# Жизнь после потери

Ольга Гатилова

Это не просто книга, а своеобразный учебник жизни, который поможет справиться с трудностями и научит верить в будущее. Она будет полезна не только родителям, пережившим утрату, но и всем, кто желает оказывать поддержку близким в трудные моменты.

© Ольга Гатилова, 2023

ISBN 978-5-0060-1891-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


«Жизнь после потери»

Введение

«Жизнь после потери» – это книга, которая покажет вам, что неважно, сколько лет прошло, сколько боли вы пережили и каким методом вы переживали боль, жизнь продолжается.

Посвящается моему первенцу.

«Ты навсегда в наших сердцах, как бы далеко мы не были друг от друга»

## Глава 1

«Каждый новорожденный ребенок означает новый мир»

До этого дня все еще было обыденным. Солнце было просто солнцем, трава просто травой.

И в один миг все изменилось. Случилось величайшее чудо – рождение.

Тогда я еще не понимала, что жизнь больше не станет прежней. Да, я безусловно чувствовала тебя внутри все 9 месяцев, но до конца не верила, что это по настоящему. Когда ты шевелился, я переставала дышать, чтобы ненароком не спугнуть. И вот – ты здесь. Пришел в мир, в котором казалось бы, ничего не изменилось. Но это не так, потому что теперь его целиком заполнил ты. Я держала тебя на руках, прижимала к груди и думала:

– « Как я могла жить без него? Было ли это время жизнью вообще?»

Ты пах молоком и солнцем, а главное – мной. Моя частичка, моя жизнь.

Предназначение каждой женщины – когда-нибудь стать матерью. Но до определенного времени это лишь дальняя перспектива, которая не осознается как реальность.

После твоего рождения, мир поделился на до и после. Кормить тебя, целовать в теплую макушку – вот высшее благо.

Когда ты впервые открыл глаза, щурясь и хныча от непривычного света, я заплакала от счастья.

Самый главный подарок от жизни был получен и теперь моя задача хранить его, бережно. Как самую хрупкую и величайшую в мире драгоценность.

После первого кормления, когда ты, наконец оторвался от груди, тихонько засопел, я аккуратно, почти невесомо, целовала щечки, дула в еще не разгладившееся, нахмуренное личико и шептала:

«Ты будешь самым счастливым, мой малыш. Мы с папой будем так сильно тебя любить. Ты будешь самым зацелованным, самым баловным ребенком на свете. У тебя будет столько игрушек, сколько позволит размер твой комнаты. Каждую твою минуту жизни мы будем рядом. Я буду водить тебя за руку пока у тебя не появится первая борода. Хотя, я не могу обещать, что даже тогда не перестану этого делать. Я буду целовать тебя, даже когда ты будешь большой и солидный, когда у тебя уже будут свои дети. А папа будет таскать тебя на плечах, заниматься с тобой спортом, учить важным мужским вещам. Будет твоим самым главным лучшим другом и советчиком. Теперь, когда ты с нами, все это обязательно будет. Ведь жизнь, наконец, обрела свой главный, законченный смысл.» Первый месяц был «что-то с чем-то». Как бы долго вы не готовились к появлению маленького человека, сколько бы книжек не прочли, каждый день будет удивлением. Малыш познает мир, а Вы узнаете его… В общем, все будет так, как будет.

Ты много спал и также много плакал. Я так старалась угадать, что именно ты сейчас хочешь, что превратилась в настоящего предсказателя. Когда после долгих укачиваний, улюлюканий, ты наконец засыпал и во сне твой маленький ротик растягивался в едва заметную улыбку, я успокаивалась, садилась напротив, и часами просто смотрела на тебя. Чтобы, если тебе вдруг что-то понадобится, если приснится страшный сон, я бы успела схватить тебя и защитить от всего мира. А как тебя любили папа и бабушки с дедушками, я не смогу описать словами.

Ты был настолько забавным, что хотелось запечатлеть каждый твой миг, каждую милую гримаску, каждый взмах маленькой ручки или ножки.

## Глава 2

«Время не остановить»

Мне казалось, что время не бежит, а просто несется. Совсем недавно ты только лежал и плакал, и вот ты уже счастливо лопаешь брокколи, измазываясь им от уха до уха. Уже такой большой. Мы с папой очень счастливы!

Наступил новый год. Твой первый новый год в этом мире! Улыбающийся, в новогоднем колпачке, ты походил на маленького волшебного гномика. Глядя на тебя, всем хотелось улыбаться. Ты – лучший подарок который мог подарить нам с папой добрый дедушка мороз. Я благодарна этому году, я благодарна жизни за тебя.

Пол года прошло как один день. Ты уже умеешь стоять в кроватке, сидеть. Совсем большой. Под моим руководством, обмакнув маленькие пальчики в краску, нарисовал бабушке свою первую картину. Мы обязательно ее подарим, когда будем ее навещать. Она будет в восторге!

Завела канал в телеграмме. Буду запечатлевать все моменты взросления. Чтобы потом показывать твоим подружкам, и наблюдать как ты мило краснеешь и отнекиваешься. Впереди ведь целая жизнь.. Думала я.

## Глава 3

«Смерть, так же как и рождение, делит жизнь на до и после. Жизнь не тех, кто умирает, а жизнь тех, кто остается»

Я стою и смотрю на всех тех людей, которые ходят по комнате, и не понимаю кто они и что это за место. Это не может быть мой дом, с раскрытыми настежь дверями. Это не может быть моя комната, полная незнакомых людей: сотрудников скорой помощи, полицейских. Это не может быть мой мертвый ребенок… Этого не может быть..

Каждый раз я вспоминаю этот день, и мне кажется, что это просто дурной сон. Вот только я не просыпаюсь.

Я сквозь туман вижу как врачи пытаются вдохнуть жизнь в твое еще теплое тельце, как рыдает на кухне папа, как заламывает руки бабушка, а я просто стою и молюсь. Призываю всех известных мне богов. Прошу забрать все, что угодно, но только не тебя. Меня не услышали. Тебя не стало…

Какие-то люди что-то говорили, просили твою соску на экспертизу, сообщали когда можно подъехать в морг за телом и заключением о смерти. Я не улавливала. Это не имело смысла. Все больше не имело смысла..


## Глава 4

«Приговор»

10 дней до поездки в морг. И каждый день я выносила себе один и тот же приговор – виновна. Я уснула и не досмотрела за тобой. Хотя ничего и не предвещало беды, я не имела права уснуть. Я могла спасти тебя. Я могла успеть… Не успела. Не уберегла. Эти слова кружили у меня в голове, как черные вороны и каркали, каркали, каркали. Муж и мама молчали. Мы все молчали. Каждый думал о том что было бы если… Но у жизни нет сослагательного наклонения. Видимо я была слишком счастлива, видимо слишком многого хотела. Я засыпала одна и просыпалась, не понимая, почему до сих пор жива. Как вставать каждый день, есть, дышать. Ходить в магазин, на работу, просто на улицу, зная, что тебя больше нет. Что твоя кроватка стоит пустая. Что твои игрушки больше никогда не подержат твои маленькие ручки. Это стало невыносимо больно. Жить…

После заключения врачей – сердечная недостаточность, легче не стало. Вспоминались слова доктора после последнего медицинского осмотра:

– « Абсолютно здоровый, крепенький малыш»

Как же так? Может это не мой сынок? Мой не мог умереть. Он же: «абсолютно здоровый, крепенький малыш». Лежит в морге. Больше не заплачет и не улыбнется. Никогда.

Я не смогла бы его спасти, даже если бы не отрывала от него глаз. Я не виновата. А кто виноват? Кто теперь виноват…

## Глава 5

«Не плачь о тех, кто рано обнял Смерть, потому что они плачут о нас,

Которые остаются в этом смертном мире боли»

(с) Стюарт Стаффорд

Эмоциональная инвалидность. Я раньше не знала, что нечто подобное существует.

Вначале я то плакала, то замыкалась в себе, то казалось, забывала, что это все произошло на самом деле. И это было еще ничего. Хоть какие-то эмоции. Но со временем наступила она, эмоциональная инвалидность. Это когда ты можешь ходить, говорить.. но вот только не понимаешь зачем тебе вообще это делать. Я практически вообще не спала, или спала все время. Это такое состояние когда не понимаешь где реальность а где сон. Я почти не ела. А зачем, мой мальчик же не ест. Про выход на улицу даже речи не шло. Как то раз, через неделю после похорон. Муж предложил погулять. Просто пройти пару шагов возле дома. И я вышла, потому что ему тоже было невыносимо. Я не хотела быть эгоисткой. Тогда я еще могла. Могла видеть людей. Мы шли по парку, было тепло. Где-то смеялись, где-то лаяли собаки. Звуки жизни. Я даже вдохнула. И тут увидела их. Детей. Они бегали, весело кричали. Здоровые, счастливые, живые. Одного из ребят позвала мама, и я вдруг тоже позвала тебя сынок. Я так хотела чтобы мы с тобой также гуляли, чтобы ты также носился между разноцветными горками… Я звала тебя по имени, и мне даже показалось на минуту, что вот сейчас ты подбежишь, схватишь меня за руку, и мы все втроем пойдем домой. И все будет хорошо. Муж аккуратно потянул меня за руку. Я будто проснулась. Ах да, ты же еще совсем маленький, ты еще не можешь ходить, ты бы не прибежал. Ты не прибежишь ко мне никогда. Потому что тебя нет. Дальше была истерика. Потом я, кажется, отключилась. С тех пор я решила, что безопаснее дома. В комнату твою я не заходила. Обходила, как обходят подвалы в страшилках. Все твои вещи убрали так, что я даже при желании бы не смогла найти. Все советовали мыслить позитивнее. Психолог, а меня к нему конечно же отвели после случая во дворе, сказал, что в таких случаях людей спасает труд. И все бы ничего, да только моя работа напрямую связана с детьми. А я не просто не хотела, я боялась их видеть. И меня оставили в покое. Ну как оставили, Конечно, муж, родстаенники, друзья – все со мной общались, говорили хорошие слова, крепко обнимали, утверждали, что понимают. А мне было все равно. Каждый новый день начинался когда вставало солнце, а заканчивался, когда становилось темно. Было одинаково. Одинаково плохо. Я хотела просто заснуть и проснуться рядом с тобой, а просыпалась в своей кровати, и без тебя. Так прошло, наверное, пара месяцев. А может быть и больше. Я не считала. Когда живешь по инерции не считаешь дни, часы. Просто отмечаешь для себя, что они идут. Очередной день подходил к концу. Я как по команде закрыла глаза. Какая разница светло или темно, завтра или сегодня. Это больше походило на инстинкт. Я часто так делала. Закрывала глаза. Тогда меня никто не трогал, никто со мной не разговаривал. Я не спала, просто делала вид. В голове было так пусто что любая мысль болью отдавалась в каждом ее уголке. Но в этот раз вышло не так.