Станислав Минин
Камень. Книга девятая

Глава 1

– Ренье, – успокаивал хмурого наследника Альбер, – никуда от нас русские не денутся, можешь не переживать.

– А почему тогда Николай тебе только один раз позвонил? – буркнул Ренье. – Еву-то с Кристиной тоже хорошенько приложило!

– Некогда Николаю, они там всеми старшими Романовыми совещаются и пытаются выработать самую выгодную с их точки зрения стратегию поведения. Зато Николай находится в постоянном контакте с Людовиком, и, если честно, сын, я очень рад, что нападение произошло на территории Франции, а не в Монако.

– Рад? – Ренье вскочил. – Еву с Кристиной чуть из-за этого Алексея не убили, а ты просто рад?

– Сядь, – спокойно попросил сына князь, – и прекрати уже истерить, нельзя позволять эмоциям брать верх над разумом. Лучше еще раз пересмотри ту запись с видеорегистратора, которая попала в прессу, и те записи с дорожных камер, которые нам любезно предоставил Людовик.

– И что нового я там увижу?

– А то, что род Гримальди после достигнутых договоренностей теперь находится практически в полной зависимости от рода Романовых, и даже род Бурбон нас защитить не способен – французы просто побоятся связываться с русскими.

– Ты имеешь в виду… этого монстра?

– Пять колдунов, Ренье! – воскликнул князь. – Пять! И он не стал их убивать на расстоянии, а решил физически уничтожить… Там вся квартира в кровище… Одному – предположительно, старшему группы – Алексей так и вообще голову разворотил напополам голыми руками, вырвав челюсть и выдавив глаза. А когда этот подрастающий монстр немного отдохнул от учиненных зверств, он в ультимативной форме потребовал от Дюбуа черепа всех пятерых колдунов. Людовик и его ближайшее окружение в шоке! Как и все причастные к расследованию инцидента.

– И что с черепами, отдали? – осторожно поинтересовался Ренье.

– Тебя сейчас только это волнует? – рявкнул князь. – Нам надо сделать так, чтобы Романовы как можно скорее объявили о помолвке великого принца с Евой – будет хоть какая-то гарантия того, что родство остановит Алексея от обращения с родственными Гримальди, как с этими пятерыми.

Альбер налил себе из графина в стакан воды, отпил и выдохнул:

– Ладно, хватит о плохом, есть и положительные моменты. Ты с докладами наших отельеров ознакомился?

– Когда бы я успел? На телефоне с супругой сидели, дочерей успокаивали… А потом пришлось и супругу… отпаивать…

– Так вот, Ренье, вся эта ситуация с переносом бизнеса Романовых в княжество, фотографии молодежи на фоне казино, инцидент на Ибице и дуэль с Филиппом сделали нам такую бешеную рекламу, что отели забронированы под завязку даже с учетом повышенных цен! Это же касается Ниццы, Канн и Сен-Тропе. Что самое характерное, к нам ломятся даже немцы с англичанами! – Альбер хмыкнул. – А слухи, знаешь, какие ходят?

– Ну, мне докладывали, мол, великий принц Алексей женится то ли на Стефании, то ли на Еве…

– Из самого свежего, сын, что дуэль Алексея и Филиппа пройдет именно в Монако, – князь довольно улыбался.

Ренье же недоверчиво протянул:

– Что за глупости? У нас площади всего княжества и на треть полигона нужного размера этим двоим не наберется!

– Моя идея, – ухмыльнулся старший Гримальди. – За спецслужбами Людовика было только распространение этой «глупости», учитывая полное понимание французов, что в Ниццу, Канны и Сен-Тропе любителей хлеба и зрелищ победнее примчится еще больше.

– А мне почему ничего не сказал? – нахмурился Ренье.

– Ну, ты же у нас за дочек все переживаешь, – посерьезнел князь, – тебе креативно думать некогда.

– Виноват… – опустил глаза тот. – Исправлюсь…

***

– Уверен, все думают, что это мы организовали нападение… – Король Испании Филипп оглядел ближайших родичей. – И Романовы в этом списке первые. Пока Николай мне не звонил, и это меня беспокоит… А вот Вилли с Георгом пытались аккуратно выяснить, имеют ли Савойские к произошедшему хоть какое-то отношение…

– И что ты им ответил? – принц Филипп, старший сын короля и наследник, нервно сжимал и разжимал кулаки.

– Заверил, что мы здесь абсолютно ни при чем, – поморщился глава рода. – Что я мог еще сказать в этой ситуации?

– Может, первым Николаю позвонить, отец? – не очень уверенно спросил наследник.

– И как ты это себе представляешь? – Филипп вперил в сына немигающий взгляд. – Оправдывается виновный! А мы действительно не имеем к произошедшему никакого отношения! Или имеем?.. – И глава рода Савойских тем же тяжелым взглядом обвел присутствующих.

Родичи короля опустили глаза, а за всех ответил наследник:

– Отец, мы бы не посмели… Но лучше бы этот Романов сдох… Ты запись видел? Мне специалисты сказали, что монтаж исключен, а Алексей действительно двигался на таких запредельных скоростях, двоился и троился, что…

Король, усмехнувшись, прервал сына:

– Очень хочется верить в то, что Романовы сами все подстроили, решив продемонстрировать перед всем миром возможности своего будущего главы рода.

– Будущего наследника и императора Российской империи, – кивнул тот. – Отец, неужели ты вот так спокойно хочешь пойти на смерть на этой проклятой дуэли, которой нам теперь точно не избежать?

– А у нас есть другие варианты? – Филипп грустно улыбался. – Готовься принимать род и королевство. Об одном только прошу тебя перед родичами, сын: используй уже полученные и только обещанные от британцев и немцев бонусы за провокацию на Ибице во благо страны и рода.

Филипп-младший вскочил и поклонился…

***

– Георг, моя разведка разводит руками и даже тридцатипроцентную вероятность каждой из озвученных версий не подтверждает.

Вильгельм, император Германской империи, нервно сжимал трубку телефона, одновременно перебирая листки многостраничного доклада, который ему оперативно подготовили сотрудники Императорской Разведывательной службы.

– Кроме того, – продолжил он, – аналитики указывают, что у Филиппа при всем желании не было времени подготовить подобную акцию на территории Франции даже своими силами, а уж если обращаться к наемникам… И этот факт практически полностью исключает Савойского из списка подозреваемых. Остается неизвестная сила, желающая физического устранения великого принца…

– Мои аналитики из Ми-5 и Ми-6 пришли к аналогичным выводам, Вилли, – голос короля Англии был ровным. – И указали на то, что мы имеем дело с третьей стороной, преследующей цель физически устранить именно Алексея.

– Георг, а если Николай не станет разбираться и посчитает, что это мы решили свести с ним счеты, оперативно подготовили группу колдунов и отправили ее для устранения его единственного наследного внука? И можешь себя не успокаивать тем, что вы на острове сидите, русские до вас и там доберутся! А мы тут рядом, один двух-трехдневный марш-бросок – и все…

– Вилли, прекращай истерику, – король Англии хмыкнул. – Нам с тобой еще последствия эмоциональных решений на Ибице разгребать. Тебе Николай с Людовиком, Альбером и Умберто какую сумму предъявили?

– Три ярда марок.

– И мне три ярда фунтов-стерлингов. Согласись, неплохая цена для того, чтобы наши с тобой подданные несколько дней в правильном русле повозмущались? – король Англии ухмыльнулся.

– Терпимо, бюджет стерпит.

– Вот и здесь аналогичная ситуация: случайная запись с видеорегистратора одного из репортеров с передвигающимся на запредельной скорости двоящимся и троящимся принцем Алексеем, намекающая на что-то непонятное и чудесное, которая свободно ходит по паутине. Конкретики никакой, одни прозрачные намеки Людовика, что произошло нападение колдунов… – король Англии вздохнул. – И живой и невредимый принц Алексей… В постановочный информационный вброс со стороны Романовых перед дуэлью Алексея с Филиппом я не верю, уж слишком натурально все выглядело и действительно очень походило на атаку колдунов, вероятность и силу которой мои аналитики оценивают на очень высоком уровне… Короче, Вилли, ждем подробностей, и уже на их основании делаем дальнейшие выводы.

– Договорились…

***

– Вы понимаете, в какое положение меня поставили? – орал в своем кабинете король Франции на руководителей своих спецслужб. – Мало того что на нашей территории напали на Романова, так еще и под угрозой оказалась жизнь моей внучки Стефании! Медичи с Гримальди пострадали тоже! Вы войны хотите с Италией и Россией? Так я вас на передовую пошлю! Рядовыми! Несмотря на былые заслуги!

– Отец, нам предстоит еще разобраться в сложившейся ситуации, – «попытался» успокоить главу рода Людовик-младший по заранее обговоренному сценарию. – Связи этого Западловского, опознанного Алексеем, мы пробиваем, остальных колдунов устанавливаем. Может, не стоит пока так горячиться?

– Да я еще и не начинал горячиться! – продолжил орать король, что тоже входило в сценарий встречи. – Если бы я начал горячиться, все присутствующие уже находились бы в подвалах Бастилии!

Службисты спали с лица и начали с надеждой коситься на наследника престола.

– Отец, – вздохнул тот, – мы тебя понимаем, но…

– Молчать! – вокруг монарха заплясали воздушные и огненные смерчи, что являлось признаком крайне дурного настроения. – Как эти колдуны оказались на территории Франции без особого присмотра? Как оказалось, что оперативное управление ими осуществлял офицер польской разведки? Почему я должен ежегодно выделять огромные суммы на нашу разведку и контрразведку, а отдачи не вижу?

Воздушные смерчи уплотнились и загудели, спецслужбисты же с надеждой продолжали коситься на спокойного с виду наследника.

– Выясним, отец, – кивнул тот. – Обязательно выясним и доложим.

– Пошли вон! – заорал король. – И без внятного результата, который я смогу предъявить Романовым, Медичи и Гримальди, можете не возвращаться!..

***

– Как клятый Западловский умудрился ввязаться в эту авантюру? – орал король Польши Сигизмунд на своих министров иностранных дел и государственной безопасности. – Вы что, хотите, чтобы русские послезавтра в Варшаве были? Они вам это обеспечат! А этот бешеный Алексей еще и с западных наших границ, раз уж он там находится, со своими двумя братьями такой прорыв устроит, мало не покажется! И крови эти молодые Романовы совсем не боятся, господа, если судить по недавним событиям в Испании и в Афганистане!

– Государь, – полуназидательным тоном начал дипломат, – мировой общественностью это будет расценено как грубое попрание норм международного права…

– Романовы вертели твое международное право на причинном месте! – рявкнул Сигизмунд. – Международное право писалось для защиты прав терпил, а русские, к сожалению, к терпилам не относятся. – Король ухмыльнулся: – Если что, я тебя в первых рядах на переговоры с Алексеем отправлю. Он, если верить прессе, тоже юрист. Вот и пояснишь ему за право!

– Злой вы, государь! – обозначил улыбку дипломат и поклонился. – Но я тем не менее готов выполнить любой ваш приказ!

– Кто бы сомневался… – буркнул тот. – А ты чего там жмешься, родной? – Сигизмунд смотрел на «скромничающего» за коллегой министра государственной безопасности. – Тебя я против русских прямо на границе выставлю наподобие огородного пугала! Вдруг испугаются? – и вздохнул. – Хотя какое из тебя пугало? Если тебя даже собственные подчиненные не боятся и в самоволку уходят, то русские точно не испугаются… Родичей этого Западловского взяли?

– Всех до единого, государь! – вскочил «безопасник». – Они точно ничего не знают о похождениях Яна, мы проверили, но мы готовы их хоть сейчас…

– Не надо их «прямо сейчас», оставим до запроса со стороны Романовых – деваться нам все равно некуда. И проверь на причастность всех коллег Западловского, вдруг они нам еще сюрпризы выдадут. И всех остальных тоже проверь, лишним не будет.

– Сделаю, государь…

***

– И как мы должны к этому относиться? – орал император Николай. – Средь бела дня нападают на Романовых на территории Франции, король которой, по идее, должен с наших родичей пылинки сдувать! И испанскому Филиппу ничего толком не предъявишь! Не было у него возможности в столь короткие сроки организовать подобную отлично подготовленную акцию! И Вилли с Георгом предъявить тоже нечего по тем же самым основаниям! Сука! Как оказалось, формула римлян «ищи, кому выгодно» в этом случае не работает!

Великий князь Александр Александрович равнодушным тоном заметил:

– А Сигизмунд, подданного которого, Западловского этого, опознал Алексей?

– У поляков кишка тонка! – продолжал все сильнее заводиться император.

– Согласен. Тогда кто? – нахмурился Сан Саныч. – Если учитывать, что единственной целью диверсионной группы был именно Алексей, а остальных пригасили так, лишь бы они под ногами не путались?

Цесаревич шумно выдохнул, глянул на кивнувшего отца и заявил:

– Имеет место быть логическое продолжение атак на Алексея со стороны Тагильцева и Бирюкова, – он оглядел присутствующих. – Звенья одной цепочки с нарастающим уровнем давления на объект. Это я вам цитирую выводы Канцелярии, с которыми полностью согласен. И еще я согласен с предположением аналитиков, что Бирюков, когда его Алексей совсем прижал, перед самой своей смертью мог оплатить услуги наемников, которые и напали на моего сына. Перестраховался, если можно так выразиться.

– У наемников честь не в почете, – возразил Петр Александрович, – они бы вряд ли стали выполнять договор, если заказчик умер.

– А откуда они знали, что Бирюков погиб? – изогнул бровь цесаревич. – Мы об этом не кричали на всех углах, да и времени с момента смерти батюшки прошло мало. Кроме того, аналитики практически уверены – то покушение на Алексея в Афганистане группой во главе с колдуном организовал именно Бирюков. Возможности и соответствующие связи, если судить по косвенным данным, у него были.

– Но Бирюков никак не мог предположить, что наша молодежь поедет в Монако!

– Старший группы – польский офицер разведки, не думаю, что у них бы возникли проблемы с проникновением на территорию России, а тут Алексей сам к ним в руки явился.

– Красивая версия, Саша, – поморщился Петр Александрович, – но она мне не нравится. – Присутствующие согласно закивали. – Такое ощущение, что факты подогнаны под результат. Еще варианты будут?

– Римская католическая церковь, – с каменным лицом выдал цесаревич.

В кабинете на несколько секунд повисла гробовая тишина, которую нарушил скрип кожи в зоне отдыха – это князь Пожарский поднялся с дивана, прошел к столу и уселся на свободный стул.

– Основания? – озвучил общий вопрос Сан Саныч.

Цесаревич переглянулся с императором и ответил:

– Повторюсь: косвенные данные об обширных связях Бирюкова на Западе. Плюс размах и дерзость проведенной акции, решиться на которую может даже не каждый монарх. А вот католическим орденам, и так доставляющим нам огромное количество проблем на западных границах, на подобное вполне хватит и ресурсов, и наглости.

– Вот в эту версию я готов поверить, – кивнул Петр Александрович. – Мне с подлянками папистов постоянно приходится сталкиваться, особенно со стороны Польши и Румынии. Неужели они и прошлые покушения на Алексея организовали?

– Вполне вероятно, – протянул цесаревич. – Аналитики даже не исключают, что и Гагарины могли быть слепым орудием в руках Тагильцева.

– Вот даже как?.. – среди присутствующих пронесся ропот.

– Цель понятна, – продолжил Александр, – дестабилизация ситуации в роду Романовых и, как следствие, дестабилизация ситуации в империи в целом.

Ропот продолжался еще несколько минут, а император с наследником терпеливо ждали. Наконец решился высказаться Сан Саныч:

– Алексея эвакуировать на родину мы сейчас не можем, иначе потеряем лицо, да еще и дуэль эта проклятая… А когда он вернется, надо перестраховаться и в срочном порядке Алексея оженить, чтоб он нам наследника родил. Коля, прошу поставить это предложение на голосование.

Император кивнул и первый поднял руку.

– Единогласно, – удовлетворенно протянул Сан Саныч. – Выбор у нас среди достойных невест небольшой, как я понял? Шереметьева или Демидова? – И опять кивок императора. – Пусть выбирает, но род будет рекомендовать Алексею княжну Евгению Демидову, если я опять не ошибаюсь?

– Опять не ошибаешься, – Николай обозначил улыбку. – Этот союз был бы идеальным во многих отношениях. Очень надеюсь, что Алексей все-таки прислушается к мнению рода…

– Если Алексей вообще о свадьбе говорить захочет, – фыркнул Владимир, как и многие за столом, – а не пошлет нас далеко и надолго.

– Существенный довод, – хмыкнул Сан Саныч. – Коля, а внук вообще в адеквате после этих событий? – И тут же, заметив нахмуренный взгляд государя, пояснил: – Рапорт Кузьмина мы все внимательно прочитали, как и рапорты Белобородова с Михеевым, но вот фотографии, где Алексей полностью седой… внушают некоторые опасения…

– А очередное требование черепов вас уже не пугает? – оскалился тот. – Только седина?

– Больше напрягает требование Алексея в срочном порядке направить к нему батюшек Владимира и Василия.

– И этому требованию в рапорте Кузьмина есть обоснование, которое нам в личной беседе подтвердил и Влад Лебедев. А так… – Николай повернулся к супруге. – Дорогая, будь добра, озвучь мнение внучек о состоянии брата.

– Больше всего Алексей стесняется того, что после запредельных нагрузок не может пока передвигаться самостоятельно, а так… – императрица неопределенно помахала рукой. – Шутит по поводу своего беспомощного состояния и гонит от себя многочисленных «сиделок». Кстати, внук и с сестрами поделился тем, что его фактически спас Кузьмин, и Маша с Варей буквально требуют для Ивана Олеговича достойной награды. Дорогой?

– Родичи? Какие будут предложения? Уверен, очередного «Георгия» для Кузьмина будет маловато, требуется подарить что-то более существенное.

– Разберемся, – выразил общее положительное мнение Сан Саныч. – Как и продолжим отслеживать на постоянной основе психоэмоциональное состояние Алексея после всех этих запредельных нагрузок. Коля, и давай уже подводить промежуточные итоги – у нас счет под пристальным взглядом мировой общественности идет даже не на часы, а на минуты.

– Хорошо, – кивнул император. – За основные версии нападения принимаем заказ со стороны покойного Бирюкова и происки Римской католической церкви – именно на эти версии ориентируем внешнюю разведку и дипломатические представительства. Все согласны? Принимается. Что касается нашей официальной реакции на произошедшее, то она сведется лишь к тому, что наши послы в Испании, Германии и Англии аккуратно намекнут заинтересованным лицам на наши подозрения и станут отслеживать реакцию, особенно в свете затянувшихся переговоров по условиям дуэли. Согласны? Идем дальше. Предлагаю вывести весь малый свет на родину в кратчайшие сроки, а во Франции, а потом и Монако оставить только Алексея, Колю и Сашу. Принимается. И последнее. Сегодня же отправить к внукам цесаревича, Владимира Николаевича и Михаила Николаевича, и поручить именно уважаемому князю Пожарскому контроль за психоэмоциональным состоянием внука. Принимается.

Пожарский поднялся и поклонился:

– Спасибо за доверие, родственники!

Император кивнул и продолжил:

– А сейчас обсудим отдельные поручения, которые предстоит выполнить нашим посланникам…

Глава 2

– Как же ты нас всех достал, Ванюша! – Недовольный Прохор смотрел в сторону развалившегося в кресле напротив довольного жизнью колдуна. – Но ничего, вот прилетят сегодня вечером Романовы с Пожарским – быстро в себя придешь!

Тот только вяло отмахнулся:

– Напугал проститутку субботником… И вообще, даже в твоем рапорте, Петрович, я предстаю самым настоящим патентованным героем, спасшим будущего императора от верной смерти, – колдун указал на улыбающегося меня, – так что Романовы и Пожарский сквозь пальцы посмотрят на мои… невинные шалости. А так, только мы с вами в курсе того, что мои скромные заслуги сильно преувеличены…

И действительно, Ваня за прошедшие сутки умудрился оторваться по полной! И делал он это с присущим ему размахом и фантазией!

***

Кузьмин, почему-то уверенный на все сто процентов, что с Алексеем будет все в порядке, кое-как поднялся и побрел к машинам. Первым делом он занялся Романовыми и Белобородовым. Убедившись, что с ними всё более или менее нормально и они постепенно приходят в себя, Кузьмин переключил свое внимание на дворцовых с валькириями. Закончив с охраной, колдун приказал все еще вялым Прохору и Коле с Сашей организовать что-то вроде круговой обороны, а Маше с Варей двигать к Алексею и не отходить от него ни на шаг, заверив девушек, что с их братом будет все хорошо. На всхлипы и полуистеричные причитания великих княжон о том, что брат полностью поседел, а его лицо нездорового землистого оттенка, Ванюша не выдержал и заорал, наплевав на приличия:

– Прекратить истерику, бойцы! Выполняйте приказ, иначе в угол поставлю! И не смейте брата беспокоить, он просто спит!

Сестры притихли и уселись рядом с Алексеем. Кузьмин же устроился неподалеку на обочине, достал из кармана телефон, перекрестился и набрал нужный номер:

– Александр Николаевич, приветствую! Ты только не волнуйся, пожалуйста, с Машей, Варей, Колей и Сашей все хорошо, а вот Лешке здорово досталось, и он сейчас отдыхает в беспамятстве…

Мария с Варварой невольно услышали из динамика телефона колдуна трехэтажную матерную конструкцию отца, смысл которой сводился к требованию доложить о произошедшем более внятно, что и было Кузьминым незамедлительно сделано.

– Да не знаю я, где эти пять жмуров валяются, царевич не сказал, – бурчал в трубку колдун. – Как и не знаю, что там с остатками нашего кортежа, не проверял. Главное, все Романовы, Прошка и дворцовые с валькириями живы, а на остальных мне похер! Пусть по остальным у лягушатников голова болит… Есть отставить цинизм, проверить и доложить… Да, Прохор с Колей и Сашей по кругу в дозоре расположились, Маша с Варей рядом с Алексеем, валькирии с дворцовыми приходят в норму… Есть принять особые полномочия и не церемониться с французами… Согласен, эвакуация без Бурбон, Медичи, Гримальди и малого света будет выглядеть очень некрасиво… Саша, я костьми лягу, но обеспечу защиту до подхода французской полиции… Есть поднять по тревоге бойцов адмирала Варушкина… Есть организовать малый свет во избежание паники… Есть быть на связи… Нет, Саша, по моим ощущениям, Белобородов окончательно придет в себя только через полчаса. Ты лучше дочерям позвони – им сейчас твоя поддержка больше нужна, а я уж тут разберусь… Есть без перегибов… Конец связи.

Отдохнувший во время звонка Кузьмин рывком вскочил и посмотрел с улыбкой на великих княжон:

– Красавицы, я могу надеяться, что вы в разговоре с отцом не так сильно сгустите краски, описывая произошедшие ужасы? Сами понимаете, сейчас в Кремле и без этого такое начнется…

Мария с Варварой одновременно кивнули, и последняя спросила:

– Дядька Иван, неужели Лешка выстоял против круга из пяти колдунов?

– А вы откуда про круг знаете? – прищурился Кузьмин.

Великая княжна вопрос поняла правильно:

– Отец рассказывал.

– Понятно… Выстоял и круг уничтожил. Вот и поседел, бедолага… Все, девоньки, охраняйте брата и ждите звонка отца, а мне приказы еще выполнять…

Быстро пробежавшись вдоль кортежа, колдун убедился, что Бурбон, Медичи и Гримальди живы и даже, в силу особенного доспеха, проявляют некоторое желание прийти в себя.

– Теперь с уверенностью можно говорить, что охота велась конкретно на царевича, – пробормотал Иван. – И как же чистенько сработали эти суки! Пока ни одного жмура с нашей стороны! Если в оконцовке окажется, что, кроме нас с царевичем, так никто серьезно и не пострадал, я сниму перед свежепреставившейся пятеркой умелых злодеев кепку! А вот и наш лягушатник… Чтоб тебе, жаба болотная, утонуть в неглубоком месте…

Шевалье Дюбуа был буквально выдернут из машины, бесцеремонно кинут на обочину, а реанимационные мероприятия с его доспехом проводились без оглядки на последствия.

– Встать! – орал на начальника охраны французской принцессы Кузьмин, не стесняясь бить того тыльными сторонами ладоней по лицу. – Встать, каналья!

Дюбуа завозился, открыл мутные глаза и с трудом поднялся.

– Равняйсь! Смирно! – продолжал орать колдун на французском, с садистским наслаждением отмечая, как начинает опухать лицо «жертвы». – Имя? Фамилия? Звание? Номер войсковой части? По чьему приказу организовал нападение на представителей рода Романовых? Говори, каналья, иначе кишки выпущу!

Дюбуа, тянувшего в стойке «Смирно», затрясло:

– К-какое н-нападение на р-род Романовых?..

Француз осекся, его глаза остекленели, а Кузьмин зашипел на русском:

– Ты мне сейчас все расскажешь, пид@р лягушачий…

Экспресс-допрос, как и предполагал Иван, ничего не дал, но хотя бы исключил охрану французской принцессы из круга подозреваемых. Дальше поразмышлять у колдуна не получилось – звонил государь, да и у Дюбуа уже добрую минуту в кармане верещал мобильный.

– Ответь уже, – Кузьмин оборвал контроль «жертвы» и даже смерил противника участливым взглядом. – Сейчас тебе, мразь, Бурбоны очко так развальцуют, что и в общую хату Бастилии ехать совсем не позорно будет… У аппарата, государь!.. Да, государь, Алексей должен скоро проснуться, а Бурбон, Медичи и сестры Гримальди уже приходят в себя. Наших никого посмотреть не успел, по приказу цесаревича особое внимание уделял Дюбуа. С этой стороны французы чисты, государь… Есть подловить еще кого-нибудь и убедиться точно… Виноват, государь, сейчас же возьму у Белобородова телефон и наберу адмирала… Есть отставить… Есть отслеживать состояние Алексея и продолжать исполнять полученные ранее приказы цесаревича…

Прислушавшись к себе, Кузьмин хмыкнул – с каждой минутой тонус его организма, без всякого сомнения, повышался, и даже жар во всем теле заглушался огромным желанием элементарного движения. Нырнув в темп, колдун на грани чувствительности огляделся и удовлетворенно кивнул – тренированное подсознание фиксировало отсутствие даже намека на опасность. Исключением было только западное направление, как раз там, где, по прикидкам Кузьмина, должна была расположиться засада, но чуйка в том направлении фиксировала лишь обычные эмоции повышенной тревоги и страха. Точно такие же чувства были в голове и хвосте колонны, где двигались журналюги, но колдун не обратил внимания на эти сигналы – чуйка отсеивала их по признаку острого любопытства со стороны случайных свидетелей из участников дорожного движения.

– Подполковник! – крикнул Иван и, когда все еще квелый Михеев приблизился, продолжил: – Вова, у тебя же замок Валера быстро соображает?

– Очень достойный офицер, – кивнул тот. – А что?

– Видишь в том направлении окраину Сен-Тропе? – колдун мысленно поморщился от этого «масла масляного».

– Вижу.

– Пусть Валера возьмет еще троих бойцов посообразительнее и быстренько эту окраину прочешет на предмет разрушений, трупов и… соответствующей дерганой реакции местных жителей. Надо просто глянуть краем глаза, ничего не трогать, сделать несколько фото на мобилы с разных ракурсов и по возвращении доложить.

– Логово тварей? – прищурился Михеев и нахмурился. – Олегыч, права не имеем, наше дело – Романовых охранять. Давай французов дождемся…

– У меня особые полномочия от государя и цесаревича, а с охраной мы тут и сами справимся.

– Выполняю, – кивнул Владимир Иванович и буркнул в гарнитуру: – Второй, это Первый, быстро ко мне!

– И гарнитурой меня обеспечь, как и Прохора с Колей и Сашей.

– Сделаю…

– Вова, царевича гляну и твоими займусь, обещаю…

– Спасибо, Ваня…

Кузьмин же метнулся обратно к Алексею и, не обращая внимания на хныкающих в телефоны великих княжон и рассредоточившихся вокруг нервных валькирий, попытался проанализировать состояние молодого человека, но у колдуна, как он ни пытался, так ничего и не получилось – царевич как будто обернулся в некое подобие кокона и не просматривался ни в каких диапазонах виденья! Однако от великого князя исходила едва ощутимая теплая вибрация, которая то усиливалась, то пропадала вовсе. Ванина чуйка расценила ее как нечто естественное и правильное, помогающее восстановить организм молодого человека после запредельных нагрузок, и именно эту вибрацию подсознательно чуял колдун, когда царевич инструктировал его насчет Романовых и рассказывал о правиле.

– Не отстану от малолетки проклятого! – буркнул с улыбкой Кузьмин. – Все мне расскажет и всему научит! – Он повернулся к великим княжнам, жестом руки привлек их внимание и заявил: – Красавицы, Алексей успешно восстанавливается и скоро должен прийти в себя. Можете так родичам и передать.

– Бабушка, – вскочила Варвара, – дядька Иван говорит, что Лешенька скоро придет в себя…

Ее старшая сестра, наоборот, убрала телефон в сторону, сделала виноватый вид и осторожно спросила:

– Дядька Иван, очень рады это слышать, но не могли бы вы… помочь нашим друзьям?

– Это невозможно, Машенька, у меня в приоритете охрана Романовых, а подтверждения, что все закончилось, увы, пока нет. – Колдун развел руками, прислушался к себе и изобразил легкую улыбку: – Но в виде исключения… Лично для вас, Мария Александровна…

Кузьмин просто чувствовал, что без ущерба общему делу сможет исполнить просьбу великой княжны.

– Спасибо, Иван Олегович! – с благодарностью кивнула та.

Первыми колдун, как и обещал, занялся Михеевыми, потом Петровыми и уже следом ближним кругом Алексея. В перерывах между реанимационными мероприятиями Кузьмина обеспечили оперативной связью и доложились об установлении места, где колдуны устроили засаду:

– Квартира на втором этаже, пять обезглавленных трупов, – щерился довольный Валера. – Четыре головы срезаны огнем, у пятого череп оторван явно руками, вся квартира в кровище. Фотографии с разных ракурсов мы сделали, можете глянуть.

– Позже…

– Короче, зрелище не для слабонервных, Иван Олегович. Наш Алексей Александрович в своем репертуаре.

– Отставить, – шикнул на своего зама Михеев.

Кузьмин же ухмыльнулся:

– Царевич – красавчик! Не удивлюсь, если он у французов очередные черепушки для своей коллекции затребует, – он прислушался и посерьезнел. – А вот и полиция прискакала, не прошло и полугода. Слушай мой приказ, бойцы! Усилить оцепление колонны, полицию не пускать, о координатах базы колдунов сообщить Дюбуа. Выполнять! – сам же колдун потянулся к гарнитуре рации: – Это Иванов. Зверь, ты в порядке?

– Это Зверь. Был бы не в порядке – лежал бы в оградке…

– Юморишь? Это хорошо. Принимай командование. Конец связи.

Пока подошел Белобородов, Кузьмин успел аккуратно «напитать светом» Багратиона и даже проанализировать свое текущее состояние: сил оставалось еще с запасом; у организма, по ощущениям, открывалось даже не второе, а третье и четвертое дыхание; «реанимационные мероприятия» проходили быстрее и эффективнее, да и общая чувствительность, как и виденье, усилились на порядок.

– А что я еще смогу, когда правило полностью перестроит организм? – мысленно хмыкнул Кузьмин, глянул приближающегося Белобородова и растянул губы в улыбке: – Петрович, вижу, что ты действительно в порядке, а я наконец-таки сниму с себя непосильную ношу руководящей ответственности! Принимай доклад, старшой!..

***

– Твою же бога душу мать!.. – Именно так я мог охарактеризовать свои ощущения, когда пришел в себя.

Смело можно было ставить до сегодняшнего дня неизвестный медицине диагноз «Ушиб всего организма» – меня как через мясорубку пропустили, предварительно обсыпав жгучим перцем и настучав по голове молотком!

Усилием воли отстроился от совсем уж сильных болей в конечностях и попытался глянуть себя со стороны. Получилось у меня это только с третьей попытки и на пару мгновений, но увиденное внушало осторожный оптимизм – тело светилось с легкой пульсацией, а явных разрывов в энергетических связях не наблюдалось.

– Кабаки и бабы доведут тебя до цугундера, Лешка! – мысленно поморщился я. – Надо гимнастикой Гермеса чаще заниматься, иначе в следующий раз точно порвешь себе что-нибудь в самых интересных местах…

Дурнота пришла резко, до фиолетовых кругов перед закрытыми глазами… Сглотнув, все же сумел оставить содержимое желудка внутри и снова мысленно поморщился:

– Опять? И сколько дней на этот раз я не смогу пользоваться темпом?..

– Лешенька, ты меня слышишь? – в голосе Марии слышались трагические нотки.

– Да… – прошамкал я сухим языком. – Пить…

И попытался открыть зенки…

Господи, стыдоба-то какая! Жалостливые выражения лиц со слезами на глазах Марии, Варвары, сестер Гримальди, Стефании Бурбон и остальных девушек из нашей компании были еще понятны – чего еще от них ждать? А вот трагические физиономии Коли с Сашей, как и остальных молодых людей, реально напрягали!

Мария же аккуратно подняла мою голову за затылок и поднесла бутылку с водой к губам.

– Лешенька, ты же весь седой! – с надрывом заявила старшая сестра.

– Ваня говорил… – буркнул я, напившись. – Сфоткай и покажи, плиз… Ага, точно седой, – и растянул потрескавшиеся губы в улыбке, – только брови темными остались…

– Так порода! – горделиво выпрямилась сидевшая рядом Варвара.

– И не говори… – я попытался сесть, но дикая боль во всем теле не дала этого сделать.

– Лежи, Лешенька, лежи, – залепетала Мария, – дядька Иван сказал, что тебе пока вставать вредно.

– Где он? И где Прохор?

– Здесь мы… – оба-двое протиснулись через строй молодежи.

– Как обстановка? И не мог бы кто-нибудь найти мне походный стульчик, плиз?

Из краткого отчета воспитателя выходило, что серьезно никто из кортежа не пострадал, как и среди сопровождавших нас журналистов, малый свет практически полностью пришел в себя; Романовы в курсе и уже вовсю напрягают Бурбонов; трупы нападавших нашли, и сейчас там все оцеплено полицией в ожидании более квалифицированных представителей французских спецслужб. О том, что Ванюша успел проверить пару французов на предмет причастности к нападению, воспитатель сообщил мне на ухо.

– Трупы нападавших не опознаны? – уже сидя поинтересовался я.

Прохор поморщился:

– Говорю же, ждут спецов, а наши дворцовые, которые по наводке Ивана Олеговича их логово нашли, фотографии сделали и в Москву отправили. Пока глухо.

– Спасибо, – кивнул я, прислушался к себе, убедившись, что голова соображает вполне сносно, и вздохнул: – А почему я не вижу шевалье Дюбуа?

– Алексей, ты уверен?.. – протянул воспитатель, явно что-то заподозривший.

– Уверен.

Когда же начальник охраны французской принцессы вытянулся передо мной, я улыбнулся и не удержался от вопроса:

– Шевалье, стесняюсь спросить, а что у вас с лицом?

За француза ответил вовсю ухмылявшийся Кузьмин:

– А это он из машины неудачно выпал… Несколько раз подряд…

– Ясно. Шевалье, во-первых, хочу передать через вас его величеству Людовику, что мы с братьями и сестрами, а также с остальной российской молодежью крайне разочарованы подобным приемом на гостеприимной французской земле, и роду Бурбон очень повезло, что все остались живы.

Дюбуа согнулся в поклоне и не спешил разгибаться, а Стефания покраснела и опустила голову.

– Во-вторых, прошу передать его величеству, что мы все очень надеемся на неповторение подобного впредь. В-третьих, требую, чтобы черепа всех пятерых нападавших после необходимых следственных действий были переданы в мое личное распоряжение.

Прохор тяжело вздохнул, Ванюша вовсю ухмылялся, как и Коля с Сашей, молодежь же уставилась на меня круглыми глазами, а Дюбуа изобразил некое шевеление головой в поклоне.

– Идем дальше. Шевалье, вы меня бесите. Бесить вы меня начали еще в Москве, продолжили в деле с… со швейцарским шоколадом, а сейчас так и вообще у меня не хватает слов! Но!.. – я сделал многозначительную паузу. – К вам мы уже привыкли, ее высочество Стефания к вам явно относится с симпатией, а русская поговорка гласит, что коней на переправе не меняют. Так что можете передать его величеству, что мы все очень расстроимся, если не увидим вас на прежнем месте.

Поклон француза стал еще глубже, я заметил благодарный взгляд Стефании, а про себя грустно подумал: «Не Дюбуа раком ставить надо, а Людовика, допустившего подобное на своей территории».

– Теперь по делу, шевалье. И выпрямитесь, пожалуйста! Даю наводку: одного из пяти, у которого… голова пострадала особенно сильно, зовут Ян Западловский. Он офицер польской разведки.

Если Дюбуа только кивнул, то Прохор дернулся, потянувшись за телефоном в карман, а вот Ванюша ощерился и часто задышал. Переглянулись и Коля с Сашей. Я же продолжил на русском:

– Прохор Петрович, будьте так любезны, попросите Нарышкина поделиться с французской стороной информацией по пану Западловскому. Естественно, в тех объемах, которые Алексей Петрович сочтет необходимыми и достаточными для расследования инцидента.

– Сделаем, Алексей Александрович.

– А там у нас что за шум? – я с трудом мотнул головой.

– Репортеры шалят, – поморщился воспитатель. – Жареное почуяли, и даже пережитое им нипочем. Но работа проведена, не переживай.

– Когда поедем?

– Да хоть сейчас, тебя только ждали. И отца набери, волнуется он очень. Потом государя и Михаила Николаевича, они беспокоятся не меньше…

***

«Роллс-ройс» бросили под ответственность французских полицейских, меня же с помощью братьев разместили в одном из минивэнов дворцовых.

– Владимир Иванович, как там ваши дети? – поинтересовался я у Михеева.

– Ваня заверил, что с ними все нормально, как и с младшим Петровым, – повернулся тот с переднего сиденья. – Сам-то ты как?

– Что мне сделается? – вздохнул я. – Через пару-тройку дней буду в порядке. А теперь вопрос, господа: если вокруг меня творится подобная херня даже в Европе, а вы мне ничем не можете помочь, кроме Вани, зачем вам лишний раз подставляться? А тут еще братья с сестрами и остальная молодежь рядом трется!

– И что ты предлагаешь? – буркнул сидящий рядом Прохор.

– Не знаю я! Понятно, что родичи не позволят мне… уж извините, от вас избавиться, но и меня тоже надо понять – не хочу я брать грех на душу за ваши жизни!

Тут влез Ванюша, сидевший с другой стороны:

– А за мою жизнь, значит, ты грех на душу готов взять, царевич? Прекращай уже эти гнилые разговоры! Это наша почетная служба, тебя охранять!

– О чем и говорю, – опять вздохнул я. – Везде засада! А гарантий, что подобные нападения не повторятся, нет никаких… Вот найти бы того, кого не жалко, чтобы его перед собой и вами в качестве лакомой такой приманки выставить… Как фонарь, на который ночью мотыльки слетаются… Цинично, конечно, звучит, но что делать…

– А чем тебе в качестве яркого фонаря наши сдавшиеся батюшки не нравятся? – буркнул колдун. – Уровень у них приличный, мимо них злодеи точно не пройдут, да и, если их грохнут, я лично слезы лить не буду.

– Лешка, – это был Прохор, – идея не так чтобы неосуществимая, а лояльность батюшек можно обеспечить через их родных. Вопрос в другом: ты сможешь их контролировать на все сто процентов, особенно на территории Европы?

– Смогу, – уверенно кивнул я и покосился на Кузьмина. – А Ваня мне в этом поможет…

***

Сюрпризы начались еще на парковке гостиницы «Шато Де Ля Массадьер» – вместо привычных сотрудников отеля нас встречали бойцы в черной форме морской пехоты Российской империи с АКСУ за спинами и кобурами с АПС на поясах.

– Это еще что такое? – не понял я.

– Морской спецназ со «Звезды», государь распорядился, – пояснил Прохор. – А командует ими всеми теперь наш доблестный подполковник Михеев, как большой специалист по охране особо важных персон.

– Специалист, бл@дь! – буркнул тот с переднего сиденья. – Как выясняется, я вообще защитить никого не могу!

Воспитатель потянулся и хлопнул Михеева по плечу:

– Не наговаривай на себя, Иваныч, – наш минивэн отвернул от общей колонны и двигался по одной из дорожек за показывающим дорогу пехотинцем, – твой покорный слуга во время нападения валялся в тачке рядом с тобой и тоже сынке ничем помочь не мог. Короче, отставить самокопания, государю виднее!

– Есть отставить…

Через десять минут я уже любовался из мягкого кресла чудными морскими видами, открывающимися с холма, на котором располагалась гостиница, потягивал из бокала апельсиновый сок и даже пытался радоваться жизни после недавних злоключений.

Чем больше я расслаблялся, тем больше мне нравился этот отель! Того же мнения, как оказалось, придерживалась и наша повеселевшая молодежь, ворвавшаяся вскоре в огромную общую гостиную на несколько номеров:

– Лешка, – Варя с детской непосредственностью скакала из угла в угол, – один выход из гостиной на террасу с видом на фруктовый сад и море, а второй к бассейну во внутреннем дворике! Спустилась из спальни со второго этажа и шагай, куда хочешь! А рядом с пляжем внизу есть еще и морской ресторан! Просто класс! – она вдруг смутилась и высказала общий вопрос: – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Вы отдыхайте и не обращайте на меня внимания.

– Хорошо. Но мы к тебе все равно заходить будем! – с важным видом пообещала она.

– Сделайте милость, – кивнул я с улыбкой.

После обеда, который мне принесли в гостиную, Прохор в ультимативной форме потребовал от меня информацию для составления рапорта, а когда мы с Ваней переглянулись, заявил:

– Быстро колитесь, что у вас там еще случилось!

Я сделал движение рукой в сторону Кузьмина, мол, рассказывать ему. Колдун вздохнул и рассказал о моем приказе перед отключкой, добавив, что он теперь тоже поправленный.

– И ты именно так цесаревичу по телефону и доложился? – нахмурился воспитатель, а Михеев, тоже присутствующий на беседе, лишь хмыкнул.

– Про правило не сказал, не до того было…

– То-то ты у нас таким кузнечиком молоденьким скачешь! – Прохор откинулся на спинку кресла. – Теперь вопрос к тебе, Лешка: за какие такие заслуги ты из нашего Ванюши героя решил вылепить?

– Так я его фактически убил, когда круг с ним образовывал, – попытка пожать плечами болью отдалась по всему телу. – Снес Ванюшин доспех до критических значений и подпитался остатками его ментальной энергии, а правило явилось единственным способом исправить ошибку. Так что Ванюша герой и есть, и в рапорте это должно быть отражено. Или есть другие мнения?

Круглыми глазами на меня смотрели все, в том числе и вышеупомянутый Ванюша, который прошептал, обращаясь к Прохору:

– Нихрена не помню, но, похоже, все происходило как тогда в поместье швейцарского банкира, только уже на совершенно другом уровне…

– На каком другом уровне? – поморщился я. – Тебя и без меня загасили по полной, вот мое подсознание и не рассчитало силу, хватаясь за твой облик, как за соломинку. В рапорте же напишем, как мы договорились. Кстати, там был и шестой, явно осуществлявший контроль за этими пятерыми.

– Вот с этого места поподробнее! – Кузьмин вскочил и уселся на корты прямо передо мной.

Пришлось описывать свои ощущения.

– Точно контролер! – колдун опять вскочил и забегал по гостиной. – Царевич, а ты его образ хорошо запомнил? Сможешь его… найти, как ты делал с Тагильцевым и Бирюковым?

– Не знаю, надо пробовать, но я пока на темп переходить не готов, не то состояние.

– Подождем, – отмахнулся он. – Я даже под это богоугодное дело готов с тобой круг образовать, чтобы с мразиной поквитаться.

– Отставить поквитаться! – буркнул Прохор. – У нас тут дуэль с Филиппом на носу, а еще, если вы не забыли, мы находимся на территории Европы! Все свои действия надо сначала с государем согласовать, а уж потом вендеттой заниматься. Короче, пишем рапорты и смотрим за развитием ситуации.

Рапорты были готовы через час. Кузьмин по молчаливому согласию остался героем, спасшим великого князя Алексея Александровича от верной смерти. Не забыли мы добавить и просьбу прислать батюшек Владимира и Василия под предлогом привлечения внимания потенциальных злодеев и дополнительной защиты вышеуказанного великого князя.

Уже в спальне готовившегося немного отдохнуть меня навестили Мария, Варвара и Коля с Сашей, которым я «по большому секрету» поведал, какую именно роль в произошедшем сыграл уважаемый Иван Олегович. Присутствовавший при этом колдун смущался, отводил глаза и отмахивался руками, а когда братья с сестрами удалились, Кузьмин заявил:

– Слушай, царевич, ты ведь мне так никаких инструкций и не дал, как период адаптации после правила пережить? А то меня реально пид@расит, как за растрату! Энергия прет через край, да и чувствительность резко повысилась.

И он мне в подробностях рассказал, как без проблем провел реанимационные мероприятия с кучей людей и даже толком не устал.

– Увы, глянуть тебя пока не могу, – улыбался я, – а посоветовать могу только одно – избегай напряжения в колдунском плане, уделяй больше времени физухе. Поплавай, например, побегай по берегу, позанимайся гимнастикой Гермеса. Понял?

– Я-то понял, – хмыкнул он, – а кто тонкие эманации эфира отслеживать будет? Ты-то пока вне игры…

– Работай исключительно на прием тонких эманаций, Ваня, а специально никуда не лезь. Авось и пронесет…

***

– Деда, я на подобное не подписывался! – зло говорил в трубку Джузеппе. – Они уже совсем ничего не боятся! А ты им во всем потакаешь!

– Замолчи! – заорал на том конце провода король Италии Умберто. – Это же некодированная связь! Ты понимаешь, что с нами сделают… понятно кто, если все вскроется? – И после небольшой паузы король продолжил уже совершенно другим тоном: – Джузи, бамбино, успокойся, все будет хорошо! Ты только не наделай глупостей из-за своего дурного благородства! Поверь, его никто не оценит! А мы сейчас вместе с твоим отцом и старшим братом собираемся и вылетаем в Сен-Тропе. Обещаешь вести себя прилично?

– Обещаю… – буркнул итальянский принц.

– До встречи, бамбино…

***

Пара часов сна дала о себе знать – чувствовал я себя лучше. Попытка глянуть организм со стороны уже не вызвала той дурноты, которая случилась в прошлый раз, а результаты удовлетворили – восстановление благополучно продолжалось. Этого мне показалось мало, и, впав в легкий транс, я занялся гимнастикой Гермеса, вернее, ее энергетической составляющей, принудительно гоняя энергию по членам и органам. Не знаю, сколько времени я этим занимался, но взмок конкретно и решил принять душ.

– Гордость или что-то другое? – воспитатель застал ползущего меня на пороге ванной комнаты. – Мог же просто крикнуть…

– Лучше распорядись, чтобы постельное белье поменяли…

Контрастный душ освежил, а собственное отражение в запотевшем зеркале развеселило: молодое безусое загорелое лицо без морщин резко контрастировало с абсолютно поседевшими волосами. А вот серые глаза меня не порадовали – цепкие, колючие, с характерным прищуром… Они резко отличались от глаз нашей молодежи и больше походили на глаза моих старших родичей и в особенности Виталия Борисовича Пафнутьева… Твою же! Проклятый режим «Война»! Вернусь в Москву, сдам сессию, пошлю всех нахер и поеду на Смоленщину! Может, там меня это дикое напряжение, привыкание к которому стало проявляться в таких мелочах, хоть немного отпустит…

При помощи Прохора на своих двоих добрался до спальни, переоделся и спустился в гостиную под рассказы воспитателя о вопиющем поведении Ванюши:

– Этот упыренок, как от тебя вышел, развил бурную деятельность! Сначала придирался к Дюбуа и его людям, мол, им не в теньке сидеть надо, а окрестности на предмет поиска вражеских диверсантов прочесывать. Потом поперся на стоянку, где устроил смотр морячкам! Про подчиненных Михеева я вообще молчу, те на перспективы превращения в жаб уже не реагируют. И, как вишенка на торте, дозоры морячков на холме, призванные защитить нас от нападения с моря! Лешка, этот бес проклятый все эти дозоры вычислил и условно снял! Чем поверг Варушкина в самую черную меланхолию! Я же не мог сказать адмиралу, что для Ванюши это просто забавы, легкая разминка на фоне скуки!

– А чем Ванюша сейчас занят? – улыбнулся я.

– Плавать изволит, – буркнул воспитатель. – Забрал у Нарышкина праздно шатающихся по отелю дипкурьеров и отправился с ними на море. Генералу гаденыш обосновал свою просьбу тем, что ему в одного водные процедуры принимать скучно.

– Ты себя-то после правила вспомни! – хмыкнул я. – А Ваню поправили еще и после того, как он чуть ласты не склеил. Пальцы скрести, чтобы колдун в длительный самоход на бл@дки не свалил!

– Тоже верно, – воспитатель вздохнул. – И управы на него никакой нет, кроме тебя, а ты влиять на него точно не собираешься. Ведь не собираешься?

– Прохор, я Ваню чуть не убил и жив остался только благодаря ему. Могу я позволить колдуну немножко почудить в свое удовольствие?

– Можешь…

Еще через полчаса молодежь начала возвращаться с пляжа и располагаться во внутреннем дворике вокруг бассейна. Естественно, все по мне «соскучились» и окружили заботой.

– Лешенька, вот тебе свежевыжатый сок…

– Лешенька, вот тебе кусочек свежайшей пиццы…

– Мороженое, твое любимое, с шоколадной крошкой…

– Коньяк, Алексей. Настоящий, французский…

– Возьми фисташек или яблочко, тебе надо силы восстанавливать…

– Пивка? Холодненького?..

Лицо уже болело от улыбки, а язык устал от вежливых отказов, а потом у молодежи стали пикать телефоны, и меня на несколько минут оставили в покое. Вернее, это я так думал…

– Ну, Леха, ты дал!.. – Коля протянул мне трясущимися руками свой телефон. – Глянь, что по паутине гуляет!

Заголовок на французском гласил: «Очередной подвиг русского великого принца Алексея». А дальше шла достаточно качественная видеозапись, начинавшаяся с эпичного выпрыгивания из «Роллс-Ройса» через крышу. Вот я замер, двоясь и троясь на фоне колонны и «отсвечивая» седой головой на солнце, и сорвался с места, размазавшись по экрану. Дальше, судя по часам в нижнем правом углу, запись ускорилась, потом пошла в режиме реального времени, и опять появился я, в очередной раз размазавшись по экрану. Так… замер, двоясь и троясь, метнулся к «Ройсу», сорвав дверь с петель, аккуратно вытащил человека (понятно, что Ванюшу) и склонился над ним, умудряясь даже в такой позе ускользать от фокуса камеры. Буквально через тридцать секунд я завалился рядом с Ваней, который сначала поднял голову, а потом с трудом, но уселся. Запись заканчивалась как раз тогда, когда Ванюша поднялся, шатаясь из стороны в сторону, поковылял к «Ройсу» и заглянул вовнутрь.

– Журналюги, суки! – поморщился я, возвращая Коле телефон. – Ракурс уж больно для них подходящий, видимо, у кого-то видеорегистратор работал. Вот и слили в паутину, твари…

Коля же, глядя на меня восторженными глазами, только отмахнулся, наклонился и зашептал на ухо:

– Стефания на пляже говорила, что Дюбуа со своими ребятишками охренели, когда квартиру с этими пятью трупами нашли! Французы пришли к выводу, что ты был на этих колдунов так зол, что не захотел их убивать на расстоянии этими вашими колдунскими техниками или обычными стихиями, а решил расправиться с паскудниками голыми руками! Еще и твое прилюдное требование черепушек этих злодеев. А тут запись всплывает! Леха, ты просто кра-сав-чик!

– И монстр в глазах широкой общественности… – вздохнул я.

Кого мне теперь убедить, что вариков других не было, вот и действовал по обстановке, добиваясь результата любыми доступными средствами. Все как учил любимый Прохор…

От грустных размышлений меня отвлек телефон:

– Добрый вечер, Георг! – нарочито бодро ответил я английскому принцу.

– Алекс, добрый вечер! Судя по голосу, с тобой все в порядке?

– Твоими молитвами, дружище!

– Слава Господу! Только что увидел запись с твоим участием. Подробностями поделишься?

– Конечно…

И рассказал. Чего скрывать, англичане скоро по своим каналам и так все узнают. Только сделал поправку на мнение французов, посчитавших, что я в силу своей кровожадности решил расправиться с колдунами голыми руками.

Георг тоже, судя по голосу, был впечатлен, особенно его «восхитило» то, каким обыденным тоном я делился с ним «жуткими» подробностями. А сам разговор закончился тем, что англичанин пообещал отправить в Монако еще один «Роллс-Ройс» взамен покореженного. Поблагодарил за заботу и пригласил в гости, не уточняя, куда именно. Георг, естественно, обещался всенепременно быть.

Еще через десять минут позвонили братья Гогенцоллерны, и состоялся аналогичный разговор с тем лишь отличием, что в Монако отправят «Майбах». А вот братья Аль-Нахайяны, какой кошмар, ничего мне в Монако отправлять не пообещали, зато клялись прибыть в княжество лично.

Убрав телефон в карман, выдохнул – эта светская жизнь точно сведет меня в могилу даже быстрее, чем доберутся злодеи! Еще и рука устала трубку держать! Как будто я в жизни ничего тяжелее ложки не поднимал. И опять:

– Лешенька, вот тебе свежевыжатый сок…

– Коньяк, Алексей. Настоящий, французский…

– Возьми фисташек или яблочко, тебе надо силы восстанавливать…

– Пивка? Холодненького? Как раз перед ужином для аппетита…

Понятно, особую заботу обо мне проявляли Мария с Варварой, но и Стефания, чувствующая свою косвенную вину за произошедшее, от моих сестер не отставала, чем вызывала у Евгении Демидовой «законную» ревность. Старались и Гримальди с остальными девушками из нашей компании, одна только Анна Шереметьева наблюдала за этими проявлениями заботы с философским спокойствием и, улучив момент, когда около меня никого не было, подошла и поинтересовалась:

– Леша, как на эту запись реагировать будем?

– Связывайся со своим дедом, Аня, – прикинул я, – а он пусть этот вопрос обсуждает с Романовыми. Им всяко виднее.

– Хорошо, так и сделаю. Кстати, выглядишь уже лучше, чем днем, – она улыбнулась. – Я пошла…

Ужин, чтобы не позориться с перетаскиванием моей беспомощной тушки в ресторан, попросил накрыть в гостиной, и вся наша компания пожелала из солидарности последовать моему примеру. Темы сегодняшнего происшествия не касались, но про звонки Виндзора, Гогенцоллернов и Аль-Нахайянов я рассказал, добавив, что все принцы шлют присутствующим самые горячие приветы. Дальше пошло обсуждение планов на сегодняшний вечер, и пришлось в ультимативной форме потребовать, чтобы из-за меня ничего не отменяли, указав при этом на Прохора, Ваню и Владимира Ивановича, мол, меня есть кому развлекать. В конце концов, молодежь согласилась, но предупредила, что намерена устроить пати под открытым небом минимум до двух часов ночи как раз около бассейна.

– Переживем, – отмахнулся я.

Единственным, кто не разделял общего настроя на веселье, был Джузи, и я решил поинтересоваться, все ли у него в порядке.

– Алексей, ты не поверишь, – смутился он, когда все вышли из-за стола, – после сегодняшнего ко мне пришло осознание, что я живу как-то не так… Пьянки, гулянки, бесконечная вереница любовниц, гонка за Стефанией, как за призом на скачках… – он вскинулся: – Ты только не подумай, что я струсил, нет, просто почувствовал себя там таким беспомощным и ничтожным!

– Понятно, – кивнул я и повернулся к Кузьмину. – Иван Олегович, будьте так любезны, накапайте его высочеству Джузеппе граммов двести коньяка.

– Сей момент!

Коньяк Джузи выпил чуть ли не залпом, постоял, зажмурившись, несколько секунд, поставил стакан на стол и улыбнулся:

– Умеете вы, русские, правильные слова найти! Спасибо, Алексей!

– Обращайся, Джузеппе…

***

«Улизнуть» от пати у меня все-таки не получилось – как-то незаметно вся наша компания опять расположилась в гостиной, тем более до импровизированного танцпола около бассейна пройти требовалось всего несколько метров. И опять забота, и опять сок, и опять коньяк! Терпение мое закончилось, когда Варя попыталась накрыть мои колени пледом.

– Вы хотите, чтобы я ушел? – меня трясло. – Разве я похож на немощного старика? Пожалуйста, прекратите! Если мне будет что-то нужно, я вас попрошу!

Слава богу, меня поняли правильно, никто не обиделся, и я смог спокойно наслаждаться очередным вечером на Лазурном побережье.

В двенадцатом часу в бассейн с бокалами полезли самые смелые девушки, за ними еще и еще, и вот в воде скачет молодежи больше, чем «на берегу».

– Где мои семнадцать лет? – вздохнул сидевший рядом Прохор.

– Не завидуй, старый, – прохаживающийся рядом с бокалом вина Кузьмин хлопнул друга по плечу. – У нас с тобой другие развлечения были в редких увольнительных.

– Это да…

Пискнула чуйка, меня выбросило в темп, а перед глазами заплясали фиолетовые круги!

Твою же мать! В направлении отеля, на самой грани чувствительности, двигались очень опасные облики, некоторые из которых показались мне знакомыми…

Все… Не могу больше…

– Лешка, ты чего стонешь? – сквозь свист в ушах услышал я голос воспитателя.

– Прохор, объявляй боевую тревогу! – я открыл глаза и понял, что стою. – К нам гости!

Лицо воспитателя мгновенно приобрело хищное выражение, он обернулся и рявкнул:

– Вова, у нас гости, объявляй боевую тревогу!

Кузьмин, закрывший глаза, стоял в странной, напряженной позе, как будто готовился к прыжку:

– Чую гостей… Напряжения не чувствую…

Тут влез Михеев:

– Дюбуа сообщил: подъезжает его величество Людовик.

Мы все трое: я, Прохор и Ваня, – одновременно выдохнули:

– Твою же мать…

Напряжение резко спало, как и пришло, ноги подкосились, и я упал обратно в кресло.

Проклятый режим «Война»! Интересно, а у меня что, совсем нет шансов остаться нормальным человеком? Или все-таки подсознанию понравилось функционировать по программе безусловного выживания, а я, дурень, этого так до конца и не понял?

– Вы это, простите меня… – пробормотал я.

– Можем только похвалить, – ухмыльнулся Кузьмин. – Я-то, наивный, думал, что хотя бы пару дней побуду тут самым крутым шаманом с самым громким бубном, а оказалось…

– Поддерживаю коллегу, – улыбался воспитатель. – Лучше перебздеть, чем недобздеть, сынка. А на повестке дня, вернее, вечера возникает другой вопрос: что нам теперь делать с этой толпой веселых молодых людей в преддверии намечающегося визита высочайшего лица? Как бы конфуза не вышло…

– Надо выдергивать из басика Колю с Сашей, – предложил я, – они быстро молодежь в себя приведут…

Понятно, что бежать и встречать короля Франции на крылечке отеля я не собирался и отрядил на эту почетную миссию братьев с сестрами. Не встал с кресла и тогда, когда Людовик с сопровождающими лицами заявились в гостиную, а только изобразил соответствующую моменту улыбку.

– Сиди-сиди, Алексей, – «разрешил» его величество мне и сам опустился в прохоровское кресло. – Как себя чувствуешь? – и опять эта трогательная забота в голосе. – А про твою раннюю седину, оказывается, мне не врали…

– Не переживайте, ваше величество, все хорошо, через пару дней снова буду бегать.

– Я видел, как ты умеешь бегать, – многозначительно протянул он. – Ну да ладно… Алексей, позволь представить моего сына и наследника, Людовика.

Будущий король Франции был повыше своего отца и пошире в плечах, фамильное сходство наличествовало. Мы пожали друг другу руки и обменялись соответствующими любезностями. Дальше последовало предложение выпить за встречу с осторожным вопросом:

– А тебе можно, Алексей?

– Ваше величество…

– Будет достаточно государя.

– Государь, открою вам большую тайну, в России только так и лечатся.

Посмеялись, выпили из принесенных услужливым официантом бокалов и решили оставить официоз, пригласив «к столу» Стефанию, моих сестер с братьями, Джузеппе и обеих Гримальди.

Около получаса «самое высшее общество» посвятило светскому трепу о нашем отдыхе, пока Людовик-старший буквально не потребовал у меня в обтекаемых выражениях подробного отчета о сегодняшнем «происшествии».

– Абсолютно ничего не помню, государь, – улыбался я самой широкой из своих улыбок. – Мне воспитатель сказал, что так бывает, когда слабая психика не справляется с травмирующими воспоминаниями, – и демонстративно погладил себя по волосам. – Одно помню очень хорошо…

– Так-так… – оба Людовика подались ко мне.

– Какая-то гадость случилась со мной на территории Франции, а среди пострадавших оказались в том числе и мои сестры с братьями, которых я очень люблю и которыми дорожу.

Оба Бурбона переглянулись с ничего не выражающими лицами и откинулись на спинки кресел, Стефания же в очередной раз просто опустила голову.

– Алексей, ты хочешь что-то этим сказать? – ровным голосом поинтересовался король. – У меня создается впечатление, что ты не заинтересован в расследовании происшествия.

– Повторяю, государь, пострадали в том числе и мои сестры с братьями, следовательно, я как никто заинтересован в расследовании. Если вам нужна какая-то дополнительная информация, общайтесь с моим дедом Николаем. Уверен, вы найдете с ним общий язык.

– Действительно, так будет проще, – кивнул он. – Итак, молодые люди, не будем о грустном. Чем планируете заниматься завтра? Могу я чем-то помочь?

Взвизгивает чуйка… Темп… Опять круги перед глазами и свист в ушах…

Господи, за что?..

И снова приближающаяся группа крайне опасных обликов!

И опять я возвращаюсь в себя с дикой головной болью, и опять понимаю, что стою, а присутствующие за столом смотрят на меня как на придурка!

– К нам движется группа сильных людей, – буркнул я, падая обратно в кресло. – Государь, вы у нас тут самый опытный, разбирайтесь…

– Что вообще происходит? – вылупился на меня Людовик. – Это какая-то очередная шутка, Алексей? Если это так, то ты переходишь все…

Недовольный спич короля прервал звонок чьего-то телефона.

– Да, деда… – ответил Джузи, одновременно умудряясь жестами извиняться перед сидящими за столом. – Минут через десять будешь? Встречу. Деда, а с нами его величество Людовик… Передать, что ты рад? Хорошо… – и итальянец с виноватым видом убрал телефон в карман. – Ну, вы все слышали…

– Будет через десять минут? – Людовик жестом остановил вбежавшего в гостиную Дюбуа и уставился на меня. – Это ж сколько километров, Алексей? Еще и слабая психика, травмирующие воспоминания с оторванными головами… Черепа в качестве законного трофея… Да, сильная кровь у Романовых… – он хмыкнул. – Алексей, возьми Стешу замуж, я тебе, помимо дружбы Бурбонов, за внучкой такое приданое дам, никто из ваших родов и рядом не стоял!

– Все вопросы к деду Николаю, государь, – я с трудом изобразил улыбку.

– Ты не спеши, подумай… – и он повернулся к Дюбуа. – Дай-ка догадаюсь, в аэропорту Сен-Тропе приземлился самолет короля Италии и сейчас мой царственный брат направляется сюда.

– Да, государь, – кивнул тот.

– Дюбуа, даже знать не хочу, почему о визите Умберто я узнаю последним, – он вздохнул. – Неудивительно, что постоянно какая-нибудь ерунда случается. Что ж, надо идти встречать царственного брата. Алексей, а ты останься и отдохни, мы сами сюда придем…

Когда гостиная опустела, я закрыл глаза и попытался расслабиться – предстояло выдержать еще и знакомство с Медичи…

***

Утром почувствовал себя гораздо лучше, чем вчера, хоть и проспал всего шесть часов. На завтрак в гостиную спустился самостоятельно и застал там Прохора.

– Да, Лешка, – улыбался он после пожелания доброго утра и выяснения состояния моего здоровья, – долго спишь. Людовик уже уехал, а Умберто с родичами и сопровождающими лицами отправился на пляж.

– Бес с ними, – поморщился я. – Всю душу ночью мне вымотали.

Умберто заявился с наследником и старшим внуком, и, о счастье, этих двоих тоже звали Умберто! Опять знакомство, опять выпить, комплименты о том, что я положительно влияю на младшенького Джузи и очередная попытка выяснить подробности нападения колдунов. Отбивался из последних сил! И снова выпивка под восхваляющие меня тосты с поверхностным обсуждением моей предстоящей дуэли с королем Испании. Поговорили и об Ибице. А потом итальянцев понесло – нам со свойственной этой нации экспрессивностью буквально «предъявили», что мы игнорируем Рим, Милан и Венецию! Пришлось опять ссылаться на царственного деда и терпеть обжигающие взгляды взбодрившихся было Марии и Варвары. Разошлись только в пятом часу утра, сонные, но довольные друг другом.

– Какие планы, Лешка? – Прохор двигал ко мне стакан с соком. – Может, до пляжа прогуляемся?

– Давай.

По дороге на море воспитатель поделился со мной очередными «проделками» Кузьмина:

– Наш-то сегодня ночью чуть с итальянской охраной не подрался, вступаясь за морячков, на которых эти самые дерзкие итальянцы наехали. Да только Дюбуа вовремя влез и что-то там макаронникам объяснил, после чего перед Ванюшей и морячками быстро извинились.

– Дюбуа умнеет на глазах, – хмыкнул я.

– Точно… Ты слушай дальше, Лешка, что Варушкин по секрету шепнул. Короче, нескольким нашим пьяненьким девахам из малого света захотелось романтики, они и поперлись ночью купаться на море голышом – бассейна им показалось мало. Ванюша же нашел где-то белую простыню, обернулся в нее и с воем начал носиться по берегу, когда девахи залезли в воду. Варушкин говорит, его бойцы из дозоров давно таких истошных визгов не слышали! Как эти девахи по Ване стихиями со страху не вдарили, адмирал так и не понял. А сегодня утром наш упыренок зенки продрал и в качестве зарядки по второму разу эти дозоры нахлобучил.

– Повторяется, – хмыкнул я.

– И слава богу, что повторяется! Чем бы дитя ни тешилось…

Оказалось, что Медичи после принятия водных процедур с комфортом расположились в ресторане на пляже, попивали пивко под рыбку и обсуждали какие-то свои дела. Пришлось идти здороваться…

В принципе, все три Умберто мне нравились – в отличие от Людовиков, им от меня ничего не было нужно, кроме, понятно, общего знакомства на будущее, да и наше с Джузи плотное общение настраивало на доверительный лад. Беседа же свелась к приглашению Романовых в Италию в самое ближайшее время, и уже в конце король сообщил, что днем они едут в Монако, где у нас с ними еще будет возможность познакомиться поближе.

– Там же и на твоего друга-гения Петрова посмотрим, – многозначительно пообещал старший Медичи. – Если мне про него даже далекий от искусства внук постоянно говорит, – он покосился на Джузеппе, – знакомство обещает быть интересным и выгодным со всех сторон…

На самом же пляже я опять попал под проявление заботы со стороны наших девушек, которые спустя какое-то время поделились со мной историей о самом настоящем местном привидении, являющемся ночным купальщицам. Изо всех сил стараясь не рассмеяться, я важно кивал, выслушивая «ужасные» подробности, а когда речь дошла до дьявольского хохота всего склона во время явления «привидения», заподозрил морячков, сидевших в дозорах, в грубом и циничном нарушении устава.

После обеда мы дружно проводили Медичи, а когда возвращались на пляж, позвонил отец, в очередной раз поинтересовался здоровьем и сообщил, что прилетит в Сен-Тропе вечером вместе с дедом Владимиром и дедом Михаилом.

Сказать, что я был рад, – ничего не сказать!

***

– Как же ты нас всех достал, Ванюша! – Недовольный Прохор смотрел в сторону развалившегося в кресле напротив довольного жизнью колдуна. – Но ничего, вот прилетят сегодня вечером Романовы с Пожарским – быстро в себя придешь!

Тот только вяло отмахнулся:

– Напугал проститутку субботником… И вообще, даже в твоем рапорте, Петрович, я предстаю самым настоящим патентованным героем, спасшим будущего императора от верной смерти, – колдун указал на улыбающегося меня, – так что Романовы и Пожарский сквозь пальцы посмотрят на мои… невинные шалости. А так, только мы с вами в курсе, что мои скромные заслуги сильно преувеличены, но от награды в виде потомственного дворянства я отказываться не намерен – мне о дочери и о супруге с сыновьями заботиться требуется.

– Вспомнил о дочери! – хмыкнул Прохор.

– Я всегда о ней помнил! – Ваня резко вскочил и заходил по гостиной моего номера на втором этаже. – А теперь она со всех сторон будет дворянкой – и от Пафнутьевых, и от Кузьминых.

Тут подал голос Михеев, скромно сидевший за баром с чашечкой кофе:

– И перед кем Алексия своим дворянством козырять будет, Олегыч? Перед почитателями ее таланта? Так они ее и так любят и уважают. – Подполковник сделал глоток и продолжил: – В аристократической среде и раньше знали, что у девушки фамилия Пафнутьева, и относились… соответствующим образом, а уж когда звезда нашей эстрады закрутила бурный роман с Алексеем Александровичем… – он неопределенно помахал рукой. – Короче, общественный статус у нее и так высок, а многие молодые представительницы наших главных родов о чем-то подобном могут только мечтать. Кроме того, твоя фамилия широкой общественности не известна, – и опять глоток кофе. – А приятное дополнение к общественному статусу в виде денег… Иван Олегович, – Михеев ухмыльнулся, – насколько я понял, ты же у нас богатенький родитель, и Алексии о хлебе насущном заботится не надо?

– Ты это дочери скажи! – буркнул Кузьмин. – Боюсь, Леська от меня копейки не возьмет. Царевич, давай хоть через тебя десяток миллионов по возвращении на любимую родину дочке перекину?

За меня ответил возбудившийся Прохор:

– В очередной блудняк добренького Лешку втягиваешь, родитель хренов? У девки и так при сынке положение двусмысленное, а тут десяток лямов! Лучше сделай так, чтобы Леська с Прошкой и Виталькой сдружилась, а ты через это с ней и сблизишься. И еще сделай так, чтобы супруга твоя к девке не ревновала.

– Наталья у меня золото… – пробормотал колдун, уставился на меня и заявил трагическим тоном: – Царевич, бабу хочу чужую! Шляпа дымит, спасу нет!

«Вот же колдуна после правила мотает!» – мысленно усмехнулся я и выставил руки в защитном жесте:

– Ничем помочь не могу, Иван Олегович! И вообще, разве вам ночью вида купающихся голышом прелестниц не хватило?

– Не сыпь ты мне соль на рану! Как вспомню, штаны рвутся!

– Точно! Баба! – это воспитатель хлопнул себя по коленям. – Как же это я сразу не сообразил? Вот оно, решение того беспредела, творимого колдуном! Ванюша, слушай мой приказ! Сейчас же двигаешь на рецепцию и договариваешься с халдеями по поводу жрицы любви или сразу двух – каталоги с соответствующими ледями у них точно есть, – после чего развлекаешься в своем номере до упора. – Прохор повернулся к Михееву: – Вова, обеспечь скрытую доставку проститутки или проституток в номер к Ване, чтобы колдуна перед молодежью не скомпрометировать.

– Не получится, – ухмыльнулся тот. – Скоро Романовы и Пожарский прилетают, а Иван Олегович у нас герой дня. И как мы объясним его отсутствие? Боюсь, отмазка, мол, он бабу после правила у себя в номере уестествляет, может не прокатить…

– Засада! – чуть ли не в один голос воскликнули Прохор с Ваней.

– Сегодня с отцом вряд ли на эту тему получится поговорить, – начал я, – а вот завтра… Потерпишь, Ваня?

– А у меня есть варики? – страдальчески возопил он. – Надеюсь на тебя, царевич, и уповаю!..

***

Как оказалось, приезду цесаревича, великого князя Владимира Николаевича и князя Пожарского обрадовались не только те, кто имел прямое отношение к роду Романовых, но и весь малый свет.

– Молодежь после Ибицы и вчерашней херни теперь чувствует себя в полной безопасности, – вещал тоже довольный Кузьмин. – Привыкли, малолетки, что за них старшие все проблемы решают. Но ничего, жизнь расставит все по своим местам…

За поздним ужином в ресторане родитель толкнул проникновенную речугу, мол, мы не посрамили Россию на чужбине, показали европейцам себя только с лучшей стороны, а родина все это время помнила о нас и переживала в связи с событиями на Ибице. Закончил отец на грустной ноте – завтра выдвигаемся в Монако, грузим вещи и машем ручкой прекрасному, гостеприимному Лазурному берегу, исключение будет сделано лишь для меня и Коли с Сашей, и то до момента разрешения конфликта с испанским королем. Вздох разочарования пронесся по столам…

Естественно, после ужина мы с братьями были атакованы нашей компанией с претензиями, что мы им обещали еще какие-то приключения в Европе, а их отправляют домой!

– Э-э-э, Алексей! – гудел Багратион. – Как же так? Ты же обещал!

– Сандро, а ты связь между вчерашними событиями, сегодняшним приездом моего отца и вашим срочным отъездом на родину улавливаешь? – вздыхал я. – Поймите, ситуация изменилась, и в следующий раз потерей сознания может все не ограничиться.

– Все равно, Алексей, – он набычился, – ты обещал!

– Хорошо, – я поднял руки в защитном жесте, – с отцом переговорю. А вы, – я повернулся к сестрам, – можете не радоваться! Я вас лично в самолет посажу!

– Ну Лешенька!..

И я решительным шагом направился к скромно стоящим на выходе из ресторана батюшкам Владимиру и Василию.

– Господа, предлагаю прогуляться…

Батюшки, одетые в строгие темные костюмы, кивнули и двинулись за мной. Еще через минуту к нам присоединился Кузьмин.

– Господа, вас поставили в известность о причинах вашего… вашей командировки на Лазурный берег?

– Фактически нет, Алексей Александрович, – ответил Владимир.

Я остановился и повернулся к батюшкам:

– Даю вводную. Вчера на наш кортеж совершил нападение круг из пяти колдунов. Был и шестой-контролер, но он располагался на значительном удалении от основной группы. С помощью Ивана Олеговича мне удалось уничтожить первых пятерых, шестой ушел. Что можете сказать по этому поводу?

Батюшки переглянулись, и Владимир спросил:

– Алексей Александрович, мы правильно поняли, что вы с Иваном Олеговичем сумели организовать свой круг даже под давлением противника?

– При этом я чуть не убил Ивана Олеговича, – поморщился я, – но вас я спрашивал не об этом.

– Пятерку точно сработали втемную, иначе бы шестой-контролер был частью круга. Больше пока ничего сказать не можем, недостаточно информации.

– Ясно. Опыт работы в круге имеете?

Батюшки замялись…

– Не слышу ответа!

– Имеем, Алексей Александрович.

– Будем посмотреть. Теперь же, господа, поговорим о вашей дополнительной мотивации. Обещаю, в случае нашей нормальной совместной работы, помимо моего благорасположения и благорасположения рода Романовых, подкину вам сладких пряников. Что из себя будут представлять пряники, пока не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю. Теперь по вопросу подчинения. Поступаете в распоряжение Ивана Олеговича до моих особых распоряжений. Что касается боевого слаживания, к нему приступим через пару дней, а то мне восстановиться надо, – и провел по волосам. – Вопросы? До завтра, господа…

***

– Чего ты великого князя не спросил про этого шестого? – шептал Василий. – Если он облик запомнил, найти-то нет проблем. Или я чего-то не понимаю?

– Под чужим нехилым давлением свой круг образовал, круг из пяти колдунов на ноль помножил… Я в самом натуральном шоке, Вася! Ты заметил, как Кузьмина в ментале мотает? А раньше мы его вообще не чуяли.

– Заметил. Так великий князь же сказал, что он чуть Кузьмина не убил, вот тот и восстанавливается.

– Если Кузьмин с таким уровнем силы только восстанавливается, боюсь предположить, что мы почуем после восстановления… А с великим князем все будет ясно во время обещанного боевого слаживания…

***

Сначала наши посиделки фактически проходили в тесном семейном кругу, но в районе одиннадцати часов вечера уже опытная Мария заявила Варваре, жавшейся к отцу, что мужчинам надо обсудить свои важные дела, а их обеих уже заждались подружки.

Дела мы обсуждали недолго – в рапортах ситуация была изложена подробно, а вот когда родитель озвучил подозрения насчет Римской католической церкви, мы натуральным образом выпали в осадок!

– Этим-то я каким боком дорогу перешел?

– Вполне может быть, что самим фактом своего существования, сынок, – вздохнул родитель.

И он, не углубляясь в подробности, озвучил возможные осложнения в вопросе престолонаследия, кинув в конце:

– Еще возможен вариант, что католические ордены знают про тебя то, чего не знаешь даже ты.

Взгляд отца был очень красноречив, и я сразу же вспомнил тот наш с ним разговор, касающийся некоторых из моих способностей.

– Понятно, – протянул я, решив побеседовать с ним отдельно.

Эта «грустная» тема заглохла сама собой, а на смену ей пришли разговоры о визитах королей Франции и Италии. Потом я болтал с дедом Мишей, который все норовил потрепать меня по седым волосам и грозился лично расправиться с тварями, которые стоят за нападениями. Они с дедом Владимиром ушли во втором часу ночи, и тут очередной закидон выдал Ванюша:

– Николаич, – колдун преданно смотрел на моего отца, – не вели казнить, вели миловать!

– Кайся уже, грешник, – родитель вяло махнул рукой.

– Николаич, никакой я не герой! А жертва гордыни и стяжательства!

– Продолжай…

– Не спасал я царевича! Это он все сам сделал, а потом меня спас!

И под хмурыми взглядами Прохора с Владимиром Ивановичем и удивленными Коли с Сашей колдун изложил истинную картину событий.

Отец с минуту разглядывал Ванюшу, потом повернулся ко мне:

– Не врет?

– Не врет, – кивнул я.

– Нет, господа, – вздохнул родитель и припечатал, – именно что врет. А в рапортах все указано верно. Так ведь, Ванюша?

– Получается, так, – улыбался быстро сориентировавшийся колдун. – Николаич, а я на потомственное дворянство за подвиг могу рассчитывать?

– Будем думать, – хмыкнул родитель. – Но если Лешка перед государем похлопочет, то… – и неопределенный жест руки.

– Похлопочу, куда я денусь.

И только Ваня собрался пропеть мне очередную осанну, как родитель его прервал:

– Алексей, пойдем-ка подышим на балкон… – И уже на балконе он продолжил: – Сынок, строго между нами! – Я кивнул. – Родом после вчерашних событий принято решение о твоей срочной женитьбе. Кандидатуры ровно две: Демидова и Шереметьева, – но в приоритете Демидова. Я тебя предупредил, а ты думай. – Отец остановил решившего высказаться меня. – Теперь по твоим способностям. Любая информация дальше Прохора, Вани, Володи и меня уходить не должна.

– Коля с Сашей?

– По минимуму и только в общих чертах. Надеюсь, я был услышан.

– Не переживай, так и будет.

Когда же мы вернулись в гостиную, в голове была только одна мысль: «Как же мне избежать скорого блудняка под названием семейная жизнь?»

Глава 3

– И биться сердце перестало!.. – Ванюша, как и мы все, разглядывал скопление автомобилей с вооруженными людьми на стоянке нашего отеля. – А где зенитки, крупнокалиберные пулеметы и бронеавтомобили повышенной проходимости? И вообще, Николаич, французы могли и на вертушки расщедриться, а не заставлять нас пыль глотать в конце колонны за самым настоящим сбродом с автоматическим оружием, вообразившем себя регулярной армией.

– Я сам от вертушек отказался, – бросил отец. – А от этих не получилось, – он указал на стоянку. – Людовик настоял. И вообще, нам «по зеленой» всего-то около ста километров промчаться до Монако, перетерпим.

– А ничего, что Иванычу еще двадцать с лишним дворцовых с вашим прилетом в подчинение поступило? – хмыкнул колдун. – Охраны внезапно образовалось столько, что я себя чувствую чужим на этом празднике жизни.

– Намекаешь на свою уникальность и исключительность? – родитель усмехнулся в ответ. – Хорошо. Признаю, Иван Олегович, ты у нас один стоишь батальона.

– Только батальона?

– Трех батальонов. Но до полноценного гвардейского полка все же не дотягиваешь. – И отец скомандовал, устав препираться с колдуном: – По машинам!

На этот раз микроавтобус был в буквальном смысле забит под завязку: Коля с Сашей и дедом Михаилом на заднем ряду сидений, мы с родителем и дедом Владимиром на среднем, а на переднем пассажирском «ютились» Прохор с Владимиром Ивановичем.

Я подозревал, без всяких там скидок, что микроавтобус «Мерседес» в этот раз нес в своем «чреве» по старушке Европе сосредоточие грозной силы, сравнимой по мощи только с разрушительными природными явлениями и катаклизмами наподобие цунами или урагана. Фактически каждый из присутствующих мог продемонстрировать такое, что праздному обывателю может присниться только в жутком кошмаре. А вот все вместе… И, как говорится, горе тому, кто посмеет напасть на этот микроавтобус!

– А что это у нас сегодня ночью за вокально-инструментальный конкурс проходил в звенящей тишине Французской Ривьеры? – решил нарушить молчание дед Володя. – Слышны были отрывки из таких специфических хитов, как «Человек в телогрейке», «Владимирский централ», «Голуби летят над нашей зоной» и прочей подобной лабуды?

– Очень чувственно конкурсанты выводили! – подал голос дед Михаил. – Со знанием дела. Я аж прослезился!

– Мы это… – родитель, сидевший рядом, явно потерялся. – Короче, душа требовала.

– Душа требовала? – не очень-то и сильно начал заводиться дед Владимир. – А какой пример молодежи подаете, вы об этом подумали?

И опять влез князь Пожарский:

– Вова, это у Сашки с Лешкой после Бутырки, успели оба-двое нахвататься блатной романтики.

– Блатной романтики?

– А чего ты хотел, дядька? – вскинулся отец. – Подпили, вспомнили с сыном совместные яркие моменты жизни… Взгрустнули…

– Самые яркие моменты в жизни? – протянул великий князь. – Называется, приплыли! Бутырка у них самый яркий момент в жизни!

– Особенно когда к тебе дочерей на свиданку приводят, – огрызнулся отец. – Сам попробуй! Массу впечатлений гарантирую!

– Надо будет как-нибудь сподобиться для разнообразия, – примирительно согласился тот. – Мишаня, составишь компанию?

– Почему бы и нет, – фыркнул князь. – Надо еще Коляшку с нами сагитировать, а надсмотрщиком взять Витальку Пафнутьева. Заживем!..

– Это точно! А что касается вас, молодежь… Прилюдное исполнение подобного репертуара отдает лютым мещанством, – припечатал дед Владимир, – особенно когда происходит в Европе. Так что категорически прекращайте!

…Очередному нашему с отцом душевному исполнению блатных песен предшествовало многое, в том числе и беседа, касающаяся моих впечатлений от общения с батюшками Владимиром и Василием, поспособствовавшая тому, что хоть как-то грустные мысли о перспективах скорой свадебки убрались на самый край сознания. Поделился своим экспертным мнением и Ваня:

– Николаич, не переживай, церковники прониклись и осознали! – с важным видом вещал он. – Как услышали про пятерых жмуров, так сразу и оху… обалдели. И еще, – колдун приосанился, – я им жучков на костюмы прилепил, ну, типа, о ступеньку споткнулся, а потом послушал. Короче, как царевич и предполагал, за главного в этой всей церковной кодле сейчас Владимир, он делами и настроениями рулит. Василий же при нем так, на правах рядового исполнителя, но с правом голоса.

– А они тебе дезу через жучки не гонят? – поморщился родитель. – Не забывай, Олегыч, батюшки наши тоже не пальцем деланные, их покойный Бирюков должен был постоянно на предмет соблюдения элементарных мер безопасности натаскивать.

Кузьмин хмыкнул и указал на меня:

– Царевич через пару-тройку дней в себя придет и вывернет батюшкам мозги мехом внутрь, а я уж прослежу за искренностью их ответов.

– Добро. И раз уж мы опять заговорили про колдунов, то мне уже перед самым отлетом Влад Лебедев кое-что сказал, вернее, высказал предположение, которое очень уж подходит под признание Ванюши, как все было на самом деле… – Отец вздохнул. – Но сначала я бы хотел услышать от тебя, Колдун, прогноз о предполагаемых сроках следующего нападения на Алексея.

Если все присутствующие, включая самого родителя, заметно напряглись в ожидании ответа, то я, к своему удивлению, остался спокоен – видимо, режим «Война» менял и отношение к смерти, заставляя сознание и подсознание принимать Старушку с косой как нечто неизбежное, как обыденную часть жизни. Еще сказывалось воспитание мудрого Прохора с его философским смирением перед неизбежным концом. Одно страшило воспитателя, впрочем, как и меня – умереть глупо и бездарно…

– Если учесть, что колдуны – звери все же редкие и очень ценные, – начал Кузьмин, – а заказчики – опытные и осторожные… о чем свидетельствует разведывательный визит пана Западловского в Монако… Уверен, пара недель у нас есть по любому, если не месяц. А там и Родина на тысячи километров вокруг, где даже стены помогают… Но это все только мои прикидки, которые с реальностью могут не соотноситься от слова совсем.

– Лебедев примерно такой расклад нам с дядькой Вовой и Михаилом Николаевичем и выдал, – кивнул родитель. – Еще Влад просил вас подумать о том, что тебя, Лешка, убивать не собирались, а хотели… покалечить, порушить доспех, особенно в свете твоей дуэли с Филиппом. Как вам версия Лебедева, потому как подтвердить или опровергнуть ее можете только вы? Других спецов вашего профиля у нас попросту нет.

Кузьмин вскочил, чуть не опрокинув стол, и уставился на меня немигающим взглядом:

– Ляксандрыч, еще раз посекундно свои ощущения оттуда! С самого начала и до конца! Во всех гребаных подробностях!

Под удивленными взглядами Прохора, Владимира Ивановича и Коли с Сашей я глубоко вздохнул, закрыл глаза, настроился и принялся вспоминать свои ощущения. К моему немалому удивлению, в этом состоянии измененного сознания, недотягивающем до полноценного транса, мне удалось идентифицировать и след облика шестого колдуна!

– Эта тварь была в Москве! – зарычал я. – Он или она контролировал гниду Бирюкова, когда тот Вику… Убью суку!

– Лешенька, успокойся, пожалуйста, – родитель обнимал вскочившего меня за плечи. – Ты опять гнев не контролируешь. Присядь и успокойся.

Трясущаяся рука сама потянулась к бутылке с коньяком.

– А стакан тебе на что? Давай налью…

Через пять минут я уже более или менее был в состоянии соображать «трезво» и слушал предварительные выводы возбужденного Кузьмина:

– Вот же Лебедев! Соображает, старый хрен! Мне же еще там показалось, что эта пятерка уж слишком аккуратно сработала! С ювелирной точностью! Но я-то, дурак, списал аккуратизм злодеев на наличие уж слишком большого числа принцев и принцесс в кортеже! А кому такие проблемы нужны? Правильно, никому! И меня валить не собирались, просто загасили наглухо! И спокойно занялись царевичем, который неожиданно сумел образовать уже свой круг и стал оказывать отчаянное сопротивление… И вот тут вражескому кругу было уже не до сантиментов, они элементарно спасали свои жизни и в концовке валили царевича из последних сил. – Кузьмин замер. – Короче, с большой долей вероятности могу заявить, что учитель мой прав – вражеский круг собирался что-то делать с доспехом царевича, чтобы подставить его под Филиппа.

– Правило, только наоборот? – нахмурился родитель.

– Скорее всего, – поморщился колдун. – У меня опыт работы в круге был только по молодости, недавние эксперименты с царевичем в расчет можно не брать. А Лебедев ничего такого на тему «правила наоборот» больше не сказал?

– Сказал только, что это возможно сделать, но без подробностей. Лешка, – отец повернулся ко мне, – а твое какое мнение по поводу того, что тебя убивать не собирались?

– Ничего не могу сказать, – пожал плечами я. – У меня у самого имеется лишь отдаленное представление об уровне своих возможностей, и я не могу определить, являлось ли давление вражеских колдунов до нашего с Ванюшей круга для меня фатальным или только оглушающим. Но то, что в конце меня валили всерьез и из последних сил, гарантирую.

Родитель вопросительно посмотрел на Кузьмина.

– Подтверждаю, – кивнул тот. – Царевич у нас любитель выдавать сюрпризы. Не удивлюсь, если завтра он научится летать.

Очередной шутке колдуна, однако, никто не улыбнулся, а отец продолжил:

– Теперь поговорим несколько о другом, – он потер виски. – Вам не показался странным такой скорый визит короля Италии? И как вам поведение Джузеппе в последнее время?

Если мы с братьями переглянулись и вылупились на старшего родича, то вот Прохор, Владимир Иванович и Ванюша как-то сразу подобрались:

– Неужели?..

– Есть определенные подозрения, – кивнул тот и выставил руки в защитном жесте: – Есть только определенные подозрения, что деятели из Ватикана тупо используют род Медичи, как кодла Тагильцева использовала Святослава… и род Романовых в том числе. Ну, – отец обвел нас взглядом, – было что-то странное?

– Было, – кивнул я. – Джузи вчера был сам не свой. Признался, что его вся эта ситуация заставила задуматься о смысле жизни, что-то типа экзистенциального кризиса с итальянцем случилось. Мы с Ваней налили ему коньяка, его отпустило, и он ушел.

– Подтверждаем, – это уже кивали Коля с Сашей, – настроения у Джузи не было до самого приезда его родичей, которым он очень обрадовался.

– Об чем и речь… – протянул родитель. – Знаменитый европейский повеса радуется приезду старших родичей, которые заставят его при них вести себя прилично…

Тут влез Кузьмин:

– Жаль, что младший макаронник тоже срулил в Монако, можно было его здесь по-тихому допросить.

– Можно и в Монако, – ощерился я. – Никаких проблем не вижу.

– Отставить в Монако, боец! – выдохнул родитель. – А если что-то пойдет не так? Вы представляете, какие будут последствия? Я же говорю, Ватикан, скорее всего, использует Медичи втемную, потому как твоя, Лешка, смерть, равно как и повреждение доспеха, правящему роду Италии никуда не уперлась! А вот католическим церковникам… Впрочем, об этом мы уже сегодня говорили. Короче, слушайте мой приказ. С итальянцами ведем себя как обычно, ничем своих подозрений не выдаем, но и лишнего при них не болтаем. Все поняли? Отлично.

– Вы это опять без последствий оставите? – нахмурился я.

– Лешка, – отец с улыбкой хлопнул меня по плечу, – дорога ложка к обеду, как говорится. Медичи мы обязательно предъявим, но в нужный момент. А может, и тебе предоставим эту возможность, – он ухмыльнулся, – ты же у нас мастер предъявлять? Вот государь с государыней прилетят в Монако, там и будем решать.

Удивлен был даже Михеев, который и переспросил за всех:

– Государь с государыней прилетят в Монако?

– Черт, проговорился! – родитель продолжал улыбаться. – Скоро в Монако прилетят не только государь с государыней, но и германский император, король Англии и король Испании. В общем, будут все роды, чьи интересы затрагивает дуэль. Кроме того, ожидается король Польши, которому Романовы порекомендовали явиться для дачи объяснений по поводу последних событий.

– Аль-Нахайяны еще обещали быть, – сообщил я.

– И много кто еще, – кивнул отец, – и с каждым днем желающих посетить Монако среди правящих родов всего мира становится все больше. И твоя дуэль с Филиппом, Лешка, лишь повод и развлечение, а так… – он помахал рукой. – Планируется самый настоящий неофициальный саммит глав государств.

Если на лицах Коли с Сашей был написан самый настоящий восторг, а у Прохора с Ванюшей читалась озабоченность, то вот Владимир Иванович демонстрировал самую настоящую панику:

– Шура, надеюсь, с государем и государыней прилетит мой отец? Я на таком высоком уровне работать не готов!

– А зачем мы с собой еще двадцать дворцовых привезли, Вова? – родитель был явно доволен произведенным эффектом. – Сработаешь нормально, мы тебя на заместителя начальника Дворцовой полиции переведем, ты давно этой должности достоин.

– Мне и с Алексеем хорошо… – опустил голову тот. – Не пойду на заместителя.

Сначала я подумал, что отец взорвется, но он только подмигнул мне и обратился к подполковнику:

– Будешь совмещать, с государем договорюсь. И вообще, развели тут мне кумовство с круговой порукой! Еще и меня с Пафнутьевым в свою шайку-лейку втянули! И пользуетесь!

Меня же терзала очередная мыслишка, которую я и попытался осторожно озвучить:

– Отец, а можно надеяться, что Папа Римский тоже в Монако на тусовку явится? Там я его и…

Родитель резко спал с лица и начал судорожно хватать воздух ртом, все остальные побледнели, и только серьезный Кузьмин буркнул:

– Царевич, даже для тебя это лютый перебор!

– Твою же бога душу мать! – выдохнул Прохор. – Думать забудь, сынка!

– Леха, это без нас! – Коля с Сашей, такое ощущение, старались отсесть от меня подальше.

Михеев сплюнул через левое плечо и принялся истово креститься, а отец уже судорожно пил прямо из бутылки коньяк. Отдышавшись, он выдал:

– Господи, Лешка, ты хоть нас пожалей! Всех ведь вырежут! Никого в живых не оставят! В том числе и Пожарских. Заверяю тебя, вся Европа с огромным удовольствием в резне поучаствует!

– Хорошо, – протянул я. – А если?.. Ну, ты понял.

– На рассто… – он осекся и глянул в сторону племянников. – Папа Римский лег спать и не проснулся? А история со Святославом тебя ничему не научила? Необходимо определить круг подозреваемых, установить конкретную вину каждого и привести приговор в исполнение – только так и никак иначе. Вот и думай, как проблему решать будешь, чтоб не класть жмуров штабелями. Согласен, что так будет правильно?

– Согласен, – был вынужден признать я. – Обещаю, что вам беспокоиться не о чем. – И решил перевести разговор на другую тему. – Кстати, вся наша компания на меня обижается в связи со срочной отправкой на родину, я им несколько другое обещал.

– Что за компания, и что ты им обещал?

– Компания прежняя, в том числе и курсанты, а обещал я им участие в неких акциях на территории Европы. Мне же и Ване эти акции, в свою очередь, обещал Прохор.

– Семья Петровых, как и родственница твоя, Панцулая, остаются в любом случае, у нас на них планы, а вот остальные… – родитель задумался. – Шереметьева еще неплоха в качестве пресс-секретаря, гены, видимо, а вот остальные… Не пришей кобыле хвост.

Тут влезли Коля с Сашей:

– Дядька, на Ибице они все проявили себя только с лучшей стороны, под ногами путаться не будут!

Цесаревич хмыкнул и обратился к Прохору:

– Петрович, ты погляди на племянничков! Повзрослели они после Афганистана, не хотят больше подвиги в одиночку совершать. Понимают, что иногда следует и с другими славой делиться.

– Да какая слава, дядька? – братья явно были довольны похвалой. – Все ж засекречено будет…

– И тем не менее. В другой раз я бы, однозначно, ваших друзей и подружек на родину отослал, а в данный момент ситуация иная – русским в Европе простят очень и очень многое, и ваша компания не будет лишней на этом празднике жизни.

– Баловство все это, Николаич! – Кузьмин отпил из своего бокала. – Детский сад, штаны на лямках! А если уж быть совсем откровенным, то я уверен, что сейчас нет в мире более эффективной и универсальной диверсионной группы, чем наша. Я, понятно, имею в виду Прошку, царевича, Колю с Сашей и меня, а вот включение в нее посторонних… – колдун только отмахнулся.

– А кто молодежь натаскивать будет, Олегыч? Кроме того, по итогам поездки возможны награждения, а как к регалиям относятся на Кавказе и в Азии, мне, надеюсь, объяснять тебе не надо. Вот тут у нас и всплывают героические Багратион с Хачатурян и Каранеев. В Казани будут чествовать Юсуповых за воспитание правильной внучки, а главный жандарм империи станет гордиться сыном и внуком еще больше и за Романовых глотки рвать злодеям начнет с еще большим остервенением. Готова твоя крайне эффективная диверсионная группа претерпеть некоторые неудобства ради раздачи подобных плюшек членам наших многонациональных и влиятельных родов?

Кузьмин медленно поднялся из кресла, оглядел присутствующих и указал на отца пальцем:

– Вот, господа, запоминайте сии мудрые мысли умного человека, каковые в мою солдафонскую голову прийти просто не могут! Николаич, а я ведь помню еще те времена, когда тебе, кроме эффективного выполнения поставленных задач нашей с Прошкой и Виталькой диверсионной группой, никаких мудрых мыслей в голову не приходило. Растешь над собой! Мудреешь! – он схватил бокал со стола. – За цесаревича! За надежу и опору Российской Империи!

– Понеслась душа в рай… – поморщился отец, но свой бокал со стола все же взял.

Больше к обсуждению «важных государственных дел» мы в эту ночь не возвращались, а разошлись только в пятом часу утра…

– А что касается вас, молодежь… Прилюдное исполнение подобного репертуара отдает лютым мещанством, – припечатал дед Владимир, – особенно когда исполнение происходит в Европе. Так что категорически прекращайте!

Он говорил что-то еще, но я его не слушал – у меня, Коли с Сашей и Прохора с Владимиром Ивановичем практически одновременно пиликнули звуковые сигналы о пришедшем сообщении. Так, что у нас тут? Ага, ссылка на статью во французском Le Figaro под кликбейтным названием «Сенсационные подробности нападения на кортеж представителей родов Романовых, Бурбон, Медичи и Гримальди». Сам текст представлял собой лютую пургу из указаний на отсутствие следов применения стихий и предположений об использовании нападавшими давно утерянных старинных методик по ментальному воздействию на человека, мнений на этот счет непонятных экспертов и упоминаний того, что французские спецслужбы хранят дружное молчание о подробностях нападения, о личностях пяти нападавших и никак ситуацию не комментируют. Дальше шли заблюренные фотографии памятной комнаты с преобладанием багровых тонов и очертаниями трупов, причем угадывались и отдельно валявшиеся головы. В конце же статьи авторы, на полном серьезе ссылаясь на американский фильм «Звездные войны», пафосно указывали читателям, что великий принц Алексей выступил в этой ситуации в роли благородного джедая, защитника добра и света, а победил он несомненных ситхов, приспешников тьмы и зла!

– Леха, оказывается, ты у нас Люк Скайуокер! – вовсю ржали сидевшие сзади Коля с Сашей. – Прохор – Оби Ван Кеноби, а Кузьмин – магистр Йода!

Я тоже давился от смеха, наблюдая за тем, как родитель с дедом Владимиром читают с моего телефона статью.

Веселье поутихло только минут через десять, и я решил поинтересоваться:

– Отец, эта лютая дичь – твоих рук дело?

– Совместное творчество с французами, – ухмыльнулся он. – Как тебе образ благородного джедая, защитника добра и света? Нимб не жмет? – И новый взрыв хохота, от которого опять зашатался микроавтобус. – Теперь Филиппу совсем худо придется, – продолжил отец, когда мы успокоились, – ты у нас в глазах общественности всего мира сейчас прямо рыцарь без страха и упрека, а он… Ладно, обойдемся без мата.

– Еще сюрпризы в прессе будут? – вздохнул я.

– Есть тут одна заготовка от французов, связанная с Женевой, – родитель загадочно улыбался, – но окончательное ее утверждение пройдет только в Монако.

– Банк в прямом эфире брать будем? – хмыкнул я. – Или шоколадную фабрику?

Тут с заднего сиденья голос подали явно возбудившиеся Коля с Сашей:

– Мы готовые на все!

К ним повернулся довольный дед Владимир:

– В очередь, молодежь, за мной и Михаилом Николаевичем! Вам по сроку службы на делюгу положено ходить вторым темпом, а то и вообще на шухере стоять, пока старшие серьезными делами занимаются…

Остаток дороги прошел так же весело – мы с братьями посвящали родичей в особенности нашего досуга в Монако. Вердикт старших был строг – мы бездарно проводили время!

– Лешка, – смотрел на меня с прищуром дед Владимир, – ты, говорят, от англичашек яхту получил? – Я кивнул. – Мишаня, на рыбалку поедем?

– А как же, – согласился Пожарский. – Только надо Людовика с собой взять, он в Москве упоминал, что любитель с удочкой посидеть. Еще надо Гримальди привлечь, пусть он нам рыбные места покажет.

– И Медичи с собой возьмем, – кивнул великий князь. – Помнится, Умберто-старший как-то давненько хвастался, что рыбу отлично готовит, вот на яхте и проверим.

Я же таким планам только радовался – чем меньше контроля за нами со стороны старших родичей, тем лучше. А телефон продолжил пиликать ссылками на перепечатки французской статьи буквально на все языки мира со все новыми и новыми фантастическими подробностями и комментариями. Отечественная пресса отличилась в лучшую сторону, ограничившись лишь перепечаткой оригинала, и пообещала своим читателям отправить в Имперскую канцелярию запросы о даче соответствующих комментариев императорским родом…

***

В Монако, на Золотой площади, нас встречали не только Гримальди, Бурбоны и Медичи, но и плотная толпа с флагами и флажками России, Франции, Италии и Монако.

– По твою душу, Лешка, – улыбался довольный родитель. – Шагай, покажись восторженному плебсу, с королями и князем потом ручкаться будем…

Мое появление из микроавтобуса «восторженный плебс» встретил ревом, а потом принялся скандировать:

– Алекс! Алекс! Алекс!..

Я улыбался самой широкой из своих улыбок, махал рукой и даже пару раз поклонился, прижимая ладонь к сердцу, чувствуя себя при этом сраной поп-звездой, а потом решил «похулиганить» – резко вскинул правую руку со сжатым кулаком и заорал во всю мощь легких:

– No pasaran!

Толпа опять взревела, вот появились первые вскинутые руки и раздался дружный рев:

– No pasaran! – рук стало еще больше. – No pasaran! No pasaran!

Тут в дело вступили клаксоны нашей колонны, подстраивающиеся под эти ритмичные выкрики!

Все это безумие не прекращалось еще минут пять, мне опять пришлось кланяться и даже пройти вдоль первого ряда под прицелом телефонов и раздать «пятюню» всем желающим, благодаря и умоляя успокоиться. Не действовало. В голову пришло только одно – необходимо убрать с себя фокус внимания, для чего я достал телефон, набрал Михеева и, перекрикивая толпу, проорал:

– Владимир Иванович, всей молодежи на выход! Я в одного не справляюсь!

Как оказалось, это была плохая идея: выскочившие из машин улыбающиеся молодые люди сходу начали вскидывать сжатые кулаки и орать: «No pasaran!» – чем вызвали новый взрыв восторгов у разгоряченной толпы!

И опять поклоны, позирование для фотографий с братьями, сестрами, Бурбон, Гримальди, со всей нашей компанией и остальными молодыми людьми из малого света. «Восторженный плебс» в конце концов успокоился и позволил нам пройти к наблюдавшим со стороны за всем происходящим Бурбонам, Медичи и Гримальди.

– Меня бы где так встречали! – улыбался Людовик. – Алексей, уверен, в Париже у тебя поклонников еще больше. Не желаешь проверить? Хоть завтра?

– Позже, государь, – улыбался я в ответ. – У меня здесь еще пара незаконченных дел осталась…

Когда с официозом было покончено, оба короля и князь «возмутились» столь скорым отъездом российской молодежи на родину и предложили отложить сие мероприятие на завтра, а сегодня устроить торжественный прощальный вечер. Родитель и дед Володя под давлением умоляющих взглядов Марии и Варвары были вынуждены согласиться и пообещали, что мы все будем в «Джимис» к одиннадцати часам вечера.

– Папа, – прижималась к отцу «грустная» Варя в лобби отеля, – а ты помнишь, что дед с бабушкой нам с Машей подарили особняк в Ницце, а мы так его и не видели…

– И что вы предлагаете? – родитель делал вид, что он очень недоволен.

– На байках до особняка съездить, – захлопала глазами сестра, – сорок минут туда, сорок минут обратно, а то и быстрее… До ужина всяко управимся.

– На байках? – задумался он на пару секунд и кивнул. – Со мной поедешь.

– Папка! Спасибо! – Варя принялась прыгать вокруг отца.

– Вещи только в номере бросим, – буркнул он, изображая строгого родителя. – И переоденемся. Алексей, что там с машинами?

Отец имел в виду «Роллс-Ройс» и «Майбах», присланные Виндзором и Гогенцоллернами – ему тачками заниматься было некогда, «переговоры на высшем уровне» занимали все время.

– Дворцовые проверяют, – сообщил я. – Говорят, норма, но обещают, что в России до винтика разберут и полностью проверят на предмет закладок.

– Добро. А что у нас с мотопарком, раз уж пошла такая пьянка?

– Полный комплект, еще и с запасом. Кого с собой в Ниццу возьмем?

– В номере обсудим.

Наш номер с прибытием отца и деда Владимира сразу стал казаться маленьким, даже при наличии двух этажей и четырех спален – Марию и Варвару быстренько «уплотнили», повелев жить в одной комнате, чему они, впрочем, особо не сопротивлялись. Зато «наполнилась жизнью» гостиная – дед Владимир быстренько напряг дворцовых на перестановку мебелей, и сейчас кресла, диваны и столики разместились вокруг выхода на балкон, где он с бокалом коньяка и в обществе князя Пожарского изволил наслаждаться чудными видами.

– Вова, что хоть этот особняк клятый из себя представляет? – спрашивал отец у Михеева, спускаясь по лестнице. – Англичане нам ерунду не подсунули?

– Весьма достойное место для отдыха, судя по фото, – отвечал тот, глядя в телефон. – Дом общей площадью пятьсот квадратов, плюс гараж и хозяйственные постройки, участок больше тридцати соток, если на наши привычные площади переводить, с ухоженным садом и выходом на пляж.

– Баня есть?

– Есть сауна и хамам внутри дома, плюс бассейн на территории.

– Полная ерунда, если нет отдельной бани! – припечатал родитель. – Но дочерям пойдет.

Меня же опять терзали смутные мысли…

– Отец, – начал я, – а если мы для охраны этого особняка прямо сегодня выделим подразделение валькирий под командованием Людмилы Александровны? Для нас мелочь, а им приятно? Маша же с Варей все равно завтра улетают, а государыня непонятно, когда прибудет… Вот и отдохнут валькирии нормально, а по возвращении всем своим… товаркам об отдых… об охране особо важного объекта в красках расскажут… И загар продемонстрируют.

– Шура, Алексей дело говорит, – протянул подполковник. – Еще бы для моих бойцов какой санаторий в Монако или в Ницце потом найти…

– Две яхты есть в качестве санатория, Владимир Иванович, – улыбался я. – Еще апартаменты, которые мне от англичан достались. Вы их видели?

– Нет, даже фотографии сделать не успели, – помотал головой тот и посмотрел на цесаревича. – Прикажешь осмотреть?

– Осмотрим в свое время, – поморщился отец. – А валькирии… – и крикнул: – Людмила Александровна! Где вы есть?

Через минуту перед валькириями уже ставилась исключительная по важности задача, включающая перебазирование на новый объект до приезда ее императорского величества. Отец при этом «извернулся» так, что Людмила Александровна сначала поблагодарила за «оказанное доверие» его, а потом и нас с Михеевым.

– Дядька Вова, Михаил Николаевич, вы в Ниццу с нами собираетесь? – родитель вышел на балкон. – Или виды Монако вас вполне устраивают?

– Мы слышали, вы на мотоциклах в Ниццу собрались? – усмехались великий князь и просто князь. – Для нас мотоциклы некомильфо, Шура, не по возрасту. Так что поедем на машинах, в отеле еще успеем насидеться.

Родитель кивнул:

– Валькирий в Ницце планируем до прилета государыни разместить, так что достойный кортеж вам обеспечим…

***

Сборы затянулись – Мария с Варварой в обязательном порядке пожелали взять с собой всю нашу компанию, чтобы продемонстрировать им «щедрость» старшего брата. Дольше все ждали Колю с Сашей, которым пришлось съезжать из апартаментов Медичи к нам в отель – все три Умберто пожелали остановиться в обжитом месте с охраной под рукой. А вот нашим девушкам повезло – Бурбоны разместились во дворце Гримальди и на свои апартаменты не претендовали. Отец, глядя на наши долгие сборы, задумчиво произнес:

– Учитывая скорое подписание бумаг и необходимость наличия в Монако русского персонала, пришла пора подумать о строительстве отдельного квартала…

– Отдельного квартала? – переспросил я. – И что тогда сносить? Тут же и так все друг у дружки на головах сидят!

– Сынок, – родитель улыбался, – хочешь отдельные многоэтажные апартаменты в Монако на берегу моря, со своим пляжем, мариной для яхт, садом, гаражом, церковью и вертолетной площадкой? И все это роскошество будет в отдельном охраняемом русском квартале?

– Честно говоря, не очень хочу, – пожал плечами я. – Меня Мацеста вполне устраивает.

– А заиметь придется, – хмыкнул он. – Потому что в соседях планируются Бурбоны с Медичи, а может, и кто-нибудь еще из правящих родов Европы.

– Вы что, с Бурбонами договорились кусок Франции к Монако прирезать?

– Потом увидишь, – родитель подмигнул мне и указал на Колю с Сашей, одетых, как и мы, в мотоэкипировку. – А вот и наши опоздуны…

Особняк, вернее, вилла, нас не разочаровал – дом современной постройки с огромной гостиной, большой кухней, сауной и хамамом на первом этаже и шестью спальнями с ванными комнатами на втором. Многоуровневый бассейн, гараж на пять машин, сад и выход к морю. Лично я, наблюдая реакцию носившихся по дому и участку всех наших девушек, «приобретением» тоже остался доволен – вилла представляла собой отличное место, чтобы провести спокойные выходные вдали от любимой родины, если она, понятно, надоест, или опять начнут доставать родичи.

Наконец, наши красавицы устали фотографироваться и подбежали к нам с братьями:

– Лешенька, это просто роскошный подарок! – после поцелуев в щечку заявили мне довольные сестры, а остальные девушки закивали. – А можно мы летом сюда на пару неделек с девчонками прилетим отдохнуть?

– Все вопросы туда, – и указал на отца, что-то обсуждавшего в обществе деда Владимира, деда Михаила, Прохора и Владимира Ивановича с Людмилой Александровной.

– Но ты-то замолвишь за нас словечко?

– Обязательно.

– Тогда и насчет твоей яхты надо что-то порешать, – добавила Варвара и захлопала глазами.

– Алексей, – на меня прищуренными глазами смотрела Демидова, – ты уже и яхту успел приобрести?

– В карты выиграл, – хмыкнул я, – как и апартаменты в Монако, и гостиницу в Ницце. Только я их еще не видел, было недосуг.

Наша компания вылупилась на меня с удивлением.

– И где по таким ставкам играют? – осторожно спросила Евгения. – Если я не ошибаюсь, только эта вилла в подобном месте стоит не меньше тридцати миллионов франков.

На озвученную сумму закатыванием глаз прореагировали только Сашка Петров и Елена Панцулая, остальные просто приняли к сведенью.

– Помните тех двух британцев, которых я на пинках выкинул из «Джимис»? Так вот, их старшие родичи, прилетевшие на следующий день, были так любезны, что проиграли мне все выше озвученное в «Очко». Ну и еще чуть-чуть наличкой…

– Хозяйственный ты, Алексей, – одобрительно покивала Евгения. – Все в дом, все в семью… – И повернулась к Марии с Варварой: – Девочки, могу я у вас кое-что попросить? – Те кивнули. – Когда мы с вашим старшим братом поженимся, я буду настаивать, чтобы часть медового месяца мы с ним провели на этой вилле – законный трофей Алексея, как-никак. Вы же не будете против?

Сестры горделиво выпрямились, натянули на лица спесивые маски и указали в сторону родителя:

– Все вопросы туда.

Евгения фыркнула и заявила:

– Кто бы сомневался! – И повернулась к подружке: – Тамара, пойдем на пляж, пока солнце еще высоко.

Когда они отошли, фыркнула уже Юсупова:

– Демидовы! Что с них взять! Не удивлюсь, если по возвращении в Москву Женька и в Кремль заявится, чтобы присмотреть подходящую спаленку для первой брачной ночи, потому как особняк Алексея недостаточно для нее хорош.

Никто даже не улыбнулся, только Багратион бросил в пространство:

– Да нормальная Женя девушка… Просто любит эпатаж, точно знает, чего хочет, и не стесняется об этом говорить. Пляж пойдем смотреть?

Я же махнул рукой:

– Вы идите, позже догоню… – и прогулочным шагом направился к компании взрослых. – Прошу прощения, я украду у вас отца на пару минут? – И когда мы с ним отошли, поинтересовался: – Вы Демидовым никаких предварительных обещаний не давали? А то Женя уж слишком дерзко на нашу с ней свадьбу намекает.

– Не было ничего такого, я бы знал, – помотал головой он и ухмыльнулся. – Давай смоделируем ситуацию, сынок: мы с дедом вызываем тебя в Кремль и заявляем, что твоя свадьба с Демидовой или Шереметьевой вопрос решенный. Твоя реакция?

– Разворачиваюсь, уезжаю к себе и больше в Кремле не появляюсь.

– Вполне ожидаемо. Другая ситуация: мы с дедом приезжаем к тебе в особняк и заявляем то же самое? Уверен, ты нас не выгонишь, просто откажешься общаться на эту тему. Таким образом получается, что до получения с твоей стороны полного согласия, Романовы не могут пообещать ни Демидовым, ни Шереметьевым вообще ничего. И, что самое характерное, и те, и другие это прекрасно понимают и к деду твоему лишний раз не лезут. А это значит?..

– Женя исполняет по собственной инициативе.

– И князь Демидов, скорее всего, таких указаний внучке не давал. А сам-то ты понимаешь, что род не просто так на твоей скорейшей свадьбе настаивает?

– Так, может, это вы с царственным дедом в сложившейся ситуации виноваты? – ощерился я. – Женился бы ты на Лизе Пожарской, может, и прямых наследников мужского пола у Романовых было бы в избытке, а не только одни девки?.. – И выдохнул.

– Может быть, – родитель остался спокоен. – Прошлого не вернешь, сынок, и дочек я тоже люблю.

– Я их люблю не меньше, но пойми, эта ситуация с женитьбой меня здорово напрягает.

– Очень хорошо понимаю и даже не хочу тебе ставить в пример воспитанных в лучших традициях рода Колю и Сашу, которые даже не пикнули по поводу своих скорых свадеб. – Отец хлопнул меня по плечу и хмыкнул: – Все, Лешка, шагай к молодежи и постарайся к выходкам Демидовой относиться поспокойнее – вдруг тебе на ней все же придется жениться?

– Очень смешно!

Настроение, понятно, испортилось, и, когда я спустился на берег, меня не тронули даже красивейшие виды на Ниццу, открытое море и марину с огромным количеством белоснежных яхт. Некое раздражение я чувствовал и по отношению ко всей нашей компании, которая уже успела забыть недавний разговор и веселила себя пусканием «блинчиков» по волнам. Так и хотелось крикнуть: «Нахер с пляжу, я здесь ляжу!» Однако через пару минут я успокоился и подошел к любовавшимся видами батюшкам, Владимиру и Василию, которые сегодня заменяли отпущенного родителем на бл@дки Кузьмина:

– И как, господа, нравится пейзаж?

– Более чем, Алексей Александрович, – кивнули они, а Владимир поинтересовался: – Что-то случилось? Вы были очень раздражены…

– Дела семейные, – отмахнулся я, мысленно поморщившись – доспех до конца не восстановился, вот и пропускает часть эмоций. – Не обращайте внимания. А как вам вообще?.. – и неопределенно помахал рукой.

– Экзотика, особенно после заснеженного Подмосковья. Мы даже вчера вечером в Сен-Тропе сподобились искупаться, получили массу впечатлений.

– Разместились нормально?

– Да, вполне, рядом с номером Кузьмина. Банковские карточки получили, Иван Олегович обещал в ближайшее время сводить нас по магазинам за всем необходимым.

– Отлично. Просьбы, пожелания?

– Нам бы храм посетить, Алексей Александрович…

– Кузьмин на… серьезном задании, а мы сегодня вечером с вами идем в самый пафосный клуб Монако. Думаю, завтра можно будет что-то придумать, после того как проводим в аэропорт основную часть молодежи. Кстати, как вам Медичи, Бурбоны и Гримальди?

Батюшки переглянулись, и Владимир осторожно ответил:

– Не дотягивают до уровня Романовых, особенно это касается Гримальди. Кроме того, никаких признаков наличия колдунов в свите этих родов не обнаружено.

– А теперь я вам, господа, поведаю одну занимательную историю…

И рассказал им про «знакомство» с французской колдуньей, закончив нехитрой сентенцией:

– Господа, подобное любопытство будет простительно только вашему покорному слуге с его уже сложившейся репутацией полного отморозка, но никак не вам. Так что постарайтесь работать исключительно на прием, все остальное – в крайней ситуации, когда не будет другого выхода.

– Мы все поняли, Алексей Александрович, – кивнули они, – соответствующие инструкции мы уже получили от Лебедева перед вылетом и здесь от Кузьмина.

– Отлично, – и, мысленно похвалив за предусмотрительность и того, и другого, растянул губы в улыбке. – Кстати, как вам Иван Олегович в качестве непосредственного командира?

Батюшки остались серьезными:

– Уверены, что Иван Олегович, с его-то богатой биографией, способен научить нас очень и очень многому.

– К гадалке не ходи, – кивнул я и усмехнулся. – Ваши почившие в бозе прежние командиры, это которые Тагильцев и Бирюков, просто дети малые по сравнению с Кузьминым, а уж Пафнутьев какой затейник… И я еще не говорю про старших Романовых, и в особенности про мою царственную бабушку! А сейчас прошу прощения, господа, но вынужден вас покинуть…

***

– Занятный все-таки юноша этот Алексей, – Людовик-старший отпил из бокала вина и оглядел сначала роскошный интерьер одной из небольших гостиных дворца Гримальди, а потом и присутствующих, среди которых наличествовали хозяин дворца с сыном и Умберто с наследником и старшим внуком. – Я еще в Москве Николя говорил, что у молодого человека явный дипломатический талант, а он только от меня отмахивался.

– Дипломатический талант? – поморщился король Италии. – Этот Алексей мне показался настоящим волчонком, из которого вырасти может только… высокопоставленный мафиози с безупречными манерами, если использовать близкую итальянцам терминологию.

– Так и я про это же, – кивнул Людовик и указал в сторону обоих Гримальди. – Алексей, к твоему сведенью, сделал нашим уважаемым хозяевам такое предложение в лучших традициях твоих мафиози, от которого они не смогли отказаться.

– Это ты про обещание Алексея вырезать весь род Гримальди, если они обманут Романовых? Джузи докладывал, но я не поверил. Неужели?..

За Людовика ответил Альбер:

– Лично обещал исполнить… При своих родичах, Еве, Кристине, Стефании и твоем Джузеппе… И мы все, что характерно, ему поверили.

Умберто вскочил:

– Но это же грубое нарушение всех существующих правил!

– А я тебе про что говорю? – поморщился Людовик. – Присядь уже, Ума, и успокойся, тебя-то это какой стороной задевает?

Слегка побледневший итальянец упал обратно в кресло, а француз продолжил:

– У молодого человека талант добиваться поставленной цели, а сейчас к этому таланту добавляется и… страшная репутация. Думаете, Романовы его в Монако на финальную часть переговоров просто так отправили? Они с помощью Алексея убивали сразу двух зайцев, как выражаются русские, – угрожали расправой Гримальди в случае невыполнения ими принятых обязательств и адекватно отвечали на провокации со стороны Германии и Англии после объявления известных договоренностей. Со всеми двумя поставленными задачами принц справился, надо отдать ему должное, просто блестяще! И решил по ходу еще одну важнейшую задачу, поставленную Романовыми – засветился по полной во всем мире в качестве этакого благородного рыцаря из дамских романов. Вы вообще понимаете, что увиденное нами сегодня в Монако повторится везде, куда бы принц ни приехал?

– Понимаем, – кивнул Умберто. – И зачем тогда твои писаки сегодня эту статейку идиотскую опубликовали? Зачем нам лишний раз русских с положительной стороны рекламировать?

– Николя попросил, – хмыкнул Людовик, – и даже заранее заготовку прислал. Но он больше о наших переговорах с немцами, англичанами и испанцами думал, чем из внука звезду делал.

– Тогда ладно… Так что там принц, какие у нас с ним перспективы в будущем? Он вообще договороспособен, или нам в случае отказа сразу… – итальянский король с бледной улыбкой провел себе по горлу ногтем.

– Вот тут мы вступаем на тонкий лед предположений, – протянул Людовик. – На основании собранной информации и исходя из выводов моих аналитиков, участие во всех этих переговорных процессах самого Алексея крайне тяготит. Он по сути своей человек действия и склонен к радикальному и максимально быстрому решению проблем без оглядки на последствия лично для себя. Не буду озвучивать все слухи о «подвигах» принца на родине, но угроза Гримальди, озвученная чуть ли не во всеуслышание и с милой улыбкой на лице, а потом то кровавое побоище на Ибице, решение о начале которого принял лично Алексей, как раз и укладываются в озвученный психологический портрет. – Людовик оглядел присутствующих. – Для нас это очень плохо, господа, потому как Романовы научились применять вышеуказанные особенности характера молодого человека с пользой для себя, и я совсем не удивлюсь, если Алексей за оставшееся время пребывания в Монако еще не раз с подачи родичей выкинет что-нибудь этакое.

– И ему, что характерно, все сойдет с рук, – покивал головой Альбер. – И совсем не потому, что за ним стоят Романовы и вся Российская империя, и не потому, что он сейчас самая популярная личность на планете… А потому, что он великий принц Алексей, не побоявшийся бросить вызов королю Испании и способный не только в одиночку выстоять против круга из пяти колдунов, но и убить их голыми руками.

– И потребовать с меня их головы, – Людовик отсалютовал князю бокалом с вином. – Вот прилетят Николя с Мари, еще раз буду с ними разговаривать насчет брака Алексея и Стефании, – он зажмурился. – Черт возьми, какие могут получиться талантливые правнуки!

Все трое Медичи в это время сидели с опущенными головами и думали об одном и том же – что, если Романовы докопаются до истинных заказчиков нападения, а их самих заподозрят в помощи Ватикану? Что будет тогда? Защитит ли их папа от великого принца?..

***

На ужин мы слегка опоздали, но не критично, так что молодежь еще не успела разойтись по своим отелям.

– Вы всем подарки купили? – улыбающийся отец смотрел на доедающих десерт Марию и Варвару. – Никого не забыли? Дед, бабушка, мать? – Те кивали. – Что одноклассникам привезете?

– Хорошее настроение, загар и фотки, – Мария отодвинула от себя тарелочку. – Папа, мы уже не маленькие и обо всем позаботились, у нас только для Лешкиной Алексии два огромных чемодана модных шмоток! А еще для Кузьминой чемодан и для Решетовой.

Я заметил, как воспитатель слегка покраснел, что ему было отнюдь не свойственно. Родитель же продолжил «воспитательный процесс»:

– Надеюсь, себя-то вы не обидели?

– Мы были очень скромны, – смутилась Варя, – насколько это было вообще возможно.

Тут влез братец Александр:

– Дядька, да они с Машей из бутиков не вылезали!

– Предатель!

Семейная «перепалка» продолжалась еще какое-то время, за которое я успел пообщаться с Алексией в мессенджере и послать ей несколько фоток, сделанных на вилле сестер, намекнув девушке, что, если она захочет там отдохнуть ближе к лету, я смогу договориться. Кроме того, сообщил о завтрашнем возвращении Марии и Варвары в Москву с подарками для нее, часть из которых подбирал Иван Олегович. В ответ девушка прислала кучу смайликов и попросила передать Кузьмину привет от себя, Натальи и маленьких Виталика и Прохора.

– Алексей, прием! – родитель тряс меня за плечо. – Зову тебя, зову, а ты в телефоне завис! Глянь обзор прессы, мне только что прислали…

Из докладной записки следовало, что мою совсем не скромную персону обсуждают во всем мире только в положительном ключе! Исключение, понятно, делала пресса Испании, Англии и Германии, но и там имелись робкие попытки «объективного» освещения информации. Больше же всех отличились французские борзописцы, прямо намекавшие своим читателям на скорый брачный союз между мной и принцессой Стефанией для лучшего закрепления недавних соглашений по российским энергоносителям. Не обошли писаки и свежие кадры из

Монако, где я орал со вскинутым кулаком: «No pasaran!» Всеобщий вывод был однозначен: великий принц Алексей таким образом прямо говорил всему миру о недопустимости любого вмешательства в дела Российской империи!!!

Господи! Сколько же это еще будет продолжаться? А ведь впереди еще эта дуэль с Филиппом!

Отдав родителю телефон, вздохнул:

– Вы довольны, ваше императорское высочество?

– Помнишь у Толстого были рассуждения о роли личности в истории? – отец действительно был очень доволен. – Как видишь, граф был прав. Только за этот положительный информационный шум в отношении империи ты, сынок, достоин даже не «Георгия», а чего-то гораздо большего!

– Аню Шереметьеву и ее деда с отцом лучше наградите, – опять вздохнул я. – А мне эти ордена куда?

– Разберемся. Лучше глянь, как японцы оперативно подсуетились и решили на тебе денег подзаработать, – родитель опять протянул мне телефон.

Зашибись! Вот и «авторский» мерч подкрался незаметно – экран демонстрировал белую футболку с надписью «No pasaran!» в районе груди, а ниже вполне узнаваемые очертания моей фигуры со вскинутым кулаком. Пролистнув вправо, убедился, что широкой общественности представлены футболки различных цветов и оттенков.

– Тунис с его швейными фабриками тут недалече, – продолжил тем временем отец, – завтра аналогичные футболки будут на прилавках Италии, а в течение пары дней и по всей Европе.

– Мы такие себе хотим! – заявили Мария с Варварой. – Вы нам отправите?

– Конечно, девочки. Только в России свои умельцы к этому времени указанные тренды подхватят.

И уже в номере родитель отозвал нас с Сашей и Колей в сторону и заговорщицким тоном заявил:

– Аккуратно предупредите всех остающихся, чтобы сегодня пили в меру – возможно, завтра ночью придется поработать…

***

Организованный Гримальди «прощальный вечер» проходил весело – открытый только для нас «Джимис», фееричный салют, приглашенные гимнасты, фокусники и танцорки экзотических танцев! За пультом крутил пластинки DJ Vini, а бар был в нашем полном распоряжении. В Vip-ложе присутствующие могли наблюдать семейство Гримальди практически в полном составе, королей Италии и Франции с наследниками, а также великих князей Александра и Владимира Николаевичей и князя Пожарского. Рядом, в ложе поскромнее, расположилось молодое поколение Гримальди, Медичи, Бурбон и Романовых в обществе близких друзей и подруг. Остальная молодежь по поводу присутствия на празднике такого большого количества особ королевской крови комплектовать не собиралась и веселилась от души, понимая, что уже завтра окажется на родине, где их ждут строгие родичи, снег, мороз и унылая сессия.

Лично я решил уделить внимание новенькому в нашей большой компании принцу Умберто, для чего поменялся местами с Джузеппе. Потрепавшись для начала о моих впечатлениях от Франции и Монако, я получил очередное приглашение в Италию, на что заявил:

– Обязательно приеду. Очень мне хочется на знаменитые достопримечательности Рима посмотреть. Слушай, а чтобы в Ватикан попасть, мне через посольство надо будет приглашение получать, или папа и без этих формальностей примет?

Умберто напрягся и ответил:

– Мы договоримся, Алексей, никаких проблем не будет.

– Отлично! – и перевел разговор на другую тему. – Чем увлекаешься в свободное от исполнения обязанностей его высочества время? Про себя сразу скажу – газеты не врали, постоянно повышаю уровень своей боевой подготовки. Так чем?

– В футбол с друзьями играю, – принца «отпустило», – читаю много, люблю фильмы хорошие посмотреть… Да много еще чего, в том числе и боевая подготовка. Но времени совсем нет – представительские функции на другого не скинешь.

– Это да, – покивал я, – меня сюда, как ты понимаешь, тоже не просто так отправили. – И взял со стола бокал. – За личную свободу?

– За личную свободу!

Около двух часов ночи в клубе появился Кузьмин, выглядевший вполне удовлетворенным. Плюхнувшись на диван рядом с Прохором, он принялся сходу показывать воспитателю руками характерные жесты, явно свидетельствующие о выдающихся формах уестествленной им жрицы любви и о точном количестве подходов к «телу жертвы». Прохор слушал Ванюшу с нескрываемым скепсисом, переспрашивал и просил снова показать тот или иной размер выдающихся форм, но показанным не удовлетворился, пихнул в бок сидящего с другой стороны Михеева, и они уже вдвоем принялись «не верить» колдуну, доводя тем самым Кузьмина до бешенства.

После трех ночи оба Vip-столика перемешались, а делавший вид, что он очень пьян, Людовик-старший вновь принялся уговаривать меня взять в жены его внучку Стефанию. «Досталось» и присутствовавшим при этом родителю, деду Владимиру и деду Михаилу. Ссориться никто не хотел, и последовали ссылки на императора, который и решает подобные вопросы. Людовик «дулся» ровно две минуты, после чего с его стороны последовало предложение выпить за здоровье его императорского величества Николя.

Расходиться начали только в седьмом часу утра, вполне удовлетворенные друг другом.

– Учитывая, что это только начало, – морщился родитель по дороге в отель, – на родину мы вернемся сытыми зваными вечерами по самое не могу. Лешка, что ты там говорил про Мацесту?

– Это к деду Мише, – я кивнул в сторону шагавшего рядом князя Пожарского. – Лично я после отбытия наказания на губе и сдачи сессии собираюсь сбежать к себе в Смоленское имение.

– Еще лучше! – хмыкнул отец. – Меня с собой возьмешь?

– Куда я денусь…

***

Проводы в аэропорту Ниццы «удались» – если малый свет хоть и пытался выглядеть веселым, благодарил сестер Гримальди и Стефанию Бурбон за оказанный замечательный прием, а Романовых за предоставленную возможность посетить Лазурный берег, то вот Мария с Варварой буквально прилипли ко мне и чуть не плакали:

– Лешенька, ты уж береги себя! Звони нам почаще! А этого Филиппа подлого ты точно убьешь! Мы в тебе не сомневаемся!

Последовал строгий окрик отца, после которого Варя убежала по трапу в самолет, а Маша еще с минуту «ворковала» с Дюшей Долгоруким.

В Монако мы возвращались не то чтобы в дурном настроении, но и веселья в машине не наблюдалось…

В отель поднимались из подземного гаража – на Золотой площади продолжали «дежурить» все новые и новые мои поклонники, приезжавшие, со слов французов, со всей Европы.

– Через пару дней начнем их разгонять и ставить на дорогах блокпосты, – рассказывал нам Людовик уже в конференц-зале, – как раз к приезду остальных королей и императоров. Так что не переживайте, в Монако будет спокойно. Сейчас же предлагаю перейти к другим насущным делам. Дамы и господа, как вы все знаете из прессы, швейцарцы, пользуясь общей напряженной ситуацией в Европе, стали устраивать регулярные диверсии на наших горнолыжных курортах в Альпах. Поток туристов иссяк, Франция несет огромные убытки… Для предотвращения подобного впредь, а также учитывая тот факт, что российская сторона тоже имеет некоторое отношение к причинам такого поведения швейцарцев, мы решили организовать совместную показательную операцию по наказанию диверсантов. А теперь позвольте вам представить шевалье Бланзака, именно он и ознакомит нас со всей имеющейся информацией о военной базе швейцарцев, с которой те посылают своих диверсантов в Альпы для организации схода лавин на горнолыжных курортах Франции.

«Ба! Какие люди и без охраны! Наш старый знакомый!» – успеваю подумать я и тут же краем глаза замечаю красноречивый взгляд старшего Нарышкина, брошенный в мою сторону. Киваю генералу, мол, намек понял, и получаю ответный кивок.

Ну ладно, поглядим-посмотрим, что на этот раз нарыла французская разведка…

Доклад Бланзака, как и в прошлый раз на яхте, сопровождался показом слайдов и фотографий с соответствующими комментариями, а целью предстоящей операции объявлялось показательное наказание личного состава базы совместными силами французов и русских.

– Никаких трупов, дамы и господа, – добавил в конце выступления своего сотрудника разведки Людовик. – Швейцарцы тоже во время своих акций не оставили ни одного трупа, заранее предупреждая администрации горнолыжных курортов о сходе лавин, вот и мы не будем уподобляться разным там дикарям и тоже проявим благородство… Вопросы?

– У меня вопрос, государь, – поднялся я.

– Слушаю.

– Государь, я не буду спрашивать, почему французская сторона не хочет организовать пару-тройку ответных акций на территории Швейцарии или просто не нанесет ракетный удар по базе диверсантов. У меня вопрос другой: может ли российская сторона доверять информации, предоставленной шевалье Бланзаком? – Я повернулся к нашей компании и пояснил: – В прошлый раз мы из-за шевалье чуть не… погорели на ровном месте.

Людовик нахмурился:

– Могу заверить уважаемую российскую сторону, что информация всесторонне проверена и ей можно доверять.

– Теперь мы спокойны, государь, – я обозначил поклон. – Но хочу предупредить, что, если случится очередной прокол, я шевалье Бланзака покалечу.

Упомянутый сотрудник спал с лица, а Людовик стал мрачнее тучи:

– Александр, – он смотрел на моего отца, – угомони, наконец, молодого человека.

Родитель поднялся и тоже обозначил поклон:

– Конечно, государь, – и повернулся ко мне. – Алексей, веди себя прилично и не смей больше угрожать шевалье Бланзаку! Если что пойдет не так, я его сам покалечу.

– Как скажешь, папа, – и я с чувством выполненного долга уселся обратно в кресло, успев обменяться с довольным Нарышкиным взглядами.

Людовик дальше «лезть в бутылку» не пожелал и объявил:

– Планирование и командование операцией предлагаю передать под контроль уважаемого генерала Пожарского. Генерал?

– Благодарю за оказанное доверие, государь, – дед Михаил встал и поклонился. – Молодежь может быть свободна, в план операции мы вас посветим позже.

Собравшегося на выход меня перехватил родитель:

– Лешка, ты как, способен работать?

– В качестве обычного боевика способен, а вот остальное… – и указал на Ваню с батюшками, сидевших позади всех. – Кузьмина определяй за главного, он справится.

– Принято. И проведи с молодыми людьми разъяснительную беседу по поводу того, что из себя представляет доспех швейцарцев. Мы, понятно, не планируем использовать твоих друзей в качестве непосредственных исполнителей, но все же…

– Сделаю…

Наша компания не придумала ничего лучшего, как пойти на пустующий пляж. Искупавшись, расположились у бара и заказали безалкогольные напитки.

– Спрашивайте, – улыбался я, наблюдая за «терзаниями» друзей.

– Где этот Бланзак успел накосячить? – загудел Багратион.

Любопытство читалось на лицах и Стефании Бурбон, и Виктора Нарышкина – судя по всему, родичи с ними не поделились подробностями той операции.

– Было тут одно дело с наглым швейцарским банкиром, пожелавшим залезть сразу во все карманы, – хмыкнул я. – Закончилось все нормально, но вот в процессе пришлось напрягаться. Прошу меня понять – больше ничего сказать не могу, но вот про особенности доспеха швейцарцев вам лучше расскажут Коля с Сашей.

Еще через пять минут все наши друзья приуныли – братья, избегая лишних подробностей, описали случившееся в Ницце и твердо заявили, что даже бойцам с рангом «Воевода» в рукопашной схватке со швейцарскими диверсантами справиться будет очень и очень трудно. Общий вопрос озвучил Багратион:

– И зачем нас тогда вообще туда собираются брать?

– Услышим позже, – развел руками я.

И подумал, что отец не сказал мне всей правды, когда решил оставить нашу компанию в Монако – не собирается ли он таким образом нас всех сплотить в одну команду по примеру его команды с Прохором, Ванюшей и Виталием Борисовичем?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.