Хелен Гуда
(Не) любимый партнер

Глава 1

Анастасия.

– Таким образом, Ваша честь, мой подзащитный не может быть виновен во вменяемом ему преступлении, – заканчиваю свою речь и удовлетворенно выдыхаю. Да, по лицам присяжных я вижу, что мои слова возымели действие. И даже те, кто ранее был уверен в виновности подсудимого, сейчас сомневаются. Я же уверена, что парень попал в жернова системы и не виноват. Пока я размышляла, присяжные удалились в совещательную комнату. Я ободряюще улыбнулась своему клиенту и посмотрела на жужжащий телефон. Кто там мне названивает с самого утра? Не люблю, когда меня беспокоят, начинаю нервничать. Дергаюсь. Так и хочется пойти и перезвонить. Узнать, кто же там меня так сильно хочет?

Присяжные вышли, и все в зале суда замерли. Судья монотонно и чопорно зачитывает решение суда. И, услышав заветные слова: “признать подсудимого невиновным”, я облегченно выдохнула.

Весь зал засуетился, как муравейник, и наполнился гомоном и суетой. Клиент и его семья бросаются меня обнимать, а я всегда испытываю жуткую неловкость. Не знаю, как от этого уйти, и потому, сославшись на дела, чуть ли не убегаю из зала суда. Мне неловко получать благодарность за свою работу.

Скрываюсь за поворотом коридора и смотрю на телефон: снова он звонит. И снова тот же незнакомый номер. Кто же это весь день названием? Кто у нас такой упорный? Только собираюсь нажать кнопку принятия вызова, как вызов обрывается.

– Толстых Анастасия Михайловна? – меня зовет мужчина. Ну, как мужчина, – греческий Бог, спустившийся с Олимпа на грешную землю. Я залипла на атлетической фигуре и идеальных чертах лица. А костюм, он стоит, как весь мой гардероб. Увидев на губах незнакомца самодовольную усмешку, я поняла, что просто глазею, как дурочка, и потому напустила свой самый строгий вид.

– Она самая. С кем имею честь? – пытаюсь изобразить безразличие и одновременно озабоченность на лице, но вижу, что не получается обмануть собеседника. Он читает меня как раскрытую книгу с очень большими буквами, как для первоклашки.

– Алмазов Олег Евгеньевич, – и пауза, будто мне должно это что-то сказать.

– И-и-и-и? – я выжидательно смотрю на мужчину, а память услужливо подкидывает мне картинки из прошлой жизни. Вот я пухленькая студентка-первокурсница, а пятикурсник Алмазов Олег высмеивает мою провинциальную внешность. Тогда тот момент, когда надо мной смеялись два курса, стал для меня переломным. Я слегла с пневмонией, похудела и обозлилась. И больше никогда не позволяла над собой никому шутить. Ни над своим весом, ни над фамилией матери, которую взяла специально, чтобы никто не смог сопоставить, что я дочь знаменитого адвоката Трубецкого.

Я держу лицо и не показываю, что узнала парня. Пусть немного с небес на землю опуститься, а то самомнение у него зашкаливает. Оно у него и в универе было до небес, а сейчас им можно небосвод подпирать.

– Вы не знаете, кто я? – улыбка сползла с лица, а я удовлетворенно хмыкнула, но в душе. Внешне же я изображала провинциальную дурочку.

– Нет, а должна? – и максимально безразличный взгляд. Я умею так смотреть, что люди чувствуют себя букашками.

– Вы здесь вообще не следите за юридическими новостями? – и взгляд снова становится насмешливый.

– Я полагаю, что это не ваше дело, за чем мы ЗДЕСЬ следим. Вы мне это хотели сказать и для этого позвали? – мой взгляд холоден и такой острый, что об него можно порезаться.

– Нет. У меня к вам дело, – и мужчина подошел к окну, поставил на подоконник портфель и извлек планшет. Я на автомате отметила, что даже планшет статусный и дорогущий. – Я по поручению вашего отца, Михаила Романовича.

– Тогда наш разговор окончен, – я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь на выход.

– Не спешите, – мужчина схватил меня за руку. А я смотрю на него самым убийственным взглядом, на который способна.

– Я еще раз повторяю: у меня нет ничего общего с отцом, и я ничего не хочу о нем знать, – я выдергиваю руку из захвата, но замираю, услышав голос отца.

– “Доченька, я предвидел, что ты не станешь никого слушать, и потому записал это обращение, – я замираю и оборачиваюсь. На экране планшета включена запись. На ней отец в больничной палате. Он бледен, осунулся, а под глазами синяки. – Я попросил Олега найти тебя и показать эту запись. Не убегай и выслушай меня, прошу, – отец словно знал, что первым моим порывом будет убежать. – Я болен. Очень сильно, и завтра у меня будет операция. Я не знаю, будет ли у меня еще возможность поговорить с тобой, и потому прошу тебя: прими мое приглашение и приедь в Москву. Я бы сам приехал, но не пускают врачи, говорят: это может стать моей последней поездкой. Прошу, приезжай. Я хотел бы поговорить с тобой, может быть, в последний раз. Позволь облегчить мне душу.”

– Это все? – ни один мускул не дрогнул на моем лице. Да, я умею владеть своими эмоциями. Жизнь и профессия научили.

– Самолет ночью, – мужчина выключает планшет и убирает его в портфель.

– Счастливого пути, но я не поеду, – мой ответ удивляет мужчину, и у него на лице возникает недоуменное выражение.

– Но как? Это же твой отец? – опешил Олег.

– И что? Он благополучно забыл об этом на десять лет, а сейчас спохватился? – я не собираюсь показывать, как меня задели слова отца с видеозаписи. Хочу уйти и остаться одна, чтобы спокойно обдумать все и пережить те эмоции, которые всколыхнулись в моем сердце. Я снова чувствую себя брошенной девочкой, имея отца, которой предпочел карьеру собственному ребенку.

– Но он может умереть! В его возрасте и на той стадии, что сейчас болезнь, даже самые лучшие врачи не дают никаких гарантий, – возмущен мужчина. Я лишь пожимаю плечами с самым безразличным видом.

– Если на этом все, то я пойду. У меня сегодня еще дела, – я разворачиваюсь и ухожу, спиной чувствуя, как меня сверлят взглядом.

Поддалась своим эмоциям я лишь дома. Закрылась у себя в комнате и дала волю чувствам. Меня душат слезы, в памяти всплыли воспоминания того, как мы были счастливы. В какой момент наша семья рухнула? Почему отец ушел. Мама до сих пор не отвечает на мои вопросы. Неужели все дело в карьере? Прошло столько лет, а я снова чувствую себя подростком, которого бросил отец, за спиной которой шепчуться соседи, одноклассники и знакомые. Друзья семьи, учителя в школе с жалостью смотрят на маму и меня.

– Настюша, я забыла купить салфетки и еще кучу мелочей, – в комнату заглядывает мама.

– Мне сходить в магазин? – я спешно вытираю слезы и прячу фотографию, где мы втроем с отцом. Не хочу, чтобы мама переживала и расстраивалась.

– Да, если не сложно. Ты чего такая грустная? Проблемы на работе? – мама обеспокоенно заглядывает мне в лицо.

– Все хорошо, – улыбаюсь и обнимаю мамулю. – Пиши список, я сейчас схожу. Когда придут гости?

– Через час, а у меня кучу всего не готово, – мама запричитала и всплеснула руками.

– Я же предлагала заказать все из ресторана, – я спешно сменила домашнее платье на джинсы и толстовку.

– Еще чего! Из ресторана! Я приготовлю все самое вкусное, – мама изобразила оскорбленную невинность.

– Давай список, я побежала, – мама сунула мне в руки бумажку, и я, схватив телефон и кошелек, выскочила за дверь. Сегодня у мамы день рождения и по традиции она созвала родных.

Родственников я не очень любила, а если быть честной перед самой собой и окружающими, то недолюбливала. Особенно тетку. Но мама твердит, что родственников не выбирают, и мы должны любить их такими, какие они есть. Мамина сестра – это самая язвительная и токсичная женщина, которую я встречала в жизни. А уж неприятных теток я повидала за свою жизнь немало. Сейчас начнутся вопросы, когда же я выйду замуж. А еще бабушка с дедушкой начнут расхваливать ее, рассказывая, что она добилась в жизни невероятных успехов, стала директором школы, а ее дочка подает большие надежды и так далее. Я в этой семье паршивая овца, и по мнению родных, я форменная дура, которая упустила свой шанс и, опростоволосившись, вернулась из Москвы. Они не знают всей информации, но додумали сами все, и по их версии меня поперли с позором из прокуратуры. Я не опровергаю их версию, потому как правда еще ужаснее. Из-за меня погиб человек. И это не то, чем хвастаются.

– Ты передумала? – я испуганно вздрагиваю, когда слышу за спиной голос.

– Что ты здесь делаешь? – я оборачиваюсь и вижу Олега. Он переоделся, но и в джинсах с футболкой он выглядит секси, как и в костюме, в котором был днем.

– Жду, когда ты передумаешь, – мужчина одаривает меня белозубой улыбкой.

– Я не передумаю, зря ждешь, – захожу в супермаркет и беру тележку.

– Почему ты такая жестокая? – мужчина следует за мной, как приставучая муха.

– С чего ты взял? Ты меня совершенно не знаешь! – я даже обернулась и удивленно выгнула бровь.

– Но ты не хочешь ехать к своему умирающему отцу. Может быть, это его последний шанс с тобой поговорить, – гнет свою линию мужчина.

– Это еще не показатель того, что я жестокая. У моего отца было куча шансов, но он подождал последнего, – я по списку складываю все в тележку и направляюсь на кассу.

– Но это не только его последний шанс, но и твой тоже, – мужчина зудит над ухом, не давая мне расслабиться.

– Мой? – я не поняла мысль, что хотел до меня донести Олег.

– Да, твой. Твой последний шанс высказать отцу все, что ты о нем думаешь. Другого шанса может и не представиться, – слова мужчины зародили что-то в моей душе, но я не успела развить эту мысль, так как уже подходила к подъезду. Мужчина шел рядом, не оставляя меня в покое. Он даже попытался оплатить мои покупки в магазине и сейчас нес пакет.

– Спасибо за компанию, – я протянула руку за пакетом, но Олег не спешил мне его отдавать.

– Настасья, мама отправила тебя нас встречать? – голос тетки застал меня врасплох, и я зло заскрежетала зубами. И мое выражение лица не скрылось от Олега. Я нацепила на лицо маску дружелюбия и обернулась.

– Тетя Маша, добрый вечер. Мама попросила купить кое-какую ерунду, что сама забыла, – я попыталась загородить собой парня, но он встал сбоку и даже приобнял меня рукой за талию, чтобы я его не загораживала, и лучезарно улыбнулся моей тетке.

– Это в духе нашей рассеянной Кати, она вечно все забывает, – отвечает моя тетка, а сама пожирает взглядом Олега. – Познакомь же меня с твоим парнем, – я готова ее стукнуть за намеки о рассеянности моей матери.

– Меня зовут Олег, – вмешивается мужчина, и я не успеваю ответить, что он не мой парень. Мужчина протягивает руку и одаривает мою тетку самой своей обворожительной улыбкой.

– Очень приятно, а я и не знала, что у Насти есть парень. Она у нас такая нелюдимая, что и друзей-то нет, не то что парня, – комментирует тетя Маша, и мое желание ее стукнуть возросло с геометрической прогрессией. – А вы давно встречаетесь?

– Давно, – отвечает Олег.

– Недавно, – говорим с мужчиной в унисон.

– Так давно или недавно? – и такая хитрая мина на сморщенном стариковском лице, что я прям вижу, как тетка ищет, на чем бы меня подловить. Любит она провести расследование и выдать свои домыслы как неопровержимую истину.

– Мы знакомы еще со студенчества, но начали встречаться недавно, – так же улыбаясь во все тридцать два, выдал Олег. Как у него только скулы не сводит от такой улыбочки?

– Я не думала, что ты помнишь? – я удивленно прошептала и смерила его взглядом. Тетка развернулась и направилась к подъезду, о чем-то щебеча, а мы пристроились сзади.

– О чем ты? Что помню? – Олег смотрел на меня непонимающе, и до меня дошло, что он меня и не помнил вовсе. Он просто врал. И так сложилось, что ложь частично оказалась правдой.

– Ни о чем, забудь, – я не горела желанием ему напоминать о том, что мы целый год учились в одном университете и даже имели удовольствие общаться. Хоть и удовольствие-то было сомнительным. Но это уже мелочи.

Поднялись на этаж, и я своими ключами открыла дверь. Большая часть гостей была уже в сборе, и я вручила пакет маме, у которой удивленно вытянулось лицо при виде неожиданного гостя.

– Мам, все вопросы потом, – я затащила парня в свою комнату. – Мы сейчас к вам присоединимся, – ответила на немой вопрос во взгляде матери и прикрыла дверь.

– Ты зачем сказал, что ты мой парень? – возмущенно зашипела.

– Ну, если рассуждать технически, то я не врал, потому как не говорил этого. Это твоя тетка так предположила, а я всего лишь представился. А что, надо было сказать, что я приехал по поручению твоего отца? Так это можно легко исправить. Я сейчас пойду и объявлю, что я не твой парень, и твой отец прислал меня, чтобы я уговорил тебя приехать к нему попрощаться перед смертью, – и на лице у парня заиграла самодовольная улыбка. Он взялся за ручку двери, а я в испуге накрыла его ладонь своею, чтобы остановить парня.

– Ты знаешь, что ты шантажист? – я зло уставилась на Олега, невольно сжимая его руку и впиваясь в кисть ногтями.

– Меня еще и не так называли, – усмешка и во взгляде превосходство. – Я просто добиваюсь того, чего хочу. И пути достижения целей для меня не имеют значения.

– И чего же ты хочешь сейчас? – я убрала свою руку с руки Олега, машинально отметив, что на его кисти остались красные отметины от моих ногтей.

– Тебя, – обворожительная улыбка растянула слегка пухлые губы, но увидев, как удивленно приподнялись мои брови, мужчина спешно добавил. – Мне нужно доставить тебя к отцу, и я этого добьюсь. Если ты не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому. Как ты думаешь, что скажут все твои родственники во главе с мегерой-теткой, когда узнаю цель моего приезда? Да они живьем съедят тебя и твою маму, если ты не поедешь. Так что решай: или ты едешь полюбовно, или через скандал, – мужчина поставил руки по обе стороны от меня, уперевшись ими в дверное полотно.

– Ну ты и подонок, – я внутри кипела и старалась не показывать свою злость. – Хорошо, я поеду с тобой, но под каким предлогом?

– Вечер встречи выпускников. Твой отец сказала, что ты училась где-то в Москве, так что, как видишь, я продумал легенду, – и мужчина отшатнулся от меня, сложив руки на груди. Мне стало легче дышать, так как запах мужского парфюма щекотал нос и мешал здраво мыслить.

– Хорошо, я поеду, но ты сейчас будешь мил и вежлив. И свалишь, сославшись на занятость, – попыталась поставить условие я.

– Нет, моя дорогая. Я проконтролирую весь процесс, и ты, сославшись на скорый самолет, соберешь вещи как можно скорее. И это ты свалишь из этой убогой квартиры вместе со мной, – самодовольно ответил Олег. У него в руках были все козыри, и мне нечем ему было возразить, потому я была вынуждена согласиться скрепя сердцем.

– Сам ты убогий, – это единственное, что я могла себе позволить, так как мужчина лишь улыбнулся на мои слова и ничего не ответил. – Идем, будешь играть роль моего парня, только не болтай лишнего и держи свои лапы при себе.

– Ты в этом будешь? – и мужчина указал рукой на толстовку и джинсы.

– Нет, но не буду же я переодеваться при тебе? – я даже опешила от такой наглости. Мы знакомы меньше суток, а мужчина уже вторгся в личное пространство, разозлил меня до бешенства и делает какие-то намеки.

– Я отвернусь, не стесняйся, все-таки я твой парень, – и мужчина действительно отвернулся. А я постаралась максимально быстро переодеться в приготовленное платье. Пять минут на то, чтобы поправить макияж, и я готова.

– Идем, – я позвала Олега, и он галантно предложил мне положить руку на сгиб его локтя. Я проигнорировала этот жест. Во-первых, из вредности, во-вторых, так как мы бы все равно не прошли вместе в дверной проем.

– Колючка, – проворчал мужчина, выходя за мной следом из комнаты. А дальше начался мой персональный ад.

Мама вопросительно стреляла глазами в мою сторону, призывая отойти на кухню на пару слов, но я игнорировала все ее намеки, прикидываясь полным шлангом. Тетя Маша засыпала Олега вопросами, и половина из них были с подвохов. Типа: какие у него планы насчет меня и сколько он хочет детей? Мужчина же, как самый опытный юрист, обошел все подводные ямы и вышел из затруднительной ситуации, лавируя между скользкими темами и вопросами. Но что этому удивляться, он сын одного из самых известных адвокатов Москвы и по совместительству партнера моего отца.

Да, я знала, кто такой Алмазов Олег Евгеньевич и кто его отец. И хоть мне и стыдно признаться, но я следила за карьерой отца. Почти сразу же, как он уехал, они с Алмазовым открыли фирму, которая сейчас пользуется уважением и популярностью. Когда я заканчивала университет, многие мечтали пройти практику в этой адвокатской конторе. Ведь это значило, что они смогут претендовать на хорошие места в юридических фирмах после окончания универа. А если они покажут себя, то могут получить предложение остаться. Потому на меня смотрели как на дуру, когда я обрадовалась, когда меня согласились взять на практику в прокуратуру. Копеечная зарплата и бумага с картриджами для уголовных дел за свой счет. А когда после окончания универа я пошла туда работать, так и вовсе покрутили пальцем у виска.

– Так вы сегодня летите в Москву? – вопрос тети Маши вывел меня из воспоминаний, в которые я погрузилась.

– Да, вечер встречи выпускников. Мы как-то так резко решили собраться, – отвечает Олег, продолжая очаровывать мою тетку.

– А ей и похвастаться нечем, бедная, – и на лице тетки отразилась такая вселенская жалость к никчемной племяннице. То есть ко мне.

– На вечерах встреч не только хвастают, теть Маш, – постаралась возразить, но куда там. Тетя Маша завела пластинку про меня, никудышную, и я понимала, что против воли начинаю краснеть. Мне было глубоко плевать, что подумает обо мне Олег, но все равно было стыдно. Стыдно не за себя – за тетку.

– А когда рейс? – вклинилась в монолог сестры моя мама.

– В полночь, – сразу же ответил мужчина. Видимо, завывание моей тетушки и его утомило.

– Тогда Насте пора собирать вещи. А где же она остановиться в Москве? – заволновалась мама и вывела нас с Олегом из-за стола. Я благодарно на нее посмотрела, так как давно хотела покинуть гостей, и это был довольно благовидный предлог.

– Не волнуйтесь, на улице ночевать не останется, – Олег профессионально перетянул внимание на себя, пока я распрощалась с гостями и родными и скрылась в своей комнате собирать вещи. Я не планировала тащить туда весь свой гардероб. Взяла пару комплектов вещей, лечу-то всего на день, так что не думаю, что мне может понадобиться много одежды. Я была готова уже спустя двадцать минут и застала Олега, задушевно беседующего с моей мамой. Я подозрительно смерила его взглядом, но он мне лишь лучезарно улыбнулся и подмигнул. Вот же прохвост.

– Мам, не волнуйся, я позвоню завтра, – я обняла и чмокнула мамулю в щеку, а родительница вытерла слезинки. Она у меня очень чувствительная и после того, как ушел отец, часто плачет по пустякам и ерунде.

– Я не волнуюсь, у тебя надежный сопровождающий, – и бросила на Олега взгляд, полный надежды и даже благодарности. Вот же прохиндей, успел очаровать мою маму за один вечер. Да что там вечер! За один разговор продолжительностью менее получаса!

– Ладно, мамуль, мы пойдем. Прости, что не предупредила. Сама узнала только днем и, признаться, не собиралась никуда лететь, но Олег убедил, – и я бросила многозначительный взгляд на мужчину, а тот лишь дарил всем улыбки, словно не понимал, о чем я говорю.

– Что ты, что ты, езжай, конечно. Я так рада, что твои однокурсники вспомнили о тебе и позвали на эту встречу, – я снова обняла маму, и мы вышли из квартиры.

– Ну что, поехали в аэропорт? – я вопросительно посмотрела на парня.

– Сперва в гостиницу за моими вещами, – отозвался Олег, ведя меня к машине такси, припаркованной у подъезда моего дома.

– Ты когда заказать успел? – я удивленно посмотрела на мужчину.

– Когда ты вещи пошла собирать, – и снова эта обворожительная улыбка.

– И хватит мне уже улыбаться, нас уже никто не видит, – как старая бабка-ворчунья проговорила себе под нос.

– Как прикажете, – мужчина усадил меня сзади, забросил мою сумку в багажник, а сам уселся рядом с водителем, и машина выехала из двора моего дома.

Олег.

Я не хотел ехать за дочкой компаньона своего отца, но не смог отказать. Я был в долгу перед Михаилом Романовичем и считал его ближе и роднее, чем отца.

Я и адвокатом-то стал именно благодаря дяде Мише. Отец махнул рукой на меня, еще когда я учился в универе. Надежд я больших не подавал, красным дипломом и не пахло. И я вел образ жизни типичного прожигателя жизни. Девочки, ночные клубы, дорогие тачки, алкоголь. Отец сказал, что я когда-нибудь загремлю в тюрьму, и он меня оттуда вытаскивать не будет. И что туда мне и дорога.

А вот когда в нашу семью вошел дядя Миша, все изменилось. Я восхищался им и в какой-то момент понял, что хочу быть похожим на него и чтобы именно он гордился мною. Тогда, может, и отец заметит меня, и я докажу, что не пустое место.

Когда Михаил Романович заболел, я переживал. Даже отец заметил, что я сам не свой. Но он понял все, как всегда, по-своему. Предположив, что я мечу на место партнера. Я не стал его разубеждать. Я давно с отцом не разговаривал по душам или искренне. Он давно сделал выводы на счет меня и менять их не намеревался. А мне со временем стало плевать на мнение отца. Я даже уехал в служебную квартиру, лишь бы не жить с ним под одной крышей.

Михаил Романович посвятил меня в некоторые подробности своей прежней жизни до его переезда в мегаполис. Да, я был удивлен, так как и не подозревал, что у него есть дочь, да еще и такая взрослая. Причину, по которой он покинул семью в свое время, он мне не сказал, да я и не спрашивал. Не мое это дело. Да и волноваться дяде Мише перед операцией не нужно.

Пообещав привезти его дочь, я не ожидал, что меня примут настолько недружелюбно. Я думал,что раз девушка стала адвокатом, то она решила пойти по стопам отца, и был удивлен ее отказом встретиться с ним. А еще меня зацепило безразличие к моей персоне. Я-то полагал, что ее впечатлит моя фамилия, а вместо этого все получилось наоборот. Я лишь настроил девчонку против себя.

Но удача была на моей стороне, и я воспользовался подвернувшимся мне случаем и смог надавить на больную тему. Настя согласилась приехать. Ну как согласилась. Я ее вынудил, и это не делало мне чести. Но в данном случае важен конечный результат. Ведь так?

Девушка мне понравилась, и если бы не острый язычок, я, может быть, даже запал на нее. Не серьезно, конечно, но на пару ночей сгодилась бы. Но я не смешиваю личное и работу. А сейчас она относилась к категории работы. Да и она дочка Михаила Романовича, а значит, не стоит связываться, чтобы не портить с ним отношения.

Мы без приключений отделались от ее навязчивых родственников и заехали за моими вещами в гостиницу. Рейс задержали, и потому прилетели мы в Москву под утро, уставшие и голодные. Нас встречал водитель дяди Миши – Толик.

– Как дела у Михаила Романовича? – я облегченно выдохнул. Моя миссия подходила к концу, и я смогу спокойно завалиться спать.

– Ждет вас, – отозвался водитель, улыбнувшись девушке. Она лишь отвернулась к окну, сложив руки на груди. За все время перелета девушка не обмолвилась со мной ни словом. Она не жаловалась, что рейс задержали и в аэропорту не было комфортного места ожидания. Бутерброд и кофе, что я купил ей, приняла, лишь буркнула “спасибо” себе под нос.

До больницы мы доехали за час, и Настя задремала, завалившись на мое плечо. Толик остановился перед клиникой и посмотрел в зеркало заднего вида, удивленно приподнял брови, но промолчал. Я рассматривал лицо девушки. Отчего-то она казалась мне смутно знакомой, но я списал все на схожесть с Михаилом Романовичем. Тонкие черты лица, изящные брови, слегка припухлые губы и острые скулы. Волосы убраны в пучок, и несколько прядей выбились. Я осторожно поправил прядку, заправив ее за ухо. И девушка повела носиком, а потом и вовсе открыла глаза, уставившись на меня.

– Что происходит? Где мы? – Настя встала и сонно осмотрелась.

– Приехали, идем, – немного смутился пойманный за разглядыванием.

– Хорошо, – девушка не спорила, и я подозревал, что это затишье перед бурей.

Глава 2

Анастасия.

Затянувшееся ожидание перелета и сам перелет меня вымотали, и потому в частную клинику я заходила словно выжатый лимон. Я хотела поскорее расквитаться с целью своей поездки и поехать на вокзал. Купить билет на поезд и вернуться домой. Я уже предвкушала, как сладко буду спать под мерный стук колес в плацкарте. И, честно сказать, я ужасно жалела, что поддалась на шантаж и согласилась на поездку. Не хотела расстраивать маму. У нее слабое сердце, и я стараюсь ее лишний раз не волновать.

Олег проводил меня к палате, которая больше походила на номер в пятизвездочном отеле, и, постучав, заглянул во внутрь.

– Проходи, – меня чуть ли не запихнули в палату, и мужчина сразу же вышел, лишь кивнув моему родителю. Папа ушел, когда мне исполнилось пятнадцать, потому я хорошо его запомнила, но то, что я видела сейчас, меня шокировало.

– Здравствуй, дочка, – на постели сидела тень отца. Некогда статный и привлекательный мужчина сейчас представлял из себя обтянутый кожей скелет с серой пергаментной кожей. Сердце дрогнуло от слов родителя, но я взяла себя в руки.

– Не называй меня так. Дочкой я была десять лет назад, а сейчас я для тебя Анастасия Михайловна Толстых, – я сложила руки на груди и смотрела на мужчину. Не хотела отождествлять его с отцом, хотела разделить эти два понятия.

– Хорошо, буду называть тебя Анастасия Михайловна, – мужчина снисходительно улыбнулся, но лицо сразу же исказила гримаса боли.

– Ты хотел поговорить? Говори, – я отвела взгляд, чтобы не видеть лицо отца, искаженное от боли. В горле встал ком. – Мне еще на поезд надо успеть.

– Я хотел попросить о помощи, – начал говорить отец и замер, ожидая моей реакции. А я не выдержала, хоть и дала себе обещание быть холодной, как айсберг.

– Думаю, тебя здесь неплохо лечат, так что я тебе ничем помочь не могу, – я пылала от гнева.

– Нет, дочка, – и, увидев мой гневный взгляд, сразу же исправился, – Анастасия Михайловна. Спасибо, хоть отчество оставила.

– Чем я могу тебе помочь? Я не врач, чтобы тебя вылечить, а в деньгах, на сколько мне известно, ты не нуждаешься, да и я бы не смогла ими тебе помочь, – я поискала глазами стул, но не нашла и была вынуждена пройти и сесть на кресло около постели отца.

– Ты, я думаю, в курсе, что у меня с партнером есть юридическая фирма, – я кивнула в подтверждение, что данная информация для меня не секрет. – Я хотел бы, чтобы ты встала во главе этой фирмы на год вместо меня, пока я лечусь и прохожу реабилитацию, – выдал отец, а у меня челюсть отвисла от удивления, а глаза вот-вот вывалятся из орбит и укатятся под кровать.

– Нет, ты точно не в своем уме. Или тебя обкололи чем-то. Я-то думала, что ты меня позвал сюда душу облегчить перед операцией, так как не знаешь: выживешь или нет. А ты мне фирму свою сунуть в качестве откупа собрался. Знаешь, куда ты ее себе засунь? – я, не сдерживаясь, кричала, и к нам заглянула медсестра и, убедившись, что шум есть, а драки нет, закрыла дверь палаты с обратной стороны.

– Ты не готова меня сейчас выслушать, потому о причинах, из-за которых я ушел от вас, я говорить не буду, – отец поджал губы. Я помнила этот жест и раньше, будучи подростком, я его жутко боялась. Это был жест крайней степени недовольства. Я тогда боялась расстроить отца, разочаровать. А сейчас мне было глубоко плевать.

– Я никогда не буду готова говорить с тобой об этом. Ты нас бросил, предпочтя деньги и карьеру семье. Можешь на меня не рассчитывать, я уезжаю домой, – я уже развернулась и взялась за ручку двери, когда отец продолжил говорить.

– Если ты не согласишься с моим предложением, я заберу у вас квартиру, – слова отца заставили меня замереть, и я даже пару секунд осмысливала услышанное.

– В смысле, ты заберешь у нас квартиру? Это мамина квартира, – я развернулась и ошарашенно смотрела на родителя.

– Нет, это моя квартира, я оставил ее вам, – ответил отец. Я вглядывалась в его лицо и не могла поверить, что он сейчас мне это все говорит.

– В счет алиментов, – я помнила, как тетка всю жизнь твердила, что мой папашка откупился от меня квартирой, но никогда не вникала в суть слов. Подумала, что он отписал матери квартиру в счет алиментов или после развода не стал претендовать на раздел имущества. В общем, зря я не вникала в эти вопросы.

– Нет, алименты я исправно платил все эти годы и смогу это доказать в суде, если потребуется, – отверг мое предположение отец.

– Ты сейчас не шутишь? На полном серьезе? – я все не могла принять эту информацию и уложить все у себя в голове.

– Да, я вполне серьезно. Если ты мне не поможешь, то я заберу у твоей матери квартиру. А насколько я знаю твою мать, то у нее нет ни копейки за душой, и она продолжает содержать свою сестру, твою тетку. На деньги, что я ей посылаю, – отец чеканил слова, и до меня наконец-то дошло, что он не шутит. Весь этот ужас происходит здесь и сейчас, и мне надо принять решение. – Да, я по-прежнему отправляю ей деньги на содержание.

Да, отец был прав. И мама не умела и не умеет откладывать и копить деньги. У нее их всегда нет. Но о том, что она часть отдает тете Маше, я догадывалась. Тетка, как паразит, присосалась к нашей семье, при этом постоянно морально гнобя маму. Я пыталась понять, в чем причина, но мама упорно твердила, что она ее сестра и потому должна ей помогать. В том, что отец врет и квартира на самом деле мамы, я тоже не верила. Это было настолько легко проверить, что ложь была лишена всякого смысла.

Я устала, и этот разговор вымотал меня морально. И я откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Ну так что скажешь? – из размышлений меня выдернул вопрос отца.

– Полгода, – я решилась и даже придумала, что скажу матери. Придется соврать, но это ложь во благо. Мой мозг сейчас в ускоренном режиме обрабатывал информацию.

– Что полгода? – не понял отец.

– Я говорю, не год я буду вместо тебя, а полгода. Шесть месяцев с сегодняшнего дня и ни днем больше. Мы заключим договор прямо сейчас, а то мало ли, вдруг ты не переживешь операцию. А еще ты никому не скажешь, что я твоя дочь, – я открыла глаза и смотрела на отца.

– А ты стала жестокой, – отец горько усмехнулся.

– Это говорит мне человек, который шантажом заставил принять его предложение. Как видишь, у меня были хорошие учителя, – я ждала: согласиться ли Михаил Романович с моими условиями.

– Хорошо, полгода так полгода, – отец кивнул, и я улыбнулась одними губами.

– Только имей в виду, я забесплатно работать не буду. И жить мне тоже негде, – я решила: раз наглеть, то по полной. – И я еще не решила, что мне делать с моими прежними клиентами, – на лице отца отразился скепсис относительно моих слов, особенно когда я сказала про клиентов.

– Если я не ошибаюсь, у тебя адвокатский кабинет, так что от адвокатской коллегии ты практически не зависишь. Текущих подзащитных у тебя пока нет. Последнее дело ты с блеском выиграла вчера. И, конечно, бесплатно тебе никто не предлагает работать. Зарплата как у партнера фирмы. Кстати, Алмазов старший уезжает на некоторое время, и вместо него будет Олег. Ты с ним уже успела познакомиться. Вот в папке договор. Впиши срок шесть месяцев и прочти. Если все устраивает, то нужно только поставить подпись, – мужчина указал на папку на прикроватной тумбочке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.