Роман Горбунов
Равновесие

Повесть-медитация

«Небо и земля вечны, потому что существуют не для себя»

Лао Цзы

Используя данную информацию, читатель подтверждает, что является лицензированным профессионалом в области здравоохранения, принимающим на себя полную ответственность за знания, полученные здесь, и их применение; или, не будучи лицензированным профессионалом в области здравоохранения, читатель соглашается применять принципы, изложенные в этой книге, только под наблюдением квалифицированного профессионала в области здравоохранения.

Вся информация, изложенная в данном издании, предназначена только для образовательных целей, а не диагностики или лечения каких-либо заболеваний или состояний здоровья, и не заменяет консультацию компетентного практика в области здравоохранения. Связаться с автором данной книги можно по телеграмм-каналу: https://t.me/gorbrom

Часть 1 – Тибет

Обман

«Кто знает – не говорит, а кто говорит – не знает».

Лао Цзы

Колокольчик на двери не переставал звенеть от потока все новых и новых покупателей, наш магазин наконец-то признали местные жители и стали охотнее рекомендовать своим друзьям. При открытии три года назад мы пытались разговориться с каждым заходящим клиентом, узнавали о нем все: где работает, как отдыхает, сколько лет детям и кем они хотят стать. Сейчас мы знаем о каждом клиенте почти все, в какой класс пошел его ребенок, и какой цвет губной помады предпочитает его жена. Чем больше мы раскрываемся кому-то, тем больше мы начинаем доверять ему. Так нас стали наконец-то рекомендовать, и мы понемногу стали сокращать рекламу на улицах. Продажи каждый месяц неуклонно росли, а доход от них падал, потому что мои поставщики регулярно поднимали цену. Мои инвестиции в рекламу и сбыт конечному потребителю сводились на нет из-за того, что оптовики начали жадничать. Я же в свою очередь не мог так просто поднять свою цену, потому что изначально раскручивал магазин как место, где вас ждут «всегда самые низкие цены». Именно этот слоган до сих пор висит при входе в наш магазин, а недавно мы сделали вокруг него неоновую подсветку. Надо было как-то выходить из положения, оставлять все как есть, означало кормить чужую лошадь. Поиски новых поставщиков не дали особого результата, вернее дали, но почему-то отрицательный. Один сайт обещал цену за товар на 30% ниже остальных при условии 20% предоплаты, которые я им перевел еще три месяца назад, а ожидаю груз до сих пор. Мой бухгалтер иногда шутит, показывая на утренний мусоровоз в окне, когда спрашивает: «Это не твои коробки там привезли?». Мое настроение незаметно ухудшалось, и постепенно как и полагается, это начали замечать и наши посетители, которые стали из-за этого что-то подозревать. Ведь всем давно известно, что в магазин приходят не за товаром, а к продавцу. Он и сосед, и психолог, и родственник, и сплетник, и друг, и только потом продавец. Еще не растеряв последние капли оптимизма, однажды я наткнулся на поставщика из Китая нужного мне товара, его цены конечно были не намного ниже конкурентов, но он заставил меня задуматься о необходимости в собственных поставках. После этого я начал собирать информацию по импорту товаров из-за границы, о порядке его растомаживания, о размерах пошлин и налогов, о сертификации, о доставки различными видами транспорта и о многом другом. По началу все это пугало, но после того, когда удалось понять кому и для чего нужны документы, стало сразу ясно какие именно.

Вскоре я нашел нужного поставщика, красивые фото его завода, сертификаты с иероглифами и множество положительных отзывов, но наученный горьким опытом, купить онлайн так и не решился. Я заказал себе ближайший рейс до Шанхая, предварительно распечатав контактные данные производителя и схему проезда к нему от аэропорта. Ночью я уже летел в самолете, слушая в наушниках пение птиц и шум моря. Приземлился я уже заполночь. Воздух который я вдохнул спускаясь по трапу, был пропитан морской солью и человеческим потом. Надо сказать, что ночной Шанхай похож на бесконечный салют, застывших огней в окнах многоквартирных домов. Казалось, что ты в этом городе словно муравей среди бетонных кольев, вбитых в землю на разную высоту, чтобы не загораживать тропу, ведущую к океану. Дорога до отеля была на удивление короткой и спокойной, несмотря на веселье, которое царило на улицах. Видимо я попал в какой-то праздник, либо он только что закончился, толпы людей шли по тротуарам, громко смеясь и взрывая блестящие хлопушки. Сквозь открытые окна такси, салон заполнял запах сгоревшего пороха, от только что завершившегося салюта. Известно, что пиротехнику придумали в Китае и они до сих пор не жалеют никаких денег на фейерверки. Жаль, что я немного опоздал, а то мог бы сейчас радоваться вместе с прохожими от полученных впечатлений. Отелем оказался 22-х этажный парус, обтянутым стеклянной чешуей со всех сторон. Внутри он выглядел уже не так помпезно, мои ожидания снаружи не оправдались. Это как с дорогим автомобилем, когда ты его видишь на дороге, ты хочешь себе такой же, только потому, что красоту внешнего вида проецируешь на салон. Проехавшись за рулем несколько раз, он уже не кажется тебе таким красивым на дороге, как до того как ты оказался у него внутри. Вся экономика построена на принципе: сначала продай упаковку, а потом содержание. Оказавшись в номере, я принял душ и сразу уснул, даже не раздеваясь. Утром переоделся, сменив смятую одежду на выглаженную, и вызвал такси через администратора отеля. Через десять минут перед глазами уже мелькали узкие улочки и прохожие на велосипедах. Во рту стоял вкус горького и пережаренного кофе, который не собирался выветриваться. То ли хороший кофе берегут для себя, то ли китайцы предпочитают чай, и не обращают внимания, что там пьют эти странные иностранцы. Навигатор на панели чертил кривые желтые линии, уходящие в даль от голубой морской половины экрана. В салоне еле слышно играла веселая китайская музыка, и так же еле слышно ей подпевал водитель, стуча в тон ладошками по рулю. Дороги были на удивление чистыми и свободными.

На этот раз ехали довольно долго, видимо все крупные предприятия вынесены за пределы этого огромного мегаполиса. Днем улицы были не такими многолюдными, как ночью, восход солнца призывал всех к труду, неслышным иностранцу звуком гонга. Городской пейзаж постепенно сменялся сельским, на дорогах стали чаще попадаться выбоины, машину начинало трясти, водителю пришлось сбросить скорость. Таксист остановился возле высоких синих ворот с чистой убранной лужайкой и маленькой парковкой перед ними. Совпадало все до мельчайших деталей: и улица и дом были как в распечатке, но название и вид у завода были другие. Я не мог поверить своим глазам, и будто не веря происходящему, обошел несколько раз завод, сверив номера соседних домов. Этого не могло быть, меня опять чуть не обманули. Еще раз и я закажу себе футболку с принтом: «обмани меня!», в одной этой фразе будет вся моя биография и характер. Сладкий морской запах сразу же стал отдавать горьким утренним кофе, а небо – не таким приветливым. На проходной я показал охраннику свою распечатку, он заулыбался и позвонил кому-то. Через минуту вышел человек в желтом костюме и ломанным языком объяснил, что это мошенники. Каждый месяц сюда приезжают по несколько десятков человек, тыча свои распечатки ему в лицо. Многие из них брали кредиты и отдавали последнее, успокоил он меня. Как хорошо, что я потерял те 20% предоплаты, но зато они сделали меня более дотошным и придирчивым. Иногда проблемы открывают новые возможности, а иногда они открывают новые способности, неудачники это называют опытом, довольствуясь тем, что у них осталось. С тех пор я стал более предусмотрительным, но все равно остался таким же доверчивым. Кому-то бывает трудно обмануть старого друга, но обмануть того, кого никогда не видел и больше не увидишь – никому никогда не стыдно. Именно поэтому люди перестали ходить на стихийные рынки, где каждый день менялись продавцы, и где обмен по качеству или возврат был невозможен. Я сел в тоже такси, пока тот ждал очередного заказа, и вернулся в отель. Дорога обратно показалась короче, то ли от того, что я наблюдал уже знакомые места, то ли от того, что меня переполняло разочарование. Получалось, я потратил полдня на поездку туда, и полдня на возвращение в отель. Времени до обратного рейса было предостаточно, и я решил прогуляться и осмотреть достопримечательности этим вечером. Я надеялся, что хотя бы салют мне удастся посмотреть, а иначе поездка оказалось бы совсем бесполезной. Китай был полон надежд и разочарований, и иностранцам никогда не удастся понять этот народ, но всегда будет кто-то, кто захочет быть в этом первым. Я выписал адреса «мест, которые должен посетить каждый, кто оказался в Шанхае случайно», – так называлась брошюра, которая лежала в фойе у администратора.

Выйдя из отеля, меня сразу же облизал легкий ветерок, но даже вечером ощущался влажный пляжный воздух, который не переставая, обволакивал мое уставшее тело липким потом. Однако такие неприятности по-моему беспокоили только меня, местные жители спокойно носили и более теплые наряды без какого-либо дискомфорта. Прекрасные длинные аллеи были хорошо освещены, тени деревьев склоняли свои головы прямо у моих ног, в ответ я так же старался склонять и свою. Я не спеша шел по мостовой и с любопытством прислушивался к разговорам прохожих. Люди с удовольствием оборачивались, замечая что мне интересен их разговор, или повышали свои голоса, чтобы я лучше их слышал. Им льстило внимание иностранца. Несмотря на многочисленные улыбки и смех вокруг, они казались такими крошечными по сравнению с огромными небоскребами, которое нависали над ними бетонными деревьями. Ночной город был похож на морское чудовище, вылезшее из океана, и оставшееся здесь наблюдать за людьми. Было ощущение, что ты ходишь по его животу, спине, носу, а оно лишь неподвижно следит за каждым твоим шагом из сотен тысяч светящихся окон. Я свернул на набережную Вайтань, кажется так она была обозначена в брошюре, если конечно я правильно выписал название. Здесь стало гораздо посвежее, у перил моста мелькали огни сигарет тех, кто наслаждаясь видом глубокого океана, и докуривал свою уже последнюю на сегодня. Прямо передо мной некто в кислотно оранжевой куртке забрался ногами на перила, упираясь коленями в край верхнего поручня, и растянул руки, приветствуя еле уловимый ветер. Когда я с ним поравнялся, он уже встал ступнями на верхнее ограждение, и стал покачиваться, стараясь удержать равновесие. «Это шутка такая что ли? Молодые так сейчас развлекаются?!», – с некоторым сомнением подумал я, стараясь не растерять свой настрой на глубокий сон. Вдруг сзади послышался сдавленный выкрик, и через некоторое время далекий всплеск. Я сразу же обернулся, перила были пусты. «Не может быть!? Неужели он спрыгнул?!» – пронеслось холодом в голове. Я сразу вспомнил старую статью о росте самоубийств среди молодежи в восточных странах, но никогда не думал, что этот подсчет мне придется вести лично. Кроме меня никто не видел произошедшего, да и сам я по большей части это только слышал. Нужно было что-то делать, но звать на помощь было некого, остаток мостовой был абсолютно пуст. Я подбежал к ограждению, и попытался разглядеть хоть что-то в этой бушующей черноте океана. Через некоторое время я увидел оранжевую точку, которую относило плавно от берега. Расстояние было еще приемлемым для спасения, но не для ожидания прибытия экстренных служб. Я быстро подпрыгнул на поручень и полетел вниз руками вперед, вдыхая режущий горло и ускоряющийся со свистом воздух. Погружение оказалось колючим, несмотря на духоту на суши, океан был как жидкий холодильник. Мне повезло, волны были не высокими, и мне быстро удалось разглядеть его оранжевую куртку вдалеке. Когда я подплыл, он держался только на движениях рук, ноги волочил за собой. Видимо он прыгнул ногами вперед, и отбил их о поверхность воды. Я подхватил его снизу на спину, и стал грести к берегу, ловя волны, которые бы облегчили мне эту работу. Поначалу было тяжело тащить на себе два тела, но позже я уже привык и у самого берега у меня даже прошла отдышка, которая одолевала меня в самом начале. Только когда я положил тело на спину на берегу, я вдруг увидел, что это была молодая девушка. Губная помада была размазана по щекам, глаза все были черными от размазанной туши, только розовые ногти оставались не потревоженными жесткой океанской водой. Она смотрела на меня молча не моргая, грудь ее высоко поднималась, казалось она не могла отдышаться от стресса, не смотря на то что совсем не гребла. «С тобой все в порядке? Сможешь сама идти?» – спросил я, не дожидаясь когда она отдышится. Она кивнула не сводя с меня глаз, но я ей не поверил. Не мог же я бросить ночью на берегу человека, не способного самостоятельно уйти. «Встань – пройдись» – попросил я как можно деликатнее. Она тут же привстала, сначала на одно колено, а потом на обе ноги, и кое-как прихрамывая, сделала пару шагов. Меня это устраивало, я махнул рукой на прощание и стал подниматься по склону вверх, грузно хлюпая обувью.

Мокрая одежда была очень кстати в такой безветренный и жаркий вечер. Однако то, что только что произошло, нужно было срочно забыть, иначе ночь могла стать долгой и бессонной. Я достал из кармана промокший лист, и отыскал там расплывшийся адрес бара, который планировал посетить. Этот бар был помечен в путеводителе, как лучший бар для иностранцев. Пришлось долго спускаться по металлической винтовой лестнице прежде, чем я увидел самый обыкновенный бар, которых и в нашем городе было полно. Однако надо признать, что в бары ходят не на интерьер смотреть, а за незабываемой атмосферой, так что я заказал себе коктейль «Слезы моря», и стал наслаждаться музыкой у барной стойки. «Откуда ты такой мокрый, приятель?» – вдруг раздался резкий голос с боку. Рядом со мной сидел по-модному одетый мужчина средних лет, и весело улыбался одними только своими хмельными глазами. Я изумленный такой дерзостью все же неуверенно ответил ему, и он тут же снова воскликнул: «Был я на вашем Западе много раз, вы все одинаковые: продаете удовольствия за другие удовольствия. Вы иностранцы совсем не понимаете жизни. Вы постоянно суетитесь там, где нужно расслабляться. При этом отдыхаете тогда, когда нужно усилить свои старания». – я слушал его очень внимательно и был поражен такой откровенностью. То ли в Китае каждый, кто выпьет считает себя Конфуцием, то ли он действительно говорил о том, в чем был уверен. – «Вы просто не умеете эффективно использовать свою энергию «ци». Вы ее тратите впустую, а потом не понимаете почему у вас ничего не получается в жизни». – Из всего услышанного у меня в памяти осталась только загадочная энергия «ци», и меня начало раздирать от любопытства, что она из себя все таки представляет. «Как-как ты говоришь? Энергия «ци»?» – хотел было переспросить я, пытаясь выведать побольше, о том, что никак не покидало мое сознание. Но посетитель уже отошел на другой край стойки, и о чем-то разговаривал с барменом. «Энергия ци…» – все вертелось волчком у меня в голове то ли от выпитого, то ли от того, что я что-то почувствовал в этом. Вдруг от дружеского удара по спине я вздрогнул, это ко мне вернулся мой приятель Конфуций: «Я тут подумал, тебе надо съездить к мастеру У в Тибет, ходят слухи, что он не так давно расшифровал древние каменные артефакты, и теперь один знает о энергии «ци» больше всех остальных. Говорят так же, что он принимает к себе учеников, и среди них бывают даже иностранцы. Кто знает, может и тебе повезет, попасть в их число». – улыбаясь мелкими зубами продолжал он, а я вместе с его дорогим перегаром вдыхал вдохновение. Действительно, а не это ли мне сейчас нужно, просто переключиться на время, и восстановить силы. Все равно у меня пока нет готовых решений о том, как быстро исправить дело в своем магазине. Неделька-другая по сути ничего не изменят. Пляжный отдых давно уже не восстанавливал меня, может быть этот парень и прав, мне нужно познать древнее искусство управления энергией «ци». «Наверное. ты прав, а как мне найти его там? Этого мастера У?». Конфуций посмотрел на меня косыми от алкоголя глазами: «Говорят, он сам себе находит учеников». Пока я допивал свой фиолетовый коктейль, он снова куда-то исчез. Его речь не давала мне покоя, и я уже окончательно протрезвел от возбуждения и желания завтра же выехать в Тибет первым же рейсом. В детстве я с радостью смотрел фильмы о боевых искусствах, и там часто упоминалось это загадочное выражение «сначала овладей искусством управления своей ци..». Видимо как раз сейчас и настало мое время. Я обошел весь бар по нескольку раз, даже ждал когда из туалета выедет последний посетитель, но своего приятеля Конфуция нигде так и не нашел, похоже он уже давно покинул это заведение. Добравшись домой, я все-таки крепко уснул, под сладкие представления об этой загадочной и разноцветной энергии.

Вопрос

Не ищи ничего, что вне тебя.

Миямото Мусаси

В тот день небо было наполнено опавшими желтыми листьями облаков. Густой солнечный свет водопадом струился на головы прохожим. Листья деревьев звенели маленькими колокольчиками от тонкого ветра, который танцевал вокруг декоративного сада. Вокруг за дома и ветви были привязаны разноцветные лоскуты ткани, которые дружелюбно махали всем встречным. Моя мечта наконец-то сбылась, я в Тибете, древнем районе древней цивилизации. Воздух здесь был настолько чистым, что его можно было пить из ладошек. Закрывая глаза от слепящего света, я стал расспрашивать прохожих о мастеру У, но все только улыбались и кивали. Либо они не понимали меня совсем, либо прекрасно знали чего я хочу. Один торговец правда попытался мне продать потертый кожаный амулет на слипшейся веревочке, который якобы приведет к нему. Мне давно известны такие фокусы, когда всякие безделушки продают на вокзалах приезжим туристам под видом редких артефактов. С одной стороны они хотят обмануть несведущих, и в тоже время не стать обманутыми сами приезжими. У некоторых местных есть резонные привычки не доверять иностранцам, и не раскрывать тайны, которые им самим дороги. Времени у меня конечно до сумерек было предостаточно, но продолжать расспросы прохожих до самого заката не хотелось. На центральной площади толпились люди, повозки, таксисты и голуби, подбирающие за ними крошки. Все лавки под тенью редких деревьев были естественно заняты, поэтому пришлось сесть на накалившееся до испарений металлическое ограждение парка. Можно было бы конечно прилечь под дерево, но тогда бы я опозорил все мировое сообщество путешественников столь неуместной выходкой. Испив пару глотков уже начинающей протухать воды из бутылки, я стал думать как мог бы выглядеть тот, кто мне нужен. Вероятно это был умудренный жизнью старик в потертом балахоне, который повидал уже несколько жизней, не выходя из своей кельи. Значит надо искать старика, это несколько упрощало мои труды, но не исключало их вовсе. Подходить к каждому старику и спрашивать у него: «Извините, это не вы мастер У, который обучает искусству древней энергии?», было бы глупо. Мне показалось, что я зря сюда вообще приехал с похмелья, наслушавшись в баре пьяных бредней какого-то прожигателя жизни. Откуда в далеком отсюда Шанхае, в ночном заведении для туристов, вообще знают о загадочном монахе из Тибета. Это не Древний Китай, когда учение распространялось по стране приверженцами, сейчас у всех уже есть интернет, но проблема в другом, а именно – никому больше не интересны древние тайные знания. Мимо меня проехала повозка и подняла огромное желтое облако пыли, и от нечего делать, я стал следить как она медленно рассеивается, покорно ложась на свои прежние места.

Вдруг вдалеке я увидел, как из магазинчика напротив выходит мой новый «друг из бара», которого я прозвал Конфуцием. На нем был тот же модный костюм, который надо признаться сидел на нем идеально, походка была спокойная и ничем не выдавала его вчерашнюю попойку. Казалось, что он только что пробежал 10 километровый кросс, и шел к себе принимать долгожданный душ. Я решил не подходить к нему, а проследить за тем что он тут делает, и нагнал его только на перекрестке, стараясь держаться на расстоянии не дальше одного-двух домов. Улицы были здесь не такими чистыми как в Шанхае, но какими-то приветливыми и по-доброму встречающими мои шаги. Везде солнце освещало города, а здесь оно все красило в желтый цвет, и это было непривычно. В итоге я потерял его из виду у многолюдного рынка, скорее всего он слился с толпой покупателей кур. Возвращаясь назад в отель, который с трудом можно было назвать отелем, а скорее гостевым домом, я услышал за спиной знакомый голос: «Прочему сразу не подошел?» – он стоял метрах в двадцати от меня в тени, облокотившись о широкое дерево, во рту он грыз соломинку, внимательно разглядывал меня. Под его ногами бегали проблески солнца между листьями. «Я знаю, что ты удивлен видеть меня здесь. Но это не повод за мной следить. Имей в виду: «я вижу то, о чем ты только задумываешься даже на мгновение». Вроде знакомые черты лица, но его слишком медленные движения и его слишком спокойный голос, вызывали во мне ощущение незнакомого человека. Он совсем не был больше похож на прожигателя жизни. Все это больше походило на какой-то дешевый спектакль, с плохо подобранными актерами, которые не выучили свои роли. «Я наслушавшись твоих речей про энергию ци, решил приехать к мастеру У. Раз ты тут оказался, может подскажешь, где я могу его найти?» – искренне ответил я, подумав, что играть в игры с загадками не лучший для меня вариант. Он медленно опустил глаза к земле словно разглядывая там какого-то муравья, затем не спеша перекатил соломинку из одного угла рта в другой, и из подо лба растягивая слова, сказал: «Хорошо, завтра утром за тобой зайдет моя знакомая Ы и отведет тебя к нему на обучение. А пока отдохни и хорошенько выспись, а то выглядишь совсем изможденным». – он развернулся и медленно стал удаляться в обратную сторону – к рынку, но внезапно обернулся: – «Кстати это был бесплатный совет, ты мне за него ничего не должен. А то я знаю, как вы на Западе любите всем торговать», – сказал он, прищурившись от яркого солнца, и скрылся за углом дома. Он удалился в желтой пелене этого городка, но его слова, голос, спокойные глаза все еще были здесь. Я поплелся в отель, собирая кроссовками всю пыль с грунтовых не мощенных еще ни разу дорог.

Давно я не слышал крика петухов, а точнее никогда, не считая тех случаев, когда это демонстрировали в кино. Это можно было бы даже назвать величественным представлением, если оно было бы уместным, скажем после обеда или ужина, а не в такую рань, когда еще даже пауки на окне не спрятались. После этого я услышал, как захлопали двери в соседнем доме, и даже застучали молотками вдалеке. Подумать только, они всерьез начинают день так рано, по зову птицы, которая хочет спариваться. Мы никогда не поймем китайцев, вероятно потому, что стараемся уклоняться от работы как можно дольше, а они берутся за нее как можно раньше. Раз я нахожусь в другом полушарии, придется жить по их правилам. Я начал жалобно зевать и растирать глаза своими волосатыми пальцами. Внизу послышался довольно громкий и продолжительный стук, похоже в дверь уже ломился почтальон, я услышал как хозяин моей комнаты с кем-то завел разговор. Потом послышались шаги, становящиеся все громче и громче из-за того что они стали приближаться к моей двери. Не открывая ее, хозяин моей комнаты, закричал во все горло: «Вставай! К тебе пришла какая-то дама! Говорит по срочному делу!». И только сейчас я вспомнил, что Конфуций обещал, что за мной зайдет его знакомая, которая занимается у мастеру У и отведет меня к нему. Как хорошо, что я не проспал этот момент, и теперь во чтобы не стало не должен упустить эту возможность. Пока я натягивал на себя выгоревшую одежду, мысленно хвалил Конфуция, что он все-таки сдержал свое слово, на которое признаться я совсем уже не надеялся. Слишком как-то не серьезно он расстался со мной на углу рынка вчера. Я спустился под скрип аплодирующих мне досок вниз, и… увидел знакомого парня-девушку в той же оранжевой куртке, которую я вытащил не так давно из океана. Она стояла с глазами котенка, перебираясь с ноги на ногу, и сильно заметно было, что ей стыдно. Вот так совпадение. «Я его ученица и меня зовут Ы», – сказала она не поднимая скромных глаз. – «Если вы готовы, я могу проводить вас к нему. Занятия начнутся через 20 минут, а идти к нему всего 15, так что у вас есть 5 минут, чтобы взять все необходимое». Не зря считается, что азиаты хорошие математики. Я зачем-то стукнул себя по животу и гордо сказал: «Все свое ношу с собой!». Она улыбнулась и заплетающейся походкой пригласила в путь. Мы шли по вымощенной камнями тропе, которая то проникала в заросли, то обвивала горы, то расходилась на другие тропы. И каждый раз она оглядывалась на меня, когда я пытался насладиться пейзажами. Походу движения я несколько раз задавал ей вопросы, но она делала вид, что ничего не услышала, заглядываясь на пролетающих над нами птиц. Может из-за того что восходящее солнце дарит больше красок путь показался мне довольно длинным.

Мы остановились возле небольшого монастыря на густой возвышенности с просторной террасой, которая выходила прямо на горные просторы, которые показались мне, как толстые карандаши, наточенные до белизны снега. Мы прошли через широкий коридор, наполненный запахами благовоний, которые скорее усыпляли, чем бодрили столь ранним утром. Затем зашли за красные, увешанные по порядку друг за другом ленточки, и увидели человека, тянувшего носок своей ноги так высоко к небу как он мог, а затем начал водить им по кругу, не опуская ногу. С моей стороны, казалось, что он закрывал своей пяткой, прятавшееся за горами молодое солнце, лица его было не видно из-за спины. Закончив это упражнение, он стал тянуть теперь открытую ладонь точно также к солнцу, и я увидел знакомое лицо Конфуция.

«А где же матер У?» – разочарованно спросил я, толи у пустого зала, то ли у самого себя. В просторном светлом помещении было так тихо, что было даже слышно, как лучи солнца бегали по его полу.

«Я. Мастер. У». – спокойно ответил он, словно каждое его слово шло по канату над пропастью, даже не оглянувшись в мою сторону, продолжая растягивать руки и ноги в сторону восхода. У меня в голове перевернулся внутренний домик, и на пол посыпалась одежда и разные принадлежности. Как? Как? И еще раз как? Почему он сразу мне это не сказал? Еще тогда при первой встрече, там в прокуренном баре? Почему не сказал вчера при повторной встрече у рынка? И что здесь делает эта девчонка, которая сиганула в океан? Слишком много совпадений, чтобы все они оказались случайными. Мой бурлящий внутренний монолог на этот раз прервала Ы, которая до сих пор стояла по правую руку от меня неподвижно. На этот раз голос ее стал чуточку более взрослым, как у учительницы старших классов перед важным экзаменом:

«Мы принимаем только чистых душой, поэтому мы не могли тебя пригласить официально, предварительно не проверив твои помыслы неофициально. Знания, в которые мы посвящаем учеников слишком опасны, поэтому мы не можем допустить, чтобы они попали в грязные руки. Мой прыжок был подстроен, мастер У наблюдал за твоими действиями, и был доволен на столько, что решил пригласить тебя лично к себе в ученики, притворившись пьяным. Этой чести удостаиваются немногие. Надеемся, что ты с пониманием отнесешься к этому, у нас не было иного выбора. Надеюсь ни ты нас, ни мы тебя больше не разочаруем».

Все это звучало для меня, как удар под дых, нет сначала по яйцам, а потом под дых, чтобы увеличить мои болевые ощущения. Сначала завод оказывается не тем заводом, потом пьянчужка в баре просветленным монахом. Либо в этом Китае происходят одни чудеса, либо меня здесь водит за нос каждый встречный. В этот момент мне показалось, что даже далекие горы сейчас смеялись надо мной. Но мастер У был как никогда серьезен, поэтому я довольно быстро смирился с тем, что только что услышал. Это не так уж и страшно, как показалось мне сперва, ведь я же все-таки прошел этот сложный тест на пригодность.

«Значит вы будете меня учить, мастер У?» – с уже приподнятой радостью спросил я, почесывая свое плечо.

Он тут же закончил свои упражнения, и медленной поступью, стал приближаться ко мне. Он буквально вцепился в мое лицо своим, затем медленно и властно спросил: «Что ты знаешь о своих желаниях?»

«Ровно столько, чтобы не перечить им». – попытался разрядить обстановку я, но он никак не отреагировал. Это был уже не тот весельчак в баре, и даже не тот острослов, которого я встретил вчера, он был другим. Он смотрел на меня не отрываясь, будто бы разглядывая мою кожу. Но постепенно его напряжение в лице стало таять, и уже скоро я почувствовал как оно греет мое лицо. Я начал узнавать в этом строгом монахе того, старого знакомого, которого я впервые встретил в баре. За роговицами его глаз прятался задор. Затем отвернувшись от меня и медленно удаляясь, он начал произносить кому-то, но потом оказалось что мне:

«Твои желания тебе не принадлежат, это звучит странно, но это так. Они на самом деле хотят того, что тебе не нужно. Наши органы питаются только чувством радости и любви. Корми их этим ежедневно, и они тебя не подведут. Пойми ничего не происходит само собой, все нужно выращивать. Нам говорят в детстве: будь добрым, или будь честнее, но это уже плоды деревьев, которые никто не сажал там у нас внутри. Поступки это продолжения помыслов, поэтому важно чтобы твои помыслы были всегда чисты. Старайся избавляться от сорняков сразу же, иначе они покроют весь твой сад порослью, не давая взойти ничему хорошему. Один случайный поступок не порицаемый тобой, может очень скоро превратиться в злостную привычку. Мы сами творим свою судьбу, так как наши поступки это наше знамя для союза с другими похожими на нас людьми. Увидев как ты не раздумывая бросился в океан спасать Ы, я понял что твой сад похож на мой».

При этих словах он обернулся и по-дружески улыбнулся, видимо давай знак, чтобы я не обижался за подстроенный прыжок. Видимо этой улыбкой он имел в виду, что я бы сделал на его месте так же, а он на моем поступил как я. По крайне мере так я смог расшифровать его слова и мимику, после чего спросил:

«И когда же мы начнем выращивать свой новый сад? Я уже приготовил лейку и секатор».

Видимо то, что я сказал ему понравилось, он сначала улыбнулся, а потом уже серьезно сказал:

«Прежде чем мы начнем, ты должен пообещать мне, что никогда не применишь полученные знания во вред людям, даже если они тебя обидели или причинили боль. Поклянись, что ты никогда впредь не убьешь ни одно насекомое, будь то назойливый комар или противный паук. Ведь в следующей жизни ты можешь стать одним из них, и увидеть чью-то потную лапу накрывающую тебя в дребезги».

«Любопытное у вас представление о моей дальнейшей судьбе». – рассмеялся сдержанным голосом я, но быстро остановился, понимая всю серьезность момента, – «Если это не шутка, то клянусь не тревожить больше ни одно насекомое или животное, а так же не обижать людей, которые мне не приятны. Если вам интересно, то я и раньше ничего подобного не делал». – подняв свои вспотевшие от удивления брови, закончил я. Маленькие искорки блеснули в его глазах когда он одобрительно покачал головой. Мне показалось, что он прочитал мои мысли и остался ими доволен, но мне нужно было подтверждение.

«Как вам удается читать мысли других людей? Ведь современная наука не признает такие явления». – спросил я, готовясь услышать очередные байки и легенды о связи с космосом и медиумах.

«Все достаточно просто. Учись слышать то, чего не слышат другие. Звуки бывают разные: одни звучат на высоте до колен, другие от колен до пояса, третьи от пояса до груди, четвертые от груди до шеи, и самые популярные на уровне головы, с помощь которых общается большинство людей. Так же есть и еще несколько видов звуков, распространяемых над нашей головой, но об этом тебе еще рано знать». – он прервал свой монолог, поглядев на свои потрескавшиеся пальцы, а затем продолжил. – «Животные и насекомые общаются на низких уровнях, а птицы на высоких, это как иностранные языки среди людей, у каждого из них своя высота звуков. Сейчас ты слышишь только то, что хочешь услышать. Тебя не интересует то, чего ты не понимаешь, например чужая боль или страдания, которые звучат на уровни груди, – ниже. То же самое касается и наших мыслей и наших чувств, у каждой из них есть высота, и от этой высота зависит их тяжесть и соответственно легкость. Не советую поднимать свои переживания выше солнечного сплетения. Держите их всегда на определенной высоте, не допускайте их в грудь и выше груди».

«Интересное объяснение. Я как то раньше об этом даже не задумывался». – выдавил от удивления я и сразу попытался применить свои знания на практике и понять, что мне прямо сейчас говорит учитель на уровне голени и отчетливо услышал оттуда его повторяющийся шепот: «не беспокойся». Только сейчас я понял, – мои голени, как раз не находили себе место от суеты. До этого момента наши ноги не общались друг с другом, поэтому и понимание друг друга происходило не полное. Я постоянно спешил, а он не торопился. Но все равно как это можно общаться без голоса, это же невероятное явление. – «Допустим это так, но как человеку научиться общаться с самим собой. Найти язык к самому себе?»

«Хороший вопрос», – радостно усмехнулся учитель. – «Именно поэтому я тебя и выбрал. Ты задаешь правильные вопросы. А как говорили древние – правильный вопрос это уже половина ответа. В этом вопросе как раз и скрыт секрет управления энергией ци», – при этих словах он не спеша сел в позу лотоса и поправил коврик по краям, после чего опустив покорно голову перед солнцем и продолжил речь: – «Древневосточная энергия «ци» несколько отличается от западного понимания внутренней энергии. Она больше похожа не на тепло, а на пепел, не на голос свыше, а на шепот рядом».

При этих словах я услышал, как все вокруг зашепталось, листья на деревьях, легкий ветерок, солнечные лучи, бетонный пол и тот шептал что-то, а горы лениво зевнули, косясь на меня одним глазом. Удивительно подумать, но я смог почувствовать их энергию. Я смог уловить их вибрации, направленные ко мне, и от этого чувства на душе стало как-то светлее и легче. Вероятно, мне даже удалось впитать их энергию.

Полюса

«Небо и земля разделены, но делают одно дело».

Конфуций

Солнце слепило мне глаза, и я не знал как склонить голову, чтобы увидеть Учителя, который сидел прямо напротив меня на расстоянии вытянутой руки. И пока вертел головой, мне показалось, что я уловил некое равновесие между мной и далеким солнцем, да возможно мне это показалось, но я так же стал светиться. Когда я прислонил ладонь к бровям и щурясь наконец-то увидел Учителя, он буквально лежал в вертикальном положении, и тело его было максимально расслаблено, ни одна мышцы не была напряжена.

– Я восхищаюсь вашим спокойствием и мудростью, и мне кажется вы думаете каждой своей клеточкой. Скажите, смогу ли я в будущем освоить такое же состояние как у вас. – И улыбка скатилась с моего лица. Учитель словно стряхивая со своих век капли росы, медленно их приоткрыл, глядя сквозь меня вдаль.

– Все в ваших руках. Все зависит от того, как вы будете внимательно меня слушать. Главный принцип всего того, о чем я буду говорить, касается только одного – это правильного понимания равновесия. Если ты постигнешь его тайны и техники, то перед тобой не будет никаких границ для самосовершенствования.

– Я прекрасно знаю, что такое равновесие Учитель. – Удивленно восхитился простотой всего учения я. Для подтверждения своих слов, я поднял обе руки на уровне груди, покачивая ими как на чашах весов.

– Вечно вы все упрощаете на Западе. Вам подавай только точные формулы и точные определения. А способен ли ты отказаться от оценочного суждения, как велит принцип равновесия энергий.

– Что значит отказаться от оценочного суждения? Это как? – Мои руки беспомощно рухнули на мои колени. Учитель ожидал такой моей реакции, поэтому не торопился с ответом, тщательно наслаждаясь улыбкой. – Это когда, я не должен придерживаться одной из сторон? – Не вытерпев спросил я. – Учитель молчал, продолжая издевательски улыбаться, наблюдая за моей суетой и беспокойством.

– Посмотри на себя, со стороны. Ты уже склонился в одну из сторон, и не видишь противоположного. Две капли, черная и белая, слитые в одну точку, которые нам всем известны, как знак всеединства, имеют первостепенное значение и в нашей современной жизни. Согласно учению даосских мудрецов, существуют иньские состояния и янские, первые измеряются по шкале времени, а вторые по шкале пространства. Время всегда уравновешивает пространство, как в природе, так и в нашем сознании, – постоянно…

Вероятно.. Учитель имел в виду мою повышенную самоуверенность своим знанием и оптым. Да тут и скрывать нечего, я действительно эмоционально загорелся, и хотел узнать в чем же оно заключается.

– Чтобы обрести равновесие, необходимо познать разницу между коротким и долгим, между малым и большим, между одним и множеством, между прочным и хрупким, между улыбкой и криком, между слабостью и силой, между добром и злом, между ложью и правдой. И это не так просто объяснить словами, это можно только почувствовать. Это то, самое знание, о котором нельзя рассказать. Это не так просто. Нельзя измерить длину вдоха, потому что он имеет только объем, точно так же как выдох, имеет только длину. Вдох измеряется янской природой, а выдох иньской, поэтому они не суть одно и тоже, а суть одного целого. Пространство и время всегда уравновешивают друг друга, но никогда не измеряются друг другом.

– Прекрасно. То есть, я должен искать в своих мыслях некую золотую середину, – ну.. я так и говорил вам.

Учитель посмотрел на меня как на неотесанное дерево, и будто бы мысленно постучал по моей голове:

– Равновесие бывает не только в мыслях, но и в эмоциях, чувствах, походке, да почти во всем. Ненужно быть эмоционально возбужденным и эмоционально спокойным, нужно быть где-то посредине. Нужно уметь находить внутренним компасом эту золотую середину во всем, но это не так просто как кажется на первый взгляд. Ты сам только, что почувствовал, как легко тебя склонить в одну из сторон незаметно.

– С эмоциями всегда так, ведь они неуправляемы, и западные психологи называют это состоянием эйфории или аффекта. Хотите сказать, что все мои знания – это лишь одна сторона медали? То есть половина.

– Мне без разницы как вы это называете на Западе, – суть вещей от этого не меняется. Нужно всегда стараться отходить от нагруженных чувств в сторону равновесных. – Учитель провел ладонью горизонтально по воздуху, и мне даже показалось, что я услышал его скрип. – Ложь всегда скатывается в крайности. По равновесию звуков в голосе человека можно легко распознавать обман или скрытность.

– И как это делать? – В горле у меня запершило от возбуждения. Едва выдавил я еще одно предложение: – Я думал, что все чувства имеют равновесие. А как насчет любви или добра? Столько книг о них написано!

– Я так и думал, что вы не до конца понимаете, что такое равновесие инь и ян. Ну что ж давайте как раз подробно поговорим с вами об этом. Любовь это определенное в одну сторону чувство, оно не может дать нам покой. А вот доброта является равновесным чувством. Всего известно три таких чувства: это доброта, сострадание и честность. Еще красота, но это скорее ощущение нежели чувство. Все остальные заставляют нас склоняться в одну из сторон. – Учитель сжал обе ладони в кулаки и потряс ими в воздухе, и я ясно услышал шорох песка. Или это у меня зашелестело в ушах от поразивших меня слов Учителя.

– Любопытно. – Прошептал я, от пересохшего внезапно горла. И каждое слово, я тащил за собой словно огромное бревно по песку, оставляя виляющий бороздками широкий и кривой след. – То есть все остальные чувства бесполезны? И о них следует избавляться, как ненужных? Неужели это так и есть?

– Кстати, красота сама по себе ничего не значит, ведь она может быть и холодной и обжигающей, в зависимости от нашего к ней отношения, то есть от нашего внутреннего равновесия. Красота имеет значение в зависимости от того, как мы сами к ней относимся. То есть в той мере в какой она, как внешнее равновесие может уравновесить наше внутреннее равновесие. – Глаза Учителя сморщились, видя мое непонимание. И пока я думал над тем как уравновесить два равновесия, одно из которых ты сам, над его головой пролетел голубь, и надо сказать так низко, что волосы с затылка его взметнулись в мою сторону. Несмотря на то, что птица громко хлопала крыльями, и любой другой бы испугался такой близости полета, Учитель даже бровью не повел, лишь округлил глаза, как бы говоря закрытым ртом: «Ах, это ты!».

– Да, от чувств не имеющих равновесия нужно стараться избавляться, как от сорной травы, но к сожалению это не так просто сделать, как сказать об этом. Нас всегда тянет в одну из крайностей. Сможешь ли ты быть эмоционально нейтральным, ни эмоционально добрым, ни эмоционально злым, а эмоционально – нейтральным? – Снова заулыбался прежней загадочной улыбкой Учитель, и внезапно замолчал. – Быть возбужденным, но без вектора. Это сложно, и люди тратят годы, чтобы обрести такое состояние.

Я сидел молча, но мысли и дерганье рук и ног выдавали во мне беспокойство, я уже не понимал его слов. Они словно скребли длинным гвоздем по твердой доске моего прошлого понимания реальности.

– Быть эмоционально нейтральным – это что-то вроде того, как быть в состоянии независимого судьи над происходящим. Не занимать ни чью сторону, не обвинять и не оправдывать никого, а просто вести беспристрастное наблюдение, просто собирая факты и слухи. Ни на что и ни на кого не реагирую.

– Да уж, это действительно не так просто, но научиться я думаю можно, и… это стоит делать однозначно.

Учитель широко улыбнулся, все так же скрывая свои зубы, будто они говорили о нем больше чем его глаза, которые стали еще более удовлетворенными. Однако я не мог разобрать, чем именно он был так доволен. Тем, что пробудил во мне интерес к своему восточному учению, или тем, что я стал кое-что понимать в в нем. Хотя надо сказать, пробираться сквозь эти густые заросли, было нелегко, ведь это требовало от меня отказываться от всех тех знаний, которые долгие годы в меня вбивали гвоздями западные ценности. Крехтя и покачиваясь, Учитель продолжал говорить, искоса поглядывая на меня, и загадочно улыбаясь.

– Считается что только если потенциалы внутреннего и внешнего равны, то только тогда может происходить передача энергии, то есть ее получение из огромного внешнего мира в крошечный внутренний. Чтобы выровнять эти потенциалы необходимо опустошить свое сознание и расслабить все мышцы, и для этого используют медитацию. – Пояснил мне Учитель, будто бы прочитал мои мысли на моем иступленном лице. Но это было не сложно, потому что я был настолько сильно удивлен, что не мог ничего скрыть. Получается, как только я стал прислушиваться к тому что говорят листья, деревья, ветер, солнце и горы, я во-первых опустошился внутренне, во-вторых выровнялся с внешним, и в третьих наполнился внешнем. Это вполне логично, и сопоставимо с тем механизмом, когда мы слушаем слова кого-либо и наполняемся его энергией. С той лишь разницей, что людей мы слушаем постоянно, а природу всячески пропускаем.

– Но, Учитель.! Как только эта энергия начнет входить в нас, мы потеряем контроль над сознанием и своими мышцами, правда только на то незначительное время, которое она в нас поступает. Эта энергия начнет формировать наш комфорт, который выражается в том, чтобы быть наполненным ею до краев.

На мой резкий выпад Учитель никак не отреагировал, будто мимо него пролетела скала. Он сидел молча. Затем встал очень медленно, видимо отсидел себе обе ноги. И короткими шагами поплелся к краю площадки, на которой мы находились. Подойдя к ограждению, он длительно выдохнул, будто испустил в воздух что-то тяжелое. Я наблюдал за этим и не знал, как на это реагировать. Внезапно он махнул мне ладонью, приглашая подойти к нему. Я тут же вскочил, но понял, что тоже отсидел ноги, – их закололо.

– Видишь этого орла? – Указал Учитель на далеко летящую птицу. – Знаешь, почему он не падает? Как эти листья под ногами? – Он повернулся ко мне так, что уперся в меня глазами, будто тонкими иголками. Я молчал, потому что понимал, что на этот вопрос не может быть однозначного ответа, здесь был подвох. – Потому, что он наполнен энергией равновесия до краев. Он не думает, с какой стороны дует ветер, он становится его частью, он ищет равновесие в нем, и во всем что его окружает, поэтому он так спокоен.

Я склонил голову в раздумье, вернее сказать она сама словно скатилась по льду к груди. Быть наполненным энергией до краев, это интересно, но пока я только научился ее слушать. Сразу же захотелось спросить об этом Учителя, но так не охота было его перебивать своим глупым вопросом. Попробую сам догадаться, к примеру если, я буду так же шептать неслышимыми вибрации природе, что-нибудь в ответ. И я сразу почувствовал шершавый дискомфорт, будто меня изнутри насильно надували воздухом, и я готов был с грохотом лопнуть в любой момент. Я выдохнул и переключился. Нет, значит не то, совсем не то. Подождите, Учитель же говорил о медитации ранее, а что если просто неподвижно слушать этот шепот ничего не говоря, а лишь пытаясь опустошить свое сознание и выровняться еще больше с объектом. Верно тогда, и внутреннее будет таким же переполненным, как и внешняя природа. Ведь и деревья, и ветер, и солнце, и горы, не просто обладают энергией, они ею переполнены до краев, а переполнены они ее не потому, что говорят друг с другом, а потому что молча слушают и выравниваются друг с другом энергией, обмениваясь при этом той самой переполненностью. Слияние субъекта с объектом, вот о чем он говорил, то есть черпать для себя идеальное состояние равновесия у природы.

Мне кажется, я начал что-то понимать. И это все, меня будоражило и переворачивало наизнанку. Учитель будто прочитал это в моих глазах, и снова улыбнувшись одними только глазами, тихих голосом продолжил:

– Можно действовать и наоборот, предоставляя энергии думать за нас, и управлять нашими мышцами, словно мы передаем вожжи от колесницы кому-то другому, кому-то более наполненному, кому-то более знающему. По мере наполнения тела энергией впоследствии она начнет упираться о стенки тела, и покалывать в коже. По мере наполнения, частота и глубина нашего дыхания начнет наоборот замедляться и сокращаться. По мере наполнения, разрозненные внутренние органы начинают соединяться в единую гармоничную систему. – После этих слов тот же голубь подлетел и повис прямо над Учителем, и некоторое время держал равновесие, хлопая крыльями над нами, а потом с легкостью бабочки сел на голову Учителя.

Такого поворота я, честно говоря, не ожидал увидеть. Голубь сидел на его голове, как ни в чем ни бывало, и по хозяйски оглядывался по сторонам. Учитель только что, предлагал мне переложить контроль за моим сознанием и телом, на любой переполненный объект природы. То есть предоставить листьям, ветру, солнцу, горам, камням, решать за меня о чем мне сейчас думать и что мне сейчас делать. Как вам такое, нам на западе вообще часто внушают мысль о том, что нужно все держать под личным неусыпным контролем, а здесь на востоке предлагают, переложить ответственность за все на камни и деревья. От осознания, что это возможно, у меня закружилась голова, будто я посмотрел вниз, и я едва не упал.