Анна Хотеева
Мечта водяного

Глава 1. Незваный гость

Родни, мальчик-водяной двенадцати лет, открыл глаза в больничной палате. Справа и слева от него сидели родители – водяные Ключ и Запруда.

– Живой! – выдохнула Запруда.

Она коснулась лба сына и потрогала его щеки, на которых уже начала появляться первая подростковая чешуя. Мамины руки от волнения были холодными, как речная галька.

– Это ещё хорошо, что ты над бассейном свои эксперименты проводил, – заметил папа. – Надо же было до такого додуматься: летать на механической ступе!

Запруда закивала.

– Книжки тебе умные покупаем, в библиотеку с рождения записали, про безопасность раз в неделю рассказываем, на спектакли к трусливому зайцу водили… Я даже не знаю, что ещё можно придумать? Ну как тебе объяснить, что всегда надо быть осторожным и рассудительным?

– Да в том-то и дело, – вмешался Ключ, – что от Родни никто такого безобразия не ожидал. Он же умный мальчик. Видать, какой-то морской чёрт ему этих глупостей нашептал.

Родни вздохнул и отвёл глаза. Что тут скажешь? Он рассчитывал, что механическая ступа выдержит его вес. Но она почему-то не выдержала.

Теперь-то водяной понимал, что потратить все карманные деньги на ступу было не лучшей идеей. Тем более если покупаешь её у Соловья-разбойника, о товарах которого давно идёт дурная слава. Но что поделать: эта здравая мысль пришла мальчику в голову уже после того, как ненадёжный летательный аппарат издал трагический «крак» и рухнул вниз.

Расчёт Родни оказался верен: он плюхнулся в бассейн, и вода смягчила удар. Не учёл горе-лётчик лишь того, что механическая ступа может догнать его в полёте. А она как раз догнала. И ощутимо стукнула водяного по лбу.

– Надеюсь, ты сделал выводы, – строго сказала мама, приложив к шишке на лбу сына щедро смоченный холодной водой компресс.

Родни кивнул. Что-что, а выводы он делать умел. На этот раз их было не меньше трёх. Во-первых, настоящая волшебная ступа есть разве что у Бабы-яги. Во-вторых, не стоит доверять Соловью-разбойнику. И в-третьих, водяные не летают. Как и говорила мама.

Ключ и Запруда оставили сына в больнице до утра под присмотром врачей и велели отдыхать. Оставшись в одиночестве, он взялся за книгу, которую принесли родители: «Семь отважных водяных». Одним из них был его дедушка, водяной Исток. Вот бы он сейчас посмеялся над внуком!

Дед был настоящим водяным. Случись с ним похожая неприятность, он скомандовал бы воде подхватить и его, и ступу. А потом прокатился бы на волне, как на послушном пони.

Родни стащил со лба компресс, с которого капала вода. Постарался сфокусироваться на зависшей на кончике ткани капле, мысленно требуя: «Замри!» Но капля беззаботно шлёпнулась ему на нос, и мальчик откинулся на подушку.

Вспомнил, как дед умел вызывать грозу. И даже узнавать, что происходит в другом месте, с помощью капель воды. Таких навыков больше ни у кого в семье не было. Отец говорил, что это плата за комфорт. Все, кто перебирался из волшебного леса в город, постепенно теряли магические способности. Дети и вовсе рождались без них.

Родители работали на городской плотине. Умели подолгу находиться под водой. Когда надо, заставляли её отступить, а в нужный момент могли призвать. Что до Родни, то он, конечно, тоже неплохо плавал. Но на этом его способности заканчивались.

Размышляя, Родни сам не заметил, как заснул. Разбудил его скрип, раздававшийся с соседней койки. Когда водяной попал в палату, там никого не было. Но, видимо, пока он спал, что-то изменилось.

На койке сидела курносая девочка лет десяти в длинном, до самых пят, вязаном платье с торчащими из подола разноцветными нитками. Кожа её была зелёной, волосы соломенно-жёлтыми, а причёска напоминала болотную кочку. Соседка нетерпеливо подпрыгивала на кровати, от чего пружины под ней неодобрительно скрипели.

– Ага, проснулся! – воскликнула девочка, увидев, как Родни открыл глаза. – А я уж думала, что ты всю ночь дрыхнуть будешь.

– Ты кто? – зевнул Родни.

– Я? Вот глупый! Кикимора! Сам, что ли, не видишь? Меня Баба-яга за лекарствами в город отправила. Ну там, знаешь, леденцы от радикулита, мазь от бессонницы, примочки от кашля… Ты не думай! Так-то она сама лечебные отвары всякие делает. Наши, лесные, к ней одной и ходят. Хорошая она бабка, правда, вредная. А меня к городскому доктору посылает. За нормальными лекарствами. Только это секрет!

– А здесь ты как оказалась? – Родни приподнялся на кровати и поправил сбившуюся подушку.

– Да я что! Я в аптеку зашла. В ту, которая у входа. А там на полу – конус, и на нём надпись: «Осторожно, мокрый пол!» Вот я и навернулась.

– Зачем? – спросил Родни. – Там же написано было…

– Ну, написано… Конус-то я не трогала. Просто мимо прошла. Кто же знал, что мокро не только под конусом, но и вокруг него. Но ты не волнуйся, доктор сказал: всего лишь перелом. На нас, кикиморах, заживает быстро. Мне кажется, уже и зажило. А ты здесь из-за чего?

Родни отвернулся к стенке.

– Мечта, – буркнул он и накрылся одеялом.

Утром кикиморы в палате не было.

– Завтрака дождалась – и тут же ускакала, – усмехнулся пришедший осмотреть Родни врач.

Это был добродушный человек лет пятидесяти, который имел привычку то и дело посмеиваться во время разговора. В Чуднокрайске люди и существа с волшебными способностями жили вместе.

– Отказалась и от рентгена, и от справки, – продолжил он. – Ну, да на них быстро заживает. Лекарства для Бабы-яги, правда, взяла. Только это секрет… Так и сказала. А вы как, молодой человек? Анализы в порядке. Переломов нет. А ушибы…

Врач осмотрел лоб Родни и с удовлетворением отметил, что шишка под тёмной прядью волос стала гораздо меньше.

– Похоже, обтирания водой и правда помогли, – заметил врач и поставил галочку в блокноте. – Впрочем, это неудивительно. Если вспомнить, кто ваш дедушка.

– Вы что, его знали?

– Немного. Имел честь осматривать незадолго до его экспедиции в Семиречье. Помню, был дождь. Я зашёл в больницу, закрыл мокрый зонт. И вдруг капли воды стали отделяться от зонта и выстраиваться в воздухе в тонкую линию. А ваш многоуважаемый дедушка сидел на стуле в приёмном покое и, посмеиваясь, перебирал пальцами эту ниточку. Настоящий водяной! Вы, кстати, с ним очень похожи.

– А что было дальше?

– Дальше… Обычный осмотр. Ах, да! Не успел я к нему подойти, как он назвал меня по имени и сказал, что зря я не стал ждать автобус и пошёл пешком. Всё равно выгадал лишь пару минут. Автобус же вот-вот приедет. Так и случилось. Через минуту я увидел, как мимо больницы проехал автобус, который я решил не ждать, боясь опоздать на работу. И как он догадался?

– Это он у воды спросил, – со знающим видом заметил Родни.

– Да! – кивнул врач. – Удивительно, как вы, водяные, умеете узнавать через воду всё, что нужно. Будто видите своими глазами, да?

Родни вздохнул. Он был городским водяным и, в отличие от дедушки, ничего такого не умел. Врач по-своему истолковал молчание мальчика.

– Жаль, что с ним так вышло, – вздохнул врач.

Мальчик кивнул. От его дедушки, Истока, вестей не было уже почти три года. Он отправился исследовать таинственное Семиречье и пропал.

– Что ж, молодой человек, вас можно выписывать, – сказал врач, закончив заполнять документы. – Если, конечно, вы больше не планируете летать на поддельных механических штуках, которые продаёт Соловей-разбойник.

Родни смущённо улыбнулся. Он твёрдо решил, что больше не будет искать приключения. Совершенно точно.

Вскоре родители забрали Родни домой. Убедившись, что с ним всё хорошо, они уехали на работу, и мальчик остался один.

Семья Родни жила на первом этаже большого дома, построенного специально для водяных. В отличие от обычной человеческой квартиры, здесь было три ванные – по одной на каждого члена семьи. Пол и стены выложены плиткой, так что можно было в любой момент наполнить всё помещение водой. Для этого в каждой комнате строители предусмотрительно оставили краны. В остальном – обычное городское жильё, с вместительным холодильником, современной электрической плитой и даже микроволновкой.

Мама оставила на завтрак вкуснейшие тосты с рыбным паштетом. На плите стояла кастрюля с отменным рыбным бульоном, а в холодильнике мальчика ждал купленный по случаю нездоровья торт из рыбных палочек. Родни погладил свой округлившийся от родительской заботы живот и подумал, чем бы заняться помимо еды.

На улице было солнечно, но мальчик чувствовал, что вот-вот пойдёт дождь. Если бы его спросили, откуда он это знает, он не смог бы ответить. Просто чувствовал – и всё.

Лучи солнца проникали в комнату, заставляя глянцевые поверхности сиять ещё ярче. На тумбочке поблёскивал небольшой круглый аквариум. Водоросли скрывали замок песочного цвета. Родни постучал по стеклу.

– Привет, Монетка. Как дела?

Упитанная золотая рыбка подплыла на звук и захлопала ртом.

– Сейчас-сейчас.

Родни схватил баночку с кормом и бросил щедрую горсть в воду. Монетка разочарованно покрутилась среди медленно опускавшегося на дно корма, но есть не стала.

– Тогда я даже не знаю, – развёл руками Родни. – Хочешь, телевизор посмотрим?

Он обнял аквариум, аккуратно поставил на колени и щёлкнул пультом. Монетка довольно прильнула к стеклу. По телевизору показывали подготовку к аэрофестивалю, который должен был стартовать в городском парке в ближайшую пятницу. Со дня на день ожидали прибытия первых участников. А пока организаторы расчищали поляну, сооружали торговые павильоны и развешивали флажки и гирлянды. Больше других командовал Горыныч, который сдавал в аренду воздушные шары. Змей важно ходил по парку, раздавая указания.

Родни вздохнул и выключил телевизор.

Вернув аквариум на тумбу, водяной взял книжку о великих географических открытиях и устроился в кресле. Он уже заканчивал читать раздел про Колумба, когда за спиной вдруг раздался голос.

– Вот это хроморы!

Родни вздрогнул и обернулся. Прямо посреди комнаты стояла кикимора в пёстром вязаном платье до самых пят, с торчащими из подола нитками.

– Ты как сюда попала? – удивился мальчик.

– Па-а-думаешь, какой-то замок! – дёрнула плечиками кикимора. – Я и не такое умею. Тебя, кстати, как зовут?

– Родни.

– Годится!

– Что значит «годится»?! – возмутился водяной. – Тебя что, не учили без спроса не входить в чужие дома?

Кикимора беззаботно отвернулась и как ни в чём не бывало принялась осматривать квартиру. Её ловкие пальчики хватали всё, до чего могли дотянуться. Книги, фарфоровые статуэтки, фотографии в рамках.

– Эй! Я с тобой говорю. Тебя как зовут?

– Меня? – девочка обернулась и уставилась на водяного. В её огромных глазах плясали озорные искорки, точь-в-точь как сверкает солнце на чешуе ящерицы.

– А ты чудной! – заметила она. – Кики, конечно! Тысяча шестьсот первая. Ещё меня Катастрофой кличут, только я этого не одобряю. Ладно, хватит болтать. Пора уже за дело браться.

– За какое дело? – насторожился Родни.

– Как какое? Мечту твою будем исполнять, – кикимора подняла с тумбочки аквариум и уставилась на рыбку. Монетка демонстративно повернулась хвостом и уплыла в замок.

– Какую мечту?

– Откуда я знаю? Твоя же мечта. Чего там водяные хотят? Нырнуть в Марсианскую впадину? Переплыть Ниагарский водопад? Выпить Амазонку?

Кики выжидающе уставилась на Родни. Тот осторожно подошёл к ней и забрал аквариум.

– Всё это какое-то недоразумение, – пробормотал он, прижимая аквариум к груди.

– Никакого доразумения! – замотала головой Кики. – Ты же сам сказал – у тебя есть мечта…

– Когда сказал?

– Ну, в больнице! Сказал: «Мечта», и захрапел. Я тебя и так, и сяк толкала: мол, что за мечта? А ты дрыхнешь. Только пузыри носом пускаешь.

– Ничего я не пускаю! – обиделся Родни. – И вообще. Моя мечта – моё дело.

– Как это твоё?! – воскликнула Кики. – Ишь, чего удумал! У меня, может, тоже мечта. Важное дело. Можно сказать, вопрос жизни. Я у Бабы-яги спросила, когда лекарства ей принесла, что делать. А она мне серьёзно так и говорит: «Найди того, у кого есть заветная мечта, и помоги ему. А когда…» Ой! Ну там дальше неинтересно.

Кики поджала губы, схватила с полки альбом и принялась разглядывать фотографии.

– Я сначала к соседям пошла. «Кому помочь?» – спрашиваю. А все молчат. Я одного поймала. Говорю: «Какая у тебя мечта? Щас ка-а-ак помогу!» Так он от меня удрал, проныра. Но ничего, я ему ещё это припомню. Ко второму пошла, к третьему… Все какие-то упёртые. Одному – на работу, другому – на уроки. Никаких тебе мечт. И тут я вспомнила о тебе.

Она торжественно посмотрела на Родни.

– Ну, приступим? – улыбнулась Кики, показав мелкие зубки.

– К чему приступим?

– Эх ты! Как это «к чему»? Мечту твою будем исполнять!

– Не-не-не, не надо, – попятился водяной.

– Да ладно тебе! Не бойся! Я аккура-а-атненько…

Кики не глядя положила альбом на край стола. Мальчик едва успел его подхватить.

– Вот смотри, – продолжила она. – От меня сплошная польза. Замки вскрывать умею, ты это уже понял. Отлично вяжу, пряду, вышиваю и дою коров. Готовлю прекрасно. На балалайке играю. А ещё…

Кики схватила стоявшую на столе фотографию в рамке и вдруг… оказалась с ней на другом конце комнаты.

– … ещё я очень быстрая! Ну, а ты что умеешь? Ты же водяной, да?

Родни подошёл к Кики и забрал дедовскую фотографию. Осторожно поставил на место и растерянно обвёл комнату глазами, думая, чем бы удивить кикимору.

– Я? Читать умею…

– Скукота, – отмахнулась Кики. – А где у вас кухня?

Родни не успел ответить, как кикимора уже отправилась на поиски. Мальчик захватил аквариум с Монеткой и пошёл за любопытной гостьей.

– Ещё я под водой могу просидеть сколько хочешь! – вспомнил он, посмотрев на аквариум.

– На то ты и водяной, – Кики сунула нос в кухонный шкафчик и обшарила полки. – А ещё?

Родни приуныл. Он и сам понимал, что с прыткой кикиморой, которая легко отыскала его в большом городе да ещё без труда проникла в квартиру, ему сложно будет тягаться. Но всё-таки мальчик попробовал её впечатлить.

– Ещё – вот! – он взял аквариум, набрал в рот воды и сделал вид, что проглотил её вместе с золотой рыбкой. А потом пустил изо рта фонтанчик, на котором кувыркалась Монетка.

– Неплохо, – одобрила Кики. – А ещё?

Родни вернул недовольную Монетку в аквариум и потупился. Больше удивлять кикимору было нечем. Кики тем временем открыла дверцу холодильника и присвистнула, осматривая множество коробочек, кастрюлек и свёртков.

– Ещё вот! – осенило Родни.

Он достал из холодильника пару яиц, разбил скорлупу и вылил содержимое в глубокую тарелку. Желтки аккуратно проколол зубочисткой. Поставил тарелку в микроволновку и нажал на кнопку.

– А это что за коробочка? – насторожилась Кики, услышав, как микроволновка начала гудеть.

– Сейчас будет волшебство! – заверил водяной, довольный её вниманием.

Через минуту микроволновка пискнула, и Родни достал тарелку. На ней оказалась отлично приготовленная яичница.

– Ого! – восхитилась кикимора. – Вот так без сковородки? Раз – и готово?

Родни кивнул и протянул девочке вилку. Уговаривать её не пришлось. Гостья моментально слопала яичницу и тут же решила повторить трюк. Сделала все точно так же, разве что желтки забыла проколоть. Сунула в микроволновку, нажала кнопку. И через минуту раздался хлопок. Это взорвались яйца.

– Ладно, – беззаботно отозвалась Кики. – С твоими способностями мы потом разберёмся. Время не ждёт! Давай уже, признавайся. Что там у тебя за мечта?

Водяной нахмурился.

– Мечтать вредно для здоровья, – вздохнул он, вспомнив свой неудачный полёт на механической ступе.

Кикимора прищурилась.

– Значит, не хочешь по-хорошему, да?

Она обвела взглядом кухню и остановилась на лежащей на полке большой ракушке. Родни проследил за взглядом девочки и насторожился. Заметив его волнение, Кики схватила ракушку и подбросила в воздух.

– Осторожнее! – вздрогнул водяной. – Это дедушкина!

– Не скажешь про мечту? – спросила Кики, взвешивая ракушку на руке.

– Отдай!

– А ты отними! – воскликнула кикимора и бросилась наутёк.

Глава 2. Пустой пень

Родни выбежал на улицу вслед за кикиморой, позабыв, что на ногах у него домашние тапочки, а в руках аквариум с Монеткой. Сперва он думал, что Кики не побежит дальше входной двери. Потом – что из подъезда она уж точно не выскочит. Но нахальная кикимора и не думала останавливаться.

Мальчик бежал по улице, то и дело теряя тапки. Монетка недовольно металась по аквариуму, бесшумно хлопая ртом. Родни уже успел пожалеть, что не оставил рыбку дома, но теперь было поздно возвращаться.

Пёстрое платье мелькало впереди. Кикимора скакала, как дикая олениха: быстро и непредсказуемо. То она окажется справа, то слева, то внезапно остановится и покажет язык.

Вскоре Родни почувствовал, что сердце его колотится слишком быстро, а ноги двигаются чересчур медленно. В боку закололо, на лбу выступила испарина, а правый тапок соскочил с ноги, вылетел на проезжую часть и упал прямо перед автобусом, полным троллей. Водитель неистово засигналил, автобус остановился, пассажиры высыпали на дорогу и свирепо загорланили. Родни с перепугу потерял второй тапок и ускорил бег.

Мальчик миновал библиотеку, когда на нос упала первая капля дождя. Предчувствие не обмануло. Быстро, будто из ниоткуда, налетели грозовые тучи, и дождь обрушился на город. Так что теперь водяной с удовольствием шлёпал по лужам голыми ногами, ощущая, как вода придаёт ему сил.

Родни понадеялся было, что дождь остановит кикимору. Но противная девчонка продолжала бежать, сверкая пятками. Вот если бы деду Истоку надо было её остановить, он бы приказал воде выстроиться перед пакостницей сплошной стеной, и дальше бежать она бы не смогла. Но то дед. А Родни только и мог, что шлёпать по лужами.

Кикимора не позволяла ему сильно отстать. То и дело останавливалась, давая запыхавшемуся водяному приблизиться к ней на несколько шагов.

– Подожди!.. – крикнул Родни, хватаясь за бок.  – Пожалуйста!

Кики остановилась и повернулась к водяному.

– Ну, – вздёрнула она носик, – рассказывай, что там за мечта?

– Вот ещё!

Кикимора принялась перекидывать ракушку из одной руки в другую, и Родни не на шутку испугался.

– Эй! Поосторожнее! – воскликнул он.

– Ой, а что это? Дорогое, да? Чего ты так взъелся?

– Это дедова. Отдай, – велел Родни.

Он и сам не верил, что вредная кикимора вот так просто вернёт ему ракушку. Но Кики дёрнула плечиками и на удивление послушно протянула свою добычу. И незаметно снова показала язык, пока Родни торопливо прятал ракушку в карман.

– Дед твой что, ракушки собирал?

– А если и так? Он у меня знаешь какой?.. Великий путешественник. Настоящий водяной!

– Ага, – фыркнула Кики. – Не то что некоторые.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Стало совсем тоскливо. Родни обиженно шмыгнул носом и, не глядя на кикимору, пробубнил:

– Ладно, Монетка. Пошли домой.

Он уверенно зашагал по дороге, но почти сразу замедлил ход и остановился, озираясь по сторонам. Вот странно. Родни был уверен, что бежал за кикиморой по прямой дороге, никуда не сворачивая. Мимо магазина, библиотеки и школы. Но теперь он совершенно не понимал, где оказался. Постояв некоторое время в растерянности, водяной повернулся к Кики:

– А ты не подскажешь, как мне вернуться домой?

– Не подскажу, – захихикала девочка. – У меня важное дело.

– Какое?

– Мне нужно срочно исполнить твою мечту!

– Тогда я сам дорогу найду.

– И как же ты это сделаешь?

– Как-как… – неуверенно начал Родни осматриваясь. Когда он гнался за кикиморой, то бежал по асфальту. А теперь под ногами была густая влажная трава, щекотавшая голые ступни. И стояли они с Кики в центре незнакомой поляны, окружённой огромными тёмными деревьями.

– Ты понятия не имеешь, где мы, – подытожила кикимора.

И это была сущая правда. Родни стало не по себе. Чтобы успокоиться, он сунул руку в аквариум и побрызгал на себя водой. Монетка осуждающе посмотрела на водяного.

– Верни меня обратно! – простонал Родни.

Кикимора залилась весёлым смехом.

– Ой, не могу, – выдавила она наконец. – Вы, городские, такие странные. Скажешь, что за мечта, – верну.

– Лучше мы без твоей помощи обойдёмся. Да, Монетка?

Глаза рыбки округлились, и она выразительно захлопала ртом.

– О, и как же, интересно знать? – спросила Кики.

– А вот так, –  Родни стал припоминать книгу о том, как находить дорогу в лесу. – Чтобы не заблудиться, нужно запоминать ориентиры…

– Ну, уже поздновато запоминать, – пожала плечами Кики.

– Ещё можно по солнцу ориентироваться, где восток, где запад, – продолжил Родни, тоскливо оглядываясь по сторонам.

– Ага, удачи, сыщик. Солнца-то не видно за тучами.

Незнакомый лес казался тёмным и страшным. Родни почувствовал, как Монетка бьётся о стекло аквариума. Или это его собственное сердце колотилось в груди?

– Так… – Мальчик попытался взять себя в руки. – Ещё можно по звёздам…

Кики выразительно посмотрела на серое небо, затянутое тучами.

– Ну что, сдаёшься? – спросила она.

Темнело. В глубине леса как-то подозрительно затрещали ветки. В кроне огромного дуба заухала и сверкнула жёлтыми глазами сова. И Родни сдался.

– Ладно, – вздохнул он. – Я хочу участвовать в аэрофестивале. И выиграть главный приз. Теперь мне можно домой?

– Легко!

Кики помахала перед собой руками, будто отгоняя мошкару. Сумерки рассеялись. Лес дрогнул, как отражение в воде, и тоже исчез. Оказалось, что Родни стоит посреди знакомой улицы. Там, где ещё недавно ему мерещился огромный дуб, возвышалась многоэтажка, в которой жил его знакомый морской чёрт.

– Ты как это делаешь? – удивился мальчик.

– Подумаешь! Кикиморский морок.

Родни с недоумением посмотрел на неё. Кики покачала головой.

– И чему вас в городе учат? Право от прямо отличать? Ты что, не слышал, что кикиморы путников по лесу кругами водят, с дороги сбивают? Вот это оно и есть: кикиморский морок. И вообще! Ты чего у воды не спросил? Она же повсюду сейчас. С её помощью быстро бы дорогу нашёл. Знаю я, ваш брат водяной такое умеет. Был у меня один знакомый – Вась-Илыч. На пруду жил вместе с русалками. А прошлым летом решил на курорт морской отчалить. Так вот. Он когда в дорогу собирался, всё у воды спрашивал, куда ему путь держать. Ух, как надоел! Он ведь постоянно дождь вызывал, чтобы маршрут изучить. Ему-то, может, и интересно. А у меня в то лето сопли рекой от его дождя текли. Вот я ему и говорю: «Может, ты по соплям тоже умеешь?» А он мне и говорит… Эй? Ты чего?

Кики наконец отвлеклась от своего рассказа и обратила внимание на Родни, который уныло зашагал в сторону дома.

– А… – разочарованно протянула кикимора, пристраиваясь рядом. – Значит, это правда, да? Что городские совсем потеряли волшебные способности? Ты что, вообще ничего не умеешь? Ну, кроме того фокуса с сырыми яйцами?

Родни прижимал к груди аквариум с Монеткой и чувствовал себя очень несчастным.

– Отец говорит, что это плата за комфортную жизнь, – нехотя признался он. – С каждым поколением мы теряем способности. Вот дед у меня был настоящим водяным. Путешествовал по рекам. Находил любую дорогу. Узнавал чужие тайны с помощью воды. Отец тоже может кое-что, но уже не так. Они с мамой управляют потоками на городской плотине. А я….

– Пустой пень, да?

– Чего?!

– Ну, так у нас в лесу говорят. Пустой пень. Это значит, что…

– Что я полный ноль? – разозлился Родни и ускорил шаг.

Кикимора догнала водяного и ткнула в бок, так что аквариум в его руках опасно накренился. Испуганная рыбка заметалась между водорослями, но из аквариума не выплеснулось ни капли.

– Ну… вообще-то я думаю, что быть пустым пнём не так уж и плохо, – примирительно заметила Кики. – В пустой пень можно спрятать что-нибудь полезное. И ещё из него может вырасти что-то очень хорошее. Так мой папа говорил.

– Что может вырасти?

– Не знаю. Грибы, например.

– Отлично! Буду теперь ждать, когда из меня начнут расти грибы. И вообще, к твоему сведению, я умею разговаривать с рыбами!

Кики с любопытством посмотрела на Монетку.

– Не веришь? – Родни остановился и поднял аквариум к лицу.

Рыбка, дёргая плавниками, сделала круг и сердито уставилась на него.

– Монетка говорит, что ты настырная, невоспитанная приставала! – выпалил он.

– Да! – улыбнулась Кики. – Я такая! Кстати, смотри-ка. Ты даже воду не расплескал, пока бегал за мной. Всё-таки что-то в тебе есть. Правда, непонятно, что именно.

Она внимательно осмотрела мальчика с ног до головы, будто ища признаки грибов. Но ничего, кроме нескольких чешуек на щеках, не обнаружила.

– Ты чего улыбаешься? – спросил Родни, заметив, как дёрнулись уголки её губ.

– Да так. Уши у вас смешные. Как хвостики окуней.

– Не окуней, а морских драконов, – возразил Родни.

Уши его действительно были похожи на хвостики окуней, но мальчик этого ужасно стеснялся.

– Ой, да где ты их видел-то? Драконов морских. А вот окуней я только вчера в компот добавляла.

Водяной уже открыл было рот, чтобы уточнить рецепт этого странного компота, но кикимора его опередила.

– Так что там за проблемы с фестивалем?

Родни вздохнул. Проблем с фестивалем было множество. Начиная с того, что родители слышать про него ничего не хотели, и заканчивая тем, что летать было совершенно не на чем.

Волшебный аэрофестиваль проходил в городе уже в третий раз. Придумал его Кощей – директор местного музея магических артефактов. Для участия требовался надёжный летательный аппарат, на котором можно пересечь город с востока на запад. Стартовали в городском парке, а финишировать нужно было на поляне у музея. Побеждал тот, кто быстрее окажется на месте.

– Фестиваль в пятницу, – вздохнул Родни. – И за два с половиной дня уже ничего не придумаешь.

– Это ты не придумаешь! – отрезала Кики. – Но вообще наш председатель, Торфеян Торфеяныч, говорит, что спешка нужна только при прополке мухоморов. Так что рассказывай, что там за срочность.

– Кощей приз разыгрывает: предмет из своей коллекции. В прошлом году была волшебная палочка. Правда, тогда сильный ветер налетел. Всех унесло за реку, и палочка так и остался в музее.

– А в этом что на кону? – прищурилась Кики. – Какой-нибудь водянский жезл, как у этого вашего Питона?

– Тритона, – поправил Родни. – Но нет, в этом году разыгрывают волшебный компас. Он показывает, где искать то, что хочешь найти больше всего на свете.

Водяной немного помолчал, будто взвешивая, стоит ли продолжать рассказ.

– Я деда хочу найти, – наконец признался Родни. – Поэтому и решил в аэрофестивале участвовать. Да и здорово это, наверное, – летать.

Кики молчала, задумчиво постукивая себя по носу, и мальчик продолжил.

– По правила летать можно на чём угодно. На мётлах, ступах, коврах-самолётах…

– Тю! – встрепенулась Кики. – И где ж вы всё это берёте? Это ж такие диковинки. Метлу со ступой я у Бабы-яги видела. Но чтоб настоящий ковёр-самолёт…

– Есть умельцы, – проворчал Родни, вспоминая проданную ему Соловьём-разбойником механическую ступу, которая не пролетела и трёх метров. – Но ты права. Всё это глупые мечты.

– Почему?

– Взгляни на меня! – развёл он руками. – Водяные не летают!

– Глупости! Ты у меня не то что через город… Через весь мир пролетишь! Осталось только придумать, на чём.

Кики энергично растёрла виски и взлохматила соломенно-жёлтую шевелюру.

– Знаю! Можно оседлать огнетушёнку!

– Чего-чего?

– Эх ты! А ещё грамотный! Огнетушёнка. Штука такая, чтобы пожары тушить. Я у нашего лешего видела, Ясеня Берёзовича. Он ведь огня боится. Вот и расставил их по всему лесу. Ну, я одну такую посмотреть хотела, покрутила там чего-то, а она как ба-бах! И начала пеной плеваться. Я её ловить, а она кааак прыгнет! И я на ней тоже – вжжжуух!

Свой рассказ кикимора сопровождала жестами, которые были гораздо красноречивее и понятнее её слов.

– Безопаснее всего – на воздушном шаре, – сказал Родни.

Кики, услышав про шар, азартно хлопнула ладошками, будто ударила в невидимые музыкальные тарелки: смешно растопырив пальцы и локти.

– По рукам! На шаре – так на шаре! Говори давай, где хороший шар достать?

– Самые хорошие – у Горыныча, – вздохнул Родни. – Да только он ведь не даст.

– Это кому это не даст? – возмутилась кикимора. – А ну, пошли!

Она схватила водяного за рукав и потащила за собой.

– Что? К Горынычу? – испугался Родни и покрепче прижал к груди аквариум.

– Нет, к Кощею! – съязвила Кики. – К Горынычу, конечно! Я его хорошо знаю. Мы, лесные, все свои! Волшебные!..

Она на секунду остановилась и задумчиво почесала нос.

– Ну, в конце концов, что он мне сделает? Подумаешь, какая-то трёхголовая ящерица…

– А ты точно его знаешь?

– Ха! Да он мне как родной! Раньше на нашем болоте жил. Ну, пока в город не перебрался. И, заметь, тоже зелёный. Мне кажется, мы с ним дальние родственники.

Кики покрутила головой, давая возможность водяному получше рассмотреть её профиль.

– Я слышал, он к психологу ходит, – вспомнил Родни. – Проблемы у него: неконтролируемые приступы гнева. Чуть что – огнём дышит.

– Вот-вот, – отмахнулась кикимора, продолжая тащить водяного за собой. – Я на днях в компот перца сыпанула – думала, тоже начну огнём дышать. Говорю ж! Мы с ним почти родственники. Так что ты меня лучше не зли.

Глава 3. Кикиморские частушки

Дом Горыныча располагался рядом с городским парком. Это был просторный одноэтажный особняк с огненно-красной крышей, зелёными стенами и большими окнами в оранжевых рамах. Судя по цветовой гамме, Горыныч построил жилище себе под стать. Зелёные стены должны были гармонировать с его спиной, цвет оранжевых рам сочетался с чешуёй на брюхе, а красная крыша… Родни задумался, но так и не вспомнил, что у Горыныча было красным.

Парадное крыльцо выходило на оживлённую улицу, а задняя дверь – на парк, в котором в этот час уже никого не было. На город начали опускаться сумерки, и Родни мысленно прикидывал, как будет объясняться с родителями, которые уже наверняка вернулись с работы.

Соловьи перекликались среди деревьев. Дул лёгкий тёплый ветерок. Вечер казался на удивление мирным. Тем тревожнее было поглядывать на тихий с виду особняк и пытаться угадать, в каком настроении пребывает хозяин дома.

– Предлагаю подкрасться незаметно. А то мало ли… – прошептала Кики, увидев, что в доме горит свет.

– А вы точно знакомы?

– Шутишь? Конечно!

Кики легко перемахнула через невысокий забор и нетерпеливо уставилась на Родни, призывая поторопиться.

– Ну ладно, – сказал он. – Только имей в виду: Монетка волнуется.

– Скажи ей, пусть не дрейфует!

– Это ещё что значит?

– Да какая разница? Мне болотник один рассказывал, что так в кино говорят, – пожала плечами кикимора и потащила водяного к дому.

Оказавшись у крыльца, Кики задумчиво постучала себя по носу.

– В дверь ломиться не будем, – заявила она. – Может, он гостей не ждёт. Или его дома нет.

– Но свет горит, – Родни кивнул на большие окна.

Кики подкралась поближе, встала на цыпочки, зацепилась за подоконник и заглянула в окно.

– Вот ведь не повезло, – прошипела она.

– Что? Нет его? Какая жалость! – обрадовался Родни, намереваясь побыстрее улизнуть.

– Стоять! – скомандовала кикимора. – Дома он. На коврике сидит. Вот так…

Девочка отлипла от окна и уселась на землю, скрестив ноги, как йог, которых Родни видел в книжке про Индию.

– Медитирует, наверное? – предположил он.

– Понятия не имею, что это значит, но я Горыныча таким никогда не видела.

– Да это же во всех газетах было, – припомнил Родни и принялся объяснять. – Горыныч ушёл из леса и поселился в городе. Теперь он преуспевающий бизнесмен, вегетарианец и йог.

– Вот-вот, – поддакнула кикимора. – Я так и поняла, что он теперь преуспевающий фитнесмен, герпетарианец и йогурт. А что ты на меня так смотришь? Мы в лесу знаешь какие подкованные? У меня вот подкова от самого Конька-горбунка…

Внезапно дверь скрипнула и Родни с Кики оказались в полосе света, исходившего из дома Горыныча. Сам змей стоял на крыльце, и все его три головы, недовольно раздувая ноздри, смотрели на незваных гостей.

– Здрасьте! – подала голос Кики. – А мы, как назло, вовремя! Вы же нас как раз не ждали?

Родни толкнул её в бок, призывая помолчать.

– Это ещё что за лягушка-квакушка? – нахмурился Горыныч, разглядывая юную кикимору.

– Не, это не лягушка у нас, – улыбнулась Кики, указывая на аквариум. – Это рыбка. Монеткой кличут. Вы на неё внимания не обращайте, а то она болтает всякое…

– Да он тебя имел в виду, – шепнул ей Родни.

Кикимора удивлённо посмотрела на водяного, будто раздумывая, стоит ли ей обижаться. Но всё-таки добродушно засмеялась.

– А что? Хорошая шутка. Я с болот, вы с болот, а этот, – она ткнула мальчика в бок, – так вообще водяной. Как здорово, что все мы здесь…

– А ну! – рыкнул Горыныч, впрочем, не слишком злобно, – пошли вон!

С этими словами змей захлопнул дверь прямо перед носом кикиморы.

– Подождите! – крикнула Кики. – А как же поговорить? Мы к вам по делу!

– Идём, – Родни потянул её за рукав.

– Вот ещё! А мечту твою исполнять кто будет? Леший? Щаз! Ну-ка помоги!

Кики вырвала аквариум из рук мальчика и плюхнула на землю. Родни с сожалением отметил, что часть воды выплеснулась из аквариума и быстро исчезла в траве.

– Монетка говорит…

– Могу догадаться, – отмахнулась Кики. – Не лезь в окно к огнедыщащей ящерице, если есть дверь. Что ещё рыба может сказать! Так ведь дверь-то он закрыл на засов. А волшебные засовы я открывать не умею. Тем более если дверь табуретом подпереть.

Кикимора вскарабкалась Родни на плечи и постучала в стекло. Увидев её, Горыныч схватился за среднюю голову. Правая голова начала рыдать, а левая – раскачиваться из стороны в сторону.

– Я же просил покоя! – взвыл Горыныч. – Желтопуз! Прогони их.

Из соседней комнаты показалась небольшая ящерка с остренькой хитрой мордочкой и длинными свисающими усиками. Это был Желтопуз, дальний родственник и помощник трёхголового змея. Шкурка Желтопуза была тёмно-зелёной, как у Горыныча, а грудь и живот – ярко-жёлтыми. За спиной ящерки болтались деревянные крылья, пристёгнутые к туловищу ремешками. Крылья Желтопуз нацепил как-то давно ради фотографии в газете, а потом решил их оставить. Лишённый волшебных способностей Желтопуз очень хотел походить на Горыныча. Но тот лишь посмеивался и иногда, ради забавы, брал помощника в полёт, таща за собой на верёвке, как воздушного змея.

– Ооо, плохо дело, – заявила кикимора. – У Горыныча раздвоение… Или даже расчетверение личности.

Водяной дёрнулся в сторону, и Кики свалилась в траву. Желтопуз высунулся в окно.

– Вам чего надо? – прищурился он. – Горыныч отдыхает. Я за него.

– Так это же другой разговор!

Кики обрадовалась, быстро оценив, что дракончик небольшой и совсем не страшный. Уж он-то плеваться огнём не станет. Девочка поднялась на ноги и отряхнулась, поправляя длинное вязаное платье.

– Мы, это, с просьбой. Нам бы шар летающий. Для фестиваля. Но только чтобы самый лучший!

Желтопуз с опаской покосился на Горыныча. Тот как раз зажёг ароматические свечи, заварил ромашковый чай с мятой и снова уселся на ковёр, прикрыв три пары глаз.

– Тише вы! Рассердите ещё! Не видите, что ли? Старается змей. Эмоции контролировать учится. Если его из себя вывести, он знаете какой? Всё вокруг спалит и не заметит. Так-то он добрый, только вспыльчивый очень…

– Всё это, конечно, интересно, но мы вообще-то за шаром, – перебила его Кики.

– А шаров нет, – развёл лапками Желтопуз. – Разве что за большие деньги.

Кикимора посмотрела на Родни и нахмурилась.

– Я что-то не поняла: «нету» или «за большие деньги»? Хотя ни то, ни другое нам не подходит. Если только Монетку продать. Она же золотая у тебя?

Родни прикрыл рукой аквариум и как можно строже посмотрел на кикимору.

– Монетка против!

– Ладно! Ладно! Я всего лишь предлагаю варианты. Нам надо срочно заработать денег. Что ты умеешь? А, ну да… Тогда зарабатывать буду я!

Кики снова вскарабкалась на плечи Родни и на этот раз перелезла на подоконник. Оказавшись рядом с Желтопузом, она откашлялась, пригладила свою болотную кочку на голове и предупредила:

– Сейчас петь буду!

– Тише! Тише! – засуетился Желтопуз, оглядываясь на Горыныча. Тот раздражённо повел плечами и выпустил облачко дыма из ноздрей, но глаз не открыл.

Предупреждение Желтопуза не впечатлило кикимору. Она расправила плечи, приложила ладошку к груди и сосредоточенно пропела красивым голосом, как заправская певица:

– Ля-ля-ля-ля-ля.

Левая голова Горыныча осторожно приоткрыла один глаз и посмотрела на гостью. Распевка кикиморы оказалась недолгой. Закончив, она тихо кашлянула, скромно потупилась и огладила длинное вязаное платье.

И вдруг Кики запела. Громко, задорно и ужасно фальшиво.

Собирала как-то я

Мох у старого ручья, 

Вдруг смотрю – летит метла, 

А на ней сидит Яга. 

Услышав пение Кики, Горыныч сам не заметил, как слишком сильно стиснул чашку, и она треснула у него в лапах.

– Ну я же просил… – простонал он.

– Ой, что будет… – с опаской прошептал Желтопуз.

Но девочку было не унять. Она уже горланила следующую частушку.

Как-то Бабушка-яга, 

Пирожков нам напекла.

Мы попробовали их, 

И пробрал нас жуткий чих.

Желтопуз попытался зажать ей рот, но поймать кикимору оказалось не так-то просто. Девочка легко вывернулась из его хилых лап, спрыгнула на пол и принялась приплясывать и кружить по комнате.

Зима сейчас всё злей и злей. 

В лесу у нас завёлся змей. 

Он Горынычем зовётся, 

Никогда он не смеётся. 

Горыныч зажмурился посильнее. Дым из его ноздрей повалил, как из закипевшего чайника. Желтопуз бегал за кикиморой, пытаясь её утихомирить. Но та ловко увиливала, маневрируя между мебелью. Родни, отдуваясь, пытался вскарабкаться на окно, но то и дело падал обратно.

Горыныч наш серьёзен очень, 

Он летает поздно ночью, 

А когда летит домой, 

Спорит с каждой головой.

Торчащая из подола Кики незакрепленная нитка зацепилась за край стола, и платье начало распускаться. Увлечённая пением кикимора продолжала кружить по комнате, ничего не замечая и обматывая мебель пряжей, словно паутиной. Ноги Желтопуза запутались, и дракончик покатился по полу, собирая нить в пёстрый клубок.

– А ну! Хватит! – заорал Горыныч, и дым из его ноздрей прекратился.

«Это не к добру», – только и успел подумать висящий на подоконнике Родни.

Три пасти Горыныча одновременно раскрылись, и змей изрыгнул пламя. С перепугу Родни разжал руки и свалился в траву. Наконец, он понял, что у Горыныча красное.

Огонь. Языки пламени были алыми и ужасно прожорливыми. Огонь быстро съел скатерть и перекинулся на занавески. Уютный дом Горыныча исчезал на глазах. Волшебный огонь змея было невозможно потушить обычной водой или с помощью огнетушителя. Да и сам Горыныч продолжал бушевать, выплёвывая всё новые порции искр.

Кики ойкнула и выскочила в окно, сбив только что поднявшегося Родни с ног. Желтопуз выпутался из пряжи и побежал следом, но на полпути развернулся и бросился спасать чайник с ромашкой и мятой. Горыныч снова раскрыл три пасти, и огненные ножницы срезали Желтопузу усы с правой стороны. Лишь когда дом начал рушиться, змей опомнился и вылетел наружу, снеся часть стены.

Желтопуз протянул ему чашку тряссущимися лапками. Горыныч отхлебнул чай, закрыл глаза и выдул ноздрями облачко белого дыма.

Вдалеке послышался вой сирен. К парку спешили пожарные.

– Бесполезно, – махнул лапой Желтопуз, наблюдая, как пожарная машина выруливает на подъездную дорожку. – Кто ж огонь Горыныча обычной водой тушит? Волшебство только волшебством и обуздаешь. Вот был бы тут водяной…

Дракончик покосился на Родни, но тот сделал вид, что не понимает намёка.

– Если что, возвращайтесь на болота, – любезно предложила кикимора. – Там места всем хватит. Мы к вашей пещерке водопровод проведём, только вот колодец почистим. А уж комары и мошки как рады будут! Все уши прожужжали, что соскучились.

– Вы ещё здесь? – Горыныч снова пыхнул огнём, но быстро погладил себя по груди, пытаясь успокоиться.

– Вообще-то мы в аэрофестивале участвовать будем, – заметила кикимора, заправляя обугленную нить в изрядно укоротившееся платье. – А вы…

– Вон! – прогремел Горыныч. – И чтобы больше я вас не видел!

В сторону кикиморы полетел чайник с мятой и ромашкой. Кики отскочила в сторону и крикнула:

– А что, платить вы нам не будете? Я ж пела…

Ответом стали грохот и сноп искр, посыпавшихся в её сторону. Казалось, будто Горыныч и Желтопуз устроили огромный огненно-красный фейерверк.

Кики бросилась наутёк, успев показать змею язык. Родни, подобрав аквариум, бросился следом. Вместе они неслись по вечернему городу, пока Родни не выбился из сил. Он остановился, согнувшись пополам и тяжело дыша. Монетка недовольно кружила по аквариуму, бросая на хозяина полные осуждения взгляды.

Кики, бежавшая впереди, заметила, что водяной отстал, и вернулась.

– Классно повеселились, – сказала она, хлопнув мальчика по спине. – А насчёт Горыныча не переживай. Он вспыльчивый, но отходчивый. И домов у него этих тьма. Мне об этом наш председатель, Торфеян Торфеяныч, рассказывал.

Родни схватился за голову.

– Вот недаром мне мама с папой говорили, что с кикиморами связываться нельзя. Одни беды от них, – простонал он.

Кики понимающе кивнула.

– Правильно. Родителей слушаться надо. Но вообще они – что дети малые. Вот вроде только что говорили умное и полезное. А потом – ррраз! И погремушкой перед тобой трясут. Значит, завтра продолжим?

– Ни за что! – отрезал Родни и зашагал в сторону дома.

Кики бежала за ним и болтала, как ни в чем не бывало.

– А интересно Горыныч живёт. Богато. В лесу у него тоже знатная пещера была, прямо рядом с нашим болотом. Но тут, что и говорить, хроморы!

– Хоромы, – автоматически поправил Родни.

– Ну да, – кивнула Кики. – А этот Желтопуз, смотрю, тоже пустой пень, – заметила она и заискивающе посмотрела на водяного. –  Но ему я бы с мечтой помогать не стала…

Родни резко остановился, так что вода из аквариума снова едва не выплеснулась.

– Ты что? Не понимаешь? Не надо мне помогать. Из-за нас у Горыныча дом сгорел…

– Да мы-то тут при чём? Он первый огнём плеваться начал. Поэтому в лесу он жил в несгораемой пещере. А в городе, вишь, красивой жизни ему захотелось. Вот он себе домов и настроил. У него же это, строительная ферма.

– Фирма.

– Ну да. Так что ты за змея не переживай. Он немножко посердится – и остынет. А песен я ему больше петь не буду, обещаю! Запамятовала просто, что он искусство не любит. Так что дадим Горынычу чуток дух перевести – и снова пойдём договариваться!

– Нет уж! С меня хватит.

– Ну, как хочешь, – пожала плечами Кики. – Да и прав ты. На сегодня хватит. Поздновато уже. Завтра увидимся!

И кикимора, тряхнув головой, поскакала по улице. С её причёски, напоминающей болотную кочку, на прощание упало несколько пожелтевших берёзовых листьев.

Глава 4. Волшебный лес

На следующее утро Родни проснулся вместе с родительским будильником. Мама даже заволновалась, увидев сына на кухне ни свет, ни заря. Мальчик не отличался привычкой вставать рано, тем более на каникулах.

– Голова болит? Температура? – всплеснула руками Запруда. Ощупывая его лоб.

– Не, – отмахнулся Родни. – Просто.

Жаривший омлет отец с подозрением посмотрел на сына, но ничего не сказал. Во время завтрака Родни с нетерпением ёрзал на стуле, то и дело поглядывая в окно. Нет, конечно, он не собирался никуда идти с беспардонной кикиморой. Просто интересно было, хватит ли у неё наглости появиться снова.

– Кстати, вы где вчера были? – вспомнил мальчик.

Накануне ему повезло: он успел вернуться домой незадолго до родителей и притвориться спящим.

– Так ремонт на плотине, – вздохнула Запруда. – Работы много. Но зато в августе обещали отпуск дать.

Когда раздался звонок, мальчик первым бросился к входной двери. Но увидев на пороге коллегу родителей, живущего по соседству, разочарованно вернулся на кухню.

– Там дядя Илеш, – вздохнул он. – Просил передать, что ждёт вас в машине на улице.

– Ракушкины нас предложили подвезти, – объяснила мама, подкрашивая у зеркала ресницы.

– А ты что, кого-то ждал? – спросил отец. – Друга в гости пригласил?

– Да не то чтобы друга… – замялся Родни. – Просто знакомого одного. Одну.

Мальчик почувствовал, как его похожие на хвостики окуней уши отчаянно краснеют.

– Надеюсь, не кикимору? – строго спросил отец.

Мама замерла, позабыв про то, что не докрасила глаз, и посмотрела на Родни.

– Это какую такую кикимору? – строго спросила она. – С болот?

– С болот, – кивнул папа. – Мне знакомый морской чёрт вчера сообщил. Мол, видел нашего сына с какой-то кикиморой. Бегали босиком по городу.

«Ну, сейчас начнёт», – подумал Родни и оказался прав. Родители его ужасно не любили кикимор. Особенно тех, что остались в волшебном лесу и жили на болоте. «Невоспитанные», «необразованные», «наглые»… Это лишь малая часть того, что Родни слышал от родителей в их адрес. И в общем-то был согласен. Кики производила именно такое впечатление.

– А я-то думаю: почему джинсы все перепачканы и тапочки куда-то пропали? – всплеснула руками мама. – Запомни! От кикимор одни неприятности!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.