Даша Катышева
Дорога в тупик. Часть 2

Глава 14

¹

1971 год

Июнь. День плавно перетекает в вечер. Со всех сторон в окрестностях теплоэлектроцентрали и прилегающих территорий доносятся скрежет лопат по металлу, шуршание насыпи, чуть реже – громкие выкрики. Работа идёт полным ходом.

Трудящимся на станции в жаркий летний день мало кто мог позавидовать. Стекающий градом пот, мозоли на пальцах, горящие лица и уставшие руки; но прекращать ещё рано, иначе – простой.

– Мальчики, поднапрягитесь! Осталось совсем немного.

Состав с углём прибыл на разгрузочный пункт ещё до полудни. Лишь малая часть высыпалась в открытый склад после вскрытия вагонных замков, всё остальное приходилось выгребать руками. Эту непростую работу доверяли воспитанникам детского дома – приучали к труду с самого раннего возраста.

Ребяческая болтовня прекратилась уже на втором часу выгрузки. Мальчики сосредоточенно работали лопатами, изредка поднимая головы, чтобы осмотреть огромные груды угля вокруг. Каждый знал: к ужину не позовут, пока работа не будет окончена. Не все поспевали. Не все отдохнули, когда объявляли долгожданный перерыв.

В те дни, когда прибывает много топлива, мальчишки валятся от усталости. Болят руки, ноги, шеи, спины, плечи, кисти, стопы, гудит в голове и в ушах. Тогда кажется, будто вагоны бесконечных размеров, а уголь ни за что в жизни не кончится. Трудиться в жару хуже всего, а сегодня, как назло, выдался один из самых солнечных дней в году.

Чтобы помочь ребятам, воспитательница Валентина Викторовна тоже бралась за лопату, но после четвёртого подхода даже она выдохлась и стояла в сторонке, изредка выкрикивая слова поддержки.

Мимо пролетела горстка угля, которую один из ребят случайно метнул в сторону своего товарища.

– Эй!

– Прости, я случайно.

– Повернись боком, – посоветовал он.

Мальчик развернулся и оказался лицом к Валентине Викторовне. Она сразу заметила его измученный взгляд и подняла кверху сжатый кулак – мол, крепись. Тот вздохнул и продолжил орудовать лопатой.

Минут через десять к воспитательнице подошёл бригадир, после чего Валентина Викторовна взяла рупор, и по всей площадке раздалось:

– Внимание! Нужно доставить сто кило угля в главный корпус. Поднимите руки, кто готов?

Переглянувшись со своим товарищем, в которого чуть не угодил уголь, мальчик одним из первых вскинул руку. Второй тоже изъявил готовность – уж очень хотелось отдохнуть от всеобщего шума и переброситься с другом парой слов, а в районе главного корпуса под вечер почти никого не бывает. Но желающих хоть ненадолго бросить лопату оказалось гораздо больше.

– Два человека, – добавила Валентина Викторовна, оглядев букет поднятых рук.

Дела плохи. Чтобы победить в этой конкуренции, нужно поймать удачу за хвост. Тем временем бригадир ухмыльнулся и исподлобья осмотрел вызвавшихся.

– Провожать вас некому, нужно тех, кто знает, как идти.

Оба товарища, услышав это, радостно заулыбались – они не единожды посещали главный корпус как во время работы, так и несанкционированных прогулок по территории ТЭЦ², о которых лучше умолчать, но Валентина Викторовна знала об их проказах и сразу сделала выбор.

– Андрей и Вова там были, сориентируются, – сказала она.

– Хорошо. В таком случае, приступайте.

Андрей оглянулся на остальных друзей, которые на мгновение остановились, отвлечённые заявлением Валентины Викторовны. Сочувственный обмен взглядами: все очень устали, а одежда целиком пропиталась потом. Благо, остался всего один вагон.

– Две тележки, набирайте, – приказал бригадир, когда они с Вовой подошли получать распоряжения.

Чисто символически отряхнув руки – счистить чёрную сажу до конца не получится – ребята снова подняли лопаты и побрели к противоположному концу склада, где расположены тележки. Идти было тяжело, уголь доставал до самой щиколотки, и оба чуть не пожалели, что вызвались. Но тележки оказались ближе, чем они думали. Молча заполнив кузов, затем второй, Андрей и Вова бросили свои лопаты и принялись катить тележки к подъёму с широким уклоном – благо, его уже расчистили.

– Как думаешь, когда мы вернёмся, закончат? – подал голос Андрей минут через пять, когда они уже шли вдоль эстакады технологических трубопроводов. Осталось миновать котельные и турбинные цеха – большие строения, соединённые друг с другом, и сразу после них окажется главный корпус.

Вова пожал плечами.

– Надеюсь. Я не уверен, но в вагонах, вроде бы, осталось немного.

– Ну и денёк! Мне этот уголь неделями будет сниться.

Больше они не проронили ни слова. У главного корпуса их уже поджидал один из сотрудников ТЭЦ.

– Опрокидывайте. Тележки обратно, – скомандовал он и удалился, убедившись, что мальчики сделали как надо. Для Андрея и Вовы настала самая приятная часть – пешая прогулка порожняком. Ребята заметно сбавили ход, не желая более брать в руки тяжёлые лопаты и выгребать уголь. А чем раньше они возвратятся к открытому складу, тем больше копать.

Позволив своим хрупким телам на время забыть, что такое тяжесть, мальчики осознали, насколько сильно у них болят туловища, конечности и всё, что внутри. Не было сил даже на разговор, и Андрей с Вовой крайне медленно плелись обратно, с трудом переставляя тяжёлые ноги и совершенно не представляя, как они смогут вернуться к работе. Главный корпус плавно переходил в цеха и оставался позади, с правой стороны; с левой тянулись другие технологические помещения. Сюда ребята залезали нечасто – в этих зданиях полно народу. Однако на этот раз в окнах никого видно не было.

– Даже они закончили, – горько усмехнулся Вова.

– А вот представь, сейчас придём – и звонок?

– А если нет?

Оптимизм Андрея был сломлен. Они с Вовой прошли ещё несколько метров, пока один из них не увидел чьи-то фигуры в одном из помещений слева.

– А нет, здесь ещё кто-то трудится.

В окне, сквозь многочисленные переплетения труб, можно было разглядеть двух мужчин.

– Всего двое? Это не считается.

Ребята привыкли разгуливать по ТЭЦ безо всякого разрешения, поэтому когда один из мужчин в окне повернулся к ним лицом, они машинально присели на корточки, позабыв о том, что имеют полное право находиться здесь согласно приказу бригадира. Эта привычка выдавала в них любителей бродить по запрещённым местам.

– Он нас не заметил? – зашептал Андрей.

– Вроде бы нет. Слушай, мы же уголь привозили…

– А он знает?

– Какая разница? Спросит – скажем. Вставай давай.

– Нет, подожди. У меня предчувствие.

Андрей бесшумно опустил свою тележку на землю, не сводя глаз с окна.

– Он что-то ищет! – сообщил мальчик через несколько секунд.

– Откуда тебе знать? – не поверил Вова. – Отсюда не видно ничего.

– Я же говорю: предчувствие. Давай посмотрим?

– Ты что? Так нас точно накажут.

– Эх ты, трусишка! Не хочешь смотреть – я сам посмотрю.

Не разгибая коленей, Андрей подполз почти к самому фасаду постройки и осторожно начал выпрямляться. Вова остался на месте: боялся и подойти к другу, и убежать от него.

– Что там? – тихо спросил он. Андрей, не отвлекаясь от просмотра, выставил назад указательный палец в немой просьбе замолчать и подождать.

Вскоре любопытство взяло своё. Перебирая ногами на корточках, Вова двинулся к своему товарищу, по дороге оглядываясь, нет ли кого поблизости. Тем временем Андрей застыл в нелепой позе перед стеклом – его макушка и глаза торчали над нижней рамой.

– Что там, что там? – не унимался Вова.

Андрей уже не слушал его, погрузившись в происходящее внутри. Прямо у него на глазах из пола поднялась какая-то прямоугольная штука, и два сотрудника ТЭЦ как ни в чём не бывало сползли вниз, окончательно скрывшись в подземном портале. Крышка захлопнулась, в помещении никого не осталось.

Вова снова принялся оборачиваться, страшась оказаться замеченным, но его друга это совершенно не пугало. Он словно забыл про страх, напряжённо вглядываясь внутрь: удастся ли увидеть что-то ещё?

– Андрей, что там? – уже не в состоянии сдерживаться, Вова тоже поднялся на ноги и подошёл ближе.

– Ты бы видел это… – в изумлении выдал Андрей, когда друг постучал ему по плечу.

– Что? Что это было?

В этот миг со стороны главного корпуса послышались громкие звуки. Пора возвращаться. Если узнают, что ребята прогуливались вместо работы, то в лучшем случае объявят выговор, в худшем…

– Пойдём назад, скорее.

Вова схватил Андрея за руку и со всех сил потянул обратно на дорогу, к опрокинутым тележкам.

***

Полпервого ночи. Зажжённые фонари, несколько горящих окон в доме напротив и светло-серые облака наверху. Динна всегда запрокидывала голову, когда выходила из дома – любила проверять, какое сегодня небо.

Она старалась идти по освещённым местам и не сворачивать во мрачные закоулки; хоть оружие всегда было при ней, она предпочитала увидеть противника до того, как он нападёт – не хотелось подвергать себя лишнему риску.

По дороге до места назначения ей встретилось не так много людей: один приезжий, о чём можно было судить по весьма характерной внешности, компания гуляющих подростков с бутылками спиртного и несколько таксистов, которые внаглую рассматривали проходящую мимо девушку сквозь тонированные стёкла своих автомобилей. Динна в очередной раз убедилась, что бродить ночью по Москве без сопровождающих очень опасно.

Благо путь оказался недолгим. Впереди на стене панельного дома засветилась синяя вывеска «Продукты 24». Возле дверей стоял долговязый парень с рюкзаком и курил сигарету, прислонившись к фасаду здания. Он обратил внимание на девушку, только когда она очутилась в метре от него.

– Вань, привет, – поздоровалась Динна.

– Здравствуй, – кивнул он.

– Давно стоишь?

Иван мотнул головой и потушил сигарету. В желтоватом отблеске дорожного фонаря высветилось его уставшее лицо; несколько часов назад он выглядел гораздо лучше.

– Не успел поспать?

– Куда там. С такими новостями не уснёшь.

– Прости меня, Вань.

– Ты-то здесь причём? – не понял Устинченко.

– У тебя вторая бессонная ночь из-за моего звонка.

– Всё в порядке. Срочное дело, я понимаю.

Они простояли у магазина ещё две с лишним минуты, и когда Динна полезла свериться с часами, на крайнюю правую полосу автомобильной дороги въехала машина и затормозила перед ними, мигнув аварийным сигналом.

– Пойдём, – Иван двинулся к автомобилю. Девушка поспешила за ним – теперь, когда все в сборе, нужно поторопиться.

Даниил Вернер разблокировал двери, впуская своих коллег. Иван и Динна шустро разместились спереди и сзади, дверцы захлопнулись, и водитель сразу же надавил на газ, из-за чего девушка чуть не стукнулась лбом о спинку кресла Ивана.

– Всё в порядке? – осведомился он.

Она кивнула. Вернер стремительно набирал скорость, а затем машина пошла плавным ходом, и Динна смогла снять свой рюкзак.

– По навигатору тридцать одна минута, но я ускорюсь до двадцати. Советую вам обоим пристегнуться, – предупредил Даниил, пролетая на мигающий зелёный.

Защёлкнув свой ремень, Иван произнёс:

– Давайте ещё раз повторим, что мы имеем. По заброшенным рельсам рядом со школой проехал поезд, и нам нужно поймать эспеса³, который это сделал?

– Всё верно, и ещё эта дорога ведёт в тупик, – добавила девушка – А поезд мчал на полной скорости, судя по звуку.

– Есть подозреваемые? – спросил Вернер.

– Да, эспес из этой школы.

– Что он умеет?

– Она, – поправила Динна, схватившись обеими руками за спинки сидений Вани и Дани перед крутым поворотом. – Выявлены телепатические способности, может быть, телекинез⁴. Работает учительницей истории, сейчас её местонахождение неизвестно. Ранее демонстрировала чтение мыслей, всё остальное – пока загадка.

– Почему именно она? Она единственный эспес в школе?

– Да, не считая моей сестры. И её посреди ночи нет в здании, это настораживает.

– Вань, пробивал по базе эспесов? – сразу поинтересовался Вернер. – Какая на неё информация?

– Не пробивал, – ответила за него Динна, – учительница непосвящённая⁵, у нас ничего на неё нет.

– Значит, она скрывается? – спросил Даниил, резво обгоняя легковушку в их полосе.

– Определённо. Корнелия учится у неё почти два года, а вычислила только прошлым утром.

– Ловко прячется, – сказал Иван. – И она в курсе, что твоя сестра её рассекретила?

– Вряд ли. Корнелия аккуратна в подобных вещах.

– Это хорошо. Если учительница сбежала из школы, сдвинула целый состав и на большой скорости отправила его в тупик, страшно представить, что она может сделать со старшеклассницей.

Динна прикусила губу, стараясь не думать о том, что Корнелии грозит опасность. Сестра, конечно, может за себя постоять, но эта мысль успокаивала не всегда успокаивала. Вернер тоже напрягся. Идея ловить эспеса втроём его сильно тревожила: согласно правилам безопасности одного эспеса должны задерживать не менее пяти полицейских, но все их коллеги из отдела брошены на расследование ограбления Центробанка, и лишь они втроём способны взяться за дело. Поэтому, когда позвонила Динна, никто не смог ей отказать.

«Мы справимся сами», – уверенно заявила девушка по телефону, и Вернеру пришлось согласиться.

– У нас с Даней оружие осталось на работе. Будем брать её голыми руками и надеяться, что она не метнёт в нас что-нибудь тяжёлое?

Ещё один крутой поворот. При входе в него Даниил резко затормозил, и всех отбросило вправо. Когда он выровнял машину и начал ускоряться, Динна ответила:

– У меня всё есть. Но я попрошу вас стрелять только в самом крайнем случае.

Использовать личное оружие при задержании запрещено протоколом и в целом небезопасно – оперативники хорошо это понимали. Если Ваня или Даня промахнутся при выстреле и нанесут субъекту сильные телесные повреждения, они пойдут под суд, а Динна уж и подавно. Разглядев в зеркале обеспокоенные лица напарников, девушка произнесла:

– Давайте так. Я понимаю, что это нарушение, но сейчас у нас нет другой возможности. Мы едем не из офиса, в нерабочее время, у нас просто нет выбора. Я всё ещё считаю, что наличие оружия может спасти жизнь; поэтому лучше, чтобы пистолеты были при каждом из вас. Уговор такой: если я рядом, вы не стреляете. Вы можете достать оружие, но спускать курок в первую очередь буду я.

– Думаю, это разумно, – согласился Иван после недолгой паузы. Даниил нехотя кивнул – у него уже не было выбора.

Динна расстегнула молнию рюкзака и вытащила оттуда два пистолета.

– У тебя не дом, а целый оружейный склад.

– Так и есть.

Привычный металлический скрежет – девушка вынула магазины.

– В каждый загружу по восемь патронов. Холостых у меня нет, будьте осторожны.

Даня на мгновение поднял глаза на зеркало заднего вида, где орудовали ловкие руки напарницы, а затем снова переключился на дорогу.

– Зачем эспесу поезд? Что ваша учительница могла с ним сделать? – спросил Иван.

– Самый простой вариант – убийство, – ответил Вернер. – Если поезд на большой скорости войдёт в тупик…

– …в школе бы такой грохот точно услышали, – перебила его Динна. – А Корнелия не слышала ничего, как будто рельсы там продолжались.

– Всё равно это нельзя исключать. Как бы эспес такое ни провернул, мы должны проверить школу в первую очередь, – настаивал Даниил.

– Я согласна, но сейчас ночь, все спят. Без веских оснований будить всех и устраивать переполох просто неразумно.

– А спроси у Корнелии, вдруг она знает, кого сейчас нет? – предложил Устинченко. – Может, её соседка по комнате ушла или что-то такое. Если она вышла вместе с учительницей, значит, мы ловим потенциального убийцу.

– Сейчас, – Динна привычным движением вставила заряженные магазины в корпус оружия и передала два пистолета Ивану. Затем взяла в руки телефон.

– Это как-то глупо – убивать на виду у всех, рядом со школой, – прокомментировала она, набирая сообщение.

– Вот именно – рядом! Ей не нужно далеко ходить, чтобы подстроить самоубийство ученика, – сказал Вернер, проскакивая перекрёсток на жёлтый сигнал светофора. – Ведь на учительницу никто не подумает. А если она владеет гипнозом, то ребёнок, получается, всё сделал сам, и ничего не докажешь.

– Вот ещё что неясно: ветка снята с электрификации. Если эспес разогнала поезд взглядом, тут вся школа в опасности.

– Нам определённо стоило взять кого-то ещё, – с сожалением вздохнул Иван.

– Я свяжусь с офисом сразу, как пойму сложность этого дела. Пока тревожить кого-либо без причины не имеет смысла.

Вернер вырулил на эстакаду и разогнался сильнее. Ваня схватился за небольшую ручку-поручень для пассажиров.

– Нам нужно осмотреть тупик, не так ли?

– Верно. Если не сворачивать в школу и ехать по трассе, мы окажемся у тупика. Правда, придётся немного пройти через лес.

Устинченко тоже достал телефон и открыл карту.

– Думаешь, она там?

– Вполне может быть.

– А если мы не угадали?

Динна посмотрела на загоревшийся экран, где светилось сообщение от Корнелии:

«Нет Гоши Никифорова. 11 класс, лучший ученик школы».

– О, господи. Отсутствует отличник из одиннадцатого.

Иван нахмурился.

– Вот чёрт, неужели она убийца?

– Это что-то странное, – сказала Динна. – Чем он мог навредить учительнице?

– Пока не поймаем – не узнаем, – сказал Даниил и увеличил скорость ещё на десять километров в час.

«Он ушёл вместе с Валерией Владимировной?»

«Нет, он уходил с друзьями и не вернулся. Друзья здесь».

– Мы всё ещё едем в тупик? – спросил Вернер.

– Не знаю, – задумался Устинченко. – Если она загипнотизировала и разогнала поезд, ей нет никакого смысла находиться на месте крушения.

– Но она должна быть в непосредственной близости, – проговорила Динна, – иначе как ей удалось воспользоваться телекинезом?

– И откуда она взяла целый поезд?

– Кстати! Рядом со школой есть депо? – поинтересовался Иван.

Девушка напряглась, вспоминая это место.

– Депо вроде нет. Но между станциями Красный Октябрь и конечной Вельино есть открытая стоянка. Там все поезда старые, они не двигались лет двадцать.

– В каком они состоянии, не так важно, если эспес сильный. Она могла бы привести в движение как минимум локомотив.

– Она могла находиться на этой стоянке и управлять оттуда. Корнелия не знает, какой именно был поезд? – спросил Иван, пытаясь отыскать в картах то место, про которое говорила Динна.

– Нет. Корни только слышала его, не видела.

«Ты ведь не знаешь, когда ушла ВВ?»

– Я думаю, эспесу незачем пригонять состав издалека. Она явно взяла тот, что ближе, и находилась в каком-то месте на рельсах, – сказал Иван.

– Согласен, – кивнул Вернер.

– Вот здесь? – Устинченко снова обернулся к девушке и указал на экран смартфона. На карте значились станции Вельино, Красный Октябрь и ряд железнодорожных путей между ними.

– Да, оно.

– Тогда делимся и осматриваем тупик и эту стоянку, – распорядился Даниил. – Твоя сестра сможет доложить, если учительница вернётся в школу?

«Нет. Я не сплю, слежу за главным входом».

– Конечно, она сразу позвонит.

– Отлично. По навигатору ещё пятнадцать минут. Я еду быстрее, через десять минут максимум прибудем.

– К стоянке можно выйти раньше, – предупредила Динна. – На этом шоссе будет эстакада под железной дорогой, вот там можно спуститься и идти по рельсам. Как поделимся?

– Я выйду перед эстакадой, – сказал Даниил. – Вы вдвоём берите машину и езжайте в тупик.

– У тебя есть карта? – осведомилась Динна.

– В телефоне. Думаю, разберусь.

– Я взяла рации, – девушка достала из рюкзака три аппарата. – Работают исправно, мы должны быть на связи. Вы знаете, как выглядит та, кого мы ищем?

– Ты же присылала фото.

– Демчук Валерия Владимировна, рост около метра семидесяти, телосложение стройное, волосы прямые русые, средней длины. Накануне Корнелия видела её в тёмно-коричневой куртке, джинсах и полусапожках.

Яркие полосы уличных фонарей по бокам от пролетающей мимо машины оборвались. Даниил въехал в тёмный участок и включил дальний свет. Искусно петляя по изгибам дороги, он быстро вырвался из лесной части, попадая в промзону; оттуда снова в неосвещённые километры деревьев, затем в какой-то жилой район с длинными и грязными пятиэтажками.

– Медленнее, – попросила Динна.

И неспроста: за поворотом шоссе уходило вдаль и тянулось наверх.

– Эстакада. Подъезжай к самому началу, там есть спуск вниз.

Даниил заехал на мост, затормозил рядом с пешеходной зоной около лестницы и сбросил ремень безопасности.

– Меняемся, – кивнул он Ивану, принимая от него рацию и пистолет.

– Возьми ещё это, – с заднего сиденья Динна протянула ему наручники. – Фонарик нужен?

– У меня свой. Удостоверение никто из вас не забыл?

– Всё с собой.

Вернер убедился, что оружие стоит на предохранителе, и заткнул пистолет за пояс. Рацию прикрепил к карману внутренней рубашки, наручники убрал в брюки.

– Ничего не забыл? – спросил Иван, открывая дверь. Даня молча указал ему на свою нагрудную сумку, в которой, по всей видимости, было всё самое необходимое.

Вернер вышел из машины, обошёл её спереди, подбежал к лестнице и начал спускаться вниз, к рельсам. Когда его голова скрылась под мостом, Иван уже тронулся.

– Динн, показывай, как ехать в тупик.

***

– Ушли четверо, вернулись трое, – прошептала Корнелия. Её слова отразились непривычно громким эхом вдоль высоких стен лестничного пролёта; и если кто-нибудь ещё находился поблизости, то её бы, несомненно, услышали. Выбирая место для наблюдения за двориком переднего флигеля, девочка остановилась у подоконника между вторым и третьим этажами, откуда открывался хороший вид на будку сторожа, калитку и центральные ворота. Территория всегда освещалась, поэтому любого посетителя можно легко заметить в тёплом свете фонарей. Но на улице никто не появлялся, и в школе тоже. Все спали.

Однако Корнелия уже не могла уснуть. Когда вернётся Гоша и вернётся ли вообще? Куда ушла Валерия Владимировна? Как и почему здесь оказался поезд и каким образом ему удалось пролететь мимо тупика, словно его и не существовало?

В эту ночь что-то происходило, и разгадать, что именно, девочке было не под силу. Выход один – выжидать, пока появится хоть кто-нибудь и надеяться на Динну с её командой. Но вопросы без ответа не давали покоя: почему трое друзей Гоши вернулись с ночной прогулки, а он до сих пор нет? Неужели он и вправду решил не приходить?

«Ушли четверо, вернулись трое…»

Его одноклассники пытались убедить Корнелию, что всё в порядке. Полная чушь; им не стоило верить, ведь Гоши до сих пор нет. Возможно ли допустить, что трое одиннадцатиклассников расправились с отличником? Девушка вспомнила их испуганные лица в нескольких сантиметрах от её кулака – только таким способом удалось узнать, где был Гоша в последний раз и действительно ли проехал поезд. Нет, вряд ли эти парни стали бы что-то скрывать под угрозой избиения.

Страх упущенного времени подступил с новой силой. Корнелия никогда не умела сидеть сложа руки, зная, что в этот момент кто-то нуждается в помощи. А Гоша явно нуждается – иначе зачем Динна спросила о том, кто пропал? Значит, они с коллегами подозревают как минимум похищение.

Зато ребят из одиннадцатого это совершенно не волновало. Вырвавшись из крепких объятий Корнелии, они мигом разбежались по своим комнатам. Это были последние живые люди, кого девочка встретила в школе этой ночью.

Корнелия рассудила, что и Гоша, и Валерия Владимировна могут возвратиться в любой момент, а это событие нельзя проморгать. Усевшись на подоконник, она пару десятков минут караулила вход, но ни один человек так и не появился, и даже посторонние звуки как будто растворились в школьной тишине.

Чем дольше она так сидела, тем более жуткие мысли посещали её сознание. Валерия Владимировна оказалась эспесом, который от всех скрывается – способна ли с виду приятная учительница истории причинить зло? Если нет, то как объяснить невероятное совпадение странного происшествия с поездом и её ночного отсутствия? И где, чёрт побери, Гоша?

Корнелия снова поглядела на двор и опять никого не обнаружила. Внутри что-то сжалось. Сообщение от сестры натолкнуло на мысль, что Гоша вообще не придёт.

Что могло произойти? Неужели он и впрямь был готов отправиться на поиски поезда вопреки школьному уставу? Корнелия сосредоточилась и представила отличника; вспомнила те немногочисленные моменты общения, что приключались между ними. Гоша везде проявлял любознательность, но нарушать правила он бы не стал. Его впечатлительность, столкнувшись с чем-то необъяснимым, немедленно бы выдала всё учителю, классному руководителю, завучу или директору.

Но где же он? Почему не мчится сюда рассказывать про поезд?

«Если Валерия Владимировна с ним что-то сделала, я себе этого не прощу», – подумала девочка и невольно сжалась, вспомнив свёрнутое одеяло на кровати комнате учительницы– почему-то она хотела не выдать своего отсутствия, изобразив примитивный подростковый трюк.

Корнелия прислонилась правым виском к холодному стеклу и начала соображать. Нужно всё устроить таким образом, чтобы действовать, при этом не оставляя свой охранный пункт.

«Камера слежения».

Корни разблокировала свой новый смартфон (подарок от Динны), включила камеру, нажала на запись видео, прислонила телефон к подоконнику и задёрнула штору от посторонних глаз – вдруг кто появится на лестнице? Убедившись, что главный вход на записи отображается чётко, развернулась и спустилась на один пролёт, сворачивая в свой флигель на втором этаже.

Она уже не боялась никого встретить и даже уверилась в обратном, поэтому спокойно дошла до своей двери, аккуратно повернула ручку и вошла внутрь.

Соседки Катя и Вероника крепко спали и не пробудились от дверного скрипа. Обеим словно подсыпали снотворное, но Корнелии это было на руку.

Она постаралась действовать как можно быстро и тихо: аккуратно скинула с себя ночную рубашку (в которой всё это время блуждала по школе), нащупала висящую на стуле школьную форму, а под ней – кофту и джинсы, почти бесшумно переоделась и подошла к столу Вероники.

В этот раз задача была посложнее: соседка усыпала своё рабочее место разного рода предметами, а подсветить и узнать, что где лежит, не выйдет – телефон остался на подоконнике. Девушка принялась ощупывать всё, что попадалось под руку. Среди огромного набора предметов косметики она распознала тетрадку, кружку, какие-то фантики, разбросанные ручки с карандашами, блюдце и много других совершенно не нужных на столе вещей. Глаза начали медленно привыкать к темноте, и очертания предметов слабо вырисовывались.

Прямоугольная аккумуляторная батарея с проводом оказалась между двумя стопками каких-то бумаг. Сам Вероникин телефон лежал рядом с ней на тумбочке и заряжался от розетки. Корнелия медленно отцепила его от шнура и убрала в карман вместе с аккумулятором. Брать чужие вещи без спроса нехорошо, но подруге придётся её понять.

У входа в комнату девочек стояла уличная обувь; Корни забрала свою, дотянулась до куртки, сняла её с крючка и вышла в коридор.

Ничего не изменилось, везде пусто: сон одолел всех обитателей школы. Босиком, сжимая в руках куртку и обувь, девушка добежала до конца коридора и поднялась на один пролёт к своему пункту наблюдения. Надела кроссовки, разблокировала телефон Вероники и выключила камеру на своём. После ряда нехитрых манипуляций с двумя устройствами Корнелия подключила смартфон подруги к аккумуляторной батарее, чтобы тот не разрядился, и водрузила на место своего; включила видеозапись и прислонила к стеклу.

Готово. Теперь за входом в здание школы будет следить камера её подруги и передавать информацию на её смартфон в режиме реального времени.

Убедившись, что конструкция держится прочно и не видна снаружи за плотной гардиной, Корнелия двинулась к чёрному входу заднего флигеля. Оттуда можно незаметно выскользнуть, перелезть через забор и оказаться за территорией школы.

***

Владимир бежал. Вернее, ноги сами несли его прочь, повинуясь нелепому инстинкту, о котором сам мужчина почему-то забыл.

Володя не сразу понял, что именно увидел, какой запах почувствовал. Когда яркий луч от карманного фонарика скользнул в темноту открывшейся лаборатории и осветил то, что предстало их взору, мужчина не смог сообразить, куда ему деваться. Крик Валерии, который должен был его разбудить и отрезвить, прозвучал словно в отдалении, совершенно не задевая барабанные перепонки.

Повар не мог пошевелиться, выбежать вслед и поскорее избавиться от кошмарного зрелища трупов живых людей. Он застыл в оцепенении; он вдруг осознал, что эти мёртвые тела – прямое доказательство другого убийства…

Да, первым сработал мозг – на мгновение раньше, чем проснулись органы чувств. Едкий запах проник в дыхательные пути и начал сдавливать горло, тошнота усиливалась с каждой секундой. Лишь тогда, повинуясь животному рефлексу, Володя кинулся прочь, еле сообразив на ходу захватить рюкзак и разбросанные инструменты.

Он выбежал из лаборатории, пронёсся по длинному коридору к лестнице, вскарабкался наверх и выполз на пол помещения бойлерной⁶, откуда они с Валерией несколько часов назад спускались в этот злосчастный подвал. Рядом с дырой в полу, из которой он выбрался, валялась сумка; повар машинально поднял её, закинул внутрь инструменты и застегнул. Мужчине казалось, что эти действия производит за него кто-то другой, и контроль над его телом полностью утрачен. Владимир перестал нормально соображать: он забыл, что следует осмотреться и чуть не захлопнул плиту – крышку входа в подвал – но вовремя остановился и сделал шаг назад.

– Лера!

Его крик утонул в пока ещё открытой дыре. Никто не ответил.

Если Валерия осталась внизу, а плита захлопнется, то учительница окажется заперта, такое нельзя допустить. Володя напряг память – почему-то казалось, что здесь её уже нет. Да, Лера сразу после своего крика выбежала из лаборатории; а он, оставшись на месте, слышал её топот по лестнице. Напарница явно выскочила отсюда раньше него и больше не возвращалась.

Уверив себя в том, что внизу никого нет, мужчина надавил ногой на распахнутую плиту, и она с глухим ударом шлёпнулась об пол, скрывая за собой проход в нижние лаборатории. Подобрав светящийся фонарик, повар направился в соседнее помещение главного щита управления⁷ – оттуда можно будет выйти на улицу и отыскать Валерию, а затем незаметно выбраться с ТЭЦ и дойти до пансиона. Он перешёл в главный щит, скользя ярким лучом по тёмным стенам.

– Лера, ты здесь? – снова позвал повар.

Опять тишина, лишь только капли дождя изредка барабанили по старым стёклам. Дверь на выходе была слегка приоткрыта – значит, Валерия точно покинула это место. Как далеко она могла убежать?

Внезапно начавшийся дождь и несколько капель, которые попали на лицо, когда он вышел наружу, заставили его вспомнить ещё кое-что: странный шум, который они услышали из подвальной лаборатории. Владимир готов был поклясться, что это поезд, но только откуда? И как? В округе не может быть никаких поездов, ведь пассажирская ветка не используется, а рельсы на самой ТЭЦ уже давно потеряли свою востребованность.

«А если кто-то сюда заехал?»

Нет, об этом даже думать нельзя. Никого, кроме них двоих, здесь нет и быть не может. Найти Валерию и выйти отсюда как можно скорее – вот самый разумный план.

Владимир выключил фонарик, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание, вышел под ливень и двинулся в обход этого здания. В страхе Лера инстинктивно могла рвануть обратно, поэтому сейчас нужно идти по их следам в противоположном направлении.

Сверху сгущались тёмные облака, влажная почва податливо расступалась под напором подошв, обдавая грязью ботинки и штаны по самую щиколотку. Владимир всматривался вперёд, но нигде не замечал человеческой фигуры.

Оказавшись посреди открытого пространства, повар повернул голову направо и вгляделся в дальний конец теплоэлектростанции, где проходили железнодорожные пути. Сквозь завесу дождя слабо вырисовывались ближайшие здания, но поезда видно не было. Владимир ускорился, направляясь к выходу и озираясь по сторонам.

Он нашёл Валерию около металлической конструкции открытых распределительных устройств⁸. Женщина стояла к нему спиной в полусогнутом состоянии, свесив голову и зацепившись руками за перекладины металлической конструкции – пыталась себя удержать. Несмотря на дождь, она сняла с головы капюшон, подставляя под струи весеннего ливня и волосы, и одежду. На рукавах со стороны локтей виднелись следы грязи.

– Лера, – позвал Володя. Она услышала его, но не ответила. Он подошёл ближе и коснулся её плеча, с удивлением обнаружив, что его руки всё это время были в хозяйственных перчатках. Повар немедленно стянул их, наблюдая за Лерой – она часто дышала, как будто только что пробежала длинную дистанцию.

Мужчина бросил сумку на землю и присел на корточки перед учительницей, обхватив её за талию.

– Я держу, – сообщил он, позволив ей опереться на свои плечи. Прислонил ладонь к груди – её сердце колотилось как бешеное. Было темно, но повар разглядел бледное лицо своей напарницы, её красные глаза и какую-то суспензию в районе губ.

Сначала он не понял, что это, но быстро догадался.

– Чёрт, – он вытер ей рот рукавом куртки и посмотрел на землю.

– Тебя стошнило?

– Не здесь, – с трудом произнесла Валерия. Ей было сложно говорить из-за сильного сердцебиения и частых всхлипываний.

– Очень плохо?

Она покачала головой:

– Я не знаю.

И заплакала.

Владимир никогда не видел её такой. Упорная и решительная Лера за пару минут превратилась в слабое и беззащитное создание. Она прислонилась к нему, потому что не могла стоять ровно безо всякой опоры, и он впервые почувствовал, насколько сильно промокла вся их одежда. Тело замёрзло, влажная ткань прилипла к коже, но они даже не попытались укрыться от проливного дождя и совсем не понимали, как принять то, что они увидели, что делать дальше с этой новой открывшейся правдой?

Когда женщина задрожала – то ли от рыданий, то ли от вновь подступившей тошноты – Володя сжал её руки чуть выше локтя, привстал, сделал шаг назад и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Лера, сейчас не время. Тебе нужно потихоньку прийти в себя, и мы уйдём.

Повар сам еле сдерживался от напора эмоций и всячески задвигал кошмарное впечатление, однако ему удалось вообразить, что он принял большую дозу успокоительного, которая уже начала действовать. Но, видимо, Валерия такое представить не могла.

– Они… – начала учительница, и новый всхлип оборвал её на полуслове.

– Давай попробуем подышать. Начинай – глубокий вдох…

Она попробовала, не получилось.

– Ещё раз, спокойнее, медленнее, – мягко проговорил Владимир.

– Они были… – вновь попыталась Валерия.

– Тебе не нужно об этом думать сейчас.

– … не пер-вы-ми, – отрывисто, с ударением на каждый слог, выговорила она.

– Посмотри на меня, – мужчина наклонился так, что его лицо оказалось на уровне лица учительницы. – Давай ещё раз, вдохни глубоко, а затем выдыхай. Чем дольше – тем лучше.

Валерия старалась изо всех сил, но контролировать себя уже не получалось.

– Тише, тише. Всё хорошо, – успокаивал её мужчина.

– Не-прав-да.

– Сейчас правда. Нужно в это поверить.

Она помотала головой. Несколько капель дождя, упавших на лицо и одежду в это мгновение, резво отскочили.

– Вот, например, сейчас идёт дождь. Помнишь, ты говорила, что ты любишь тёплые весенние дожди?

Валерия кивнула.

– Закрой глаза и просто постой, – предложил повар. Хоть ливень был и не очень тёплым, но вода приведёт Леру в чувство быстрее.

Учительница сделала, как сказал Володя, но слёзы по-прежнему катились с неё градом.

– Помнишь, мы как-то возвращались через лес год назад, и начался дождь? Я побежал быстрее в школу, а ты сказала, что я ничего не понимаю в природе. Помнишь?

Она прикрыла глаза в знак согласия.

– В итоге мы почти не промокли, а вот с деревьев стекало будь здоров, – улыбнулся повар, догадавшись, как именно может помочь Валерии. Но для этого ему самому нужно сильно напрячься и вообразить то, про что он сказал.

Володя зажмурился и представил лес и тропинку до пансиона. Вспомнил тёплый май две тысячи двадцать первого года и их вынужденную прогулку, затем начавшийся ливень. Сосредоточившись на этой картине, медленно переместил свои руки вниз, к Лериным пальцам. Сама того не желая, она коснулась его ладоней.

Теперь она сможет это увидеть.

Стараясь дышать как можно спокойнее и держать в мыслях именно то самое воспоминание, Володя начал добавлять к нему детали: шелест травы под ногами, чириканье птиц, запах хвои и свежего воздуха, прикосновение первых капель дождя.

Он почувствовал, как постепенно вздрагивания Валерии стали слабее, и нафантазировал голубое небо над верхушками деревьев. Да, он выдумывает, но ясный небосвод сбавил ритм Лериного пульса, а проплывающие мимо белые облака остановили нескончаемый поток слёз.

Владимир понял, что это не может долго продолжаться; у него не получится думать о чём-то умиротворённом, если несколько минут назад застыла кровь от увиденных останков. Картина мирного леса – результат неимоверных усилий – останется таковой лишь на некоторое время. Мужчина успел отпустить Лерины руки раньше, чем в его воображении снова возникли жуткие скелеты когда-то живых людей.

Валерия перестала захлёбываться и дрожать. Она прислонилась лицом к груди Володи, крепко обхватив его за спину. Она не помнила, как долго простояла в таком положении и почему решила нарушить молчание.

– Я поверить не могу, что здесь убивали.

– Лера, нет, не сейчас, – тихо ответил он, – нужно уходить как можно скорее. Ты сможешь идти?

Она кивнула, стараясь восстановить дыхание.

– Здесь кто-то есть? – испуганно спросила она.

– Я не знаю, – честно ответил мужчина, бросив взгляд в сторону железнодорожного въезда на ТЭЦ. – Я никого не видел, но чем быстрее мы уйдём, тем лучше для нас обоих. Пойдём, – не дожидаясь ответа, он взял её за руку выше кисти и потянул в сторону выхода.

Учительница повиновалась, однако двигаться было не так-то просто: она сильно ослабла. Владимиру пришлось сбавить темп, подстраиваясь под её медленный шаг.

– Я смогу тебя донести, хочешь?

– Не нужно, я дойду.

Он держал её под руку всю дорогу до лаза в заборе. Валерия старалась успокоиться, внимательно слушать Володю и не вспоминать о подвале. Получалось плохо, а может, не получалось вообще. Владимир подумал, что если в школе она не сможет заснуть, а к утру ничего не изменится…

– Посвети, пожалуйста, – попросила Валерия, пытаясь на ощупь определить высоту бетонной плиты, на которую нужно наступить, чтобы пролезть в отверстие.

– Да, сейчас.

Володя достал фонарик и помог ей оказаться по ту сторону ТЭЦ, а затем пролез следом. У них есть тридцать минут, чтобы добраться до пансиона.

***

Корнелия блуждала по лесу, подсвечивая себе путь телефонным фонариком. Шёл дождь; тропинку размыло, и девочке приходилось шлёпать по мокрой грязи в полнейшей темноте. Между деревьями было черным-черно, свет от луны скрывался за большими грозовыми тучами. Такая прогулка могла напугать кого угодно, особенно Гошу.

«Он бы точно захотел вернуться в школу».

Корнелия тоже чувствовала себя неуютно, но совсем об этом не думала; в случае чего она услышит опасность – пока никто из ныне живущих эспесов не научился бесшумно перемещаться по воздуху.

Периодически девочка останавливалась и прислушивалась, пытаясь сквозь шелест деревьев и капающий дождь уловить посторонние звуки. Но нигде не было ни шагов, ни чьих-либо голосов или шёпота.

Прогулка затянулась надолго. Корнелия прочесала лес вдоль и поперёк, насквозь промочив свою куртку; побывала справа и слева от главного подъезда к школе, прошлась по всем тропинкам, которые выучила наизусть за полтора года обучения в пансионе. Пару раз выходила к железной дороге и вглядывалась вдаль в обе стороны путей. Глазела на эстакаду с тусклым желтоватым свечением фонарей, искала очертания станции Вельино, которые слабо угадывались в полнейшей темноте и сквозь серую пелену ливня. Нужно дойти до этой станции – если поезд двигался, то явно оттуда. И если Гоша решил поинтересоваться этим явлением, он мог пойти к заброшенной платформе.

На экране смартфона горело изображение главного входа в школу с камеры телефона Вероники. С тех пор, как девочка оставила свой пост у подоконника, выбралась через запасной выход и перемахнула через забор, оказавшись в лесу, ничего не поменялось. Валерия Владимировна до сих пор не появилась, Гоша тоже не приходил.

Корнелия снова углубилась в лес и вышла на тропинку, ведущую прямиком к заброшенной платформе. В отсутствии отличника без сомнения замешан эспес, который, к тому же, мог перегнать поезд. Пока девочка не понимала, как всё это связано, но отрицать совпадение было бы глупо.

Она не считала, сколько минут заняла у неё дорога до станции – страх за Гошу окончательно перебил все остальные переживания. Когда между стволами показался долгожданный просвет, Корни ускорилась, направляясь к опушке. Перед тем как показаться на открытой местности, ученица выключила фонарик и присмотрелась к очертаниям платформы Вельино. Ничего необычного – обветшалое здание бывшей кассы, лестница к перрону с разлитыми лужицами, уходящие вглубь леса неиспользуемые рельсы. Эспес – если он здесь вообще был – тщательно скрыл все следы. Девушка решительно направилась к станции, ещё раз взглянув на смартфон: вдруг Валерия Владимировна успела вернуться?

Нет.

Вокруг никого не было, и Корнелия стремительно приближалась, чтобы забраться наверх и осмотреть платформу, когда непривычный звук заставил её остановиться и прислушаться: показалось, будто в шуме дождя то появлялись, то пропадали чьи-то шаги. Корни задержала дыхание и напряглась, вглядываясь вперёд – всё чисто. Она выждала ещё немного, и, ничего более не расслышав, продолжила свой путь.

Нельзя отрицать, что стук ливня по крыше кассовой будки, расстояние в несколько десятков метров, а также жуткая усталость могли создать галлюцинацию в её голове. Корнелия очень хотела услышать Гошины шаги в продолжение всей своей прогулки и, подойдя к станции, искренне верила, что отыщет его – отсюда и звуковой мираж.

Тем не менее шаги снова возобновились, и на этот раз девушка отчётливо их распознала. Нет, никакой ошибки быть не может. На станции бродил один человек, это точно Гоша!

Корнелия прибавила ходу, переходя на слабый бег. Из-за исчезнувших под дождливой слякотью тропинок и грязной хлюпающей подошвы перемещаться бесшумно не получалось, но какая уже разница; чем скорее она встретится с Гошей, тем лучше.

Однако уже на первой ступеньке, ведущей к платформе, девочка затормозила: что если по перрону разгуливает Валерия Владимировна? Сможет ли она напасть на свою ученицу? Получится ли у Корнелии ей ответить, если чтение мыслей – не единственная суперспособность её учительницы?

Она остановилась в нерешительности на нижнем пролёте; звук чужих шагов, наоборот, усилился. Она осознала безрассудность своей поспешности – из-за кассовой будки может появиться кто угодно, а положение ниже противника крайне невыгодно; нужно успеть подняться до конца, иначе её с лёгкостью атакуют сверху. Жаль, что разумные мысли всегда запаздывают.

Яркий луч света ослепил девочку ещё до того, как она начала взбегать наверх. Грубый мужской голос скомандовал:

– Ни с места! Руки вверх!

Звук снятого предохранителя – неизвестный человек вытащил оружие. Корни зажмурилась, холодный свет отчаянно бил в глаза, не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться.

«Говорила же Динна сидеть в школе».

Топот на лестнице: неизвестный постепенно спускался к ней.

– Руки за голову! – вновь скомандовал он. Девушка медленно принялась поднимать руки, в одной из них по-прежнему сжимая смартфон с видеонаблюдением за входом в школу и упрекая себя в непредусмотрительности – непонятно откуда возникший полицейский чуть ли не первым делом отберёт у неё телефон, а она даже не сможет открыть глаза, чтобы увидеть, кто её противник.

Между тем фонарик довольно быстро отвели в сторону; Корнелия, недолго думая, воспользовалась моментом и посмотрела вперёд. Ослеплённая прежде, она не могла распознать фигуру незнакомца. Нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть к темноте…

– Глаза вниз! – рявкнул мужчина.

Корнелия тут же уставилась к себе под ноги: полицейский, чего доброго, захочет сделать предупредительный выстрел. Несколько секунд она разглядывала старую ступеньку и землю под ней, соображая, кто же перед ней? Если этот человек на самом деле из полиции, тогда зачем ему просить опустить взгляд – он что, не справится с хрупкой школьницей…

Наконец она поняла. Корнелия не видела лица и даже не успела рассмотреть его телосложение, но прекрасно слышала, как он медленно спускается к ней и чем-то тихо гремит. Да, он из полиции. Из полиции эспесов.

– Даниил, убери наручники.

Шаги прекратились.

– Ты же Даниил Вернер, так? – уточнила Корнелия, не поднимая глаз.

Тот крепче сжал оружие и поднял его чуть выше – он уже встречался с эспесами, которые умеют читать мысли и творить что-то неведомое.

– Я Корнелия, сестра Динны. Я здесь, потому что ищу Гошу.

– Гошу?

– Да, нашего отличника. Он ушёл с ребятами, но вернулись только они, без него. Ты его не видел?

Вернер остановился в полуметре от неё, вытаскивая из-за спины фонарик с наручниками, и снова направил луч света в лицо собеседнице, от чего та снова сощурилась.

– Где Валерия Демчук?

– Если бы я знала, сразу сообщила бы вам.

– Корнелия, значит?

– Да, – глаза уже начинали болеть.

– Ясно. Если дёрнешься – я стреляю, – сурово заявил он и продолжил движение вниз с удвоенной скоростью.

Не поверил. Почему? Наверное, не знает, как выглядит сестра Динны. Но ведь школа совсем рядом, и нет ничего удивительного в том, что они повстречались.

«Ты ведь не знаешь, когда ушла ВВ?»

«Нет. Я не сплю, слежу за главным входом».

– Слушай, я знаю, я обещала быть в школе, – дошло до Корнелии, – но я просто не смогла сидеть на месте, понимаешь? Я по-прежнему слежу за входом…

В полиции эспесов наученные горьким опытом сотрудники никогда не вступали в полемику с задержанными и не особо с ними церемонились. Вернер хорошо уяснил этот способ взаимодействия с преступниками и, пока Корнелия говорила, схватил её за руки и нагнул к земле. Капли с капюшона перетекли на лицо и на землю.

– Посмотри на мой телефон! –отчаянно выкрикнула она, уже не имея никаких других аргументов. – Я наблюдаю за входом в школу через вторую камеру, просто посмотри! Я Корнелия, чем угодно могу тебе доказать!

Не выпуская из рук оружие, наручники и фонарик, Даниил сощурился, чтобы увидеть экран. На нём мерцало странное тёмное изображение, забрызганное дождём.

– Я поставила видеокамеру перед входом в школу с другого смартфона, – твердила девочка, – если Валерия Владимировна подойдёт, я это увижу.

Она почувствовала, как её пальцы обдало сильным холодным порывом воздуха – Вернер сдул влагу, чтобы разглядеть освещённый внутренний дворик с воротами посередине. Затем взглянул ещё раз на девочку, которая не пыталась сопротивляться, поводил фонариком взад-вперёд. В ярком свете проступила тёмно-зелёная задняя панель. Он узнал этот смартфон – Динна приносила его в офис в качестве подарка своей сестре. Вернер вспомнил, что на этот же аппарат был записан диалог с раненым «стрелком» с подставной операции. Динна с Иваном чуть ли не силой заставили его прослушать этот разговор.

Корнелии показалось, что собеседник занёс руку, а через секунду она ощутила прикосновение грубой ткани перчаток к своим пальцам.

– Не двигаться. И без глупостей.

– Хорошо, только, пожалуйста, не свети мне в глаза, – попросила она.

Он отвёл фонарик в сторону, забрал телефон, но пистолет опускать не стал и предусмотрительно поднялся на две ступеньки. Корнелия открыла глаза.

– Есть кто? – обеспокоенно спросила она, уставившись вниз. Вернер не ответил.

Даниил переключил приложение и открыл папку с сохранёнными записями. Телефон был и вправду новый – в диктофоне хранилась лишь одна запись. Вернер включил её, услышал голос стрелка и тут же выключил. Всё сходится, это тот самый смартфон, а значит, та самая девочка.

– Это с диктофона? – догадалась Корнелия.

– Ты слушала?

– Нет, Динна мне запретила. Можно я поднимусь? – попросила она. – У меня нет оружия, у меня вообще ничего нет.

Оперативник ещё раз взглянул на неё – светлые волосы, узкие подростковые джинсы, где-то детские черты лица. Если в отдалении сестру Динны можно было спутать с учительницей, что с ним и произошло, то сейчас с ним явно разговаривала шестнадцатилетняя девушка. Он опустил пистолет.

– Вставай, – разочарованно буркнул Вернер. – Почему в школе не сидится?

Корнелия выпрямилась и наконец посмотрела на своего собеседника. Широкоплечий плотный мужчина в совсем не форменной одежде – тёмная ветровка, рубашка с торчащей рацией, повседневные штаны и странного вида перчатки – все признаки того, что Даниил явно не собирался на вызов, его оторвали от дел.

– Я не могу просто ждать. Гоша не возвращается, Валерии Владимировны тоже нет.

– Держи, – он протянул ей телефон. За время их общения у главного входа в пансион так никто и не появился. Даниил поставил пистолет на предохранитель и заткнул за пояс, выключил фонарик, убрал наручники. Дождь ослабевал, но кроме его капель Корнелия больше ничего не слышала.

– Почему ты следишь только за главным входом? У вас есть выход за территорию в других местах? – спросил оперативник.

– Нет. Только по бокам через забор, вот как я перелезла, – она показала на пятна на своей куртке. – Но я уверена, что Валерия Владимировна не будет так делать.

– Почему? – поинтересовался Вернер.

– Она всегда проходит через главный вход. И вообще, это ученикам нельзя ночью выходить, а учителям можно.

– Значит, и выходила она тоже через главный вход?

– Скорее всего, да.

– У вас есть сторож? – сразу подумал Даниил.

– Да.

– Отлично, пойдёшь со мной, – скомандовал он. – Узнаем, как давно она выходила.

Он прошёл мимо неё вниз по лестнице, поманив рукой.

– Подожди!

Даниил повернулся в замешательстве – что ещё? Девушка оставалась на своём месте и сверху вниз таращилась на Вернера.

– Вы давно приехали? Где Динна?

– С Иваном.

– Что ты успел осмотреть, ты видел Гошу?

– Никого, кроме тебя, я здесь не нашёл. Динна с Иваном поехали осматривать тупик, я по рельсам дошёл до стоянки поездов.

– Там было что-то странное? На стоянке.

– Нет. Поезда все старые, никаких признаков жизни.

– А рельсы?

– Тоже ничего.

– Станция? – не отставала Корнелия, начиная подниматься по ступенькам на платформу, откуда пару минут назад появился Даниил.

– Ни души.

Девушка вышла на станцию, огляделась, включила фонарик от смартфона и посветила в разные стороны, затем подошла к краю и всмотрелась в рельсы. Под перроном были углубления, в которые легко бы поместилось несколько человек.

– Там тоже чисто, – проговорил Даниил, наблюдая за её действиями. – Сейчас ваш сторож – единственная зацепка.

Корнелия вернулась обратно на лестницу, где ждал её Вернер. Она отказывалась верить, что около Вельино, кроме них двоих, никого больше нет.

– А что внутри? – спросила девочка, указав на прямоугольное строение кассовой будки. На втором лестничном пролёте располагалась входная дверь в будку с большим навесным замком. Корни направилась к нему.

– Нет смысла смотреть внутри, здесь замок, – буркнул Вернер. Девочка подошла ближе.

– Да, но какой! Смотри сюда.

– Что?

– В жизни не поверю, что он провисел здесь двадцать лет, – сказала Корнелия, – это новый замок фирмы «Palladium».

– Откуда ты знаешь?

– А на нём так написано.

Вернер подошёл ближе, наклонился и провёл пальцами по алюминиевому корпусу замка, смахивая с него дождевые капли. Выглядел он и вправду очень современно, хоть издалека этого не было видно.

– Вот ведь штука! А я и не заметил.

– Я тоже не сразу заметила. Слушай, нам нужно внутрь, – серьёзно заявила Корнелия. – Гоша может быть внутри. Вдруг его здесь заперли?

– Сейчас проверим.

Вернер жестом попросил её отойти, затем прильнул к двери всем телом и прикрыл глаза, позволяя изображению пространства свободно проникнуть в его мозг.

– Ты что, тоже умеешь слышать сквозь дверь? – спросила девушка.

– Нет, я могу видеть. Но сейчас, боюсь, это не поможет. Внутри темно.

– Значит, не вариант?

– Погоди-ка, – насторожился Вернер, – что значит тоже? Ты слышишь сквозь стены?

– Не всегда. Это не суперспособность, просто хороший слух. Отойди подальше, я попробую.

Дождь, к счастью, стих, и фоновый шум состоял лишь из слабых ударов капель о крышу здания, звуков ветра и дыхания Даниила. Она простояла с минуту, пытаясь вслушаться, но ничего не было.

– Здесь два варианта, – подытожила девочка. – Либо внутри нет никого живого, потому что я не слышу вдохов и выдохов, либо дверь слишком массивная, и у меня не получится вообще ничего услышать.

– Надеюсь, у нас второй случай, – Он занял её место, постучал кулаком по железному полотну и позвал:

– Георгий! Ты здесь? Ответь!

Гоша не отвечал. Корнелия напряглась: он всё ещё мог быть внутри.

Пока Даниил пытался наладить контакт, она снова поднялась на платформу и на этот раз присела на корточки у края и спрыгнула вниз. Внизу, рядом с рельсами, валялось много камней; Корни прошла вдоль путей в поисках какого-нибудь большого, размером с её кисть. Такой камень нашёлся быстро – пришлось залезть в нишу под платформой и окончательно испачкать и без того грязную одежду.

– Ты там где? – позвал её Вернер.

– Внизу, на рельсах.

Она положила камень на перрон, подтянулась на руках и снова оказалась наверху.

– Зачем тебе камень? – не понял Даниил. Видимо, Динна мало что рассказывала о ней на работе.

– Отойди.

Корнелия приблизилась к двери, резким и точным движением занесла руку с камнем и со всей силы обрушила его на висевший замок. Прозвучал внушительный треск. После второго удара замок окончательно разломался.

«Вот оно, значит, что, – сообразил Даниил. – Интересная суперспособность».

Оперативник приложил палец ко рту, чтобы Корнелия невзначай не заговорила – мало ли кто внутри? – затем бесшумно вытащил оружие, фонарик и поменялся местами со своей спутницей.

Он выставил пистолет вперёд; одновременно направил свет и резко ударил ногой по железной двери, которая с неприятным скрипом поддалась этому импульсу и открыла взору Вернера внутреннее убранство помещения. В небольшом строении бывшей кассы не было абсолютно ничего, кроме длинного прямоугольного стола по центру.

Даниил и Корнелия озадаченно переглянулись – стол, равно как и замок, выглядел слишком ново и современно для заброшенной станции. Его как будто специально перенесли сюда для каких-то целей – но зачем? И в чём смысл запирать будку, если внутри один лишь стол?

Осмотреть полностью все стены и пол, а также залезть под стол не составило труда – оперативник и ученица быстро провели инспекцию и вынесли вердикт: помимо единственного инородного предмета мебели, внутри не было ничего.

Даниил выключил фонарик, нажал на кнопку от рации у себя на груди и произнёс:

– У меня кое-что странное.

Через секунду Корнелия услышала напряжённый голос сестры из приёмника:

– У нас тоже.

Глава 15

1971 год

– Говорю вам, я видел это своими глазами! В полу распахнулась плита, и они все начали туда спускаться!

– Куда туда?

– В подземелье! – выкрикнул Андрей.

Четверо мальчишек глазели на него, как на дурачка; да и слушали вполуха – мол, очередная небылица. Они учились вместе с самого первого класса и давно усвоили, что их товарищ Андрей страдает пылким воображением и уникальной способностью создавать невероятные истории на пустом месте. Вот почему ни у кого не было ни малейших сомнений, что и этот рассказ всего лишь плод богатой фантазии друга.

– Твоё подземелье, – фыркнул один из ребят, – обыкновенный подвал.

– В подвал так не спускаются! – отрезал Андрей. – Я по глазам видел, как они были взволнованы и постоянно оглядывались – те люди в белых халатах. Они наверняка что-то скрывают. Вовка, ну скажи! – он повернулся к товарищу, всем своим видом умоляя о помощи.

Мальчик, которого назвали Вовкой, машинально кивнул; но это немое подтверждение никоим образом не подействовало на остальных. Вова, самый скромный парень в компании, не отличался разговорчивостью, а вдобавок ко всему был лучшим другом Андрея и часто принимал его сторону, иногда даже не соображая, о чём идёт речь. Поэтому Вовка в свидетели не годился – только в соучастники.

– Как ты мог видеть их глаза, если стоял на улице? Они-то были внутри, за стёклами, – принялся возражать Толя. Этот паренёк старался во всём искать здравый смысл, и когда истории Андрея переходили границу разумного, сразу выводил его на чистую воду.

Ребята оживились: им стало интересно посмотреть, как Толя расправится с очередной байкой товарища.

– Не глаза, но лица, – поправился Андрей. – Они чуть не засекли нас.

– И откуда ты это знаешь?

– Они повернулись к нам, но мы успели пригнуться, – подал голос Вова.

– Ага, значит, ты тоже это видел? – включился Боря, четвёртый мальчик. Вовка немного замялся.

– Видел, но… немного.

– А что именно ты видел?

Все затихли, ожидая ответа. Толя вовремя поднял указательный палец вверх, когда Андрей уже было открыл рот, чтобы что-то сказать. Повинуясь велению пальца, мальчик сомкнул губы и насупился.

– Вовка, давай. Хотим услышать твою версию. От тебя лично.

– Я мало что успел разглядеть, – смутился он.

– Всё равно, говори.

Вова вздохнул.

– Ладно. Мы шли по дороге от главного корпуса, и в окне слева заметили каких-то людей в белых халатах. Дальше нам показалось, что кто-то из них оглядывается и ищет нас, поэтому мы пригнулись.

Сказав это, он смутился и замолчал.

– Так, а что было дальше?

Трое ребят не двигались и ловили каждое слово.

– Дальше Андрейка полез смотреть, я боялся. Потом подполз к нему, успел разглядеть одного человека в халате.

– Что он делал?

– Лез вниз. Как будто по стремянке спускался. А когда спустился, прямоугольная штука захлопнулась.

– Прямоугольная штука – это плита, – вставил Андрей, но все трое разом на него шикнули.

– А дальше? – продолжил выпытывать Толя.

– Андрейка побежал к окну, я – за ним. Боялся, что нас заметят. Больше ничего не было, и мы убежали.

– Как думаешь, Вовка, это мог быть обычный подвал?

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Но в подвал обычно лестницы ведут, а там то ли стремянка была, то ли что-то другое. В общем, странно всё это.

– А плита? Ты видел, как она поднималась?

– Не видел.

– Она поднялась прямо из пола, я видел! – вновь не удержался Андрей.

– Эй, не тебя спрашивают! – возмутился Лёня, пятый мальчик.

– Вовка сидел на корточках и не высовывался. Поэтому он вам всего не расскажет, – оправдался Андрей, но того упорно игнорировали, слушая лишь его друга.

– Вовка, плита была похожа на ту, что в полу?

– Я видел только краешек. Наверное, да.

Компания переглянулась: неужели Андрей не врёт? На какое-то время все замолчали, обдумывая сказанное Вовой. Толя насупился, запуская мыслительный процесс.

– Итак, что мы имеем: какие-то люди в халатах, скорее всего, сотрудники электростанции, открыли вход в подвал или иное помещение под первым этажом и спустились внутрь, закрыв за собой дверь. В данном случае – плиту. Так? – он посмотрел на Андрея.

– Так, но…

– Никакой мистики, секретов и небылиц, – предупредил его Толя. – Работники ТЭЦ спускались в хранилище по рабочим делам. Для меня это ясно как день.

– Эх, ты! – возмутился Андрей, чья история только что потеряла весь свой шарм. – А вдруг там что-то ценное!

– Трубопроводы? – пошутил Боря. Все засмеялись, кроме Андрея, которому было не до шуток.

– А вдруг – клад?

– Ну-у, началось, – протянул Лёня. – Тебе сколько лет, приятель? Ты до сих пор веришь в эти сказки?

– А если не клад, там явно что-то прячут! – не сдавался Андрей. – Неужели вам не интересно узнать?

– Ты хочешь сказать, что в центре работающей электростанции, в помещении с открытыми окнами решили спрятать какие-то ценности? – повторил Толя.

– А что? Настоящие сокровища так и прячут – в людном месте, чтобы никто не догадался! – оживился Боря. – Вот представь: каждый день здесь проходит куча народу, неужели кто-то из них догадается найти клад у себя под ногами?

– Ну конечно, никто даже и не подумает! – радостно выпалил Андрей, обрадовавшись, что Борька заступился за его идею перед Толей. – Клад или нет, но что-то мы там точно найдём. Айда со мной?

Толя плюхнулся на койку, закинул руки за голову и шумно выдохнул.

– Ну, ребята, вы даёте. Не ожидал от тебя такого, Борис.

– Даже если я не прав, то мы ничего не потеряем, – принялся убеждать его Андрей. – До электростанции – рукой подать!

– И как ты себе это представляешь? – полюбопытствовал Толя. – Сбежим отсюда посреди дня – и на ТЭЦ?

– Валентина Викторовна нас в два счёта выследит, – вставил Лёня.

– Да зачем сбегать? – удивился Андрей. – У нас же работы через неделю! В перерыве я вам всё покажу. А дальше – сами решайте, верить мне или нет.

Мальчики переглянулись. Они колебались в нерешительности – стоит ли игра свеч? Взгляды присутствующих остановились на Вове, который забился в угол и испуганно таращился на Андрея.

– Ты чего это?

– Я боюсь, – сказал он.

Боря нахмурился.

– А если бы не боялся, пошёл бы?

– Неужели тебе неинтересно узнать, что они прячут? – Андрей попытался разжечь в нём искорку любопытства.

– Интересно. Но страшно.

– А чего бояться? Ну, пуганут нас работники, мы убежим. Если до Валентины Викторовны дойдёт, она нас, конечно, накажет, но не сильно. Зато подумай – что мы можем упустить, если не пойдём. А?

– Насчёт работников ещё ладно, – сказал Толя, – а вот от Валентины Викторовны мы так просто не отделаемся. Забыли? У нас последнее предупреждение из-за вылазки на крышу!

Андрей понял: пришло время играть по-крупному. Либо компания пойдёт за ним прямо сейчас, либо вообще не пойдёт.

– Ставлю восемь этикеток с космосом на то, что это не просто подвал.

Ребята затихли. Это был слишком серьёзный шаг со стороны Андрея, который невероятно дорожил каждым экземпляром из своей коллекции этикеток от спичечных коробков. А серия с Юрием Гагариным и первым полётом в космос была одна из самых любимых у мальчика. И вот сейчас, при свидетелях, он готов пожертвовать ею ради обыкновенной вылазки!

Дело приняло совсем другой оборот: ни разу до этого Андрейка не ставил на правдивость своей истории. Чтобы предложить такое пари, нужно быть крайне уверенным в своей правоте.

– Прошу поднять руки, кто в деле.

Боря и Лёня отреагировали сразу. Немного поразмыслив, присоединился и Толя. Вовка поднял руку в самом конце.

– Решено. Идём в перерыве.

***

– Долго ещё? – спросил Иван, не отрывая взгляд от бегущего шоссе за лобовым стеклом, которое усердно расчищалось дворниками. Ливень периодически застилал всю видимость, а Устинченко не садился за руль больше года и теперь испытывал крайне смешанные чувства – от волнения до страха упустить преступника из-за своей нерасторопности. Обе его руки были намертво приклеены к рулю; Иван сидел, как мумия, боялся лишний раз пошевелиться и отвлечь себя от дороги, а в такую погоду нужно внимательно следить за тем, чтобы машина не выехала за границы своей полосы. При его уровне вождения следовало бы снизить скорость, однако нога Устинченко упорно давила на газ.

Они только что проехали поворот на заезд к школе-пансиону и мчались дальше.

– Километра полтора, – отозвалась Динна с заднего сиденья, которая поглядывала то на карту с навигатором, то на слабо освещённую трассу и на самого Ивана. Они мчались по абсолютно пустой дороге, лишь изредка встречая отдельные автомобили.

– Мы едем вдоль рельс? – спросил водитель.

– Да, они слева, за лесом, – подтвердила девушка. – Скоро будет тупик.

Ваня напрягся. Сейчас важно сосредоточиться и затормозить по первой команде и выбежать из машины с оружием наготове.

Минуту спустя Динна произнесла:

– Чуть медленнее.

Оперативники миновали пешеходный переход, где по ночам зелёный светофор превращался в мигающий жёлтый.

– Сможешь развернуться?

Иван снизил скорость, огляделся по сторонам и покосился на сплошную линию, разделяющую встречные движения.

– Что ж, надеюсь, камер здесь нет.

Автомобиль резко затормозил, да так, что девушка на заднем сиденье чуть не стукнулась лбом о спинку кресла, развернулся на сто восемьдесят градусов и оказался на встречной полосе.

– Съезжай в лес, выходим, – предупредила Динна.

Иван свернул на обочину и въехал колёсами в мокрую траву.

– Через лес не проедем? – спросил он, покосившись на плотную завесу деревьев, через которую вряд ли прорвётся автомобиль.

– Нет, там только тропинки, – бросила девушка, выключая телефон и забрасывая его в рюкзак. Она шустро открыла заднюю дверь и выскользнула наружу, под проливень.

– Тупик в нескольких минутах лёгким бегом, но сначала нужно добраться до рельсов, – сообщила она, надевая рюкзак. Правая рука по привычке сжала родной пистолет через широкий карман толстовки. Рация и фонарик были закреплены на одежде, значит, можно бежать.

– За мной, – скомандовала Динна.

Иван заглушил двигатель, выключил фары, выбрался из машины, заблокировал двери и сразу кинулся вслед за напарницей в самую глубь тёмного леса.

Тонкие капюшоны не спасали от ливня даже под широкими ветками. Листья деревьев, которые только начинали разрастаться, хоть и заслоняли от открытого дождя, но не упускали возможность брызнуть отдельными каплями в лицо. Динна резво уклонялась от назойливых веток, подсвечивая путь фонариком и крепко сжимая пистолет под толстовкой. В том месте, откуда они вошли в чащу, не было ни намёка на цивилизованную тропинку, поэтому дорогу приходилось протаптывать самостоятельно.

Одежда быстро промокла, руки исцарапались даже сквозь перчатки; Динна подрагивала от холода, но не сбавляла темп и даже не оглядывалась на следующего за ней Ивана, полагаясь на звуки его шагов у себя за спиной. В самой глубине леса девушке стало казаться, что они отклонились от своего прямого маршрута, но сейчас лучше дать небольшой крюк, чем останавливаться и сверяться с картой.

Прошло чуть больше пяти минут, и впереди показался просвет – рельсы. Динна увеличила темп, Иван задышал чаще.

Они выбежали к насыпи, где располагалась заброшенная железная дорога: когда-то специально ради неё здесь вырубали деревья, а сейчас эта прогалина тянулась даже после тупика на несколько километров. Ливень с новой силой ударил по головам, а ботинки увязли в сырой земле.

– Что здесь за болото? – выругался Устинченко, освещая фонариком густое земляное месиво, что простиралось от самого леса до верхней части насыпи с рельсами. Грязь была везде: справа, слева и сверху, при этом ни одного пути обхода.

– Странно, в самом лесу такого не было, – девушка сделала несколько шагов вперёд и поняла, что медленно проваливается вглубь.

– Ставь ноги перпендикулярно и отталкивайся сильнее, – посоветовал Иван. – Давай я пойду первым.

– Давай.

Он обошёл её и зашлёпал по вязкой земле, а перед самой насыпью вывернул стопы по первой балетной позиции и принялся взбираться по склону, вставляя боковую часть ботинок в грязь и отталкиваясь от покатой поверхности. Несмотря на то что Иван заметно соскальзывал вниз, ему удалось быстро добраться до рельс.

– Теперь ты.

Девушка выключила фонарик и начала взбираться, стараясь чётко повторить все движения коллеги. Пришлось изрядно поработать руками, как учили на тренировочных сборах, чтобы преодолеть сильную тягу обволакивающего месива.

Когда она поднялась, Устинченко уже стоял посередине шпал и смотрел вдаль. Сквозь темноту и дождь нельзя было разглядеть ничего, кроме слабо вырисовывающихся параллельных полосок рельсов, которые шли вдаль и сливались с эстакадой с одной стороны и тонули в земле с другой.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила Динна.

– Смеёшься? Это кто у кого должен спрашивать?

Если уж Динна чего-то не видит, этого не увидит никто.

– Я – нет.

– Здесь точно проехал поезд?

– Точно.

Иван смерил её недовольным взглядом. Они бежали под дождём, потому что по старым рельсам промчался состав – так сказала Динна. Но теперь появились сомнения: так ли это на самом деле?

Оперативник, стоя на шпале, поводил ботинком по рельсу, размазывая грязь. Она была везде – и на шпалах, и в промежуточных рельсовых скреплениях. Иван снова вгляделся в сторону предполагаемого тупика – всё было покрыто грязью.

– Посмотри сюда, – произнёс он, указывая себе под ноги.

– Что именно? – Динна тоже уставилась вниз. Затем наклонилась, забрав в перчатку небольшую горсть. – Обыкновенная земля.

– Но как она здесь оказалась? Ладно – внизу. Но на рельсах-то. Тем более, после поезда. Через такое ни один вагон не проедет.

Склизкий комок в руке девушки быстро размяк под струями дождя, и она разжала пальцы. Горсть земли глухо шлёпнулась вниз, оставив на перчатке характерные следы. Динна повернулась направо: недалеко от неё рельсы должны заканчиваться, только под толстым слоем грунта их даже не видно.

– Они как будто зарылись внутрь, – сказал Устинченко.

– Пошли, – сказала она, – нужно понять, в чём дело.

Лёгкой рысцой перепрыгивая через шпалы, девушка двинулась в сторону тупика. Иван – за ней, по нескончаемой грязи, из которой еле-еле проступали знакомые железнодорожные конструкции. Нет, это просто немыслимо. Всё смахивало на то, что сестрёнка Динны их обманула: в таком состоянии рельсы могут быть только заброшенными.

Раздумывая об этом и стараясь заглушить желание распластаться прямо на дороге и заснуть, Иван несколько минут подряд двигался по инерции и чуть не влетел в свою напарницу, которая вдруг неожиданно затормозила у него на пути.

– Что такое?

Рост Динны и Вани считали двумя крайностями в отделе Артура Кимберга: макушка девушки заканчивалась там, где только-только начиналась шея долговязого Устинченко, поэтому он без труда увидел, что именно остановило его напарницу. Прямо перед ней простиралось целое море грязного месива, а метрах в десяти от него – сваленный на эту грязь тупиковый упор в чёрно-белую полоску.

В первое мгновение никто не смог сказать ни слова и даже пошевелиться. Уставшему Ивану стало казаться, будто он спит и видит что-то немыслимое, а Динна совсем забыла про холод и промозглый ливень. Картина, которую они наблюдали, не могла иметь место, даже если рельсы были заброшены и никакого поезда не было.

Придя в себя, Устинченко вытащил фонарик и посветил. Они не ошиблись: грязевое озеро простиралось далеко вперёд после опрокинутого упора, по всей прогалине.

– Я должен его осмотреть, – сказал Иван. Ему показалось, что Динна вздрогнула, когда он заговорил.

– Кого? – не поняла она.

– Тупиковый упор, – он посветил фонариком на лежащую в земле чёрно-белую конструкцию.

– Ты можешь увязнуть.

– Не утону, – Устинченко принялся расчищать землю, чтобы отыскать конец рельсов.

Оказывается, Динна застыла всего в паре метров от последней шпалы. Сойдя с неё, Иван заметно погрузился вниз: его сапог провалился почти до конца голенища.

– Ты как?

– Ощущение не из приятных, – он медленно оторвал от шпалы другую ногу и погрузил её в грязь в метре от левой. С его длинными конечностями потребуется шагов пять до тупикового упора.

Динна в очередной раз удостоверилась, что за ними никто не наблюдает и на сзади рельсах тоже никого нет. Но даже если кто-то покажется, она ничего не сделает – по такой грязи невозможно кого-то догнать, а стрелять в темноте и на большие расстояния небезопасно даже для Динны.

Шёл уже второй час ночи, а они в заброшенном тупике не нашли ни учительницу-эспеса, ни каких-либо зацепок, кроме кучи земли на шпалах и опрокинутого упора; вестей от Даниила также нет. Девушку на мгновение посетила мысль, что её сестра понапрасну встревожилась, но такого просто не может быть. Корнелия никогда бы не стала сообщать ложную информацию; тем более, поезд слышала не только она.

– Ботинки тяжёлые, – посетовал Иван, проделав половину своего пути. Динна отвлеклась от своих мыслей и решила всё-таки включить фонарик. Посветив под ноги напарнику, она увидела огромные слипшиеся комки грязи вместо подошвы, которая поднималась над месивом и снова погружалась в него.

– Знаешь, что я хочу проверить? – спросил Иван, делая очередной шаг вперёд. По его одежде и лицу стекали струи воды.

– Пока нет.

– Ты в курсе, как работают тупиковые железнодорожные упоры? – следующий вопрос.

– Они останавливают поезд? – предположила Динна.

– Верно. Они как амортизаторы: деформируются за счёт того, что принимают на себя часть скорости состава. Вес упора должен хорошо сопротивляться силе удара. А ещё они должны быть прочно закреплены, – громко, чтобы перекрыть шум дождя, произнёс оперативник.

– Значит, раз этот свалился…

– Он мог не выдержать напора, если скорость очень большая, – Иван подобрался уже совсем близко к поваленной конструкции. – В самых тяжёлых случаях страдает состав и сам упор. Если скорость поезда превышает предельно допустимое значение, он должен быть всмятку.

Динна внимательно следила, как Устинченко делает последние шаги и подбирается к лежащему упору, затем зажигает свет.

– А он целый.

– Да ладно?

Иван принялся осматривать упор по периметру, расчищая поверхность от грязи. Через минуту поднялся на ноги и заключил:

– Ни трещинки.

– Значит, не поезд его уронил?

– Нет. Любое другое твёрдое тело тоже нет, иначе была бы деформация. Здесь либо хороший напор ветра, либо воды. В последнее как-то не верится, учитывая, сколько на нём грязи. Если бы ещё Даня тут был и мог послушать…

Точно, Даня! Динна сняла одну перчатку, смахнула капли со лба и нажала кнопку на своей рации через открытый карман куртки.

– Даниил, приём.

Почти сразу прозвучало:

– Приём.

– Скажи, на рельсах много грязи?

– Хм… Ты имеешь в виду на самих?

– Да. По которым ехал поезд.

– Почти не видно.

– Рельсы просматриваются в обе стороны?

Небольшая пауза.

– Да, если посветить. А у вас?

– Очень грязные, – сказала Динна, глядя на Ивана, который оторвался от изучения тупикового упора и внимательно слушал разговор. – Довольно большой слой, рельсы не просматриваются.

– Значит, эта грязь где-то начинается. Полагаю, после эстакады с вашей стороны; с моей всё было чисто.

– Идём проверять, – доложила девушка и сказала Ивану:

– Пойдём искать начало этого дерьма.

– Погоди, я сделаю снимки.

Прежде чем выбраться из самой гущи мокрой земли по своим следам, Ваня достал свой смартфон и запечатлел сваленный упор с нескольких ракурсов. Когда они с Динной направлялись обратно вдоль скрывшихся под слоем земляного месива старых рельс, каждый задавал себе один и тот же вопрос: как вообще здесь могло что-то случиться? Куда подевались эспесы и хоть какие-нибудь признаки их деятельности? Тишина и размеренные звуки дождя лишь усиливали беспокойство напарников.

Они надеялись найти хоть что-то, что поможет узнать правду, но тщетно. Может, в том месте, где начинается скопление грязи на железнодорожном пути, и кроется отгадка внезапного появления поезда?

Пока они шли, дождь постепенно стихал. Динна с Ваней всё время оборачивались, смотрели направо и налево в сторону леса, даже пытались вглядываться в промежутки между деревьями, когда глаза привыкли к темноте – идти с фонариками было небезопасно. Динна про себя пожалела, что с ними нет Корнелии: её чуткий слух уж точно уловил бы присутствие человека, в то время как темнота усердно скрывала его от зоркого взгляда старшей сестры.

Прошло порядка десяти минут, пока под ногами не показались просветы шпал. Динна с Иваном остановились и вгляделись вниз, сравнивая плотность грязи сзади и спереди.

– Кажется, её становится меньше.

Они отошли от тупика примерно на километр, справа за деревьями уже находилась территория ТЭЦ – так показывала карта в смартфоне Ивана.

– Давай дальше. Где-то она ведь должна кончиться.

Догадка подтвердилась: уже через несколько десятков метров лишь редкие комки лежали на шпалах. А ещё дальше грязи не было вовсе: рельсы поблёскивали на свету и убегали вдаль.

– Грязь началась здесь.

Устинченко принялся кружить над этим участком, расчищая и без того грязными ботинками старые рельсы, но вскоре понял, что это бессмысленно. Источник такого большого скопления земли вряд ли находится на самой железной дороге.

– Я спущусь вниз, осмотрю, – коротко бросил он.

– Хорошо, – кивнула Динна. В отличие от своего напарника, она решила искать наверху и медленно переводила взгляд с одного дерева на другое, ведь причина неведомого загрязнения явно скрывается где-то рядом. Возможно, поезд специально перегнали ночью, чтобы эта причина не обнаружилась в темноте, а к утру её вовсе не окажется.

Очередная головоломка. Рельсы были чистыми – и вдруг земля, ни с того ни с сего. Да, прошёл дождь, но он мог лишь размыть землю, а не рассыпать её по шпалам! Причастность эспесов к этим странностям уже не ставилась под сомнения.

– Вань, – позвала Динна.

– Да?

– Нашёл что-нибудь?

– Не-а. А ты?

Он снова поднялся к рельсам.

– Пойду посмотрю с другой стороны.

– Вань, а что если это не совсем земля? – девушка указала на грязь.

– Это как?

– Некоторые эспесы умеют превращать предметы в бесформенные куски материала, из которого они сделаны. Я вот думаю, что может быть сделано из земли?

Не отключать голову – одно из самых сложных заданий для полицейского, особенно посреди ночи. Динна совершенно не понимала, что именно могло превратиться в землю.

– Поезд? – догадался Устинченко. – Он проехал, а теперь его нет.

– Но как? Поезд ведь не сделан из земли.

Ваня нахмурился, на его лбу проступили четыре крупные складочки.

– Не сделан, но если телекинез эспеса смешать с силовым полем…

– С каким полем? – не поняла девушка.

– Нужно очень сильное внешнее поле или какая-либо другая аномалия, чтобы это произошло. Она будет искажать предметы, заставлять их двигаться по-другому, выглядеть по-другому… – принялся рассуждать Иван. – Но я пока не представляю, как это возможно.

– Вань, если от поезда остались куски грязи, явно было что-то такое, что нам неизвестно.

– Было.

– Это и есть та самая аномалия?

– Не знаю.

– А как это проверить?

Иван задумался: вопрос хороший. Ведь даже если она была, совсем не факт, что она обнаружится сейчас.

– Ты знаешь… – начал он и осёкся.

Следующие несколько секунд Динна наблюдала следующую картину: её напарник, всматриваясь в воздух, начал медленно переступать по шпалам обратно, в сторону тупика. От столь неестественного поведения стало не по себе.

– Что ты высматриваешь?

– Дождь, – ответил Иван. – Сейчас капли падают ровно, под небольшим углом. Любая аномалия провоцировала бы искривление траектории капель. Я пытаюсь найти это искривление. Но, похоже, мне понадобится твоя помощь.

Динна в очередной раз огляделась по сторонам, проверяя, не вышел ли кто из леса за время их беседы, и, не увидев никого, сосредоточилась на падающем ливне.

– Как понять искривление?

– Постарайся поймать единую линию сверху донизу, чем длиннее, тем лучше. Эта линия должна быть прямой, безо всяких странных изгибов. Если ты увидишь ломаную – это аномалия. Двигайся в районе появления грязи.

Динна сфокусировалась на каплях и начала медленно перемещаться вдоль рельс.

– Ничего не вижу, – тихо сказала она, больше себе, чем Ивану.

Она подняла голову повыше, полагая, что поезд мог бы пролететь над землёй, как ковёр-самолёт, но, конечно же, она ошибалась.

Дождь стихал. Боясь не успеть разглядеть то, о чём говорил Ваня, Динна сменила размеренный шаг на быстрый, а затем на лёгкий бег трусцой. Она бежала вдаль уже вдоль свободных рельс и переводила свет с земли наверх и обратно. Но вдруг остановилась и машинально сжала пистолет под кофтой – непроизвольная реакция; рефлекс, выработанный годами.

Что заставило её так сделать? Какое-то пятно на общей картине; что-то выбивается из привычного порядка. Человек? Нет. Какая-то странная асимметрия, деталь, которой не должно быть. Первые несколько секунд Динна точно не могла понять, что именно вызвало в ней ощущение дискомфорта. Интуитивно проводя взглядом справа налево, она остановилась и вгляделась в контуры впереди.

Вдоль всего железнодорожного пути располагались столбы с протянутой между ними цепочкой проводов, которые, видимо, так и не решились снять двадцать лет назад, после закрытия ветки. За это время они могли потерять свою работоспособность, деформироваться, просесть; но в том месте, куда уставилась девушка, цепь попросту обрывалась, а оторванный конец свисал вниз, прямо до земли – вот что сразу бросилось в глаза Динне.

– Ваня! – крикнула она.

– Да? – за спиной послышалось шлёпанье его грязных ботинок. Он подоспел довольно быстро.

– А как ты объяснишь вот это?

Устинченко проследил, куда указывала напарница, прищурился и сделал несколько шагов вперёд. Сверху, над рельсами, свисал кусок оборванного контактного провода.

– Он мог сорваться из-за погоды? – первый вопрос, который пришёл девушке в голову. Ваня не ответил, но она разглядела его медленное покачивание головой.

Оперативник оглядел остальные участки: до и после разрыва провода были натянуты и находились наверху. Разрыв наблюдался лишь в одном месте.

– Цепная контактная подвеска, – пробормотал Иван.

– Что?

– Это сложная конструкция размещения контактных проводов. Она сделана так, что все провода как бы поддерживают друг друга и каждые пятьдесят метров закрепляются на жёсткой опоре, – Устинченко указал на столбы. – Обрыв нижнего провода не мог произойти просто так.

– Это провода электрификации, верно?

– Да.

– Она оторвалась примерно в том месте, где началась грязь, – девушка снова посветила на рельсы. – Пойдём осмотрим конец? Он лежит на земле, – она двинулась вперёд, но Иван молниеносно схватил её за руку.

– Не стоит подходить к этому проводу, – серьёзно заявил он.

– Почему? – удивилась Динна. – Я же не собираюсь его трогать.

– Потому что мы не знаем, включена здесь электрификация или нет. Если да, то по этим штукам, – он указал на висящие провода до обрыва, – проходит тысяч двадцать вольт. Конец, уходящий в землю, сможет долбануть тебя током, если подойдёшь к нему хотя бы на несколько метров.

– Линию отключили двадцать лет назад… – робко начала девушка.

– Если здесь промчался состав, да ещё и на большой скорости, вполне может быть ток, – жёстко отрезал Иван. – Откуда я знаю, может быть, наш эспес смог возобновить работу железной дороги?

Устинченко поймал себя на мысли, что с учётом подобных странностей он уже начал верить в таинственное появление и исчезновение поезда на этом участке. Осталось лишь отыскать виновницу данного фокуса и задержать её прежде, чем она натворит что-то ещё.

Динна хотела ещё что-то сказать, но внезапно её прервал голос Даниила из рации на груди:

– У меня кое-что странное.

Вот так совпадение.

– У нас тоже, – проговорила девушка, нажав на кнопку.

***

– Вот что я обнаружил: на кассовой будке висел новый замок, внутри довольно чисто, новый стол, явно не отсюда. Это место не заброшено, – докладывал Вернер. Корнелия стояла рядом и поглядывала то на него, то на экран смартфона с видеофиксацией главного входа. Когда Даниил сделал паузу, она снова услышала голос сестры, доносящийся из рации:

– Станцией не пользовались уже двадцать лет, как такое возможно?

– Видимо, её готовили к перегонке поезда, и хорошо готовили. Учительница, которую мы ищем, не могла действовать в одиночку, – заключил оперативник.

– Я тоже так считаю, – прозвучал мужчина на другом конце провода: вероятно, это был Иван Устинченко. – У нас тут кусок контактного провода срезан и валяется на земле.

– Срезан? – голос Вернера стал громче, он явно напрягся.

– Точно не знаю, но, скорее всего, да. Подойти осмотреть не можем – если по проводам течёт ток, это смертельно.

– Возможно проверить электрификацию? – спросил Даниил.

– У меня нет приборов. Знать бы, где здесь ближайшая подстанция, откуда они могли подать электричество – тогда можно. Но она явно далеко отсюда, а уходить с места происшествия глупо, – донеслось из динамика.

– Не забывай, учительница могла подать ток силой мысли, сидя прямо в этой будке, – сказал Вернер. От этих слов Корнелия похолодела: Валерия Владимировна никак не походила на чудовище, которое могло бы так поступить.

– Дань, ты сейчас в будке? – поинтересовалась Динна.

– Да.

– А как ты попал внутрь, если на двери был замок?

Даниил многозначительно посмотрел на Корнелию – время вскрываться. Девочка нехотя кивнула в знак согласия.

– Его выбила твоя сестра.

Повисла пауза. Динне потребовалось выдержать паузу, чтобы переварить услышанное.

– Корни?

– Да, она здесь, – подтвердил Вернер.

– Какого хрена ты…

– Эй, всё в порядке, – оборвал её Даниил. – Она установила камеру слежения за главным входом и пошла искать отличника. Ничего страшного не произошло.

– Она меня слышит?

– Да, – откликнулась Корнелия.

– Детка, если бы ты нарвалась на эспесов, – тише, но не менее взволнованно проговорила Динна из динамика, её голос вмиг переменился, – они бы вряд ли тебя пощадили. Я же сказала ждать меня в школе!

– Я не могла. Гоши до сих пор нет, – ответила та. – Последний раз его видели на рельсах. В лесу его тоже нет.

– Ты бродила по лесу?

– Динна, успокойся, – велел Даниил. – Твоя сестра только что разломала железный замок. Сейчас проблема гораздо серьёзнее, а Корнелия может за себя постоять.

– Согласна. У нас пропал тот, кто вряд ли сможет себя защитить, – сказала девочка. – Вы никого не встречали? – спросила она в рацию.

– Нет, – ответил Иван.

– Но кажется, что они рядом, так?

– Кажется, если мы не разберёмся со всем этим до утра, будет слишком поздно, – подтвердил Устинченко. – И у меня до сих пор масса вопросов: кто перегнал поезд? И куда он делся? – продолжал рассуждать Иван. – Нет, здесь определённо группа.

– Ладно, группа или нет, потом разберёмся, – прервал их Даниил. – Пока мы болтаем, тут чёрт знает что происходит. Нужно принять решение, у нас есть подозреваемый.

– Что ты предлагаешь?

– Я пойду к школьному сторожу и узнаю, как давно ушла учительница. Корнелия сказала, она всегда выходит через главный вход, значит, сторож мог её видеть.

– Корни, иди с Даней, – попросила Динна.

– Это глупо, – не согласилась девочка, – Гоша может быть где-то рядом и нуждаться в помощи! Это во-первых; а во-вторых, если меня увидит сторож, тут же настучит Ирине Евгеньевне, мне эти проблемы сейчас точно не нужны.

– И что, ты продолжишь одна бегать по окрестностям?

– Я не ещё не ходила вдоль рельс, как шёл Гоша. Наверное, я смогу что-то найти.

– Хочешь пройтись от станции к эстакаде? – спросил Вернер.

– Да, только с этой стороны, а не с той, где шёл ты, – она махнула рукой в том направлении, где находилась стоянка поездов. – А вы где будете?

– Мы движемся от тупика к эстакаде, – ответила сестра.

– Как далеко вы? У вас путь двухполосный? – поинтересовалась Корнелия.

– Хм…

– У нас на станции сейчас две полосы, у вас уже одна. Вы дошли до слияния двух полос в одну?

Динна призадумалась: нет, путь был однополосным, и грязь началась уже после слияния. До развилки они так и не добрались.

– Нет, – ответил Иван.

– Я осмотрю, – серьёзно заявила Корнелия. – Сейчас дождь почти прекратился, я смогу что-то услышать.

– Давайте так, идите навстречу друг другу, – предложил Вернер. – Прочешите там каждый участок, а я пока сбегаю допрошу сторожа. Постараюсь управиться за пятнадцать минут.

– Я согласна, – сказала девочка.

– Ладно, – нехотя выдала Динна. – Будь осторожна.

– Я знаю.

– И вот ещё что: Корнелия, не включай свет. Тебя могут заметить.

***

– Лера, послушай, сейчас нужно идти в темноте. По-другому нельзя, это опасно!

Валерия ещё крепче сжала в руках фонарик и убрала за спину, подальше от Владимира. Они вот-вот пролезли через дырку в заборе и оказались в лесу, разделяющем теплоэлектростанцию с железной дорогой. Дождь почти стих, и мужчина уже в который раз упоминал о необходимости как можно скорее вернуться в школу.

Валерия не хотела его слышать. Она вжалась в ограждение и отказывалась пошевелиться.

– Я не пойду туда без света. Я ни за что не пойду туда!

Тропинка, по которой они должны были выйти к рельсам, была очень узкой и шла через гущу разрастающихся деревьев. Ночью здесь было настолько темно, что можно было ориентироваться только на слух.

– Лера, здесь идти не больше десяти минут! – срывающимся голосом взывал к ней Володя. Ему не терпелось поскорее вернуться, а упрямство напарницы могло обернуться самыми неприятными последствиями.

– Мы шли сюда с фонариком, – стояла на своём Валерия, – и обратно пройдём так же!

Этот диалог – пустая трата времени – начинал нервировать. Да, повар разрешил оставить свет по дороге туда, ведь ночная вылазка была его идеей, а Лера вообще не хотела в этом участвовать. Но сейчас, с учётом странного звука поезда и обнаруженными следами преступления, ни в коем случае нельзя светиться. А чем дольше они здесь стоят, тем больше рискуют повстречать кого-либо из нежелательных персонажей.

Володя еле сдержался, чтобы не обозвать девушку трусихой; вместо этого он тяжело выдохнул и отвернулся, уставившись на тропинку, уходящую вглубь.

– Ты только посмотри, – прошептала учительница. – Так же темно, как и… там.

– Так, прекрати. Подумай о том, что нам нужно вернуться в школу.

– Я больше не могу, Володя, – Валерия чуть не плакала, – пожалуйста, прошу тебя. Я тоже очень хочу вернуться, но так я не могу!

Тропинка перед поваром убегала в чёрную дыру – именно в такой темноте всего час назад оказались мёртвые тела, когда они открыли дверь во вторую лабораторию.

Лера уже давно тряслась от страха; во второй раз такое испытание она не переживёт. А он, дурак, хотел её обозвать и заставить шагнуть в кромешную тьму.

Сейчас свет невероятно важен: если Валерия не будет видеть дорогу, то она просто не доберётся до пансиона в таком состоянии.

– Ладно, свети вперёд, – сжалился повар. – Как хочешь идти – спереди или сзади?

Володя дал ей руку, она спустилась пониже и передала ему включённый фонарик.

– Сзади, – сказала она и схватила мужчину за рукав. Владимир, освещая себе путь, шагнул в лес.

***

– Итак, что мы имеем, – начал рассуждать Иван, когда они с Динной свернули к правому краю железнодорожного пути, чтобы безопасно обойти отрезанный конец провода. – Проехал поезд; перед этим по проводам явно пустили ток и провели какие-то работы на станции, а затем пустили состав. Кстати! Мы могли бы узнать у жителей деревни…

– Нет, не можем, – оборвала его Динна, сразу угадав, о чём он думает. – Деревня расположена ещё дальше от станции, чем школа. Жители вряд ли могли что-то видеть – к железной дороге никто не ходит.

– Уверена?

– Да, Корнелия говорила об этом. К заброшенной станции забегают разве что младшеклассники во время прогулок, больше никто.

– Так, ладно. В любом случае, провод почему-то отрезали. Мы не знаем, сделали это после того, как проехал поезд или во время; но всё это очень странно. Самый главный вопрос: где есть этот самый поезд? Неужели его превратили в грязь?

– Корнелия сказала, что он шёл довольно быстро, судя по звукам. Тогда он мог бы сойти с рельс…

– И протаранить тупиковый упор, – перебил Устинченко. – Но упор абсолютно целый! Нет, это не вариант.

– Очень сложно скрыть огромный состав, но им это удалось. Я тоже считаю, что работала группа.

Они прошли ещё немного и оказались прямо напротив оторванного провода. Динна остановилась и посмотрела на разрыв соединения с другого ракурса.

– Ну как? Видишь что-нибудь?

– Вижу, как провод ниспадает на землю.

– Так. Что-то ещё?

Динна внимательно проследила за упавшим концом, но ничего не заметила.

– Тебе посветить?

– Нет, не стоит. Мы и так засветились.

Она перевела взгляд на следующий столб, от которого шёл уже нормальный, целый контактный провод. С другой стороны от него торчало что-то очень короткое.

– Обрубок! – выпалила Динна. – Я вижу короткий конец, он свисает от второго столба.

– Ага. Значит, провод разрезали, – уверенно заявил Иван.

– Но зачем?

– Понятия не имею. Но теперь мы знаем, что здесь поработал человек.

Они продолжили свой путь и какое-то время шли молча.

– Ты уж извини, в это время суток я никак не могу думать, – первым нарушил тишину Иван. – За последние три дня я не сплю вторую ночь подряд.

– Ничего, – Динна тоже вспомнила, как сорок восемь часов назад они листали личные дела оперативников из подставного дела, а наутро падали от жуткой усталости, и тоже почувствовала себя виноватой. – Это ведь я вас выдернула.

– И не зря. Я пока не знаю, как эспесам удалось это провернуть, но учительница, если мы её найдём или если она ещё раньше вернётся в школу, обязательно нам обо всём расскажет.

Они удалялись от тупика, и в какой-то момент Динне показалось, что она видит впереди ту самую развилку, где один путь раздваивается и, пройдя под эстакадой, доходит до станции Вельино.

– Эй, смотри! – сказал Иван.

– Да, я вижу, – закивала Динна, вглядываясь вдаль.

– Да смотри же сюда!

Динна повернулась к Ване – он указывал совсем на другое. С правой стороны, в самой глубине леса между железной дорогой и ТЭЦ слабо мерцал точечный огонёк.

– Это может быть твоя сестра? – тихо произнёс Устинченко. Динна застыла.

– Нет. Она должна идти по рельсам. И вообще, я сказала ей не включать свет… Давай вниз! – резко скомандовала Динна и кинулась к обочине. Она вдруг разом сообразила, что люди в лесу очень легко заметят их на открытой местности и улизнут.

Иван поспешно кинулся за девушкой – нужно притаиться и проследить за огоньком.

Было грязно, но ботинки уже не утопали в вязком месиве, как это было возле тупика, а лишь слегка соскальзывали с покатой насыпи, когда оперативники сбегали по ней.

– К лесу, – сказала Динна, увидев, что Устинченко ждёт дальнейших указаний. Свет от фонарика горел впереди, метрах в ста от них, в самом лесу – только бы не упустить.

– Вперёд, очень тихо, – прошептала Динна, добежав до ближайших деревьев. Сердце забилось сильнее: сейчас она подберётся к настоящей, живой зацепке. Главное – не выдать себя ни единым шорохом. На ощупь Динна отключила свою рацию, чтобы внезапная связь с Даниилом не сорвала весь план.

На полусогнутых ногах, мягко ступая, они подкрадывались всё ближе. Девушка заметила, что свет тоже движется, причём по направлению к рельсам; значит, неизвестные скоро выйдут к железной дороге. К этому времени оперативники уже должны быть в полной боевой готовности, чтобы выскочить из засады и застать их врасплох. Динна прибавила скорость и бесшумно, но очень быстро побежала по слегка утоптанной дорожке вдоль леса.

Огонёк шёл зигзагами: вероятно, в чаще не было тропинки и неизвестным приходилось обходить деревья и кустарники. Улучив момент, девушка развернулась к Ивану и предупредила:

– Вытаскивай оружие. С предохранителя не снимай.

Через несколько секунд она уже заметно отдалилась от напарника, которому пришлось навёрстывать упущенные метры – благо, с длинными конечностями это было несложно.

Траектории движения оперативников и фонарика стремительно сближались и должны были пересечься в течение одной минуты. Девушка начала слышать хруст веток под ногами идущих – судя по звуку, их было несколько. Если она успеет разглядеть очертания их фигур, то будет знать, куда стрелять в случае сопротивления. Динна вытащила пистолет из кармана кофты и прошла ещё несколько метров.

Впереди показался небольшой протоптанный участок – выход из леса. Неизвестные должны появиться отсюда.

Не сводя глаз со света, Динна пригнулась и присела на корточки около кустарника, который рос у самого конца тропинки. Пистолет был наготове; фонарик – тоже. Сзади подкрался Иван и приземлился рядом. Девушка жестом поманила его ближе. Когда тот нагнулся, еле слышно прошептала:

– Реагируй на меня. Пистолет не снимай с предохранителя, но направь на них. В случае опасности я выстрелю.

– Принял.

Неизвестные были уже совсем близко. Чуть-чуть приподнявшись над ветками кустарника, Динна увидела двоих: один шёл спереди, второй сзади. Первый освещал путь, и луч от его фонарика уже почти добрался до верхушки кустарника, под которым притаились полицейские. Лиц видно не было.

Девушка решила подождать – вдруг появится третий; тогда она должна по-другому распределить своё внимание, особенно если неизвестные вооружены. Но следом за ними никто не шёл; и когда свет скользнул по листьям невысокого кустарника у опушки, Динна вскочила и бросилась поперёк дороги – за секунду до того, как Валерия и Владимир вышли на опушку.

Звук перезарядки пистолета и резкий яркий слепящий луч прямо в глаза; затем пронзительный женский визг и ужас в глазах мужчины, шедшего впереди.

– Полиция, руки за голову! – прогремела Динна во всю мощь своих голосовых связок. Иван был тут как тут: он выбежал почти без отставания и в точности скопировал действия напарницы.

Первое, что увидел Владимир – дула пистолетов, направленных прямо на них; Валерия хотела кинуться прочь, но мужчина успел по инерции схватить её за рукав и притянуть к себе.

– Руки за голову! – ещё громче и жёстче повторил Иван. Оба вздрогнули и подняли руки; какая-то сумка свалилась на землю. Динна отчётливо разглядела бледное лицо Валерии Владимировны Демчук.

– На землю! – рявкнула девушка. – Руки за голову!

Владимир согнул ноги и опустился на колени.

Пройдя эстакаду, Корнелия Шмидт огляделась. Дождь стих, но она не увидела и не услышала ничего, что могло бы хоть как-то напоминать человеческие следы.

Гоши не было, Валерии Владимировны тоже. На экране смартфона по-прежнему отображалась картина пустого главного входа в школу.

Она думала, что наткнётся на что-то любопытное или услышит незнакомые шумы, которые не замечала при ливне. Корнелия продолжала идти вперёд, с упавшим сердцем глядя себе под ноги и всё ещё прислушиваясь к звукам леса: авось кто отзовётся?

И вдруг – пронзительный крик, мгновенное торможение. Корнелия в панике округлила глаза. Вероятно, этот громкий звук на своём пути до уха девочки претерпел множество искажений, однако ни одно из них не помешало Корнелии различить голос своей сестры.

Девочка подняла голову – впереди мерцали какие-то огоньки. Она хорошо расслышала, что именно прокричала Динна.

«Руки за голову!»

Не медля ни секунды, Корнелия кинулась к источнику звука.

Глава 16

Даниил Вернер пытался понять, не сплоховал ли он. Тропинка к школе петляла между деревьями; оперативник уставился в землю, размышляя о своей недавней встрече с Корнелией. Правильно ли он поступил, включив яркий фонарик и начав кричать ещё до того, как увидел человека?

Вернер определённо струсил. Шаги он услышал ещё на станции; и вместо того, чтобы прижаться к стенке будки и посмотреть, кто поднимется на платформу, выскочил с оружием и напугал школьницу, хотя на самом деле сам боялся нападения.

Даниил поморщился и сплюнул себе под ноги. Одно дело работать с командой обученных вооружённых бойцов, и совсем другое – действовать в одиночку. Может быть, не стоило идти одному? Но как иначе трём оперативникам поделиться на две группы… Динну отправлять одну неразумно – тогда Даня с Ваней останутся без стрелка. Иван тоже не лучшая кандидатура на одиночное плавание, он почти никогда не выезжал на задержания. Оставался только Вернер.

Чувство вины – серьёзная помеха в работе полицейского, но у Даниила никак не получалось избавиться от навязчивых мыслей. Потенциальный преступник мог находиться поблизости, когда Вернер своим криком не просто спугнул его, но ещё и выдал присутствие полиции. Теперь этот человек или группа людей незамедлительно покинут здешние края.

Даниил боялся – и тёмного леса, и последствий своей оплошности. Он шёл без света, ориентируясь на изгибы дороги и собственные слуховые ощущения. Но чёрт его знает, вдруг эспесы притаились и следят за ним, чтобы застать врасплох? Да, полагаться на своё ухо в таких условиях уж точно не следует.

Надо было идти с Корнелией. Она уж точно смогла бы определить, есть ли кто в лесу. Да и вместе сподручнее постоять друг за друга.

Он ускорился; холодные капли с верхних веток заползали под куртку и нещадно жалили своим ледяным прикосновением. Вернер вытащил телефон и посмотрел на заставку: судя по времени, идти оставалось совсем недолго.

Мужчина перешёл на лёгкий бег трусцой, одолеваемый странной тревогой, будто сам лес преследует его и уводит в самую глушь.

Но тут тропинка свернула направо, огибая череду деревьев, а после них сразу же дала влево. Прежде чем Даниил успел проследить за этой петлёй, деревья расступились, и между ними протянулась автомобильная дорога – широкий подъезд к школе. Заблестели слабые огоньки фонарей вдоль высокого прямоугольного здания. Отблески света проникали между стволами и стали видны полностью, когда Вернер выбежал на асфальт прямо к пансиону.

Школьный участок ограждал высокий кованый забор с дугообразными воротами и кирпичными столбами по бокам; внутри вдоль дорожек и по периметру располагались высокие фонари, освещая все окрестности четырёхэтажного пансиона.

Ворота были закрыты; за ними виднелся опущенный шлагбаум, а справа, в самом заборе – калитка и охранный пункт. Добравшись до входа, Даниил нажал на кнопку звонка, встроенную в конструкцию ограждения.

Пришлось подождать какое-то время, прежде чем из деревянной пристройки выглянул полноватый мужчина. Он выглядел заспанным и явно не ожидал ночных гостей. Увидев Вернера, сторож сложил на груди руки и медленно двинулся навстречу посетителю.

– Вам чего?

Тот раскрыл своё удостоверение и приблизил его к решетчатому забору.

– Отдел уголовных расследований и реагирования, оперуполномоченный Даниил Вернер. Вы – сторож этой школы?

Евсей Артёмыч в недоумении остановился на середине своего пути до калитки, так и не дойдя до выхода, и застыл, обрабатывая информацию. Вернер терпеливо ждал. По окончании своей мыслительной деятельности сторож не нашёл ничего лучше, кроме как повторить исходный вопрос в упрощённом варианте:

– Чего?

– Вы – сторож этой школы?

– Я.

– Сейчас ваша смена?

– Моя.

– Я ищу Валерию Демчук. Насколько мне известно, она работает в этой школе учительницей, я прав?

Услышав знакомое имя, сторож вздёрнул брови так высоко, что они почти допрыгнули до линии роста волос.

– Валерию Владимировну?

– Да. Валерию Владимировну Демчук.

Евсей Артёмыч всё-таки решил сдвинуться с места и приблизиться к этому незнакомому человеку, надеясь, что это поможет лучше понять причину его визита. Вернер вторично раскрыл удостоверение и ещё раз представился. Когда корочка была прочитана сторожем вдоль и поперёк, Даниил задал следующий вопрос:

– Как ваше имя?

– Но что могла сделать Валерия Владимировна? – с искренним непониманием переспросил сторож. – Она молодая хорошая учительница, никогда ничего…

– Как вас зовут? – настойчивее повторил Вернер.

– Меня?

– Да, вас.

– Евсей Швыдко. По батюшке – Артёмыч.

– Евсей Артёмыч, скажите, Валерия Владимировна покидала территорию школы сегодня днём или вечером?

– Вечером, – закивал сторож, – она к матери поехала.

– К матери?

– Да. К своей.

– Что-то случилось? – полюбопытствовал Вернер.

– У Валерии Владимировны мама пожилая, ей с сердцем стало плохо. Вот она и сорвалась сразу к ней.

– А куда именно?

– Этого не знаю… В Москву, наверное.

– Во сколько часов она сорвалась? – поинтересовался Даниил.

Сторож призадумался.

– Тоже не помню… Вечером это было. Уже темно. И, кажется, после отбоя.

– Отбой во сколько?

– В десять вечера.

– Значит, где-то пол-одиннадцатого она вышла из школы и больше не появлялась? – уточнил Вернер.

– Да нет, – тихо ответил сторож и отвёл глаза в сторону. Догадка Даниила подтвердилась: сторож уснул. Вопрос только – когда?

– Скажите, Евсей Артёмыч: вы слышали какие-нибудь громкие звуки поблизости около двух часов назад?

Тот медленно замотал головой.

– Не слышал.

– Евсей Артёмыч, вы спали? – напрямую спросил Вернер.

– Не-а.

– И ничего не слышали?

– Тоже нет.

– Евсей Артёмыч, – повторил Даниил и выдержал паузу, пока сторож поднимет глаза и снова посмотрит на него, – мне нет резона докладывать о вас начальству. И делать этого я, конечно, не буду. Но если вы сказали мне не всю правду, где-то слукавили – знайте, это может стоить человеку жизни. Спрошу ещё раз: около двух часов назад вы спали?

Евсей Артёмыч перепугался. Да, Ирина Евгеньевна не раз отчитывала его за невнимательность и для поддержания порядка приводила в пример пострадавших учеников, но до сегодняшнего дня сторож понимал – это всего лишь аллегория, которая должна повысить уровень тревожности Евсея Артёмыча и заставить его быть более бдительным. Но теперь речь о чьей-то жизни завела не завуч школы, а сотрудник полиции, который зачем-то пожаловал к ним в самый разгар ночи. Неужели что-то случилось?

Мужчина решил сразу пойти на контакт. Если он может сейчас чем-то помочь, так это сказать правду правоохранительным органам; а Вернер понял, что сторож пропустил не только возвращение Валерии Владимировны (если она и вправду вернулась), но и промчавшийся поезд.

Даниил задумался. Железная дорога совсем рядом со школой, не услышать такие звуки из деревянной будки невозможно. На мгновение оперативнику пришла в голову безумная мысль: а был ли поезд?

– А скажите вот ещё что, вы можете заснуть при посторонних звуках? В шуме телевизора, например.

– Ну, конечно, – неуверенно закивал Евсей Артёмыч, – у меня тут радио есть, под него могу заснуть.

– И в этот раз заснули?

– Да, – еле слышно ответил сторож.

– Ясно.

Вернер не раз убеждался в том, что если пожилой человек привык засыпать под громкие звуки, то похожая по величине громкость не потревожит его сон: в данном случае шум от проходящего мимо поезда мог слиться со звуками радиопередачи.

– Я могу что-то ещё для вас сделать?

Даниил хотел оставить свой номер телефона сторожу и предупредить, чтобы тот ждал возвращение Валерии Владимировны и сообщил о нём незамедлительно, как вдруг треск рации прервал все его соображения.

– Даня, мы её поймали, – голос Ивана, он тяжело дышал. – Железная дорога после эстакады, подъём к ТЭЦ. Приём.

– Принял.

Ни сказав ни слова более, Даниил резко развернулся и кинулся прочь, даже не попрощавшись со сторожем.

– Кого поймали? – крикнул тот ему вслед. – Неужто Валерию?

***

– Руки за голову, лицом вниз, живо! – низким грудным голосом Динны гремел весь лес, но она уже об этом не думала.

– Лера, ложись! – выпалил Владимир, который уже распластался посреди тропинки, повинуясь приказу. Даже если это не полиция, с огнестрельным оружием шутить крайне опасно.

Но обездвиженная шоком Валерия не могла подчиниться и по-прежнему оставалась на ногах; Володя чувствовал это спиной и всячески пытался достучаться до напарницы.

– Лера, делай, как они говорят, слышишь?

Она не ответила.

– На землю! – вмешался Иван. Его твёрдая голосовая атака заставила Валерию мгновенно упасть.

Устинченко кинулся к ней, схватил за кисти и отработанным на тренировках движением защёлкнул наручники на запястьях. Она словно и не собиралась бороться: её вялые руки лишь слабо подрагивали в ладонях Ивана. Ни единым движением, ни всем своим видом Валерия Демчук не выказывала сопротивления.

Динна не сходила со своего места и целилась вперёд, чтобы выстрелить сразу, как только это потребуется. Она сфокусировала своё внимание на неизвестном мужчине, который лежал в непосредственной близости от неё, и на самой Валерии – нужно иметь в виду, что учительница может в любой момент применить свои сверхъестественные способности и вырваться. Неизвестно, кто из них был более опасен: подозреваемая Валерия или её спутник – эспес ли он? Если да, как быстро он поднимется на ноги и бросится на полицейских?

Задержав Валерию, Иван медленно двинулся к Владимиру. Вторые наручники находились у Динны, и ей пришлось сделать несколько шагов к напарнику, чтобы их передать. Валерия уловила приближение второго полицейского и приподняла голову.

– Смотреть вниз! – тут же выкрикнула Шмидт. Валерия подчинилась.

– Не трогайте её, она ни в чём не виновата, – вновь заговорил Володя.

– Молчать! – рявкнул Иван. Динна жестом показала ему, что ситуация под контролем, после чего руки Владимира тоже оказались в наручниках.

– Вы не имеете права просто так нас арестовывать, – повар лихорадочно соображал, что ему предпринять. – Мы не сделали ничего противозаконного!

Он схитрил, ведь проникновение на территорию пусть даже заброшенной ТЭЦ считалась незаконным. Другое дело – они не сделали ничего уголовно наказуемого.

– Смотреть вниз и не двигаться! У вас есть право хранить молчание; всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, – без запинки и с отработанной интонацией отчеканила Динна.

– В каком суде? Объясните, за что мы арестованы!

– Валерия Демчук, вы подозреваетесь в угоне поездного состава с применением ваших индивидуальных физических возможностей.

– В угоне поездного состава?! – воскликнул Владимир, приподняв голову. – Валерию? Да что вообще происходит?

– Молчать, голову вниз! – приказал Иван, направляя оружие в сторону повара, которому пришлось в очередной раз опустить лицо в грязную землю. Володя боялся; сердце колотилось, как бешеное – и то же происходило с Иваном. Устинченко редко выезжал на задержание в составе группы и никогда не ловил преступников самостоятельно, а сейчас ему нужно было произвести арест без помощи более опытного напарника – Динна обязана стоять на подстраховке, чтобы спустить курок в нужный момент, тем самым обезопасив себя и Ивана.

На мгновение Устинченко оказался в замешательстве: подозреваемых они задержали, сопротивления нет, а что делать дальше? Иван растерялся. Если бы они были втроём, ему помог бы Даниил.

Точно! Ваня нажал на кнопку своей рации и доложил:

– Даня, мы её поймали. Железная дорога после эстакады, подъём к ТЭЦ. Приём.

Владимир снова дёрнулся, но тут же был оглушён громким женским криком:

– Не двигаться!

– Малейшая попытка к сопротивлению – и мы будем стрелять, – сурово произнесла Динна. Рация Устинченко затрещала, и оттуда с помехами послышался голос третьего оперативника:

– Принял.

– Имя, фамилия! – Володя понял, что обращаются к нему, ведь фамилия Леры им известна. Но откуда эти люди знают её? О чём умолчала его напарница и как вообще их отыскали ночью у заброшенных рельс? Во всей школе только они вдвоём знали, что этой ночью пойдут на ТЭЦ.

Мужчина хотел соврать и выдумать другое имя, но вовремя остановился. За эту ложь могут поплатиться они оба.

– Сударев Владимир, – пробубнил он.

– Громче! – шаги у самого уха; Динна жестами подсказала коллеге, что теперь нужно их обыскать.

– Сударев Владимир!

Он почувствовал, как что-то тяжёлое сдавило ноги, а следом грубые руки названого полицейского принялись похлопывать его по спине и бокам, параллельно расстёгивая рюкзак за плечами. Динна стояла с пистолетом наготове.

– Что вы делаете в лесу в два часа ночи? – спросила она.

Володя пытался соображать: если Лера что-то скрыла, то вряд ли хотела подставить их обоих. Скорее всего, они оказались втянутыми в дело с каким-то поездом, который они даже не видели, и лучше продолжать говорить правду.

– Мы находились на территории бывшей электростанции.

– Что вы там делали?

– Искали.

– Что именно?

– Доказательства.

– Не дёргаться! – выкрикнул Иван, когда Володя пошевелил пальцами.

Устинченко принялся вытаскивать и кидать на землю инструменты, которые вынимал из рюкзака.

– Какие доказательства?

– Одного старого нераскрытого дела. И, кажется, мы их нашли.

Иван почувствовал лёгкое головокружение. Они выехали искать эспеса, перегнавшего поезд, арестовать учительницу со сверхспособностями и понять, куда делся состав и что на самом деле произошло в полночь – но вопросов с каждой секундой становилось всё больше. Почему Валерия до сих пор не двигается? Кто такой её спутник, назвавшийся Владимиром Сударевым, причём здесь электростанция и какое-то нераскрытое дело? Устинченко взглянул на напарницу – та выглядела уверенно и держала оружие наготове.

– Встать! Оба! Медленно, – скомандовала Динна, когда Иван отошёл от Володи и принялся за осмотр грязной спортивной сумки.

Тот принялся осторожно подтягивать колени к туловищу, чтобы приподняться – скованные за затылком руки не позволяли ему это сделать. Учительница не шелохнулась.

– Валерия, вставайте! – во второй раз произнесла Динна.

– Встать! – подключился Иван. В прошлый раз учительница откликнулась именно на его голос. Динна светила перед собой, внимательно всматриваясь в очертания лежащей на животе учительницы, и при этом не теряя из поля бокового зрения Владимира, который постепенно поднимался. Она не двигалась, хотя девушке показалось, будто она уже встаёт.

Но почему? Каким образом мозг Динны считал выполнение приказа там, где его не было?

Иван прекратил копаться в сумке и приподнял голову, устремив взгляд на напарницу. Владимир уже почти вырос в полный рост справа от него и тоже уставился на Динну.

Оказалось, они все слышали шум, исходящий не от Валерии, как думала Динна, а со стороны рельс; учительница по-прежнему лежала на земле. Шорох и треск, которые очень быстро превратились в отдельные шлёпающие шаги, раздавались ровно за спиной у Динны.

Девушка отскочила в сторону, принимая во внимание третий объект, который именно в эту секунду подал голос:

– Это я.

Узнав Корнелию, Динна немедленно развернулась обратно и взяла на прицел Владимира, от которого, может быть, стоило ожидать больше неприятностей, чем от Валерии, которая всё ещё не хотела вставать.

– Ты одна?

– Да.

Часто дыша, Корнелия взбиралась по тропинке между деревьями и, подойдя к сестре, поймала её жест, означающий, что здесь нужно остановиться. Динна кивнула Ивану, тот продолжил обыск. Из сумки повара посыпались остатки содержимого.

Переводя взгляд с одного задержанного на другого, Корнелия не сразу не поняла, что лежащий на земле человек – её учительница истории, а с поднятыми руками – Володя, их школьный повар, компания которого позволила девочке несколько часов назад скрасить весь вечер на кухне под наказанием завуча.

– Что это за вещи? – спросил Устинченко.

– Одежда, – ответил Владимир.

Кровь прилила к лицу от одного его голоса. Корнелия еле заставила себя рассмотреть Володю.

– Чья?

– Наша.

Слой грязи тщательно скрывал его лицо, но это вызвало не меньший ужас – человек, с которым она дружелюбно болтала на кухне, шутила, смеялась несколько часов назад, которому пусть и недолго, но доверяла, подозревается в совершении злодеяния. Девочка быстро отвернулась, задрожала, закрыла ладонью рот и в ужасе попятилась назад. Неужели Володя соучастник этого дела?

– Что она делает в сумке? – продолжал задавать вопросы Иван.

– Мы переодевались.

– Зачем?

– На электростанции очень грязно.

Динна отвела фонарик, и уже Володя смог разглядеть девушку. В тот самый момент, когда его взгляд уловил Корнелию, той захотелось машинально кинуться за спину старшей сестры и спрятаться как можно скорее; но она сдержалась. Ей не терпелось узнать, действительно ли Володя в чём-то виновен, поэтому она снова посмотрела на него, наблюдая за реакцией повара.

– Корнелия? – в изумлении выдал он.

– Вы знакомы? – тут же отреагировала Динна.

– Володя – наш повар, – тихо произнесла Корнелия, стараясь прийти в себя. Сестра кивнула и вновь обратилась к Валерии:

– Встать на ноги!

Она не сдвинулась.

– У неё шок, – проговорил Владимир. – Она не сможет самостоятельно двигаться. Позвольте, я ей помогу.

Сомнений не оставалось: в нескольких шагах от Корнелии на земле лежала её учительница.

– Стоять на месте! – успела скомандовать Динна до того, как Владимир попытался обернуться.

– Валерия Владимировна, вы меня слышите? – позвала Корнелия, которая не могла смотреть на обездвиженную преподавательницу; словно та пострадала, но никто ничего не делает. Если Володя говорит правду, то оглушённая страхом учительница не сможет выполнить команды – тело её не слушается. Нужно начать с чего-то простого.

– Сожмите руку в кулак, если вы нас слышите, – произнесла девочка.

Динна увидела, как у одной кисти, скреплённой с другой наручниками, действительно зашевелились пальцы.

– Она хочет, но не может, – шёпотом сообщила Корнелия сестре.

– Шок?

– Наверное, ступор. Видишь – попыталась сжать кулак, значит, понимает, что ты говоришь, но не может пошевелиться. Нужно перестать давить.

– Это невозможно, – отрезала Динна.

– Позволь, я попробую, – попросила девочка. Положение было безвыходное, пришлось разрешить.

– Валерия Владимировна, это я, Корнелия Шмидт. Мы не хотим причинить вам боль или напугать вас. Вы не пострадаете, если не будете сопротивляться.

Снова задвигались пальцы – очередная попытка изобразить кулак.

– Отлично, у вас хорошо получается! – ободрила Корнелия. – Мы вас ждём, продолжайте, пожалуйста.

Девочка приложила палец к губам, показав Динне с Иваном, что сейчас лучше оставить Валерию в покое, тогда она сама придёт в чувство. Корни не ошиблась: вскоре учительнице удалось сжать пальцы на одной руке.

– Валерия Владимировна, вы молодец! Кулак получился, сможете дальше?

Добродушный голос подействовал: ноги учительницы зашевелились, но не сдвинулись.

– Дайте мне помочь, – вмешался Владимир, – это может быть удар и нужно вызвать скорую…

– Не двигаться! – грянул Иван. Корнелия покачала головой – зря он сказал это так грубо, Валерия Владимировна снова сможет впасть в ступор.

– Валерия Владимировна, вас никто не тронет. Здесь моя сестра и её напарник, они не причинят вам вреда, клянусь чем угодно.

Володя, который до этого крайне смутился появлением девочки и их разговором с Динной, на этот раз был окончательно потрясён.

– Вы что, сёстры? – выдавил он.

– Об этом мы поговорим позже, – перебил его Иван. – Лучше скажите, где вы были около полуночи?

– Там же. Электростанция.

– Конкретнее, где?

– Бойлерная.

– Что вы там делали?

– Мы искали ответ.

Корнелия подавила очередную волну тревоги. Что за ответ могли искать повар с учительницей истории в районе их школы? Между тем Валерия сжала вторую кисть и начала шевелить ногами.

– Отлично, Валерия Владимировна! Обопритесь локтями и подтяните колени, так вам будет удобнее.

Женщина с трудом справлялась со своим телом, и Корнелия внимательно наблюдала, как она постепенно оттаивает: задвигались руки и ноги, начала выгибаться спина. Валерия медленно согнула колени и начала неторопливо подбирать их под себя.

– Вы находились внутри здания? – продолжал допрашивать Володю Иван.

– Да.

– Этаж?

– Подвал.

– Всё это время вы были вдвоём с Валерией Демчук?

– Да.

– Владимир, вы слышали звуки поезда?

– Да, – спокойно произнёс повар.

Корнелия почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Выходит, поезд услышали не только три человека из школы, но и те, кто находился по ту сторону от рельсов. А старшеклассники, которые ушли гулять с Гошей, отчётливо разглядели очертания локомотива и сигнальные огни.

– Я могу ей помочь? – спросила девочка, переводя взгляд на свою учительницу, которая почти села на ноги.

– Ни в коем случае, – запретила Динна. Пришлось ждать, пока женщина найдёт баланс на четвереньках.

– Валерия Владимировна, теперь вам нужно подняться, – мягко сообщила девочка, когда равновесие восстановилось и учительница смогла сесть на пятки. – У вас всё хорошо, это стандартная процедура, вам просто нужно выполнять указания.

Валерия оторвала ягодицы и тут же пошатнулась – вестибулярный аппарат ещё не включился.

– Ничего страшного, попробуйте снова, – говорила Корни. – Главное – не делайте лишних движений.

– Каким был звук? – спросил Иван у Володи.

– Даже не знаю, как описать. Грохот, наверное. Я сразу подумал на поезд, который сверху проехал. А вот где конкретно – по этим рельсам, – он кивнул вперёд, – или на территорию электростанции въехал, этого я не понял.

– Что вы сделали, когда услышали звук?

Владимир нервно сглотнул, затем ещё и ещё. Он вспомнил, как Лера устроила истерику, после чего они принялись расчищать подход к двери с двойной силой – чтобы поскорее открыть её и…

Мужчина закашлялся и резко согнулся пополам, сходя со своего места; Динна мгновенно перевела прицел и уже готова была спустить курок, когда мужчина пошатнулся в сторону Ивана, но вовремя остановилась: Володя не сдвинулся дальше, его вырвало прямо на землю в паре метров от сестёр.

Корнелия похолодела. Что же это был за момент, после которого взрослый мужчина не сдержал рвотный позыв? Динна тоже занервничала – очень сложно симулировать рвоту, а Владимир, похоже, говорит правду.

Володя громко кашлял и сплёвывал; сведённые за головой руки не позволяли ему вытереть рот. Валерия старалась удержать туловище в вертикальном положении и не смотреть на Володю, опустив голову вниз.

– Валерия Владимировна, продолжайте смотреть вниз и вставайте!

– Владимир, что вы нашли? – перефразировал Иван, когда повар принялся глубоко дышать. Но, услышав вопрос, он тут же замотал головой, показывая, что не намерен беседовать на эту тему даже под дулом пистолета.

– Я не смогу сейчас рассказать. Я могу показать место. Вы всё увидите сами.

Воспользовавшись моментом, когда он смог сдвинуться, Володя повернулся и украдкой посмотрел на Валерию. Учительница, следуя указаниям Корнелии, постепенно выпрямлялась и становилась на колени. Когда ей это удалось, Динна произнесла:

– Валерия, достаточно. Останьтесь в таком положении и ответьте на несколько вопросов. Если тяжело говорить, вместо «да» – кивайте, вместо «нет» – помотайте головой. Вы готовы?

Пауза. Еле заметный кивок.

– Вы видели поезд, который проехал сегодня ночью?

Голова пошла из стороны в сторону в горизонтальном направлении.

– Вы слышали его?

Валерия кивнула.

– Вы знаете об этом поезде хоть что-то большее, чем просто звук, который вы услышали?

«Нет», – показала учительница.

– Валерия, это правда, что вы умеете читать мысли по прикосновению к человеку?

Владимир дёрнулся, но Иван пресёк эту попытку, приставив пистолет к его виску. Шутить с поваром он не собирался. На вопрос учительница не ответила ни положительно, ни отрицательно, но как будто принялась поднимать голову.

– Глаза вниз! – скомандовала Динна.

– Валерия Владимировна, так делать не надо, – мягко, но с дрожью в голосе добавила Корнелия. – Я понимаю, о чём вы думаете. Мы обязательно обсудим это позже.

Валерия сообразила, каким именно образом информация о её сверхспособностей дошла до полиции. Да, прочитав мысли своей ученицы, она, может быть, поняла, что выдала себя, но не придала этому большого значения. Десятиклассница вполне могла списать всё на случайное совпадение или на проницательность педагога, существование которой навязывала Ирина Евгеньевна всем ученикам «Альфы». Кто же знал, что Корнелия моментально всё поймёт и сразу сообщит об этом сестре из полиции?

Динна сделала жест Ивану. Он опустил пистолет вниз и подошёл к напарнице сзади, открывая её рюкзак, и вытащил оттуда кусок плотной ткани.

– Валерия Владимировна, сейчас к вам подойдут, – предупредила девочка. – Не шевелитесь, пожалуйста, ни в коем случае не дёргайтесь. Продолжайте стоять на коленях и смотреть вниз. Обещаю, никто не сделает вам больно, – добавила она, когда Иван приземлился рядом с задержанной. Она снова задрожала.

– Всё хорошо. Всего лишь процедура, – повторила девочка.

Устинченко закрыл повязкой глаза учительницы и завязал тугой узел на голове.

– Что вы делаете? – наконец подала голос Валерия. Её слова звучали настолько жалобно, что у Корнелии в очередной раз сжалось сердце. Сейчас эта хорошо знакомая ей женщина уже никак не укладывалась в образ учительницы.

– Валерия Владимировна, это правда, что вы умеете читать мысли? – ещё раз спросила Динна.

– Да, но…

– Как вы это делаете?

– Немедленно объясните, что происходит! – уже не сдерживался Владимир. Иван запаниковал; Динна в очередной раз перевела прицел. – По какому праву вы допрашиваете нас, и кто вообще вы такие? Почему мы в наручниках, почему Валерия ничего не видит?!

– У Валерии присутствуют телепатические способности. В этом случае по протоколу мы обязаны надеть повязку ей на глаза. Если она умеет делать что-то сверхъестественное одним лишь взглядом, пострадать могут все.

– По протоколу? Телепатические способности?

– Владимир, мы работаем с людьми, которые умеют делать что-то необычное. Когда вы узнали, что Валерия умеет читать мысли, вас это не смутило?

– Меня смутило, что мы сейчас не можем сдвинуться с места, а Валерия вдобавок ко всему на коленях и ничего не видит!

– Володя, я понимаю ваше замешательство, – снова заговорила Корнелия. – Я тоже не ожидала вас здесь увидеть. Но поймите, тут, – она обернулась назад и указала на рельсы, – проехал поезд. А Валерия Владимировна – телепат. Мы должны убедиться, что вы не причиняете никому вреда, прежде чем вас отпустить.

– Корнелия, какой вред может быть от твоей учительницы? Что ты такое говоришь?

Девочка почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Ей было холодно, страшно и до ужаса тревожно за Валерию, которая стояла перед ней на коленях с завязанными глазами и сомкнутыми сзади руками, и пропавшего Гошу. Девочка предприняла очередное усилие, чтобы сдержаться и ответить серьёзно, но это слабо получалось.

– Я не знаю. Но по заброшенной ветке проехал поезд, в то время как Валерия Владимировна не ночевала в школе.

– Что? – голос учительницы. – Как ты об этом узнала? – кажется, к ней начало возвращаться самообладание. Корнелия побледнела.

– Валерия Владимировна, я думаю, имеет смысл вам кое-что рассказать, – ответила она и переглянулась со старшей сестрой. Когда Динна дала согласие, девочка продолжила:

– Вы что-нибудь слышали об эспесах?

– О ком? – не понял Владимир.

– Должна ответить Валерия Владимировна.

– Нет. Я ничего не знаю…

– Эспес – это вы. Потому что вы умеете делать кое-что сверхъестественное. Этот дар – он у вас с рождения, так?

Слова Корнелии и её манера говорить действовали успокаивающе. Валерия невольно вспомнила, как сильно стеснялась своего умения в детстве и боялась, что кто-то об этом узнает. А сейчас об этом спокойно говорит её ученица.

– Да.

– У ваших родителей были какие-то другие сверхъестественные способности?

– Конечно нет.

Динна так и думала. Из-за того, что Валерия родилась в семье обыкновенных людей, она не знает ни об эспесах, ни о ВОЭ⁹, ни о целом сообществе подобных ей людей. Корнелия посмотрела на Динну, которая не сводила глаз с двух объектов внимания.

– Когда в последний раз вы пользовались своими способностями? – спросила старшая сестра.

Валерия задумалась. Она жила с этим умением всю жизнь и применяла его на автомате, поэтому искренне не помнила, когда это было в последний раз. А уж теперь, под влиянием жуткого страха и ничего не видя перед собой, она забыла всё. Пришлось назвать случай, навеянный ей присутствием ученицы.

– Урок истории в десятом классе. Я прочитала мысли Корнелии.

– Каким образом?

– Я коснулась её руки.

– Как ещё вы умеете читать мысли?

Учительница сглотнула. Корнелия то и дело говорила ей, что всё хорошо, но в этой чёрной повязке она даже не видела лиц людей, с которыми разговаривала! И не видела Володю.

– Только так, через прикосновение.

– Что вы умеете делать взглядом?

– Ничего! – встрял Владимир.

– Вопрос был задан не вам! – призвал к порядку Иван.

– Чтобы прочитать мысли, мне нужно прикоснуться рукой, ладонью или пальцами к человеку. Без перчатки, – сказала Валерия. – Тогда я узнаю, о чём он думает в этот момент.

– Вы умеете перемещать предметы?

– Нет.

– Вы умеете мысленно заставить человека делать то, что вам нужно?

– Нет. Иначе я бы не работала в школе. Зачем вы завязали мне глаза?

– Чтобы обезопасить себя. Многие эспесы умеют работать взглядом.

– Я не умею.

– Валерия Владимировна, мы вам верим, но так нужно, – проговорила Корнелия. – Не бойтесь, вас не тронут.

– Что-то не похоже. Вы нам всё ещё угрожаете, – произнёс Владимир, указывая на Динну с пистолетом

– Что ж, давайте поскорее с этим закончим. Сейчас вы покажете нам, откуда вы пришли и что вы там делали.

– Нет! – вскрикнула Валерия так громко, что могла бы перекрыть приказы Ивана. – Только не туда, умоляю!

Она говорила решительно, но словно не сама; звук исходил откуда-то изнутри, то ли из грудной клетки, то ли из-под земли. Корнелия в ужасе представила, сколько сюрпризов преподнесла учительнице эта ночь.

– Валерия, успокойтесь. Вы останетесь с нами.

– Снимите повязку! – выпалила она, но двигаться побоялась. – Я хочу уйти домой!

– Валерия Владимировна, вас обязательно отпустят, – снова включилась Корнелия, – мы просто хотим разобраться.

– Это не значит, что я должна туда идти!

Вмешалась Динна.

– Валерия, повторяю: вы туда не пойдёте. Мы с вами спокойно побеседуем в другом месте.

Корнелия почувствовала, что сестра тоже смягчилась: похоже, Валерия Владимировна смогла утвердиться в роли пострадавшей, а не преступницы.

– Вы можете встать на ноги? – поинтересовалась Динна.

– Я не знаю! – с надрывом выпалила Валерия. Она по-прежнему стояла на коленях с руками за головой.

– Валерия Владимировна, мы сейчас вам поможем, – откликнулась Корнелия, но вдруг резко развернулась: сзади были звуки. Шаги.

– Владимир, вам придётся сопроводить нас до места, – безапелляционно заявил Иван, ещё не слышавший шороха.

– Динн, там кто-то есть.

Динна кивнула.

– Идёт или бежит?

– Бежит.

– Даниил, – сказала она перед тем, как из-за спины Корнелии почти бесшумно вынырнул Даниил Вернер.

Его частое сбитое дыхание вблизи было слышнее, чем звуки хлюпающих ботинок. Перед собой Вернер держал пистолет; он знал, в отличие от Ивана, как стрелять в случае опасности и выглядел более опытным. За долю секунды оценив обстановку, Даниил направил ствол вниз и посмотрел на Ивана, который держал на мушке Владимира.

– Даня, ты в перчатках? – спросила Динна.

– Да.

– Помоги Валерии подняться. Старайся не касаться кистей рук.

– В машину? – спросил Вернер.

Она думала об этом. Учительнице явно нужен покой, чтобы прийти в себя. Но поведение Владимира Сударева было загадкой: он что угодно может предпринять, оставшись наедине с двумя оперативниками. А вот тревога за Валерию, похоже, была его слабым местом. Если пригрозить неприятностями у Валерии, тот станет играть по их правилам.

– Нет, – ответила Динна. – Владимир хочет нам кое-что показать. Один из нас останется с Валерией Владимировной, пока он проведёт остальных.

– У Валерии шок, ей нельзя туда… – начал возражать повар, как и ожидала Динна.

– Поэтому до конца она не пойдёт. Но на территорию ТЭЦ мы зайдём вместе. Заодно покажете нам, как вы туда прошли.

Володя понял, что это конец. Единственный выход – перевести все стрелки на нераскрытое дело и на жуткий исход, который они нашли в подвале бойлерной. Во всех остальных случаях их будут судить, а Лере, если всё это не сон, грозит сильное наказание за использование своих сверхспособностей.

– Пожалуйста, освободите мне глаза, – взмолилась учительница, встав на ноги с помощью Даниила, который весьма грубо приподнял её за подмышки и поставил на землю. – Я хочу видеть, где я.

Вернер сразу ответил отказом, потому что не видел, что случилось с учительницей во время задержания и как именно она себя вела. Даня понимал лишь то, что эспесу опасно развязывать глаза – и как полицейский был прав.

Иван придерживался другого мнения. Он лично задержал и обыскал Валерию – она совсем не сопротивлялась и даже дрожала, с ней два раза случился ступор; если её не успокоить, дело дойдёт до очередного припадка. Динна рассуждала так же.

– Валерия Владимировна, – строго произнесла девушка, – если вы нас обманули и попытаетесь оказать сопротивление или причинить ущерб жизни и здоровью кому-то из нас, я стреляю на поражение после первой же попытки. Вам развяжут глаза, и вы будете идти в сопровождении в заданном темпе. Владимир, вы пойдёте первым вместе с моим напарником. Малейшее движение, не связанное с ходьбой – пуля в спину обоим. Расклад понятен?

– Да, – выдавил Володя.

– Валерия, вам ясно?

Корнелии послышалось, что у неё застучали зубы.

– Вы меня убьёте? – жалобно произнесла она.

– Мы вас не тронем, если вы будете соблюдать указания. Вам понятно, что сопротивление влечёт за собой огнестрельное ранение?

– Да.

Динна сделала знак Даниилу, чтобы тот снял повязку; он всё ещё возмущался, пытаясь жестами показать, что так делать нельзя по протоколу.

– Если с Валерией Владимировной случится удар во время задержания, это будет на нашей совести, – вслух сказала Динна. – Снимай повязку. Под мою ответственность.

Корнелия выдохнула. Валерии Владимировне открыли глаза, и она смогла отыскать взглядом свою ученицу, которая жестами попыталась её успокоить. Тем временем Иван подошёл к Владимиру, поднял его за наручники и повёл вперёд, приставив к спине пистолет, чтобы мужчина не расслаблялся. Валерия с Даниилом отправились следом. Вернер по просьбе Динны не стал так же обращаться с учительницей, но старшая Шмидт даже и не думала опускать своё оружие. Пусть Валерия тоже будет в курсе, что сзади её контролируют.

Корнелия замыкала эту процессию в надежде, что ей не прогонят. Теперь один вопрос перечёркивал все события сегодняшней ночи.

«Что же такого удалось обнаружить на заброшенной ТЭЦ?»

***

1971 год

– Вовка, твой выход, – шепнул Андрей, когда все мальчишки выстроились в колонну по два человека. Сейчас этот дружный строй двинется до станционной столовой – долгожданный перерыв в разгрузке угля.

Жара не спадала. На разгрузочный пункт прибыло целых восемь вагонов, и ребята понимали, что потеть им придётся до самого захода солнца.

Выстроилась очередь в уборную; Андрей, Лёня, Боря и Толя встали в самый конец строя, а Вовка расположился перед ними, в паре с другим мальчиком. Когда воспитательница оказалась в непосредственной близости от них, он позвал:

– Валентина Викторовна!

Пришлось немного подождать, пока женщина озвучит своё замечание кому-то из первых рядов и подойдёт к Вове.

– Что такое?

– У меня голова очень сильно кружится и в глазах темнеет, – робко пожаловался мальчик.

Валентина Викторовна оценивающе посмотрела на Вовку. Воспитанники интерната частенько симулировали плохое самочувствие, чтобы не работать на станции, но все они обращались за «помощью» в разгаре рабочего процесса или в самом начале, никак не перед долгожданным обедом. К тому же Вова выглядел довольно болезненно, вряд ли он придумывает. Усачёва присела на корточки и пощупала его лоб – горячий. Вспомнила, что Вова не очень хорошо переносит открытое солнце и быстро устаёт.

– Ещё тошнит немного, – тихо добавил мальчик.

– Пойдём со мной, – сказала она и за руку вывела его из строя. – Вперёд! – скомандовала она первым рядам, и мальчишки дружно двинулись к столовой.

План, который придумал Толя вместе с остальными ребятами, начинал действовать: чтобы сбежать во время перерыва, необходимо отвлечь Валентину Викторовну так, чтобы она переключила своё внимание на кого-то ещё. Этим кем-то стал Вовка, который страшился неизвестной вылазки и никак не хотел сопровождать своих товарищей. Коллективным решением было принято использовать его в качестве приманки для Усачёвой и идти вчетвером.

Ребята рассудили, что когда Вова объявит о своём плохом самочувствии, воспитательница всерьёз забеспокоится – это не какие-нибудь проказы Андрея или Борьки, а зов помощи слабого мальчишки, который никогда не отлынивал от физического труда – Валентине Викторовне и в голову не придёт, что он что-то задумал. Задача Вовы – симулировать неприятные последствия перегрева и тем самым держать воспитательницу при себе в течение двадцати-тридцати минут, за это время его друзья успеют вернуться обратно. Под конец перерыва Вове «полегчает», Валентина Викторовна отведёт его в столовую, где мальчик поест и прихватит что-нибудь съедобное для своих голодных товарищей.

В свою очередь, Толя, Андрей, Лёня и Боря аккуратно свернут перед столовой в другую сторону, никем не замеченные в конце строя, а затем побегут обратно, в место разгрузки угля. Там уже будут заготовлены две полные тележки с углём и две лопаты, с которыми мальчики гордо проследуют до бойлерной не вызывая лишних подозрений: сотрудники электростанции вряд ли будут останавливать ребят, которые направляются к главному зданию с двумя полными тележками. А если остановят, Андрей объяснит, куда и зачем они направляются, предварительно сочинив убедительную легенду.

Дойдя до нужного помещения бойлерной, мальчики спрячут тележки и лопаты под разросшимся кустом у торца здания и проверят наличие сотрудников в бойлерной. Если никого нет – можно лезть.

План был исполнен в точности за исключением некоторых форс-мажоров: Лёнька просыпал уголь по дороге до бойлерной, и мальчикам пришлось задержаться на полпути под подозрительные взгляды проходящих мимо работников. Не считая этой маленькой неприятности, добраться до нужного здания удалось без проблем.

Убедившись, что дорога свободна, ребята свернули в кусты и спрятались там вместе с тележками и лопатами, глядя сбоку на высокие окна бойлерной.

Высоким Лёньке и Андрею было поручено заглянуть внутрь через стёкла и проверить, есть ли внутри люди; те шустро подбежали к окнам и встали на цыпочки. Толя, притаившись в кустах, оглядывался направо и налево, Боря за неимением чистых пальцев кусал свои губы.

– У меня чисто, – подал голос Лёня и повернулся к Андрею, который что-то внимательно изучал с самого дальнего конца, в цокольной части.

– Эй! – тихо позвал его Лёнька. Андрей не среагировал, его окликнули ещё раз, уже из-за кустов. Лишь на третий раз он, не отрываясь от дела, поманил ребят к себе.

Убедившись, что прохожих поблизости нет, Толя вместе с Борькой подкрались к ребятам.

– Смотрите! – прошептал Андрей. – Я этого в прошлый раз не заметил.

Его привлёк один из участков стены у самого фундамента, который имел форму вертикального прямоугольника и почти сливался с остальным фасадом здания. Однако это был отдельный кусок, который словно вырезали из общей картины, а затем вставили обратно.

– Я такие уже видел! – воскликнул Андрей. Он сел на корточки, прикоснулся ладонью к прямоугольному фрагменту стены и начал водить рукой по всей поверхности, пока его мизинец вдруг не зацепился за что-то очень маленькое, но подвижное.

– А вот и заслонка.

Она легко отошла вправо вслед за пальцами мальчика и открыла небольшую замочную скважину.

– Это дверь! – в один голос выдали Боря и Лёня. Толя тоже взволновался и даже забыл лишний раз оглядеться по сторонам. Наличие секретного прохода в бойлерную сильно его озадачило.

– Борька, отмычка с собой?

– А то!

Это был уникальный шанс пролезть внутрь. Все трое расступились, освобождая дорогу Боре, который легко и ловко умел открывать почти любые замки. Он нередко хвастался, что сделал свою отмычку самостоятельно; но мальчики не верили в эту историю – скорее всего, Боря её нашёл или украл. Тем не менее сейчас происхождение его инструмента никого не волновало.

– Готово! – заявил он, поколдовав над замком. – Открылся как миленький.

Боря с гордым видом толкнул на себя дверцу, но она не поддалась – упёрлась во что-то твёрдое с внутренней стороны.

– Не понял…

– Похоже, нам тут не пройти, – сказал Лёня.

– Погоди-ка, – поспорил с ним Боря, просунул в образовавшуюся щель руку и зажмурился, напрягаясь изо всех сил. – Дверь не открывается, потому что внутри какой-то камень, дюже тяжёлый. Ребят, помогайте!

Андрей и Толя присели рядом с товарищем и быстро нащупали помеху. Через какое-то время дверцу удалось распахнуть наполовину.

– Они специально поставили его, чтобы скрыть дверь изнутри, – рассудил Толя.

– И чтобы не пролез никто! – добавил Андрей. – Значит, они точно что-то прячут!

– Ну раз прячут, заходи первым, ищи, – усмехнулся Лёня.

Андрею эта идея не понравилась, и он предложил другую.

– Давайте вот как: вы войдёте внутрь, а я через окно покажу вам, где стояли те люди, когда плита поднялась. Они сделали какое-то резкое движение перед тем, как она открылась. Нам нужно поскорее понять, что именно.

– Трус, – в шутку заключил Лёня.

Первым полез Толя. Его щуплое тело без труда просочилось в раскрытое отверстие. Внутри и вправду никого не оказалось, поэтому он быстро поманил мальчиков к себе. Борька тоже с лёгкостью юркнул в щель, а вот более рослому и спортивно сложенному Лёне пришлось поднапрячься. Он искренне верил, что если прошла голова, то и туловище обязательно поместится, однако этот узкий проход чуть его не переубедил.

Снаружи Андрей слышал восторженные голоса ребят, в первый раз в жизни оказавшихся среди такого большого скопления труб, но Толя быстро призвал всех к порядку и поглядел на Андрея через стекло: мол, готово, начинай командовать. Мальчик знаками принялся показывать, куда им переместиться. Это заняло чуть больше времени, чем он предполагал: проходы внутри бойлерной, видимо, были очень узкими, из-за чего ребятам приходилось обходить полукругом некоторые конструкции, чтобы в итоге оказаться там, куда указывал Андрей.

Когда все очутились примерно в том месте, откуда из пола поднялась плита, Андрей при помощи подоспевшего Бори последним пролез в полуоткрытую дверцу. Изнутри она и вправду прикрывалась камнем, напоминающим прямоугольный кусок стены. Также весь пол был усеян квадратными плитами.

– Одна из них должна открывать проход, – проговорил Андрей.

– Иди сюда, – позвал его Толя. Они с Лёней стояли на том самом месте, куда он указал. – Посмотри, что здесь можно сделать?

Андрей подошёл к ним и повернулся лицом к окнам. С его ростом было неплохо видно улицу над сплетением труб – большое счастье, что тогда они с Вовкой не попались.

– Значит, так: я помню, что один из них стоял вот как я, затем присел на корточки, резко на что-то нажал, и плита открылась.

– Резко нажал? – удивился Толя. – На что здесь можно нажимать, здесь одни трубы!

– Я не знаю! Но он сделал что-то резкое. С чем-то, что было вот здесь, – он указал вперёд. Но ничего, кроме труб разного цвета, длины и толщины, ребята на увидели.

– Ну, теперь всё ясно, – развёл руками огорчённый Боря.

Андрей прикрыл глаза, стараясь восстановить в памяти то самое мгновение.

– Нам нужно найти что-то, что находится на уровне половины их роста. Значит, мне и Лёньке примерно по шею, а вам с Толей на уровне глаз.

– На уровне глаз, говоришь… – Толя переместился на место Андрея. Боря тоже подошёл ближе. Ребятам не нужно было наклоняться: их рост полностью скрывался за трубами, а перед лицом разбегались хитросплетения труб.

– Что именно мы ищем? – спросил Боря.

– Я не знаю, – с сожалением ответил Андрей.

– Если здесь есть какой-то механизм, который открывает плиту, то мы должны искать что-то не такое, как остальное, – принялся рассуждать Толя.

– Почему? – не понял Лёня.

– Если Андрей прав, и эти люди в белых халатах действительно скрывают подвал от остальных, то механизм должен быть неприметным, чтобы остальные работники электростанции не заметили ничего необычного.

– И как его найти?

Толя призадумался, пытаясь найти связь между трубами, но её не было.

– Здесь везде трубы… – вслух проговорил он. – Значит, мы должны найти не трубу. Это может быть что-то маленькое. Смотрите все, помогайте, – скомандовал он.

Андрей и Лёня тоже подошли и пригнулись. Спустя пару минут детального изучения всех элементов бойлерной, Боря уверенно заключил:

– Здесь нет не труб. Вот там какой-то цилиндр, – он указал в сторону, – но Андрейка сказал, что люди стояли не здесь.

– Андрей, ты уверен?

– Абсолютно. Сквозь эту здоровую штуку я бы не увидел их через окно.

– Да нет, это никуда не годится, – фыркнул Лёнька. – Мы так ничего не найдём!

– Спокойно, не суетись, – осадил его Толя, который уже проникся желанием отыскать механизм. – Возможно, мы ищем совсем не то.

– А что же?

– Если здесь нет не труб, значит, нужно искать трубу.

Лёня еле сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Ты только посмотри, сколько их здесь! Да нам недели не хватит, чтобы их изучить.

– Ты меня не дослушал, – продолжил Толя. – Я полагаю, среди этих труб есть особенная.

– Мы ищем особенную трубу? – переспросил Боря.

– Да. Давайте попробуем отыскать не похожую на другие.

Ребята затихли; высокие мальчики снова пригнулись, Толя с Борей принялись ещё более внимательно осматривать каждый участок.

– Труба должна быть такая, которая вроде как и труба, а на деле – никак нет, – сформулировал Толя и попытался просунуть пальцы между сплетениями труб на уровне своих глаз. Это удавалось сделать далеко не везде.

– Если наши руки где-то не проходят, значит их – и подавно! – дошло до Андрея. – К нужной трубе нам будет очень легко подобраться.

– Согласен, – поддержал Толя.

– Ребята, смотрите! – воскликнул Боря, да так громко, что всем пришлось на него шикнуть. – Тут вон что!

Все пригляделись к тому месту, куда он указывал. Понять, что именно нашёл мальчик, удалось не сразу.

– Вот же, – показал Боря, немного нагнувшись, и просунул руку в просвет между трубами на уровне своего живота. Затем его кисть поднялась вверх и сжала какой-то кусок трубы, который еле проступал сквозь передние ряды труб. – Встаньте сюда, – он подвинулся, – и посмотрите сквозь щель. Видите?

Борина рука обхватывала выступающую часть тёмно-зелёной трубы, как будто срезанную посередине. Эта труба обрывалась в воздухе, а сквозь обозначенное мальчиком отверстие было хорошо видно, что она явно не относится к остальной конструкции трубопроводов.

– Да, похоже! – одобрил Толя.

– Но что с ней делать?

– Он сделал что-то резкое, – повторил Андрей.

– Может быть, дёрнул?

– Точно!

– Борька, дёрни трубу!

– Я боюсь, а вдруг сломаю…

– Ну же!

Под шумные возгласы мальчиков Борька всё же выполнил просьбу. Труба опустилась на пару миллиметров, но затем снова вернулась в своё положение; при этом Боря отчётливо почувствовал, что какой-то механизм зашевелился в трубе, а Лёня услышал, как в полу что-то скрипнуло. Но ничего не произошло.

– Эх, сил не хватает!

– Так, давайте все вместе, – сказал Толя и пристроился рядом с другом на корточки, просовывая руку вслед за ним. Андрей упал на колени и сделал то же самое.

– Лёнька, для тебя места нет. Следи за плитой.

– На счёт раз-два-три, – скомандовал Боря. – Раз… Два… Три!

Изо всех сил мальчики рванули трубу вниз. На этот раз механизм сработал исправно: труба отошла вниз на целый сантиметр, а затем вернулась обратно; при этом внизу одна из плит, рядом с которой стоял Лёня, под действием невидимой силы отошла от пола и мгновенно распахнулась, обнажая тёмное отверстие.

– Ого!

– Ничего себе!

– Вот это да!

– Ребята, – осадил их Толя, – у нас очень мало времени, Вовке не удастся слишком долго изображать больного. Кто из вас взял фонарики? – спросил он.

– Мы с Андреем, – сказал Лёня.

– Посветите вниз.

Когда свет коснулся верхней части таинственного подвала, мальчики чётко увидели верхние ступеньки крутой лестницы, ведущую в подземелье. Вот почему люди в белых халатах садились на пол! Они спускались по этой своеобразной стремянке.

– Андрей, теперь ты идёшь первым, – сказал Толя. – Лёня, замыкай.

– Хорошо.

Андрей собрался с духом, проворно опустился на пол, включил фонарик, нащупал ногами ступеньку, повернулся спиной к проёму и сделал шаг вниз. Затем ещё и ещё. Мальчики в томительном ожидании светили ему сверху.

– Ну что там? – спросил Борька.

– Пока непонятно. Темно и немного тесно, но стен я не касаюсь, – сказал он. Ребята подождали ещё немного, пока не услышали снизу:

– Ух ты!

– Что там? Что ты видишь?

– Проход расширился! Давайте ко мне.

Толя спустился вторым; Лёня светил ему сверху, а Андрей – снизу. Убедившись, что всё в порядке, они сделали знак двум другим мальчишкам, чтобы те тоже спускались. Боря и Лёня шустро скользнули в отверстие, последовав примеру своих товарищей. Когда все оказались внизу, сомнений ни у кого не осталось: это был скрытый подвал. А самое главное – он никак не напоминал помещение ТЭЦ.

Андрей и Толя принялись спускаться в первой шеренге, по пути освещая грязные стены и металлическую лестницу. Очень хотелось узнать, как давно вырыт этот подвал, но говорить вслух было страшно – а вдруг неизвестные мужчины сейчас здесь и услышат их?

Преодолев два пролёта, ребята оказались на небольшой площадке цокольного этажа. Их шаги эхом разносились чуть ли не по всему подземелью, и несмотря на то, что Толя просил ступать помягче, неслышно идти не получалось.

Солнечный свет почти перестал проникать внутрь – они спустились слишком далеко. Впереди в луче фонарика вырисовывался горизонтальный коридор. Андрей осторожно направился к нему, освещая путь впереди, и выглянул из проёма в дальний конец коридора, направо. Никого. Налево – обычная стена. Знаками поманил остальных к себе, хотя Толя и так уже стоял рядом, а Лёня с Борей – у него за спиной.

Продумывая план, мальчики договорились общаться только жестами, если они окажутся внутри, чтобы был хороший шанс остаться незамеченными.

Андрей посветил в дальний конец, указывая на поворот, которым заканчивалась длинная часть коридора, а затем повернулся к Толе. Тот кивнул – это означало «идём». Приложив палец к губам, Андрей двинулся первым. Все притихли настолько, что слышалось дыхание каждого мальчика; они старались перемещаться аккуратно, но шустро: время поджимало. За один шаг до поворота Андрей остановился и начал медленно перемещать слабый луч от карманного фонарика справа налево. Вокруг было темно; где-то явно имелся выключатель, но ребята решили не рисковать и держаться кучей – так спокойнее.

Выглянув за поворот, Андрей подал знак, чтобы все подошли. Почти сразу за углом находилась железная дверь.

Мальчики остановились как вкопанные и в замешательстве переглянулись. Подойти и открыть? А вдруг кто внутри… Но никаких других помещений в подвале больше не было; получается, вся попытка насмарку, и зря Вовка разыгрывает плохое самочувствие перед Валентиной Викторовной. А самое обидное – они пропустили единственный обед, и теперь до конца дня продолжат копать уголь с пустым желудком.

Нет, надо идти. Толя рискнул и прошёл вперёд, Андрей любезно передал ему фонарик. Добравшись до двери, Толя остановился и какое-то время молча смотрел перед собой.

– Что там? – прошептали сзади.

Мальчик не ответил. Он устало таращился на обыкновенный амбарный замок. Дверь была заперта.

– Похоже, мы действительно никуда не попадём.

– Как так? Борька… – хотел позвать Лёня, чтобы тот взломал замок, но его наглухо перекрыл громкий звук удара. Толя ещё не понял, что именно произошло, но железный замок сдержал натиск неведомой силы – трое ребят разом отпрыгнули к стене, в ужасе глядя на Толю, который просто оцепенел. Он стоял, не двигаясь; оглушительный стук парализовал его с ног до головы.

– Там кто-то есть… – едва проговорил Андрей, как вместе со вторым ударом прилетел раскатистый мужской бас, еле сдерживаемый толстыми стенами.

– Эй, вы! Выпустите нас отсюда!

Голос звучал грубо и невнятно: словно это был пьяница или уличный бродяга. Услышав призыв о помощи, Толя невольно отпустил ручку и повернулся к ребятам.

– Вы что, оглохли?!

Мальчики вжались в стенку и с наблюдали, как их товарищ медленно пятится назад, прямо на них.

Следующие четыре удара – явно обо что-то железное – разбудили рефлекс: ребята кинулись обратно, уже не думая о громком топоте и возможных столкновениях с работниками станции; ноги сами несли их.

– Отпирай дверь, собака! – вопил им вслед неизвестный голос.

– Помогите! – к нему подключился ещё один. – Мы хотим на свободу!

Выкрики сопровождались регулярными ударами о дверь, которая стойко выдерживала напор заключённых. Мальчишки неслись наверх со всех ног, холодея от ужаса.

Вперёд, только вперёд. Подальше отсюда.

Глава 17

«А было ли всё на самом деле?»

Корнелия пыталась узнать, угадать ответ на этот вопрос, наворачивая круги по мрачному сырому лесу. Она выучила наизусть расположение чуть ли не каждого деревца вокруг пансиона и могла бежать по тропинке с закрытыми глазами и всегда понимать, где она находится.

«Куда делся поезд?»

Она сказала Динне, что вернётся в школу, но это была откровенная ложь: Корнелия и не думала завершать свою прогулку, пока не найдётся Гоша Никифоров. Его местонахождение было очередной загадкой, которую не смогли бы разрешить даже самые гениальные сыщики.

«Как он пропал?»

Уже рассветало, а следов всё не было. Наверху распростёрлось тёмно-синее небо, пришедшее на смену ночной мгле – где-то через час можно будет двигаться без фонарика. Кучевые дождевые облака давно уплыли, и яркий свет луны прорезался сквозь распустившуюся листву.

Вдруг вспышка – осветились деревья. Жуткий грохот; Корнелия развернулась, вгляделась вперёд – край леса, переходная полоса. Рельсы.

Прямо перед ней, за длинными толстыми стволами промчался поезд. Лицо и волосы обдало холодным ветром, шарф развязался и чуть не улетел под мощным потоком воздуха. Ещё один состав пролетел на полной скорости и оставил за собой лишь россыпь пыли.

– О, господи! – вскрикнула Корнелия.

Ноги стремительно понеслись вперёд; это последний шанс поймать поезд.

Девочка добежала до насыпи, кое-как вскарабкалась, и стала выжидать, что произойдёт дальше. На высоте открывался полноценный обзор на ускользающий вдаль последний вагон. Дорога не петляла, и хвостовая часть поезда медленно уменьшалась в размерах.

Состав уже почти подошёл к тупику, где путь обрывался – сейчас поезд накренится и со страшным треском обрушится на землю, сойдя с рельс и не выдержав столкновение с конечным упором. Корнелия хотела закрыть глаза, но не могла – как иначе она отыщет ответ?

– Ну же, давай, – прошептала девочка. – Покажи мне, на что ты способен.

Вот и тупик. Теперь ждать не придётся; последний вагон подлетит в воздух и рухнет. Она обязана это увидеть.

– Какого…

Гул стих, а поезд продолжал удаляться всё дальше и дальше, как будто железная дорога вовсе не заканчивалась и никакого тупика не было в помине.

– …дьявола?

Этого не может быть! Корнелия огляделась, чтобы убедиться – она в районе Вельино, стоит на заброшенных рельсах, которые тянутся к югу ещё на километр, а после обрываются и переходят в пустырь. Но откуда взялось продолжение пути? Как поезд проследовал без остановки?

– Что ты там бормочешь? – услышала Корнелия, обернулась, но никого не увидела.

– Вставай давай! Нам одеваться на физру, – голос звучал как будто сразу со всех сторон.

Сквозь полуоткрытые веки слабо вырисовывались очертания комнаты. Расплывчатая картинка очень скоро исчезла за длинной чередой тёмных деревьев, и она снова нашла себя на рельсах.

– Ты слышишь, Корни? – голос не унимался.

– Ага…

Она так и не поняла, сказала это вслух или всего лишь подумала. Корнелия ничего не соображала – даже не понимала, что разговаривает с Вероникой.

– Блин, у меня похоже зарядка сломалась. Телефон всю ночь заряжался, а в итоге пятнадцать процентов, – последнее, что услышала девочка перед тем, как всё стихло. Вот опять она стоит на шпалах и глядит вдаль, на длинную перспективу рельсов, сжимающихся в одну точку. Поезд уже скрылся за горизонтом, и теперь отчётливо видно, как далеко тянутся железнодорожные пути. Нет ни тупика, ни обрыва – лишь две параллельные линии, уходящие в неизвестность. Но как такое возможно? Кто мог продлить рельсы, и главное – зачем?

Корнелия попыталась найти разумный ответ необъяснимому явлению; но чего-то не хватало, история не складывалась, не поддавалась анализу.

Снова комната. На этот раз она задержалась в сознании чуть дольше; да, это был сон. Глубокий, крепкий, но всего лишь сон, который забудется, стоит только подняться.

Нужно проснуться, заставить себя перейти в реальность, не проваливаясь на дно подсознания. Но кошмарное сновидение цепко держало девочку, и сопротивляться ему было невыносимо. Корнелия попыталась ущипнуть себя или поворочаться – не помогло; тело отказывалось выполнять простейшие команды.

– Корни, ты что, всё ещё спишь? – голос прозвучал громче и отчётливее. Приложив неимоверные усилия, девочка схватилась за этот звук как за спасательный круг, чтобы оторваться от заколдованного сна. Корнелия пробормотала что-то невнятное.

– Что случилось, почему ты не пошла на физкультуру? Ты же никогда не прогуливаешь!

– Я…? – только и смогла выдавить девушка.

– Выглядишь очень бледной, – заметила Вероника. – Тебе повезло, тренер решил, что ты приболела, и не поставил прогул.

Корни напрягла круговые мышцы глаз, чтобы держать веки открытыми и оставаться в своей комнате, с большим трудом приподняла туловище и облокотилась о жёсткое изголовье кровати – в неудобном положении она точно не уснёт.

– Повтори, пожалуйста, что ты сказала?

Пока Вероника произносила то же самое во второй раз, Корнелия пыталась понять, о чём именно говорит её одноклассница, которая сидит на её постели, и почему на ней надет спортивный костюм.

– Погоди-ка… Урок уже прошёл?

– Да! Представляешь, Катя Ярцева хотела тебя подставить – наябедничала, что ты валяешься, – сказала Вероника, поглядывая на дверь, откуда в любой момент могла зайти их третья соседка. – Но ей сделали замечание, а затем заставили бежать лишний круг! – весело отчеканила девушка.

Корнелия закивала – уж отличница-то не упустит возможности ей насолить. За всю свою жизнь в этой школе Катя никогда никому не прощала оценок выше, чем у неё, а мстила долго и мучительно. За пятёрку по истории Корнелии придётся ещё долго расплачиваться.

– Плевать мне на Катины выходки.

– А я считаю, она получила по заслугам. Не будет теперь стучать.

– Физрук правда не отметил?

– Правда-правда. Так что до Дужиной не долетит, не бойся.

Хорошие отношения с учителем физкультуры у Корнелии сложились с самого первого занятия. Он нередко ставил её в пример даже мальчикам, ведь она с удовольствием занималась спортом, вовремя сдавала нормативы и даже посещала несколько внеурочных секций. Уличить Корнелию в прогуле физкультуры – это как сделать замечание Кате, что она недостаточно времени посвящает учёбе, поэтому в рассказ Вероники девочка охотно поверила.

– Сейчас химия. Вставай скорее, с химичкой такое точно не прокатит, – посоветовала Вероника и расстегнула молнию на спортивной кофте, снимая её с себя.

Корнелия с трудом оторвала макушку от опоры – вставать сейчас, после жуткой ночи, было настоящей пыткой. События начали постепенно восстанавливаться в сознании; они же заставили и подняться с постели. В голове свербело с утроенной силой; вчерашняя ночь, как наяву, обрушилась кошмарными воспоминаниями.

Знакомый холодок пробежал по всему телу: вернулся ли Гоша? Корнелия откинула от себя тёплое одеяло, чтобы не поддаваться манящему желанию опустить голову обратно на мягкую подушку, свернуться калачиком и затянуться очередным сновидением. Одна мысль о недавней встрече с Валерией Владимировной и поваром Володей заставила окончательно оторваться от кровати и встать на ноги.

От резкого подъёма потемнело в глазах, закружилась голова, но девушка устояла. Подождав, пока восстановится равновесие, огляделась по сторонам в поисках своей формы. Рубашка валялась на сиденье стула, а юбка с колготками прямо под ним – видимо, свалились после ночного раздевания в темноте. Но сейчас это не важно. Нужно поскорее одеться и узнать про Гошу, а потом написать Динне.

– Кстати, почему у тебя вся одежда на полу? – поинтересовалась Вероника, когда Корнелия принялась натягивать колготки, не снимая ночную рубашку.

– Упала, наверное. Ничего страшного, я в этом пойду.

– Я не про форму.

Корнелия отвлеклась от своих мыслей и посмотрела, куда указывала Вероника. У ножки кровати лежал свёрнутый комок из её толстовки и уличных джинсов, мокрых и испачканных после вчерашней прогулки.

– Мне плохо спится в последнее время. Я выходила подышать, – наобум выдумала девочка и поспешила убрать вещи в шкаф. Вероника лишь пожала плечами: подобное поведение не считалось странностью для Корнелии.

– Сколько времени? – спросила она, надевая изрядно помятую юбку.

– Двенадцать минут до урока.

– Супер. Ты не в курсе, где сейчас одиннадцатые? – взволнованно произнесла девушка.

На этот раз Вероника начала что-то подозревать.

– А тебе зачем?

– Хочу кое-что выяснить. У тебя нет их расписания?

– Есть, конечно, – незамедлительно среагировала та. Как это у неё не может быть расписания старших классов? – Сейчас скажу. Был русский, вторым физика, – проговорила она, когда соседка уже застёгивала рубашку.

– Спасибо.

Корнелия прикинула: кабинет физики находится на четвёртом этаже переднего флигеля, а урок химии – на втором этаже заднего флигеля. Добираться до одиннадцатых займёт полторы минуты, а дойти оттуда до химического кабинета – целых три. Но если бежать, получится сорок секунд и минута с лишним соответственно. Надо рискнуть; даже если она опоздает на химию, это стоит того.

– Скажи химичке, что я бегу, если меня не будет со звонком, – бросила девочка подруге, решительно направляясь к двери.

– Эй, подожди! – только и успела крикнуть Вероника в надежде получить хоть какое-то объяснение, но в этот момент дверь толкнули с другой стороны, и входящая в комнату Катя Ярцева чуть не сбила с ног свою соседку.

– О, проснулась! – саркастически выдала отличница, когда Шмидт пронеслась мимо неё, даже не удостоив ответной репликой.

Корнелия добежала до лестницы, где столкнулась с первыми учениками (как правило, жилая часть школы пустовала в околоурочное время) и кинулась наверх, на ходу приметив полузадёрнутую гардину около окна между этажами. Именно за этой шторой была спрятана камера слежения в телефоне Вероники, которая разрядила внешний аккумулятор и сам смартфон за пару часов. Когда Корнелия возвращалась в школу, камера уже не работала – телефон перегрелся и отключился.

«Слава богу, я вспомнила, что его нужно забрать».

Преодолев четыре пролёта сквозь густую толпу учащихся, Корни выбежала в коридор четвёртого этажа. Некоторые школьники ожидали начало урока в открытых аудиториях, менее везучие – в самом проходе. Как правило, физик не запускал никого в класс до звонка, поэтому девушка быстро отыскала одиннадцатиклассников рядом с дверью его кабинета. Присмотрелась. Гоши нет.

Две девушки из одиннадцатого, облокотившись плечами о стену, весело переговаривались. Группа парней неподалёку, среди которых был Глеб, новый возлюбленный красавицы Лианы, громко смеялись, столпившись над экраном смартфона. Помимо Глеба, Корнелия заметила ещё одного знакомого паренька – вчера он гулял вместе с Гошей и вернулся без него.

Девочка уже было направилась к нему, как вдруг её взгляд остановился на другом молодом человеке.

У противоположной стены на корточках расположился белобрысый парень – тот самый с ночной прогулки. Вчера именно он рассказал про поезд – испугался, как бы Корнелия не покалечила его товарищей. Сегодня этот паренёк выглядел встревоженно, сидел один и нервно вертел в руках тетрадку с ручкой. Нехорошее предчувствие росло с каждой секундой. Корнелия поспешила к нему как к наиболее сговорчивому собеседнику.

– Гоша вернулся?

Старшеклассник вздрогнул и вскинул голову, отреагировав на звук, а затем встретился с беспокойными горящими глазами его вчерашней собеседницы. Корнелия присела на колени перед ним и внимательно изучала каждый мускул на его лице, стараясь найти ответ раньше, чем парень сумеет его произнести. Но это был самообман – по его потерянному виду девушка и так всё поняла.

Он быстро отвёл взгляд и уставился в пол – не мог глядеть на неё.

Как же так произошло, что они оставили Гошу одного в таком состоянии!

Молодой человек незаметно закусил губу. После того, как отличника недосчитались на первом уроке русского языка, он понял, что допустил страшный промах. А когда соседи Георгия по комнате сообщили Ирине Евгеньевне, что тот ушёл после отбоя и не ночевал в комнате, парень совсем потерял самообладание. Ему хотелось встать, выкрикнуть на весь кабинет, что Гоша остался в лесу, а он и двое его друзей просто бросили его, когда по рельсам проезжал поезд – но он не смог, он трусливо промолчал.

Ещё вчера, когда тонкие пальцы десятиклассницы крепко сжимали шею его одноклассника, отказавшегося отвечать, где Гоша, он решил, что Корнелия сумасшедшая; но теперь он точно знал, чего именно боялась эта девушка. При виде побледневшей Ирины Евгеньевны в его памяти не раз всплывал образ Корнелии, и лишь теперь он смог увидеть ту самую, настоящую эмоцию, которая скрылась за непонятным приступом агрессии.

Ужас.

Вот что испытал парень, когда завуч позвонила в школьную библиотеку и ей сообщили, что Гоша ушёл оттуда за пятнадцать минут до отбоя и больше не появлялся. Он незаметно перекинулся взглядами со своими товарищами по вылазке; один из них крепко сжал кулак в знак того, чтобы никто из них не проболтался. Он испугался.

Молодой человек медленно покачал головой, не в силах вслух произнести слово «нет». Корнелия уловила это незаметное движение. К горлу подступил ком и сдавил дыхательные пути; кровь ударила в виски – девочка была уверена в том, что если Гоша не вернётся до утра, он не вернётся совсем. Она не представляла, как эта мысль утвердилась в её сознании, но именно это убеждение казалось единственно верным; именно им руководствовалась Корнелия, умоляя сестру в три часа ночи позволить ей продолжить поиски. Однако Динна была непреклонна и очень быстро отправила Корни обратно в школу:

– Если он не возвратится под утро, мы объявим в розыск. А ты иди спать.

– Он не ночевал в школе? – второй, уже бессмысленный вопрос. Девушка задала его лишь для того, чтобы не молчать сейчас, сидя перед молодым человеком, который вместе с ней переживал похожие чувства.

На этот раз собеседник воспользовался голосом:

– Нет.

И после недолгой паузы продолжил:

– Я не знал, что так будет. Клянусь, я не знал.

Это было больше похоже на раскаяние, чем на оправдание.

Корнелия начала всматриваться в стоящих поблизости людей в поисках третьего товарища, который тоже гулял с Гошей. Она отыскала его рядом с девушкой из одиннадцатого. Похоже, новость о пропаже Гоши воспринял всерьёз только один из трёх участников злополучной прогулки.

– Дужина уже знает?

– Да, – убитым голосом произнёс парень.

– А она знает, что…

– Нет, – резко перебил её старшеклассник.

– Что? Вы не сказали ей? Вы же были последними, кто видел Гошу! – она сама не заметила, как повысила голос. Её собеседник машинально приложил палец к губам.

– Тише, прошу тебя! – воскликнул он, оглядываясь по сторонам. Благо никому до них не было дела. – Я знаю, что я не прав. Но мне страшно, мне безумно страшно…

– Это не повод давать ложную информацию.

– Мы не соврали, мы просто не сказали, – взволнованно произнёс парень. – Она нас пока не вычислила. Господи, ты хоть представляешь, что будет, если Гошу не дай бог найдут мёртвым, а ведь это мы не захотели его остановить!

– Погоди-ка… Ты говорил мне, он шёл вдоль рельсов.

– Так и было! Клянусь, я видел это своими глазами; но теперь я уже ничего не знаю! Мы спустились, а он нет; мы отвернулись и убежали до того, как поезд проехал мимо. Кто знает, что он смог себе придумать за те три секунды?

Корнелии показалось, что парень готов расплакаться, произнося эти слова, и держится из последних сил. Он сам невольно переходил на громкие интонации, и сам же себя сдерживал, вспоминая, что их могут услышать.

– Всю нашу прогулку он думал и говорил только о Лиане, – с жаром продолжал он, – только о том, как она ему изменила с этим Глебом! Я жалел его, но никакие слова не действовали, понимаешь? И вдруг – мы видим поезд на чёртовых заброшенных путях, и я забываю про всё, что было до этого, и… нет бы мне схватить его за руку!

– Эй, подожди, – прервала его Корнелия, – то, о чём ты сейчас думаешь, всего лишь версия.

Парень залился краской, он тяжело и часто дышал:

– Дужина вызовет полицию. Если на рельсах обнаружат тело…

Девушка напряглась, размышляя: может ли она сообщить чуть больше, чем следует знать ученику школы? Какие последствия будут, если эта информация дойдёт до завуча школы? Взвесив все «за» и «против», Корнелия решила, что если какая-то новость может облегчить положение этого молодого человека, то она должна прозвучать. Чтобы не производить лишнего шума, девушка достала свой телефон, открыла раздел «Заметки» и напечатала:

«На рельсах никого нет. Вчера ночью я обошла их вдоль и поперёк».

А затем показала парню. Тот прищурился.

– Что?

Он перечитал и в изумлении уставился на собеседницу.

– Пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Я паникёр и просто не могла уснуть.

– Ты пошла его искать? – прошептал он.

– Да.

– И ничего не нашла?

– Нет, – сказала Корнелия и невольно похолодела. Она не учла важный момент: если кто-то действительно сбил Гошу, он мог убрать тело, а кровь с рельсов легко и быстро смыл проливной дождь.

Старшеклассник, по всей видимости, об этом не подумал: он начал потихоньку приходить в чувство. Корни посидела с ним ещё немного, пока не раздался звук включения динамика – звонок. Десять минут пролетели как одна, и теперь нужно поспешить на химию. Чуда не произошло, Гоша пропал.

Они встали на ноги, готовясь проследовать на урок, каждый в свой кабинет, но звонка всё не было. Прошло две секунды, три, шесть – молчание.

И вдруг, как снег на голову, вместо привычной мелодии – до боли знакомый голос завуча школы. Ирина Евгеньевна Дужина говорила чётко и твёрдо, но Корнелия со своим отменным слухом улавливала дрожащие нотки, которые завуч усиленно скрывала:

«Внимание учителям школы «Альфа!» Через две минуты всем собраться в учительской на экстренное совещание. Всем ученикам школы «Альфа» занять свои места в классном кабинете согласно расписанию и ждать начала урока. Повторяю…»

Сообщение было встречено радостным гулом школьников – не так часто здесь срывались уроки. Кабинет физики открылся, запуская внутрь одиннадцатый класс, а сам преподаватель, раздав бесполезные указания, вышел в коридор и направился в сторону учительской.

Лишь два человека застыли на месте. Только они одни понимали весь ужас происходящего.

***

Ирина Евгеньевна вжалась лопатками в стенку длинного стеллажа учительской. Её осанка была ровной как никогда, а лицо – белее всех чистых листов, на которых ей нередко приходилось печатать тесты по русскому языку. Она молчала, и, словно ястреб на свою добычу, глазела на дверь, через которую из коридора внутрь перетекал непрерывный поток учителей. При одном взгляде на завуча те немедленно принимали озабоченный вид: своей бледностью и немотой Ирина Евгеньевна пугала гораздо больше, чем привычными для многих криком и выговорами. И чем дольше завуч оставалась в таком положении, тем сильнее потряхивало её подоспевших на совещание коллег: если нашлась причина, по которой Дужина столь долго накапливает в себе отрицательный заряд, то последствия будут крайне опасными. В любой момент женщина взорвётся и причинит психике каждого крупный ущерб.

Заботясь о своей сохранности, учителя старались как можно скорее отвести взгляд от фигуры завуча и переключиться на другого человека: Сергей Васильевич, скрестив на груди руки и озадаченно рассматривая входящих коллег, расположился неподалёку от своей спутницы. Именно его мимика в большей степени заставила всех беспокоиться: директор в принципе довольно редко пребывал в мрачном расположении духа, но сегодня он казался чернее тучи. Особо впечатлительные учителя притаились возле дверей в ожидании самой тревожной вести, не в силах совладать со своим опорно-двигательным аппаратом в моменты наивысшего переживания и сделать лишние несколько шагов.

– Прошу вас, не задерживайтесь при входе, проходите, – по нескольку раз повторял Сергей Васильевич.

Огромное здание пансиона хоть и позволяло иметь просторную учительскую, но вместить всех преподавателей было проблемной задачей. Приходилось стоять друг к другу впритирку, дышать в спину и переговариваться шёпотом.

– Что случилось?

– Кто-нибудь в курсе?

– Не знаю, вот только зашёл…

– Может быть, какая-то трагедия?

Последнее слово обрушилось на Ирину Евгеньевну, случайно его поймавшую, со всей своей ужасающей мощью. Она понимала, сегодняшнее известие – её самый большой провал.

Любительница порядка, завуч чуть ли не каждый день лично проводила ночной осмотр комнат перед отбоем, да ещё и контролировала дежурных учителей, проверяла все помещения и только после этого позволяла себе удалиться в свою комнату, чтобы отойти ко сну. Но вчера, под влиянием чувственной составляющей, вызванной глубоким желанием помириться с Сергеем Васильевичем, она позволила себе эту маленькую оплошность, совершенное хулиганство – не проверить родной второй этаж, старшие классы, которые обязаны находиться в своих кроватях после десяти часов вечера.

Георгий Никифоров. Он вёл себя странно ещё со вчерашнего дня, не желая присутствовать на уроках и проводя время в библиотеке. Да, он готовился к выпускным экзаменам, но она была обязана удостовериться, что Гоша лёг спать в своей комнате! Нет, даже этого она не сделала. Кто виноват? Сергей, который потребовал от неё в этот злополучный раз поступиться своими принципами? Однозначно нет. Знала бы она, что за этой безрассудностью последует пропажа ученика, то предпочла бы окончательно рассориться с возлюбленным, лишь бы спасти Гошу. Но где он сейчас?

Прошло чуть больше пяти минут с момента объявления по громкой связи; учительская была укомплектована на девяносто процентов. Преподаватели выстроились в несколько рядов перед завучем и директором: кто-то сел за стол, кто-то отошёл к окнам и стенам, чтобы не мешать остальным, кто-то прислонился к стеллажам. Сергей Васильевич попросил стоящих ближе к двери запереть ей на замок, дабы любопытные дети не помешали совещанию, после чего призвал всех к тишине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Продолжение. Начало – в книге «Дорога в тупик. Часть 1»

Вернуться

2

Теплоэлектроцентраль – разновидность тепловой электростанции, которая не только производит электроэнергию, но и является источником тепловой энергии в централизованных системах теплоснабжения.

Вернуться

3

Эспесы – люди, обладающие сверхъестественными способностями в мире, описанном в 1-й части книги.

Вернуться

4

Телекинез – сверхъестественная способность человека воздействовать на предметы на расстоянии силой взгляда или мысленных сигналов.

Вернуться

5

«Непосвящённые» – люди со сверхъестественными способностями, не знающие о сообществе эспесов и своей принадлежности к ним.

Вернуться

6

Помещение, в котором располагаются бойлерные установки на ТЭЦ, состоящие из подогревателей сетевой воды, сетевых насосов, трубопроводов сетевой воды, дренажных трубопроводов и т.п.

Вернуться

7

Главный щит управления – центральное помещение, где сосредоточены основные средства контроля и управления и где дежурит оперативный персонал, ведущий эксплуатацию станции.

Вернуться

8

Разновидность электроустановки, служащей для приёма и распределения электрической энергии, силовые проводники которой располагаются на открытом воздухе без защиты от воздействия окружающей среды.

Вернуться

9

Всемирная организация эспесов – описанная в 1-й части книги организация, осуществляющая контроль за всеми эспесами, живущими на планете.

Вернуться