Владимир Демченко
Троллейбус

Грузовик

Вовка стоял с мамой на задней площадке троллейбуса, который был полон, или как тогда говорили, забит. Вокруг него были одни драповые пальто, которые закрывали свет, поэтому надежда протиснуться к окну Вовку не покидала. И вскоре ему это удалось. Одержав маленькую победу, он стал процарапывать своими детскими ноготками, замёрзшее от мороза, белое кружевное стекло. В маленьком окошке Вовка видел как встречные машины пробираются через заснеженную дорогу, оставляя на ней следы шин. Снега было так много, что он налипал на колеса автомобилей, разламывался и сваливался с колёс опять на дорогу, напоминая безе кремового цвета. Сколько же много сладостей представлял себе Вовка! В процарапанном окошке все взрослые казались ему одинаковыми: в темных драповых пальто, в однотонных платках и в кроличьих шапках. Одни- целеустремленно передвигались маленькими, но быстрыми шагами по узким снежным тропинкам, защищаясь от ветра поднятыми воротниками пальто, другие – стояли на остановке, в долгом ожидании троллейбуса, ежась от холода, переминались с ноги на ногу будто пританцовывая. Детвора же, была укутана вся с ног до головы! Сидящие в санках, они были похожи на маленькие паровозики, периодически выпускающие пар. Вовкин троллейбус постоянно дёргался, буксовал, тормозил, но это даже придавало интерес поездке. Можно было почувствовать себя на корабле во время шторма. До конца поездки он надеялся, что мама не поведет его в этот злосчастный детский сад,а возьмет к себе на работу. Но надежды все растаяли, когда ,выйдя из троллейбуса, они пошли прямо по тропинке через сквер. Вот, если бы они стали переходить дорогу, то Вовка был бы счастлив, потому что именно там находилась фабрика,где работала мама, но, нет – в сад. Они шли по протоптанным тропинкам сквера, между свежих белоснежных сугробов и деревьев. Снег так приятно похрустывал, что его даже хотелось попробовать на вкус. Всю дорогу Вовка хотел вернуться домой или уехать к бабушке с дедушкой. В общем, туда, где его любили. И пока он мечтал , незаметно для себя, они оказались у входной двери. Вовка узнал эту деревянную дверь. Он понимал, что как только откроется эта скрипучая дверь, он опять ощутит ненавистный запах тушёной капусты. А потом он пойдет в свою группу по длинному синему коридору ,наступая на потрескивающую коричневую плитку ,под звуки плача детей. И он не ошибся. Скрип, ненавистный запах, плач детей, группа- всё было на месте. А когда в шкафчик положили его одежду, ему казалось, что в этот шкафчик закрыли его душу. «Я уже тут, значит, нужно выживать!»,– подумал Вовка, войдя в игральную комнату. На полу были разбросаны игрушки, в которые давно уже никто не играл, а новенькие и блестящие же красовались на стеллаже в углу комнаты. Но воспитатели запрещали ими играть. Среди этих игрушек был большой красный грузовик с открывающимися дверьми, поднимающимся кузовом, с поворачивающимся рулём. В общем – мечта, а не грузовик! Набравшись смелости, он обратился к воспитателю: – Марья Ивановна, а мне можно взять грузовик?– выдавил из себя Вовка. – Какой ? – немного раздраженно спросила Марья Ивановна. – Вот этот.– тихо произнес Вовка, робко пытаясь дотронуться до мечты. – Нет, нельзя ! Ты плохо себя вел!– строго сказала воспитатель. Вовка стал вспоминать, когда же это он плохо себя вел?! Ведь замечаний у него сегодня не было. «Нужно вести себя хорошо!» – подумал Вовка. Поэтому, чтобы любое его поведение не было истолковано плохим, он стоял и ничего не делал. Было очень скучно… Вокруг все дети были заняты: кидали и складывали бумажные кубики, играли в догонялки, в «дочки-матери», о чём-то умно громко беседовали. Всем было весело, кроме Вовки. Но больше всех веселился рыжий пацан- шустрый забияка. Воспитатель постоянно делала ему замечания, кричала на него, оттаскивала от детей, когда он начинал с ними драться. «Даа, такому хулигану точно ничего никогда не дадут!» – думал Вовка. Постояв немного, он решил еще раз подойти к воспитателю, но уже с большей уверенностью произнес: -Марья Ивановна, можно мне взять грузовик? – Нет. Ты себя плохо ведёшь! – с полным безразличием и ,не поднимая глаз на Вовку, ответила Мария Ивановна. Вовка хотел возразить, но подумал, что это ещё больше усугубит ситуацию "Значит, нужно еще тихо постоят" решил он.

Но после третьего отказа, к растерянному Вовке подбежал рыжий пацан, который с усмешкой заявил: -А если я попрошу грузовик, Марья Ивановна мне его даст. -Нет, никогда тебе его не дадут.,– с уверенностью ответил Вовка. -Ты себя плохо ведёшь! «Если он попросит, этот грузовик, она на него так наорёт, мало не покажется. Пусть только попробует» – подумал с усмешкой Вовка. Но, тут он видит, как рыжий подбегает к Марье Ивановне, показывает на грузовик, и … Грузовик в руках рыжего! Возмущению и негодованию у Вовки не было предела. Он подбежал к рыжему и стал восстанавливать справедливость вырывая грузовик. Крепко вцепившись в машину, ребята тянули её каждый в свою сторону. Острые тонкие ребра и углы тяжелого металлического грузовика впивались в маленькие ручки детей. Им было больно до слез. Но каждый хотел победить, поэтому стиснув зубы, терпел боль и не плакал. Борьба продолжалась. Вовка сменил тактику, он правой рукой так же тянул грузовик, а левой толкать противника со словами -Это не честно!.– Тебе делали замечания! Ты плохо себя вёл! Я заслужил грузовик! Это моя машина! И тут вмешалась воспитатель: -Ты почему себя так плохо ведёшь? – обратилась она к Вовке. Как ты смеешь брать без разрешения игрушки ,да еще и драться с детьми! Ты вообще никогда ничего не получишь! Я расскажу о твоем безобразном поведении родителям!– разгневанно кричала Марья Ивановна.

–Нет в жизни справедливости! Чтоб он провалился ваш садик! – думал Вовка, стоя наказанный в углу.

Суп!

Суп!

У бабушки с дедушкой Вовке было хорошо, они ему всё разрешали, любили, и он их любил, и как всех родных слушал и старался запомнить их советы, особенно интересные. Бабушка научила Вову правильно есть суп: после того как ложкой невозможно черпать из тарелки жидкость, нужно подставить под тарелку ложку и в неё вылить остатки супа. Он это всегда проделывал на радость бабушке.

В этот раз Вовка стоял у заднего торцевого окна, выдавливал лбом на заледеневшем стекле отпечатки, было очень тепло, а лбу холодно, мокро и от этого очень приятно, через получившиеся окошки были видны машины, едущие за троллейбусом. Вовка наблюдал за водителем грузовика, грустно смотревшего в след троллейбуса, не пытаясь его обогнать.

«Счастливый этот водитель. У него своя машина, куда хочет туда едет. А ему за это ещё и деньги платят. На них столько можно себе купить» размышлял Вовка.

Нужная остановка, идём прямо через сквер, в сквере не смотря на холод, кое где сидели на лавочках люди, он и на них смотрел с большой завистью..

«Везучие эти взрослые, им никто не указ, куда идти, что делать, как жить. Захотели, сидят рано утром на лавочке, хотят едут на машине, замерзли, пошли домой смотреть телевизор и играться. Быстрей бы я вырос» со своими наивными размышлениями Вовка оказался в саду.

Не заметно подошло время обеда. На столиках стоял прозрачный суп.

«Вот я вам всем сейчас покажу, как правильно и культурно есть суп» думал Вовка,

после того как Вовка вылил остатки супа в ложку, к его удивлению никто не обрадовался, воспитатели, очень громко стали, что то ему говорить, про суп, про тарелку, и что то ещё… он все это не смог осознать, их слова противоречили указаниям бабушки.

«Бабушка не правой быть не может, значит, я что то неправильно понял, или неправильно держал предметы». Решил Вовка.

На следующий день Вовка повторяя операцию с супом, старался держать тарелку и ложку очень крепко. Вдруг на него резко крикнули, и от неожиданности у Вовки дрогнула рука, суп разлился на него и скатерть. Крик воспитателей ещё усилился.

«Не культурно получилось» подумал Вовка.

В третий раз Вовка был ко всему готов, и все остатки супа попали в ложку, тем не менее, на него продолжали вновь орать.

«За что?» Вовке было совсем непонятно.

Вечером его маме, что то с возмущением говорила воспитатель.

Они шли домой, Вовка был счастлив.

Дома Вовка рассказал и показал родителям, что он делал с супом. Поведал, кто и когда его этому научил. Почему то родители смеялись. Сказали «Ничего страшного…». Но попросили Вовку в садике так суп не наливать…

«А если суп вкусный? Что оставлять целую ложку?» с удивлением спросил Вовка.

«Ну да оставлять. Тебе всё понятно? Не будешь так в саду делать?» спросила мама.

«Не буду. Может я завтра туда вообще не пойду?» с надеждой спросил Вовка.

«Нет, завтра ты туда идёшь. Тебе уже пора спать» отрезал отец.

«Странная эта культурная жизнь» думал Вовка, идя к своей кровати.

Тихий час

Тихий час "21..22…23…24…25…" Вовка считал набухавшие, а затем отрывающиеся в свободный полёт капли, со сверкающей в солнечных лучах, прозрачной большой сосульки за окном. В отличии от оторвавшихся капель он не был свободен, он вынужден был лежать в кровати детского сада ещё 52 минуты во время тихого часа. Разговаривать с соседями было очень опасно, из-за угрозы воспитателей, всем кто будет разговаривать, снимут трусы. "Что может быть хуже, этого наказания" размышлял Вовка. Систематически этот запрет нарушался, дети особенно со сдвинутыми вместе кроватями начинали в пол голоса общаться, толкаться, и отбирать друг у друга подушки. У Вовки кровать была ни с кем не сдвинута, поэтому разговаривать, и баловаться подушками было неудобно. Входную дверь в спальню Вовка не видел, но периодически он слышал, как открывается дверь со словами воспитательницы: «Тихо, замолкли все! Кто будет болтать, с того сниму трусы. Будете тогда знать…» Дети быстро замолкали, кто от крика, кто от страха наказания. "Что то она сегодня слишком грозно возмущается" заметил Вовка. На 78 й капле очередного Вовкиного подсчёта, когда страх наказания постепенно стал уходить, и дети начали безмятежную возню и разговоры. Вовка услышал звук открывающейся двери и речь воспитательницы: «Всё доигрались! Я вам обещала..!» Повернувшись на крик воспитательницы, он увидел, что она схватила первого попавшегося мальчишку под мышку, стянула с него трусы, и бросила обратно на кровать. Мальчишка в испуге быстро закрыл себя белым одеялом, начав громко плакать. Услышав резкий, громкий рёв, дети стали приподниматься, видя как на кровати сидит мальчишка с крупными слезами, закутываясь в одеяло. Для объяснения детям ситуации воспитательница уже весело улыбаясь, срывает с него одеяло. Удержать его у мальчишки не хватило сил. Перед всеми предстал полноватый, загоревший, рыдающий в захлёб ребёнок, сидящий на кровати, подогнув под себя ноги, закрывая руками мужское место. Услышав шум, в спальню вошла ещё одна воспитательница, оценив произошедшее, они вдвоём стали смеяться, и обличать мальчика в его «преступлении» – «Теперь не будешь болтать, и баловаться… думал всегда будешь издеваться над воспитателями. Запомнишь это теперь навсегда». Дети как попугаи тоже стали смеяться, но каким-то не весёлым растянутым смехом, от радости, что это их не коснулось. Вместе со всеми изображал смех и Вовка, «Это же делают воспитатели для нашего блага, чтоб мы были послушными, значит это правильно. Но почему-то совсем не весело, а грустно и страшно» думал Вовка Но тут раздался громкий девчачий крик «Дураки! Что вы смеётесь?! Мы все разговаривали, не только он! Серёжка не виноват, это к нему Ванька приставал! Зачем его обижать?! А если с вас трусы снимут?! Вы тоже будете смеяться придурки?!» Защита девочки сыграла роль, воспитатели перестали улыбаться, молча, отдали Сергею одеяло, и трусы. Он, суетясь, спрятался с головой под одеяло, переставая плакать. «Быстро все закрыли рты, и спать» рявкнула воспитатель. Дети замолкли, укрылись, сделали вид что спят, воцарилась полная тишина. Вовка не мог спать, на душе у него было крайне тяжело и не приятно. «А если бы моя кровать была рядом с дверью? То меня бы постигла учесть Серёжки. Хорошее у меня место, в углу, окно рядом, и от входной двери далеко. А лучше вообще от сада, держатся как можно дальше. И когда я стану взрослым? Тогда у меня ни каких забот не будет» думал Вовка.