Сергей Макаров
Царь Шуйский

Москва, палаты царского дворца в Кремле. Вечер 24-го июня 1610-го года от Р.Х.

Большая палата дворца. Посередине палаты стоит стол, вокруг него скамьи. Сзади – окна.

Входит царь Василий Шуйский, он явно чем-то сильно озабочен.

ШУЙСКИЙ

(с тревогою)

Ну что же целый день нет вестей от брата Дмитрия? Он же со своим войском еще вчера подошёл к Клушину. У него большое войско, и с ним соединилось шведское войско, приглашенное мной, под командой Якуба Делагарди, военачальника известного, опытного. Почему же нет вестей? Они идут освобождать Смоленск, осажденный королем польским, Жигимондом. У них большое войско, они должны победить. Почему же нет вестей?

Шуйский отходит к окну, смотрит в него

ШУЙСКИЙ

(смотря в окно, настороженно)

Ночи сейчас короткие, почти не темнеет, и небо такое умиротворенное – но почему мне так смутно? почему мне так тревожно? Смотрю на Москву – и чувствую, что там что-то замышляется. Неспокойно мне.

(с тревогою)

Смутно у меня на душе.

Шуйский отходит от окна, ходит по палате. Вновь подходит к окну.

ШУЙСКИЙ

(буднично)

Всю жизнь, всю свою жизнь я чего-то опасаюсь, я что-то и кого-то подозреваю. Сейчас я царь Московии, я правлю этой землёй – и все равно чего-то опасаюсь.

(смотря в окно)

Вон, стрельцы несут службу, охраняют мой покой. Тишина. И в Кремле тишина, и в городе тишина. И спокойствие. Но я подозреваю, что где-то там притаились заговорщики, или просто бунтовщики, и что-то злоумышляют.

(с сомнением)

Может быть, я зря беспокоюсь? Может быть, действительно тишина и спокойствие?

(с грустью)

Да нет, по-прежнему неспокойно на Руси, неспокойно в Московском царстве. Восстания подавлены – но новые готовятся, самозванца отогнали от Москвы – но еще жив, и злодействует.

(с сокрушением)

И еще Жигимонд вторгся, хочет Смоленск отвоевать!

Шуйский молча ходит по палате. Вновь подходит к окну, молча смотрит в него.

ШУЙСКИЙ

(тихо)

И как мне не беспокоиться? Я всю жизнь в тревоге и беспокойстве.

(глухо)

Моего деда убили псари, спустив на него собак – когда царь Иоанн велел своим псарям убить его. Его растерзали заживо, и растерзанный труп бросили в дворовой грязи. Его убийство подавило всех, ибо царь Иоанн приказал растерзать знатнейшего боярина, правителя государства, князя Шуйского.

(обращаясь в сторону зрителей, поднимая указательный палец, многозначительно)

Князя Шуйского!

(смотря в пол, буднично)

Моего отца, маленького мальчика, спас верный слуга – после убийства его отца он увез его тайно из Москвы, спрятал, а потом сам пришел к царю Иоанну и вымолил ему прощение. Всю жизнь мой отец жил при дворе, и хотя царь Иоанн ни разу даже опалу на него не наложил – он всю жизнь боялся, что царь разгневается за что-то и прикажет как-нибудь изуверски убить его. Он всю свою жизнь боялся этого. И этот страх передался мне и моим братьям. Уж царя Иоанна Васильевича не было, умер он, наконец-то, и кроткий царь Феодор Иоаннович правил – а мы все боялись – как бы чего лишнего не сказать. И потому мы, князья Шуйские, трепетали перед безродным Годуновым, который был всевластным правителем при царе Феодоре как его шурин, брат царицы Ирины, всем управлял и распоряжался жизнью и смертью всех.

(глухо)

Мы, знатные бояре, попробовали убедить царя Феодора развестись с царицей Ириной Годуновой из-за ее бесплодности, отправить ее в монастырь и жениться на знатной невесте, княжне Ирине Мстиславской, как ему и отец его, царь Иоанн, предписал. И все мы, и Шуйские, и Мстиславские, и Воротынские, все знатнейшие бояре, объединились и упрашивали царя Феодора ради блага государства развестись с его женой и жениться вновь и дать наследника царству. Но царь Феодор впервые в жизни проявил твердость и отказался разводиться с Ириной Годуновой. Так ее брат Борис переиграл всех нас, остался при власти, и только больше усилился, постепенно избавившись от всех других регентов. А потом всех нас, Шуйских, он сослал – самого старшего, главу нашего рода, князя Ивана Петровича, в Кирилло-Белоозерский монастырь, и там его уморили дымом. Меня сослали в Галич, моих младших братьев Дмитрия и Ивана – в Шую, нашу бывшую родовую удельную вотчину – это Борис Годунов так унизил нас, отправив нас, Шуйских, в ссылку в Шую.

(со скорбью)

А нашего старшего брата Андрея он сослал в Каргополь, и там его убили.

Шуйский некоторое время молчит.

ШУЙСКИЙ

Через четыре долгих года Годунов вернул нас в Москву – мы уже не были опасны для его властвования. Мы смирились и служили при дворе. Но мы всегда боялись.

(хмурея)

А потом погиб царевич Димитрий, младший сын царя Иоанна, брат царя Феодора.

Шуйский молча ходит по палате. Потом подходит к окну.

ШУЙСКИЙ

(показывая рукою в окно)

Вон там, в том дворе, я последний раз видел его живым – когда он, еще мальчик, со своей матерью и родней уезжал в Углич, определенный ему уделом, и царь Феодор вышел провожать его, а я как боярин сопровождал царя. Димитрию тогда два года было, маленький мальчик. Не знаю, каким он рос. Одни говорили, что он страдал падучей болезнью и был жесток, другие говорили, что он был светлым ребёнком. Не знаю, как было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.