Марина Добрынина, Марина Колганова
Бей ушастых. Часть 1

Глава 1

Лин

– Ханна плачет.

Видок у авиатора этого недобитого такой убитый, что его скорее вполне добитым авиатором обозвать можно.

Узнал я, кстати, у Коли, что означает слово авиатор. Ничего обидного. Но все равно по привычке Кирдыка нашего Кардаголовича продолжаю так называть. Интересно, почему это Иоханна у него вдруг заплакала? Обидел? Получит же! Драться я с ним не буду, понятно, что он в этом сильнее меня, а вот превратить в какую-нибудь гадость – это всегда, пожалуйста. С совершенно нереальными условиями освобождения.

– Это почему это она у тебя плачет? – вкрадчиво спросил я.

Кир угрозы в моем голосе не расслышал или просто проигнорировал и кратко поведал, что сегодня Иоханна узнала, что у них не будет детей.

– Нашли, из-за чего переживать. Вылечим.

– Лин, это не лечится.

– Ерунда! Женское бесплодие излечимо.

– Это не Ханна, это я, – убитым голосом признался Кир и, не иначе, как с большого перепугу, выложил мне подробности.

Оказывается, Кардагол – Повелитель времени, сына своего, то есть Кира, оживил, но есть в этом чудесном воскрешении одно маленькое «но». Кир стерилен. Раньше все в порядке у него с этим было, а теперь вот нет. Бедная Ханна… и, кстати, надо маме сказать, что ей теперь ни к чему обновлять противозачаточное заклинание, потому что папу тоже Кардагол этот, родственничек наш незваный, оживлял. А вот блонда моя, Иоханна то есть, попала. Но с другой стороны, если так сильно нужен ей этот авиатор, то переживет отсутствие детей.

– Будет лучше, если мы расстанемся, – изрек Кир.

Ну, полный восторг! Прямо-таки героическое решение принял наш авиатор весь такой из себя несчастный.

Я с тоской взглянул на небо и понял, что созерцание звезд отменяется. Я же, собственно, чем занимался на террасе зулкибарского дворца? Я здесь звездами любовался. А что еще делать тихой летней ночью, когда невеста твоя девственница и до свадьбы ни-ни, а ты весь такой из себя молодой и красивый и без женского внимания не привык? Вот только и оставалось, что пожелать волшебнице своей спокойной ночи и отправляться на террасу новые созвездия открывать.

Почему я находился в Зулкибаре, а не в Эрраде? Да потому что мы всей семьей вот уже почти месяц гостим здесь, пока ведутся военные действия по отвоевыванию нашего княжества у короля Дафура.

Но на звезды полюбоваться или, к примеру, на луну от тоски повыть мне не дали. Принесла нелегкая Кирдыка. Теперь вот придется его каким-то образом убеждать не принимать скоропалительных решений.

– Живут же люди без детей и ничего. Что ж ты сразу в крайности? А если ты беспокоишься о том, что Ханна будущая королева и ей наследники нужны, так у них вот Пардок есть. Пусть он наследует, а потом дети его. Женится же он когда-нибудь… если найдет время от книжек своих оторваться.

– Ты не понимаешь, – со вздохом сказал Кир и уныло побрел прочь. А я остался. Потому что не представлял себе, что можно сказать в подобной ситуации утешительного. А говорить всякие глупости не хотелось. Не тот случай, чтобы продолжать изображать из себя придурка.

Вальдор

– В смысле, ты не можешь иметь детей? – произношу я. – А зачем ты нам тогда вообще сдался?

Смотрю с недоумением на этого, жениха своей дочери. Последний мрачен и… покорен, что ли. Это мне тоже не нравится.

– Ваше величество, – вздыхает он, – я понимаю, насколько это важно, и потому решение вопроса о том, состоится ли наша с Иоханной свадьба, оставляю на ваше усмотрение.

А мне это нужно? Меня спросили?! Я, конечно, могу решить этот вопрос, и первое, о чем я подумал, да и произнес – моему государству не нужен бесплодный консорт. Потому что… Да понятно все! Потому что тогда управление перейдет к Пардоку и его потомкам, а я, мягко говоря, на это не рассчитывал! Потому что не для того я готовил Ханну все это время. Потому что я внуков хочу, в конце концов.

Но я также понимаю, что Ханне, по крайней мере, сейчас, нужен этот дальний родственник Терина. И нужен независимо от того, способен он выполнять функцию оплодотворения или нет. В голову тут же приходит мысль о том, что ведь на свете и другие мужчины имеются, которые могут сделать ребенка и уйти в сторону, но я благополучно держу это измышление при себе. Не поймут. И вообще, этот парень старше меня и опытнее! Почему я должен решать?

Стоит, зараза, плечи опустил, ждет ответа.

– А Ханна что? – тихо спрашиваю я.

– Плачет.

– Что она говорит?

– Что ей все равно.

– Врет.

– Конечно, врет.

– А ты ее любишь?

Он поднимает на меня взгляд ну прямо-таки мученический.

– Кир, – говорю, – ты же понимаешь…

– Понимаю.

– Я должен думать еще и о стране…

– Конечно.

Как тяжело-то!

И тут, откуда ни возьмись, нарисовывается, как картина, Кардагол Шактигул. Давненько я его не видел. Дня два. Соскучиться, конечно, не успел.

– Что случилось? – интересуется он, будто это в порядке вещей – вот так вламываться в кабинет к королю Зулкибара, когда он ведет переговоры с собственным зятем. Бывшим.

– Прошу прощения, – заявляю, – вас не звали.

– Какие церемонии между своими! – восклицает Кардагол, легкомысленно взмахивая рукой. – Кир, что у тебя с лицом?

Очень интересные «свои» у меня в последнее время появились. Век бы их не видеть. Что у Кира с лицом? В трансе он, и на лице это отражается.

– Все нормально, отец, – проговаривает Кирдык, вздыхая, и добавляет: – Ваше величество, я тогда пойду с ней попрощаюсь. Не думаю, что нам стоит и дальше общаться. Это будет тяжело для обоих.

Киваю.

– Стоять! – командует Кардагол. – Не понял. С кем ты не хочешь больше общаться? С Иоханной?!

– Отец, я расскажу позже.

– Нет уж, давай сейчас. Что случилось?

– Я не хочу об этом говорить.

– Вальдор! Ну, хотя бы ты объясни!

– Ох, ну что тут объяснять, – говорю, – твой сын не может иметь детей после воскрешения. Они с Иоханной расстаются. Так что, – добавляю я, не удержавшись, – мы с тобой теперь точно не свои.

Кардагол глядит на сына, на меня, а после глубокомысленно произносит:

– Э, да… Об этом я как-то не подумал…

– Отец, я пойду, – морщась, тихо проговаривает Кир.

– Стоять, я сказал! А что, кто-то другой ей ребеночка сляпать не может?

– Отец! – возмущенно кричит Кир.

– Кардагол! – восклицаю я. Ну, так, на всякий случай. Потому что эта идея так в голове у меня и бродит.

– Ну… Есть у меня одна мысль на этот счет, – как-то нерешительно проговаривает Кардагол. Он – и нерешительно. Уже это меня пугает. Но у Кира сразу глаза начинают светиться, как у собаки, которую наказали, а потом решили приласкать. Такая у этого несчастного полковника становится беззащитная физиономия, что я просто молчу, и скепсис стараюсь не проявлять.

На лице моего несостоявшегося «своего» отражаются глубочайшие раздумья. Кир глядит на него и, кажется, даже не дышит. Я скучаю.

– Я, – продолжает после паузы Кардагол, – могу… Как бы это… Я же Повелитель времени. Я могу Ханну отправить в прошлое.

– И что? – интересуюсь я.

– Что… Чисто теоретически она может забеременеть от Кира в прошлом. До его смерти.

Кирдык сначала радуется, а потом резко бледнеет.

– Но это же буду не я, – шепчет он.

– Ну, как не ты?! Ты это будешь! Но в прошлом. Кир, сынок, ну к себе-то ревновать не стоит, а?

Интересная мысль!

Кир качает головой.

– Это опасно. И неэтично. Я не согласен.

– Я что-то тоже не в восторге, – заявляю я.

Кардагол удивленно расширяет глаза.

– А вас-то двоих это каким боком касается? Вы у Ханны лучше спросите. Если она на это пойдет, я все устрою. Конечно, это не раз плюнуть, но я могу.

Иоханна

Согласна ли я? Если это единственный способ забеременеть от любимого человека и оставить наследника престола? Они что, сдурели все – сомневаться в моем согласии?! Конечно, да! Да я в Нижний мир готова спуститься ради этого одна и без оружия! Конечно, я там уже была, и ничего страшного не случилось, но это неважно.

– Да, папа, да, и еще раз да. Я отправлюсь в прошлое. Я все сделаю ради этого.

Кир смотрит на меня с сомнением. Но я подхожу ближе к любимому, беру его за руку. Не стоит во мне сомневаться. Кровь Зулкибарских королей – не вода. Я смогу.

– Ханна, – шепчет он, – я за тебя боюсь.

Поворачиваюсь к Киру, не выпуская его ладони, другой рукой глажу его по щеке.

– Не переживай, – говорю, – я справлюсь.

Он опускает взгляд, вздыхает и вдруг крепко прижимает меня к себе. Оба наши родителя тут же делают вид, что их это не касается.

– Я пойду с тобой, – говорит Кир мне на ухо.

– А вот это – дурная идея! – тут же заявляет Кардагол.

– Я одну ее не отпущу! – рычит Кир.

– Тебя там каждая собака знает! – парирует его отец.

– А мне все равно, какая там собака меня знает! Меня мнение собак вообще не интересует!

Кирдык как-то неохотно отодвигает меня в сторону. Вот теперь я его узнаю – жесткий, напружиненный, деловой. А не та склизкая размазня, какой он стал, узнав о бесплодии.

– Отец, – заявляет он, – либо я иду вместе с ней, либо все…

И добавляет фразу, которую я вообще слышу в первый раз. Смысл в том, что все должно идти куда-то, но вот куда? Впрочем, уточнить не решаюсь.

– Ну, в чем проблема? – вдруг восклицает уже мой отец. – Пусть идет! Преврати его во что-нибудь. И тогда его точно никакие собаки не узнают.

– Во что? – туповато как-то спрашивает Кардагол.

– Да в ту же собаку, – заявляет король.

Кир нервно сглатывает, а у меня вырывается нервное хихиканье. Полковника – в собаку. Забавно.

– В какую собаку? – растерянно вопрошает Кир.

– В болонку, – говорит Вальдор, ехидно ухмыляясь. Да, папочку моего можно было и не омолаживать. В каких-то вещах он так и остался, извините, мальчишкой. Независимо от того, как он выглядит.

– Не волнуйся, сынок, – утешает Кардагол, – хотя я и не знаю, что такое болонка…

– Маленькая, беленькая, пушистенькая, – тут же поясняет Вальдор.

– Так вот, – продолжает Кардагол, – полагаю, что лучше сделать тебя крупным боевым псом, чтобы ты мог защитить при случае дочь некоторых вредных королей Зулкибара.

– Хорошо, отец, – улыбаясь, заявляет Кир, – я согласен быть собакой. При одном условии.

Кардагол недоуменно поднимает бровь.

– При каком?

– Превращать меня будет Терин.

– Почему это Терин?!

– А ты помнишь, что было в прошлый раз, когда ты пытался превратить меня в ястреба для разведки?

Кардагол делает вид, будто пытается напрячь память.

– А что было в прошлый раз? – интересуется Вальдор.

– Я стал стрекозой, и меня чуть не сожрала, какая-то противная птица с длинным хвостом, – поясняет Кир.

– Это была сорока, и я бы тебя воскресил, – бодрым голосом восклицает Кардагол, – вот в птицах я разбираюсь.

– Спасибо, не надо, – вмешиваюсь я, – я не хочу, чтобы моего жениха лопали у меня на глазах.

На слове «жениха» папа морщится, но я делаю вид, будто этого не замечаю.

– Ладно, – высокомерно так заявляет Кардагол, – я согласен. Кроме всего прочего, не следует, чтобы от Кира пахло моей магией. Мало ли что.

Кирдык насмешливо фыркает, но высказывание отца не комментирует.

– Возьмите Лина с собой, – вдруг предлагает Вальдор.

А Лин-то нам зачем?

– Ханна, тебе следует придумать легенду. И в любом случае приличная девушка не должна путешествовать одна. Собака, уж прости меня, Кир, за спутника не считается. А Лин – неплохой, если можно так судить по словам его отца, маг. Он тебя подстрахует, если что. Если согласится, конечно.

Лин? Не согласится? Чтобы Лин был против влипания в неприятности? Да ну! Хотя, стоп. Он же у нас сейчас весь из себя примерный. Почти семьянин.

– Не знаю, – неуверенным таким голосом проговариваю я, – может и не согласится.

Теперь уже оба наши с Киром родителя смотрят на нас, как на умственно неполноценных. Ну и пусть. Можно подумать, они Лина Эрраде знают лучше, чем я.

– Не думаю, что это очень хорошая идея, – вдруг заявляет Кир.

Теперь уже моя очередь сомневаться в его умственных способностях.

– Но почему? – спрашиваю я, стараясь, чтобы угроза в моем голосе была лишь едва ощутима – на уровне предчувствия.

– Ваш Лин, – продолжает Кир, гордо игнорируя мой намек (может, я его сделала слишком уж малоощутимым?), – безответственный, ленивый и не очень умный человек. А, кроме того, боюсь, мы не сможем найти с ним общий язык.

Я аж дар речи теряю от возмущения. Чтобы мой жених и так вот отзывался о моем лучшем друге! Ужас!

– Кир, – тихонько так произношу я, – ты немножечко не прав.

– Немножечко? – рычит отец. – Да кроме Лина вас в этой ситуации вообще мало, кто сможет выручить! Разве что Саффа! Давай, я прикажу Саффе сопровождать вас.

– Нет! – кричит Кир, бледнея. – Я согласен на Лина. Если он согласится, пусть идет с нами.

– Вот то-то же! – фыркает Кардагол, одаривая сына насмешливым взглядом.

Глава 2

Дульсинея

Разбудил меня звук, похожий на урчание мотора. Откуда бы здесь мотору взяться? Разве что Пардок на пару с Горнорылом под чутким руководством Николая очередную диковинку «изобрел» типа автомобиля? Представив себе вонючую повозку, разъезжающую по чистым улочкам Зулкибара, я пришла в ужас и окончательно проснулась. И поняла, что за рокот мотора спросонок приняла мурчание семи кошачьих морд.

Когда же это кончится? Опять Василиса перетащила все свое потомство к нам с Терином на кровать! На мою половину кровати! А еще точнее, на мою подушку! Развалилась, как у себя дома, хитренько сощурив голубые глаза, возле ее пуза мирно дрыхли пять котят, а рядышком пристроился довольный, как сто свиней, Василий. Вот кто он после этого? Хитрая морда, вот кто! Ведь учитывая, что котята у Василисы появились через две недели после наших приключений в Нижнем мире, по всему выходит, что у Васьки нашего с кардаголовой кошкой роман начался гораздо раньше. Подозреваю, что еще в те времена, когда Терин экспериментировал, отправляя кота в Нижний мир на разведку. Вот тогда-то они с Василисой и «поженились», и теперь вот результат кошачьей свадьбы расположился здесь со всеми удобствами, а то, что дусина голова не на подушке покоится, а где-то рядом, это все фигня! Главное, чтобы им было хорошо!

– Вы…вы… ну растудыть вас во все щели!

Мое шипение было прервано этаким развеселым «хрю-хрю». Так, ну замечательно! Терин лежит рядышком, приподнявшись на локте, и веселится. Вот аж похрюкивает, так смешно ему, что жену с подушки выгнали! Интересно, как давно он проснулся и все это безобразие наблюдает?

– Не вижу ничего смешного, – проворчала я, двигаясь и устраивая голову на его подушке, – Василиса могла бы к Кардаголу на кровать свой выводок складывать.

– Наверно, нам она доверяет больше.

– Больше, чем своему волшебнику? Ты прикалываешься что ли? Да, она просто издевается надо мной! Она делает это мне назло, а Васька ей в этом потакает! Вот, зуб даю, это Кардаголище ее подбил. Получит он у меня когда-нибудь тапком по наглой морде.

– Хорошо бы, – пробурчал Терин.

Наверно, думал, что я не расслышу, но я расслышала и, к его неудовольствию, поинтересовалась:

– Что на этот раз? Порчу на Дафура навести хотел? Или подсунуть в офицеры боевого мага?

– Магические мины, – нехотя признался Терин.

– Так может быть, стоит ему разрешить? Глядишь и отстанет. А в пылу боя кто заметит, были ловушки или нет?

– Дульсинея, вы меня порой поражаете своей… хм…

– Что значит «хм»? – возмутилась я. – Ты хотел сказать «своей тупостью»?

– Нет. Неосведомленностью.

– Ну так просвети меня! – потребовала я и на всякий случай обиделась: – Лежит тут, умничает.

– Прости, Дуся, я думал ты в курсе, что после Последней Магической войны был издан закон, согласно которому любые войны отслеживаются специальной комиссией, созданной Советом чародеев. Наша война отслеживается особенно тщательно, потому что я не только князь, но и маг.

– Ты Глава этого недобитого Совета! – напомнила я. – Ты мог бы…

– Дусь, если бы я пользовался своим положением, какой бы из меня Глава был?

– Ой, ты иногда удивляешь меня своей честностью! – умилилась я и полюбопытствовала: – Вот скажи мне, Теринчик, а когда ты Арвалию завоевывал при помощи зоргов из Нижнего мира, это не отслеживали?

– Это не считается применением магии. Это все равно, как если бы я пригласил армию наемников, допустим, из Кирвалиона.

– То есть зорги из Нижнего мира комиссией рассматриваются как наемники и типа все по-честному и без волшебства, а магические мины – это уже нечестно?

– Законы о правилах ведения войн писались давно. О запрете на приглашение воинов из других миров там ничего не говорится.

– Ага-ага, то есть, что не запрещено, то разрешено, – пробурчала я, задумалась ненадолго и предложила: – Сделай вид, что не заметил эти магические мины. Если что, все на Кардагола свалить можно – вот мол, родственничек одичал за века заточения в Нижнем мире и маху дал, но он раскаивается и больше не будет.

– Эрраде придется выплатить компенсацию Арвалии и признать поражение. Вы этого хотите, Дульсинея?

– Так, ладно, я поняла, что я ничего не понимаю в этих ваших правилах. Воюйте, как хотите. А я подумаю над тем, за что можно было бы дать Кардаголу по морде тапком, не вызывая у него подозрений, что я выполняю твое желание.

Тут котята изволили проснуться и отправились в путешествие по кровати. Ладно, что поделаешь, люблю я кошек, а эти малявки – два черных и три белых, просто прелесть, до чего хороши. Возмущаться как-то расхотелось. Все-таки я слабая женщина, и у меня есть необъяснимая тяга ко всему маленькому и пушистенькому.

– Сейчас я перемещу их, – начал Терин, многозначительно поглаживая мое обнаженное плечо.

– Да ладно, не стоит беспокоить малышей ради утреннего перетраха, – лениво произнесла я.

Рука Терина на моем плече замерла. Я ухмыльнулась и продолжила:

– Давай лучше мы куда-нибудь переместимся.

Лин

– Вы отправляетесь в прошлое.

Хорошее заявление сделал Кардагол. И с какого перепугу мы в прошлое отправляемся? И мы – это кто? Я так и спросил. И получил исчерпывающие объяснения. И понял, что пока я с утра с Саффой по саду гулял, все вокруг с ума сошли. Особенно Иоханна, раз на такое решилась.

– Это шутка? – на всякий случай уточнил я. – Почему бы тебе, Ханна, просто не забеременеть от кого-нибудь другого?

Кулак Кира почти мне в лицо прилетел. Если бы Саффа меня не оттолкнула, то получил бы я в глаз. В общем-то, Кир, конечно, прав, не надо было мне даже думать о таком. Но ведь и то, что они придумали, это сумасшествие.

– Интересно, в чьем больном воображении родилась эта «гениальная» идея? – поинтересовался я.

– В моем, – мрачно поглядывая на меня, отвечал Кардагол.

– А, ну если только в твоем. И когда отправляемся? – бодренько поинтересовался я.

– Да вот прямо завтра и отправитесь. Незачем откладывать.

– Кардагольчик, а ты уверен, что это не опасно? – подала голос мать.

– Уверен, Дусенька, душа моя, – ехидно отозвался Повелитель времени.

Интересно, когда у отца лопнет терпение, и он ему врежет за такое обращение к своей жене? Я бы уже давно не выдержал. Сдержанный у меня папенька. Иногда чересчур.

– Я вас отправлю на мурицийскую границу. Время – незадолго до гибели Кира.

– Но, отец, – начал было Кир.

– Это самое удобное время! – перебил Кардагол. – Не спорь со мной. Кто из нас Повелитель времени, в конце концов?

– Но ведь там…

– Не спорь со мной! – повторил Кардагол.

Интересно, почему Кир так возражает? Не все ли ему равно, в какой момент прошлого он нашу блонду… хм… того, оплодотворит, одним словом.

Иоханна посмотрела на несчастное лицо авиатора своего и робко предложила:

– Может быть, другое время выберем?

– Это самое подходящее. Мне лучше знать, ваше высочество, – на удивление любезно возразил Кардагол.

– На границе тогда неспокойно было, велись ожесточенные бои, – заговорила Саффа. – Ты уверен, что они не пострадают?

– Надо же, какая осведомленность, – ввернул Кир.

Не любит он Саффу. Вот не любит и все. И когда-нибудь я ему за это врежу.

– В магической школе помимо прочего еще и историю преподают, – напомнила Саффа.

– Хорошая вещь – история, – загадочно усмехаясь, проговорил Кардагол.

Я не понял, к чему это он, а Саффа, кажется, поняла, потому что помрачнела и так на него глянула, что даже мне не по себе стало.

– Не заводись, шептунья! – добродушно воскликнул Повелитель времени и перешел к делу: – Я постараюсь перекинуть вас поближе к полку Кира, а дальше сами думайте, как вам к нему подобраться.

– Отправляемся мы с Ханной? – уточнил я.

– Кир с вами. Вот, пусть Терин его в собаку превратит.

– Почему я? – осведомился отец.

– Чем меньше следов моего магического вмешательства на них будет, тем лучше, – объяснил Кардагол. – Сам подумай, что случится, если они наткнутся на магов Совета и те увидят, что от них моей магией несет?

– А от перемещения во времени, значит, твоей магией нести не будет? – подозрительно уточнила мать.

– Будет, но не так сильно. Не каждый сможет почувствовать. А то и вовсе никто. Да, Саффа?

– Откуда мне знать? – мрачно буркнула Саффа.

И что он все время ее цепляет? Вот же послала мне судьба родственничков – что Кир, что папаша его, прицепились, как репей, к моей невесте. Засранцы.

– А зачем там нужен я? – спросил я, втайне надеясь, что, может быть, и без меня они обойдутся?

– А как они, по-твоему, назад вернутся без мага? – спросил Кардагол. Серьезно так спросил, как будто действительно верил, что я ответ знаю.

– А каким образом я их верну? – задал я встречный вопрос. – Я, в отличие от тебя, не Повелитель времени и таких вещей делать не умею.

– Я тебе заклинание возврата дам и научу, как его активировать. Это ты сумеешь, – заверил Кардагол, как-то подозрительно весело на меня поглядывая.

– И что, Лин будет с этим неактивированным заклинанием там разгуливать, и никто не почует магии? – вмешалась мать. – Твоей, между прочим, магии!

– Дуся, любовь моя, это заклинание вплетается в ауру и выглядит, как часть ауры, пока не войдет в силу, – Кардагол повернулся ко мне: – Полное созревание произойдет на третий день, а потом либо вы сваливаете оттуда, либо выкручивайся, как хочешь, объясняя Киру, почему на тебе магия его отца внезапно проявилась. Но лучше вам управится до того, как он заметит.

– Вы только, прежде чем уходить оттуда, не забудьте удостовериться, что все получилось, – посмеиваясь, вставила мать и уточнила: – Я имею в виду, Лин, что тебе надо будет посмотреть, беременна Ханна или нет. На таких ранних сроках только маг это сможет понять.

Ханна после этих слов опустила ресницы и покраснела. Надо же! Я думал, блонда моя краснеть давно разучилась, а,оказывается, нет.

– Я понятия не имею, как беременность определять, может быть, пусть Юсар с ними отправляется? Заклинание возврата и ему под силу будет активировать, но он в отличие от меня лекарь и…

– Я тебя научу, как, – тихо перебила Саффа.

И таким тоном у нее это получилось, как будто смертный приговор себе подписала.

– Лин, если ты не хочешь мне помочь, я тебя не заставляю! – оскорблено произнесла Иоханна. – Юсара с собой возьмем!

– Да, что он может, этот ваш Юсар? Он же в опасной ситуации забудет, как колдовать! – возмутился я. – Придумали тоже, Юсара! Вы еще Пардока Огнеметовича с собой возьмите! Затейники, растудыть вас всех в печенки!

Одним словом, убедили они меня, что я должен к ним присоединиться.

Дульсинея

Мне не очень понравилась идея отправить с этой сладкой парочкой Лина. Я еще после его путешествия в Нижний мир в себя не пришла. До последнего надеялась, что он категорически откажется. Но нет, он все-таки дал себя уговорить! Надеюсь, на этот раз хотя бы без ранений обойдется.

Интересно, а как бы вся эта затея понравилась Аннет, которая сейчас гостит у родственников? И что она скажет, когда вернется? Наверняка, обидится на Валя, за то, что в ее отсутствие принял единоличное решение, касающееся их дочери. Это государственные дела, по мнению Аннет, он может в одного решать. Да, повезло все-таки мышу этому, что не я в свое время его женой стала. У меня бы он порешал, пожалуй.

Кира решили превращать прямо сейчас, чтобы у него было в запасе время освоиться в собачьем теле.

Я залюбовалась Терином, выплетающим сложное заклинание, которое должно было не только превратить Кира в собаку, но и скрыть от глаз других магов тот факт, что он превращенный. Я и не знала, что, оказывается, это скрыть можно. Интересное заклинание получается. Надо будет потом спросить у деда, могут ли предметники так же делать. Мало ли, вдруг пригодится.

Иоханна

Смотрю на Кира и не понимаю, плакать мне или смеяться. Я всегда любила собак. И Кира я тоже люблю. Только любовь эта, простите, разная. А сейчас вот стоит напротив меня псина. Красивая такая псина – серая, крупная. Широкая грудь, толстые лапы. Выразительная морда с длинным носом и стоячими ушами. На волка похожа, только крупнее, корпус длиннее немного и форма ушей другая.

– Ну как? – странным таким голосом проговаривает пес, и тут я окончательно осознаю, что это – Кир. Мой любимый Кир. Именно он стоит передо мной на четырех лапах, раздраженно помахивая хвостом. Я хихикаю.

– Отлично, – говорю, – только ошейника не хватает.

Терин нервно вздрагивает и глядит на меня с недоумением.

– Он же домашняя собака, – поясняю, – а иначе его точно за волка примут.

Кир со вздохом садится. Его хвост продолжает подрагивать, уши прижимаются к голове. Я точно к этому не привыкну.

– Кир, полай! – радостным голосом предлагает отец. Юморист, тоже мне.

– Гав! – мрачным голосом произносит Кирдык и косится на меня. А мне что делать? За ушком его почесать?

– У тебя как-то ненатурально, получается! – заявляет Вальдор. А я вот смотрю на него и думаю – ну не был бы моим отцом – точно бы убила. Я и так-то с трудом привыкла к тому, что он выглядит моим ровесником, так у него, похоже, еще и уровень мышления к его возрасту скатился. То есть, не как мужчина пятидесяти с лишним он сейчас себя ведет, а как мальчик двадцатипятилетний. Да еще и над Киром издевается!

Впрочем, Лин Эрраде недалеко от него ушел. Тоже стоит и хихикает.

– Так тебе, авиатору недобитому, – говорит он, – и надо. Будешь знать свое место.

Кир рычит. Да и я тоже.

– Лин, – говорю, – еще раз, и я тебя так закопаю, что ни один некромант не воскресит. Это раз. И хватит уже ехидничать. Вам вместе предстоит кучу времени провести – это два. И вообще, мне надоело уже вас мирить – это три.

Кардагол только раздраженно взмахивает руками.

– Это уже скучно, – заявляет он, – сейчас я вас всех отправлю, и выясняйте отношения там.

– Стоп! – кричит отец. – Договаривались на завтра. И мы легенду не придумали.

– И в самом деле, – вмешивается Терин, – их первый же патруль остановит и попытается расстрелять.

– Вот, – вмешивается Вальдор, – а оно нам не надо!

Кардагол задумчиво выпячивает нижнюю губу.

– Ну да, – медленно проговаривает он, – мой патруль бы точно расстрелял. Я сам такое указание дал.

– В самом деле, что за ерунда, – говорит Дульсинея, – давайте не будем мудрить! Бедная девочка – знатная дама, на нее напали… Кто там на нее мог напасть, Кардагольчик? Остались вот только собака и… кто там остался…

– Слуга! – с готовностью заявляет Кир.

– Кто?! – верещит Лин.

– Слуга, – игнорируя его, продолжает Дуся, – они заблудились, а тут войска… Все понятно!

Отец задумчиво потирает подбородок. Терин морщится. Кардагол загадочно улыбается. Кир ухмыляется так ехидно, что это заметно даже по его собачьей физиономии. Один Лин недоволен.

– Не хочу быть слугой, – ворчит он.

– Прости, – говорю, – дорогой, но на моего жениха ты никак не тянешь. А иначе просто неприлично.

– Решено, – заявляет Дуся, – можно отправляться.

И тут мне в голову приходит неожиданная мысль.

– Подождите, – говорю, – а одежда? Я не знаю, как тогда одевались.

– Я в этом деле не помощник! – мгновенно реагирует Кардагол и самым наглым образом исчезает.

– В книгах посмотри, – хмуро советует Терин, – только учти, времени у нас мало. Между прочим, Эрраде захвачено. И так мы Кира тебе отдаем.

Кир скалится и довольно машет хвостом. Нравится ему, заразе такому, что его отдают. Причем неохотно. Вот же вояка.

– А я, – заявляю, – прекрасно могу и без Кира туда сходить. Только с Лином. Воюйте здесь на здоровье.

Кир недоброжелательно на меня смотрит. Кстати, что любопытно, глаза у него не карие, как положено нормальной собаке, а серые. Странный эффект. Хотя, что странного? И у меня они в бытность кошкой оставались голубыми. Надо бы Лина в кого-нибудь превратить. Ради эксперимента. Может, на нем, разноглазом, этот фокус не сработает.

Дуся весело фыркает:

– Ладно, Ханна, пошли в библиотеку. Выберем тебе наряд по книжкам, пока некоторые тут тебя не загрызли.

Глава 3

Дульсинея

Переместились мы в библиотеку. Я это место хорошо знаю, еще в первые дни, как попала в этот мир, ее изучила. От скуки. А потом книжечку с картинками здесь стырила – «Тысяча и одна поза шактистанских наложниц». Она на шактистанском языке написана, так что пришлось Терину переводить для меня. Мы ее год после свадьбы изучали. Из любви к искусству. Одним словом, с зулкибарской библиотекой у меня самые теплые воспоминания связаны. Еще прелесть ее в том, что здесь пепельницы стоят. Не знаю, зачем, для красоты, наверно. В этом мире считается, что курить неприлично. Такое позволено только гномам, ну и еще пифиям, которые, впрочем, вовсе не табачком балуются. Но мне-то на приличия плевать с высокой колокольни. Так что я удобно устроилась в кресле у стола и радушно указала принцессе дымящейся сигарой на второе кресло:

– Садись, Ханночка, чувствуй себя как дома.

– Я и так дома, – напомнила она и села. Нервничает, наверно, девочка наша.

Я махнула тапком, и на стол перед нами свалился пухлый фолиант. Отлично, чем толще книга, тем больше вероятности, что там картинок много.

– Так, давай посмотрим, что у нас тут есть. Заодно и для Лина что-нибудь подыщем. Бедный ребенок не хочет быть слугой. Ты уж там нежнее с ним. Кстати, не знаешь, отчего это Саффа такая расстроенная?

– Лина отпускать не хочет. Боится за него. Она же сама не своя становится, когда дело его касается. Я это давно заметила. Было дело, даже сомневалась – а оглушающим ли он ей пять лет назад в лоб зарядил?

– Оглушающим, – подтвердила я, продолжая листать книгу. – А что, она все это время неровно к нему дышала? Бедная девочка, сколько терпения. Пять лет! Да я бы на ее месте… хм, в общем не будем об этом, я старая женщина и мне надо вести себя подобающе. Что это за звуки ты издаешь, Ханночка?

Подняла я взгляд на принцессу, а она похрюкивает весело. Это типа не верит, что я старая женщина? В общем-то, правильно делает.

– О! Ханна, смотри, что я нашла!

Иоханна веселиться перестала, опустила взгляд в книгу и задумалась.

– Расслабься, это не тебе, это Лину, – уточнила я. – Вот такая белая рубашечка, ему очень пойдет. Сверху безрукавку, хм, ну поскольку он слуга, цацки всякие мы на нее нашивать не будем, и так сойдет, просто черного цвета. О, а штанишки-то какие забавные у вас тут носили тысячу лет назад! Обтягивающие. Ха-ха, сразу можно было понять, что там у мужчины с достоинством.

– Дуся!

– А что Дуся? Я уже… кхм… много лет как Дуся! А штанишки, и правда, прелесть. Надо уговорить Терина так хоть разок нарядиться. Ему пойдет. А обувь что-то не того. Неудобная, наверно. Ладно, значит, для Лина наряд нашли. Поехали дальше. Ханна, не смотри на меня так, я не виновата, что в этой книге сначала про мужские шмотки речь идет, сейчас и до бабских дойдем.

– Дусь, ты уже почти тридцать лет княгиня, а выражаешься как… как…

– На папу своего посмотри! – огрызнулась я, сунула в книгу закладку и принялась листать дальше.

– А папа от тебя нахватался!

– Он и без меня не блистал чистотой речи. И с кем только общался? С гоблинами какими-нибудь, наверно.

– Кто такие гоблины?

– Хм… прости, не смогу толком объяснить, не увлекалась фэнтези. Ты у Коли спроси, может быть, он знает. О! Вот, смотри, Ханночка, какое прелестное платьице!

Ханна глянула в книгу и как-то не проявила особой радости.

– Ну что ты куксишься? Вот, гляди, здесь написано, что особенностью наряда этой эпохи было торжество чарующей женственности – свободные мягкие формы, пластичность и благородство силуэта. Плавность и изящная простота, легкость и стремительность образа воплощали идеал юной девушки…

– Дусь, я поняла, хватит зачитывать описание. Нормальное платье.

– Ну да… как думаешь, мне пойдет такое? А может быть, когда вы вернетесь, устроим костюмированный бал? Что ты ресничками хлопаешь? В моем мире… то есть в мире, где я родилась, это обычное дело – маскарады. А у вас вот я почему-то такой развлекаловки не видела никогда.

– Это эльфийское развлечение. Лет пятьдесят назад была мода на маскарады, а потом все остыли.

– О, какая ты образованная, Ханночка. А я вот так и не удосужилась историю этого мира изучить, – пробормотала я, разглядывая наряд на картинке.

То есть даже не наряд, а последовательное изображение каждой детали туалета. Тонкая белая рубашка, на нее сверху надевается платье, кстати, не особо отличающееся от современных, только без рукавов. Рукава длинные с раструбами и вычурной вышивкой, прилагались. Неудобно конечно, что они не пришиты к платью, а крепятся к нему с помощью шнуровки. Ох, и «весело» будет Ханне этот наряд снимать и одевать! А, в общем-то, пусть спасибо скажет, что к этому наряду не прилагается какой-нибудь уродский чепчик, обязательный для юных дев, а то замучилась бы в таком виде полковника нашего соблазнять.

– Ну что, Ханна, пошли ваших портняжек озадачивать?

Лин

Мать и Ханна объявились в кабинете Вальдора не скоро. При виде блонды пес Кир завилял хвостом и тут же удивленно оглянулся. Понятно, хвост у него сам по себе, без его ведома вилять начал – обычный собачий рефлекс, непривычный для свежепревращенного человека.

– Привыкай, – с ухмылкой посоветовал я, – он не только виляет, он еще и поджимается, когда страшно.

– Лин, отстань от песика, лучше посмотри, какой мы прикид тебе клёвый выбрали! – предложила мать.

Любит она у меня иномирскими выражансами публику пугать, но здесь все свои собрались, так что никто особо не удивился, ну разве что на лице Кардагола недоумение отразилось, но спрашивать, что такое «клёвый прикид» он не стал, гордость не позволила.

Когда мать показала картинку, с которой мне должны одежду пошить, я чуть заикой не остался. Это с какого такого перепугу я должен буду на себя колготки напяливать как барышня какая-то?

– Подходяще, – к моему огорчению, одобрил Кардагол на правах знатока моды того времени.

Выбранный для Иоханны наряд он тоже одобрил. Да только блонде больше, чем мне повезло – ей подобрали вполне приличное платье, не вызывающее желания разразиться дурацким хохотом, как в случае с моим «шедевром»… бедные мужики того времени! Неудивительно, что они так воевать любили! Попробуй не озверей, когда на тебе такие вот обтягивающие колготочки надеты. Что ж, мне оставалось только порадоваться, что ноги у меня не кривые и все остальное тоже в порядке.

А как обрадуется придворный портной, когда ему велят за ночь сшить вот это чудо старины глубокой, я себе вполне могу представить!

Дульсинея

– Дульсинея, любовь моя, подойди ко мне, разговор есть.

Кардагол задался целью отлюбить меня на словах так, чтобы у меня при виде него зубы сводило. Ну да, было дело, строила я ему глазки, когда он нас с Иоханной похитил. Так и что? Он же не хуже меня понимает – я дурака валяла. А что чмокнулись мы с ним разок, так это вообще, как говорится, не повод для знакомства. Но этот недотраханный новоявленный родственничек по поводу и без продолжал награждать меня слащавыми эпитетами типа «любовь моя» или еще что похуже. Я ему тем же отвечала. Терин на это дело смотрел равнодушно. А если и не равнодушно, то вида не показывал.

– Что, Кардагольчик, сладкий мой? – зловеще промурлыкала я, и не думая приближаться к этому засранцу.

Знаю я его – морду озабоченную! Всех фрейлин-девственниц Аннет перепортил. И если Лина при зулкибарском дворе считали сексуальным бедствием, то даже не знаю, кем считают этого… дедушку его новоявленного. Признаться честно, я Кардагола немножко побаиваюсь, хотя понимаю, что ко мне он вряд ли всерьез полезет со всякими намерениями. Вот к Аннет – это да. Он на нее слюни пускает, не скрываясь, к неудовольствию Вальдора.

– Дусь, ну подойди! – прошипел Кардагол.

Физиономия у него при этом была серьезная. Я и подошла, встала с ним в уголке этом темном.

– Что тебе, харя ты мерзкая?

– Надо поговорить, но запомни, это секрет! – зашептал Кардагол, наклонившись к моему уху. – Есть идея, как без лишних хлопот отвоевать Эрраде. Не магически – это много времени занимает. Сама видишь – почти месяц прошел, а воз и ныне там.

– А куда тебе спешить? – спросила я, отодвигаясь подальше.

Незачем так близко ко мне стоять, вдруг, кто увидит? Еще неправильно поймут.

– Мои люди там! – напомнил Кардагол и опять перешел на эту свою идиотскую манеру речи: – Дуся, заинька моя, ты же знаешь, какой я ответственный. Не могу по ночам спать спокойно, думая о том, что мои ребята в плену томятся.

– Кардагольчик, сдается мне, что по ночам ты по другим причинам не спишь. Всех зулкибарских девиц окучил, вот и заскучал.

– Дура ты, Дуся, – кажется, он по-настоящему обиделся, – я к тебе с серьезным предложением, а ты…

– Ладно, давай серьезно, – согласилась я, – я так понимаю, у тебя какие-то мысли по поводу возвращения Эрраде появились, да?

– Именно так. Я знал, что ты очень догадливая, сладкая моя.

– Хорошо, я рада, что ты такой весь в идеях, но при чем тут я?

– Дусь, мы решили воевать не магически, а то, что я придумал, связано с магией. Терин не одобрит.

– Конечно, не одобрит, – с умным видом подтвердила я, – ты наверно и сам в курсе, что, если комиссия от Совета чародеев засечет применение магии в этой войне, Эрраде придется признать поражение и выплатить Арвалии компенсацию.

Кардагол зашипел нечто весьма нецензурное на тему того, что Арвалия это вообще провинция Эрраде, и все мы тут слабаки и размазни, боимся лишний раз пукнуть без контроля Совета.

– Кардагольчик, законы надо соблюдать, – наставительно изрекла я.

– Дуся, то, что я предлагаю, ни один маг не засечет! – заверил Кардагол и признался: – Но Терин не одобрит. Не только как Глава Совета, но и как твой муж.

– Интересно, – промурлыкала я, – ну-ка выкладывай, что ты там придумал?

– Надо надеть на Дафура «ошейник покорности».

– Отличная идея, – буркнула я, – а ничего, что ошейник у Терина? Лично я не рискну спрашивать, где он его прячет!

– И не надо! Ошейник у меня, я его у Терина выменял.

– На что? – заинтересовалась я.

Вряд ли супруг мой просто так за какую-то фигню игрушку эту свою отдал бы, особенно учитывая недавние события. Я бы не удивилась, запри он этот ошейник на тридцать три замка.

– На обещание не соблазнять Аннет.

Кардагол это с таким тоскливым видом сказал, что я сразу поверила. Надо же, какой у меня Терин добрый… то есть, точнее сказать, какой он хороший друг. Вот ради спокойствия Вальдора не пожалел свою дипломную работу, то есть ошейник этот самый.

– Офигеть, – только и смогла пробормотать я.

– Потом офигевать будешь! – прошипел Кардагол, взял меня за плечи и развернул так, что я оказалась зажатой между ним и стеной

Хотела я ему тапком по морде дать, слышу, идет кто-то. Понятно мне стало, с чего он вдруг меня прижать решил – не хочет, чтобы видели, что я тут с ним в уголке шепчусь. Думала, он меня просто собой загородит, чтобы не увидел никто, с какой именно дамой он тут беседует. Так нет, этот засранец озабоченный, когда шаги приблизились, всерьез меня к стенке прижал и давай нацеловывать! И ведь не заорешь потому, что идет там кто-то. Судя по хихиканью, фрейлины топают. Ну, растудыть их всех в тудыть! Стою, молчу, только лицо отворачиваю, чтобы родственничек этот меня ненароком в губы не чмокнул, а то ведь потом хрен оторвешь его, засранца такого.

Хихиканье стихло, потом по новой захихикали и, судя по быстрому топотку и шуршанию юбок, побежали. Правильно, бегите. Чем быстрее вы убежите, тем быстрее я Кардагола отпихну и дам ему по морде тапком!

Ну и дала я, конечно же. Он с видом оскорбленной невинности потер ушибленную щеку.

– Злая ты, Дуся. Я же по-родственному.

– Странные у тебя представления о родственных отношениях! – прошипела я. – Ты мне это брось! Я, конечно, понимаю, что тебе не дает покоя воспоминание о том, как ты в отношении меня слабость проявил и был бит по морде тапком. Но, может быть, хватит уже мстить мне таким наивным образом – пытаясь заставить меня потерять над собой контроль? Давай, выкладывай, что ты там придумал?

– Ты проникнешь во дворец, наденешь на Дафура «ошейник покорности»…

– Почему я? – перебила я.

– А кто? Я что ли должен под видом сластолюбивой шлюшки к нему в постель залезть? – возмущенно прошипел Повелитель времени.

– Ну, я уверена, ты сможешь наложить на себя такую иллюзию, что Дафур сойдет с ума от любви и позволит тебе не только ошейник на себя напялить, – похихикивая, заверила я.

– Дуся! Я уверен, у тебя это получится лучше! Я не смогу!

– Не сможешь бабой притвориться?

– Не смогу иллюзию на себя наложить, – неохотно признался Кардагол. – Не получается у меня над собой колдовство творить.

– Так давай я на тебя наложу. Я из тебя такую девочку сделаю, пальчики оближешь!

Я с готовностью махнула тапком. Кардагол поймал меня за запястье и нежненько руку мою, в которой я тапок держала, к стеночке прижал.

– Не надо, Дусенька, боюсь я, что ты такого намагичишь, что мне потом всю жизнь придется дамой ходить. Ты лучше подумай о благе княжества своего. И о том, что Терин нам в итоге спасибо скажет за наше самоуправство.

– Ему не понравится, что я в это влезла, это, во-первых. А во-вторых, с чего ты взял, что использование «ошейника покорности» комиссия не засечет?

– Да когда они успеют засечь-то? От этого ошейника магии всего ничего.

– А он потом в Совет жалобу подаст, будет расследование и…

– Ну и воображение у тебя, Дуська! – перебил Кардагол. – Не переживай, когда Дафур сделает все что нам надо, я ему память почищу так, что ни один маг не заметит. Я умею. А Терин твой, когда мы все это провернем, будет доволен и забудет на тебя рассердиться. Видишь, душа моя Дульсинея, как я забочусь о твоем семейном благополучии.

– Вижу-вижу, только морду свою подальше от меня отодвинь, не люблю я, когда посторонние мужики мне в лицо так многозначительно пыхтят.

– Дура ты, Дуська! – проворчал Кардагол, оскорбленный в лучших чувствах, немножко отодвинулся и продолжил излагать свой «гениальный» план: – Проникнешь к Дафуру, наденешь на него ошейник, дашь мне знать, я приду и…

– К чему такие сложности, Кардагольчик? Я и сама могу приказать Дафуру убрать войска из Эрраде.

– Дусенька, любовь моя, ты можешь что-нибудь напутать, будет лучше, если я сам…

– Дульсинея. Кардагол. Все готово для отправки Иоханны. Ждут только вас.

Вот честно, у меня волосы во всех местах дыбом встали от ужаса, когда я услышала голос Терина. Интересно, что он подумал? Я стою у стеночки вся такая слегка потрепанная, после показательных кардаголовых обнимашек, сам Кардагол напротив меня стоит, да какой там стоит, практически лежит на мне! И когда успел так прижаться? В общем, красивую такую картинку мы из себя представляли.

– Надеюсь, ваш разговор можно отложить? – холодно спросил Терин.

– Ну конечно, мой сладкий сахар, – мурлыкнула я, ткнув Кардагола кулаком в живот, – о чем таком неотложном можно говорить с этой жопой озабоченной?

Пока Кардагол ловил ртом воздух после моего удара, я шагнула ближе к Терину и взяла его под руку. Терин молча телепортировал нас в зал и тут же отошел от меня. Хм, кажется не в настроении мой супруг.

Глава 4

Иоханна

Как на меня напялили это странное платье, даже не помню. Немного отходить от волнения начинаю лишь в зале, когда вижу лицо отца – такое же испуганное, как и мое. Да, конечно, бравировать он может, сколько угодно. Да и сейчас наверняка готов отпустить какую-нибудь глупую шуточку. Но я же вижу – переживает. Так переживает, что мне, пожалуй, нужно начинать брать себя в руки. Хотя бы для контраста.

А вот Лин, кажется, не волнуется. Или это мысли о наряде забивают всю его голову, потому что он то и дело пытается одернуть вниз смешные обтягивающие штанишки и что-то ворчит под нос.

Третий член нашей группы – Кир сидит возле моего колена тоже принаряженный. На него надет широкий кожаный ошейник, украшеный медными, вызывающе торчащими шипами. Машинально наклоняюсь и треплю пса по шее. Кир поднимает на меня изумленный взгляд, но молчит. Ну да, да! Я должна относиться к нему, как к человеку! Просто, когда я об этом не думаю – вижу только собаку, и поступаю с этой собакой соответствующим образом. Ох, да, неловко получилось.

Саффа стоит возле Лина и, волнуясь, потирает руки.

Молчим. Ждем Кардагола. Говорить уже не о чем, да и незачем.

Кардагол появляется в компании Терина и Дульсинеи. Последняя, кстати, как-то странно выглядит. Смущенной, что ли? Но это не имеет сейчас значения.

Дульсинея

Иоханна вся взволнованная стояла. Оно и понятно, не каждый день ей приходится отправляться в прошлое, чтобы переспать с собственным женихом, который о ней в те времена и знать не знает. Ах, на какие только жертвы не идут женщины, чтобы завести детей. Но то, на что решилась Иоханна, это настоящий подвиг! Я бы еще сто раз подумала, прежде чем лезть в прошлое, когда Кир был совершенно бешеным воякой, и еще неизвестно, как на принцессу нашу отреагирует.

Я взглянула на Саффу. Интересное дело, с чего вдруг она опять напялила этот свой ужасный черный балахон? Нет, ну я понимаю, что это официальная одежда магов, традиции и все такое. Но Валь никогда не настаивал, чтобы его придворные волшебники придерживались правил. Тем более, что Саффа в этом выглядит, как зловещая ворона. В последнее время, благодаря уговорам Лина, она перестала это безобразие носить, перешла на платья. Правда, строго черного цвета. Но они все же симпатичнее вот этой вот штуки. Зачем она ее опять надела? И почему у нее такие испуганные глазищи, как будто она Лина на верную гибель провожает?

Зря она так. Я, конечно, тоже переживаю за сынулю своего. Но чтобы с ним что-то плохое произошло, и он из этого выпутаться не смог, это я даже не знаю, что должно случиться. А Саффа, дурочка, жмется к нему, и, кажется, отпускать не хочет. Потом наклонилась, что-то шепнула и, в кои-то веки, не стесняясь того, что в зале полно людей, позволила поцеловать себя. Да, не на шутку взволнована наша Озерная Ведьма, раз позволяет жениху такие вольности на людях.

А тут еще Кардагол, жопа эта озабоченная, подлил масла в огонь:

– Шептунья, ты своему жениху ничего сказать не хочешь? Если да, то поторопись, потом поздно будет.

Саффа на него совершенно безумными глазами глянула и так в руку Лина вцепилась, что аж пальцы побелели.

– Отстань от нее, дедушка новоявленный, пока в глаз не получил.

Лин вмешался в самый неподходящий момент, потому что вот видела я по лицу Саффы, что сейчас она решится и возможно что-то скажет… или сделает. Например, сама Кардаголу в глаз даст. Но, увы, благодаря доброму Лину, который свою волшебницу готов от всех на свете защищать, момент был упущен, и Саффа так и осталась молчаливой тенью рядом с ним.

– Вам предстоит уникальное путешествие, – весело изрек Кардагол, выплетая в воздухе что-то, похожее очертаниями на дверь. – Сюда вы вернетесь. Не в тот же момент, из которого отправились, а через три дня. Даже если в прошлом проведете больше или меньше времени. Объясняю, почему. Я не совершенен, и если установлю возврат на более ранний срок, то может случиться накладка, вы столкнетесь с самими собой здесь в этом времени, и тогда я не знаю, что будет.

Выплетенная его магией дверь, засветилась и открылась.

– Прошу! – картинным жестом указав на эту самую дверь, Кардагол отступил в сторону.

Первым в проход прыгнул Кир – серый пес, чем-то похожий на волка. За ним, не раздумывая, сиганула Иоханна. Лин погладил Саффу по щеке, что-то сказал ей и последовал за ними.

– Ну, чего ты такая грустная, невестка моя будущая? – весело обратилась я к Саффе. – Нормально все с ним будет. Не переживай.

– Спасибо, Дуся. Я постараюсь, – отвечала волшебница и исчезла, не прощаясь.

Да, невеста у сынули моего, мягко говоря, со странностями.

Лин

Никогда в прошлое не перемещался и надеюсь, что это будет первый и последний раз. Во-первых, страшно. Кто его знает, Кардагола этого, вдруг напутал что-нибудь? Во-вторых… хм… и во-вторых, тоже страшно. Все-таки чужое время, это все равно, что чужой мир. Неуютно.

Оказались мы в лесу. Ну, или в роще какой-то. Не знаю. Деревья кругом, птички поют, Иоханна на травке сидит в обнимку с авиатором своим собачьим, и я неподалеку от них расположился. Короче говоря, прибыли.

Кир башкой помотал, принюхался и определил:

– Мой полк в той стороне, нам туда.

– Ты уверен, что нас не убьют на месте без вопросов?

– Люди отца убили бы. Мои не убьют. Сначала допросят.

И с такой ухмылочкой на собачьей морде Кир это сказал, что у меня не возникло ни капли желания оказаться на месте допрашиваемого.

– Погоди-ка! – опомнился я. – Нас же ограбили?

– Ну да.

– А чего мы тогда такие все чистенькие и прилизанные, будто только что из гардеробной?

Не успела блонда моя пискнуть, как я ее на траву завалил, платье слегка помял, прическу растрепал. Кир там что-то возмущенно рычал рядом и даже за рукав меня зубами прихватил.

– Хватит тут инстинкты свои собачьи демонстрировать, а то косточку не получишь, – пригрозил я.

– Лин, предупреждать надо! – возмущенно прикрикнула принцесса, выбирая из волос травинки и пытаясь отряхнуть платье.

– Оставь, так реалистичнее смотрится.

Ханна встала, отфыркиваясь, как недовольная лошадь, потом, обворожительно улыбаясь, шагнула ко мне, разорвала рукав рубашки и любезно предложила:

– А не поваляться ли вам в придорожной пыли, Лин Эрраде?

Я хотел возразить, что мне это не обязательно, но тут авиатор этот недобитый на меня сзади напрыгнул, и поваляться мне пришлось.

В общем, красавцами мы сделались – в пыли, в траве, я вот с рукавом рваным. Надо было Ханне лиф на груди надорвать слегка, для полноты картины, ну и для скорейшего соблазнения полковника нашего. А впрочем, и сейчас еще не поздно. Я решительно шагнул к блонде, руку протянул…и тут же отдернул, потому что в миллиметре от нее клацнули зубы Кира.

– Ханна, он у тебя бешеный какой-то! Надо было ему ошейник шипами внутрь надеть, глядишь, посмирнее себя вел бы.

– Ты что себе позволяешь? – прорычал наш песик.

– А ты что подумал? – с ухмылкой осведомился я.

– Платье рвать не дам! – отрезала Ханна и решительно зашагала вперед.

– Ну, и зря, – буркнул я и последовал за ней.

Иоханна

Ну, что они постоянно грызутся? Надо было Лина тоже в собаку превратить – устроили бы бои. Я бы еще и заработала на этом. А что? Бои говорящих собак – забавно. Вот так и вижу… Я загрызу тебя, наглая клыкастая морда! А я хвост тебе откушу, блохастая тварь! Лин, наверное, был бы рыжим и лопоухим псом. Охотничьим каким-нибудь. А можно ли стравливать охотничьего с овчаркой? Наверное, нет. Кир бы его покусал.

Странные мысли у меня в голове бродят. Впрочем, пускай, лишь бы не думать о цели, потому что я вся сразу мурашками покрываюсь. Странно это – в сопровождении любимого мужчины искать того, с кем я могла бы ему изменить. А интересно, Кир в прошлом очень отличается от Кира в настоящем? И еще интересно – куда это мы вообще идем?

– Кир, – интересуюсь я, – мы что-то конкретное ищем?

– Да, – фыркает Кир и принюхивается, – патрули.

– А ты не знаешь, где твои собственные патрули стоят? – тут же ехидненько проговаривает Лин.

– Я – военачальник. Это не моя забота. Я могу только предположить, где они должны быть.

– Такой прямо крутой!

У Кира шерсть на загривке становится дыбом.

– Ханна, – рычит он, – скажи этому мальчишке, чтобы он заткнулся!

– А ты на меня полай! – радостно заявляет Лин, и теперь уже и мне хочется его ударить. Чем-нибудь тяжелым и прямо по этой туповатой рыжей голове.

– Мерлин Эрраде, – начинаю было я, но замолкаю, остановленная тихим рычанием пса.

– Они здесь.

Кто здесь? Я никого не вижу!

– Стоять! – слышу я. Да я и так стою. Из кустов выходит парень. Совсем молоденький, лет двадцать, не больше и страшно серьезный. То есть серьезный и страшный одновременно, потому что в руках у него меч, недвусмысленно направленный на нас с Лином.

– Стоять, – повторяет парнишка, – или мы будем стрелять!

– Из чего? – удивляется Лин. – У тебя там что, меч-самострел?

Мечник хмурится, и в ту же секунду в землю у ног Эрраде-младшего впивается стрела. Лин аж подскакивает на месте. Откуда она прилетела? Поднимаю взгляд. Ага, сверху, значит лучник засел на дереве. Чудесно. А дальше-то нам что делать?

– Вы кто такие? – слышу я и опять за спиной. Да они что, издеваются? Теперь уже моя очередь подпрыгивать. Что там такое? Ага, еще один владелец холодного оружия. Но этот уже прилично старше, лет сорока на вид, усатый такой дядька.

– Благородная госпожа Иоханна Сампонийская, – как и подобает слуге, представляет меня Лин.

Старший патрульный (а я надеюсь, что это патруль Кирдыка, потому что иначе мы точно влипли) с минуту меня изучает, после чего переводит взгляд на Лина.

– А ты кто?

– А я Лин, телохранитель госпожи Иоханны. А это вот наш пес Ки… Ким.

Патрульный фыркает.

– Именем собаки я не интересовался. Что вы здесь делаете?

Так, пора и мне вступать в диалог. Делаем лицо понадменнее, взгляд попрезрительнее. Ага, самое то.

– Проводите нас немедленно к своему господину, – заявляю я, – не собираюсь я объясняться перед челядью.

Лицо патрульного мрачнеет. Кошусь на Кира – у того на морде полнейшее недоумение написано. Э… Я что-то не то сказала?

– Давайте их прямо здесь пристрелим! – с воодушевлением в голосе заявляет мальчишка патрульный, после чего немедленно получает от старшего легкий подзатыльник. Вот уж спасибо! Спасибо тебе, добрый человек, а звереныша твоего дикого вообще на поводке держать надо!

– Нет, – задумчиво произносит усатый, – полковник приказал всех шатающихся возле лагеря к нему направлять.

– Зачем? – встревает Лин и тоже получает подзатыльник, но уже от меня.

Старший хмыкает:

– Юрась, Гурика возьми и проводите этих к главному. Попытаются бежать, сам знаешь, что делать.

Мальчишка серьезно кивает.

Лин

Вся такая гордая и важная блонда моя. А мне аж поплохело. Ну, чего она выпендривается? Не могла жертвой притвориться? Она же благородная девица, ограбленная негодяями и чудом избежавшая… хм… как это в романах дамских говорится? «Участи худшей, чем смерть». Ну да, типа насилия чудом избежала блонда моя. Интересно, каким таким чудом? Подозрительно это, что нас вот ограбили, а прекрасной девой побрезговали. Да, что-то как-то не продумали мы легенду.

Патруль взял нас в окружение, и мы пошли. Иоханна гордо так вышагивала. Принцесса, ёптыть! Будь я на месте этих солдат, я бы ни за что не поверил, что она жертва разбоя! Слишком уж наглая и не испуганная. Как бы нас за шпионов не приняли.

Иоханна

О том, что мы приближаемся к лагерю, понимаю задолго до того, как мы его увидели. Я его унюхала, и меня затошнило. Наши серьезные и мрачные (и неважно, что лет так на восемь меня младше) сопровождающие гордо топают рядом, придерживая прикрепленные к поясу ножны, и совершенно не обращают внимания на выражение моего лица. А жаль.

– Госпожа, с вами все в порядке? – интересуется Лин. Ну, хоть кому-то есть до меня дело!

– Пахнет, – стону я, прикрывая нос рукой. Ну да, у меня всегда была проблема с запахами. Вот смотреть я без содрогания могу, на что угодно, при условии, что оно не воняет.

– Ветер в нашу сторону, – поясняет один из мальчишек.

Да мне все равно, в какую!

– Что там так воняет? – не удержавшись, спрашиваю я, и тут же получаю несколько удивленный ответ:

– Отхожие ямы.

Ой, спасибо! Мне тут же стало гораздо легче. Хотя, с другой стороны, а вот не надо было глупые вопросы задавать для того, чтобы потом на них тупые ответы получать. Отхожие ямы! А то я запах не различаю. Куда я попала? Зачем? Смотрю на Лина – тот, судя по его физиономии, старательно пытается спрятать поглубже испытываемое им ехидство. Вот мелкий гаденыш! Ну ладно, я тебе еще отомщу. Ты у меня еще поймешь, что такое быть слугой при избалованной барышне. А я, знаете ли, очень избалованная. Вот сейчас я тебе и устрою.

– Ах! – восклицаю, – Я, кажется, ногу подвернула!

Лин бросается было ко мне посмотреть, что там с моей ногой, но быстро соображает, что для слуги пощупать щиколотку госпожи без ее разрешения – слишком уж вольный жест.

– Ли-и-ин, возьми меня на руки! – капризно требую я.

У Эрраде-младшего глаза округляются. Ну да, телосложение у меня отнюдь не субтильное. И рост достаточно высок. Ну и что? Это повод отказать мне в такой невинной просьбе?

– Я… – растерянно шепчет Лин, а я гляжу на него со злорадством. Ну, вот только скажи мне, что ты меня не удержишь! Я же над тобой век после этого издеваться буду! Видимо, княжич понимает это и без моих пояснений, потому что с горестным вздохом подходит ближе, протягивает ко мне руки, после чего получает от меня быстрый удар по ладони.

– Фу, – заявляю, морщась, – ты грязный! Нет! Я как-нибудь и так дойду без твоей помощи.

Лин делает вдох и некоторое время не дышит. Наши сопровождающие наблюдают за сценой с интересом. Один с интересом, а другой – с негодованием. Ой, можно подумать, кто-то здесь интересуется чьим-то мнением!

Гордо иду первой. Лин тащится справа от меня, что-то бормоча себе под нос. А вот даже и не собираюсь прислушиваться!

– Мы пришли, – заявляет, наконец, один из сопровождающих нас мальчишек. А то я не вижу.

Передо мною лагерь. Если бы я еще что-нибудь в этом понимала. Это просто большая вытоптанная открытая площадка, огороженная наспех состряпанным частоколом. И всюду люди. Практически одни мужчины. Женщин вижу лишь двух, и то такой внешности, что мне даже описывать их не хочется. К запаху отхожих ям прибавляется тяжелая вонь от животных, аромат готовящейся пищи, запах дыма. В общем, густое такое амбре.

Люди вокруг одеты – кто во что горазд. Лишь несколько человек облачены во что-то, напоминающее униформу – во всяком случае, цветом – одежда у них серая. У остальных из серого разве что некоторые элементы в обмундировании – у кого штаны, у кого длинные, до колен куртки, у кого – просто повязки на рукавах. Да, судя по всему, это войско собиралось в спешке. Но все же чувствуется в собравшихся здесь воинах какое-то стремление к упорядоченности. Каждый занят своим делом. Кто-то торопится куда-то – весьма целеустремленно. Кто-то просто сидит у костров, начищая оружие и доспехи. Вот там, справа, группа мужчин тренируется, вроде бы. Слева я вижу спорящих, а может, что-то обсуждающих военнослужащих. Они одеты несколько иначе, чем остальные. В частности, на них юбки, а не штаны. Может, наемники? Не знаю. Нас ведут мимо всех этих людей, и мало кто обращает на нас внимания. Ну, не считая некоторых любителей женского пола, считающих необходимым, не отрываясь от дела, сопроводить мое появление не вполне приличными комментариями, и еще одного, которому явно больше понравился Лин. Княжич делает вид, что он временно оглох, и не понимает, в какой именно позе ему порекомендовали предаться плотским утехам. И с кем – тоже не понимает. Кир вообще изображает из себя комнатную собачку – молча трусит возле ноги и лишь ушами время от времени подергивает.

Наконец, нас передают с рук на руки невысокому плотному мужчине в годах, одному из тех, кто в форме, со словами:

– Вот, нашли. Шарились там. Говорят, их ограбили. Эта вот вроде благородная.

Мужчина, прищурившись, некоторое время нас разглядывает, после чего сообщает:

– Ну да, на благородную смахивает. Госпожа, как ваше имя?

– Иоханна Сампонийская, – гордо задрав нос, сообщаю я, – а это мой слуга, Лин.

– Угу, госпожа Иоханна, я пока вас в гостевой шатер определю. А потом решим, что с вами делать. А этот вот со мной пойдет.

– С чего бы это! – возмущаюсь я. – Это мой мальчик, и никуда он с тобой не пойдет. Кто ты такой, вообще, чтобы лишать меня прислуги? А если он мне понадобится, кого мне звать на помощь, кого-то из этих мужланов?

– Да хоть… – пояснил этот, вот даже не знаю, как его назвать. Потому что он такое предложил мне позвать, что я не то, что воспроизвести, я и вообразить такое не могу!

И вот тут я вполне естественно, потому что от всей души, начинаю орать:

– Да как ты смеешь?! Ах ты, тварь! Я хочу поговорить с твоим начальником. Немедленно! Да я…

И на этом месте благополучно затыкаюсь, потому что ну ничего страшного я с ним сотворить сейчас не могу. Вообще ничего! Разве что велеть Киру его покусать? И что после этого? Даже если предположить, что мой жених на это согласиться? Что тоже вряд ли. А ничего. Кира прибьют. Со мной и Лином сделают что-нибудь из предложенного чуть ранее перечня. И при этом совершенно необязательно мне организуют встречу с этим полумифическим начальником.

А потому резко прекращаю орать, морщу нос и пытаюсь выжать из себя хотя бы парочку слезинок. Лин наблюдает за этим с интересом, но не вмешивается. Спасибо и на этом.

Хлюпаю носом. Хлюпается плохо, но стараюсь.

– Не забирайте его, пожалуйста, он мне очень нужен.

– Мы с ним побеседуем, и он вернется.

Мерлин-младший бросает на меня обеспокоенный взгляд, но, естественно, подчиняется грубой силе. Не в том мы положении пока, чтобы протестовать и заявлять о своих правах иным способом. Да и прав-то у нас здесь каких-либо нет.

– А почему это они Лина уволокли, а меня здесь оставили? – интересуюсь я у Кирдыка, едва мы остаемся одни в шатре.

– Он мужчина, – меланхолично отзывается пес.

– И что?!

– Ну, что может интересного сказать избалованная высокородная девушка? То ли дело ее слуга. С ним и поговорить можно по-человечески.

– Это как? – ужасаюсь я.

– По-разному, – уклончиво отвечает Кир.

– Они будут его бить?!

– Сразу? Вряд ли. Просто потолкуют. Не волнуйся, Ханна, он скоро вернется.

Ну да, не волнуйся. Легко ему говорить – он Лина на дух не переносит, а мне этот рыжий мальчишка, может, еще дорог, как память.

– А что это твои подчиненные так на меня подозрительно смотрят? Я как-то не так себя веду? – спрашиваю я. Это второй вопрос, который не дает покоя.

– Немного да, – коротко отвечает пес и начинает задней лапой чесать себе ухо. Я аж засматриваюсь, но все же решаю уточнить:

– Немного в чем?

Кир бросает на меня смущенный взгляд, встряхивается и продолжает пояснение:

– В частности, армия моего отца формировалась не по сословному принципу.

– И что?

– Называя бойцов челядью, ты их оскорбляешь. Возможно, тебя так воспитали, но все же…

Что? Меня только что назвали невоспитанной избалованной высокомерной дурой?!

– Кир! Я не такая!

– Я рад. Ханна, я оставлю тебя ненадолго. Хорошо?

– Зачем?!

– Мне нужно.

– Иди, раз нужно.

Кир гордо удаляется, а я получаю возможность осмотреться и поразмышлять. Шатер достаточно велик – метров десять в диаметре. Не знаю, для каких целей он приспособлен – может, для приема каких-то делегаций. Не понимаю, потому что сейчас, судя по всему, он используется, скажем так, неэффективно. Внутри он практически пуст. Низкая неширокая лежанка, покрытая ковром, маленький кривоногий столик, расписанная цветами ширма, огораживающая отверстие в земле, предназначенное для всяких низменных нужд. Пол перекрыт досками, и лишь у лежанки на полу валяется потертая волчья шкура. Такое ощущение, будто шатер до конца не обустроен. Во всяком случае, здесь столько пустого места, что даже странно. Слишком много места для нас двоих с собакой, которая, к тому же, уже убежала по делам. Тоже мне защитник!

Будем считать, что я осмотрелась.

Вероятно, слишком долго я осматривалась, на размышления времени не осталось, потому что за стеной какой-то новый шум, и чудится, что он имеет отношение к моей скромной персоне.

Даже задумываться не успеваю, как в шатер прошмыгивает Кир-пес, садится у моих ног и шепчет:

– Готовься.

Глава 5

Лин

На подходе к лагерю Кирдыка не то, что пахло. Там воняло! Принцесса была в шоке. Ха! Она решила, что здесь оборудованные по всем правилам сортиры имеются? Или, может быть, думала, что воины не какают? Наивная кирвалионская девочка.

– Ах! Я, кажется, ногу подвернула!

Вот только этого мне не хватало! И чем я смогу ей помочь? Да ничем! Я лечить не умею. Вот разве что только себя, да и то в несложных случаях. Хотел я посмотреть, что там у принцессы с ногой, но вовремя вспомнил, что я нынче слуга и лапать госпожу за щиколотки мне не полагается.

А потом блонда эта ненормальная покапризничать решила. То возьми ее на руки, то не бери – грязный, видите ли. Дура! Я еле сдержался, чтобы не сказать ей все, что думаю об этом спектакле. Да только свидетелей многовато было. Пришлось промолчать.

Наше появление в лагере вызвало оживление. Комментарии были те еще. Я даже загордился блондой своей – вот идет и не краснеет, будто вовсе не про нее все эти непристойные предложения и смачные шуточки. В мой адрес тоже кое-что «приятное» отмочили. В другом месте и в другое время, я, может быть, и подурачился бы. Например, воздушный поцелуйчик шалунишке послал. А потом приложил чем-нибудь неопасным для жизни, но очень неприятным, чтобы неповадно было к магам с такими предложениями обращаться. Но сейчас пришлось сделать вид, что это не ко мне относится, и вообще я глухой.

Наши сопровождающие передали нас невысокому толстоватому дядьке. Наверно, кто-то из командования. Вот почему бы Иоханне перед ним из себя жертву не построить? Хоть бы несчастной для порядка притворилась! Нет, гордо нос задрала, представилась и стоит, будто ждет, что перед ней сейчас в полном восторге на колени будут падать и ручки целовать. Но восторга не было, было предложение. Мне. Пройти куда-то, оставив Ханну здесь вот подождать. Идти мне никуда не хотелось. Как же я блонду свою одну оставлю? То есть не одну, а с собакой, но все равно.

Иоханна была со мной абсолютно согласна и начала активно этому воину возражать. На мой взгляд, резковато. Он ведь и обидеться мог. Но нет, не обиделся. Тоже возразил. Очень жестко. Принцесса слезу пустила и оскорблено потребовала встречи с руководством.

– Будет вам руководство. Но слуга ваш сейчас пройдет со мной.

Я возражать даже не пытался. Понятно ведь, что бесполезно, дядька только еще больше разозлился бы. Привел он меня в большой шатер, а там у стола стоит Кирдык собственной персоной. То есть тот Кирдык, который из прошлого. Когда мы вошли, он скользнул по мне быстрым, но очень внимательным взглядом, а потом вопросительно посмотрел на моего сопровождающего.

– Патруль недалеко от лагеря подобрал двоих. Дамочку и вот этого. Говорят, что ограбили их.

– Впервые слышу о том, что в этих местах разбойники шалят, – заметил Кир и подозрительно так глаза прищурил

– А, может быть, то и не разбойники были, – сделав физиономию поглупее, откликнулся я, – кто знает, господин генерал…

– Полковник.

– Извините, я человек мирный, в военных чинах не разбираюсь. Так вот, господин полковник, может быть, это наемники Совета чародеев на нас напали? До нас доходили слухи, что они промышляют этим, пока руководство не видит.

– Доходили слухи, значит? – Кир усмехнулся хитро так и немного зловеще. – Получается, знали, что напасть могут на вас, но все равно отправились в путешествие без подобающей охраны?

– Пытались родители госпожу мою отговорить, но ее разве убедишь? Настояла на своем. Захотелось ей, видите ли, подругу в соседнем городе навестить. Да еще и вот что придумала – налегке путешествовать. Мол, так мы меньше внимания привлекать будем, и у разбойников соблазна не возникнет нападать. Наивная у меня госпожа. Это ей еще повезло, что грабителей спугнул кто-то, а то не только золото и лошадей забрали бы, но и что похуже сделали. Госпожа-то у меня красавица.

– И кто же их спугнул? – заинтересовался Кирдык. Искренне так заинтересовался. Только меня жуть взяла от этой искренности.

– Не знаю, господин полковник. Молния в небе сверкнула, они испугались и разбежались. Может быть, маг какой-нибудь?

– Маг, значит, говоришь, – задумчиво произнес полковник. – Ты, парень, пытаешься меня убедить, что вас где-то поблизости ограбили, да еще и неизвестный спаситель-волшебник там шумел, а люди мои ничего не слышали?

– Вовсе нет, господин полковник. Не поблизости это было. Мы долго через лес шли, заблудились. Потом вот повезло – на ваш патруль наткнулись. Да вы, если мне не верите, госпожу мою спросите. Она дама благородная, врать не приучена.

Думаю, не поверил он мне. Смотрит и ухмыляется как-то странно. Как будто гадость задумал. Или просто рожа сама по себе такая зловещая у Кирдыка в этом времени?

– Госпожа его вас требует, – подал голос дядька, который меня привел.

– Даже так? Требует, – весело проговорил полковник.

Не понравилось мне его веселье. Зловещее какое-то.

– Как же зовут твою требовательную госпожу, мальчик?

Кто мальчик? Я мальчик? Ну, ёптыть! Нет, ну у меня конечно терпение безграничное может быть, если я очень постараюсь. А я старался. Послал полковнику лихой и придурковатый взгляд в лучших традициях моей мамы и доложил:

– Иоханна Сампонийская, дочь барона Вальдора, владетеля Сампонии. А меня Лин зовут.

– Сампония? Это в двадцати лигах отсюда. Далеко вас с госпожой занесло.

– Так испугались мы, шли долго, заблудились. Сам не знаю, как получилось так далеко зайти, – честно вытаращив глаза, объяснил я.

– И куда же вы направлялись из Сампонии?

Вот тут я очень пожалел, что не изучил, как следует, карту или на худой конец не расспросил нашего Кира о том, что тут и как. Мне и Сампония-то в голову пришла, только потому, что одна из прежних фрейлин Аннет из этого городишки родом была, как раз вот из этих – баронов Сампонийских, семьи не богатой, но благородной, аж до голубых кровей. Откуда мне знать, что тут еще поблизости от Сампонии этой? Куда могла «госпожа» моя направляться?

– Кхм…эээ… ну, леди Селеста в городе, что за лесом, живет. Простите, господин полковник, но, я забыл название, – с самым несчастным видом покаялся я.

– Так может быть тебя по-другому спросить? – ласково так предложил Кирдык.

Ой, что-то мне совсем разонравился этот хрен древнеэррадский!

– Не надо по-другому! Вы мне лучше карту дайте, я вам покажу. Память у меня на названия плохая, ничего не могу с собой поделать.

Нагло вру, честно глядя ему в глаза, и понимаю, что сейчас мне наступит мандоса трындец. Кирдык целую бесконечную минуту меня взглядом сверлил, потом поманил к себе.

Вот честно признаюсь, я почти поверил, что как только подойду к нему, он мне в морду даст. Причем сделает это с большим удовольствием. Но нет. В морду мне не дали. Оказалось, что он меня к себе подозвал, потому что перед ним на столе развернутая карта лежала.

– Показывай, – велел полковник.

Смотрю я на карту, а там всякие стрелки разноцветные, в разных направлениях разбегаются, пометки какие-то… ну и как я должен смотреть? В глазах рябит от этой росписи посторонней. Я чуть так Кирдыку и не сказал. Вовремя сообразил, что пометки эти магическим способом нанесены и я – простой слуга, видеть их не могу.

– Что-то не так? – вкрадчиво спросил Кирдык.

– Я грамоте не очень хорошо обучен, тут буквы мелкие, – пожаловался я и, не иначе как с перепугу, быстро нашел Сампонию, решительно ткнул в точку на некотором расстоянии от нее и прочитал по слогам написанное мелким шрифтом название:

– Да-ла-нум. Точно! Именно так называются земли родителей госпожи Селесты – Даланум. Как же я мог забыть такое простое название? Простите меня дурака, господин полковник! Это все память моя дырявая. Я же…

– И что же подруга благородной Иоханны Сампонийской делает в такой дыре? – перебил Кирдык.

Нет, он мне решительно не нравится! Сам не знаю, как это так меня осенило, но, даже не успев подумать, как следует, я уверенно возмутился:

– Что вы такое говорите, господин полковник? Господин барон с отцом леди Селесты давние друзья. Разве стал бы благородный Вальдор водиться с хозяином какой-то дыры? Даланум не дыра вовсе. Может быть не так велик, как Сампония, но вполне пристойное место. Да вы там наверно просто не были или путаете с каким-то другим местом.

Стою, чушь несу, взгляд уже совсем дурной стал. Ну, думаю, сейчас полковник велит меня под белы ручки и в пыточную. Чтобы врать неповадно было. Но нет, повезло мне – он удовлетворенно усмехнулся.

– Ладно, идем, пообщаемся с твоей госпожой. Нельзя заставлять даму ждать.

Это что это получается? Он меня подловить на лжи хотел? А что было бы, если бы я не возразил? Получается, не дыра этот Даланум? Или наоборот, дыра и он так обрадовался, что я попался? Вот сейчас как учинит нам с Ханной допрос по всей форме! Если так, то мне главное к принцессе поближе подобраться и в случае чего тут же нас телепортировать куда подальше из лагеря этого.

Иоханна

– Ну и кому я здесь понадобился? – слышу я знакомый голос и вздрагиваю. Полог шатра поднимается, и в помещение входит Кирдык, сын Кардагола Шактигула, «всего лишь один из его офицеров». Входит в сопровождении двух телохранителей. Входит… Это слово не вполне отражает способ передвижения полковника в пространстве. Влетает – точнее. Врывается – тоже подходит. Прискакивает – ну, немного слишком.

Понимаю, что к такому подготовиться невозможно. Да, это Кир. Это он – среднего роста, крепкий, уверенный в себе. Те же серые глаза, те же ресницы, те же волосы, те же жесты. Почти.

Только глаза кажутся еще светлее на загорелом, а не болезненно-бледном лице, да ресницы не черные, а коричневые, выгоревшие на концах, и волосы острижены слишком коротко. А еще он такой порывистый. Нервный. Мой Кир – не такой. И улыбается он иначе. Улыбка этого Кира (Нет! Я так запутаюсь! Ну, пусть мой Кир будет Киром-2, а этот Кирдык, герой из прошлого, – Киром-1. Мне так будет удобнее). Вот у Кира-1 улыбка злая и слишком уж самоуверенная. Кир-2 спокойнее, гораздо спокойнее. Как мне кажется. И терпимее. Или я плохо его знаю?

Ой, да неужели я дождалась этого безумного счастья – лицезреть своего драгоценного полковника в молодости!

Кир, который пес, жмется к ноге и прячет взгляд. Я его понимаю – не каждый день удается встретиться со своей, так сказать, ипостасью. Мне вот не приходилось. Успокаивающе поглаживаю пса по холке. Ловлю себя на эгоистичной мысли о том, что хорошо это – что кто-то волнуется больше меня. Кир тихо ворчит. Бедняга.

Кир-1 останавливается метрах так в двух от меня. С трудом справляюсь с замешательством, изображаю реверанс.

– Я вас слушаю, госпожа, – быстро проговаривает Кир-1.

– Меня зовут Иоханна.

Фыркает.

– У меня мало времени. Что вы хотели?

У меня от возмущения аж дыхание перехватывает. У него мало времени! Я что, за отведенные мне две минуты должна его соблазнить? Это как мне так извернуться, даже интересно! Хм, кстати, а технически такое возможно? Кир-собака садится мне на ногу и вздыхает. Его второе «я» бросает на пса заинтересованный взгляд.

– Это что за порода?

– А? Это? Зулкибарская сторожевая.

– Да? Никогда не слышал. Серьезный зверь.

Ну да. Я и сама удивляюсь, как из некрупного такого Кира этакая животина получилась здоровая. И тяжелая.

– Так что вы хотели сказать? – интересуется Кир-1.

Только открываю рот, чтобы озвучить, что именно я бы хотела, так сказать, в сокращенном и наиболее приличном варианте, как к Киру подскакивает какое-то юное серьезное создание мужского пола и начинает бормотать что-то на наречии, которого я не знаю. Полковник сухо отвечает на том же языке. По интонации слышно, что он раздражен и зол.

– Прошу прощения, – говорит он, после того, как парень убегает, – есть обязанности, которыми я не могу пренебречь.

– Доклад с места событий? – улыбаюсь я.

Кир хмурится.

– Да. Так что?

– Давайте поужинаем! – брякаю и начинаю кокетливо улыбаться. Изо всех сил.

О! Молодец. Ничего умнее не придумала.

Кир-собака вздрагивает (это ощущается моей наполовину отдавленной ступней). На физиономию Лина, отступившего на шаг назад, я даже смотреть не хочу. А вот выражением лица Кира-1 могу насладиться в полной мере. Основное, отображаемое на нем чувство – недоумение.

– А вас не покормили? – растерянно произносит он.

Вот же дерево! Я что, опять должна кричать «возьми меня, я вся твоя»? Ну, так я трезвая, это раз, и, припоминая прошлый опыт, это два, могу спрогнозировать только поспешный побег объекта моих домогательств. Ой, простите, стратегическое отступление, учитывая его нынешний статус.

У меня от улыбки уже лицо свело, а он только ресницами хлопает. Ах да! Мне же вопрос задали! Кстати, нас, действительно, не кормили.

– Ах, сударь, – лепечу я, опуская взгляд якобы в смущении, – мне просто хотелось бы провести время с благородным человеком.

Тьфу! Двусмысленность получилась!

– Я имею ввиду общение, – поспешно поправляюсь я и шлю полковнику манящий взор. По крайней мере, я надеюсь, что мои выпученные по-коровьи глаза выглядят именно манящими, а не туповатыми.

– Э… Это все, что вы хотели? – интересуется Кир, и физиономия у него при этом какая-то мученическая, что ли…

– Когда мы пробирались сюда, я видел конников Совета, – вдруг тихо произносит Лин.

Кир-пес настораживает уши. Кир-человек, кажется, тоже.

– Где? – отрывисто бросает он.

– К северо-востоку отсюда, в двух… лигах.

Надо же, какой Эрраде-младший умница, километры в лиги перевел. Хвалю.

– На карте показать сможешь?

Краткое замешательство, а потом решительное:

– Да!

– Ну, пошли.

Вот те на! А я?

– Но моя госпожа… – произносит Лин.

Досадливый взмах рукой со стороны полковника.

– Ай! Я велю кому-нибудь… ну, скажем, Флипе, покормить ее. Идем!

Кир разворачивается и следует к выходу. Лин, недоуменно поглядывая – за ним.

Через полминуты мы с Киром-псом остаемся одни.

– Что это было? – жалобным голосом спрашиваю я.

– А я предупреждал, – отвечает Кир, и морда у него при этом ехидная.

Никогда раньше не замечала, что у собак морды такие выразительные бывают. Или это моя персональная Зулкибарская сторожевая такая?

Примерно через полчаса у меня появляется странная особа. Скажем так, девица, тощая, узкоплечая, вертлявая, с торчащими дыбом кучеряшками на голове. У нее близко посаженные, ярко накрашенные глаза, смуглая кожа и большой рот. А ни груди, ни попы нет. Но выряжена она при этом в крайне вызывающее алое платье, отчетливо демонстрирующее отсутствие у девицы двух вышеперечисленных элементов. Чуть ли не до пояса демонстрирующее. По крайней мере, спереди. Помимо всего прочего, она ниже меня на голову и вся в прыщах! Ну ладно, насчет прыщей я загнула. Не было их там. Просто она мне сразу не понравилась.

– Ты, что ль, Ханна? – спрашивает она, и я внутренне содрогаюсь – у нее визгливый голос и неправильное произношение. Да, такую во фрейлины к матери я бы точно не взяла. Даже если бы она умела танцевать.

– Меня зовут Иоханна. А вы, простите, кто?

– Флипа я. А ты, если жрать хочешь, пошли со мной. Псину своего только оставь. Я собак не люблю.

– Мой пес тоже хочет есть.

– Вот еще! – взвизгивает девица. – Я тут тварей всяких кормить не нанималась!

Кир медленно встает, потягивается, зевает и спокойненько так направляется к Флипе.

– Убери его! – визжит та, истерично размахивая руками. Вот был бы Кир настоящим псом – точно бы цапнул. А так только прижимает уши и приподнимает в улыбке верхнюю губу, показывая клыки.

– Ким, место! – рявкаю я, и получаю от собаки полный недоумения взгляд. Ну, точно такой же, как от Кира-1, когда я тому поужинать предложила. Да, что-то в людях остается неизменным. Даже когда они – не люди.

Тут же поясняю:

– Он, действительно, хочет кушать.

То, что он – не людоед, на мой взгляд, в пояснениях не нуждается. Девица кривится.

– Отдашь ему объедки. Идем ко мне. Там накрыто уже.

Лин

Не знаю, каким чудом у меня получилось не заржать в голос, когда блонда моя совершила попытку привлечь внимание Кира. Такого я еще никогда не видел! Меня вот разными способами соблазняли. Бывало, что и весьма неуклюже, но чтобы вот так, практически напрямую – «я хочу с вами время провести»… такое случалось только с девицами определенного сорта, и они излагали свои желания более откровенным текстом.

Неужели маменька не могла научить Иоханну, как нужно мужчин заманивать? Сама же как-то окучила Вальдора, да еще и так умудрилась, что он даже женился на ней.

А вообще-то Кир дурак. Я бы на его месте не ломался особо, если бы ко мне такая вот блондочка подкатила. Не жениться же она ему предлагает! Этого же странного человека больше заинтересовало, где я конный разъезд Совета увидел.

Конечно же, никакой разъезд я не видел, но место на карте указал точно, как и соврал – к северо-востоку, в двух лигах. Полководец этот великий, Кирдык первый и непобедимый, благодарно кивнул, распорядился, чтобы меня проводили к госпоже моей и… ну и, я думаю, поехал, родимый, конницу ту несуществующую ловить. А меня к Иоханне повели. Выходя, я, правда, успел намек очень тонкий подкинуть о том, что хозяйка моя была бы рада, если бы Кирдык Шактигул Кайвус с ней трапезу разделил, а то заскучала она в моем простолюдинском обществе и жаждет общения с равным по разуму… то есть благородному происхождению.

Блонда моя обнаружилась не там, где я ее оставил, а в другом шатре. Вид он имел более жилой, чем тот в который нас изначально доставили. Когда я вошел, она сидела за столом и печально любовалась тарелками со всякой едой. А чего на них любоваться? Я вот, например, жрать хочу, аж сил нет. Переволновался наверно. Или переход во времени на меня так подействовал. Я подождал, пока солдат, который меня привел, удалится, уселся за стол и налег на какое-то мясо. Иоханна бросила на меня грустный взгляд.

– Что, блондочка, грустишь? Съешь что-нибудь, сразу веселее станет, – посоветовал я и заслужил еще один взгляд. На этот раз не грустный, а тяжелый такой и не предвещающий ничего хорошего.

– Кир, – обратился я к сидящему рядом с принцессой псу, – ты бы научил ее, как тебя соблазнять надобно, а то, боюсь, с умением Иоханны, мы здесь застрянем лет на сто.

– Хам! – рявкнула ее высочество, и куриная ножка прилетела мне точнехонько между глаз.

– Сама дура! – привычно огрызнулся я и швырнул этот ее метательный снаряд обратно.

Точно попал бы, но тут авиатор наш вмешался – подпрыгнул и поймал ножку эту у самого принцессиного носа. Только зубищи его собачьи клацнули.

– Умеешь ты, Кир, все веселье испортить, – разочарованно буркнул я.

– Ты лучше подумай, как тебе будет весело, когда я, не обнаружив следов конницы Совета, вернусь и решу тобой заняться, лгунишка пакостный! – прорычал пес-Кир.

– Вот ты мне и расскажи, что мне за это было, – предложил я. – Ты же должен помнить. Это твое прошлое.

Кир не ответил, сделал вид, что ужасно занят разглядыванием потолка. Хотел я ему какую-нибудь гадость сказать, но тут полог шатра отодвинулся и вошла «красотка» эта. Мордочка наштукатурена, кудряшки во все стороны торчат совершенно непередаваемым образом, и в придачу в жутком платье с таким вырезом на груди, что никакого простора для воображения не оставалось – и так видно, что там смотреть не на что.

Помню, я однажды сказал, что нет девушек определенного типа, который бы меня особо привлекал или наоборот отталкивал. Так вот, беру свои слова обратно. Вот это чудище, эта Флипа, и есть тот самый тип, который категорически не в моем вкусе.

Она окинула нас подозрительным взглядом, потом ухмыльнулась, явно подумав о чем-то не очень пристойном, и вкрадчиво так к Иоханне обратилась:

– Это у господ новое развлечение – слуг с собой за один стол сажать?

– Ваш полковник не потрудился моего слугу накормить, что мне оставалось? Он у меня, между прочим, один, и нужен мне в рабочем состоянии, а не умирающим от голода.

Иоханна шипела не хуже кошки какой, да только Флипа не особо впечатлилась и многозначительно так протянула:

– В рабочем состоянии… ага, понимаю.

Иоханна шипеть перестала и, кажется, вознамерилась девице в волосы вцепиться. Я решил, что пора брать ситуацию в свои руки.

– Что же вы такое, милая девушка, подумали? – подарив ей самую ослепительную из своих улыбок, заговорил я.

Флипа моему обаянию поддаваться не собиралась. Смерила меня презрительным взглядом, потом опять на Иоханну посмотрела и решила:

– Можешь пока в моем шатре пожить. Я все равно сюда только переодеваться забегаю, у полковника ночую.

Я еле смех сдержал. Вот так зазнобу завел себе наш Кирдык Кардаголович! И где только такую лохудру откопал? И сколько выпивает, прежде чем начинает смотреть на нее без содрогания? Флипа эта, однако, умная девушка. Сначала деморализовала возможную соперницу намеками на ее связь с прислугой, а потом прозрачно намекнула, что место рядом с начальством прочно занято.

– Спасибо, Флипа, – процедила Иоханна.

Да уж, таким тоном она это сказала, как будто поведала, каким именно зверским способом убьет эту деву кудрявую.

– Ты такая добрая, Флипа, – поддержал я принцессу, – моей госпоже здесь удобно будет. А не подскажешь ли, где можно разжиться парой одеял? Я на входе в шатер ночевать буду, боюсь, замерзну.

– Зачем тебе на входе ночевать? – растерялась Флипа.

– Ну, так мало ли что, вдруг солдат какой пьяный забредет случайно, или вот, к примеру, полковник твой забудет, что здесь другая девушка обитает, не ты.

– Меня он ни с кем не перепутает! – гордо задрав нос, изрекла эта красота неописуемая. – Будут тебе одеяла. Я распоряжусь. Кстати, прислуга ест у костра на другом конце лагеря. Но если тебе приятнее объедки за хозяйкой подбирать…

– Флипа, – сладеньким таким голоском перебила Иоханна, – а нельзя ли ванну организовать?

Ну вот, я думал, она сейчас Флипе мешок гадостей на голову вывалит, а ей лишь вымыться нужно. Хм, я бы тоже не отказался.

Ванну Флипа организовала. По физиономии ее видно было, что ей это не очень нравится, но видимо получила указание сверху ни в чем госпоже не отказывать. Наверно, Ханна тоже об этом подумала, потому что немного повеселела. Хотя может быть, ее просто вид ванны, полной горячей воды так вдохновил, а вовсе не мысли о том, что Кир позаботился, чтобы ей было удобно.

При омовении принцессы мне, самой собой, оставаться не следовало, и я пошел по лагерю прогуляться. Кир-пес увязался за мной. Это понятно. Ему тоже нечего здесь делать, пока его невеста купается. Все равно ведь он у нас нынче пес… ха! Зулкибарская сторожевая! Славен Зулкибар во все времена и во всех мирах своими странными зверюшками. Вот помню, в поезде Омск-Саратов Иоханна наша была кошкой зулкибарской породы.

Глава 6

Дульсинея

Я материлась так, что Кардагол заслушался. Извращенец несчастный! Это надо же такое из меня сделать! Урод! Придурок!

– Это что, твоя лучшая эротическая фантазия? – таким вопросом я закончила свою нецензурную речь.

– Дусенька, а ты как думаешь, в каком виде Дафура соблазнять следует? – ехидненько осведомился Повелитель времени.

Я осторожно посмотрела в зеркало. Осторожно, потому что на это надо смотреть после тщательной моральной подготовки, иначе инфаркт можно заработать с перепугу. Не знаю, что там думает про Дафура Кардагол, но это блондинистое чудовище с буферами черт знает какого размера, огромными голубыми глазищами, красными губищами и ногами от коренных зубов, лично я бы и близко к себе не подпустила. Даже если бы была мужчиной. Даже если бы была таким вот озабоченным мужчиной, как этот Кардаголище, растудыть его в тудыть! Я помахала ресницами, достающими до бровей, и повторила:

– Извращенец!

– Переоденься, – распорядился Кардагол, бросая мне кучу какого-то блестящего тряпья.

Это что это за лоскутки? И я это надеть должна? Нет, ну я, конечно, девушка не особо стеснительная, но такое…

– Сам это безобразие надевай! Ты придурок! У тебя странные представления о соблазнении мужиков! Это тебя, имбецила озабоченного, можно на такое взять, а Дафур, может быть, скромных девушек любит.

– Дуся, ты всякими иномирскими имбецилами не ругайся, – попросил Кардагол.

– Да тебя мало обругать! Тебя кастрировать надо без наркоза! – проворчала я, и пошла за ширму переодеваться, потому что лиф ставшего маленьким платья грозил вот-вот лопнуть к чертовой бабушке и выпустить наружу мое неожиданно привалившее «богатство». И это я когда-то Брианне завидовала? Да как она только таскает такую тяжесть! Если бы у меня и зад не увеличился для противовеса, то я бы точно носом вперед на каждом шагу заваливалась.

Нацепив на себя нечто местами обтягивающее, местами прозрачное, с глубоким вырезом на груди, я уже собралась предстать перед Кардаголом, но тут в дверь постучали. Я затаилась. А когда стучавший вошел, чуть не уписалась от страха. Это был Терин! А вот как он сейчас все наши планы на корню пресечет, как разозлится на меня и… и вот точно разведется.

Но оказалось, что Терин сюда шел вовсе не для того, чтобы планы наши рушить, он пришел пригласить Кардагола на военный совет, что-то у них с Вальдором там не ладилось, нужна была помощь озабоченного этого… ладно, признаю, стратег Кардагол хороший, но все равно задница та еще.

– Я сейчас подойду, – пообещал он и громким шепотом добавил, – ты иди, Терин, а то у меня тут дама стеснительная.

– И где вы находите таких стеснительных… дам?

Не дожидаясь ответа на этот вопрос, Терин ушел. Я выползла из-за ширмы. Наверно морда лица у меня была испуганная, потому что Кардагол ядовито заусмехался и заверил, что Терин бы меня в таком виде все равно не признал.

– Я думала, он узнал, что мы затеваем! – прошипела я.

– Не узнал и не узнает, не переживай.

– Слушай, а ведь он меня искать будет!

– Дуся, это дело на пару часов, он не успеет тебя потерять, – Кардагол вручил мне «ошейник покорности», – вот держи, прекрасная соблазнительница, и отправляйся.

Я намотала ошейник на руку. В сочетании с этим блескучим платьицем вполне сойдет за безвкусный браслет.

– А сумочка какая-нибудь к костюмчику этому не прилагается?

– Сумочка? Зачем? – озадачился Кардагол.

– Тапок мне куда, по-твоему, спрятать?

У него сделалось такое лицо, что я мгновенно догадалась, куда он хотел бы посоветовать поместить мой магический предмет.

– Какой тапок, Дусь? Тапок здесь останется.

– Это как это? Мы так не договаривались! Ты чего это? А как же я без него защищаться буду? Да и вообще, я как с тобой свяжусь без тапка, когда ошейник на Дафура напялю?

– Вот! – Повелитель времени торжественно повесил мне на шею какую-то безделушку. – Это амулет, при помощи которого ты сможешь телепатически связаться со мной. Но только один раз, так что зря не используй. Он слабенький, одноразовый.

– А сильненький, многоразовый сделать слабо было? – поддела я.

– С тебя и такого хватит. Мало ли, вдруг у Дафура какие-нибудь амулеты охранные имеются, которые на магию реагируют? А здесь такой слабый заряд, что даже при использовании срабатывание заметить будет невозможно.

– А сработку ошейника?

– Какая ты неосведомленная, Дуся. Ошейник этот излучает магию только оказавшись на чьей-нибудь шее, и она такая слабая, что засечь ее практически невозможно. Да и вообще, когда Дафур будет в ошейнике, станет неважно, на что там его амулеты среагировали. Все, давай тапок, и я тебя телепортирую.

– А если дафуров маг засечет мои действия, я как, по-твоему, без своего магического предмета отбиваться буду?

– Дуся! – прорычал Кардагол, кажется, потеряв терпение. – Ты сама подумай, кто из волшебников осмелится помогать Дафуру, который воюет с Главой Совета? Да и разведчики мои никаких волшебников при нем не видели.

– В общем-то, ты прав. Но если так, почему я должна тапок оставить? Амулеты на магические предметы не реагируют.

– Потому что тебя по нему любой дурак узнает! Давай сюда, не бойся, ничего с ним не случится, верну в целости и сохранности.

Я задумчиво посмотрела на Повелителя времени. Он, конечно, засранец и гад, но специально подвергать меня опасности не станет. И обманывать тоже. Зачем ему? Цель-то у нас одна – Эрраде отвоевать. Ему даже важнее, чем нам, сделать это, как можно скорее, потому что люди его там, в плену. Я вручила Кардаголу тапок, и он переместил меня в Эрраде.

Это нам повезло, что Дафур сейчас там был. Будь он в своем дворце, в Арвалии, так просто телепортироваться туда не получилось бы. Ни я, ни тем более Кардагол во дворце Дафура не бывали и ориентиров не знали. В Эрраде-то он с Терином уже несколько раз был, потому и имел представление, куда меня переместить. Это они набеги на лабораторию Терина совершали, какие-то ингредиенты им понадобились, которые не так просто достать на магическом рынке.

Ну и вот, значит, я вся такая красивая, сисястая, иду по коридору собственного дома прямиком к хозяйской спальне. Надеюсь, шпионы кардаголовы не обманули, и Дафур действительно именно в этой спальне ночует, а то хороша я буду, рассекая по дворцу в полуголом состоянии и разыскивая этого Дафура несчастного.

В спальне было пусто. Я улеглась на нашу с Терином кровать и мрачно уставилась в потолок. Очень, знаете ли, неприятен тот факт, что теперь здесь спит какой-то посторонний дяденька. Еще, наверно, и не всегда один. Когда отвоюем Эрраде, надо будет выкинуть это оскверненное «ложе любви». Мало ли с кем тут Дафур валялся, так недолго и заразу какую-нибудь подхватить.

Скрипнула дверь. Я перевернулась на бок, приняла соблазнительную позу и призывно улыбнулась. Дафур замер на пороге, как статуя, символизирующая высшую степень офигевания происходящим. Тощая такая, высокая и бледно-рыжая статуя с признаками надвигающейся старости на усыпанной веснушками физиономии с впалыми щеками. Не кормят его, что ли?

Представляю, какой ужас он ощутил, увидев на кровати фигуристое чудовище, в которое я превратилась. Тут не только статуей застынешь, тут и более серьезные последствия вроде заикания недолго заработать.

Наконец король отмер и зашевелился. Плотно прикрыл за собой дверь и, окинув мои прелести липким взглядом, сладенько так спросил:

– Ты откуда здесь, красавица?

– Сюрприз! – промурлыкала я, оглаживая ладошкой свои выпуклости и вогнутости. – Я твой подарок, Дафурчик. Скорее иди сюда и воспользуйся.

Я медленно подняла ногу, легкая ткань соскользнула вниз, обнажая это чудо кардаголовых фантазий. Дафур судорожно вздохнул и двинулся ко мне. Как все ж таки некоторым мужчинам мало для счастья надо. Я помахала поднятой ногой и качнула грудью. Арвалийский король в один прыжок преодолел оставшееся до кровати расстояние и плюхнулся рядом со мной. Пришлось, для усыпления бдительности, дать ему себя потискать. Честно говоря, чуть сама не уснула на пару с его королевской бдительностью. Медленный и печальный Дафур этот. Скучно с ним. Я решила взять инициативу в свои руки, подмяла короля под себя, уселась сверху и, потрясая у него перед носом объемной грудью, проворковала:

– А сейчас мы с тобой поиграем.

– Во что? – блаженно жмурясь, спросил он.

– Увидишь, зайчик мой, – пообещала я, снимая с руки «ошейник покорности».

В глазах короля мелькнуло настороженное выражение. Я поспешно плюхнула ему на лицо свое хозяйство сказочных размеров. Отвлекающий маневр подействовал. Дафур схватил меня за задницу, что-то блаженно бормоча в прижимающуюся к его губам левую грудь. Я стала медленно сползать, ерзая бедрами по его хозяйству… вовсе не сказочных размеров, если верить тому, что я под собой ощущала. Дафур протестующе заворчал и потянулся губами за моей грудью. А вот хрен тебе, противный озабоченный дебил! Хватит мне лиф платьица слюнявить!

Я отодвинулась, накинула на короля ошейник, притянула его голову поближе и нагло запихнула язык в королевский рот по самые гланды. А он как думал? Вот такие они – смачные поцелуи созданных Кардаголом красоток с чудовищно пухлыми губищами. Дафуру понравилось. Он даже застонал от удовольствия. Так, теперь самое время ошейничек на его тощей шейке застегнуть и…

Воздушная волна отбросила меня прочь. Я пролетела несколько метров и затормозила о стену.

– Что ты себе позволяешь, Журес! – возмущенно взвизгнул Дафур.

Опа! Вот это я попала! Мой старый знакомый, советник Журес стоял возле кровати, грозно сверкая очами. Прямо-таки ревнивый супруг, застукавший свою благоверную за интересным занятием. Жаль, что на самом деле это не так.

– У нее «ошейник покорности», – ткнув пальцем в направлении меня, торжественно изрек Журес.

– А показывать пальцем неприлично, – пробормотала я, соображая, чем бы таким тяжелым в мага швырнуть, чтобы ему жизнь медом не казалась?

– У нее что? – растерялся король.

Журес гордо проигнорировал Дафура и сказал что-то этакое забубенное из арсенала магов-словесников. Ошейник, который я сжимала в руке, вырвался, как живой, и подлетел к этому чертовому волшебнику.

По всему выходит, что Журес при Дафуре в качестве мага находится. И как это он набрался наглости остаться на службе у противника Терина, в то время как остальные волшебники благоразумно расторгли свои контракты с Дафуром, решив не вмешиваться? И что за шпионы у Кардагола хреновые, если такое вот не заметили?

– «Ошейник покорности»! Ее прислал Терин! – потрясая вещественным доказательством, то есть ошейником, воскликнул Журес и снова сказал что-то магическое в мой адрес.

Все-таки гад Кардагол этот! Вот если бы он не отобрал у меня тапок, я бы в легкую с Журесом справилась. Он же слабак! Я его уделала много лет назад, будучи неопытной волшебницей, а сейчас так и вовсе в порошок бы стерла… если бы мой магический предмет при мне был. Но его не было. И оказалась я спелената в «ловчие сети», как последняя дура.

– Шпионка! – наконец дошло до Дафура. – Теринова засланка.

– Сам ты засранец! – огрызнулась я. – Не знаю, о каком таком ошейнике этот маг бормочет, я просто потрахаться хотела.

Журес подошел ко мне поближе и стал пристально разглядывать. Слишком пристально. Чего это он?

– Скажи еще что-нибудь, милочка.

– Сам ты милочка! – рассердилась я. – Освободи меня, придурок! Я тут с королем трахаться пришла, а не в шпионов играть… а может быть вы групповуху хотите?

Я призывно захлопала коровьими ресничками и попыталась соблазнительно растечься по полу, но в «ловчих сетях» это как-то не очень получилось

– Это она! – уверено сказал Журес. – Я ее голос узнал! Ваше величество, вам несказанно повезло, вы только что поймали княгиню Эрраде.

– Это княгиня? – недоверчиво изучая мой нескромный наряд и прочие прелести, проговорил Дафур. – Но она совсем не похожа на…

– Магия. Очень сложное волшебство, не иллюзия, а полное превращение, – объяснил Журес. – Поверить не могу, что Терин решился отправить свою драгоценную женушку на такое дело!

– И не верь, – посоветовала я, – потому что никакая я не княгиня, меня Маня зовут, я тут придворной шлю… кхм… дамой работаю.

– Я вам точно говорю, ваше величество, это она! Я ее голос и манеру выражаться хорошо запомнил!

Ну да конечно, в свое время я Журеса здорово напугала, не мудрено, что он обо мне не забывал все эти годы.

Тем временем Дафур позвал стражу. Бравые ребята ворвались буквально через две секунды после призыва. Интересно, где они прятались, когда я, не таясь, топала по коридору до спальни?

– Привет, мальчики! – промурлыкала я. Хотела ручкой им помахать, но «сети» мешали, и помахать получилось грудью.

Глазки у бравых воинов сделались масляные. Кажется, зря я так себя веду. Скромнее надо быть. Вредно это для здоровья – смущать мужское население подобным поведением. Для моего здоровья вредно.

Журес быстро шагнул ко мне и… вот гад такой! Сорвал с моей шеи амулет вызова! А я-то, дура, надеялась, что при первой же возможности Кардагола позову, и пусть меня спасает. Ну почему Журес иногда проявляет чудеса сообразительности? Лучше бы все время дураком оставался!

– В тюрьму ее! – распорядился маг, снимая с меня «сети».

Я хотела резво вскочить и все-таки выполнить свое желание – бросить в мага чем-нибудь тяжелым. Но стражники подхватили меня под белы ручки и заспешили к выходу. Судя по тому, как они смотрели на мои выпуклости, спешат они вовсе не из желания поскорее выполнить приказ. Что-то мне подсказывает, что до подземного этажа мы доберемся не раньше, чем моей чести придет мандоса трындец… раз так дцать.

Вообще-то уводимым в тюрьму преступницам полагается кричать и страдальчески заламывать руки. Вряд ли это в моем случае поможет, но ничто не мешает мне повалять дурака напоследок. Я рванулась из цепких рук стражников, которые норовили удержать меня непременно в области груди и бедер (ну да понятно, там мягче и приятнее на ощупь)

– Журес, как ты мог предать меня после всего, что у нас было? – горестно взвизгнула я. – Мы же в одной постели лежали! Ты помнишь, Журес дорогой?

– Это ложь, – для короля пояснил волшебник.

– Дафур! – я развернулась к королю, выразительно изгибаясь в объятиях удерживающего меня стражника. Грудь моя при этом призывно заколыхалась. – Дорогой, неужели тебе не жалко меня? Как ты можешь такую красоту, такие сто центнеров офигительной плоти отправлять в сырую подземную темницу?

Но на Дафура мой страстный призыв не подействовал, он уже пришел в себя и соблазну поддаваться не собирался.

– Вам не хуже меня известно, княгиня, что в ваших темницах не сыро. Уведите ее! И чтоб никто к ней не прикасался! Я лично прослежу.

А у Дафура все-таки ума побольше, чем я предполагала. Умница какой. Конечно же, меня трогать нельзя. Особенно таким непотребным образом – за всякие интимные места. Ведь я ценный заложник. Воспрянув духом, я перестала валять дурака и вопить и позволила отвести меня в темницу.

Стражники все-таки засранцами оказались – пока вели, от всей души полапали. Пришлось утешить себя тем, что все эти выпуклости вроде как и не мои, так что и честь пострадала не моя, а… хм… чья? А вот Кардагола к примеру! Нечего было из меня такое соблазнительное чудовище делать!

Большая часть подземелья у нас для всякой магии некромантской приспособлена, и вход туда магически опечатан во избежание случайного проникновения всяких посторонних товарищей. А под тюремные дела отведено совсем мало места. Всего пять камер и комната для охраны. Палачей мы в штате не держим, зачем магам палачи? Мы и так в случае чего всю правду узнать можем. На мой взгляд, это более цивилизованный способ, чем всякие щипцы, плети и прочие радости, которыми, например, изобилует тюрьма в Зулкибаре. Да и Терин палачей как вид недолюбливает, после близкого знакомства с зулкибарским Вадиком. Я однажды предложила Вальдору должность палача упразднить и заменить его толковым магом, так он посмотрел на меня, как на больную, и толкнул проникновенную речь о многовековых традициях и династии палачей, предки которых еще первому зулкибарскому королю служили верой и правдой. В общем, безнадежный романтик мыш этот недобитый.

В нашей тюрьме заключенные редко подолгу задерживаются – не приучены мы пленников у себя в доме держать. А вот Дафур, оказывается, это дело любит. Несмотря на то, что у него в Арвалии своих темниц наверняка полным-полно, он еще и нашей воспользовался. Одним словом, все камеры оказались заняты.

Тюремщик игриво предложил мне побыть заключенной в его уютной комнатке, но приведшие меня стражники, которые уже, как родные, жались к моему грудасто-жопастому телу, быстро разъяснили ему, кто я такая.

– Привет, Олаф, как жена? Как детишки? – весело помахав ему ручкой, проворковала я.

Глаза у бедняги полезли на лоб, он забормотал что-то, что при большом воображении можно принять за выражение почтения. Ага, еще бы! Ведь это наш, местный тюремщик, и Терин его по головке не погладит, если со мной тут будут плохо обращаться.

– А вот мы ее сюда, во вторую посадим, к Иксиону. Этот точно не тронет, – осенило Олафа. – Прошу вас, княгиня, устраивайтесь поудобнее. Я вам сейчас одеяла принесу.

Я осторожненько вошла в камеру. Интересно, что это тут за Иксион сидит, который не позарится на такую красивую меня? Евнух что ли?

Олаф, продолжая взволнованно бормотать всякую чушь, зажег факел. Когда я увидела, кто мой сокамерник, все на что меня хватило, это тихо пискнуть: «Мама!» и резко сдать назад.

Лин

По моим подсчетам мы уже около часа бродили по лагерю. Ничего интересного мною замечено не было, и не происходило тоже ровным счетом ничего. Меня даже ни разу не остановили и не поинтересовались, кто я такой и почему шляюсь тут без дела. Хотя я даже ответ уже придумал – что я вот преданный слуга почетной гостьи полковника Кирдыка, собачку ее любимую выгуливаю, а собачка не какая-нибудь хухры-мухры, а самая настоящая зулкибарская… диванная.

– Кир, почему мной никто не интересуется?

– Ты что девица, чтобы тобой интересоваться? Хотя, с такими-то волосами могут и спутать, – поддел этот пес шелудивый.

– Ты не видел, какие длинные они были лет пять назад, – с лучезарной улыбкой отозвался я, решительно не поддаваясь на провокацию. – Но я серьезно, Кир, почему меня никто не остановил? Я вроде как чужой здесь. Или всем плевать, что посторонние по лагерю разгуливают?

– Так всех уже оповестили, что у нас гостья. За тобой приглядывают, не переживай, – утешил Кир.

Но только мне отчего-то наоборот совсем неутешительно стало. Сразу начало мерещится, что из-за каждого куста на меня следящие глаза пялятся. Мания преследования, одним словом. Гулять как-то сразу расхотелось, и я ненавязчиво взял курс на шатер Флипы… то есть, теперь шатер Иоханны.

Дульсинея

Позади меня обнаружилась преграда в виде Олафа, который хоть и побаивался, но отпускать пленницу в бега не собирался. Да и стражники все еще в коридоре маячили. Как будто им заняться нечем!

– Это кто это? – пролепетала я, невежливо ткнув пальцем в направлении своего будущего сокамерника.

– Это Иксион. Вы, княгиня, его не бойтесь, он вас не тронет. Он безобидный, – залопотал Олаф, подталкивая меня вперед.

Я немножко поупиралась, но быстро поняла, что смысла в этом нет, все равно придется войти и остаться наедине с Иксионом.

Да, я дура! Столько лет прожила в этом магическом мире и не удосужилась поинтересоваться, есть ли здесь еще какие-нибудь разумные, кроме людей, гномов и эльфов, которые обитают по ту сторону Зулкибарских гор и среди людей появляются редко и ненадолго, в отличие от гномов, которыми все города кишат. Вот, оказывается, есть. Кентавры, например.

– Здрасти, – брякнула я, скромненько присаживаясь на деревянную скамейку у стены, подальше от кентавра, который уложил лошадиную часть тела прямо на полу и, сложив руки на груди, насмешливо наблюдал за мной серыми глазами из-под гривы темных волос.

– Привет, – оскалился он на мое приветствие, и я, к своему «восторгу», разглядела у него приличные такие клыки. Клыкастый кентавр? Прелесть какая! И почему мне так везет?

– Иксион, ты же не ешь прекрасных дев? – весело поинтересовалась я.

– Дев ем, – ухмыляясь, отвечал он, – но тебе это не грозит.

– Хам! – на всякий случай обиделась я. – Ты как с княгиней разговариваешь?

– Княгиня – это твое кабацкое прозвище что ли? – нагло ухмыляясь, осведомился этот сивый мерин.

– Я княгиня Эрраде, придурок!

– А я герцог Иксион, дура! И я знаю, как выглядит жена Терина.

– Это откуда ты знаешь-то? Шпионил что ли за ним?

– Почему я тебе объяснять должен?

– А, по-твоему, можно мне не объяснять, откуда ты знаешь, как я выгляжу? Мы не знакомы, я бы такой экземпляр не забыла.

– Даже не мечтай!

– В смысле? – растерялась я.

Кентавр неспешно встал, значительно возвысившись надо мной, и стукнул по полу копытом.

– Вы, дуры, начитаетесь романов, а потом лезете к нам со своей любовью. Умишка не хватает, чтобы понять, что это физически невозможно!

Я внимательно оглядела лошадиную часть Иксиона и, сохраняя торжественную серьезность, подтвердила:

– Да, не мой размерчик. И романы я, кстати, не читаю.

– Хоть одна умная человеческая баба попалась, – с облегчением пробормотал кентавр и снова улегся.

– Я сказки читаю, – радостно помахивая ресничками, возвестила я. – Вот, например, про колобка люблю.

– Про кого? – растерялся Иксион.

– Про колобка. Жили-были дед и баба, и была у них курочка Ряба… ой, кажется, я что-то напутала. Ладно, неважно. Ты вот лучше мне скажи, откуда ты такой взялся? И как к Дафуру в плен попал?

– Не твоего ума дело! – оскалился Иксион. – Кто ты такая, чтобы тут с тобой разговоры вести?

– Специально для тупых повторяю – я княгиня Дульсинея Эрраде! – рявкнула я. – И если ты, конская срака, мне не веришь…

– Теперь верю, – перебил кентавр. – Как ты орешь и выражаешься, я слышал.

– То есть? – я растерянно заморгала. – Ничего не понимаю! Ты меня слышал, ты знаешь, как я выгляжу…

– Сейчас ты выглядишь иначе.

– Это колдовство, – отмахнулась я. – На самом деле я гораздо красивее. Правда?

Я самым преданным образом помахала в сторону Иксиона ресничками. Он фыркнул. То ли смешно ему, то ли это периодическое пофыркивание – лошадиный рефлекс.

– Так объяснишь мне, откуда…

– Объясню, – перебил кентавр. – И как только Терин отпустил тебя сюда, да еще в таком виде?

– Это не Терин, – призналась я.

И тут мне, наконец, стало страшно. Ведь Журес мог не «воздушной волной», а чем похуже по мне врезать, чтобы сразу насмерть вредительницу уложить. Он же сначала не знал, что я – это я. Как он, кстати, вообще догадался, что нужно срочно бежать в спальню Дафура и спасать его от «ошейника покорности»? Но ответ на этот вопрос в тот момент меня не интересовал. Я просто боялась. Запоздало, но на полную катушку. Во-первых, меня могли убить, не успев узнать, что я ценная пленница. Во-вторых, Дафур мог не додуматься запретить страже меня трогать, и это было бы очень и очень неприятно. В-третьих… хм… не знаю, что в третьих, но достаточно и первых двух факторов, чтобы уписаться от страха! Во что я влипла? И что будет дальше? Ответ на первый вопрос я знаю точно – в дерьмо я влипла. По самые уши. А вот что дальше будет… Как хорошо, что я не страдаю буйным воображением и не стану представлять себе всякие ужасы.

Бояться мне помешал Олаф, который ввалился в камеру с парой одеял и подушкой.

– Стучаться надо, – проворчала я, поняла, что ляпнула глупость и обиженно уставилась в угол.

– Если что-нибудь понадобится, зовите, – великодушно предложил Олаф и удалился.

Я расстелила одно из одеял на полу и гостеприимно предложила:

– Перебирайся, герцог, а то лежишь, как дурак, на голом полу, небось, холодно на камнях-то?

Он что-то добродушно фыркнул, перелег на одеяло и, видимо раздобрившись от моей щедрости, без лишних вопросов рассказал, как он сюда попал и откуда знает, как я выгляжу.

Оказывается, Терин последние полгода вел переговоры с кентаврами о торговле. Между Кентарионом и Эрраде лежат такие непроходимые горы, населенные опасными хищниками (а последние лет сто еще и дед мой Мерлин там обитает), что прежним правителям княжества даже в голову не приходило торговать с кентаврами, но Теринчик мой оказался на выдумки горазд. Сговорился со старейшиной гномов Горнорылом и готов был начать строительство тоннеля сквозь труднопроходимый Кентарионский хребет, разделяющий наши государства. Опыт гномов плюс магическая помощь, и тоннель будет готов в кратчайшие сроки. Это, конечно, при условии согласия кентавров к взаимовыгодной торговле. Я сначала не поняла, чего это Терину вздумалось идти на такие сложности, чтобы торговать с кентаврами, но Иксион, пофыркивая и скаля клыки в усмешке, объяснил, что в Кентарионе произрастает множество трав, которые используются магами. В том числе и Каннабис широколиственный, столь любимый крионскими пифиями. Крион – это остров, считающийся частью Шактистана (прибрежного государства, граничащего с Арвалией), но уже давно существующий автономно – этакое королевство в королевстве. Остров невелик, все, что там есть – это храм пифий, которые живут за счет подношений паломников, желающих узнать свое будущее. Надо сказать, нехило так живут и готовы платить хорошие деньги за оптовые поставки Каннабиса, который используют для более ясного видения будущего. В общем, расчет Терина стал мне понятен – во-первых, прибыль, во-вторых, доступ к редким и дорогостоящим ингредиентам, которые необходимы для некоторых ритуалов магам любой категории.

Терин ожидал прибытия Иксиона для обсуждения деталей соглашения о сотрудничестве, но оба не учли одного: кентавры – товарищи неспешные и к тому же телепортацией, без крайней необходимости, пользоваться категорически отказываются. Так в итоге и получилось, что Иксион прибыл в Эрраде, когда там уже вовсю хозяйничал Дафур, а Терин… я так думаю, что Терин из-за всей этой суеты с Нижним миром и прочими гадостями, просто позабыл о том, что должен прибыть посол из Кентариона. А может быть, рассчитывал, что тот появится позднее. Как бы там ни было, но итог был таков – Дафур на всякий случай велел схватить и посадить под замок наглого кентавра, рвущегося в княжеский дворец, как к себе домой.

– Испугался, наверное, – закончил свою речь Иксион, – мы редко среди людей появляемся. Есть места, где в наше существование не верят, считают сказкой. Или боятся. Вот как этот недомерок, Дафур. Как Терина угораздило проср… кхм… проворонить Эрраде?

– Это долгая история, – со вздохом отвечала я.

Иксион напомнил, что у нас полно времени, и он с удовольствием выслушает мою историю, а то пока он пробирался по горным тропам и сидел в тюрьме, совсем от жизни отстал и не знает последних новостей.

Я уже хотела послушно начать рассказывать, но тут меня вопрос осенил:

– Слушай, вот ты говоришь, не любите вы телепортироваться, а как же так получается, что ты меня видел? Уже бывал в Эрраде? И не надоело туда-сюда путешествовать через горы, когда можно просто и быстро переместиться?

– Я впервые пересек горы, – поведал Иксион. – У кентавров есть своя магия, не похожая на вашу. Мы можем общаться, находясь на большом расстоянии друг от друга.

– Телепатия?

– Нет. Мы покидаем телесную оболочку. Чем сильнее дух, тем большие расстояния он может преодолеть.

– Ага, понятно. Ты общался с Терином, являясь ему бесплотным духом.

Кентавр задумчиво посмотрел на меня, и, наверно, решив, что возражать себе дороже, ответил:

– Можно сказать и так.

Глава 7

Лин

Несмотря на то, что выдуманный мной разъезд все ж таки сказочным образом обнаружился именно там, где я указал, настроение у полковника особо не повысилось. Во всяком случае, не повысилось до такой степени, чтобы снизойти до общения с Иоханной. Она даже глубокий обморок сымитировала, а я в свою очередь разыграл приступ беспредельного волнения за госпожу и поднял на уши весь лагерь. И Кирдыка нашего в том числе. Но он не проникся серьезностью ситуации и просто послал к принцессе мага, который быстренько ее в чувство привел и усыпил, чтобы больше не нервировала никого своими обмороками.

Утром, когда Кир-пес предложил мне прогуляться, я был только рад. Потому что наверняка, когда блонда проснется, настроение у нее будет то еще, и попадаться ей под горячую руку не хочется совсем.

Ну и прогулялись мы. Этот авиатор недобитый меня как ребенка «на слабо» взял. Так и сказал, хитрый перец:

– А слабо тебе, Лин, вон на ту гору нас телепортировать?

Гора эта находилась на приличном расстоянии от лагеря полковника и ориентиры на нее сложновато было взять. Возможно, предложи мне кто-нибудь другой подобный финт совершить, я бы еще подумал – а надо ли оно мне? Но ведь это был Кирдык Кардаголович! Мой лучший враг! Как я мог перед ним лицом в грязь ударить и отказать в связи с тем, что ориентиров на ту гору у меня нет, а брать их с такого расстояния не очень умная и опасная затея? Вот фиг! Я наколдовал себе дальнозоркость, разглядел ту гору получше и переместил нас. Ну и что, что промахнулся, и мы появились несколько выше, и пришлось слегка упасть с метровой высоты? Зато Кирдык убедился, что мне не слабо!

С горы открывался вид на почти такой же лагерь как наш. Кир объяснил, что здесь расположился полк генерала Касида, у них вот-вот начнется бой и ему надо непременно увидеть это своими глазами. Бой будет происходить на поле, которое слева от нас, и с этой самой горы нам будет все отлично видно. Что-то мне подсказало, что Кирдык меня просто нагло использовал, специально заманил сюда именно в это время, чтобы за этим конкретным боем наблюдать.

Было у меня желание из вредности перенести нас обратно в лагерь полковника, но передумал. Взвесил все за и против – либо вредничать и отправляться к проснувшейся в плохом настроении блонде, либо дать себя использовать и войнушку наблюдать. Войнушка победила.

Стоим мы, значит, и смотрим. Честно признаться, мне все происходящее внизу ни о чем не говорит. Ну, вот в том лесочке, расположились силы противника. Солдаты, обозы со всякой кухней и прочим хозяйством. Шатры вот стоят шикарные (у полковника в лагере таких нет). Кир объяснил, что это шатры магов Совета, любят они с комфортом устраиваться.

А вон там, за полем, которому предстоит вскоре стать полем боя, располагается войско генерала Касида.

– Полковник, а у тебя лагерь-то поменьше и победнее, чем у Касида этого, – поддел я.

– Сейчас под командованием генерала восемь батальонов, это около трех тысяч человек. К тому же на днях к ним присоединились остатки Кирвалионской дивизии, – голос Кира дрогнул. – Они защищали подступы к юго-западной границе. Их разбили и почти полностью уничтожили. У Совета появился сильный маг, использующий заклинания, о которых наши маги и не слышали.

– Ты с ним уже сталкивался?

– Нет. И не столкнусь… если меня память не подводит.

– Амнезия? Или старческий маразм? – ехидно осведомился я. – Ты хоть помнишь, сколько человек в твоем полку, а Кирдык?

– У меня осталось четыре батальона и кавалерия, то есть почти в два раза меньше, чем у Касида, – терпеливо отвечал Кир.

Он то ли не понимал, что я его дразню, то ли просто задался целью растолковать мне обстановку на сегодняшний день, для расширения моих познаний в истории Последней Магической войны.

– Как-то бедненько, – фыркнул я, все еще не теряя надежды вывести нашего полковника из себя.

– Это то, что осталось. Мы, Лин, попали в то время, когда шли последние бои. Войска Совета оттеснили нас к границам. Мой полк, так же как полк Касида, удерживал Совет на границе с Мурицией. Отец сейчас шактистанские границы защищает, а также наш родовой замок – Эрраде. Маги Совета периодически предпринимают попытки захватить наше королевство изнутри. Мы тоже пытались их замок захватить. Но там защита стоит не хуже, чем на нашем Эрраде.

Мне было странно и непривычно это слышать. Я привык считать, что Эрраде – это название нашего княжества, а не дома. К тому же жилье наше не замок, а дворец.

– Замок был разрушен до основания во время последнего боя, когда отец был взят в плен, – пояснил Кир. Наверно, физиономия моя красноречиво говорила о том, насколько я озадачен.

– То, что сейчас является княжеским дворцом, в это время было летней резиденцией эррадских королей, – Кир посмотрел на небо, разглядел там что-то такое, одному ему понятное и предупредил: – Скоро начнется.

– Что начнется?

– То сражение, – голос полковника дрогнул. То ли из-за того, что непривычно ему собачьей пастью человеческие слова произносить, то ли волнуется вояка наш.

– Это какое-то особенное сражение? – предположил я. – Ты поэтому так хотел посмотреть именно сегодня?

– Особенное.

Нет, совсем мне не нравится похоронный тон женишка блонды моей. По всему получается, что в этом бою надавали войскам Кардагола по самое не балуйся. Что ж посмотрим.

В небе громыхнуло, и сверкнула молния.

– Волшебники Совета дали сигнал к бою, – объяснил Кир.

– Зачем? Не лучше ли застать противника врасплох, напав неожиданно?

– Есть правила.

Надо же! Правила в магической войне. Умереть и не встать!

Расстояние между рощей, где войско Совета стояло, и побережьем, где расположились воины Кардагола, большое. Нам с горы этой все как на ладони видно было. После сигнала в обоих лагерях суета случилась, а потом… хм, я как-то иначе себе магические войны представлял. Думал, маги сейчас биться будут, а нет! Люди. Самые обыкновенные воины. У Кардагола в сером, у Совета в белом. Мало того у Совета еще и кавалерия вся на белых конях, как на подбор. У кардаголовой кавалерии с этим поскромнее – лошади всех мастей присутствуют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.