Алекс Югэн
Горный Ирис

Часть 1. Демон из бутылки. Пролог

Мотор взревел, и «Волга» рванула вперёд. В салоне запахло палёным.

– Сцепление пожалей!

Машина ускорялась на удивление бодро.

– Хасан, ты чего? Убить нас решил?! – лицо пассажира было скрыто капюшоном, но телосложение выдавало в нём подростка. И сейчас он поспешно пристегнулся и вцепился в сиденье.

– Не гони!

– Не гони?! – водитель перешёл на вторую передачу. Казалось, на мгновение «Волга» встала на задние колёса. – Знаешь, что с нами будет, если не оторвёмся?

Парень глянул в зеркало заднего вида. У них на хвосте, как приклеенные, повисли два новеньких чёрных «БМВ» со спецномерами. За тонированными «в ноль» стёклами было не разглядеть, кто за рулём.

– С нами?! Да ты охренел! Я тут вообще ни при чём!

Они пролетели трамвайный переезд на скорости под 80. Волговская подвеска сожрёт и не такое… Судя по звукам, один из преследователей оставил на переезде глушитель.

– Ты слышал? Я тут вообще НИ ПРИ ЧЁМ!!!

Водитель полностью сосредоточился на дороге. «БМВ» 5 серии – отличные автомобили, а эти ещё и в самой мощной комплектации… Как иначе объяснить то, что они на равных тягаются с 600-сильным монстром, с таким трудом установленным вместо родного «ЗМЗ-402»?

Хасан углядел разрыв во встречном движении. Он вывернул влево волговский «штурвал», дёрнул ручник и пустил машину в управляемый занос. Тут же раздался оглушительный гудок. В их пассажирскую дверь на всех пара́х нёсся грузовик «ЗИЛ-130». Мир на секунду замер, а перед глазами подростка промелькнула вся его недолгая жизнь…

В последний момент машины разминулись, почти впритирку. Повезло! Чего нельзя сказать об одном из преследователей. Попытавшись пролезть вслед, «баварец» не успел лишь самую малость и лишился доброй половины багажника. Машину крутануло вправо, и она влепилась передним крылом прямо под кузов грузовика.

«Сейчас бахнет», – подумал подросток и на секунду зажмурился. Не «бахнуло». Открыв глаза, он увидел, что второй «бумер» продолжает погоню.

Беглецы почти идеально вписались в узкую арку, лишь немного чиркнув кормой о стену. Раздался хруст пластика, и треть заднего бампера осталась на дороге. Они влетели во двор и, не сбавляя скорости, пронеслись по нему, чуть не сбив дворника – тот отпрыгнул в самый последний момент. Из двора они вылетели на шоссе Энтузиастов и начали «вышивать». «БМВ» держалась позади них, как приклеенная.

– Ни при чём, да? – Хасан усмехнулся. – Вот им и объясни! Хочешь, высажу?

Парень энергично замотал головой.

– Ты принёс?

Он протянул водителю небольшой ключ.

– Весь кипиш из-за этого ключика? И от чего он?

– От моего прошлого.

– Блин! А нормально сказать слабо́?

Подросток снова глянул в зеркало. Чёрный автомобиль уже почти уперся им в задний бампер. Точнее, в то, что он него осталось.

– Ну и что же в этом твоём прошлом? Деньги? Наркота? Оружие?

– Ничего. Просто забудь. Так безопаснее.

Водитель кинул быстрый взгляд через плечо. «Бумер» пошёл на обгон.

– Приготовься десантироваться! Сейчас я от них оторвусь, а потом приторможу где-то во дворах. Тут у меня «кнопка ярости», но долго в таком режиме движок не выдержит.

Хасан открыл отсек для пепельницы. Вместо жестянки с окурками там обнаружились пара аккуратных рычажков и красная кнопка. Он перевёл рычажки в положение «ВКЛ» и предупредил:

– Держись!

Казалось, машина не может ехать быстрей, но тут Хасан нажал кнопку, и «Волге» будто дали мощный пинок. «БМВ» остался далеко позади.

– В этой «барже» хоть что-то родное осталось?!

– Не отвлекайся! У нас в запасе секунд десять, не больше!

Хасан сбросил скорость, резко свернул направо на 3-ю Владимирскую и потом ещё раз направо, во дворы. Там он оттормозился почти до нуля.

– Прыгай! Сейчас!

Не успев даже толком испугаться, парень вылетел из машины и пробежал по инерции ещё несколько метров. Не считая подвёрнутой ноги, всё прошло как по маслу. Могучий мотор взревел, и «Волга» скрылась в следующей подворотне. Послышался породистый звук двигателя «БМВ».

В последний момент беглец успел спрятаться за мусорным баком, и преследователи пронеслись мимо. Спустя минуту всё затихло.

Подросток остался один. Он опасливо оглянулся по сторонам и поспешил убраться незамеченным. Из темноты подвала его проводили две пары вертикальных зрачков.

Писатель и страшилище

28.02.2007, среда. Москва, р-н Новогиреево.

Смеркалось.

Вверх по лестнице, чуть прихрамывая, тащился худощавый подросток лет шестнадцати. Во всем его облике проглядывал лёгкий налёт небрежности: вязаная шапка «раста», стоптанные кеды на плоской подошве, свободные джинсы-карго с прорехой на колене и настежь расстёгнутый тёмно-синий пуховик поверх безразмерной футболки. С футболки скалился Курт Кобейн, порядкой вылинявший за сотни стирок. «Не выноси мне мозг, – гласила облупившаяся надпись-нимб вокруг его головы. – Серьёзно, я и сам справлюсь!» Стоит сказать, что Кобейн на застиранной футболке и Фетисов, обладатель этой футболки, были чем-то неуловимо похожи. Наверное, так выглядел бы фронтмэн «Нирваны», родись он где-нибудь на бескрайних просторах Среднерусской возвышенности.

Едва Фетисов добрался до второго этажа, одна из дверей резко распахнулась, как будто там ждали в засаде. На пороге стояла Дарья Николаевна, его соседка снизу. Вид у неё был грозный.

– Игорь! А ну-ка зайди! Разговор есть. Серьёзный.

Фетисов повиновался и зашёл. Соседка захлопнула дверь, отрезав путь к отступлению.

– Здрасьте, тёть Даш, – он снял шапку, обнажив короткие волосы цвета прелого сена. – Я что, опять как-то накосячил?

– И не сомневайся! Кто там у вас разгуливает на каблуках? Что за модистка такая с Наполеоном?

Сверху послышался стук каблуков по ламинату: «ЧОК! ЧОК! ЧОК!»

Парень хмыкнул:

– «Модистка с Наполеоном»? Метко вы… Только это не модистка, а модист. Отчим мой.

– Ах о-о-отчим? – протянула она. – У вас, значит, опять полная семья? Ну, поздравляю…

– Ой, да было бы с чем! Он только месяц как к нам переехал, а я уже вешаюсь. И ладно бы он один, так еще и страшилище…

– Страшилище?

– Да сфинкс его… Бонапарт. Ходит за мной и следит. Так и до дурки недолго. А отчим целый день с ним целуется: «Бонапа-а-арт! Бонапартушка!» ТЬФУ!

– Так вот оно что! А я на тебя думала…

– На меня?! Думали, что это я изволил с ума сойти и воображаемых Наполеонов гоняю? Ну спасибо! Хотя, наверное, скоро так и будет, – он горько усмехнулся. – Только «весло» утешает, а то бы полный кирдык. Этот же… модист ещё до переезда подарил.

Фетисов достал из портфеля то самое «весло» – древнюю бордовую электрогитару-телекастер. На таких играли еще «Rolling Stones» в эпоху волосатых хиппи. Парень чуть подумал и заиграл «Nothing Else Matters», видимо, чтобы подчеркнуть грустный момент. Запнулся на середине соло:

– М-м-м… как там дальше?

– Ой, всё! Сворачивай концерт! Знаешь же, что я эту песню без слёз не могу дослушать! Кстати, – остановила она подростка уже в дверях, – этот твой отчим что, совсем не работает? Я целыми днями его дурацкие каблуки слышу!

– Работает? Шутите?! Он же писатель, тонкая душа. Проживает капиталы своего отца, пятикомнатную в центре на «двушку» у МКАДа сменял – всё «заради искусства». Целыми днями лежит на диване и пишет историческое фэнтези. Про эпоху дворцовых переворотов. Написал три книжки пару лет назад и сдулся – теперь вот продолжение вымучивает. Всё в образ входит. Даже разговаривает по-старому: «корнэт», «извольте»…

– Историческое фэнтези? – хохотнула соседка. – «Боевые гномы прибыли, царь-батюшка»? Ну-ну…

Дверь закрылась, и Фетисов остался один. Пройдя лестничный пролёт, он сделал долгую передышку. Очень уж не хотелось домой. Парень присел на облупившийся подоконник, достал из портфеля гитару и начал наигрывать «Walk This Way». Не прошло и пары минут, как за дверью его квартиры послышались те самые раздражающие шаги. Два раза мягко повернулся верхний сувальдный замо́к и столько же, с сухим щелканьем – нижний, английский.

На лестничную клетку, печатая шаг, вышел Михаил Семёнович Русских со зло глядящим Бонапартом на руках. Литератор был одет в свой любимый бархатный халат, из-под которого выглядывали брюки со стрелками и черно-белые лакированные туфли-штиблеты. Он воззрился на пасынка с выражением, сочетающим чувство собственного превосходства, брезгливость и назидательность в равных долях:

– Ну здравствуй, корнэт! Опять, полагаю, уроки прогулял? И как планируешь своё будущее обустраивать? Без образования-то?

Фетисов промолчал, отметив про себя: «корнэт» уже есть. А как там «извольте»? Отчим продолжал:

– Молчать да бренчать изволишь? Ну так я сам предложу возможные варианты. Может, на паперть пойдёшь? Или на панель? – он забавно коверкал это слово: «панель». – А может, планируешь проживать наследственные мильёны? Или шаромыжничать всю жизнь? – добавил он, спустившись к Фетисову и легонько поддев его кроссовок носком лакированной туфли. – Так как?

– А я как вы! – взорвался подросток. – Усядусь на диван и буду ждать чуда! Сами-то чего изволите, когда последние денежки тю-тю, пока вы тут эти свои… бестселлеры пишете? На паперть пойдёте? Или Бонапарта на панель отправите? В выдуманных ельфах калориев нема!

По взрыву хохота со второго этажа стало понятно, что Дарья Николаевна внимательно слушала их перепалку. Смех был густой и заразительный, как у героя Папанова из «Бриллиантовой руки»:

– УА-ХА-ХА-ХА!

Такой бы вставлять в конце несмешных шуток в ситкомах.

– УА-ХА-ХА-ХА!

Михаил Семёнович почти до хруста сжал лысого кота, как будто того уже сейчас забирали рекрутёры секс-работников. Одновременно с этим он густо покраснел от нанесённой обиды.

– Ах ты! Щенок ничтожный! Да я тебя!..

Снизу пропищала кодовая дверь и послышались усталые шаги матери, вернувшейся с работы. Подросток в запальчивости ответил:

– На дуель вызовете? – тут он заметил бедственное положение кота, и поспешно добавил уже без издёвки. – Да отпустите вы своего полководца! Из него же сейчас все соки выйдут!

– УА-ХА-ХА-ХА! – соседка жадно внимала продолжению беседы. – Ай маладца! Всем в подъезде расскажу! Ленке в первую очередь! УА-ХА-ХА-ХА! – под конец её смех стал совсем уж неприличным, и тем более оскорбительным для пунцового беллетриста.

Мать тем временем преодолела последний пролёт, разделяющий дружное семейство. Отчим, наконец, разжал железную хватку, и Бонапарт с истошным мявом рванул обратно в квартиру.

– Мишенька! Игорь! Вы что, опять ссоритесь? – в её больших карих глазах было столько укора, что они просто не смогли продолжать.

Момент для мести был упущен. Михаил Семёнович ответил сразу за двоих:

– Мы, дорогая, планируем самостоятельную жизнь твоего… сына, – последнее слово он буквально процедил сквозь зубы. – Я думаю, он достаточно вырос, чтобы жить отдельно от нас. Да и моя квартира как раз пустует. Если ты, конечно, не против, – последняя фраза была обращена к подростку.

Тот не возражал.

Добрые новости

01.03.2007, четверг. Крепость Горный Ирис.

– Доброе утро, дорогие москвичи! Сегодня первый день весны, а с вами «Добрые Новости» и их бессменный ведущий Лев Завирюха. По сообщению нашего источника в МВД, в районе пересечения улицы Молостовых с Сапёрным проездом вновь найдены человеческие останки.

Изображение жизнерадостного телеведущего сменилось дрожащей картинкой оперативной съёмки какого-то грязного подвала.

– Местные жители связывают это с городской легендой о Ликвидаторе, бывшем сотруднике спецслужб, жившем в одном из близлежащих домов. История всё время обрастает новыми подробностями. Некоторые опрошенные утверждают, что видели его собственными глазами. Другие говорят, что это призрак, вобравший в себя всю тяжесть преступлений, совершённых при жизни, но не имеющий возможности покинуть район, где прошло его детство.

Подвал исчез из кадра. Его сменило лицо корреспондента на фоне жилой застройки. Тот кратко представил зрителям сотрудника МВД, ведущего дело. Камера уехала вниз и остановилась на сером сибирском коте, едко глядящем в объектив.

– География преступлений косвенно подтверждает этот слух. Нашему корреспонденту удалось получить комментарии представителя МВД по району Ивановское. Он утверждает, что причин для паники нет, преступник вот-вот будет схвачен, а слухи надуманны и не имеют ничего общего с правдой.

– Какая чушь! Выключи волшебный ящик! – прервал ведущего низкий властный голос.

– Сей же час, сир.

Бледно-рыжая когтистая лапа повернула переключатель на старом телевизоре, и звук пропал. Оперативник, которому, наконец, дали слово, беззвучно шевелил губами. Вскоре изображение поплыло и сменилось статическими помехами.

– Безволосые обезьяны настолько любят обманываться, что готовы терпеть это вранье? Я решительно не понимаю их мир, Мех!

– Зато техника достойна всяких похвал, – промурлыкал в ответ обладатель телевизора.

Он был полноват, но изящен, с кошачьей грацией и повадками. Пожалуй, его можно было принять за продукт эволюции – таким был бы человек, произойди он от барханного кота. Оторвав взгляд от нового знакомого, читатель мог увидеть окутанную полумраком просторную залу, находящуюся, судя по сырости и затхлому запаху, под землей. На древних каменных стенах висело несколько тусклых ламп, но нашлось место и паре-тройке коптящих факелов. Но даже все вместе они не могли разогнать мрак в дальнем углу, где обосновался собеседник рыжего кота.

– Ты не слишком увлекаешься обезьяньими железяками? – вновь обратился к нему невидимый собеседник. – Как котёнок со своими игрушками! И что там с нашим подопечным? Он уже на месте?

Мех пропустил мимо ушей замечание старшего, сразу перейдя ко второму вопросу:

– Граф Армэ́ль, вы же знаете не хуже меня. Хоть он и живёт достаточно близко, но всё же вне досягаемости Ликвидатора. Однако, боюсь, вскоре всё сложится именно так, как вы предполагали. По донесениям нашего наблюдателя Бонапарта, – тут оба собеседника, как по команде, поёжились: «БР-Р-Р!», – ваш «волшебный мальчик» окончательно разругался с отчимом, и тот вскоре спровадит его в свою пустующую квартиру, находящуюся как раз в опасной зоне.

Невидимый ранее собеседник выступил из полумрака и принялся мерить шагами залу. Несмотря на возраст, он был намного стройнее подчинённого, подтянут, гибок и стремителен. Да и в остальном выглядел очень эффектно: чёрная лоснящаяся шерсть с отливом, белая манишка и плащ из клубящейся тьмы.

– Я боялся признать, что этот день наступит, Мех, – он подкрутил свои роскошные кошачьи усы. – Наши охранные чары там бессильны и ничем ему не помогут. Но мы не можем просто выкрасть парня, пока не поймём природу его волшебной силы. Придётся приставить к нему кого-то из наших агентов. В качестве – как это говорится у людей? – ангела-хранителя.

– Сир, вы же знаете, что выбирать особенно не из кого. Многие хороши для наблюдения за людьми, но защищать их… А наш единственный сотрудник в человеческой личине и с пристойной легендой… Она занята с Чёрным Вороном, и не может отвлекаться на другие задания. Да и заставить людей самих охранять «волшебного мальчика» не выйдет. Если я наведу на него спецслужбы, мы точно потеряем контроль над ситуацией. Они насторожились и в прошлый раз, когда получили информацию от моих агентов.

Армэль вздохнул:

– Да, они играют жёстко, и мы для них – такой же объект охоты… А что, если сделать ещё одно подобие человека?

– Подобие… Подобие сотворить несложно. Но что толку в оболочке? Гораздо важнее то, кем её наполнить. Тут нужна душа особого склада. Кто-то, кто сориентируется в любой ситуации, впишется в их действительность почти без подготовки. Такие кадры на дороге не валяются.

Мех говорил чистую правду, пусть и не всю. Действительно, многие агенты были уже раскрыты, изловлены человеческими спецслужбами да так и сгинули… Но истинная причина его возражений была иной. Всё снова делается в последний момент и, почти наверняка, будет переложено на его плечи!

Он взглянул на экран. Помехи прекратились, и телевизор сам собой переключился на музыкальный канал. Начинался молодёжный мультсериал. Неожиданно для самого себя Мех выговорил:

– Посмотрите сюда, сир! – указал он лапой на экран. – Кажется, теперь у меня есть одна кандидатура!

– Что ж, рад слышать. Но при чём тут эти небрежно нарисованные человеки? Главная героиня такая нескладная!

– Не она. Вглядитесь в её подругу: эти голубые глаза, широкие скулы, худоба… Неужели она вам никого не напоминает?

– Ле’Ра́йна! – пробормотал Граф Армэль дрогнувшим голосом.

Узнал. Ле’Райна – единственная, подходящая для этого задания. Ле’Райна – демон из прошлого, ныне развоплощённая, заточённая и лишённая памяти. Памяти, но не личности.

– Она… Она подойдёт идеально. Как же давно это было! – Армэль настолько погрузился в воспоминания, что не заметил, как начал думать вслух. – Теперь она меня и не вспомнит. Может, это и к лучшему.

Он провёл рукой по стене, и та явила колдовской тайник. В нише стояла пыльная зелёная бутыль с сургучной печатью. Граф Армэль погладил стекло с нежностью, поразившей наблюдавшего за ним подчинённого. Вдруг он отдернул лапу, будто обжёгся.

– Нет, не могу! Сам твори. Ты уже давно всё умеешь не хуже меня. И помни, Механик, времени у нас мало!

– Насколько мало? Когда вам нужен новый сотрудник?

«Вот. Сейчас он это скажет. Даже полным именем назвал. Три. Два», – начал считать про себя Мех.

– Он нам нужен еще вчера.

– Как скажете, сир.

Толстый и тонкий

Москва, р-н Ивановское.

Над телом, несколько поодаль от остальных, стояли двое оперуполноченных в гражданском. Лейтенант Нестор Воронов был высок и худ. Со своим выдающимся носом и длинными иссиня-чёрными волосами он и впрямь смахивал на ворона. Его правый глаз дёргался от нервного тика, а подбородок и щёки были старательно выскоблены бритвой. Воронов был одет во всё чёрное: узкие джинсы, винтажный кожаный «бомбер» и кеды, порядком отсыревшие от весенней слякоти. Он достал служебный фотоаппарат и снимал искалеченный труп в разных ракурсах, привычно ёжась от холода.

Его непосредственный начальник, капитан Илья Ильич Мещанинов, был одет основательней: шерстяное пальто, презентабельный синий костюм и тёплые ботинки. Весь пышущий здоровьем, розовощёкий и жизнерадостный, Мещанинов старательно протирал очки специальной тряпочкой из микрофибры. Одновременно с этим он подслеповато щурился на солнце, гадая, скоро ли стает снег и настанут погожие деньки. Илья Ильич изо всех сил пытался отгородиться от свалившейся на его голову чертовщины и просто радоваться весне.

– Стало быть, жертва, – наконец нарушил он повисшее молчание, – под номером?..

– Семь, – сипло ответил подчинённый, сверившись с громадным блокнотом. – Так же, как и в прошлых случаях, обе кисти отрублены. Причём, крайне неаккуратно. Обнаружены неподалёку в зубах у собаки, принадлежащей…

– Тем же гражданам, что и раньше, – перебил его Мещанинов. – А у преступника, кажется, какой-то пунктик на этой псине. Или на её хозяевах. Мы их уже исключили?

– Мы их уже исключили, – эхом отозвался Воронов. – Во время случая под номером… – он послюнявил палец и отлистал пять листов назад, – под номером три хозяева собаки находились в отделении милиции в качестве задержанных по жалобе… Что за почерк? – возмутился он. – А-а-а, по жалобе гражданки Тришкиной И.И. на злостное нарушение тишины в ночное время. А значит, никак не могли совершить убийство, почти идентичное номерам один и два.

– Напомни, это ведь та самая Тришкина, которая нашла первую кисть? – присутствие посторонних помешало Мещанинову упомянуть известное выражение про шило.

– Та самая. И она же добилась возбуждения уголовного дела. Кисть к тому времени была полностью обглоданной, а тело еще не обнаружили. Поэтому вначале…

– Да-да, спасибо, что напомнил! Ведь согласно утверждению Прокопенко, обглоданная человеческая кисть ещё не означает убийства. Он предложил Тришкиной подождать пару дней, не объявится ли безрукий! – капитана передёрнуло. – Ты хоть представляешь, как меня за это отодрали, когда до начальства дошло? Чёрт бы его побрал!

Во всяком коллективе есть свой аутсайдер. В их отделе это был болезненный вегетарианец Лёша Прокопенко. В рабочее время он изучал журналы о здоровье и питался по расписанию – полезной домашней едой. На службу времени не оставалось. Пять лет назад Лёшу пристроили по протекции кого-то сверху да так и забыли. Докладные записки и жалобы на вопиющую некомпетентность, казалось, пропадали бесследно, и он так и оставался в одной и той же должности все эти годы.

Лёша Прокопенко раздражал всех без исключения и тем объединял коллектив. Почти все сотрудники спали и видели, как его, наконец, переведут в другой отдел. Все, кроме Воронова. Тот опасался, что в отсутствии Прокопенки может сам занять место изгоя, хоть и по другим причинам. Он был первоклассным специалистом, но слишком часто позволял себе пропускать процедуры, замедляющие расследование. Вкупе с его привычкой говорить людям всё, что он о них думает, это создавало взрывоопасный коктейль и мешало карьерному росту.

Лейтенант вспомнил о шаурме, которую с раннего утра таскал в кармане куртки. Он достал свёрток, аккуратно развернул и откусил большущий кусок.

– Фу! – скривился капитан. – И как ты это ешь?

Воронов не отвечал, и Мещанинов вернулся к повестке дня:

– А всё это подводит нас к самой главной проблеме. Придётся отпустить последнего подозреваемого. И надо бы сделать это без лишней огласки, чтобы его не пришли линчевать.

Воронов промолчал. Всё действительно выходит хуже некуда. Уже который раз они берут след, арестовывают подозреваемого… И всякий раз есть хорошие косвенные доказательства, на которых можно построить обвинение. Но тут происходит новое убийство, похожее, как две капли воды.

– Как будто кто-то специально над нами издевается!

– А мне его жалко было. Я даже немного обрадовался, когда новый труп нашли, – Воронов осёкся, поняв, что его слова звучат диковато. – Ну в смысле, это же значит, что мистер Факин ни при чём, и его можно отпустить.

Мистер Факин – подозреваемый, арестованный по горячим следам после шестого убийства. Он был, как сказали бы раньше, «деревенским дурачком». В минуты помрачения Факин бегал по улице, «стреляя» в прохожих из воображаемого оружия:

– ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!

А когда «диско-личность» брала верх – прыгал, подпевая танцевальному ритму, слышному лишь ему:

–Там-тадам-там-там! Там-тадам-там-там! ФАКИН!

Отсюда и пошло прозвище.

Будучи задержан позавчера днём, он выглядел необычайно испуганным и даже не стал устраивать свой очередной «факин-концерт». Может, осознал нависшее над ним страшное обвинение. Народ, тем временем, вынес однозначный вердикт:

– Да это же наверняка наш убийца!

Тогда под окнами участка собралось с десяток праздных зевак. Двое присутствовали при задержании, ещё трое что-то слышали и поспешили посмотреть на продолжение. По дороге они удвоили своё количество. Собравшиеся почесали языками, обменялись домыслами да и разошлись разносить слухи. Уже к концу дня нашлись те, кто утверждали, что лично видели, как Факин с наслаждением мучил крыс, голубей и котов – на что хватило фантазии. Часть из этих сплетен попала на «жёлтые» интернет-ресурсы. В частности, отличился malware.ru: их автор собрал и творчески обработал слухи, изобразив Факина форменным Чикатило.

Всю короткую дорогу до участка Мещанинов и Воронов провели в тягостном молчании. Куда теперь повернёт народный гнев? Чем всё это закончится?

Суд Линча

– Отпускают тебя, дурак! Понял что ли? – Прокопенко решил лично объяснить происходящее недавнему подозреваемому. Пока – через окошечко двери изолятора.

Неизвестно, что творилось в голове у заключённого, но он с хитрецой глянул на собеседника и сообщил с заговорщическим видом:

– Факин…

– Без предъявления обвинений!

Теперь Факин был достаточно подготовлен к свалившейся на него свободе. Прокопенко вставил ключ в замочную скважину. Он сделал первый оборот против часовой стрелки, и по всему подвалу изолятора разнесся лязг давно не смазанного механизма.

Мещанинов выглянул в окно первого этажа. Перед участком собралась небольшая толпа – человек двадцать. И, судя по выражению их лиц, они вовсе не собирались праздновать освобождение заключенного.

– Погоди-ка, Лёш, – крикнул Мещанинов в открытую подвальную дверь, – стоп! СТО-О-ОП!

– Шо такое, Илья Ильич? Передумали отпускать?

– Сколько ещё до окончания 48 часов?

Прокопенко шмыгнул сопливым носом и сверился с часами:

– Два часа с четвертью, – уверенно доложил он и добавил чуть тише:

– Пора обедать…

– Подержим его ещё часок. Пока разойдутся эти… эти… – Мещанинов силился подобрать слово.

– Селяне с вилами! – гаркнул Воронов из приоткрывшейся двери уборной.

Заржали все, находившиеся в участке. Кроме Прокопенко.

– Шо он сказал? – крикнул он из подвала.

Мещанинов сложил руки рупором:

– СЕЛЯНЕ С ВИЛАМИ!

– А-а-а… Тогда смешно…

Через полтора часа пошёл мокрый снег, и на улице осталось лишь двое самых упорных. Остальные разошлись несолоно хлебавши. Мещанинов дал команду выпускать: лучшего момента всё равно не дождаться. Факину выдали изъятые вещи и выпроводили за дверь отделения. Не успел он покинуть территорию, как стало понятно, что «селяне» тут как тут, а те двое – лишь их дозорные. Они загородили Факину дорогу и позвонили кому-то по мобильному. Почти мгновенно восемь человек вышли из двух легковушек, припаркованных неподалёку. Подкатила голубая «Шестёрка». Из неё вылезло ещё семь народных мстителей, невесть как туда поместившихся.

Вначале они просто обступили душевнобольного, выкрикивая оскорбления и угрозы, да такие, что уже тянули на состав преступления. Факин предпринял отчаянную попытку прорваться на волю, не забыв свою любимую присказку. Это было последней каплей.

Кто-то из толпы наотмашь ударил его по лицу. Факин мотнул головой, выплюнул выбитый зуб и закричал что-то невнятное. С другой стороны прилетел ещё удар. Потом ещё один слева. И ещё. Он пытался закрывать лицо руками под всё учащающимся градом тумаков и оплеух.

Мещанинов, наблюдавший из окна участка, тихо ойкнул и весь как-то съёжился, не в силах что-либо сделать или хотя бы оторвать взгляд. В отделении повисла гнетущая тишина. Почти все отвлеклись от своих обязанностей и прильнули к стеклу с каким-то болезненным любопытством. Все, кроме Воронова. Лейтенант снова заперся в туалете, проклиная утреннюю шаурму. Из-за двери послышался характерный звук, и Воронов торжественно объявил:

– Опер с..т – земля трясётся! Шаурма долой несётся!

Шутка была встречена гробовым молчанием. С улицы явственно донеслись звуки творимой расправы.

– Да вы чё? Охренели тут все?! – поняв, что происходит, Воронов мгновенно вскипел и пулей вылетел из кабинки, на ходу застёгивая штаны. – Вы бы, блин, ещё попкорн достали!

Он выскочил на студёную улицу, крича во весь голос:

– Отставить самосуд! Прекратить расправу! Всех, …, положу!

Это не помогло. Разгоряченная толпа уже повалила жертву на мёрзлую землю и пустила в ход ноги. Факин лежал в позе эмбриона, пытаясь прикрыть руками голову и живот, но часть ударов всё равно достигала своей цели. Воронов достал табельное оружие и сделал два выстрела в воздух, продолжая сближаться с толпой.

Зачинщик бойни, здоровенный чернявый бородач, обратил внимание на Воронова и оторвался от избиения. Он повернул к лейтенанту раскрасневшееся лицо и буквально проорал:

– И что ты сделаешь? А, мент? Будешь спасать убийцу? А не боишься, что сам станешь следующим?

Вместо ответа Воронов молча взял его на мушку, продолжая другой рукой поддерживать штаны. Толпа понемногу приходила в себя.

– И что, выстрелишь? Ну давай! Мешай народному суду!

Воронов терпеливо ждал окончания монолога.

– Он моего брата убил, а ты его спасаешь! Как жить с этим будешь?

Воронов вздохнул. Он узнал бородача. Его брат-близнец был третьей жертвой маньяка. Лейтенант обещал найти убийцу, но так и не преуспел. Да и сейчас он ничем не мог его утешить, и потому продолжал хранить молчание, дожидаясь, пока тот выговорится. Рука с пистолетом начала затекать. Запал прошел, и Воронов лишь надеялся, что «селяне» не заметят его страха.

Пока всё не уляжется

Поздним вечером того же дня.

Мещанинов достал свою любимую игрушку – новомодный коммуникатор, купленный в первый день продаж. Потыкав стилусом, он загрузил свежую заметку на malware.ru. В статье приводились свидетельства очевидцев о нетрезвом сотруднике милиции, угрожавшем толпе расстрелом.

– Вот уроды! Уже загрузили в сеть! Ну и хорош же ты на фото, Нестор Иваныч! Штаны спадают, ремень висит… Это ведь кто-то из твоих «селян» снял, пока ты их забарывал.

Воронов бегло прочитал.

– Находясь в неподобающем виде, скажите пожалуйста! Нетрезвый сотрудник милиции… И ничего я не пьяный, – в доказательство он дыхнул капитану в лицо, – шаурмой траванулся, на горшке сидел. Натянул штаны и выбежал как есть. А возился бы с ремнем – был бы у нас ещё один труп. Зато в подобающем виде! И ведь ни одна падла не поддержала!

– Да знаю я. Не обращай внимание, я не со зла. Ты меня прямо поразил, в хорошем смысле. Герой, без дураков. А я ведь испугался, прямо в штаны наложил… Смотрел и проклинал себя за малодушие. До сих пор руки дрожат.

Воронов, не избалованный похвалой, был смущён запоздалым признанием:

– Да я это… как-то не задумывался. На адреналине всё.

Коллеги помолчали. Мещанинов достал из стола «неприкосновенную» пачку дорогих сигарет и «Zippo» с гербом Советского Союза. Закурил.

– Да, толпа это страшная сила. Мне дед мой контуженный рассказывал, как у него на глазах человека разорвали. Подробно рассказывал, в деталях. Видать, потрясло его… А меня потом даже к мозгоправу водили: чуть крышей не двинулся, – Мещанинов затянулся и продолжал. – Ты знаешь, ведь по совести тебя надо представить к награде. За спасение человека от расправы. Но этот твой вид… Фото… Может, тебе лучше уйти в отпуск, пока всё не уляжется? Обещаю держать в курсе дел и всё такое.

– «К награде», говоришь? – желчно усмехнулся лейтенант. – Ну так награди меня ящиком тёмного «Эфеса». А лучше двумя. Будет чем заняться в этом твоём «отпуске».

И не было им числа

Крепость Горный Ирис.

Граф Армэль покинул комнату, оставив Механика одного. Чуть подумав, он совершил несколько замысловатых пассов лапами, сопроводив их парой фраз на каркающем колдовском наречии. В затхлом воздухе пахнуло апельсиновой цедрой, а на двери вспыхнула оранжевым Руна Гробовой Тишины. В ближайшие пару суток Механика не побеспокоят. Армэль кивнул каким-то своим мыслям и спешно зашагал по замшелым коридорам крепостных подземелий. Те были скупо освещены факелами, но встречались и электрические лампы. Механик вечно внедрял что-то новое. Проходы подземелья больше походили на лабиринт: петляющие, с большим количеством тупиковых ответвлений. Были там и хитро спрятанные ловушки для незваных гостей.

На каждой развилке Армэль безошибочно выбирал нужное направление, мгновенно ориентируясь по магическим меткам на стене. Те загорались при его приближении, указывая путь. Метки подчинялись лишь ему да узкому кругу избранных. Посторонним здесь были не рады.

Путь статного кота лежал к крепостным воротам, и он очень торопился. Его природное чувство опасности проснулось и било тревогу.

На одной из развилок Армэль свернул в тупиковый проход и пошарил в неприметной щели. Открылась потайная ниша. Кот извлёк оттуда огненную шпагу с кожаной узорной перевязью, прицепил на пояс и продолжил свой путь. Выйдя из подземелья, он коротко кивнул капитану стражи Жоресу. Тот отдал честь, схватил арбалет и поспешил за ним. Все помнили, что означает шпага на поясе: враги на подходе. В остальное время Армэль ходил без оружия. Капитан Жорес изо всех сил старался не отстать, на бегу отдавая приказы встреченным по пути бойцам.

Их маленькое королевство находилось на военном положении уже долгие годы. Всё началось, когда Алмаз, отец Графа Армэля, был смертельно отравлен, а ящеры, бывшие союзники, вероломно вторглись в их земли.

Та ночь унесла жизни многих. Ящеры вышли из неприметных горных расселин, и не было им числа. Мало кто из долины успел спрятаться. Часть несчастных угнали в плен, а неспособных к рабскому труду попросту вырезали. После этого ящеры осадили крепость, расположенную на господствующей высоте.

Одному Богу известно, чего это ему стоило, но Армэль сумел запечатать душу отца в шпаге, которую также нарёк Алмазом. Придворные менестрели еще долго пели о том, как увидев огненный клинок в воздетой руке предводителя, кучка оборонявшихся преисполнилась верой в победу и снесла несметные полчища врагов. А злые языки поговаривали, что бесноватый деспот так запугал своих подданных, что, почувствовав его дух в пылающей шпаге, те бросались на врагов в самоубийственных атаках…

Как бы там ни было, королевство выстояло.

Граф Армэль так и не взошёл на трон. Младшие братья верили, что старик живёт в колдовском клинке, и не спешили признавать наследника. Со временем удалось придти к компромиссу, и Армэль стал «первым среди равных». Вопрос о престолонаследии постарались забыть.

С Алмазом была и другая проблема, которую Армэль не спешил раскрывать никому. Дух властного родителя пытался приказывать ему всякий раз, когда шпага оказывалась поблизости. Армэль не сразу научился противиться отцовским порывам, и начало его правления было ознаменовано чередой жестоких репрессий. Всё имело свою цену, и такова была плата за использованную лишь раз запретную магию демонов.

Граф Армэль в сопровождении капитана Жореса и нескольких стрелков из старой гвардии достиг массивных ворот. Дозорный на привратной башне лихорадочно бил в набат. Предчувствие не обмануло. Заслышав звуки колокола, из казармы выбегали всё новые бойцы.

Из долины потянуло дымом пожарищ. Не застав хозяев, сбежавших через потайные ходы, ящеры выместили зло на их хижинах.

Из лаза у ворот послышался условный стук – прибывали беженцы. Капитан Жорес отрядил старшего сына пересчитать и разместить их. Тот начал проводить перекличку. Названные выходили из толпы и поступали в ведение Хосе – угрюмого серого здоровяка, заведующего хозяйством. В таких случаях он вечно ворчал про разорение вверенных ему запасов, однако это было единственное время, когда его видели трезвым. Каким-то неведомым образом Хосе просыхал аккурат к тому моменту, когда требовалось его деятельное участие. Среди жителей кошачьего королевства даже ходило шуточное поверье: «Хосе трезвеет – жди беды».

– Итак, все в сборе, кроме Малыша, – здоровяк заметно помрачнел, даже по сравнению со своим обычным состоянием. – Его кто-то видел? Он успел спастись?

Коты из долины лишь молча разводили лапами.

Хосе начала бить крупная дрожь. Малыш был его сводным братом и единственным близким. Внезапно он выхватил алебарду у ближайшего стражника и буквально снёс плечом ещё одного, рванув к лазу.

– Пошёл прочь! Я за ним!

Жорес встал у него на пути и поднял свой мощный арбалет:

– Стоять! Я не хочу, чтоб ентот лаз завалило вместе с тобой.

Он подал знак, и Жорес-младший во весь опор побежал с вестью к придворным колдунам. Все оцепенело наблюдали, как шустрый котёнок несётся в сторону Башни Магии. Прошло пять невыносимо долгих минут, и на балкон Башни вышли три разодетых фигуры. Они подняли руки и сотворили Руну Обвала. Своды подземного хода задрожали и сложились, будто карточный домик. Тайный лаз был запечатан.

Хосе сник и понуро побрёл вглубь городка, махнув лапой беженцам. Те покорно последовали за ним, храня гробовое молчание. Всех поразила пропажа Малыша и уготованная ему страшная участь.

Послышались размеренные удары огромного барабана – один из элементов психической атаки, так любимой ящерами. Низкие частоты, казалось, проникали под кожу, вызывали дурноту, заставляли чувствовать себя маленьким и незначительным.

Армэль легко взбежал по шаткой винтовой лестнице в надвратную башню.

Долину заволокло туманом. Одна за другой из него появлялись мощные фигуры ящеров в шипастых доспехах. В первых рядах шли знаменосцы со штандартами: ядовитый клык на зелёном фоне. Рептилии двигались нарочито медленно, словно были заранее уверены в победе. Защитники открыли рты, поразившись их числу. Даже передовой отряд насчитывал не меньше тысячи особей, все значительно выше двух метров. Будь здесь хотя бы один человек, он непременно нашёл бы сходство с комодскими варанами, только эти передвигались на двух лапах. Но в этом мире не было людей. Эволюция пошла по другому пути.

Ящеры заполонили всю долину, сколько хватал глаз, и всё прибывали, двигаясь к крепости по единственной горной дороге. Казалось, козырь защиты лишь в отсутствии других подходов. Со всех сторон крепость окружали горные склоны, лезть на которые решится лишь безумец. И всё же дух гарнизона пал.

– Да их же тут целая орда! – послышался дрожащий голос одного из новобранцев. – Возьмут крепость не наскоком, так измором! Отобьют заложников, а нас – под нож!

Граф Армэль дернулся. Первым побуждением было казнить паникёра.

«ЧЁРТОВ СОПЛЯК! ДА Я САМ СБРОШУ ТЕБЯ СО СТЕН!» – полыхнуло в мозгу голосом отца, а лапа против его воли сжала огненный клинок.

Но Армэль был готов к фокусам шпаги и успел сдержать гнев. Он медленно, по одному, разжал пальцы на эфесе и подождал, пока в глазах перестанут мельтешить огненные бесенята. Голос рассудка подсказал успокоить мальца, ведь он и сам частенько испытывал те же чувства. Он оглядел новобранца. Совсем зелёный, недавний котёнок, в доспехах с чужого плеча. Армэль по-отечески положил лапу юнцу на плечо и заглянул в глаза.

– Как звать тебя, воин?

– Снежком кличут, Ваше Величество.

Впервые за долгое время кто-то назвал Армэля королевским титулом. Про себя он решил запомнить юношу и при случае отметить званием, а пока лишь дружески подмигнул:

– Смелей глядите и не трусьте: Снежок порубит всех в капусту!

Старослужащие одобрительно заржали, а командир продолжил:

– Выше нос, рядовой Снежок! Они не пробьют наш защитный барьер.

«По крайней мере, не сразу, – добавил он про себя. – Я надеюсь».

Войска противника подошли к первому барьеру, и, казалось, без труда миновали его. Небольшая заминка, конечно, случилась, но черные шаманы-змеи за десять минут сломали защиту, применив лишь самые простые заклятья. Защитники были в шоке. Если враги подойдут на расстояние досягаемости метательных машин, крепость будет обречена. По стенам прокатился ропот. Несколько новобранцев начали причитать и громко молиться своим небесным покровителям. Капитан Жорес с помощью бойцов из «ближнего круга» удерживал подобие порядка, исподтишка посматривая на командира. Тот с непроницаемым лицом наблюдал за врагом в древнюю подзорную трубу, медные части которой уже давно покрылись патиной. Труба была непростая, но свои секреты открывала лишь немногим. Посвященным она показывала не только материальное, но и тонкие струны магии, натянутые по всему миру.

Гарнизон потихоньку сходил с ума, наблюдая за чужаками: вот их уже две тысячи, а может, и больше. Сойдись они во чистом поле, у трёх сотен защитников не было бы ни малейшего шанса.

– Ишь, расплодились, супостаты, – послышался прокуренный голос Жореса. – Немудрено, с ихней Маткой-Гадиной, – и он завернул такой оборот про Мать-Игуану, верховное божество ящеров, что даже у видавшего виды Армэля глаза на лоб полезли, а старослужащие сделали вид, что ничего не слышали.

Ловушка

Оторвавшись от волшебной подзорной трубы, Граф Армэль повеселел. Кажется, увиденное полностью его устраивало. Он поймал на себе взгляд того самого испуганного юнца:

– У вас же есть какой-то план, Ваше Величество? Мы же спасёмся? Я так не хочу умирать!

Наивный вопрос рядового Снежка растрогал главнокомандующего, и он ответил с неожиданной теплотой:

– У меня есть план, мой юный друг, уж будь спокоен. И никто из моих людей не умрёт. Не сегодня.

Тут в его голосе зазвучала сталь:

– Наши чешуйчатые друзья сами не поняли, в какую ловушку они угодили… Впрочем, не будем забивать деталями твою маленькую головку. Когда увидишь, что с ними будет, можешь считать это Божьей карой.

Неприятель, не встречающий более ни малейшего сопротивления, окончательно уверовал в скорую победу. Не доходя десятка метров до второго барьера, войска противника остановились. Вперёд выступил глашатай, разодетый в кафтан из кошачьего меха. Он самодовольно осмотрел каменные стены и возгласил в исполинский рупор, привезённый на повозке, запряжённой крокодилами:

– Мой милостивый гос-с-сподин, Император Единс-с-ственной Империи, – эхо гуляло по окрестным горам, многократно повторяя его слова, – поручил своим славным войс-с-скам во главе с доблестным герцогом Скассом Шес-с-стипалым освободить мирных существ и демонов, томящихсся в застенках этого бандитс-с-ского логова! Всех сдавшихся мы оставим в живых. И даже обеспечим работой до конца жизни, ха-ха! В знак своей доброй воли мы обещаем отпустить на волю это ничтожное блохас-с-стое существо в обмен всего лишь на одного демона из подземелья!

Двое дюжих бойцов выволокли из строя ящеров избитого до полусмерти Малыша, огненно-рыжего плечистого кузнеца, которому так не посчастливилось попасться захватчикам.

– Ну что, Армэль? – глашатай отошёл от высокого слога. – Сохранить ему жизнь или нет? Что скажешь, Каменный Принц?

Граф Армэль промолчал. Как вести переговоры с теми, кто уже несколько раз нарушал все возможные клятвы?

Защитники загудели от бессильной злобы. Что за изощренная пытка заставлять смотреть на убийство соплеменника?! И зачем рептилиям какой-то пленный демон?

– А знаете, пожалуй, я и так его отпущу. Проявлю милосердие, – он что-то скомандовал на змеином диалекте, и измученного пленника толкнули в сторону ворот. Словно в беспамятстве, Малыш поплёлся, еле передвигая лапы.

– А может, и нет. В конце концов, блохас-с-стые твари неугодны Матери-Игуане, – глашатай дал знак, и в тот же миг в спину кота вонзились острые стрелы.

Малыш сделал ещё пару шагов и рухнул наземь. Один из знаменосцев, кривляясь и глумливо пританцовывая, обезглавил тело и насадил голову на древко штандарта. И тут, к удивлению как нападавших, так и защитников, останки погибшего запылали и обратились в кучку пепла.

– Да я твоей Матери-Игуане Изначальную Кладку ме́тил, – сквозь зубы прорычал Жорес.

Армэль ухмыльнулся, легонько щёлкнул когтями, и фраза, многократно усиленная, прозвучала над всей долиной. Войска ящеров взвыли. Такие оскорбления смываются лишь кровью. Речи о переговорах больше не шло.

Шут с рупором удалился, и марш на крепость продолжился. Можно было разглядеть «тяжёлую конницу» – наездников на аллигаторах с огромными копьями, две катапульты с гадючьими зарядами, и даже отряд наг-лучников.

И вот противник встретил сопротивление второго барьера. Эта преграда была не чета первой. Мощнейшая магическая стена, плод многодневной работы всех трёх придворных колдунов, слёгших потом на неделю. Но их старания окупились. Аспиды-шаманы обломали зубы. Змеи не справились ни с первого, ни со второго, ни даже с десятого раза. Они синхронно исполняли магические танцы, нанося себе глубокие порезы волнистыми жертвенными ножами. Они ходили колесом и обмазывались дурно пахнущей бурой жижей из принесённых с собой бурдюков… Резкий болотный запах доносило до стен крепости, и коты дружно воротили нос:

– Варвары, что с них взять!

Под конец дошло до того, что шаманы катались по земле, сцепившись в ритуальном танце, изображающем оплодотворение Матери-Игуаны. Может, надеялись на то, что она лично спустится с небес и сокрушит преграду? Но к вящей радости котов, аспиды потерпели неудачу и с позором удалились.

По крепостным стенам прокатился вздох облегчения. Кровавая расправа на время откладывалась. Разве что у ящеров припрятан колдовской таран, сравнимый по силе с барьером…

Граф Армэль переглянулся с капитаном стражи: пока всё идёт по плану.

Конструкция первого барьера, с такой лёгкостью разрушенного змеиными шаманами, держалась в строжайшем секрете. Идею подал Механик, подсмотревший её в мире людей в тараканьих ловушках. Всё делалось заранее и в глубочайшей тайне. Лишь единицы знали весь замысел целиком. Пробив брешь в первом барьере, вражеские шаманы, сами того не зная, открыли невидимые сосуды с отравой. Яд был не простой – отложенного действия, почти безвредный для мирных поселян. Худшее, что могло ожидать котов – проливные поты и легкое головокружение. Чего нельзя было сказать о рептилиях, лично открывших свой персональный ящик Пандоры. Обломав зубы о второй барьер, ящеры станут лагерем и успеют заразить всё войско до того, как почуют неладное.

Но всё это было пока лишь в теории, хоть первая часть и удалась.

– С магией всегда так, – проворчал вполголоса Армэль. –Никогда не знаешь наперёд, сработает или нет.

Оставалось лишь надеяться, что сработает. И если «да», то можно считать, что все погибшие от рук ящеров отмщены.

Демон из бутылки

02.03.2007, пятница. Глубокая ночь. Горный Ирис, подземелье крепости.

– Чёртов шеф с его спешкой, – зевнул Механик, дожёвывая уже десятое кофейное зерно. – Да и я хорош… Какая муха меня укусила?

Он раз за разом прокручивал в голове последний разговор с Армэлем, и никак не мог понять, зачем предложил выпустить демона из бутылки. Да ещё такого… Сложно было представить себе бо́льшую глупость.

– И главное – как сам Армэль на это согласился?!

Механик пристально вгляделся в лицо, объятое светом ламп над столом. Жгучая брюнетка с каре, пронзительно голубыми глазами и широкими скулами. Джейн. Для простоты он решил называть своё творение так же, как и её мультяшный прототип. Уж лучше так, чем истинным именем…

Кот устало подмигнул безжизненному лицу и утёр лапой пот со лба. Он отошёл чуть подальше от бильярдного стола, на котором лежала девушка. Взглянул издалека. Обошёл стол и повторил осмотр уже с другой стороны.

«Ну вот, почти готовый человек. Почти человек. Зачем ей, например, все эти половые органы? Они-то уж точно не понадобятся для задания. Да и учитывая её богатый опыт обольщения… Лучше лишить её такого мощного средства манипуляции. Мы и так сильно рискуем.»

Механик надел респиратор, достал бутылку с демоном и аккуратно сорвал пломбу. Пахнуло цитрусовыми. Он прошептал над бутылкой последние установки и аккуратно влил демона в рот «Джейн». Брюнетка резко выдохнула и рывком села на столе.

– Где я? Кто вы?

«Голос остался тот же, – отметил про себя кот и невольно поёжился. – И эти резкие, властные интонации… Никакая это не Джейн. Дьяволица Ле’Райна! Лишь бы она ничего не помнила!»

– «Кто вы»?! – переспросил он. – Разве ты не помнишь меня, Джейн?

Ле’Райна покачала головой.

– Ну что же, тогда познакомимся заново. Я – Механик.

Она промолчала.

– Ты помнишь хоть что-то?

– А должна?

– Конечно, должна! Не могла же ты просто так тут возникнуть?

– Наверное, не могла… Но я не помню. Только какие-то обрывки, – в её интонациях послышалось плохо скрываемое беспокойство.

– Обрывки? Какие обрывки?

– Фигура в развевающемся плаще… Лица не видно. Глухой низкий голос говорит, что я поплачусь за всё. Я убегаю по извилистым тёмным коридорам. Сзади вспышки пламени! Дракон догоняет! Опять вспышка! – демоница постепенно перешла на крик. – ПЛАМЯ! ПЛАМЯ ПОЖИРАЕТ МЕНЯ!

Она надолго замолчала.

– Это всё?

– Да. И потом целая вечность во тьме… Эта бутылка у вас в руках, – она протянула руку. – Могу я её взять?

Механик выругался про себя: он так и не успел убрать сосуд.

«Забыл! Хотя какая теперь разница? Она помнит последний день! Слава Богу, только урывками… Дурацкое Заклятье Забвения!».

– Бутылка, – повторила демоница уже почти требовательно.

Механик недовольно повёл плечами и передал ей сосуд. Пару минут она внимательно осматривала зелёное стекло на просвет. Кот занервничал:

– Ну что, насмотрелась? Может, перейдём уже к делу? Ты будешь телохранителем. Запомни его, – он сунул ей под нос фотокарточку. – Твоё существование продолжается, пока жив этот пацан. Есть большая вероятность того, что его попытаются убить. Другой вопрос – кто или что… Важно понять природу угрожающей ему опасности. Вон там, – кот указал на огромный платяной шкаф, – одежда из его мира. Выбери себе что-то.

Ле’Райна придирчиво изучила содержимое и остановила свой выбор на свободных серых джинсах, чёрной футболке и кожаных полусапожках с серебряной пряжкой.

– Твоё задание может продлиться несколько лет. Я наколдовал тебе свободное владение языками. И ещё нужно имя, привычное их слуху. «Джейн» будет привлекать слишком много лишнего внимания. В той комнате, – махнул он лапой на дверь, – где-то лежали старые святцы… Там много разных имён – выберёшь себе по вкусу. Я наведу порядок и чуть попозже расскажу про их мир. Самое необходимое. «Курс молодого бойца».

Люди в штатском

Около 10 утра. Москва, р-н Новогиреево.

Михаил Семёнович Русских пребывал в смятении духа и преотвратном настроении. И тому было несколько причин.

Первая – Бонапарт. С вечера он как в воду канул. Просто-напросто исчез из закрытой квартиры. Писатель тяжко вздохнул. За двадцать лет он очень привязался к коту, так бесцеремонно запрыгнувшему в форточку в день пропажи родителей. Сколько же ему сейчас? Должно быть, глубокий старик, по кошачьим-то меркам…

Вторая причина – пасынок. Этот щенок ведёт себя в совершенно оскорбительной манере! Но теперь он поплатится за свою дерзость! Почему-то литератор был уверен, что Фетисов обязательно станет жертвой Ликвидатора, попав по незнанию в эпицентр того, от чего сам он сбежал. Именно сбежал, лишь только начались страшные события в Ивановском. Ведь в остальном его целиком устраивал «гостевой» брак с аппетитной матерью-одиночкой. Уж он-то знал: то, что доходило до новостей, было лишь вершиной айсберга. Большинство творящейся чертовщины было засекречено людьми в строгих костюмах на автомобилях со спецномерами. Они, словно по волшебству, возникли перед камерой репортёров полтора месяца назад и изъяли репортаж о первом убийстве.

Следующим пунктом маршрута людей в штатском в тот холодный январский день была квартира Михаила Семёновича. Когда он проснулся, по своему обыкновению, около часа дня, из кухни доносились аромат свежесваренного кофе и приглушённый мужской говор. Литератор навострил уши.

– Как-то странно получается: он сам переехал к Ликвидатору поближе, – было слышно, как говоривший помешал сахар. – И это после того, как тот приложил руку к пропаже его родителей.

– Может, просто не знал? К тому времени Ликвидатор уже много лет «гостил» в психушке, – его собеседник шумно отхлебнул кофе. – Да и засекречено это всё.

– Да уж, засекречено! Даже мне не говорили про психушку.

– А про это вообще никто не любит вспоминать. Скверная история вышла. Русских-старший начал копать под Н., – он назвал имя известного партийного функционера, теперь прописавшееся в сводках финансово-экономических изданий.

– Копать под Н., – эхом повторил первый. – Как там говорится? «Слабоумие и отвага»? Всё, можешь не продолжать. Значит, это он и заказал.

– А кто же ещё? Но что-то пошло не так, и Ликвидатор сам чуть не погиб. А потом того… Двинулся в общем.

– Ясно. Наш писака там ещё не проснулся? Сколько можно-то?

Дальше притворяться спящим было бессмысленно. Михаил Семенович имел обстоятельный разговор с особистами Ивановыми – так они представились, хоть и без предъявления документов.

– Зачем вам эти корочки? Обойдёмся без формальностей. Называйте нас по-простому, скажем, Саша и Петя. И вот ещё что. Мы, конечно, не думаем, будто опасность угрожает именно вам, – они синхронно покачали головами. – Нет, конечно, нет. Но всё же, может, у вас есть возможность пожить где-то ещё, пока всё не уляжется? Например, эта ваша Ольга Ивановна Фетисова – отличный вариант… – откуда-то они знали и про это.

Так и пришёл конец его холостяцкой жизни.

Зелёное марево

Крепость Горный Ирис.

Ящеры раскинули несколько шатров на подъездной дороге и оставили там, как водится, самых здоровых и бесполезных в хозяйстве. Верзилы, в отсутствие командиров, находящихся в основном лагере внизу, сначала пытались изображать свирепость и пугать защитников, но быстро устали. Одни побросали оружие, скинули доспехи и принялись бороться, применяя мудрёные приёмы, чтобы положить соперника на лопатки. Другие достали карты, разбились на небольшие группы и стали играть на деньги. Изредка они отвлекались на борющихся и подбадривали их криками. Ещё двое решили изловить горных козлов и полезли за ними на склон. Впрочем, их охота была недолгой. Вскоре оба сорвались со скал, так и не полакомившись.

Основной лагерь разбили в долине. Насколько хватал глаз, раскинулись одинаковые зелёные шатры. Бойцы занялись мародёрством и поисками съестного. Каких-то недотёп отрядили ловить рыбу. Граф Армэль с капитаном Жоресом развлекались, поочередно наблюдая в подзорную трубу за их нелепыми потугами. Даже со скидкой на отсутствие опыта в рыбной ловле, это выглядело комично. Армэль заметил невдалеке Снежка и свистом подозвал к себе:

– Видел когда-то худших рыбаков? Глянь-ка в трубу!

– То есть вот так, без снастей и приманки, просто руками? – хохотнул тот, прильнув к окуляру. – Ну и умора, Ваше Величество! Они бы ещё сковородки разложили на бережку и ждали, что рыбка сама туда запрыгнет!

Капитан Жорес ухмыльнулся и достал кисет с табаком:

– Сковородки! Гляжу, рядовой знает толк в хорошей шутке, хе-хе!

Снежок почтительно протянул трубу владельцу:

– Диковинная штука, Ваше Величество! Но всё же глазами как-то привычнее. Да и это зелёное марево вокруг ящеров… В жизни же так не бывает.

Граф Армэль насторожился:

– Как-как ты сказал? Зелёное марево?

– Ну да, марево. Зелёное такое, едкое – вроде яд какой… И рябь небольшая. Вот рыбачишь в тихий день на горном озере, а тут рыбка – плюх! И круги по воде пошли, – Снежок слегка покачал лапой. – Вот и там такое же…

– В трубу, говоришь, увидел? – грозно переспросил Армэль.

– Ваше Величество, ежели я что-то не так сказал…

– Да нет, сказал-то ты все правильно, как есть. Только увидеть такое дано не каждому. Далеко не каждому… Ладно, боец, иди на свой пост! Поговорили и будет!

– Откуда он вообще взялся, этот Снежок? – спросил Армэль капитана стражи, когда они остались одни.

– Ниоткуда, – брякнул в ответ Жорес и тут же почтительно добавил, – сир.

– Что это за ответ такой – «ниоткуда»?! Ты не забывай, мы хоть и вместе росли, но субординация должна быть! Знаешь, что мой отец с тобой сделал бы за такую дерзость?

– Так ведь правда ж ниоткуда, сир! Я наводил справки, когда принимал его на службу. Нет у него ни родителей, ни родных. Подкинули на порог таверны «Хек и солод» ещё котёнком новорождённым, без записки и личных вещей. Жаклин его себе взяла да и воспитала – Снежок у неё на посылках был, с младых ногтей. Пыталась его счетоводству обучить, да всё без толку. Не разумеет иль не хочет. Так она, странная такая: нет чтобы выпороть, как следует, чтоб понятливей был… Говорит, мол, заставлять не буду, у каждого своя склонность есть. Главное её найти, иначе мучиться будет не на своём месте. Мне бы так родитель сказал в своё время, – Жорес горько усмехнулся. – И нашла ведь! Заметила, как он на рыбу засматривается. Лодочку ему купила маленькую и снасти, он и ловил потом в дальнем озере, прям прирождённый рыбак. Иные говорили даже, что он рыб заговаривал: «Иди-ка ко мне на крючок», – так хорошо дело спорилось. Да и Жаклин прибыток. Она ту рыбку жарила да к столу подавала. А как тот Снежок поспел в службу – не стал бегать от призыва. Сам явился ко мне в прошлом месяце. Говорит, мол, служить мне пора, вот я и пришёл.

– Какие дела творятся! И ведь именно ему я дал взглянуть в заговорённую трубу, а он, значит, в ней волшбу видит. Иным для этого не один месяц учиться надо. Знаешь, сколько меня мой старик за уши таскал, пока я хоть чему-то научился у колдунов? Говорил, мол, должен знать и точка, а то будут тебя эти обманщики за нос водить, за простенькое заклятье просить втридорога. И ещё много всякого заставлял, мол, правителям без этого никак. И что, думаешь, спросил меня хоть раз, хочу я править или нет? – Армэль приуныл. – Вот почему меня к Жаклин не подкинули?

Жаклин, о которой они говорили, была пухленькая кошечка с лоснящейся кремовой шёрсткой. Как уже было сказано выше, она держала таверну «Хек и солод» в крепости, попавшей сейчас в осаду. Раньше трактиров было больше, но их хозяева разорились, и долго ещё обвиняли красавицу в недобросовестной конкуренции, пусть цены в её таверне и были выше остальных. Местные коты по достоинству оценили тот факт, что после её стряпни никто не травился. В других едальнях это было обычным делом. Жаклин, единственная из трактирщиков, имела пунктик на чистоте. Долгое время она пыталась втолковать всем, что большинство болезней возникает из-за несоблюдения простых правил гигиены. Кончилось это лишь тем, что её за глаза нарекли ведуньей, а то и похуже.

Правда, три года назад она получила официальный статус лекаря. Это произошло после того, как её предшественник, искавший эликсир вечной жизни все отпущенные ему триста лет, упал в пропасть в попытке добыть легендарный чёрный лотос. Вскорости к таверне направилась целая делегация во главе с самим Графом Армэлем. Он лично прибил кадуцей на дверь, несмотря на возражения хозяйки: та уже разочаровалась в сознательности сограждан. В итоге было принято половинчатое решение. Ранние часы постановили сделать приёмными, а после обеда, как и прежде, наливать страждущим. Меню сильно сократили, оставив только рыбу – улов Снежка. Так название таверны стало соответствовать содержанию.

К слову, Снежок был не единственным, кто мог назвать трактирщицу своим ангелом-хранителем. Именно она нашла юного Механика, тяжело раненного во время вероломного нападения ящеров. Жаклин не осмелилась выхаживать его в одиночку, но знала того, кто мог бы помочь. Ни для кого не было секретом, что Граф Армэль раньше хаживал к матери Механика, весёлой вдовушке-рыбачке, погибшей во время той страшной резни. Жаклин пошла на отчаянный шаг. Набравшись смелости, она пришла к молодому правителю и напомнила о сироте, так нуждавшемся в помощи. Армэль не давал спать придворным колдунам и тогдашнему лекарю, пока они не поставили юнца на ноги, а после взял его к себе на службу.

Котейка

Москва, р-н Новогиреево.

– Слушай, а может, нафиг уроки? Пробьём? – предложил Нарик.

Нарик, в миру́ – Антон Назаров, получил свою кличку за особый «фирменный» взгляд. Фетисовская мать называла это «взором с поволокой», менее романтичные одноклассники – «глазами торчка». Одноклассники сторонились Нарика, считая его странным из-за его огромной приёмной семьи и кучи братьев любых возрастов и даже национальностей. Однако, по мнению Фетисова, Нарик был вполне нормален. Он был одним из тех немногих, с кем Фетисов чувствовал себя «в своей тарелке».

Друзья миновали школьного охранника, который, по идее, должен был препятствовать прогулам. Или хотя бы спросить, куда это 11-классники намылились после третьего урока. Фетисов застегнул пуховик и промурлыкал себе под нос:

– У-у-у-те-кай! В подворотне нас ждёт маньяк… – последние пару дней эта песня неотступно вертелась у него в голове. – Как там дальше? Хочет нас порубить на куски… Слышь, Антон! Чё там с твоим братом?

– С каким?

Они дошли до автобусной остановки «Федеративный проспект» и уселись на лавочку. Начал накрапывать мелкий дождик – первый в этом году. Одновременно с ними под навес шмыгнул ничем не примечательный кот.

– Да с Хасаном. Он ещё не объявился?

– Не. Пропал с концами. Тебе-то что? Влюбился?

– Влепился! Попали мы с ним в одну историю… В общем, кажись, у него проблемы. А может, и у меня теперь.

Кот запрыгнул на край скамейки и навострил уши.

– У тебя-то каким боком?

– Таким! Попросил он меня из какого-то гаража его ключ забрать. Типа, сам он не может, какие-то там спецслужбы за ним следят.

– Чё? Спецслужбы?! – Нарик издал пару звуков, отдалённо напоминающих смех.

– Тебе смешно? А за мной в натуре «хвост» был! Когда я пришёл отдать ему чёртов ключик, откуда ни возьмись, две чёрных «Бэхи»! И за нами! Капец, еле ушли…

– «Ушли»? На его драндулете?! Сказочник, блин… Лучше расскажи про свои офигенные новости. Чё там у тебя случилось?

Кот пододвинулся чуть ближе к ним.

– А-а-а, да. Тут такое дело… Мне, типа, очень свезло, – Фетисов нервно глянул на кота, следившего за ним глазами. – Только мне это кажется странным?

– Что именно?

– Он за нами следит!

Пушистый соглядатай отвернулся в другую сторону, словно был занят совсем другими делами.

– Короче, – Фетисов подался ближе к другу и понизил голос. – Кажись, у меня будет своя хата. Без предков. Отчима моего помнишь?

– Который «Эльфы против князя Меншикова»? – теперь Нарик тоже говорил вполголоса. – Прикольная тема, кстати. Жаль, продолжение не написал. А что с ним?

– Ты же помнишь, как он доводил меня последний месяц?

Тут Фетисов увидел, что кот придвинулся ещё ближе.

– Да где этот чёртов автобус? Ладно, пофиг, пошли пешком.

Уже на ходу он продолжил в полный голос:

– Короче, он ещё и напрочь долбанутый. Как переехал, вёл себя как законченный псих: дёргался от любого шума на лестничной клетке, спрашивал, не происходит ли на районе чего-то странного. Не пропадают ли люди…

– В натуре больной!

– Потом, вроде, успокоился. Зато до меня стал докапываться.

Всё это время кот с остановки так и труси́л за ними. Фетисов обернулся:

– Говорил же, следит! Прямо как кот отчима! Иногда я просыпаюсь среди ночи, глаза открываю, а он сидит на моей кровати и зырит!

Его друг оглянулся, но пушистый шпион как сквозь землю провалился.

– Да ты и сам больной, походу.

И всё же творилось что-то странное. Котов вокруг становилось всё больше. Они выглядывали из каждой подворотни, из каждого подвального окошка. И внимательно наблюдали за двумя друзьями. Выглядело это жутковато. После слов Фетисова – в особенности.

– Вчера этот ушлёпок опять завёл свою шарманку про моё будущее. Ну я и пояснил ему… за всю фигню. А потом, короче, полная хрень! Вместо того чтобы мне навалять, он вдруг предлагает жить в его квартире. На халяву – прикинь!

– Гонишь! – не было похоже, что Нарик рад за друга. – Может, он над тобой прикололся?

– Не. Они вчера с матерью до полуночи мой переезд обсуждали.

Они дошли до следующей автобусной остановки. Фетисов встретился глазами с чёрным котярой невероятных размеров. Тот возник у них на пути, будто из-под земли. Взгляд его вертикальных зрачков был насмешливый, даже хамоватый. Морда бандитская, с порванным ухом и шрамом от левого глаза. Фетисов ткнул локтем друга, засмотревшегося на девушку через дорогу:

– Антош, ты это видел?

– Что? А-а-а, котейка понравился? Фига́ се, мэйн-куна выкинули… Какой здоровый! Кис-кис-кис!

«Котейка», огромный даже по меркам мэйн-куна, перевёл взгляд на Нарика, окатил его ледяным презрением и снова уставился на Фетисова.

– Смотри, как он на меня смотрит! – Фетисов указал на наглеца, благо кот не перестал. Даже добавил фирменный «клинт-иствудовский» прищур, как будто собрался стрелять от бедра.

Нарик присвистнул:

– Ща спросит, чё ты такой дерзкий…

Из соседнего подвала вышли ещё двое пушистых мордоворотов, размером ничуть не меньше товарища. Они выстроились в линию, как Трус, Балбес и Бывалый на пути Нины «Кавказской пленнице». Теперь уже все трое смотрели в глаза Фетисову. Он почувствовал, как спина покрывается холодным потом.

Время будто замерло.

Спустя полминуты друзья решились продолжить свой путь. Не испугаются же они каких-то дворовых кошек! Но стоило им сделать первый шаг, как произошло невероятное: коты выгнули спины дугой, зашипели и увеличились в размерах, будто раздулись. И это нельзя было списать на вставшую дыбом шерсть. Они, натурально, стали каждый размером с овчарку! Фетисов неуверенно подвинулся ещё на полшажка, и тут же пожалел об этом. В знак серьёзности своих намерений коты оскалились. Такими клыками и горло перегрызть недолго! Парень спешно шагнул назад, восстановив «статус-кво».

– Ну как? Я всё ещё больной? – Фетисов пытался бодриться, но получалось не очень. Даже голос дрожал.

– Думаешь, нападут?

«Адовы кошки» стояли как часовые, охраняющие свой пост. Но стоило друзьям предпринять робкую попытку обойти их, как история повторялась.

– Наверное, нет. Просто не пустят нас дальше. Хрень какая-то… Ну наконец-то! – последний возглас относился к 125-му автобусу, так кстати подоспевшему «на помощь».

Тот подкатил к остановке, подняв тучу брызг из лужи. Друзья буквально запрыгнули внутрь, оставив котов с носом. Нарик выглянул в окно и удивлённо выругался: пушистые бандиты снова приняли обычные размеры.

– Я чё-то не понял. На нас чё, коты наехали?! А, может, показалось?

– Прямо обоим? – ехидно уточнил Фетисов.

– Да пофиг! Дальше-то что было? И кстати, куда мы?

– Дальше мать, как всегда, дала себя уговорить. Походу, её тоже достали наши с отчимом ссоры. Едем на мой новый район, – Фетисов сиял как начищенный медяк, словно забыл про недавний испуг и позорное бегство. – Буду там жить уже с выходных. Правда, ключи мне пока не выдали… – немного смущенно закончил он.

– Ну круто, чё! Зырить снаружи на твою хату!

– Да не на хату, блин! На район. Мне кажется, отчим не просто так меня туда спровадил. По-моему, там какое-то конкретное попадалово…

Будильник

Крепость Горный Ирис.

Ле’Райна устроилась со всем возможным комфортом, на который можно рассчитывать в подземелье. Старое кресло гостеприимно приняло её новое тело, а на столике рядом стоял термос с жасминовым чаем. Она прихлёбывала приторно-сладкий чай и лениво читала «Задверье» Нила Геймана. Демоница искала святцы, книгу с именами, о которой говорил Механик. Нашлось что угодно, но не святцы: инструкции по ремонту какой-то бытовой техники, журналы «За рулём» и даже небольшая подборка фэнтези.

Механик успел рассказать о мире людей кучу всяких полезных фактов, пока не начал отключаться прямо посреди разговора. В конце концов он ушёл отсыпаться в соседнюю комнату, напрочь вымотанный ночными бдениями. Его уютное похрапывание как будто говорило: «Всё спокойно, волноваться совершенно не о чем». И хоть демоны почти не спят, Ле’Райна начала клевать носом, выронила из рук книгу и уже было задремала, как вдруг…

Она издала пронзительный крик и вмиг вскочила на ноги. Сердце колотилось, зрение обострилось до предела, руки сами собой напряглись и выпустили длинные острые когти. В следующий момент она уже стояла в бойцовской стойке и вслушивалась в тишину, на мгновение окутавшую её. Даже кот за стеной перестал храпеть. Потом он шумно заворочался, встал с лежбища и прошлёпал к двери, соединяющей комнаты. Дверь приоткрылась, и в воздухе повис отчётливый запах валерьянки. Механик просунул заспанную морду в образовавшуюся щель.

– А-а-а, – протянул он, – будильник…

На удивление, он вовсе не выглядел рассерженным. Ле’Райна постаралась успокоить пульс, все ещё несущийся галопом.

– Извините, что разбудила. Сама не знаю, что на меня нашло.

– Да всё нормально. Это был мой будильник. Я сам его завёл.

– Вы – что? Завели меня, как будильник?!

– Да, завёл. Так надо.

Он отправил в рот пару кофейных зёрен и продолжил:

– Это поможет тебе в выполнении задания. Триггер будет срабатывать всякий раз, когда твой подопечный попадёт в опасность. На всякий случай, напомню: теряешь его – и твоя песенка спета.

Для наглядности Механик провёл большим пальцем по горлу, на котором уже виднелся страшный шрам. Потом он достал хрустальный шар и уставился в него, что-то бормоча вполголоса. Казалось, он с кем-то разговаривает. Ле’Райна прислушалась.

– Да? И что там? Давно? Понял тебя. Отбой, – кот поднял глаза на собеседницу. – Надо бы поработать над твоей калибровкой. Хм-м-м… Или это не ошибка, и опасность всё-таки есть?

Механик снова отвлёкся на хрустальный шар.

– А-а-а, понял, – наконец сказал он. – Это всё наша сладкая троица! Решили перейти от наблюдения к действию. Задержать, так сказать, по мере сил. Неуёмные киски, что тут сказать… Что ж, тем лучше. На первый раз я добавил в твой «будильник» Малое Заклятье Паузы, но оно длится совсем недолго. Время в том месте сейчас остановилось, и у нас есть минут двадцать до того, как оно вновь придёт в себя. Слушай внимательно и выполняй быстро. Первое. Оденься потеплее. Твоё задание начинается уже сейчас. Второе. С этим ты всегда будешь на связи.

Он достал видавшую виды кнопочную «Nokia 1100».

– Простой мобильник. Почти. Для связи со мной три раза нажмёшь кнопку «1» не включая. Смотри, не перепутай с пин-кодом: его надо вводить после включения, и тогда это будет обычный телефон. Но это я уже объяснял. Кстати, во время разговора сможешь переместиться ко мне, но только, если я приглашу. А ещё есть «быстрый портал». Снимай заднюю крышку. Видишь, внутри в тайничке другая симка? Меняешь её местами с той, что сейчас, и три раза жмёшь «9».

Механик показал, как поменять местами сим-карты. На одной был его портрет, а на второй – миниатюра с подсобкой.

– Вообще-то, по правилам, я не должен тебе это давать. Но всё же ты мой агент, и как-то неправильно оставлять тебя с допотопными хрустальными шарами. Они даже не перемещают!

– И в честь чего же такая щедрость?

Он пропустил её вопрос мимо ушей:

– Тебя встретит один из лучших агентов. Подстрахует в первый день, введёт в курс дел «на земле». Не пугайся, он бывает немного… эксцентричен.

Не успела Ле’Райна вставить хоть слово, как кот продолжил:

– Приготовься, отправляю! В первый раз будет… м-м-м… необычно. Внимательно смотри на меня и не отвлекайся.

С этими словами он взял с полки такой же мобильник и нажал «333» на клавиатуре. Воздух за спиной демоницы начал искриться и едва уловимо завибрировал. Потом, словно из ниоткуда, появился портал – светящийся овал в человеческий рост. Кот без предупреждения толкнул Ле’Райну туда. Она отступила на шаг, запнулась о массивный подлокотник кресла и взмахнула руками в попытке поймать равновесие. На краткое мгновение показалось, что весь мир повернулся вокруг неё. Картинка разбилась на множество кусочков и собралась вновь. Ноги обмякли. Борясь с внезапным приступом дурноты, демоница осела – но не в уютное кресло, а на жёсткую обшарпанную лавочку автобусной остановки.

Снова в строю

Москва, р-н Новогиреево, остановка «70-ая городская больница».

Холодно.

Хорошо хоть, Механик успел снабдить её бейсболкой и утеплённым балахоном. Ле’Райна вспомнила инструктаж и осмотрелась. Людей в прямой видимости было немного, все увлечены своими делами, и, кажется, не заметили её внезапное появление. Какие-то помятые личности спорили, кому идти «за добавкой», да чуть подальше двое детей развлекались с ярко-красным воздушным шариком. Они надували его, отпускали и завороженно смотрели, как тот несётся, подгоняемый выходящим воздухом. Шарик падал на асфальт и нехитрое развлечение повторялось – вновь и вновь.

– Лера! Не бери в рот всякую гадость! – послышался крик из окна ближайшего дома. – Георгий! Георгий, … твою мать! Тебя тоже касается!

– Лера, – демоница повторила имя, словно пробуя его на вкус. – Лера. Ле’Ра́. Вот это мне нравится! Но где же?.. – и только она задалась этим вопросом, как увидела, что справа от неё на лавочке примостился серый сибирский кот.

– Снова в строю? – казалось, он просто хрипло мяукал, но Ле’Райна поняла каждое слово.

– А я думала, в этом мире коты не разговаривают…

– А я думал, демоны не вспоминают старые имена, – передразнил он, сверля её взглядом.

– Ты, стало быть?..

– Стало быть, не узнала. Тогда пусть будет Терминатор. Один здешний мент так меня называет.

– Механик говорил, ты подстрахуешь меня на первых порах. У тебя уже есть какой-то план?

– У меня он всегда есть, иначе сидел бы в бутылке. Вставай, прогуляемся, – кот спрыгнул с лавочки, и пробежал по тротуару метров сорок-пятьдесят. – Смотри и учись!

Показался по-мартовски замызганный автобус с табличкой «125». Он уже почти поравнялся с демоницей, как Терминатор внезапно рванул на проезжую часть – прямо под колёса.

Токийский дрифт

– ТВОЮ МАТЬ! – водитель резко вывернул руль и ударил по тормозам.

Раздался пронзительный визг тормозов и тут же – глухой удар. Автобус развернуло поперёк улицы и друзья полетели со своих мест. Нарик с размаху впечатался в следующее сиденье, да так сильно, что из носа закапала кровь. Фетисову повезло больше, и он отделался ушибленным коленом.

Единственными, кто не пострадал, были другие два пассажира – тщедушная старушка с тележкой и серый пёс с грустными глазами. Старушка в последний момент вцепилась в поручень мёртвой хваткой, а на собаку, казалось, и вовсе не действовали законы физики.

– Слышь, чудила! – на самом деле Нарик использовал выражение покрепче. – Чё ещё за «токийский дрифт»?!

– Чёртов кот! – водитель был настолько напуган, что пропустил оскорбления мимо ушей. – Все целы? – спросил он, высунувшись в салон.

– Твоими молитвами, – ответила за всех старушка. – Дверь открой, гонщик хренов!

Старушка вышла и шустро поковыляла в сторону метро, напоследок погрозив водителю кулаком. Печальный пёс потрусил вслед за ней.

– Есть платок?

На Нарика было жалко смотреть. Помимо носа он приложился и правой скулой, которая уже начала опухать. Фетисов протянул платок и мысленно с ним попрощался, наблюдая, как друг останавливает кровь.

– Эй, шеф! Дальше-то поедем, или как?

– «Или как»! – водитель, наконец, покинул свой закуток. – Мы легковушку кормой зацепили. Всё, капец, теперь гайцов ждать! Этот гад меховой даже не знает, какую свинью мне подложил! – продолжал разоряться он, уже выйдя на улицу.

– Эй! Алё, гараж! – Нарик протягивал другу безнадежно испорченный платок. – Ты чё, совсем в «астрале»?

Фетисов зацепился взглядом за девушку в свободной тёмной одежде и бейсболке. Она присела на корточки недалеко от места происшествия и обеими руками усердно гладила растрёпанного сибирского кота. Вдруг тот повернул морду в сторону подростка и что-то мяукнул хозяйке. Девушка легко поднялась, и странная парочка направилась прочь, в сторону будущего дома Фетисова.

Лиса и Ворон

Вечером того же дня. Москва, р-н Ивановское.

Воронов отвлёкся от своих мыслей и выглянул в окно. Клонился к закату первый день из его вынужденного отпуска. Обычно он старался не брать и выходные, увлечённо расследуя очередное заковыристое дело. Да и делать в пустой квартире было абсолютно нечего. Уже пятнадцать лет Воронов был сиротой – с тех пор как ужасная автокатастрофа забрала жизни обоих его родителей и чуть не убила его самого. По крайней мере, ему так рассказывали. Память так и не вернулась, несмотря на все усилия врачей. С тех пор он жил «с чистого листа», позабыв старых друзей и почти не нажив новых.

Почти. Его одиночество разбавляла Лиса – разбитная безбашенная байкерша, держащая собственный тату-салон. Рыжая бестия с зелёными глазами и роскошной грудью. Не женщина – мечта. Валькирия. Такая и хулиганов отгонит, и тебе в следующий момент наподдаст, придись ей что не по нраву. Именно она нашла Воронова в ночь аварии и домчала до ближайшей больницы на своём железном коне. Именно она была единственной, кто навещал его в больнице, помогая придти в себя после несчастного случая. Но они так и не съехались. Вернее, попытались лет десять назад.

Через месяц оба поняли, что совместный быт убьёт их отношения. Алиса не выдержала первой. Запустила в бойфренда грязным носком, найденным в который раз не в корзине для белья, забрала свою косуху с конфедератским флагом во всю спину и хлопнула дверью. Во дворе взревел мотор её «Royal Enfield», и она укатила. Через три дня она позвонила из какого-то Бузулука – предупредила, что пропадёт на несколько месяцев и попросила повесить табличку «закрыто» на дверь тату-салона. Однако вернулась она уже через пару недель, осунувшаяся и со страшными ожогами на запястьях… На все расспросы об ожогах Алиса отвечала односложно и переводила разговор на другую тему. Что бы там ни случилось, это так и осталось тайной. С тех пор они жили по-старому, не пытаясь съехаться вновь.

В пику мрачных прогнозов всех бабушек его двора, за эти пятнадцать лет Воронов так и не спился, живя всё-таки работой. Круг его интересов был широк и узок одновременно. Лейтенант мог обнаружить познания почти в любой сфере, но все они были получены при охоте за преступниками. Мир за пределами уголовного розыска для него, казалось, не существовал. Воронов общался с огромным количеством людей, и зачастую принимал в них большое участие, но, закрывая дело, забывал, увлечённый новой загадкой. Когда не хватало дел в своём участке, он просил Мещанинова задействовать связи и подкинуть что-то из соседних округов. В конечном счёте, от этого выигрывали все.

Тощий оперативник покосился на ящик тёмного «Эфеса». Мещанинов всё же вручил награду, но не удержался и заодно с этим – шоколадную медаль. Пиво так и осталось нетронутым.

Охоту на Ликвидатора лейтенант воспринял как личный вызов. За полтора месяца этот таинственный маньяк стал его одержимостью, его «белым китом». Впрочем, Воронов достаточно быстро отчаялся поймать преступника по горячим следам и стал разматывать клубок совсем с другой стороны – с событий 80-х годов. Он поднял (не без помощи обширных знакомств Мещанинова) даже секретные архивы спецслужб, наткнувшись на дело о пропаже некоего Семёна Абрамовича Русских. В приложенных отчётах и протоколах пару раз упоминался Ликвидатор. Потом Воронов заметил ещё одно дело, датированное чуть позже – о помещении неназванного сотрудника в медицинское заведение, вроде психбольницы строгого режима. Часть документов была изъята, но и в оставшихся Ликвидатор тоже мелькал, хоть оперативник так и не понял, к кому именно относился позывной. Заведение было рассчитано всего на одного пациента. Такое впечатление, что и организовано специально ради него. Лейтенант попытался узнать больше, но добился неожиданного эффекта. Его изыскания пресекли, а Мещанинов ещё неделю ходил бледный и отмалчивался.

По странной случайности Воронов припомнил один случай, взятый от скуки из соседнего округа. Речь шла о превышении необходимой самообороны персоналом психбольницы. Дело казалось совсем скучным, но в процессе вскрылись документы о переводе пациента из ниоткуда. То есть, с одной стороны, он 19 лет содержался в специализированном учреждении, как того требовало его состояние. А с другой – и не было никакого такого учреждения. Получалось, что пациент появился из пустоты, чтобы через пару недель быть «нейтрализованным» при нападении на санитара. Тот, к слову, тоже еле выжил. А ещё имя погибшего. Воронов всерьёз полагал, что Иванов Иван Иванович – калька с западного «Джон Доу». То есть неизвестный.

– Окей, – задумчиво произнёс лейтенант, обращаясь к резиновому утёнку с головой Зигмунда Фрейда. – Вопросы следующие. Первое. Этот псих и есть наш Ликвидатор?

– Кря! – нажал он на жёлтую спинку.

– И я так думаю. Второе. Зачем держать его на пилюльках целых девятнадцать лет? Союз распался, заводы и военные части – заброшены, а ради него – целая больничка?! Что же это за пациент такой… важный?!

– Кря-кря!

– Вот и я в непонятках. И самое главное. Какое отношение это имеет к нашим убийствам, помимо того, что, по городской легенде, тот псих тоже отрубал жертвам кисти?

Утёнок хранил молчание.

Мор

Крепость Горный Ирис.

В лагере осаждающих появились первые заболевшие. Действие яда на рептилий было неодинаково, и раньше всех почувствовали недомогание аспиды-шаманы. Они и так не отличались крепким здоровьем, а безуспешные попытки сломать барьер вымотали их до предела. Они начали нагреваться изнутри. Для рептилий, имеющих ограниченную способность к терморегуляции, постоянный нагрев был губителен. Один за другим слегли все двенадцать шаманов, и захватчики впали в лёгкую панику. Многие стали находить схожие симптомы и у себя.

Все эти два дня Граф Армэль внимательно наблюдал за вражеским лагерем, и вот решил подбросить дров в костёр их паники. Включив свой магический «рупор» – заговорённое горное эхо – он возгласил:

– Узрите же, неверные! Вы убили нашего соплеменника и поглумились над телом его! Но тщетно! Вознёсся он в пламени на Небеса Кошачьи! А вы в этом же пламени сгорите все до единого, как и ваши нечестивые шаманы!

Словно в доказательство его слов, один из шаманов, наконец, скончался и тут же вспыхнул, словно факел. Его судьбу повторил ещё один. И ещё… Ночью начался настоящий мор. То тут, то там загорались огни, означающие смерть очередного ящера.

По настоянию лекаря Жаклин в заклятье была вписана Великая Руна Пламени. Создать эту руну было очень непросто, и придворные колдуны протестовали. Но Жаклин была непреклонна:

– Такое количество гниющих тел приведёт к распространению миазмов. Они отравят все источники, и вода в крепости тоже станет непригодной для питья. Тела нужно сжечь любой ценой.

Герцог Скасс Шестипалый снискал славу отличного полководца и мог сориентироваться даже в безвыходных ситуациях. Он был обеспокоен непонятной хворью, охватившей войско, но очень заинтересовался, узнав, что происходит с мертвецами.

– Наши бойцы умирают и сгорают как свечи? Сильная волш-ш-шба… Что ж… Заряжайте метательные машины самыми тяжелобольными и стреляйте внутрь крепос-с-сти! Они зажгут и заразят их всех. А со смертью их колдунов падёт и отравное заклятие. И наша армия будет спас-с-сена.

Скасс пользовался большим авторитетом в войске. Зачастую его приказы выполняли, не задумываясь и не задавая лишних вопросов. Доверенные ящеры из ближнего круга забирали тяжелобольных «в лазарет», где накачивали их снотворным и упаковывали в плотные мешки, пропитанные горючей смесью. Уже оттуда их тайно переправляли на склад боеприпасов, откуда брали «особые снаряды» для метательных машин.

Колдуны

03.03.2007, суббота, раннее утро.

Осаждающие запрягли всех крокодилов и подтащили из арьергарда онагры – тяжёлые метательные машины. Их расположили как можно ближе к стенам – с поправкой на магический барьер, конечно – и занялись расчётами траектории. В осадном деле ящеры были непревзойдёнными мастерами. В крепости вновь началась паника.

Граф Армэль наблюдал в свою подзорную трубу, мрачный, как туча. Он сразу понял, что в мешках. Если обстрелять крепость таким количеством зажигательных снарядов… Его мысли прервал капитан Жорес, доложивший:

– Колдуны прибыли, сир.

Колдуны, или, как их ещё называли, Трое, были отдельной кастой, малочисленной и глубокоуважаемой. Даже сильные мира сего вынуждены были с ними считаться.

Трое волшебников и Армэль склонились друг перед другом в особом церемониальном поклоне, означающем: «Ты из знати, и я тоже. Я приветствую тебя и чту твой высокий род». Черни такой поклон запрещался под страхом тяжкого штрафа.

– Вы вызывали нас, сир? – хором спросили чародеи.

Колдуны были абсолютно одинаковые, будто братья-близнецы, и зачастую даже говорили одновременно. Но они не были ни близнецами, ни кровными родственниками. Колдуны жили странными семьями по трое, перенимая друг от друга все внешние черты и привычки и имея даже один возраст на троих…

Одетые, как всегда, помпезно и вычурно, своим появлением Трое создавали ощущение карнавала. Разноцветный плюмаж на шляпах и яркие парчовые халаты резко контрастировали с выражением их лиц и манерой выражаться. У Колдунов почти отсутствовала мимика, а разговаривали они монотонно, как механические куклы. Их одинаковые лица и синхронные движения вызывали смутную тревогу у всех, кто с ними общался. Армэль не был исключением. Не вдаваясь в пространные объяснения, он молча кивнул в сторону метательных машин.

– О, не беспокойтесь, сир, – ответствовал ему хор Троих. – Наше заклятье имеет необходимые степени защиты. Барьер не есть лишь стена, но имеет форму полусферы, ибо так он прочнее всего.

Граф Армэль дал знак продолжать.

– Более того, сделав хоть один выстрел, они быстро поймут, что это был крайне опрометчивый шаг. А мы с удовольствием посмотрим. Если вы позволите… вашу трубу…

Один из них принял волшебный прибор и обвёл взглядом часть барьера.

– Да. Пусть они начнут. Это будет поучительно, – предрёк он. Получилось почти зловеще.

Ящеры словно дожидались этих слов. Они начали быстро крутить лебёдки, снабженные храповым механизмом, и вот огромные рычаги были взведены, а стопорные брусья – установлены.

Рептилии погрузили на ковши исполинских онагров «снаряды» и выбили специальным молотом стопоры. Расчёт траектории оказался безупречен. Мешки с заражёнными по плавной дуге полетели прямо в центр крепости, на маленькую рыночную площадь. Горожане в ужасе закричали. Но паника закончилась, не успев даже толком начаться. Все снаряды отскочили, словно ударившись о невидимое препятствие, и, загоревшись, полетели обратно по той же траектории.

Обслуга метательных машин разбежалась врассыпную за мгновение до того, как горящие мешки упали на них с неба. Спаслись далеко не все.

Трое обнялись в честь успеха, но сделали это так страстно, словно находились у себя в будуаре. Они гладили друг друга на глазах у всех, явно не заботясь о посторонних взглядах: для них это был способ показать свою радость и любовь друг к другу.

Любодеи хотели увлечь в свои объятия и Армэля, но он успел отойти в сторону.

Дезертиры

Герцог Скасс Шестипалый рвал и метал. Он был просто взбешён провалом, в котором винил своих инженеров. Кто, как не они, должны были правильно рассчитать траекторию? Как можно допустить такой рикошет? Теперь у его войска нет ни мощных осадных орудий, ни надежды на спасение! Какая глупая, непозволительная ошибка в расчётах! А может, не ошибка?

Скасс вызвал к себе в шатёр начальника тайной полиции Хизса. Нужно узнать, не было ли какого саботажа, измены в действиях инженеров? Как они успели спастись? Вся другая обслуга погибла…

Вид у Хизса был не важнецкий. Жар давал о себе знать. Он притащился в штаб почти в бреду, шёпотом молясь Змеиному Покровителю. Однако в палатке герцога, которую тот велел поставить в тени под скалой, было прохладно. Слушая указания Скасса, начальник тайной полиции успел остыть, и глядел на него почти бодро:

– Будет исполнено, ваша светлос-с-сть! Изловим, запытаем, закопаем!

Но у приговорённых были другие планы. Будто бы уже зная, что их ждёт, пятеро инженеров оставили свой пост и поспешили скрыться. Пройдя по лагерю спокойно и не торопясь, чтобы не привлекать внимание, они улучили момент, когда дозорные отвлеклись, и юркнули в дом. Точнее, в то, что он него осталось. Прохладный погреб приютил их до сумерек, а оставшийся после хозяев большой кувшин пива скрасил ожидание. Они передавали сосуд по кругу и вполголоса вспоминали свои родные норы, оставленные дома семьи и планы на будущее, которым уже не суждено было сбыться.

– Планы! – горестно вздохнул старший инженер Салазар. – Сейчас бы сутки пережить, вот и вес-с-сь план… ТС-С-С! Тайная полиция идёт!

Никто не спросил, как он узнал. Все доверяли интуиции неформального лидера. Даже Леос, занимавший более высокий чин, никогда ему не перечил.

Дезертиры провели в молчании ещё два часа. Стемнело. Они потихоньку прошмыгнули мимо часовых и с трудом одолели нехоженный путь до дальнего горного озера. Отсюда был виден весь их огромный лагерь. Над долиной нависала осаждённая крепость, величественная и прекрасная, даже на вкус рептилий.

– Будь он неладен, этот «Ирис»! – крикнул в сердцах Салазар. – Сколько наших за него полегло! Чертов Скасс с его амбициями! Пусть отправляются коту под хвос-с-ст и он, и полоумный император!

Эхо несколько раз повторило его слова. Остальные молчали. Даже сбежав, они боялись тайной полиции, а если бы были ещё в лагере, то и сами донесли бы о крамольных словах. Недонесение считалось соучастием и каралось с той же строгостью.

По другую сторону озера темнела отвесная скала. Дальше дороги не было. Если остаться тут до утра, то из лагеря их непременно заметят. Дезертиры хотели уже повернуть назад и попытаться найти другой путь, но Салазар вновь их спас. На берегу он увидел два прутика, воткнутые в полуметре друг от друга. Ещё два торчали из воды метрах в трёх от берега, потом в шести… Если смотреть с определённого ракурса, они выстраивались в две параллельных линии, ограничивающие…

– Брод! Там тропа под водой! На той стороне что-то ес-с-сть!

У остальных просто не было сил возражать. Они поплелись за Салазаром, молясь, чтобы он оказался прав. Тихие воды озера выглядели так умиротворённо, что на минуту беглецы забыли и про войну, и про мор, поразивший их войско, и вообще про всё на свете. Они осторожно ступали, прощупывая дно перед каждым следующим шагом.

Тощему Томашу приплохело сильнее всех. Жар был настолько сильный, что его кровь едва не вскипала. Он часто останавливался, шатался, казалось, вот-вот упадёт. Другие ящеры дожидались его скорее по привычке, не решаясь бросить. Томаш шёл за остальными, почти не разбирая дороги, уже не отдавая себе отчёт в происходящем. Камни, заросшие водорослями, были такие скользкие, что и здоровый с трудом прошёл бы. Горячечный споткнулся – его подхватил Салазар.

– Гляди, Леос-с-с! Тощий совсем горит! Быс-с-стро его подкосило!

– Бросай ты его! Ему уже недолго осталос-с-сь.

Когда Томаш запнулся в третий раз, Салазар не стал ловить товарища за локоть. Он с грустью посмотрел, как тот упал в мелководье да и остался там лежать, не в силах подняться вновь. Единственное, на что его хватило – перевернуться на спину, чтобы ледяная вода не заливалась в рот и нос.

– Прощай Томаш. Я запомню это мес-с-сто и вернусь завтра. Помолюсь, когда Змей Стикс заберёт тебя.

Ни единой ниточки

03.03.2007, суббота. Раннее утро. Москва, р-н Ивановское.

– Терминатор снова в своём амплуа… – голос Механика звучал даже не в динамике телефона, а прямо в голове. – Кстати, как ты после перемещения?

Ле’Райна пожала плечами:

– Нормально, вроде. Только тошнило немного. Да и сейчас мутит… А что?

Кот пропустил её вопрос мимо ушей.

– Выбрала себе имя? Что вписываем в твой паспорт?

– Пожалуй, мне нравится Лера, – она произнесла имя на свой манер: Ле’Ра.

С начала разговора перед её мысленным взором стояла чуть нечёткая фигура пушистого начальника. Услышав выбранное имя, Механик дёрнулся, как от электрического разряда.

– Что-то не так?

Кот снова проигнорировал её вопрос:

– Фамилия? Отчество?

– Может, что-то созвучное с «Джейн»? Что-то изящное…

Механик коротко кивнул:

– Хорошо, я подумаю. Паспорт передадут мои посыльные. А пока меня интересует всё, что удалось узнать по текущей обстановке.

Ле’Райна замялась. Изначально данных о природе пугающей аномалии было не так уж и много. Зато после ночной разведки и разговора с Терминатором стало ясно: достоверно известно… почти ничего.

– Так что? – вывел её из задумчивости голос начальника. – Есть зацепки? Какие-то выходы на Ликвидатора?

– Честно говоря, нет, – немного смущённо призналась демоница.

– Ни единой ниточки?

– Выходит, что так. Мой дружелюбный напарник лично застал три убийства из семи, другие коты присутствовали при остальных. Убийца каждый раз новый, а почерк – один. Но связь между всеми семью, опредёленно, есть.

Механик дал знак продолжать.

– Если речь идёт о какой-то одержимости, то вычислить следующего убийцу невозможно. Может, я столкнусь с ним лично, но для этого мне придётся патрулировать улицы, а значит, оставить без присмотра вашего «волшебного мальчика». Вы были правы: задание может затянуться на долгие годы…

– Я редко ошибаюсь, – хвастливо заявил кот. – И что ты думаешь делать дальше?

– Постараюсь втереться к парню в доверие. Пусть думает, что я на его стороне.

Незваная гостья

Позднее утро.

Во избежание лишних трат на переезд Фетисов уговорил мать позаимствовать на время её «Копейку» цвета песчаной бури.

Пару лет назад Ольга Ивановна сдала на права и купила по случаю «Жигули-2101» практически с нулевым пробегом. Но не прошло и пары месяцев, как завязался бурный роман с Михаилом Семеновичем, выпустившим тогда последнюю книгу из трилогии «Эльфы против князя Меншикова». Ольга Ивановна была так восхищена нестандартным прочтением истории Российской Империи, что пришла на автограф-сессию, где всё и завертелось.

Автозаботы отошли на второй план, и «Жигулёнок» перешёл под опеку Фетисова. Тот потихоньку учился водить под надзором Хасана.

Хасан, первый приёмный сын в огромной семье Нарика-Антона, огромный перс, добряк и балагур, уже давно жил отдельно. До того, как попасть в детский дом под Москвой, Хасан, еле вступив в подростковый возраст, помотался по всему Ближнему Востоку. Потом пробрался на контейнеровоз в портовом городе Ноушехре и зайцем пересёк Каспийское море. Неуклонно двигаясь на север, уже из Махачкалы он добрался поездом до Москвы, где службы опеки и нашли его у Павелецкого вокзала. В конце концов его усыновили приёмные родители Нарика.

Хасан просто виртуозно обращался с любой движущейся техникой. Не менее виртуозно он поглощал сладости и травил байки. Во время уроков Хасан рассказывал Фетисову истории в духе «Тысячи и одной ночи», причём главным героем всегда был он сам. В начале их знакомства Фетисов удивлялся, как взрослый парень может придумывать о себе волшебные сказки. Но те были настолько захватывающие, что Фетисов заслушивался и даже просил продолжения. Словом, Хасан был идеальный автоинструктор, знакомый с матчастью, не дающий заскучать и даже не берущий денег за уроки. Фетисов долго искал подвох, но за полтора года так и не нашёл. Тот обнаружился лишь пару недель назад, когда Хасан попросил об опасной услуге…

Скрепя сердце, Ольга Ивановна выдала сыну ключи от автомобиля. Путь до нового дома прошёл без приключений и занял чуть больше десяти минут. Дойдя до подъезда, Фетисов понял, что сердце его не на месте. Он подумал и решил сразу же занести в квартиру самое дорогое – «весло». Парень прекрасно отдавал себе отчёт в том, что за полтора месяца слишком привязался к гитаре. Пожалуй, даже патологически. Ощущение рук на струнах стало сродни наркотику, к которому хочется возвращаться вновь и вновь.

Внутри подъезда стоял сладковатый запах разлагающихся объедков – вечный спутник домов с мусоропроводом. Почтовый ящик был забит рекламой ремонта под ключ и магических услуг потомственной ведьмы Ануйки. Среди груды спама Фетисов нашёл несколько платёжек, а на самом верху – паспорт, невесть как туда попавший. Паспорт был новенький, ещё пахнущий типографской краской и почему-то – апельсинами. С фотографии на него уставилась голубоглазая брюнетка с широкими скулами.

– Дженбулатова Валерия Валерьевна. Хрень какая-то! Зачем его в ящик закинули?

Он поднялся на четвёртый этаж. Там витал потрясающий запах жареной картошки с луком и шкварками, пробивающийся из-под соседской двери. Фетисов постоял пару мгновений, наслаждаясь ароматами, и отпер дверь своего нового дома.

Меньшая из комнат была нежилой и предназначалась для складирования всяких безделушек и диковинок прошлого: игрушечная обезьяна с медными тарелками в лапах, резные фигурки каких-то африканских богов, бюст Дзержинского с отполированным до блеска носом… Фетисов хмыкнул и тоже потёр нос Феликса Эдмундовича – на счастье.

Вторая комната была поуютнее: вычурный терракотовый диван, косолапое кресло с вельветовой обивкой, большой телевизор с плоским экраном и плетёный прикроватный столик. Фетисов аккуратно положил гитару на диван, а рядом бросил платёжки и паспорт.

Вернувшись в коридор, он заметил, что в кухне валяется чья-то одежда, а из-под закрытой двери ванной комнаты пробивается свет. Он резко распахнул дверь. В коротенькой ванне по-хозяйски развалилась жгучая брюнетка с книгой в руках. Вживую она выглядела намного симпатичнее, чем на фото в паспорте.

– А я думала, ты позже заявишься, – вместо приветствия заявила гостья своим стальным голосом. От её самоуверенного тона парню стало не по себе.

Он некоторое время хлопал глазами, а после не нашёл ничего лучше, чем спросить:

– Ты что, любовница отчима?

– Да какая из меня любовница? Возьми, будь добр, – с этими словами она протянула ему последнюю часть «Эльфов против князя Меншикова». – Не хочу, чтобы промокла. Надо узнать, чем там всё закончится.

Фетисов принял книгу и собирался деликатно покинуть ванную, но брюнетка окликнула:

– Дай руку!

Будто в полусне, он протянул руку и помог ей встать. Незнакомка оказалась невысокая и худая, почти тощая, хоть и не лишённая определённой грации. Сквозь остатки пены Фетисов разглядел, что на её аккуратной груди отсутствуют соски. Совсем. Подросток машинально протёр глаза, опуская взгляд всё ниже.

– Теперь понял? – девица увидела, куда он смотрит. – Не предусмотрено конструкцией.

Фетисов отступил в коридор, хватая ртом более холодный воздух.

«Такого не бывает. Это просто обман зрения», – поспешно успокоил себя он. Знакомая картина мира угрожающе трещала по швам.

Между тем бесстыдница, как была, в пене, прошлёпала на кухню и уже оттуда крикнула:

– Кофе будешь? Тут такая штука удобная – нажал кнопку и готово. Приготовлю на двоих, раз уж мы теперь соседи.

Не дожидаясь ответа, она щёлкнула выключателем кофеварки.

– Да кто ты, блин, такая? – собрался с духом Фетисов. – Ты чё вообще тут делаешь?

– Я – Ле’Ра, твой демон-хранитель. Колотун на улице, вот я и пригласила себя. Ты же не против? – она протянула ему крошечную чашку и отхлебнула из своей.

– Демон-хранитель? Что за бред?

– Понимаешь, ты – избранный, и тебе угрожает опасность. Вот меня и прислали сюда из другого мира. По-моему, всё понятней некуда. Ещё тупые вопросы будут?

Фетисову порядком надоела умалишённая гостья, и он вернулся в комнату и сел на диван. Девица последовала за ним.

– Будут. Ты всегда держишь паспорт в почтовом ящике? – он протянул ей документ. Ле’Райна принялась с интересом его разглядывать.

– «Избранный», говоришь? – Фетисов взял гитару. – Типа, я – Нео, должен спасать мир от агентов Матрицы? Ты таблетки давно принимала?

– Ну да, избранный, – она не обиделась на колкости, всё ещё поглощённая неудачной фотографией в паспорте.

Медиатор запропастился неизвестно куда, и Фетисов методично обшаривал карманы, выкладывая их содержимое вокруг себя.

– Ну ты и барахольщик! – присвистнула девица. – А палатки там случайно не завалялось? НУ НИЧЕГО СЕБЕ! – последнюю фразу она произнесла, когда подросток начал наигрывать «Ace Of Spades».

– Ну не так, чтобы и рок-звезда, – смутился он и прервал сочный рифф, – но я стараюсь.

– Да нет, я про волшбу. Мощный всплеск! А ты, и правда, «волшебный мальчик»! А вот играешь ты средненько, не обижайся… Стоп, пропало…

В этот момент произошло кое-что неожиданное. Во время всплеска к Ле’Райне вернулась небольшая часть воспоминаний.

– Чё там у тебя пропало? Связь с реальностью? Вломилась в чужую квартиру, бегаешь без трусов, втираешь мне какую-то дичь про великую миссию противостояния со злом…

– Никакого противостояния. И никакой великой миссии. Мои наниматели просто используют тебя, как ценный артефакт.

Фетисов заиграл «Гражданскую оборону», пытаясь попасть в ритм её слов:

– Может, выкачают твой талант, если поймут как. Или убьют. Это почти наверняка. О, ОПЯТЬ ВСПЛЕСК! – и снова словно несколько пазлов из прошлого встали на своё место.

Рука парня замерла на «Фа», и он пропел вслед за собеседницей:

– Опя-я-ять вспле-е-еск!!! И ВСЁ ИДЁТ ПО ПЛАНУ-У-У!!! – он прервался и уставился на неё.

– Пропало. Так, ну-ка сыграй ещё раз!

– Ну я не зна-а-аю, – решил он побесить её. – Играю-то я средненько. Лучше сейчас позвоню «ноль-три» – приедут добрые доктора, – он достал из кармана древнюю «Nokia», неотличимую от той, что Ле’Райна использовала для связи с Механиком.

– Тебя что, не убедили особенности моей анатомии? Считаешь меня сумасшедшей?

– Всякие уродства бывают, мало ли… Немудрено и чокнуться, как ты. Что-то не верится, что ты из волшебного мира. Чем докажешь? О! Пусть у тебя сейчас вырастут когти, как у Росомахи из «Людей Икс» – сразу во всё поверю!

Девица пожала плечами:

– Когти так когти.

Бойся своих желаний

«Вот же ж!.. Какой впечатлительный попался! – Ле’Райна наблюдала за происходящим во дворе в старый бинокль, найденный в комнате с хламом. – Кто ж знал, что он в обморок грохнется?»

За её спиной тихонько скрипнула половица.

– Очухался? – она отложила бинокль и обернулась. – Какого?!..

Фетисов зажал в руках гриф, широко замахнулся, и в следующее мгновение увесистый корпус электрогитары полетел ей прямо в голову. Казалось, демонице уже не уйти от удара, но выручила её природная реакция. В последний момент она успела уклониться, едва уловимо сместившись влево. Фетисов попытался ударить ещё раз, однако Ле’Райна вновь оказалась быстрей. Она, словно по волшебству, возникла у Фетисова за спиной, провела болевой приём и швырнула его на диван. Парень ойкнул и предпринял отчаянную попытку вырваться – демоница лишь усилила нажим.

– Сдаюсь-сдаюсь!

– Ты совсем дурак?! Вырубить меня решил?

Он выдавил кривую улыбку:

– А чё, плохой план? Оглушить, связать и вызвать санитаров. Пусть разбираются, что с тобой не так.

Она отпустила захват, выпустила когти и приставила их к шее подростка.

– Это тебя тоже не убедило? Я идеальная машина для убийства!

– Да убедило-убедило! Что в психушке тебе самое место! И ничего ты мне не сделаешь! Тебе нельзя, – выпалил он с плохо скрываемой паникой.

– Н-да? А я бы на твоём месте не была бы так уверена, – она грозно сверкнула глазами. – Ладно, воинствующий менестрель, живи. Пока.

Демоница отошла в угол и села в кресло, ни на секунду не упуская парня из виду.

– Ты чё лыбу давишь?

Её вопрос послужил спусковым крючком. Если до этого Фетисов ещё насилу сдерживался, то теперь просто покатился со смеху. Он семафорил ей рукой: «Погоди злиться, сейчас отвечу».

– Да что такое? Ты что, больной? Или это очередная «военная хитрость»? – начала кипятиться Ле’Райна.

– Да уж, не так я себе всё это представлял, – наконец, сказал он, утирая выступившие слезы. – Как там говорят? «Бойся своих желаний»? Я ведь мечтал об этом! Стройная брюнетка чуть постарше, обнажённые объятия… – заслышав это, она, наконец, спохватилась и пошла на кухню за одеждой.

Фетисов продолжал:

– Жаль, не уточнил про анатомию и психическое здоровье. Хрень какая-то! Так что, «хранительница», какие планы на будущее? Будешь таскаться за мной всё время? Или, может, вообще запрёшь меня здесь? Как-то тупо получается.

– А по-моему, нормально! – отозвалась демоница.

– Меня будут искать, дурында! Мать забьёт тревогу, сюда придёт участковый. В конце концов, твои когти не помогут против пушки. Теперь вкурила?

Апельсиновое дерево

Крепость Горный Ирис.

Механик пребывал в царстве грёз. В который раз ему снился один и тот же сон: он – котёнок, бредущий по бортику необъятного блюдца, петляющему как горный серпантин. Дорожные камни больно вонзаются в розовые пяточки, а сверху немилосердно палит полуденное солнце. Нужно спуститься вниз. Там, в благословенной долине под сенью раскидистой смоковницы накрыт стол. За столом сидит вся его семья, а Бабуля машет ему лапкой:

– Спускайся, деточка! Мы все так соскучились по тебе!

Он бежит изо всех сил, но постоянно возвращается на дорогу. Та уводит его всё дальше, каждый раз сворачивая не туда. Котёнок понимает, что единственный выход – прыгнуть прямо в долину. Он зажмуривает глаза и делает шаг… легко и стремительно взмывает высоко в небо, подхваченный восходящими потоками воздуха…

– МЕХ!

Кто-то беспардонно тряс его за плечо.

– МЕХАНИК!!!

Он открыл один глаз. Граф Армэль стоял над ним в полный рост, при плаще и шпаге.

– Ты что, спишь?

– Вы очень проницательны, сир, – язвительно ответил Механик. – Спал.

– О, так я тебя разбудил? Сожалею, я не разобрался.

– Ну что вы, сир! Никаких проблем, – с этими словами он перевернулся на другой бок и моментально провалился обратно в сон.

– Механик! – Граф снова потряс его за плечо, на этот раз сильнее. – Было два всплеска! Два! На его новом месте жительства!

Поняв, что поспать не удастся, Механик сел в кровати.

– Я свяжусь с Ле’Райной. Возможно, ей удалось установить причину магического излучения. Но прежде я должен уточнить у вас несколько моментов. Мне необходимо видеть всю картину целиком.

Заметив недовольство на лице начальника, боявшегося выдать лишнюю информацию, Механик ехидно добавил:

– Хотя вы можете пообщаться с ней лично, если сочтёте нужным. Меня ваш «волшебный мальчик» интересует намного меньше, чем новые человеческие технологии. Вот где настоящая магия!

Граф Армэль устало вздохнул:

– Что ты хотел узнать?

– Это может быть из-за артефакта, находящегося в его новом жилище?

– Всплески? Практически исключено. По моему приказу у его отчима, Михаила Русских, был проведён тщательный обыск ещё двадцать лет назад. Он тогда занимал большую квартиру на Арбате, доставшуюся от отца.

Увидев удивление собеседника, Армэль пояснил:

– Были сигналы, что его отец, исчезнувший в 87-м году, поспособствовал пропаже некоего предмета, содержащего последние известные фрагменты волшебного апельсинового дерева.

Брови Механика поползли вверх:

– Того самого?

– Ну разумеется, того самого! Попрошу не перебивать! Однако при обыске не было замечено ничего, имеющего мало-мальски заметный фон. Позже мы узнали, что Русских-старший не был убит, а тайно бежал за границу, и значит, мог прихватить артефакт с собой. А мы тем временем почти сняли наблюдение с его сына, Михаила. Оставили только Бонапарта Первого, который так и не заметил ничего интересного, вплоть до последнего дня службы.

– О! Так, значит, наш теперешний Бонапарт – уже второй по счету?

– Третий. Хоть его хозяин, кажется, и не заметил подмены. Второй умер до того, как заступить на пост. Но это не относится к делу. Где-то с полтора месяца назад был мощный всплеск. Такой, как будто артефакт всё еще там… Что исключено, ведь я лично присутствовал при первом обыске.

«Как будто это хоть что-то означает», – подумал про себя Механик.

– И тем не менее, после этого я приказал провести повторный и очень тщательный обыск, который тоже ничего не дал. Некоторые магические предметы могут скрывать свою сущность до проведения над ними определённых манипуляций, и поэтому их труднее обнаружить. Классический пример: потереть лампу, чтобы разбудить джинна, или съесть кусочек гриба, чтобы уменьшиться. Поэтому Бонапарт постарался взаимодействовать с каждым из предметов в той квартире. Разве я сказал что-то смешное? – спросил Армэль, увидев ухмылку на лице собеседника.

– Что вы, сир! Я всего лишь слишком живо представил себе эту картину… Странно, что именно его пасынок оказался тем самым «волшебным мальчиком». Вряд ли это случайность.

– А вот и новая задача для твоей подчинённой. Нужно узнать, что подтолкнуло его дар, и можно ли это изъять.

Пасьянс

– Я понял, кого ты мне напоминаешь! – Фетисов перетаскал из машины свои пожитки и теперь рылся в портфеле. – У меня тут DVD «Дарьи» был. Сейчас покажу.

Ле’Райна машинально села перед телевизором. Подруга главной героини действительно была похожа на неё. Или на её истинную личину?.. Она вспомнила. Да, смутно, да, не всё, но достаточно, чтобы понять: времени в обрез. Они, наверняка, тоже почуяли эти всплески. Теперь нужно играть на опережение. Наплести что-то Механику, чтобы выиграть время. Вернуть себе память, пока он ничего не понял, потом забрать свою «страховку»… Где же она оставила эту чёртову «страховку»? Демоница прикрыла глаза и помассировала виски́. Она не помнила. Голова раскалывалась. Опять эта адская боль! Проклятый Армэль со своим огнедышащим чудищем! Больше он её не переиграет!

Внезапно Ле’Райна ощутила дурноту и зуд во всём теле. Кто-то снова вызывал её по «волшебной видеосвязи».

– Что удалось узнать? – Механик пропустил приветствие и сразу перешёл к сути.

Она закрылась на балконе и только после этого ответила ему:

– Что ваши данные оказались верны. Парнишка обладает силой, о которой даже не подозревает. Я присутствовала при двух мощных всплесках волшбы.

Кот кивнул:

– Всё верно. Мы тоже зафиксировали эти всплески. И моему начальству не терпится узнать их природу. Что делал малец в тот момент?

– М-м-м… – демоница придумывала на ходу, – он перебирал старые вещи прошлого жильца. Как я понимаю, его отчима.

– Ты уверена? Их проверили уже несколько раз! Они абсолютно пустые!

– Уверена. Он нашёл к ним особый подход, – тут она понизила голос, словно хотела сообщить боссу нечто крайне конфиденциальное. – Я могу рассчитывать на то, что мои догадки останутся между нами?

Кажется, Механик заглотил наживку:

– Конечно! Начальству не нужно знать всех подробностей.

Ле’Райна встретилась взглядом с Фетисовым. Он внимательно наблюдал за ней через окно. Демоница отвернулась, чтобы он не прочитал её слова по губам.

– Ну что же… Я доверяю вам свою жизнь. Надеюсь, я поставила на правильного игрока, – она почувствовала, что выдержала нужную паузу и пора перейти к сути. – Он их комбинирует!

– Что он делает?

– Комбинирует! Вещи не работают по отдельности.

– Значит, есть некая комбинация, которая?..

– Вот тут-то и загвоздка, – она подняла палец, словно хотела заострить внимание на самом важном. – Лучше всего это можно объяснить на примере. Вы собирали пасьянс? – кот молча кивнул. – Так вот, там каждый раз новая раздача, а значит, и иной порядок действий.

– Значит, апельсиновое дерево ни при чём, – Механик не заметил, что думает вслух. – Ты же понимаешь, что мне придётся дать начальству какую-то другую правдоподобную версию? Ведь если он получит то, что хочет, ты будешь уже не нужна. Даже меня устранят от работы с «пасьянсом»!

– А не нужно ничего придумывать. Скажите ему всё, как есть, – тут Ле’Райна окончательно перешла на шёпот. – Что я под каким-то предлогом заставляю его собирать «пасьянс» вновь и вновь. Будут новые всплески…

– Ты что, не поняла? – он повысил голос. – Как только он получит…

– Да ничего он не получит. Вы потеряйте случайно одну «карту».

– И «пасьянс» не сложится, – Механик пожевал ус. – Что ж, может сработать.

Кот кивнул и отключился от линии. Ле’Райна чертыхнулась и сама набрала его номер:

– Это не всё. Ко времени изъятия мне понадобится приличная денежная сумма. Скажу парнишке, что продала все эти вещи какому-то сумасшедшему скупщику старины. Заодно заработаю пару очков в его глазах. И ещё. Мне СРОЧНО нужно сильное снотворное без вкуса и запаха, чтобы он не спутал наши планы.

– Снотворное? Что ж, разумно. Пошарь в почтовом ящике через четверть часа.

Она нажала «отбой» и вернулась в тепло.

– Ну что, поговорила со своими «рептилоидами»? – приветствовал её Фетисов.

– Я не работаю на ящеров! – оскорбилась демоница. – С чего вообще такие предположения?

– Ну-у-у… Так говорят, когда идёт речь о тайном заговоре тёмных сил. Иллюминаты, масоны всякие… Ты же как раз из этих? И кстати, раз уж ты хранительница и спасительница. Спасай меня от голода! Я жрать хочу.

Ле’Райна положила телефон на подоконник и за пару минут изучила содержимое холодильника.

– М-да… Негусто. Мороженные креветки, подсолнечное масло, соевый соус… Всё остальное пропало. Сходи-ка в магазин за фетой, помидорами и сладким перцем! Сготовлю тебе «саганаки».

– Что ещё за «саганаки» такие?

– Моё любимое блюдо. Жаркое из креветок, овощей и сыра. Да, и хлеб не забудь. Макать в подливу.

– Звучит интересно, – у Фетисова потекли слюнки. – Умеешь же быть лапочкой! – и, не успела Ле’Райна опомниться, как он, дурачась, звонко чмокнул её в щеку.

Демоница проводила его до двери и некоторое время разглядывала своё отражение в прихожей. Внезапно она поймала себя на дурацкой улыбке: малолетний нахал начинал ей нравиться.

Сонное зелье

Темнело.

Выйдя из квартиры, Фетисов развил приличную скорость: ему нужна была фора по времени. Стремглав пробежав вниз по лестнице, он выкатился во двор и запрыгнул в машину.

– Вот сейчас и посмотрим, что там у тебя в телефоне.

Подменить одинаковые мобильники было несложно. Главное – заговорить её и вовремя слинять, пока она не заметила. «Хранительница» успела выключить свой телефон. Не беда! Он видел, как она несколько раз жала «1».

– Единицы, как оригинально, – он начал вводить пин-код, не заметив, что экран так и не загорелся: на этой модели кнопка включения была утоплена и нажималась с трудом.

– Н-ну? – перед его мысленным взором возник огромный рыжий кот, склонившийся с паяльником над разобранной скороваркой. – У тебя что-то срочное? Мне нужно отвлекаться на изображение?

Паяльник дёрнулся, и кот выругался.

– Слушай, набери через часик, – и, не дождавшись ответа, он прервал вызов.

Фетисов нервно хохотнул:

– То есть я всё-таки сошёл с ума…

Вспомнив про покупки, он вышел из машины и нетвёрдой походкой направился в ближайший магазин. Решив сделать новой знакомой что-то приятное, Фетисов прихватил банку сгущенки и поспешил домой.

На этот раз в их тамбуре пахло тушёными морепродуктами.

– Эй, хранительница, я тебе гостинец купил, – он вручил ей покупки. – Готов поспорить, в твоём мире такого нет.

Демоница отставила банку в сторону и вновь сосредоточилась на блюде, а парень опять подменил телефоны.

– Лакомство моего детства, – Фетисов взял консервный нож и пробил в жестянке две аккуратных дырочки. – Фишка в том, чтобы высасывать понемногу. Попробуй! Ну как?

Ле’Райна молча показала большой палец. Фетисов набрал номер матери. Наконец, она взяла трубку.

– Привет, мамусь! Я ненадолго. У меня всё хорошо, – на том конце провода что-то спросили. – Да-да, конечно. Был осторожен, как и всегда. Слушай, дорога такая скользкая… Давай, я верну машину, когда потеплеет? Хорошо. И я тебя! Перезвоню на неделе. Целу́ю!

Фетисов нажал «отбой», открыл крышку сковородки и вдохнул ароматы блюда.

– Слушай, да ты шеф-повар! Сама будешь? – демоница помотала головой.

Фетисов занялся набиванием утробы, активно работая вилкой и макая в подливу куски хлеба. Не прошло и десяти минут, как он начал клевать носом.

– Это что-то! Прямо супер! Слушай, а ты не обидишься, если я не доем? А то меня так разбросало… – последние слова он произнес уже совсем невнятно.

Ле’Райна удовлетворенно кивнула, наблюдая, как парень бредёт в комнату, зевая и пошатываясь. Он прилёг на диван и моментально отключился.

– Молодец Механик. Хорошее снотворное. И трети хватило, – она взяла в руки гитару. – Ну что ж, пора и мне сыграть свою песенку.

Элементарно, Ватсон!

04.03.07, воскресенье. Москва, Ивановское.

Часы пробили двенадцать. Послышался звук мотоциклетного мотора. Воронов выглянул в окно и увидел, как Алиса заехала во двор на каком-то новом драндулете. Она остановилась прямо под фонарём и махнула ему рукой:

– Выходи, Шерлок!

Быстро сбежав с третьего этажа по лестнице, Воронов очутился во дворе. Байкерша закружила его на руках:

– Как же я соскучилась, детектив ты мой!

– Лисонька, мы же только утром виделись! Да поставь меня на землю, ты же не на соревнованиях, – добавил он немного смущённо.

– Ну и что с того, что утром? Могу я по тебе соскучиться или нет? Смотри, какую цацку я себе оторвала!

– О, какой-то новый, – он вспомнил её постоянные лекции о мотоциклах. – Так, это не стоковый аппарат. Серийно такие не производились. Вилка под нормальным углом, значит боббер, а не чоппер. Все эмблемы и лишние детали сняты. «Clean-look». Здоровый и неуклюжий, значит, скорее всего, американец. Развал цилиндров 45 градусов. Рискну предположить, что на основе… «Харли-Девидсон» 1946-ого года. Правильно?

Байкерша восхищенно присвистнула:

– Ну что сказать… способный ученик! Даже год выпуска почти угадал! 47-ой, а не 46-ой. Но тут легко ошибиться, различия совсем незначительные. Посмотри вот здесь… и вот здесь, – и она впилась в его тонкие бледные губы.

По прошествии трёх часов, нескольких тёмных «Эфесов» и двух «марафонов», чрезвычайно измотавших обоих любовников, Алиса блаженно откинулась на подушку. Отдышавшись, она свесила руку и пошарила под кроватью.

– Где-то здесь в последний раз выронила…

Она достала на свет серебряный портсигар и сдула с него пыль. На крышке красовалась весьма откровенная гравировка: фигуристая красотка в одних лишь браслетах верхом на могучем железном коне. Автопортрет. Байкерша потратила на него несколько недель, но результат того стоил.

Она полюбовалась на картинку и закурила свою любимую «посткоитальную» сигарету. Воронов раздражался всякий раз, когда слышал это выражение, но Алиса упорно повторяла, наблюдая за его реакцией.

– Так значит, убийц много и преступления совершены в «состоянии помрачения рассудка»? Ты это… сам-то себя слышал? Это же бред сивой кобылы! А может, это просто сатанинская секта, вроде тех, что в Ховринке людей убивали?

Она сделала глубокую затяжку и задержала дыхание, чтобы дым проник в лёгкие как можно глубже. Закашлялась. Воронов принюхался:

– Там точно только табак? Знакомый запах…

– Кто знает, кто знает, мон амур, – она выдохнула остатки дыма ему в лицо. – Но ты же сейчас в бессрочном отпуске, не так ли? Так, значит, что? Преступник – демон?

Алиса озвучила то, что он сам боялся сказать вслух. Звучало дико, но всё же…

– Допустим, – ещё затяжка, – гипотетическую ситуацию. Некая сущность завладевает сознанием людей, подверженных… м-м-м… такого рода воздействиям, – было видно, что Алису «раскидало» и ей хорошо. – В это время они выполняют её команды, находясь, скажем так, в состоянии сомнамбулы. Могут помнить о произошедшем, но не уверены, произошло это с ними или… например, приснилось после фильма ужасов. Раньше в таких случаях говорили, что в человека «вселился демон». Поздравляю! – она затушила окурок. – Дело раскрыто!

– И что нам теперь с этим делать? – Воронов не заметил издевки в её словах. – Ну «закроем» мы одержимых, а толку? Демон найдёт новых носителей.

– Элементарно, Ватсон! – она легонько щёлкнула его по носу. – Посадим демона!

– Всего и делов! И как же мы его найдём?

– А что далеко ходить? Я его уже нашла! – и она запустила руку под одеяло.

Воронов почувствовал, как лицо заливает краской:

– Ну, подожди чуть-чуть! Я же серьезно!

– Зато я с тебя прикалываюсь, великий сыщик! Временами ты такой дурачок! – и она повалила его на диван, заставив забыть о расследовании.

Попались!

Поздний вечер. Окрестности крепости Горный Ирис.

Придя на следующий вечер помянуть Томаша, ящеры обнаружили его на берегу почти здоровым, хоть и обессиленным. Видать, было что-то в ледяной воде этого горного озера, что отогнало Костлявую и усмирило колдовскую заразу. Да и остальные дезертиры чувствовали себя намного лучше.

Салазар, давно взявший молодого Томаша под крыло, был несказанно рад и не скрывал свои чувства:

– Томашш! Не чаял увидеть тебя снова! Прошлой ночью ты горел, как Чёрный Камень под полуденным солнцем!

Чёрный камень был их святыней с незапамятных времён, объектом поклонения и паломничества, куда стремились все набожные ящеры. Упомянуть его в разговоре, вне богослужения, допускалось лишь в моменты крайней радости или печали. По легенде, первые дети Матери-Игуаны скитались по пустыне, ища свой дом, как вдруг случилась беда. Змей Стикс, отвергнутый ею, в отместку съел солнце и лишил мир живительного тепла. Первые ящеры уже было распрощались с жизнью, как вдруг увидели Чёрный Камень, вобравший в себя весь солнечный жар со дня Сотворения Мира. Они прильнули к камню, и его тепла хватило на то, чтобы переждать самую долгую ночь.

Дезертиры обступили молодого ящера и враз заговорили, смеясь и перебивая друг друга. С выздоровлением Томаша появилась надежда на избавление от колдовской хвори. А после – бежать с треклятой войны, затеянной бесноватой знатью, найти в ближайшем порту контрабандиста, готового за злато отвести хоть к чёрту на рога!

– На Обезьяньи острова! Глухомань! Идеальное мес-с-сто чтобы спрятаться! Туда не суются ни блохас-с-стые, ни наши!..

Предложение было встречено с энтузиазмом. Ящеры уже было принялись шарить по карманам, прикидывая, хватит ли остатков их жалованья на то, чтобы купить билет на волю. Но радость за чудесное спасение сослуживца и предвкушение свободы были недолгими. Из-за массивных валунов вышли подручные Хизса, вооруженные до зубов.

– А вот и наши дезертиры! – вместо приветствия прошипел начальник тайной полиции. – Несложно же было вас выс-с-следить.

Его приспешники медленно окружали загнанных в угол инженеров, словно смакуя момент. Здоровые, безмозглые, ещё в детстве отобранные из малолетних преступников и специально обученные изощрённым пыткам, они гадко ухмылялись, предвкушая потеху.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.