое уже случалось? Ты ведь почти год встречалась с Брэндоном.

– Это было не электричество, – созналась Вайолет. Теперь, когда вся история с Брэндоном уже немного отдвинулась в прошлое, можно было судить практически беспристрастно. – Мы только хорошо проводили время. Всего лишь.

– Понимаю. Тогда тебе еще предстоит это ощутить, и я тебе почти завидую. Мне кажется, такое случается лишь один раз! Во всяком случае, мне довелось испытать лишь один.

– А мама?..

– Вайолет, не стоит сравнивать ручеек с океаном. Ты можешь выкупаться в прохладном ручье и получить удовольствие, но когда ты видишь океан и знаешь, что он весь принадлежит тебе… Спутать невозможно. – Отец мечтательно улыбнулся.

– Так что же случилось с Ноэми? – подтолкнула его Вайолет.

– Ничего. И надеюсь, что-то хорошее, так как мы не виделись после того лета в Париже. Когда я уезжал, она была довольна и спокойна, а я обещал писать ей. Мы и правда обменялись парой писем, а затем все заглохло. Я же говорю, мы с ней были слишком разные…

– Значит, в двадцать один ты совершал безумства! И мне можно?

– Почему бы нет? Только осторожно. И не говори, что хочешь улететь в Париж и поселиться в каком-нибудь клоповнике.

– Я пока сама не знаю, чего хочу. – Вайолет помолчала. – На самом деле, я украла тебя ненадолго, чтобы поговорить о маме.

Она смотрела на отца сбоку – и все равно заметила, что его улыбка стала горькой.

– Твоя мама… Ты знаешь, как я ее любил. И как я безумно сожалею, что сегодня она не может быть с нами и видеть, какой ты стала. Хотя в глубине души я убежден, что она все видит и все знает, и она не покидает нас. Смешно, потому что я человек неверующий. Но мне кажется, ее душа где-то поблизости.

– Я ее не помню, – тихо произнесла Вайолет, – но от этого не меньше люблю.

– Она была достойна любви, и лучше женщины я не встречал. – Отец остановился и развернул Вайолет лицом к себе. – А ты так на нее похожа! Те же черты, только и от меня чуть-чуть досталось. Вот уши – определенно мои! И волосы у нее были, как у тебя, сплошной горький шоколад. – Джозеф осторожно дотронулся до головы дочери, но гладить по волосам не стал – испортил бы прическу. – И глаза. Я думаю, сегодня она радуется, глядя на нас с тобой.

– Мне почему-то кажется, что ты прав, и что я чувствую ее присутствие…

– Значит, так оно и есть. Ты у меня самая красивая и самая лучшая.

– И единственная, – уточнила Вайолет.

– Конечно. А теперь, моя лучшая и единственная, вернемся к гостям. Не стоит надолго лишать их твоего очаровательного общества.

ГЛАВА 2

И вот наступил вечер, в листве зажглись фонарики-светлячки, одинокий воздушный шарик, полусдувшийся, но не сдающийся, прикорнул рядом со стулом Вайолет, а Джозеф Найтингейл взял слово. Он поднялся на помост, сопровождаемый множеством взглядов. По его сигналу музыка затихла, все взгляды обратились к нему.

Джозеф помолчал, ожидая, пока соберутся гости, разбредшиеся по разным уголкам сада. Наконец, сочтя, что это условие выполнено, он заговорил:

– Сегодня у нас чудесный праздник. Моей дочери Вайолет исполнился двадцать один год. Признаюсь, не все эти годы были легкими. Например, когда ей только исполнилось четыре, Вайолет наотрез отказывалась засыпать, пока я не расскажу ей сказку. И я рассказывал, где бы ни находился. Если я оказывался дома, то, конечно же, приходил к ней в комнату и оставался там, пока она не засыпала. А вот если я сидел в Токио на совещании, и в этот момент мне звонила очаровательная юная леди с требованием немедленно – немедленно! – рассказать ей про новые приключения отважного цыпленка… Я до сих пор благодарен выносливости и терпению моих партнеров. Спасибо, Ямада-сан!

Гости засмеялись; пожилой японец, сидящий за одним из столиков, поднял свой бокал в знак ответа.

– Вайолет, подойди, пожалуйста, – попросил отец.

Вайолет поднялась со своего места и, преодолев пару ступенек, оказалась рядом с Джозефом. Отец нежно взял ее под руку.

– Ты – самое лучшее, что у меня есть. Будь у меня только ты, я бы уже считал себя настоящим богачом.

– Спасибо, папа! – прошептала Вайолет, стараясь не расплакаться от накатившей на нее нежности и любви к отцу.

– В этот день я хочу преподнести тебе подарок, который, надеюсь, тебе понравится. У твоей матери была одна старенькая, но, увы, окончательно разломанная вещица. Старые вещи могут обретать новую жизнь, если подойти к делу с умом. Джон, – отец обернулся, и к нему тут же подошел помощник, держащий в руках плоскую бархатную коробку. Джозеф принял ее и протянул Вайолет. – С днем рождения, детка, – прошептал он.

Вайолет несмело взяла подарок, откинула тяжелую крышку и… онемела.

На черном бархате лежало самое изумительное ожерелье, которое она видела в своей жизни. Вайолет сразу же узнала большой топаз – действительно, у матери был кулон с этим камнем, но цепочка давно порвалась, замочек окончательно был испорчен, и оправа тоже не из лучших… Теперь этот топаз сиял, словно вплавленный в переплетение платиновых полосок. Рядом с ним поблескивали другие драгоценные камешки, поменьше. Вайолет казалось, что она держит в руках кусочек звездного неба, так искусно и необычно было сделано ожерелье. Легкая асимметрия, несомненно, была задуманной, и от этого вещь казалась еще более настоящей.

– О, папа… – прошептала Вайолет. – Спасибо!

– Если ты не против, можно надеть.

Вайолет была не против. Она словно оказалась сама в той сказке, которые рассказывал ей отец, между прочим, начисто лишенный воображения. Он для нее что-то изобретал, читал детские книжки, учился находить с ней общий язык… И вот теперь – это ожерелье.

Джозеф застегнул замочек на шее Вайолет и отступил, любуясь эффектом. Гости зааплодировали, выкрикивали поздравления, однако для Вайолет мир сузился, ей сейчас не было дела до всех людей, кроме одного. Она обняла отца.

– Спасибо, – сказала она ему на ухо, – теперь я точно знаю, что мама сейчас с нами, здесь.

И суровый бизнесмен Найтингейл улыбнулся, стараясь скрыть подступившие слезы.

Уже поздно ночью, в своей комнате, Вайолет сидела перед зеркалом и разглядывала свое отражение. Из зеркальной глубины на нее смотрела красивая девушка с шоколадными, как называл их отец, волосами, глубокими карими глазами и россыпью нежных, почти незаметных веснушек на лице. Вайолет откинула со лба челку, а затем кончиками пальцев провела по сверкающему ожерелью. Да, это настоящая сказка.

Драгоценности были маленькой слабостью Вайолет, и Джозеф Найтингейл, без сомнения, знал это. Дочь отличалась разборчивостью и не покупала все подряд, хотя денег у отца, пожалуй, хватило бы на все ее прихоти. Но Вайолет интересовали лишь действительно необычные, авторские вещи. И это ожерелье, сомнений нет, сделано на заказ. Изумительная работа. Вайолет прикоснулась к топазу, камень был теплым и словно бы светился изнутри. Ожерелье смотрелось так красиво, что его не хотелось снимать. Но снять все-таки придется.

Расстегнув замочек, Вайолет внимательно рассмотрела ожерелье и, разумеется, нашла значок мастера – еле заметную птичку, раскинувшую крылья в расходящихся лучах. Такого она раньше не встречала. Однако в тот вечер Вайолет слишком устала, чтобы выяснять, кто сделал ожерелье. Можно будет попозже спросить у отца. Сейчас к нему подходить бесполезно: Джозеф заперся в кабинете с господином Яматой и еще несколькими деловыми партнерами; несмотря на поздний час, бизнесмены совещались. Вайолет широко зевнула и отправилась в душ, все еще пребывая под впечатлением от прошедшего дня.

Несколько дней спустя, около полудня, Вайолет отыскала отца на террасе. Особняк Найтингейлов был выстроен так, чтобы практически в любом его уголке можно было расположиться комфортно. Сегодня отец явно предпочел широкую террасу, защищенную от солнца каменным козырьком, своему рабочему кабинету. Обычно застать Джозефа Найтингейла дома днем было весьма затруднительно, он проводил в офисе компании долгие часы. Однако сегодня на ланч должны были приехать какие-то новые партнеры – Вайолет в это не очень вникала – и отец, поджидая их, работал дома.

– Привет! – Вайолет чмокнула отца в щеку и устроилась в плетеном кресле рядом.

– Привет. – Джозеф захлопнул крышку ноутбука. – Хорошо съездила в город?

– Да, купила себе кое-что, выпила кофе с Амелией… Папа, я уже несколько дней хочу с тобой поговорить.

– Вот как?

– Это касается ожерелья, что ты мне подарил.

– С ним что-то не так? Тебе не нравится? – забеспокоился отец.

– Оно просто великолепно. Именно поэтому мне хотелось бы узнать, кто его делал.

– А! – отец откинулся на спинку кресла и задумчиво тронул подбородок. – В этом нет никакого секрета. У меня имеется приятель, Рольф Старлинг.

– «Ювелирная компания Старлинга»? – Вайолет о ней слышала. – Я их знаю, но у них совсем другой логотип, не тот, что на ожерелье…

– Да-да. Компания есть, и она работает, там много талантливых ювелиров. Но это ожерелье делал сам Рольф, лично. Он мастер от Бога. Хотя Бога, конечно, нет. В общем, он мастер из мастеров. Сам он берется только за очень интересные или очень выгодные заказы. Когда я написал ему и попросил помочь, Рольф согласился по старой дружбе. Я переслал ему сломанный кулон и твою фотографию – Рольф всегда предпочитает знать, для кого делает украшение, иначе, как он утверждает, оно не обретет души.

– Вот как…

– Да, Рольф немного странный. Но творческим людям странности простительны. Хотя он жесткий бизнесмен, свою компанию, как и я, создал с нуля. А потом почему-то отошел от дел. Сейчас живет в своем доме в Монтане и развлекается такими вот вещами.

– Папа, а ты не мог бы дать мне его телефон?

– Зачем?

– У меня давно есть одна идея. Идея комплекта, который я хотела бы иметь… Но пока я никому не доверила бы ее воплотить. А это ожерелье, что ты мне подарил… Это же настоящее чудо, я не могу наглядеться на него! Жаль, что его нельзя носить каждый день, зато каждый день можно любоваться. – Вайолет засмеялась. – Я хотела бы заказать мистеру Старлингу этот комплект.

– Не знаю, – покачал головой отец.

– В чем сложности?

– Видишь ли, Рольф – человек своеобразный. Я так и не знаю, с чего он ударился в отшельничество, раньше он был весьма компанейским. Я несколько раз встречал его и его жену на каких-то приемах, и мы общались, хотя разница в возрасте, конечно же… Тем не менее, у нас находилось немало общих тем для разговора. Не скажу, что мы друзья, но когда-то приятельствовали. И для меня большая радость, что он согласился на мою просьбу. Однако… в нем есть что-то странное. И я понятия не имею, согласится ли он помочь тебе. Он, как бы это сказать… непредсказуем.

– Но, папочка! – Вайолет умоляюще сложила руки. – Пожалуйста! Может быть, если я каждый день буду присылать ему электронные письма и там расписывать, как он талантлив, он согласится?

– Вряд ли. Рольф ненавидит лесть, насколько мне известно. – Джозеф посмотрел в несчастные глаза дочери и сдался: – Ладно. Я сегодня отправлю ему е-мейл, изложу твою просьбу. Если он согласится, тогда сама с ним договоришься. А если нет, не обессудь. Заставить творца делать что-то против воли – немыслимо.

– Спасибо! Ты у меня самый лучший! – Вайолет вскочила и обвила руками шею отца.

ГЛАВА 3

Вайолет с нетерпением ждала результатов, однако они не спешили. Отец уверял, что отправил письмо; Старлинг не отвечал, хотя в первый раз, как сказал Джозеф, откликнулся почти сразу. Звонить ему было бесполезно, поэтому оставалось ожидание. Не то чтобы оно мучило Вайолет, вовсе нет. Скорее, она испытывала некое жутковатое замирание, как перед тем, чтобы окунуться в ледяном ручье.

Вечерами она рассматривала ожерелье и размышляла о Рольфе Старлинге. В интернете было полно информации о его компании, однако почти ничего – о нем самом. Мистер Старлинг не любил фотографироваться. Даже на светских раутах упорно отворачивался от камеры, поэтому большинство имевшихся в сети снимков показывало ювелира сбоку или со спины. И лицо почти не разглядеть. Да и снимки эти были пятилетней давности. Иногда рядом со Старлингом на них стояла красивая темноволосая женщина, только и она не особо стремилась попадать под прицелы фотокамер. Загадочный человек, этот Старлинг. Хотя есть личности, которые просто не любят прессу. Живя среди весьма обеспеченных людей, Вайолет вполне понимала, почему некоторые из них терпеть не могут журналистов. Те могли как помочь, так и основательно испортить жизнь.

Когда ответа мистера Старлинга не было и через неделю, Вайолет решила, что, значит, не судьба, и нужно выкинуть идею из головы. Или искать другого ювелира. Но ей так понравилась работа Старлинга, что другого просто не хотелось. Впрочем, Вайолет была оптимисткой и считала: что ни делается, все к лучшему, а чему быть, того не миновать.

Так и получилось.

Через десять дней после того разговора Джозеф Найтингейл позвал дочь в кабинет.

Эта комната была основательной, как и сам отец, здесь сразу чувствовалась надежность. Вайолет с самого детства любила приходить сюда. Она устраивалась с ногами в кресле, брала интересную книжку и иногда поглядывала, как отец работает – если он работал дома. Его громадный офис в центре Вашингтона, весь из хрома и стекла, Вайолет не любила.

Было раннее утро, но для Джозефа Найтингейла – разгар рабочего дня. Отец был уже в костюме, при галстуке, и явно собирался выезжать, но пока разговаривал с кем-то по телефону. Конечно, ведь на той стороне Земли вполне себе день и все работают.

Дождавшись, пока отец завершит беседу, Вайолет поприветствовала его поцелуем в щеку.

– Привет, папа. Я только вернулась с пробежки, а Крис сказал, что ты хочешь меня видеть.

– Да. – Отец рассеянно сунул мобильный телефон в карман пиджака. – Сегодня утром пришел ответ от Старлинга. Если ты еще не забыла, кто это.

– Не забыла. – Вайолет замерла.

Отец побарабанил пальцами по столу.

– Признаться, ответ немного странный. Старлинг согласен сделать для тебя комплект, но выставил одно условие: ты должна приехать к нему, познакомиться с ним и пробыть в его доме одну или две недели, пока он создает украшение.

– Э-э… – Вайолет не знала, как на такое реагировать. – У него же есть моя фотография, разве нет? Ты рассказывал, что высылал ему.

– Да, но он утверждает, что этого мало. – Отец бросил взгляд на часы и поднялся. – К сожалению, я должен ехать, милая. Ты не забыла о сегодняшнем ужине?

Раз в две недели Вайолет с отцом ужинали в одном из самых красивых ресторанов Вашингтона.

– Как же я могу забыть! В семь. – Она улыбнулась.

– В общем, вот тебе информация для размышлений. – Джозеф протянул дочери листок с напечатанным текстом. – Это письмо Старлинга. Думай, что ему ответить.

– А ты бы отпустил меня к нему?

– Понятия не имею, – пожал плечами отец. – Я знаю Старлинга недостаточно хорошо… и, тем не менее, не знаю о нем ничего, что могло бы повредить репутации. Впрочем, это долгий разговор, а я действительно тороплюсь. Обсудим это вечером.

Джозеф Найтингейл поспешно вышел из комнаты.

Вайолет задумчиво посмотрела на листок, однако сразу читать письмо не стала. Следовало привести себя в порядок после пробежки, а уж потом вникать в суть странных требований Рольфа Старлинга.

Устроившись у бассейна, Вайолет, наконец, развернула сложенный вчетверо листок и принялась за чтение.

«Уважаемый мистер Найтингейл!

Признаться, просьба вашей дочери не удивила меня. Насколько я понял из вашего рассказа, молодая дама – большая любительница хорошо сделанных украшений. Учитывая давнее наше с вами знакомство (не столь давнее, как многие другие, но все же весьма продолжительное), я пошел вам навстречу и сделал для Вайолет подарок ко дню рождения. Однако заказное украшение по ее эскизам и описанию – это совершенно другой разговор. Именно поэтому я не ответил на ваше письмо сразу же, так как обдумывал свой ответ. Надеюсь, вы не держите на меня за это обиды.

Видите ли, несколько лет назад я с удовольствием бы взялся за подобный заказ, однако – увы, увы! – обстоятельства нынче другие. Я не нуждаюсь в деньгах, которые вы, без сомнения, готовы заплатить за удовольствие любимой дочери. Я не жажду самоутвердиться на ювелирном поприще: название моей компании давно говорит само за себя. И уж тем более, мне не нужно ничего никому доказывать. Поэтому за подобную работу я берусь в исключительных случаях: когда мне нравится клиент.

Признаюсь, что делать ожерелье для вашей дочери было для меня истинным удовольствием. Даже по фотографиям, которые вы мне прислали, видно, что она добрый и открытый человек. Однако для заказного комплекта из ее воображения этого мало. Мне нужно увидеть и немного узнать клиента, чтобы сделать в точности то, что он желает. Поэтому уже давно я отказываю в подобных просьбах.

И, тем не менее, задача представляется мне достаточно интересной. Без личного присутствия заказчика, который будет потом носить то, что я создам, сделать что-либо невозможно. Поэтому я соглашусь на вашу просьбу, однако при условии: ваша дочь, Вайолет Найтингейл, должна будет приехать в мой дом в Монтане и пробыть там столько, сколько мне потребуется для работы над комплектом. Обычно это занимает от одной до трех недель, в зависимости от сложности задачи и фантастичности воображения клиента.

Если мы заключим соглашение, я смею вас заверить, что вашей дочери ничего не угрожает в моем доме. Она будет обеспечена всем необходимым и не подвергнется никакой опасности, в том числе, и с моей стороны. Природа здесь красивая, а принимать гостей я умею.

Надеюсь, мое условие не покажется вам и вашей дочери неприличным; могу вас заверить, что это условие творца, желающего выполнить свою работу как можно лучше. Однако не удивлюсь, если это окажется для вас неприемлемым.

Всего хорошего,

Рольф Старлинг».

Вайолет сложила листок и задумчиво уставилась на прозрачную воду в бассейне. Старлинг выражался весьма витиевато – это не стиль делового письма. Вайолет, истинная дочь крупного бизнесмена, знала, как пишутся настоящие деловые письма. Скорее, это похоже на послание аристократа, не хватает конверта, запечатанного сургучом, и подписи с завитушками. Сухой компьютерный шрифт явно не подходил посланию мистера Старлинга.

Кто же он такой? Вернее, каков он?

Вайолет была заинтригована.

Ей еще ни разу не выставлялись условия подобного рода, и ни разу она не оказывалась в ситуации, за которой маячила самая настоящая тайна. Приехать за украшением неизвестно куда, к незнакомому человеку, который создаст ожерелье ее мечты! Вайолет никогда не бывала в Монтане.

Ей нужно было еще немного подумать, прежде чем решиться на этот поступок. От него самую чуточку попахивало безумием. И это Вайолет нравилось.

Вайолет никогда не знала, в какой ресторан в следующий раз пригласит ее отец. Это до последнего момента оставалось сюрпризом. И сейчас она положилась на отцовского водителя Майка, который вез ее в центр города.

Для выхода Вайолет сегодня предпочла розовый костюм с узкой юбкой до колен и приталенным жакетом. На шее – нитка жемчуга. Очень консервативно. Такое у нее нынче было настроение.

Майк остановился на Пенсильвания-авеню.

– Приехали, мисс Найтингейл!

– О! – Вайолет поняла, какой ресторан был выбран, и улыбнулась. Кажется, этот нюанс будет понятен лишь ей и отцу. – Спасибо, Майк!

Водитель распахнул дверцу, Вайолет вышла из машины и направилась к дверям ресторана «Les Halles», специализирующегося на французской кухне и воссоздающего классическую французскую атмосферу.

Джозеф уже ждал Вайолет.

– Ты выбрал это место в память о том вояже в Париж, о котором рассказал мне в день рождения? – спросила она, поцеловав отца в щеку.

– Я так и думал, что тебе понравится. И ответ на твой вопрос – да.

Они сделали заказ и немного поболтали о пустяках. Наконец, отец спросил:

– Так что с этим письмом Старлинга? Ты его прочла?

– О, да. Очень старомодно.

– А мне понравилось.

– Мне тоже понравилось, папа.

– И какое же решение ты приняла?

Вайолет помолчала и пригубила белое вино.

– С одной стороны, это выглядит весьма подозрительно. С другой, вряд ли он маньяк, который заманивает невинных девушек в глушь и там лишает жизни. Его бы давно арестовали!

– Твоя вера в законность основывается на кинофильмах, но ты права – будь Старлинг маньяком, ему недолго бы оставалось действовать. К тому же, бедных клиентов у него нет. Хотя он всегда слыл человеком эксцентричным, однако все это можно оправдать творческой жилкой. Продолжай.

– Я никогда не была в Монтане.

– Значит, ты решила поехать?

– Мне стало интересно. К тому же, вдруг он сможет сделать комплект, который я хочу?

– А что ты хочешь? – полюбопытствовал отец. – Ты ведь так мне и не рассказала.

– Это трудно объяснить, папа. Проще нарисовать. Хотя даже рисунок не поможет, к тому же, рисую я плохо, а объяснять кому-то, как это должно выглядеть… – Вайолет махнула рукой. – Здесь нужно вдохновение мастера, который увидит внутренним взором этот комплект и сделает его лучше, чем я мечтаю!

– Какая ты загадочная, Вайолет!

– В женщине должна быть загадка! Ты ведь сам мне об этом говорил. Мона Лиза, помнишь?..

– Итак, ты едешь. – Джозеф улыбнулся. – Мне отправить с тобой Кевина или Стюарта?

Так звали телохранителей отца.

– Нет, папа. Думаю, в этом не будет необходимости. Вряд ли мистер Старлинг нападет на меня сразу же. В случае чего, я буду громко кричать и сопротивляться!

– Тогда я напишу ему завтра. Сказать, чтобы кто-то из его служащих тебя встретил?

– Нет, лучше я возьму в аренду машину.

ГЛАВА 4

В «штате сокровищ», как, бывало, называли Монтану, Вайолет пока не довелось побывать. Просто не находилось дел в этом уголке страны. Вайолет привыкла к шуму большого города, и, хотя они с отцом жили в громадном доме за пределами Вашингтона, все равно считала себя городской девочкой. Она часто ездила по магазинам, ходила в кино и театры вместе с друзьями. А сейчас ей предстояло окунуться в новый, незнакомый мир. Да еще и отправиться практически в первое самостоятельное путешествие. Она, конечно, уже летала в другие страны одна, только вот жила в отелях и словно бы находилась под присмотром. Обычно с Вайолет отправлялся кто-то из подруг… Здесь же она за все отвечает сама, как взрослая. Ну, она теперь и есть взрослая.

Старлинг ответил на послание Джозефа Найтингейла достаточно быстро. Он выказал радость оттого, что его гостьей станет столь очаровательная молодая женщина, предложил встретить ее, но Вайолет отказалась. Как бы ей ни хотелось познакомиться поскорее с загадочным ювелиром, она предпочитала ни от кого не зависеть и доехать до его поместья на арендованной машине. Старлинг прислал подробную карту, как добраться до места.

Итак, через неделю, захватив с собой большой чемодан, набитый вещами, Вайолет попрощалась с отцом и вылетела в Монтану.

Лето только начиналось и обещало быть полным приключений.

Самолет приземлился в городе Хелена – столице штата Монтана – около полудня по местному времени. Вайолет быстро отыскала стойку компании – прокатчика машин, забрала ключи от забронированной отцовским помощником «Ауди А3» и спустилась на парковку, где черная элегантная машина встретила ее, задорно подмигнув фарами.

Вайолет любила водить. И сейчас, старательно соблюдая ограничение скорости там, где это требовалось, она вела машину и не забывала оглядываться по сторонам.

Конечно, можно было бы прилететь не в Хелену, а, к примеру, в аэропорт Сидли Лейк, расположенный непосредственно у границы национального парка Флэтед, куда и направлялась Вайолет, – однако она хотела немного посмотреть на штат. Когда еще выдастся возможность тут оказаться и никуда не торопиться?

Из Хелены Вайолет повернула на запад, на Эллистон, и, оказавшись на магистрали, сразу поняла, отчего любители природных красот так часто упоминают Монтану в своих нежных воспоминаниях. Горы виднелись повсюду – впереди, по бокам, маячили в зеркале заднего вида. Поросшие лесом, иногда – со снежными вершинами, пронзительно-четкие в прозрачном воздухе, горы потрясали воображение. Отъехав от города на некоторое расстояние, Вайолет остановила машину и вышла подышать воздухом.

Было довольно жарко, однако дул плотный ровный ветер, и потому жара не давила. Вайолет всей грудью вдохнула пахнущий травами воздух. Как же здесь хорошо и красиво! Она была права, согласившись на экстравагантное предложение мистера Старлинга и отправившись на каникулы сюда. Настроение зашкаливало за отметку «отличное». Вайолет снова села за руль.

План, присланный Старлингом, рекомендовал повернуть направо у Эйвона и следовать по шоссе 141; Вайолет так и поступила. Ей нравилось путешествовать. Она включила радио, по салону поплыл блюз. Красота вокруг, приятная музыка, быстрая машина – что еще нужно?

Подпевая радио, Вайолет доехала до поворота на шоссе 200 и остановилась пообедать на середине пути по нему, в городке Овандо. Она не была поклонницей исключительно дорогих ресторанов и любила простую еду и фастфуд, хотя он и считался чрезвычайно вредным. В особняке Найтингейлов готовили два отличных повара, поэтому не приходилось часто посещать рестораны быстрого питания. Однако иногда Вайолет забегала туда с одноклассниками после уроков. И маленький ресторанчик у дороги понравился ей.

Она съела стейк, картошку фри и салат, расплатилась и поехала дальше. Следовало добраться до поместья Старлинга к вечеру.

Однако Вайолет совсем позабыла о том, что торопится, когда въехала в национальный заповедник Лоло. Такой красоты она не видела давным-давно! Девушка не увлекалась лыжным спортом, предпочитая плавание, а потому редко бывала в горах. Однажды она летала с отцом отдохнуть в маленький швейцарский городок в Альпах и запомнила с тех пор острые морозные пики, сверкавшие на солнце, будто драгоценности принцесс.

Но Скалистые горы оказались совершенно другими!

Они были покрыты лесами, а в глубине парка прятались синие озера. Вайолет проехала по берегу озера Сидли, и от открывшейся красоты захватило дух. А потом были леса, кружащиеся в медленном хороводе, и прекрасные озера Инес и Альва, и снова лес, лес, лес… и горы.

Через некоторое время Вайолет въехала в национальный заповедник Флэтед и подумала, что цель уже близка. Как оказалось, не очень. Дарил Солтесс Мемориал Хайуэй продолжалась и продолжалась, изредка закладывая плавные виражи, пока не вывела Вайолет на берег озера Суон. Водная гладь, подсвеченная лучами солнца, уже плавно опускавшегося к горизонту, казалась не синей, а золотистой. Тени от легких облаков скользили по ней, словно корабли.

Вайолет прибавила скорость и по Суон Хайуэй выехала к развилке, где свернула на Бигфорк. Еще некоторое время – и перед нею открылась прекрасная панорама озера Флэтед.

Озеро потрясало. Высившиеся вокруг него горы придавали ему величественный вид, и Вайолет с трудом заставила себя двигаться дальше, а не затормозить, выбежать из машины и смотреть на эту красоту час или два. Все это можно будет проделать позже, благо она проведет в окружении здешних красот несколько дней.

За Бигфорком она стала смотреть на указатели внимательнее. Восток Шор Рут вела мимо залива Вудс, и, проехав его, Вайолет замедлила скорость. К счастью, она была внимательна и не пропустила тот поворот, о котором говорилось в письме Старлинга. Все как он описал: группа елей, рядом с которыми – три громадных валуна, напоминающих человеческие головы. И узкая дорога, уводившая в непроглядный еловый лес. Никаких указателей не было. Вайолет свернула.

Однополосное шоссе вело вверх, на гору, «Ауди» отлично справлялась с подъемом. Солнечные пятна лежали на шоссе, словно отметины на шкуре леопарда. Вайолет открыла окно, чтобы в машину шел свежий лесной воздух. Она вдыхала запах хвои, и от этого чуть-чуть кружилась голова.

Наконец, дорога уперлась в здоровенные железные ворота. Рядом маячил видеофон. Вайолет надавила на кнопку, ожидая закономерного вопроса «кто здесь», однако ворота просто бесшумно начали открываться. Пожав плечами, Вайолет надавила на газ.

Дорога попетляла еще немного, но было видно, что вокруг уже не совсем дикий лес, а, скорее, ухоженный парк. Иногда виднелись куда-то уводившие дорожки, меж стволами мелькали ажурные беседки… Поместье Рольфа Старлинга оказалось немаленьким. Возможно, даже больше особняка Найтингейлов и прилегавшей к нему территории.

Дорога вывела Вайолет к потрясающему дому. Трехэтажный, сложенный из белого камня, он смотрелся жемчужиной в хвойных ладонях леса. Дорога поворачивала за дом, поэтому фасад Вайолет не очень хорошо разглядела. Здесь уже начиналось царство клумб и был разбит настоящий парк. Обогнув громадную клумбу, на которой весело что-то желтело, Вайолет припарковалась прямо перед роскошным крыльцом, к которому вели мраморные ступени.

Она заглушила мотор, вышла из машины, и сразу же навалилась тишина, продолжавшаяся, впрочем, недолго. Дверь дома распахнулась, и на пороге возник высокий импозантный человек с орлиным носом и седыми висками. А еще у него были яркие голубые глаза – приблизительно такого оттенка, как озеро Флэтед.

– Добро пожаловать, мисс Найтингейл! – человек подошел к Вайолет, взял ее руку и старомодно поцеловал. – Вы добрались без проблем?

– Конечно.

– Я Джеймс Палмер, управляющий мистера Старлинга. Прошу вас следовать за мной. Я покажу вам вашу комнату. Мистер Старлинг встретится с вами за ужином.

Вайолет мимолетно пожалела, что этот человек не оказался самим Старлингом. Он ей понравился. Пожалуй, он бы понял, что именно Вайолет хочет. Во всяком случае, он вызывал доверие.

Откуда-то возник еще один молчаливый мужчина, которого Палмер представил как Бена, и забрал из багажника «Ауди» чемодан Вайолет. Потом вся компания двинулась в дом.

Внутри было очень тихо, спокойно и красиво. Вайолет решила, что как следует осмотрится позже, пока же лишь отметила, что весь дом, похоже, отделан в светлых тонах, придающих обстановке утонченность и легкость. Сейчас Вайолет в сопровождении мужчин поднялась на второй этаж, и Палмер распахнул одну из дверей в длинном коридоре.

– Прошу, мисс Найтингейл. Это ваши апартаменты.

Вайолет вошла и улыбнулась. Управляющий вошел следом и принялся объяснять:

– Здесь гостиная, здесь спальня, гардеробная и ванная вот здесь. Все ли вас устраивает?

– Все прекрасно, спасибо, мистер Палмер.

– Вы можете звать меня Джеймс, – улыбнулся синеглазый управляющий. – Мы живем в глуши, и у нас тут все просто.

– Тогда зовите меня Вайолет.

– Я буду звать вас мисс Вайолет, ведь субординацию нужно соблюдать. Как вам такой компромисс?

– Вполне устраивает!

– Тогда располагайтесь, мисс Вайолет, сейчас придет горничная и распакует ваши вещи.

– Я вполне справлюсь сама, для начала! – Ей хотелось остаться одной и привести себя в порядок. – Пусть заглянет попозже, пока я буду ужинать с мистером Старлингом.

– Как пожелаете. Ужин в восемь, Бен зайдет за вами и проводит. А завтра я покажу вам дом. Отдыхайте. Если что-то понадобится, жмите вот на эту кнопку, – Палмер указал на большую красную кнопку на стене гостиной, – и тотчас придет ваша горничная. Ее зовут Роза. Надеюсь, она вам понравится.

После очередного обмена любезностями мистер Палмер откланялся, и Вайолет закрыла дверь за ним и Беном. Затем повернулась, разглядывая комнату, где предстоит провести две или три недели.

На первый взгляд, все это походило на богатый гостиничный номер. Все те же пастельные тона, в которых утопал весь дом. Мягкие диваны, картины на стенах – то ли прекрасные копии, то ли подлинники импрессионистов, свежие цветы в вазах. В спальне стояла широкая кровать с резной деревянной спинкой, на которой переплетались причудливые цветочные узоры. Ванная была образцом вкуса… Кто бы ни отделывал этот дом, дизайнер явно не стремился сделать все вычурно, так, чтобы потом страшно прикоснуться, и можно лишь в восхищении внимать, а рассчитывал, что здесь станут жить люди. И Вайолет очень понравилось тут.

За полупрозрачной занавеской в гостиной она увидела дверь и открыла ее. Это оказался выход на балкон, тянувшийся вдоль всего фасада здания. Вайолет вышла на него и ахнула.

Под нею простирался громадный простор: леса, озеро Флэтед, встающие вокруг горные пики. Красота была неописуемая. Вайолет вцепилась в перила и зажмурилась от счастья, но тут же открыла глаза. Солнце стояло уже низко (был седьмой час) и грело меньше. Здесь, на высоте, царила приятная прохлада.

Неожиданно Вайолет почувствовала, что за ней наблюдают. Ощущение было очень странным, так что она даже не сразу распознала, в чем дело. Как будто чей-то взгляд буравит спину… Вайолет огляделась, но никого не увидела, занавески в окнах дома оставались неподвижными. И все-таки стоять на балконе расхотелось, к тому же, надо подготовиться к ужину с мистером Старлингом. Поежившись, Вайолет зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 5

Без пяти восемь в дверь постучали.

– Входите, Бен! – разрешила Вайолет.

Слуга вошел. Он переоделся: теперь на нем красовался белый пиджак, похожий на капитанский китель, и отглаженные черные брюки.

– Я сейчас. – Вайолет в последний раз взглянула на свое отражение в зеркале и осталась очень довольна. Для ужина с мистером Старлингом она выбрала темно-голубое платье с открытыми плечами, на бретельках. Из украшений – только то самое ожерелье, что отец подарил Вайолет на день рождения. Она надеялась, что ювелир оценит этот жест.

Бен пошел чуть впереди, указывая дорогу. Они спустились по той же самой лестнице, по которой поднимались на второй этаж пару часов назад, свернули направо, и Бен открыл высокие двустворчатые двери. Вайолет вошла следом за слугой и едва сдержала возглас восхищения.

Она немало видела богатых домов, и, в принципе, ее трудно было чем-то удивить. Но это помещение покоряло сразу же – своей легкостью, красотой и воздушностью. Никакой лепнины, никакой позолоты или – того хуже – колонн в псевдогреческом стиле. Невесомые арки с резьбой, напоминающей арабскую вязь; цветочный узор на стенах; громадные стрельчатые окна, за которыми уже сгущались сумерки; и стол длиною не меньше десятка футов, сервированный странновато – один прибор на одном конце, второй – на другом. Как же можно общаться, сидя так? Вот это Вайолет озадачило.

Она бывала в домах, где стояли такие столы, однако там гости собирались ближе к одному из концов, чтобы иметь возможность вести беседу.

Бен выразительно отодвинул стул, и Вайолет села на свое место. Слуга зажег свечу в высоком подсвечнике, стоявшем рядом с ее тарелкой. Затем Бен сделал нечто совсем уж странное: подошел к окну и начал закрывать тяжелые шторы. В большой комнате стало заметно темнее, а Бен перешел к следующему окну. Так тут все во мраке утонет!

– Бен, что вы делаете? – спросила Вайолет.

– Прошу прощения, мисс, это приказ хозяина, – ответил слуга, не прерывая своего занятия. Еще одно окно – вид на чудесный вечерний сад – было закрыто.

– Но почему? Ведь теперь здесь темно.

– Хозяин все сам объяснит, мисс.

Ваойлет сдалась. Возможно, Старлинг хочет поразить ее каким-то световым шоу? Тогда затемнение, словно во время войны, вполне объяснимо. Вайолет ведь уже выяснила для себя, что Рольф Старлинг – очень странный человек! Изъясняется в письменной форме витиевато, живет непонятно где отшельником… Какие еще сюрпризы ей уготованы?

Бен закончил задергивать шторы и вышел, и Вайолет осталась одна. Она чувствовала себя немного жутко: теперь только свеча на столе перед ней освещала кусочек стола, все остальное разглядеть было затруднительно. Какая таинственность!

Однако Вайолет недолго пребывала в одиночестве. Послышался хлопок двери, причем не в той стороне, откуда она пришла. Раздались медленные тяжелые шаги. Сразу вспомнились пугающие мысли о маньяках… Недоумение Вайолет еще усилилось, когда прозвучал голос:

– Добрый вечер, мисс Найтингейл.

Голос был глубокий и красивый, с тем бархатным оттенком, который присущ голосам мужчин, умеющих петь баритоном. Тем не менее, кроме тембра и интонаций, ее ничем не угостили. Как Вайолет ни вглядывалась, рассмотреть пришедшего она не могла.

– Мистер Старлинг? – спросила она несколько неуверенно.

– Да, я Рольф Старлинг. – Послышался скрип стула, человек сел на другом конце стола. Как Вайолет ни напрягала зрение, она не могла рассмотреть даже его силуэт. – Прошу извинить меня за столь странный прием. Вы наверняка недоумеваете, почему наш ужин должен проходить в такой необычной обстановке.

– Недоумеваю, мистер Старлинг. Хотя это очень интересно. На такие ужины меня еще не приглашали!

Послышался приглушенный смешок.

– Я рад, что сумел вас удивить. Все объясняется достаточно просто: у меня тяжелая стадия фотофобии, и я плохо переношу яркий свет. Однако было бы жестоко заставлять вас есть в полной темноте. Хотя сам я привык и могу обходиться вовсе без света, вы все же моя гостья.

Вот и объяснение! Вайолет мысленно пожалела бедного мистера Старлинга, страдающего светобоязнью, только у нее тут же возник новый вопрос.

– Простите, что интересуюсь, но… А как же вы работаете? Ведь для ювелира важно видеть мельчайшие детали…

– Вы правы. Но за долгие годы практики я научился чувствовать изделие кончиками пальцев. Конечно, я смотрю на него под ярким светом, однако не дольше, чем необходимо. И предупреждая ваш вопрос – я не вампир, – добавил он, и Вайолет уловила в его голосе оттенок юмора. – Можете не запасаться чесноком и осиновым колом.

Она улыбнулась.

– Мне немного непривычно ужинать с мужчиной и не видеть его…

– К сожалению, в мире не все происходит так, как нам хочется, мисс Найтингейл. Временами это можно исправить, но я останусь на безопасном расстоянии от вас.

– Мне очень жаль, что ваши глаза так плохо себя чувствуют, – сказала Вайолет. – Мне бы хотелось на вас посмотреть. Не сомневаюсь, что вы хороший человек.

– Почему вы так решили? – в голосе Старлинга слышалось сдержанное удивление.

– Я верю в хорошее, – обтекаемо ответила Вайолет. – И доверяю людям.

Не говорить же ему, что у нее музыкальный слух, и она привыкла чувствовать фальшь в голосе! За долгие годы общения с родственниками – этой восхитительной стаей рыб-прилипал – Вайолет выучилась многому. Она от природы была доверчивым человеком, однако отец научил ее прислушиваться к интонациям и словам. В бизнесе очень важно, сумеешь ли ты раскусить партнера, и в обычной жизни тоже. Чего хочет мистер Старлинг, Вайолет пока не понимала, однако чувствовала, что он не желает ей зла. Это можно было назвать как и практикой, так и женской интуицией.

За спиной хлопнула дверь, вошли какие-то люди, видимо, слуги. И точно: через пару мгновений Бен стал расставлять на столе рядом с Вайолет блюда с закусками.

– Надеюсь, вам понравится ужин, – произнес Старлинг. – Мы так быстро заговорили обо мне, что я не успел сказать, как я рад приветствовать в своем доме такую очаровательную женщину, как вы, мисс Найтингейл. Я успел изучить ваше лицо на фотографиях, которые прислал ваш отец для создания первого украшения. Уж не его ли я вижу на вашей прелестной шейке?

– Да, это оно. – Кончиками пальцев Вайолет коснулась топаза в ожерелье. – Носить его – настоящая честь и огромное удовольствие.

– Вы мне льстите.

– Я говорю, что думаю.

Она попробовала холодную лососину; рыба была восхитительна.

– Мне приятно поверить вам. И это действительно льстит, хотя лесть я ненавижу. Но иногда можно угостить себя ею, правда?

– Несомненно. – Вайолет начинал нравиться Старлинг. Он говорил красиво и ровно, и этот его глубокий голос – словно волшебная палочка, которой взмахивает умелый маг.

– Видите ли, я очень редко приглашаю сюда гостей. «Иней» – не то место, где я привык видеть посторонних. Это полностью мое королевство.

– «Иней»? – заинтересовалась Вайолет.

– Да, так называется это поместье. Джеймс вам не рассказал?

– Он обещал мне экскурсию по дому завтра.

– Непременно воспользуйтесь его услугами, он умеет привлечь внимание слушателей.

– А когда мне рассказать вам о том украшении, которое я хочу? Сейчас?

– Вы торопитесь, мисс Найтингейл?

Она немного удивилась.

– Сейчас?

– В ближайшие три недели. Ваш отец написал, что времени у вас много.

– Да, я собираюсь вернуться в Вашингтон рано или поздно, однако до отъезда в университет у меня полно времени…

– В таком случае, не будем спешить. Отдыхайте, наслаждайтесь видами, Джеймс расскажет вам, как можно проводить время на Флэтеде. Только, если решите на время покинуть «Иней», обязательно возвращайтесь к вечеру.

– Но…

– Я понимаю ваше недоумение и объясню. Для того, чтобы создать для вас именно то, чего вы желаете, я должен немного узнать вас. Ничего такого, что вам не понравилось бы. Мы будем встречаться каждый день после восьми вечера, разговаривать, вы расскажете о себе. И в какой-то момент я спрошу вас, чего вы хотите. Нет, не рассказывайте сейчас! – остановил он открывшую рот Вайолет. – Еще не время. Когда время придет, я спрошу. Вы удивлены?

– Все это немного необычно, – созналась она.

– Так позвольте мне удивить вас. И удивите меня, рассказав, чего вы желаете. Я согласился на вашу просьбу только потому, что на фотографии увидел очень непростую девушку. И сейчас понимаю, что не ошибся.

Интересно, что он такое непростое во мне увидел, подумала Вайолет. За всю беседу она ничего умного не сказала.

Зато она умеет задавать провокационные вопросы.

– Может быть, и так. Однако, мистер Старлинг, что, если вы поймете, что не сможете сделать украшение для меня? Или так не бывает?

– Не смогу? – усмехнулся он. – Но вам ведь нравится то ожерелье, что на вас сейчас. Оно вам так нравится, что вы приехали к незнакомому человеку, лишь бы он сделал еще одно. А значит, мы оба на верном пути. Простите творцу его маленькие причуды! Я живу обособленно, а это зачастую делает человека странным.

– Все в порядке, – сказала Вайолет. Ах, как жаль, что она не видит его лица! Хоть бы представлять, с кем говоришь. – Я согласна. Я уже согласилась, когда получила ваше письмо.

– Хорошо. На другое я и не рассчитывал. Как прошло ваше путешествие из аэропорта? Вы ведь прилетали в Хелену? Почему?

И потек непринужденный разговор. Слуги бесшумно меняли блюда (повар у Старлинга действительно оказался первоклассный), и через некоторое время Вайолет уже пребывала полностью во власти чар таинственного хозяина поместья. Как же не быть зачарованной! Она сидела, словно в золотой карете, в круге призрачного света, а за ним начиналась темнота, которая говорила с ней приятным мужским голосом. Это как в комнате чудес, где не знаешь, что выскочит на тебя из-за угла. Старлинг был внимательным, вежливым и умел направить беседу в нужное русло, чтобы она текла легко и непринужденно. Он задавал наводящие вопросы, и Вайолет говорила – о том, как ей понравилось в первый день в Монтане, о перелете, о машине, об озере Флэтед…

– Оно показалось мне громадным.

– Озеро действительно большое. И здесь национальный заповедник, поэтому тихо. Когда я получал разрешение на строительство, пришлось оформить кучу бумаг и доказывать, что я не намереваюсь вредить окружающей среде. – Старлинг помолчал. – Лес мы возили издалека, выбрали лысую проплешину на горе и на ней возвели «Иней». Хотя мистер Палмер предлагал назвать его «Ксанаду».

– «Гражданин Кейн»! – вспомнила Вайолет. – Конечно! А почему не назвали?

– Гражданин Кейн не был особо счастлив, и я не желал, чтобы его неудачи последовали за мной, если я назову свой дом так же, как и он.

– Значит, здесь они вас не преследуют? – Вайолет склонила голову набок.

– Здесь – нет. Расскажите мне о своей семье, мисс Найтингейл.

– Но вы же кое-что знаете?

– Да, но хочу услышать это от вас. Я общался с вашим отцом несколько лет назад. Однако мы не были близкими друзьями, и мне хотелось бы знать, что он за человек.

Вайолет же просто смертельно хотелось бы знать, почему этот образованный, талантливый и успешный мужчина сидит взаперти в роскошном доме на какой-то дикой горе, однако она пока не чувствовала себя вправе задавать подобный вопрос. Ведь это ей нужно украшение, а не Старлингу. Он может выставить ее отсюда в два счета, если она станет надоедать ему расспросами, и будет прав. Ну, а то, что он расспрашивает ее… Это объясняется творческой составляющей его натуры.

Подгоняемая его вопросами, она рассказала об отце, а затем, немного погрустнев, и о матери.

– Я совсем ее не помню. Только на фотографиях видела. Я на нее похожа…

– И ваш отец до сих пор ее любит?

– Папа этого не скрывает. Она была самой главной женщиной в его жизни. И я тоже.

– Если это не слишком тяжелый вопрос – что с нею случилось?

– У мамы слишком поздно диагностировали рак. Операция не помогла. Отец в тот момент еще не был так богат, как сейчас, но все равно сделал для нее практически невозможное. Это не помогло. И мама умерла…

– Я сочувствую, что у вас есть эта боль, мисс Найтингейл. Плохо, когда любимые умирают.

– Если бы я ее помнила! – вздохнула Вайолет.

– Христианская религия говорит о том, что все любящие обязательно встретятся. Однажды.

– Отец не верит в Бога и меня не научил.

– А вы сами что думаете?

– Не знаю, – пожала плечами Вайолет. – Это тема для отдельной беседы. Сейчас, – она с удовольствием посмотрела на фруктовый салат со взбитыми сливками, который только что поставил перед нею Бен, – я не готова это обсуждать.

Старлинг усмехнулся.

– Хорошо. Мы непременно продолжим. А сейчас ешьте. Я вижу, вы проголодались с дороги. Вы ведь не соблюдаете какую-нибудь модную диету?

– Нет. Спорта хватает для поддержания формы.

– В доме есть тренажерный зал. Он в полном вашем распоряжении. Есть открытый бассейн, думаю, погода позволит им воспользоваться. А если пожелаете выйти на пробежку, у нас имеется парк. И немаленький. Поместье огорожено, поэтому не бойтесь заблудиться. Если не сможете сориентироваться, просто идите до ближайшей стены, найдите камеру слежения, помашите рукой и скажите, что заплутали. За вами скоро кто-нибудь придет.

– Звучит интригующе.

– Надеюсь, что это не последний раз, когда мне удалось вас заинтриговать.

– Определенно не последний! – рассмеялась Вайолет.

Она и не предполагала, что ей окажется так легко беседовать с человеком-невидимкой. Какой угодно она представляла свою первую встречу с Рольфом Старлингом, но определенно не такой! И это оказалось лучше, чем все, что Вайолет себе вообразила. Она гадала, каким он окажется, и до сих пор не знала этого – а ей было с ним интересно!

Когда доели десерт и выпили кофе, Старлинг произнес:

– Что ж, это был весьма приятный вечер, мисс Найтингейл. Я еще раз приветствую вас в своем доме и желаю, чтобы наше дальнейшее общение протекало так же непринужденно. К сожалению, сейчас я вынужден покинуть вас. Отдыхайте.

– Спасибо за прекрасный вечер, мистер Старлинг.

– Это я вас должен благодарить. Увидимся завтра. Бен, проводи нашу гостью до ее комнаты.

– Мисс. – Бен уже стоял рядом, чтобы отодвинуть стул.

Когда Вайолет возвратилась к себе и бросила взгляд на часы, то с изумлением обнаружила: они показывают одиннадцать. Три часа пролетели совершенно незаметно!

ГЛАВА 6

Вайолет спала на удивление хорошо. Обычно она тяжело засыпала в незнакомых местах, однако в поместье Старлинга этого почему-то не произошло. Кровать оказалась удобной, матрас – в меру жестким, а одеяло – невесомым, но согревающим. Всю ночь Вайолет снились пестрые сны, из которых она мало что запомнила. И проснулась она в хорошем настроении.

В окно уже щедро лился солнечный свет. Легкие занавески, как туман, колыхались на сквозняке. Вайолет потянулась, вылезла из-под одеяла и, подумав, отправилась на балкон. Вчера она торопилась и не разглядела панораму как следует, но сегодня ей ничто не помешает!

Было тепло, плитки, которыми был вымощен балкон, нагрело солнце. Вайолет облокотилась на перила и, глубоко вдохнув свежий воздух, замерла. Какая красота! В лучах утреннего солнца озеро Флэтед казалось еще красивее, горы – еще четче. В вышине парила большая птица. Интересно, кто водится в этих местах? Орлы, соколы? Или это высоко взлетевшая ворона? Нет, вороны так не парят.

Налюбовавшись на природу и птицу, Вайолет вернулась в свои апартаменты и направилась в душ. Пока она вчера ужинала со Старлингом, кто-то – видимо, горничная Роза, – разобрал ее вещи и все расставил по местам. Наряды висели в гардеробной, туфли стояли аккуратным рядком, и гели для душа с шампунями тоже заняли отведенные им места на полочках ванной. Жить можно. Напевая, Вайолет включила воду.

Она оделась, высушила волосы и заканчивала красить глаза, когда в дверь постучали. Вайолет не запиралась на ночь – зачем? – поэтому оставалось сказать:

– Войдите!

– Доброе утро, мисс, – раздался приятный женский голос.

На пороге стояла пухленькая блондинка лет сорока, ее миловидное лицо так и светилось здоровьем. Она напоминала свежевыпеченную булочку.

– Доброе утро. Вы Роза?

– Да, мисс. Я буду вашей горничной, пока вы гостите здесь.

– Как все старомодно! Горничные, дворецкие, ужин при свечах, – улыбнулась Вайолет. – Ваш хозяин случайно не герцог?

– Нет, мисс. Вы будете завтракать?

Удивительно немногословная женщина, что непонятно при такой внешности. Обычно люди подобного типа – отчаянные болтуны и сплетники. Ну, значит, случаются исключения, лишь подтверждающие правило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.