Уильям Шекспир
Буря. Двенадцатая ночь. Зимняя сказка

William Shakespeare

THE TEMPTEST

TWELFTH NIGHT, OR WHAT YOU WILL

THE WINTER’S TALE

© Перевод. Т. Л. Щепкина-Куперник, наследники, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Буря

Действующие лица

Алонзо, король неаполитанский.

Себастьян, брат Алонзо.

Просперо, законный герцог миланский.

Антонио, брат Просперо, узурпатор миланского престола.

Фердинанд, сын короля неаполитанского.

Гонзало, старый честный советник.

Адриан

Франсиско,вельможи.

Тринкуло, шут.

Калибан, уродливый невольник-дикарь.

Стефано, пьяница-дворецкий.

Капитан корабля.

Боцман.

Матросы.

Миранда, дочь Просперо.

Ариэль, дух воздуха.

Ирида

Церера

Юнона

Нимфы

Жнецы,духи.

Другие духи, покорные Просперо.

Место действия: корабль на море; затем необитаемый остров.

Акт I

Сцена I. Корабль на море

Буря, гром и молния.

Входят Капитан корабля и Боцман.

Капитан

Боцман!

Боцман

Есть, капитан! Что надо?

Капитан

Поговори, миляга, с матросами. Принимайтесь за дело живей, а не то мы на мель сядем. Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! (Уходит.)

Входят матросы.

Боцман

Эй, дружки! Веселей, дружки! Живо, живо! Уберите стеньгу! Слушать капитанский свисток. – Ну, теперь дуй себе на просторе, пока не лопнешь!

Входят Алонзо, Себастьян, Антонио, Фердинанд, Гонзало и другие.

Алонзо

Любезный боцман, постарайся. Где капитан? Подбодри команду.

Боцман

Оставайтесь внизу, пожалуйста.

Антонио

Скажи, боцман, где капитан?

Боцман

Не слышите, что ли, где он? Вы мешаете нам работать. Сидите в своих каютах. Так вы только буре помогаете.

Гонзало

Ну, любезный, успокойся.

Боцман

Когда море успокоится. Прочь отсюда! Какое дело этим ревущим волнам до вашего короля? По каютам! Смирно! Не мешать нам!

Гонзало

Однако, любезный, не забывай, кто на твоем корабле.

Боцман

Никого такого, кого бы я любил больше, чем самого себя. Вы, вот, советник; так если вы можете посоветовать стихиям замолчать и в состоянии усмирить их, – распоряжайтесь: мы ни до одного каната больше не дотронемся. Воспользуйтесь своей властью! А не можете, так благодарите бога, что так долго прожили на свете, и приготовьтесь у себя в каюте на случай, если приключится беда. – Веселей, дружки! – Прочь с дороги, говорят вам!

(Уходит.)

Гонзало

Одно меня утешает: этот малый никогда не утонет, – на нем печать человека, созданного для виселицы. Благодатная судьба! Стой только на том, чтобы его повесить. Пусть его веревка будет для нас якорным канатом: на наш канат надежды мало. Если он не рожден для виселицы, – плохо наше дело.

Уходят Алонзо, Себастьян, Антонцо,Фердинанд, Гонзало и др.Возвращается Боцман.

Боцман

Отпусти брамстеньгу! Живо! Ниже, ниже! Пусти ее на фокзейль!

Внутри корабля слышен крик.

Чума их разрази, как воют! Громче бури, громче команды!

Входят Себастьян,Антонио и Гонзало.

Опять вы здесь? Чего вам надо? Что же, бросить все и утонуть? Очень вам хочется пойти ко дну?

Себастьян

Чтоб тебя оспа схватила за горло, крикун ты, богохульник, безжалостный пес!

Боцман

Работайте тогда сами.

Антонио

Черт тебя дери, собака! Подзаборник ты, наглый горлодер! Мы меньше боимся потонуть, чем ты.

Гонзало

Нет, ручаюсь, что он не потонет, будь этот корабль не прочнее ореховой скорлупы и имей он такую течь, как у развратной бабы.

Боцман

Подведи под ветер, под ветер! Отдай два паруса, и опять в море. Отваливай!

Входят измокшие матросы.

Матросы

Погибли мы! Молитесь! Все погибло!

Боцман

Неужто мы холодного глотнем?

Гонзало

Король и принц давно уж на молитве.
Пойдем и присоединимся к ним:
У нас одна судьба.

Себастьян

Я вне себя!

Антонио

Мы погибаем из-за этих пьяниц!
Проклятый спорщик! В море десять раз
Чтоб ты погиб!

Гонзало

Его еще повесят, —
Хотя б все капли нам клялись в противном
И поглотить его старались.

Голоса

(внутри корабля)

Господь, помилуй нас! – Мы тонем, тонем! —

Прощай, жена! – Прощайте, дети! – Тонем!

Антонио

Погибнем вместе с королем!

Себастьян

Пойдем, простимся с ним.

Уходят Антонио и Себастьян.

Гонзало

Вот когда я отдал бы тысячу миль моря за одну десятину самой негодной земли – бесплодного вереска, дикого терна, чего угодно! Да будет господня воля, но лучше бы умереть сухой смертью. (Уходит.)

Сцена 2. Остров. Перед пещерой Просперо

Входят Просперо и Миранда.

Миранда

Отец, когда своею властью волны
Ты взбушевал, утишь их. Небеса
Низвергли б, кажется, смолы потоки,
Когда бы море, до небес вздымаясь,
Огня не угашало. Я страдала
С несчастными, когда корабль прекрасный
И с ним пловцы – достойные, наверно, —
Пошли ко дну. О, этот вопль отдался
Мне прямо в сердце! Бедные! Погибли!
Будь я могучим божеством, я б море
Низвергнула во глубь земли скорее,
Чем дать ему так поглотить корабль
И с ним людские души.

Просперо

Успокойся.
Пусть знает сострадательное сердце:
Я зла не сделал.

Миранда

Горе!..

Просперо

Все спаслись,
Я все свершил, заботясь о тебе,
О дорогая дочь моя! Ведь ты
Не знаешь, кто ты и откуда я.
Ведь для тебя я – Просперо, и только,
Владелец очень бедного жилья
И твой отец.

Миранда

Знать больше мне на ум
Не приходило.

Просперо

Но настало время,
Чтоб все тебе открыл я. Помоги мне
Мои волшебные одежды снять.

(Снимает плащ.)

Покойся, власть моя! – Отри глаза:
Ужасное крушенье корабля,
Внушившее тебе такую жалость,
Я силой магии своей устроил
Так, что из них никто не пострадал
Ни на волос: никто из тех, чью гибель
Ты видела, чьи стоны ты слыхала.
Все целы! Но теперь садись и слушай:
Ты все должна узнать.

Миранда

Отец, ты часто
Мне начинал рассказ о том, кто я,
Но, смолкнув, оставлял меня в сомненье,
Сказав: «Стой… нет еще!»

Просперо

Теперь – пора.
Минута наступила все услышать.
Вниманье! Можешь ты припомнить время,
Когда мы не жили с тобой в пещере?
Не думаю: ведь не было тебе
Трех лет тогда.

Миранда

Нет, батюшка, я помню.

Просперо

Что? Дом иной или иных людей?
Попробуй описать мне все, что память
Уберегла.

Миранда

Все так далеко, смутно —
Скорее сон, а не воспоминанье.
Как будто, помнится, за мной ходили
Четыре или, может быть, пять женщин.

Просперо

И даже больше. Но скажи, Миранда,
Как это помнишь ты? И что еще
Ты видишь в темной пропасти времен?
Коль помнишь ты, как раньше ты жила,
Так помнишь и приезд сюда?

Миранда

Не помню.

Просперо

Двенадцать лет тому назад, Миранда,
Отец твой герцогом миланским был
И мощным государем.

Миранда

Как! Но разве
Ты не отец мне?

Просперо

Живая добродетель – мать твоя —
Сказала мне, что ты мне дочь. Отец твой
Был герцогом миланским, и его
Наследница-принцесса – ты.

Миранда

О небо!
Какой же нас обман изгнал оттуда?
Иль это было к счастью?

Просперо

Дочь моя,
То и другое: нас изгнал обман,
Но счастье привело сюда.

Миранда

Как больно,
Что я в тебе печали пробудила,
Которые мне чужды. Продолжай же.

Просперо

Антонио, мой брат и дядя твой…
Прошу, внимай: чтоб брат родной мог быть
Таким коварным – он, кого любил
Я после дочери всех больше в мире!
Ему правленье государством вверил;
Оно в стране из княжеств первым было,
А Просперо – из герцогов был первым.
В достоинстве и в знании искусств
Я равных не имел. Но, поглощенный
Наукой, брату отдал я правленье
И отошел от дел, предавшись страстно
Наукам тайным. Твой коварный дядя…
Ты слушаешь?

Миранда

Отец, со всем вниманьем.

Просперо

Он изучил, когда склоняться к просьбам,
Когда их отвергать; кого возвысить,
Кого за дерзость покарать. Моих
Приверженцев своими сделал он;
Умел перевоспитывать людей
Или сменять их; овладев ключами
От дел и от людей, он все сердца
На свой настроил лад. Он стал плющом,
Обвившим, скрывшим мой державный ствол, —
И высосал все соки. Слышишь ты?

Миранда

Я слушаю, отец.

Просперо

Прошу, вниманье!
Презрев земные цели, я в тиши
Мечтал усовершенствовать себя
В науке, что` – не будь так недоступна —
Стояла б выше всех других. Но в брате
Натура злая пробудилась. Вера
Моя в него в нем развила коварство
Такое ж сильное, как эта вера,
Поистине не знавшая границ.
Доверье без предела. Он, владея
Не только что доходами моими,
Но всем, что мог я требовать как герцог, —
Подобно тем, кто, правду искажая,
Так память затемнит свою, что верит
Сам лжи своей, поверил, что он герцог,
Не только заместитель. Он имел
Все знаки внешние верховной власти,
И честолюбье в нем росло. Ты слышишь?

Миранда

Рассказ твой излечил бы глухоту.

Просперо

Чтоб роль свою действительностью сделать,
Он возмечтал стать герцогом в Милане.
Мне, бедному, моей библиотеки
Для власти хватит! А к земному царству
Меня негодным счел. Так жаждал власти,
Что с королем Неаполя сошелся:
Ему покорность обещал и дань,
Венец свой подчинил его короне
И герцогство, свободное дотоле,
Милан мой бедный, отдал в рабство.

Миранда

Небо!

Просперо

Ты все узнала. Но скажи мне: мог ли
Брат поступить так?

Миранда

Грех помыслить дурно
О бабушке; но добрая утроба
Подчас родит плохого сына.

Просперо

Дальше:
Король Неаполя, мой давний враг,
Склоняется на убежденья брата,
Чтобы взамен покорности его
И дани – я не знаю, сколь великой, —
Изгнать меня со всем моим семейством
Навеки, а прекрасный мой Милан
Ему с почетом передать немедля.
И вот, собрав изменников отряд,
В глухую ночь миланские ворота
Антонио открыл, и в полном мраке
Меня с тобой отправили в изгнанье.
Ты плакала…

Миранда

Увы! Какая скорбь!
Не помню я, как плакала тогда,
Но плакать я сейчас готова: слезы
Рассказ твой вызвал.

Просперо

Но еще немного —
Дойдем мы до сегодняшнего дня
И до событий нынешних; иначе
Некстати был бы мой рассказ.

Миранда

Но как же
Они нас не убили?

Просперо

Верно, дочка!
Вопрос твой правилен. Они не смели:
Народ всегда меня любил; боялись
Кровавым делом повредить себе.
Но цель свою прикрасили дурную:
Они нас в лодку спешно посадили,
Далеко в море вывезли – и там
Они челнок нам дали полусгнивший,
Без паруса, без мачт – такой, что крысы
С него давно бежали. Нас спустили —
Взывать к бушующим валам, слать вздохи
К ветрам, чья жалость, этим вздохам вторя,
Вредила нам, любя.

Миранда

Ах! Я обузой
Была тебе!

Просперо

Была ты херувимом,
Что спас меня. Ты улыбалась, словно
Исполненная силою с небес,
Когда я море окроплял слезами,
В тоске стеная; и твоя улыбка
Мне мужество дала перенести
Все, что нам было суждено.

Миранда

Но как мы
Спаслись?

Просперо

Святою волей провиденья.
Запас воды и пищи был у нас.
Советник короля, Гонзало честный,
Назначенный заведывать тем делом,
Из жалости снабдил нас всем – одеждой,
Припасами, холстом, ну, словом, всем
Необходимым. В доброте своей
И зная, как люблю я книги, он
Мне дал с собой те книги, что ценю я
Дороже герцогства.

Миранда

О, если б мне
Его увидеть!

Просперо

А теперь я встану.

(Надевает свой плащ.)

Ты ж слушай наших бедствий окончанье.
На остров мы попали. Здесь тебя
Я сам учил всему. Ты знаешь больше
Других принцесс, живущих в суете,
Без ревностных наставников таких.

Миранда

Воздай тебе господь! Теперь, отец,
Ответь на то, что мне тревожит душу:
Зачем ты эту бурю вызвал?

Просперо

Знай же:
Чудесный случай – добрая Фортуна,
Моя владычица, врагов моих
На этот берег привела. Мое
Предвиденье звезду мне указало
В моем зените: коль ее влияньем
Я не воспользуюсь, моя удача
Пойдет к уклону. Но оставь расспросы.
Ты хочешь спать. То будет сон благой:
Противиться ему не в силах ты.

Миранда засыпает.

Сюда, слуга мой! Я готов. Приблизься,
Мой Ариэль. Ко мне!

Появляется Ариэль.

Ариэль

Привет, могучий властелин! Привет,
Мудрец! Я здесь готов служить тебе:
Лететь иль плыть, кидаться в пламя, мчаться
На облаке кудрявом. Повели,
И Ариэль – весь твой!

Просперо

Скажи мне, дух,
Ты вызвал бурю, как тебе велел я?

Ариэль

Все по приказу.
Напал на королевский я корабль;
То там, то здесь – на палубе, в каютах —
Я зажигал тревогу; рассыпался
И сразу начинал пылать на мачтах,
На реях, на бугшприте. И сверканье
Тех молний, что Юпитер посылает
Предвестием громам, быть не могло бы
Нежданней и быстрей. Огня и треска
Ревущей серы сам Нептун пугался;
Дрожали волны в ужасе, и даже
Его трезубец трепетал.

Просперо

Отлично,
Мой славный дух! Кто ж был из них так тверд,
Чтобы в смятенье сохранить рассудок?

Ариэль

Никто. Как бы в горячечном безумье,
В отчаянье, все, кроме моряков,
Кидались в бездну моря с корабля
Пылавшего. Принц Фердинанд был первым.
Со вставшими от страха волосами
Он прыгнул, крикнув: «Опустел весь ад,
И дьяволы все тут!»

Просперо

А! Славно, дух!
А берег близок был?

Ариэль

Да, повелитель.

Просперо

И все они спаслись?

Ариэль

Ни волоска
С голов их не упало; их одежды
Свежей, чем прежде. Как ты повелел,
Теперь я их по острову рассеял;
Но принца я оставил одного,
И вздохами он воздух прохлаждает,
В пустынном уголке сидит печально,
Вот так, скрестивши руки.

Просперо

А корабль
И моряки? Что сделал с ними ты?
Где остальной весь флот?

Ариэль

Корабль стоит
В надежной пристани – в глубокой бухте,
Куда ты в полночь как-то звал меня
Сбирать росу Бермудских островов —
Добычи вечной бури; там он спрятан.
Матросов всех я крепко запер в трюме:
От утомленья и от чар моих
Спят сладким сном. А остальной весь флот,
Что разогнал я, вновь соединился,
И моряки по средиземным волнам
Печально держат путь домой, в Неаполь,
Уверенные, что они видали,
Как их король погиб.

Просперо

Задачу ты
Исполнил точно. Но еще есть дело.
Который час?

Ариэль

За полдень перешло.

Просперо

Две склянки. Время до шести часов
Использовать с расчетом мы должны.

Ариэль

Опять за труд? Опять даешь работу?
Позволь мне обещание твое
Забытое напомнить.

Просперо

Что? Капризы?
Чего ты можешь требовать?

Ариэль

Свободы.

Просперо

До срока? Ни за что.

Ариэль

Прошу я, вспомни:
Тебе служил я верою и правдой,
Не лгал, не ошибался; ты не слышал
Ни ропота, ни жалоб. Обещал ты
Год целый сократить мне.

Просперо

Ты забыл,
От мук каких я спас тебя?

Ариэль

О нет!

Просперо

Забыл! И трудным кажется тебе
Скользить по глади глубины соленой,
На крыльях ветра северного мчаться
Иль для меня спускаться в глубь земли,
Иссохшей от мороза?

Ариэль

Нет, властитель!

Просперо

Ты лжешь, лукавый дух! Ты позабыл
Колдунью Сикораксу, что от злобы
И старости совсем в кольцо согнулась?

Ариэль

О нет!

Просперо

Забыл, где родилась она?
Ну, говори!

Ариэль

В Алжире.

Просперо

Так, в Алжире.
Раз в месяц должен я напоминать
Забытое? Ту ведьму Сикораксу
За колдовство, за страшные злодейства,
Которые мне тяжко вспоминать,
Изгнали из Алжира, но за что-то
Решили ей оставить жизнь. Не так ли?

Ариэль

Так, повелитель.

Просперо

Колдунью мутноглазую с ребенком
Здесь моряки оставили. А ты,
Мой раб, был у нее тогда слугою.
Но так как ты был слишком нежный дух,
Чтоб помогать делам земным и гнусным, —
Не слушался ты ведьмы, и она
При помощи других, сильнейших духов
Тебя в своей неукротимой злобе
Засунула в расщеп сосны; и там
Ты должен был в мученьях провести
Двенадцать лет. Но умерла колдунья,
Забыв тебя. Там ты стонал и плакал
Шумнее мельничных колес. Наш остров
Не знал тогда присутствия людей;
Один бродил здесь пащенок колдуньи,
Уродец.

Ариэль

Да, сын ведьмы, Калибан.

Просперо

Да, да, тупица Калибан, тот самый,
Что ныне раб мой. Помнишь ты ту пытку,
В какой тебя нашел я? Стоном муки
Ты заставлял выть волка и пугал
Свирепого медведя. Муки ада
То были. А заклятье Сикоракса
Снять не могла уже. Моим искусством
Я расщепил сосну и на свободу
Пустил тебя.

Ариэль

Тебе я благодарен.

Просперо

Начни роптать – так расщеплю я дуб,
И там, в его узлистой сердцевине,
Провоешь ты двенадцать зим.

Ариэль

Прости,
О повелитель! Буду я послушен
И кроток.

Просперо

Хорошо. Тогда свободу
Через два дня получишь.

Ариэль

О властитель!
Что должен делать я? Скажи скорей!

Просперо

Ступай и обернись морскою нимфой.
Будь видим мне – и никому другому.
Во образе ее вернись сюда.
Ступай! Исполни порученье точно.

Ариэль исчезает.

Проснись, дитя! Ты хорошо спала.
Проснись!

Миранда

Рассказ твой странный на меня
Навеял словно тяжесть.

Просперо

Сбрось ее.
Где Калибан, что никогда добром
Не отвечает?

Миранда

Это негодяй;
Я видеть не могу его.

Просперо

Но он
Необходим нам. Он дрова приносит,
Огонь разводит. Труд его полезен. —
Эй, Калибан, презренный раб, откликнись!
Ты, ком земли!

Калибан

(за сценой)

Там дров еще довольно.

Просперо

Сюда! Кому я говорю? Есть дело.
Когда ж тебя дождусь я, черепаха?

Появляется Ариэль в виде морской нимфы.

Как ты хорош, мой нежный Ариэль!
Поди, тебе шепну я…

(Шепчет ему что-то.)

Ариэль

Все исполню.

(Исчезает.)

Просперо

Эй, гнусный раб, ты, порожденный ведьмой
От черта самого, иди сюда!

Входит Калибан.

Калибан

Пусть вредная роса, что мать сбирала
Пером вороньим с гибельных болот,
Падет на вас! Пусть тело волдырями
Вам ветер юго-западный покроет!

Просперо

За это, будь уверен, нынче ночью
Поплатишься ты колотьем в боку.
Ты не вздохнешь: ведь злая нечисть будет
Всю ночь тебя терзать, щипать и мучить;
Изрешетит тебя, как сот медовый,
Больней, чем пчелы.

Калибан

Дай мне пообедать.
Ведь остров – мой: он матерью в наследство
Оставлен мне, а ты его украл.
Как ты меня сперва ласкал и гладил!
Давал питье из ягод! Научил,
Как называть огонь большой и малый,
Что светят днем и ночью! И тебя
Я полюбил и показал весь остров:
Где соляные ямы, где ключи,
Где пустыри… Будь я за это проклят!
Пусть чары Сикораксы, жабы, крысы
Вас заедят! Единственный ваш раб,
Я был здесь царь! Вы ж заперли меня
В скалу, как в хлев, оставив для себя
Весь остров.

Просперо

Лживый раб! Тебе побои
Нужней, чем доброта. Тебя я принял —
Грязь жалкую – совсем как человека;
Ты с нами жил, пока не попытался
Дочь обесчестить.

Калибан

Го-го! Го-го! Жаль, что не удалось!
Ты помешал; а то бы Калибанов
Я расплодил на острове!

Просперо

Раб гнусный!
Ты добрым впечатленьям недоступен,
Способен лишь на зло! Тебя жалел я:
Тебя учил я говорить, работать.
Когда, подобно дикарю, не мог ты
Желанье высказать и лишь мычал,
Как зверь, – я объяснял тебе, какие
Слова тебе нужны. Но злой природы
Не мог добром в тебе искоренить,
Как ни учил. Вот почему тебе
Я для жилья отвел утес пустынный,
Хоть заслужил ты злейшую тюрьму.

Калибан

Да, говорить ты научил меня, —
Чтоб проклинать я мог. Сгнои тебя
Чума за это!

Просперо

Прочь, отродье ведьмы!
Неси дрова, да поскорей: есть дело
Еще тебе. Плечами пожимаешь?
Смотри! Коль неохотно иль небрежно
Приказ исполнишь, я тебя замучу:
Наполню кости болью, выть заставлю
Так, что от страха звери содрогнутся.

Калибан

О, пощади!

(в сторону)

Повиноваться надо:
Искусством он сильней, чем Сетебос,
Бог матери моей.

Просперо

Ступай же, раб.

Уходит Калибан.

Появляется Ариэль, невидимый; он играет и поет.

За ним следует Фердинанд.

Ариэль

(поет)

Все на золотой песок,
Скорей в кружок!
Поцелуйтесь меж собой.
Утих прибой.
В легкой пляске полетев,
Духи, пойте мой припев!
Внимайте вы!

Припев

(со всех сторон)

Бау! Уay!

Ариэль

Цепные лают псы!

Припев

(со всех сторон)

Бау! Уay!

Ариэль

Чу, слышно – вот
Глашатай дня, петух, поет:
Кукареку!

Фердинанд

Где ж музыка? На небе? На земле?
Вот смолкла… Верно, эти звуки служат
Какому-нибудь божеству. Пока
Оплакивал я гибель короля,
Она по морю вдруг ко мне подкралась,
Смиряя ярость волн и грусть мою.
Она меня влекла – и вдруг умолкла.
Нет, вот опять!

Ариэль

(поет)

Отец твой спит на дне морском.
Кораллом стали кости в нем.
Два перла там, где взор сиял.
Он не исчез и не пропал,
Но пышно, чудно превращен
В сокровища морские он.
Вот похоронный слышен звон:
Звонят наяды: динь-динь-дон!

Припев

Динь-дон! Динь-дон!

Ариэль

Чу, слышно: динь-динь-дон!

Фердинанд

Песнь об отце погибшем говорит.
Не смертных это дело: не земные
Те звуки. Я их слышу в вышине.

Просперо

(Миранде)

Приподними-ка длинные ресницы.
Скажи, что видишь ты?

Миранда

Что это? Дух?
Как смотрит он! Поверь мне, мой отец:
Прекрасен вид его, но это дух.

Просперо

Нет, дочь: он спит и ест, как мы, и чувства
Все, как и мы, имеет. Этот щеголь
Крушенье потерпел. Когда б его
Не грызло горе – язва красоты, —
Могла бы ты назвать его прекрасным.
Друзей погибших ищет он.

Миранда

Могла б я
Божественным назвать его: в природе
Я лучше не видала ничего.

Просперо

(в сторону)

Прекрасно! Дух, мой чудный дух, свобода
Через два дня – твоя.

Фердинанд

Ах! Вот богиня,
Чей гимн я слышал! – Снизойди к мольбе:
Скажи – на этом острове живешь ты?
И дай мне благостное указанье:
Что делать мне? Но первая мольба,
Хоть сказана в конце: ответь мне, чудо,
Ты – смертная?

Миранда

Поверь мне, я не чудо,
А просто девушка.

Фердинанд

Родной язык!
Я – первый там, где говорят на нем.
О, будь я там!

Просперо

Ты – первый? Чем ты стал бы,
Услышь тебя Неаполя король?

Фердинанд

Все тем же: человеком, изумленным,
Что говоришь о короле. Он слышит,
И оттого я плачу. Я – король.
Я видел, как погиб король, отец мой.
С тех пор не осушаю глаз.

Миранда

Несчастный!

Фердинанд

И все погибли с ним: миланский герцог,
Его прекрасный сын…

Просперо

(в сторону)

Миланский герцог
С прекрасной дочерью тебя легко бы
Мог опровергнуть. Но не время. Сразу
Они уж обменялись взглядом. Славно,
Мой Ариэль! Свободен ты!

(Фердинанду)

Два слова:
Боюсь я, что не тот вы, кем назвались.

Миранда

(в сторону)

Зачем отец мой говорит так строго?
Он третий из людей, кого я знаю;
Но первый он, о ком вздохнула я.
Когда б в отце проснулась жалость!

Фердинанд

Если
Ты дева и свободна, – королевой
Неаполя ты будешь!

Просперо

Тише, сударь!

(в сторону)

Они во власти друг у друга: надо
Любовь их затруднить – не обесценить
Доступностью и легким достиженьем.

(Фердинанду)

Изволь меня ты слушать! Ты присвоил
Чужое имя и сюда на остров
Прокрался как шпион, чтобы отнять
Мои владенья.

Фердинанд

Нет, клянусь вам честью!

Миранда

Не может быть в подобном храме зла.
Когда злой дух в таком живет жилище,
С ним добрые поселятся.

Просперо

За мной! —
Не защищай его: изменник он. —
Идем! Тебя я закую в оковы.
Ты будешь пить морскую воду, есть
Морские ракушки, сухие корни
И шелуху от желудей. За мной!

Фердинанд

Нет, не снесу такого обращенья,
Пока мой враг не победит меня.

(Выхватывает меч, но, зачарованный, не может сдвинуться с места.)

Миранда

Отец, к чему такой суровый искус?
Он смел, хоть кроток.

Просперо

Как! Моя нога
Меня же учит? – Спрячь свой меч, изменник!
Храбришься, но удар нанесть не смеешь, —
Так совесть тяготит тебя. Довольно!
Тебя могу обезоружить палкой
И выбить меч твой.

Миранда

Я молю, отец мой…

Просперо

Уйди! Не висни ты на мне!

Миранда

О, сжалься!
Я за него порукой!

Просперо

Замолчи,
Иль ненависть, не только гнев, пробудишь.
Как! Защищать обманщика! Уймись!
Ты думаешь, что нет людей красивей?
Ты лишь его да Калибана знаешь.
О глупая! В сравненье с большинством
Он – Калибан, другие – боги.

Миранда

Значит,
Неприхотлива я: прекрасней мне
Не надо никого.

Просперо

(Фердинанду)

Ну, повинуйся!
В тебе все мышцы снова впали в детство:
В них больше силы нет.

Фердинанд

Да, это правда:
Мой дух как бы во сне и точно связан.
Мне смерть отца, бессилие мое,
Друзей погибель и угрозы эти
Легко снести. Когда б я только мог
В окно моей темницы в день хоть раз
Ее увидеть, остальной весь мир
Отдам свободе, а с меня довольно
Такой тюрьмы!

Просперо

(в сторону)

Отлично!

(Фердинанду)

Ну, за мною! —

(Ариэлю)

Прекрасно, умный Ариэль!

(Фердинанду)

Иди же!

(Ариэлю)

Вот что еще ты сделаешь…

Миранда

Мужайтесь!
Отец добрей гораздо, чем он мог
Сейчас вам показаться. Я не знаю,
Что с ним случилось.

Просперо

(Ариэлю)

Будешь ты свободен,
Как горный ветер. Но сперва докончи
Все, как я приказал тебе.

Ариэль

Исполню.

Просперо

(Фердинанду)

Идем! —

(Миранде)

Ты за него просить не смей.

Уходят.

Акт II

Сцена 1. Другая часть острова

Входят Алонзо, Себастьян, Антонио, Гонзало, Адриан, Франсиско и прочие.

Гонзало

Молю вас, государь, развеселитесь!
Есть повод к радости: спасенье наше
Превыше всех потерь. Несчастье это
Обычно: что ни день, судовладельцы
Иль жены моряков его встречают;
Но мало кто из миллионов душ
Поведать мог бы о подобном чуде
Счастливого спасенья! Взвесьте ж мудро
И скорбь и благо.

Алонзо

Замолчи, прошу!

Себастьян

Он принимает утешения с таким же удовольствием, как холодную похлебку.

Антонио

Ну, утешитель от него не скоро отвяжется!

Себастьян

Смотрите, он заводит часы своего остроумия: вот-вот они начнут бить.

Гонзало

Государь…

Себастьян

Раз! Считайте.

Гонзало

Если человек поддерживает в себе всякое случайное огорчение, то за это он получает…

Себастьян

Доллар!

Гонзало

Dolore, что значит «страдание». Вы правильнее выразились, чем полагали.

Себастьян

Вы поняли мудрее, чем я рассчитывал.

Гонзало

Поэтому, государь…

Антонио

Фу, как он расточителен на слова!

Алонзо

Прошу тебя, избавь меня.

Гонзало

Хорошо, я кончил. Но все же…

Себастьян

Но все же он будет говорить.

Антонио

Давай биться об заклад, кто первый запоет – он или Адриан?

Себастьян

Держу за старого петуха.

Антонио

А я – за молодого петушка.

Себастьян

Идет! Заклад?

Антонио

Смех.

Себастьян

По рукам.

Адриан

Хотя этот остров кажется необитаемым…

Себастьян

Ха-ха-ха! Вот заклад и уплачен!

Адриан

…пустынным и даже неприступным…

Себастьян

…однако…

Адриан

…однако…

Антонио

Он не мог удержаться от этого «однако»!

Адриан

…несомненно, что в климате его царит тонкая, нежная и чистая умеренность.

Антонио

Умеренность была девица чистая.

Себастьян

Да. И тонкая, как он необыкновенно мудро заметил.

Адриан

Ветерок дышит здесь прямо сладостно…

Себастьян

…как будто у него есть легкие, да еще и прогнившие.

Антонио

…или как будто он пропитан болотными ароматами.

Гонзало

Все здесь благоприятно для жизни…

Антонио

Верно: все, кроме средств к жизни.

Себастьян

Которых здесь совсем нет или очень мало.

Гонзало

Как пышны и сочны здесь травы! Как они зелены!

Антонио

Правда: земля здесь бурого цвета.

Себастьян

С прозеленью.

Антонио

Он не вполне ошибается.

Себастьян

Нет, он вполне ошибается только в истине.

Гонзало

Но главное чудо во всем этом – вещь, которой почти невозможно поверить…

Себастьян

Как большинству достоверных чудес.

Гонзало

…это – что наши одежды, вымокшие в морской воде, несмотря на это, сохранили свежесть и блеск: они как будто заново выкрашены, а не испорчены соленой водой.

Антонио

Если бы хоть один из его карманов мог заговорить, пожалуй он сказал бы, что это ложь.

Себастьян

Да, иначе он скрыл бы ложь своего хозяина.

Гонзало

Мне кажется, что наши платья так же свежи, как в тот день, когда мы впервые надели их в Африке, в Тунисе, на свадьбе Кларибели, прекрасной дочери короля.

Себастьян

Чудесная была свадьба, и как благоприятно наше возвращение со свадьбы!

Адриан

Тунис никогда еще не имел счастья называть королевой такое совершенство.

Гонзало

Со времени вдовы Дидоны.

Антонио

Вдовы? Чума на нас! Какая вдова? При чем тут вдова? Вдова Дидона?

Себастьян

Ну, а если бы он и Энея назвал вдовцом? Боже мой, почему это вас так волнует?

Адриан

Вдова Дидона, говорите вы? Вы заставили меня призадуматься. Ведь она была из Карфагена, а не из Туниса.

Гонзало

Этот Тунис, синьор, был Карфагеном.

Адриан

Карфагеном?

Гонзало

Уверяю вас, Карфагеном.

Антонио

Слова его могущественнее волшебной арфы.

Себастьян

Он воздвигает стены и города.

Антонио

Что еще он дальше свершит невозможного?

Себастьян

Я думаю, что отвезет этот остров в кармане домой и подарит его сыну вместо яблока.

Антонио

Да, да. А семячки посеет в море и вырастит другие острова.

Гонзало

Правда?

Антонио

Конечно, со временем.

Гонзало

(к Алонзо)

Государь, мы говорили сейчас, что наши платья так же свежи, как когда мы были в Тунисе на бракосочетании вашей дочери, ныне королевы Туниса.

Антонио

И прекраснейшей из всех королев тунисских, когда-либо живших там.

Себастьян

Исключите вдову Дидону, умоляю вас!

Антонио

Вдову Дидону? Да, конечно, исключая вдовы Дидоны!

Гонзало

Не правда ли, государь, мой камзол так же свеж, как в первый день, когда я надел его? Конечно, до некоторой степени.

Антонио

Некоторая степень выужена очень кстати.

Гонзало

Не такой ли он, каким был в день свадьбы вашей дочери?

Алонзо

Вы пичкаете уши мне словами,
Но их ума утроба не приемлет.
Ах, лучше б этой свадьбы злополучной
Не затевать! Я сына потерял
Из-за нее, да, в сущности, и дочь.
Так далеко она, что, верно, больше
Мне не видать ее. А мой наследник,
Мой сын, – какому же морскому чуду
Ты на обед пошел?

Франсиско

Он мог спастись:
Я видел, как боролся он с волнами,
Верхом на гребнях воду рассекая;
Вражду стихии отбивал он смело,
Встречая грудью самый бурный вал,
И голову держал он над водою.
Как веслами, руками мощно греб
Он к берегу, который понижался,
Как бы принять его готовясь. Верно,
Он жив и невредим.

Алонзо

Нет, нет, погиб он!

Себастьян

Что ж, государь, себя благодарите:
Вы дочерью своей не пожелали
Европу наградить, а предпочли
Ее утратить ради африканца;
Прогнали с глаз, которым остается
Лить с горя слезы.

Алонзо

Замолчи, прошу.

Себастьян

Мы все вас умоляли на коленях.
Сама прекрасная душа не знала,
Колеблясь меж покорностью дочерней
И отвращеньем, как ей быть. Ваш сын,
Боюсь, погиб. Неаполь и Милан
Имеют больше вдов, чем есть мужчин,
Чтоб их утешить. Ваша тут вина.

Алонзо

И самая ужасная потеря.

Гонзало

Любезный Себастьян, для ваших истин
Немного мягкости бы не мешало.
Не время им. Не растравляйте рану,
А пластырь приложите к ней.

Себастьян

Отлично!

Антонио

Он говорит, как истинный хирург.

Гонзало

Нам всем темно, мой государь, когда
Вы пасмурны.

Себастьян

Темно?

Антонио

Темно ужасно.

Гонзало

Вот если б я плантатором был здесь…

Антонио

Посеял бы крапиву он.

Себастьян

Репейник.

Гонзало

А будь я королем, что б тут я сделал!

Себастьян

Все, только б не напился: нет вина.

Гонзало

В республике моей я все б устроил
Иначе, чем везде. Я б уничтожил
Торговлю, уничтожил бы чины
И грамотность. Богатство, бедность, рабство,
Наследство, договоры и границы —
Долой! Пахать бы строго запретил.
Изгнав вино, металлы, хлеб и масло,
Изгнал бы труд: все в праздности бы жили,
Но были бы невинны и чисты.
Изгнал бы власть…

Себастьян

Но был бы королем?

Антонио

Конец его республики позабыл свое начало.

Гонзало

Давала бы свои дары природа
Без горького труда. Измен, предательств,
Ножей, мечей, и копий, и мушкетов,
И пушек – вообще нужды в оружье
Не допустил бы я. Сама природа
Давала б все, что нужно, в изобилье
Невинному народу моему.

Себастьян

А брак он признавал бы?

Антонио

Для потаскух с лентяями? – К чему?

Гонзало

Правленьем мудрым превзошел бы я
Век золотой.

Себастьян

Да здравствует король!

Антонио

Привет, Гонзало!

Гонзало

Вам угодно ль слушать?

Алонзо

Брось! Для меня твои слова – ничто.

Гонзало

Я верю вашему величеству; но зато я дал этим синьорам повод посмеяться, а у них такие чувствительные и при этом деятельные легкие, что они в любую минуту готовы смеяться из-за ничего.

Антонио

Мы смеялись над вами.

Гонзало

Да, в смысле веселых глупостей я по сравнению с вами и есть ничто; поэтому вы можете продолжать смеяться из-за ничего.

Антонио

Какой удар!

Себастьян

Да еще и не плашмя.

Гонзало

Вы легки на подъем. Вы готовы были бы луну вытащить из орбиты, вздумай она не меняться недель пять.

Появляется Ариэль, невидимкой.

Торжественная музыка.

Себастьян

Верно; а потом отправились бы на охоту за птицами.

Антонио

Ну, добрейший синьор, не сердитесь.

Гонзало

Я нисколько не сержусь, ручаюсь вам: я бы не рисковал так непростительно своим благоразумием. Вы лучше убаюкайте меня своим смехом: меня что-то клонит ко сну.

Антонио

Укладывайтесь спать и слушайте нас.

Все засыпают, кроме Алонзо, Себастьяна и Антонио.

Алонзо

Как! Все уж спят? О, если бы и мне
Сомкнуть глаза и отдохнуть от мыслей!
Мне дремлется.