Два Рима. Два христианства
Влад Пеларгин
Юлия Вязгина

© Влад Пеларгин, 2023

© Юлия Вязгина, 2023

ISBN 978-5-0060-1692-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

Ниже используются материалы [1,2], ссылки на которые означают: [1/4] – [1], глава 4; [2/10.1] – [2], глава 10, раздел 1; [1/1,2] – [1], главы 1 и 2. Тексты, заключённые в круглые скобки и использующие наклонный шрифт, можно пропустить при первом чтении.

П1. ХАМИТЫ И СИМИТЫ

Прежде чем познакомиться с нашими главными героями ФИНИКИЙЦАМИ, ЭТРУСКАМИ, РИМЛЯНАМИ, А ТАКЖЕ ИУДЕЯМИ И ХРИСТИАНАМИ, авторы должны напомнить читателю о хамитах и симитах, вместе иногда называемых АФРАЗИЙЦАМИ. Кого мы называем ХАМИТАМИ? Род, мужчины которого были носителями гаплогруппы (Y-ДНК) T1a1 или T-L162, появившийся на свет божий примерно 16 тысяч лет назад (тлн; 16 тлн – 16 тыс. лет до 1950 г., т.е. -14050 г. или 14050 г. до н.э.). Точнее, по сегодняшним данным молодой прикладной дисциплины «Генетической генеалогии (геногенеалогии)» или «ДНК-генеологии» ожидаемое время появления гаплогруппы T1a1 15,9 тлн (обозначается T1a1 (15,9) или T-L162 (15,9)), доверительный (95%) интервал – 17,2—14,8 тлн [1.3—1.5; В: Гаплогруппы; В: Гаплогруппа T (Y-ДНК); 1/Введение].

«Братья» хамитов – СИМИТЫ, носители гаплогруппы (Y-ДНК) T1a2 (15,9) или T-L131 появились вместе с ними, так принято считать в геногенеалогии. Хамиты и симиты имеют общих «предков: T (42,6) – АДАМИТЫ, T1 (26,2) – КАИНИТЫ, T1a (18,4) – НОИТЫ; «брата» – T1a3 (15,9) – ИАФЕТИТЫ. Из потомков хамитов назовём здесь ХАНАНЕЕВ (ФИНИКИЙЦЕВ), МИЦРАИМЯН, КУШИТОВ; из потомков симитов – АРФАКСИДОВ, ЭЛАМИТОВ, АССУРИТОВ, АРАМИТОВ. Нетрудно видеть, что наши этнонимы пересекаются с библейскими; но это не потому, что авторы просто позаимствовали их из Библии, напротив.

В работах [1.6; 1/Введение] В. Пеларгин сделал и обосновал предположение, что Библию (по крайней мере её главную часть – Тору) написали финикийцы; среди прочего там можно найти данные об истории хананеев и их «родственников» на историческом фоне бытия Ойкумены тех времён. А значит библейские сыны Каина, Ноя, Хама, Сима, Ханаана и других персонажей Книги книг суть лишь отражения их историчных прототипов – каинитов, ноитов, хамитов, симитов, хананеев и др., которых мы связали (предположительно) с соответствующими ветвями и ветками дерева гаплогрупп T. Таким образом, в Библии перечисленные выше историчные роды отражены как сыны Адама, Каина, Ноя; Хама, Сима и Иафета, сыновей Ноя; Ханаана, Мицраима и Куша, сыновей Хама; Арфаксада, Злама. Ассура и Арама, сыновей Сима.

В корне этого дерева – адамиты, в Библии – Адам и его сыны, а значит ТОРА – ЭТО НЕ О ВСЁМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ, ЭТО О РОДЕ НОСИТЕЛЕЙ ГАПЛОГРУППЫ Т. Более того, наиболее распространённая оценка времени существования библейского мира – 7,5 тысяч лет (тл). Можно долго смеяться над этим, но продуктивнее будет задуматься: а почему? Что значит эта дата для создателей Торы? Ответ приходит сам собой: для хамитов – это время становления ханаанских этносов: финикийцев – авторов Торы, пеласгов, мицраимян, время рождения финикийского мира (где-то 8,0—7,5 тлн жесточайшие засуха и голод заставили часть хананеев мигрировать в Эгеиду, другую – в дельту Нила.) Похожая история и с симитами: примерно в это время они отправились на остров Дильмун в Персидский залив, чтобы подготовиться к колонизации Шумера; чуть позже – к Земле Пунт в Восточной Африке с теми же целями относительно Египта. Не будет преувеличением сказать, что 7,5 тлн – это время становления АФРАЗИЙСКОЙ (СИМИТО-ХАМИТСКОЙ) ЦИВИЛИЗАЦИИ: Финикия, Пеласгия, Шумер, Египет…

О событиях, предшествовавших описанным в настоящей книге, можно узнать из [1]. Изложим их кратко. Волею судеб хамиты и симиты стали наследниками погибшей около 14 тлн средиземноморской цивилизации, которую мы называем ЛЕВАНТИЙСКОЙ (по её локализации в Большом Леванте) или ОСИРИАНСКОЙ (по имени её главного божества – ОСИРИСА). Немногие уцелевшие в катаклизме ЛЕВАНТЫ встретили хамитов и симитов в Индии и стали их УЧИТЕЛЯМИ, частично передав им свои знания и культуру и заключив ЗАВЕТ: ученики возвращаются в Большой Левант, становятся его ЦИВИЛИЗАТОРАМИ и ВЛАСТЕЛИНАМИ, а также возводят на скалистом плато у Нила Мемориал Левантийской цивилизации Первого времени (МЕМОРИАЛ), включающий Некрополь её богов [1/1—3]. Потомки Учителей-левантов сопровождали хамитов и симитов, став их жрецами.

(Напомним читателю, что к Леванту (сам топоним появился лишь в 1497 г. [В: Левант] в широком смысле или к БОЛЬШОМУ ЛЕВАНТУ относятся территории современных Сирии, Ливана, Израиля, Палестины, Иордании, Египта, Турции и Кипра – страны, омываемые Левантийским морем; в узком – просто ЛЕВАНТУ – Ливана и Сирии, что примерно соответствует библейскому ХАНААНУ [В: Ханаан; 1/4.1;?????5]. Мы будем использовать топонимы Левант и Ханаан как тождественные. Кроме того, выше мы употребили термин «Первое время», заимствовав его у древних египтян, которые называли его Зеп Тепи – временем богов; для нас же Первое время ассоциируется с допотопным периодом последнего оледенения Поздний Вюрм (30—12 тлн) [1/1.1].)

Скоро хамиты оказались в Леванте, куда принесли ТАХУНИЙСКУЮ КУЛЬТУРУ («ТАХУН»), утвердившуюся в регионе 11—9 тлн [1/3.3,4.3]. Тахун специалисты связывают с переходом к ОСЕДЛОСТИ, которая невозможна без создания ЗЕМЛЕДЕЛИЯ и СКОТОВОДСТВА, развитие которых, в свою очередь, связано с ДОМЕСТИКАЦИЕЙ РАСТЕНИЙ и ЖИВОТНЫХ и создает возможности для выделения РЕМЕСЛЕННИЧЕСТВА и ТОРГОВЛИ в самостоятельные отрасли хозяйства. С подачи британца Г. Чайлда эти фундаментальные изменения в жизни человечества названы ВЕЛИКОЙ НЕОЛИТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ – историческим ПЕРЕХОДОМ ОТ ПРИСВАИВАЮЩЕГО ХОЗЯЙСТВА (СОБИРАТЕЛЬСТВО, ОХОТА) К ПРОИЗВОДЯЩЕМУ (ЗЕМЛЕДЕЛИЕ, СКОТОВОДСТВО) [1/4.3; W: Neolithic Revolution].

Но ещё до этих славных дел хамиты отличились в строительстве «города и башни», чему Библия посвятила целое сказание. «Башня», получившая внебиблейское название «вавилонская», возводилась хамитами на мегалитической платформе Первого времени, построенной по преданию ещё КАИНОМ близ современного Баальбека, как святилище их главного бога СЕТХА; «городом» был Библ (Гебал; совр. Джебейль), вопреки распространённому мнению, что был им Вавилон. Согласно нашей теории Вавилон никакого отношения к данным событиям не имел по той простой причине, что этот месопотамский город появился много позднее. А имели Бабель – «Город бога» (древнее название Библа) и одноимённая (Бабельская) башня Сетха, расположенная неподалёку, в долине Бекаа, между горами Ливан и Антиливан [1/3.4]. Более того, месопотамский Вавилон (Бабилим – «Врата бога» [В: Вавилон]) начинался с копии Бабеля-Библа, построенной Саргоном Аккадским [В: Саргон Древний; 2/10.1].

Дело кончилось неудачей: кирпичная башня (по-видимому, многоступенчатая пирамида типа зиккурата [В: Зиккурат]) рухнула под собственной тяжестью. Зато оставила нам околобиблейские фразеологизмы: «вавилонское столпотворение», «смешение языков», «рассеяние народов» и др.

А что же симиты? Революционерами они не стали, хотя и хозяйствовали под чутким руководством ЖРЕЦОВ-СИФИТОВ (сифиты, носители гаплогруппы T2, в Библии – сыны Сифа; составляли большую часть левантов, уцелевших в Средиземноморском потопе 14 тлн) похожим образом. Просто в отличие от хамитов, расположившихся в Леванте, центре тогдашней Ойкумены, симиты пребывали на её окраине, в Северно-Западном Индостане, где создали КАМБЕЙСКУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ [1/3.2]. Возможно, и пытались симиты продвинуть новые идеи на юг Индостана, дравидам, да, видимо, безрезультатно.

Прошло время, и случились события, заставившие хамитов и симитов скорректировать свои планы жизни. Во-первых, это «событие 8,2 килогода» [W: 8,2 Kiloyear Event] – резкое похолоданием около 8 тлн, приведшее к продолжительной (сотни лет) засухе и голоду практически повсеместно, в том числе и Передней Азии, и (в меньшей степени) в Западном Индостане. Хананеи и мицраимяне мигрировали вместе со своими союзниками – хурритами и амореями; хананеи с хурритами подались на северо-запад, в Эгеиду (регион, включающий земли и страны, омываемые Эгейским и Мраморным морями); мицраимяне с амореями – на юго-запад, в долину великой реки Нил. Колонизация Эгеиды хананеями и хурритами приведёт к созданию ЭГЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ ПЕЛАСГОВ, к образованию страны ПЕЛАСГИИ [1.7; 2/11]; колонизация долины Нила мицраимянами и амореями – к образованию МИЦРАИМА, страны, предшествовавшей ЕГИПТУ [1/6].

Другое событие привело к исходу симитов из КАМБЕИ. Примерно 7,5 тлн стихия наносит страшный удар по камбейцам: в результате геологической катастрофы, связанной с тектоническим опусканием участка земной коры, под водой оказываются их главные города. Изменяется география Западного Индостана; в зоне расселения камбейцев, в Гуджарате, образуется полуостров Катхиявар, окаймленный двумя вновь появившимися и глубоко врезавшимися в сушу заливами – Камбейским на юге и Кач на севере [1.8].

Первыми ушли арфаксиды, на остров ДИЛЬМУН в Персидском заливе (по другой версии остров находился у входа в Ормузский пролив), где будут готовиться к заходу в Южную Месопотамию; колонизация последней приведёт к появлению ЦИВИЛИЗАЦИИ ШУМЕРОВ, к образованию обширной страны ШУМЕР в междуречьи Евфрата и Тигра. Затем ушли эламиты – на берега Тигра и Персидского залива, в долины рек Карун и Керхе. Здесь возникнет страна ЭЛАМ. Арамиты растворились в песках Южной Аравии. Ассуры ещё раньше ушли с хамитами в Левант [1/5.1]; отложившись от хамитов, строящих башню Сетха, они отправились на северо-восток, в Северную Месопотамию, где на месте впадения реки Хоср в Тигр заложили великий ассирийский город НИНЕВИЮ: «Из сей земли вышел Ассур и построил Ниневию…» (Быт 10:12).

Пройдёт время и часть арфаксидов переберётся в ПУНТ (совр. Джибути), который подобно Дильмуну будет использоваться ими для главного – подготовки к колонизации ЕГИПТА. «Но ведь там уже во всю орудуют хамиты, создают свой Мицраим», – вправе удивиться наш внимательный читатель. Да, это так. Дело в том, что ещё в Индии Учителя-леванты определили земли будущего расселения симитов и хамитов, что описано в иудейских апокрифах о делёжке земель между сыновьми, устроенной Ноем («он разделил землю по жребию» и «они распростерли руки и взяли жребий из пазухи своего отца Ноя»), и отразилось в Библии в т.н. «Таблице народов». Северную и Восточную Африку, включая Египет, получили хамиты, Аравию, Левант и Южный Иран – симиты,

Камнем преткновения стали Египет и Левант. Вначале Учителя отдали долину Нила хамитам, склонным к морскому делу, имея в виду будущее развитие морской торговли и то обстоятельство, что Нил не только сам по себе является важной водной артерией, но он еще и связывает Средиземное море с Красным и дает выход в Индийский океан. Потом передумали и отдали долину симитам, объяснив это тем, что долины Нила, Тигра и Евфрата очень похожи как друг на друга, так и на бескрайние затхлые болота; здесь в первую очередь потребуются усилия строителей и ирригаторов; лучшими же в этом и являются симиты. Не последнюю роль в таком решении сыграла первоочередная важность для сифитов построить пирамиды Мемориала, закрывающие их древние святилища. И здесь им тоже потребуются симиты, с которыми сифитские жрецы тесно сблизились. В качестве компенсации за изъятие долины Нила хамитам отдали Левант [1/3.2].

Что и говорить, решение было не лучшим. Симитская долина Нила разрезала надвое территорию хамитов, отрезала кушитов от хананеев, лишала их возможности свободного поиска хранилищ левантов. С другой стороны, Аравия и Месопотамия лишались прямого выхода к Средиземному морю. Обе стороны были не в восторге, в отношениях наметилась трещина. Впрочем, этим всё и ограничилось. До поры.

Пора пришла 7,5 тлн, когда, как мы уже говорили, в нарушение упомянутых договорённостей, ставших древними и священными, хранимыми жрецами как сакральное знание, мицраимяне вторглись в дельту Нила с твердым намерением колонизовать её, а если получится, осуществить затем с севера экспансию на всю долину реки. Не зная этого, примерно в то же время симиты высадились много южнее, в Пунте, с целью подготовиться и зайти в долину с юга. Столкновение было неизбежным, вопрос лишь времени. А учитывая важность этой земли для каждой из сторон, былая трещина в отношениях «братьев» грозила вырасти в пропасть.

Так и случилось. Где-то 5,5 тлн, начались столкновения, вскоре переросшие в полномасштабную войну, ПЕРВУЮ (ЕГИПЕТСКУЮ) СИМИТО-ХАМИТСКУЮ ВОЙНУ, положившую начало ВЕЛИКОМУ ПРОТИВОСТОЯНИЮ ХАМИТОВ И СИМИТОВ, длящемуся, по мнению авторов, и по сей день [1.9; 1.10].

Исход войны в пользу симитов решили экспедиционные войска Шумера, высадившиеся в Египте, в порту Кусейра около 5,2 тлн. Достаточно быстро они оккупировали всю территорию будущего Египта, однако партизанская война в Фаюме, Дельте и на южных рубежах продолжалась ещё очень долго, вплоть до III династии Древнего царства. Одно из самых ярких событий той войны – вывод воином-кушитом Моисеем большой группы пленных мицраимян, кушитов, амореев и других протоегиптян из оккупированного шумерами Нижнего Египта в Финикию [1.9]. В Библии это событие отражено в книге Исход.

Умиротворение египетских хамитов завершил фараон-симит ДЖОСЕР (2665—2645 гг. до н.э.); он же вместе со своим чати (визирем) ИМХОТЕПОМ, чьё имя означает «пришедший умиротворённым», Главным жрецом египетских хамитов, запустил грандиозную стройку Больших пирамид (БП) – основы МЕМОРИАЛА ЛЕВАНТИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ [1/8; 1.9].

Строительство БП осуществлялось симитским Египтом, но в нём участвовали и побежденные хамиты, находившиеся как внутри страны (хамиты удержали доминирующие позиции в Дельте, в Нижнем Египте), так и вне её. Например, финикийцы поставляли стройкам дерево (ливанский кедр) и другие ресурсы, а также осуществлявшие морские перевозки в интересах строительства. Тот же Имхотеп, хамит, был зодчим первой из БП – Ступенчатой, на которой были отработаны многие архитектурные и технические решения, использованные затем на всех Больших пирамидах [1.9]. Это был один из немногих периодов времени, около 200 лет, когда симиты и хамиты мирно сотрудничали в общем проекте.

Беспрецедентно масштабная стройка нелегко далась Египту, потребовала напряжения всех его физических и духовных сил. Назревали бунты и гражданские войны, необходимо было принимать срочные меры для успокоения народа и возврата жизни страны в нормальное русло. Верховными жрецами симитов и хамитов (а ими были потомки левантов) было решено проект создания Мемориала приостановить, больших пирамид больше не строить. А всю ответственность за положение в стране возложить на правящую IV династию южан-симитов. Для этого поддерживать в народе убежденность, что БП строились как гробницы её царей [2/9.4].

Кроме того, виновные (в глазах народа) должны быть наказаны. Решили низвергнуть симитскую династию Снофра и привести к власти её антиподов – никому не известных северян-хамитов из жрецов солнечного бога Ра. Выбор пал на семью Усерра, жреца бога Ра небольшого городка Сахебу; его старшего сына Усеркафа решено было сделать основателем новой V династии. Он подходил на эту роль по всем параметрам, а главное, был, что называется, из низов, в порочащих связях с царским окружением замечен не был, никаких секретов пирамид не знал…

По-видимому, награждение непричастных и наказание невиновных было (и есть) любимым занятием правителей всех народов и во все времена. Так было и в нашем случае: зачистке подлежали все, кто прямо или косвенно был причастен к тайнам Мемориала – чиновники, архитекторы, строители. Их морем отправили на остров Крит, которым владели тогда пеласги. Там они принялись за старое: строили прекрасные дворцы крито-минойской цивилизации. До появления на остров ахейцев и Тирского извержения еще было время. А наградой им стало то, что их просто не убили на родине [1.11].

(По другой нашей версии их отправили на родину предков, в Шумер, через Баб-эль-Мандебский пролив и юг Аравии; к проливу они шли во Восточной пустыне, тянущейся вдоль западного берега Красного моря. Это был второй исход из Египта (первый возглавлял Моисей [1/7; 1.9]; его описание, возможно, было использовано в библейской книге Исход [!.12]. В Шумере потомки строителей пирамид поучаствовали в борьбе против захватчиков-амореев; потерпев поражение, вместе с шумерами из последнего их оплота – города Иссина – ушли на север, к Средиземному морю, где построили город Исс. Несколько позже перебрались на Крит [1.11].)

Что же касается шумеров-иссинцев, то в любом случае, с египтянами или без них, проиграв битву за Шумер амореям, союзникам хананеев-хамитов, они отправились на Крит через Исский залив; на острове сблизились с египтянами, потомками строителей пирамид, благо родом те и другие были из арфаксидов-симитов (в Библии сыны Арфаксада, сына Сима), образовав со временем единый народ, названный в греческих мифах ЛЕЛЕГАМИ. О бурных событиях в Эгеиде с участием пеласгов и лелегов, включая падение Хатти, Троянскую войну, «вторжение дорийцев», «нашествие народов моря», часто объединяемых термином «БРОНЗОВЫЙ КОЛЛАПС», изложено в [1.11]. Отметим лишь, что после них эгейские пеласги «рассеялись», лелеги стали ФИЛИСТИЙЦАМИ (в Библии – ФИЛИСТИМЛЯНАМИ).

П2. ФИНИКИЙЦЫ И ФИЛИСТИЙЦЫ

После бронзового коллапса, закончившегося неудачным походом «народов моря» на Египет, судьба свела финикийцев-хамитов и филистийцев-симитов на восточном побережье Левантийского моря: финикийцы – на своей северной территории (от горы Хаззи (Джебели-акра) на севере до горы Кармел на юге), филистийцы – на юге (от реки Яркон на севере до реки Вади Ариш на юге). Эти финикийские земли предоставили филистийцам египтяне, считавшие их (земли) в то время своими. То была плата за организацию и участие филистийцев в бронзовом коллапсе; финикийцев египтяне и не спрашивали, считая их замешанными в организации нашествия народов моря на Египет [1.11].

Примерно в XI—X вв. до н.э. они сблизились и образовали что-то вроде конфедерации или союза. Но как такое могло случиться, ведь они – враги? Возможно, под угрозой полного исчезновения они решили примириться, создав единое государство и общую религию на основе культов своих общих предков? Только так могли бы они противостоять крупным и воинственным державам, их окружающим. Время разбрасывать камни ушло, пришло время собирать камни. Ведь как говорил Екклезиаст: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом; … время убивать, и время врачевать; … время разбрасывать камни, и время собирать камни; … время войне, и время миру» (Еккл 3:1—8).

Однако «медовый месяц» длился недолго, всего около 100 лет. После чего союз финикийцев и филистийцев распался; отложилась Филистия. Вскоре стороны принялись за старое: бороться за господство в Ойкумене, уничтожая друг друга. Филистия поставила на Ассирию, решив заняться её возрождением, превращением в лидера симитского мира, способного, в отличие от Египта, «влить молодое вино в старые мехи», вернуть симитам господство в Ойкумене, подчинить, а возможно, и уничтожить Финикию с союзниками. Начались Ассирийские войны, точнее, их заключительный этап, 745—605 гг. до н.э.; по времени мы относим это к правлению выдающегося царя-реформатора и полководца Тиглатпаласара III (745—727 гг. до н.э.) [В: Ассирийские войны]. Оказалось, что Ассирия располагает мощной, прекрасно обученной и стимулированной, вооружённой новейшим оружием из стали армией нового типа, намного превосходящей армии стран Ойкумены. Начались Ассирийские войны, точнее, их заключительный этап, 745—605 гг. до н.э. [В: Ассирийские войны; [2/13.5]. Чем они обернулись для Финикии? Вот небольшая выборка ассирийских «визитов вежливости» в Финикию [1.13; 1.14; 2/13.6]:

– Салманасар III – захватив Финикию с 3-ей попытки (Сирия, союзы небольших сирийских княжеств, помешали, пришлось с ними разбираться), захватил и сжег её северные города, перебил множество народа, а оставшихся увел в плен, оставил страну в полном запустении. Надо сказать, что Салманасар III несколько увлёкся, к этому времени ассирийцы уже не вырезали под корень то, что несло им «золотые яйца». Видимо, сирийское сопротивление привело владыку в излишне возбужденное состояние;

– Тиглатпаласар III – трижды ходил в Северную Сирию и Финикию. В конце концов устал и, решив, что «лучше они к нам», присоединил страны к Ассирии, нарезал на округа, назначил в них начальников и обложил налогами. Автономию предоставил только островным частям Тира и Арвада, здесь правили местные цари-вассалы Тиглатпаласара. Тиру эта милость обошлась в беспрецедентные 150 талантов (4545 кг) золота [1.14]. Не забыл и про кедр (основной экспортный финикийский продукт): его экспорт поставил под личный контроль;

– Салманасар V – не оценил глубину замысла папы Тиглатпаласара III в части Тира и решил захватить остров, принудив другие финикийские города предоставить для этого корабли с экипажами. Тиряне отчаянно сопротивлялись (они отличались своей отчаянностью). Пять лет осады кончились ничем;

– Саргон II, сменивший неудачника при поддержке армии, Тир-таки взял. Точнее, тиряне сами сдали остров в надежде на новую «метлу». Помня о несушке и «золотых яйцах», ровнять Тир с землей Саргон не стал, да это было и технически сложновато; «пожурил» немного, зарезав сотню-другую защитников, и восстановил статус-кво;

– Синаххериб – жестоко подавил восстание городов Сирии и Финикии, посадив многих на кол. Поэт в душе, позже решил жечь и резать только по необходимости, видимо чтобы не огорчать свою возлюбленную супругу, которой построил «висячие сады» в Ниневии. (Правда, армяне утверждают, что висячие сады построила ассирийская царица Семирамида на Ванской скале в память о своей безответной любви к юному армянскому принцу Аре Прекрасному [1.15]; не забудем и о претензиях города-сада Вавилона [1.16]).

Но что за поэт, не ходивший морем?! Синаххериб предпринял вылазку в Персидский залив за счет финикийцев, оставив затем себе их корабли и экипажи, которые объявил пленными. Созданный таким оригинальным способом флот Ассирии должен был обеспечить ей доминирование на Тигре, Евфрате и в Персидском заливе, ведя боевые действия против Вавилонии и Элама. Эта акция лишила Финикию флота, а значит и монополии на морскую международную торговлю [1.17; 1.18];

– Асархаддон (680—669 гг до н.э.), сын Синаххериба, главным своим деянием считал усмирение восставшего Сидона. В -677 г. он захватил и полностью разрушил город. Царь Сидона Абдимилькат пытался бежать морем, но был пойман услужливыми вассалами ассирийцев, доставлен в Ниневию и казнен. На руинах Сидона была построена крепость «Град (Порт) Асархаддона», заселенная пленными халдеями. Сидоняне же были переселены в районы Южной Месопотамии;

– Ашшурбанапал (669—627 гг. до н.э.), великий библиофил, собрал, быть может, самую крупную библиотеку Древнего мира (до нас дошло более 20 тыс. глиняных табличек с историческими, религиозными, научными и иными текстами), также отличился в деле геноцида финикийцев. Речь идет о восстании жителей финикийских городов Акко и Ушу (материковая часть Тира), отказавшихся платить ежегодную подать и подчиняться ассирийским царям. Города были полностью разрушены, тела убитых жителей развешены по периметрам их руин.

Помимо физического уничтожения финикийцев их «братья» филистийцы организовали ликвидацию финикийских колоний в Эгеиде и на Крите, связанных, в основном, с добычей, производством и обработкой металлов. Для этого использовали вышедших из «комы» XII—IX вв. до н.э. дорийцев. «Приобщение к культуре дорийских греков – грубых мужланов, разрушивших микенские города» [1.19] происходило своеобразно: «мужланы» селились рядом с финикийцами, жадно впитывали все их технологические и культурные достижения, а затем изгоняли или уничтожали тех из них, кто не желал ассимилироваться. Так Финикия потеряла рудники, печи, мастерские на островах Кипре, Крите, Кифера, Фера, Фасос и др. [1.19]. Финикийцам, точнее, тирянам (другие города колонизацией практически не занимались) оставалась Северная Африка и Западное Средиземноморье.

Вслед за производством греки практически выдавили из Эгеиды и морскую торговлю финикийцев, серьезно потеснив её и в Средиземноморье, где основали колонии Кумы, Сиракузы и др. (Италия, Сицилия), Массалию (совр. Марсель), Алалию (Корсика), проникли в Испанию. Плавать и строить корабли греков научили пеласги, ассимилированные дорийцами в греков-ионийцев. О монополии или доминировании финикийцев в морской торговле речь уже не шла. Правда, оставались земли и страны в Атлантическом, Индийском, Тихом океанах, к которым никто, кроме финикийцев, не ходил.

Не известно, думали ли финикийцы об уходе со своих исторических земель в Восточном Средиземноморья, находясь в условиях ассирийского геноцида. Или об этнической трансформации по типу урартов, начавшейся в VII в. до н.э. (После унизительных поражений в -735 г. от Тиглатпаласара III и в -714 г. от Саргона II, урарты, союзники Финикии в борьбе против ассирийцев, сломались физически и духовно [2/13.4]. Они вышли из войны, добровольно признали себя вассалами Ассирии в -639 г. и встали на путь этнической трансформации. Не известно, ходили ли урарты в составе ассирийских войск в Финикию, но с тех пор отношения евреев, наследников Финикии, и армян, наследников Урарту, не отличаются теплотой.)

Часть 1. ДРЕВНИЙ РИМ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Но неожиданно с исторической арены раньше финикийцев исчезли истреблявшие их ассирийцы. Свалились с пика своего могущества. Но ещё ранише, что когда Ассирийские войны близились к концу и филистийцы поняли, что участь Ассирийской империи предрешена, часть из них, оставив ПАЛЕСТИНУ, уходят в Эгеиду. Следы их обнаруживаются в МЕГАРИДЕ – небольшой греческой стране, примыкающей к Коринфскому перешейку, соединяющему Пелопоннес с Аттикой. Они сливаются с греками-дорийцами, которым, в сущности и «подарили» Грецию в XII в. до н.э. (см. [1.11]), и называются мегарцами. Несколько позднее, около 2,7 тлн мегарцы основывают у «Коровьего брода» – Босфора, пролива, соединяющего Эгейское и Черное моря, город ВИЗАНТИЙ (совр. Стамбул). Этому городу и суждено было стать «вечным».

Глава 1.1. ДВА РИМА

Однако, вполне возможно, что современный Стамбул Византием никогда и не был; это его название в качестве изначального, возможно, было придумано поздними фальсификаторами вместе с ВИЗАНТИЕЙ, страной, главным городом которой Византий якобы и являлся с -667 г. Придумано поздно, уже после того, и страна и город в 1453 г. были захвачены тюрками-османами; через несколько поколений свидетелей подлога не осталось. В главе [2/13.7] отмечается:

«Термин „Византия“ был введен, скорее всего, итальянцами (по утверждению А. Фоменко [В: Новая Хронология (Фоменко)] в монастырях Северной Италии (и не только) в 15—17 вв. усердно трудились над фальсификацией истории – авт.) и уже после падения Константинополя (в 1453 г. – авт.). С конца 15 – начала 16 века понятие „бизантио“ начинает встречаться в научных трудах. Но в византистике отцом этого термина считается немецкий ученый И. Вольф (1516—1580), который последовательно применял определение „Byzanz“ к христианской Римской империи» [1.20; В: Византия]. (Отметим, что Вольф «творил» в «золотой век фальсификаций». )

Сами «византийцы» называли себя римлянами или (по-гречески) ромеями, страну свою – РИМОМ или РОМЕЕЙ (Романией, Ромаидой); официальными названиями «Византийской империи» были Римская империя, Империя римлян [1.20]. Но в XV веке, потеряв свою страну, римляне потеряли и голос: единственно верным стало то, что о новоиспеченной Византии писали западноевропейцы. В 1577 году И. Вольф издал «Корпус византийской истории», использованный затем Э. Гиббоном при сочинении его фальшивой «Истории упадка и крушения Римской империи», которая окончательно лишила ромеев самоназвания» [2/13.7].

Известно, что изначальный Рим был небольшим царством; видимо, его столицей был всё-таки Византий, а царство могло называться Византией. Но с заменой царства на республику, возможно, изменились и названия: РИМ (РОМА) стал столицей Римской (Ромейской) республики. Затем, при переходе от республики к империи, это имя передали другому городу, куда и перенесли имперскую столицу; Византий же снова стал Византием. Наконец, когда в 324 г. (по другим данным – в 330 г.) император Константин I вернул столицу Римской империи в Византий, вновь делать последний Римом он не стал, назвал его НОВЫМ РИМОМ. А уже в в 330 (337) г. Новый Рим переименовали в КОНСТАНТИНОПОЛЬ.

Вообще, здесь много путаницы, связанной как с одним и тем же названием державы и её столицы, так и с их разделами, переносами и т. п. за долгую историю с её тотальными амплификациями и фальсификациями. Например, помимо «бермудского треугольника» Византий – Рим – Новый Рим, трудно понять, был ли Византий городом-государством, управляемым царём, или же столицей царства Византия. Одни историки предпочитают видеть его чем-то вроде независимого города, в то время как другие утверждают, что, как минимум, Византий владел городом Халкидон, что на другом берегу Босфора, в Азии.

Тысячелетней истории города, с его основания в -667 г. и до объявления Новым Римом, столицей Римской империи в 324 г. практически нет. Почему? Не интересно? Негласное табу на исследования, подкреплённой отсутствием финансирования? Краткие же упоминания о нём историками противоречивы: одни пишут, что удачно расположенный город богател и развивался, другие – что император Константин нашёл его маленьким и захудалым, велел снести и возвести на том же месте самый большой и красивый город мира – Новый Рим. Известно также, что в указанный тысячелетний период Византий был царством, затем олигархической республикой – всё, как якобы и в Риме, и примерно в те же времена.

Дабы не мутить воду ещё сильнее (хотя вряд ли это нам под силу), мы будем называть Византий (совр. Стамбул) также Римом-на-Босфоре или греческим Римом, чтобы отличать его от другого Рима (совр. Рим), Рима-на-на-Тибре, итальянского или латинского Рима. Как отмечается в [2/13.7]: «… древняя часть ИСТОРИИ РИМА-НА-ТИБРЕ УКРАДЕНА У РИМА-НА-БОСФОРЕ (А ТАКЖЕ У ЭТРУРИИ) И ИСКАЖЕНА. Примечательно, что фальсификаторы даже годы основания городов сделали близкими: -753 для Рима-на-Тибре и -667 для Рима-на-Босфоре. Видимо, чтобы проще было переносить историю».

Но не только для простоты. Представим себе, что вдруг всплывёт вполне себе историчная информация о греческом Риме, относящаяся примерно к этому времени. Всегда можно будет отнести её к Риму латинскому. И географическая привязка не поможет: оба города находятся близ моря на берегу реки (проливы, заливы вроде Босфора и Золотого Рога раньше звались реками). То же про семь холмов: их различают в каждом из городов. А разница в 86 лет может означать просто доверительный интервал к предполагаемой дате основания Рима-на-Босфоре в -667 г. Всё продумано.

Но сделать Византию совсем не причастной к Риму было невозможно. И тогда была придумана схема с первоначально единой державой (Римским царством, затем республикой, затем империей) с центром в Риме-на-Тибре, конечно, и расколе её на две части: Западную Римскую империю и Восточную Римскую империю, которые, дабы избежать путаницы, и стали называть просто Римом и просто Византией. Ничего не напоминает, читатель? Автору так напоминает распад мифического единого царства Израиля на два, за историчность которых можно побороться – Южный Израиль (Иудею) и Северный Израиль (см. [2/14]). Причём, как мы считаем, авторы обеих идей «распада» были из хамитских жрецов.

Интересно и то, что официальная версия истории относит раскол империи к 395 г., когда наследники императора Феодосия I, его сыновья Аркадий и Гонорий, сделались августами (императорами [В: Август (титул)]) – Флавий Аркадий на Востоке, Флавий Гонорий – на Западе [В: Раздел Римской империи]. Но ведь та же история утверждает, что подобное случалось и раньше, например, в 286 г. при императоре Диоклетиане, когда тот ввёл т.н. тетрархию, разделив империю на Восточную и Западную во главе с двумя августами (Диоклетианом и Максимианом), да еще придав каждому в помощь цезаря (в 3—4 вв. – младший партнёр августа [В: Цезарь (титул)] – авт.), итого 4 императора! Столицей Диаклетиана, «старшего» из августов, стал Византий; его резиденция, как утверждается, находилась в «любимой Никомедии» близ Византия. Максимиан же правил из Медиолана (совр. Милан); похоже, что с этого момента город Рим (Рим-на-Тибре) и потерял свой имперский статус.

Так почему же Диоклетиану с Максимианом было позволено то, что не позволено сыновьям Феодосия? Чай не Юпитеры. Известно, что Диоклетиан подстраховал свою тетрархию перекрёстными свадьбами-женитьбами, да это не помогло: конфликты и даже войны между августами с цезарями были неизбежны. Вся эта неуклюжая конструкция (если она была) скоро рухнула, на смену ей пришёл единый Рим Константина I и (недолго) Феодосия I, затем пресловутый раскол империи, затем смерть Западной империи и жизнь Восточной ещё тысячу лет. Круто наворочено! Так и слышится плохо скоординированный «скрип перьев» в многочисленных кельях и кабинетах. В главе [2/13.7] также отмечалось:

«Считается, что официальный раскол давно чуждых друг другу западной и восточной частей империи случился в 395 г., после чего удивительно быстро, в 410 г. был разграблен вестготами Алариха, в 455 – вандалами Гейзериха, а 476 г. историки приняли за дату окончательного падения Западной Римской империи [В: Раздел Римской империи; В: Разграбление Рима]. Еще до падения, в 324 г. римский император Константин I якобы предусмотрительно перенес свою столицу из Рима в Византий, назвав её НОВЫМ РИМОМ (после смерти императора в 337 г. переименован в КОНСТАНТИНОПОЛЬ).

Примечательно, что после раскола столицей Восточной Римской империи остался, естественно, Константинополь, а вот для столицы Западной Римской империи подходящее место нашлось не сразу: сначала Медиолан, затем Равенна. «В Риме император бывал наездами» [В: Раздел Римской империи]; по свидетельству Клавдия Клавдиана в IV в., за 100 лет, римские императоры посещали Рим … 3 раза.

Странная история с этим разделом Римской империи. Нам сообщают, что «„Западная Римская империя“ и „Восточная Римская империя“ – исторические термины нового времени, принятые учёными… Эти термины вызвали ожесточенные споры в науке» [В: Раздел Римской империи]. Но зачем придумывать столь неуклюжие схемы? Из за чего сыр-бор? Одна из причин лежит на поверхности.

Наследницей мифического Древнего (Западного) Рима оказалась т. н. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ (СРИ; 962—1806 гг.; с 1512 г. – СРИ германской нации [В: Священная Римская империя]), те самые варвары, якобы разрушившие Рим и создавшие на его руинах известные ныне государства Западной Европы. Грандиозная же фальсификация истории Рима позволила молодым европейским монархиям удревниться на несколько тысяч лет, возводя свои родословия к императорам Рима и царям Трои (была запущена известная версия, что Рим основал герой и полубог Эней (или его потомки), бежавший в Центральную Италию после падения Трои).

Так, МЕРОВИНГИ, первая династия королей франков, основанная неким Меровеем (448—457), выходцем из римской провинции Паннония (Центральная Европа), своё родословие ведет от мифического ФАРАМОНДА, якобы прямого потомка последнего царя Трои Приама [В: Фарамонд]. Меровингов сменили КАРОЛИНГИ; вторым королем династии был легендарный КАРЛ ВЕЛИКИЙ (768—814), император Запада (а также «император римлян», «отец Европы» и т.п.), предуготовивший путь императорам СРИ [В: Карл Великий].

Забегая вперед, приведем любопытное свидетельство того, что в период Пунических войн между Римом и Карфагеном (III—II вв. до н.э.) город Рим находился за пределами Апеннинского полуострова. Во время знаменитого Итальянского похода Ганнибала, лично ненавидевшего Рим и давшего клятву уничтожить его любой ценой, армия пунов несколько раз проходила мимо Рима-на-Тибре, даже не подступая к нему. Почему? Ведь по крайней мере дважды – в начале войны, в ходе знаменитого блицкрига пунов, и после сокрушительного поражения римлян под Каннами город был практически без защиты. И, по-видимому, совершенно деморализован.

Официальные историки поясняют: у города были стены, пугающие Ганнибала своей толщиной. Испугать одержимого местью гениального полководца толстыми стенами? Да это круче, чем, как поясняли в своем знаменитом письме запорожские казаки «внуку и наместнику Бога» султану Мехмеду IV, испугать ежа голой задницей [В: Письмо запорожцев турецкому султану]. Словом, тупят историки, т.к. разумного объяснения этому нет. Кроме одного: во времена Пунических войн города Рима (столицы Римской державы) в Италии не было. Ганнибал, конечно же, знал об этом и пришел в Италию, чтобы нанести как можно больший ущерб Риму, унизить его; дойти до самого Босфора Ганнибал не планировал.

И все-таки, почему в Италию, преодолевая с неимоверными трудностями Альпы, а не в Испании, например? Италия с Сицилией были перемычкой, разделявшей Западное и Восточное Средиземноморье. В Восточном уже хозяйничали греки (а ранний Рим воспринимался другими странами как греческое государство), все надежды пунов-финикийцев были теперь связаны с Карфагеном и Западным Средиземноморьем. Так что Италия-Сицилия была той, как теперь говорят, «красной линией», пересечение которой грозило смертельной опасностью финикийцам и миру хамитов в целом. Здесь-то и решил Ганнибал дать бой греко-римлянам. К тому же, после проигранной Карфагеном и Этрурией Первой Пунической войны Корсика, Сардиния и Сицилия отошли к Риму, а на Апеннинском полуострове Рим занялся умиротворением этрусков и других союзников Карфагена. Так что Ганнибалова война была ещё и попыткой реванша.

Итак, во время Пунических войн Рим-на-Тибре ещё не был Римом – столицей Римской республики. Но, возможно, какое-то время в городе размещалась ставка диктатора (консула) – командующего римскими легионами в Италии. После -146 г., когда Карфаген был повержен окончательно, Рим утвердился в Западном Средиземноморье и море стало для него внутренним, вероятно, встал вопрос о переносе столицы столь обширной державы из города на её окраине (Византия, Рима-на-Босфоре) куда-то в центр. Выбор мог пасть на Рим-на-Тибре, удачно расположенный в центре Средиземноморья.

Так и сделали, переехали, переименовали город на Тибре в Рим, оставив прежней столице её первое имя – Византий. И случилось это между -146 г. (годом падения Карфагена и окончания Пунических войн) и -27 г. (годом провозглашения Октавиана августом, а Рима – империей); мы считаем – в -27 г.. Двойная «рокировочка» завершилась в 324 (330) г., когда, как уже упоминалось выше, император Константин I в силу ряда обстоятельств возвращает столицу в заново отстроенный Византий. Он переименовывает Византий в НОВЫЙ РИМ (что логично, так как старый ещё существовал, а новый уже был Римом прежде), а с 330 (337) г. город стал называться Константинополем.

В V в. покинутый императором Рим (Рим-на-Тибре) вместе с другими западными областями Римской империи был захвачен варварами. Главным городом Древнего Рима его сделали фальсификаторы мировой истории в XV—XVI вв., задействовав для этого реальную историю Рима-на-Босфоре, а также историю итальянских греков и этрусков. Одной из целей фальсификаторов было скундепать мостишко, соединящий СРИ с Римом. Ирония судьбы заключается в том, что предтеча монархов СРИ император Запада Карл Великий чуть было не женился на императрице Римской империи (Византии) Ирине [В: Карл Великий]. Случись так – не пришлось бы совершать этот грандиозный подлог (возможность другого не исключается). Но не случилось» [2/13.7].

Следует кое-что уточнить в приведённой выдержке из [2/13.7]. Да, в 324 году Константин I официально изменил и статус и наименование древнего Византия. Но Рим (Рим-на-Тибре) утратил де факто свой столичный статус раньше, в 284 г., когда император Диоклетиан вернул столицу в Византий, а его соправитель Максимиан обосновался в Медиолане. Правда, соправители, не желая новой гражданской войны, действовали осторожно: де юре Рим ещё оставался столицей империи, а в Византии (Никомедии) и Медиолане располагались лишь резиденции августов. Но на деле он перестал быть центром политической жизни страны. Статуса столицы де юре лишил Рим император Константин I.

Попробуем уточнить также, когда Рим-на-Тибре стал Римом. Историки утверждают, что на рубеже II—I вв. до н.э. институты Римской республики остро нуждались в реформировании. Называются даже два идейно-политических течения, предлагавшие свои подходы к реформам – ОПТИМАТЫ и ПОПУЛЯРЫ; к первым принадлежали Луций Корнелий Сулла и Гней Помпей Магн, ко вторым – Гай Марий и Гай Юлий Цезарь. Оптиматы опирались на Сенат, популяры – на Народное собрание; оптиматы стремились сохранить и упрочить власть римских аристократов в сложившейся республиканской форме правления, популяры – ослабить её, а форму правления подвинуть в сторону монархии. По-видимому, в среде популяров родилась идея ПРИНЦИПАТА – особой формы государственного устройства, сочетающей черты монархии и республики; «двуликий» принцепс здесь виделся «первым сенатором» для римлян и императором для всех остальных.

(Считается, что борьба оптиматов с популярами привела к гражданской войне, начало которой было положено избранием в -88 г. Суллы консулом и отказом последнего уступить Марию должность командующего в выгодной войне с Митридатом. В войнах марианцев с суллуанцами в 88—62 гг. до н.э. победили сторонники Суллы. Последовавший за этим Первый триумвират возвысил Юлия Цезаря и вскоре привёл к новым войнам, цезарианцев с помпеянцами (49—45 гг. до н.э.). Затем – убийство Цезаря (-44 г.), одолевшего Помпея, Второй триумвират, расправа с убийцами Цезаря (43—42 гг. до н.э.) и войны между триумвирами (41—30 гг. до н.э.) [В: Гражданские войны в Древнем Риме].)

Хотя чётких позиций оптиматов и популяров обозначено не было и выглядело всё как борьба за власть отдельных лидеров и групп их ненадёжных сторонников, не исключено, что идея приципата принадлежала Юлию Цезарю [В: Гай Юлий Цезарь]. Во всяком случае, именно он начал претворение её в жизнь: пожизненный диктатор, великий понтифик, планы реформ, включающие, возможно, перенос столицы… В демократической атмосфере республиканского Рима это привело к трагедии: в -44 г. Гай Юлий Цезарь был убит своими бывшими соратниками. Это произошло не в Капитолии, как многие считают, а в… курии Помпея, где заседал сенат. После чего сенаторы захватили здание Капитолия; видимо, туда их Цезарь уже не пускал … [В: Убийство Гая Юлия Цезаря].

(Интересная деталь: после Юлия Цезаря остались записки, где он распределил «хлебные» государственные должности между своими сторонниками, включая будущих его убийц (Брут, Кассий и др.), на 5 лет вперёд. И что же делают убийцы после содеянного ими? Покорно отправляются в места своего назначения дабы исполнить последнюю волю своей жертвы. Вряд ли эта история лежала на потолке.)

Гай Октавий, внучатый племянник Цезаря, разделял идеи дяди (август, как известно, всегда следует за июлем); убийство, а также завещание Цезаря, по которому Гай стал его приёмным сыном и наследником, только укрепило стремление Гая вырваться из восточной, греческой части страны, пропитанной республиканским духом, чтобы начать её реформирование со вновь завоёванных западных территорий. Этому способствовал и раздел Рима между ним и Марком Антонием после их расправы с убийцами Юлия Цезаря: Октавию досталась Западная часть, Антонию – Восточная. Гай Октавий не мог что-либо изменить в стране, пока в богатой греческой её части, где находилась и столица республики, правил Марк Антоний. Такая возможность появилась после драматического морского сражения при Акциуме в -31 г., поражения Антония и его самоубийства в -30 г. [В: Октавиан Август]. Несколько лет ушло на подготовку – и вот, В -27 г. ОКТАВИАН СТАНОВИТСЯ АВГУСТОМ (и Августом с -26 г.), РИМСКАЯ РЕСПУБЛИКА – РИМСКОЙ ИМПЕРИЕЙ, РИМ-А-ТИБРЕ – РИМОМ, её столицей.

(Примечательно, что Октавиан намеревался взять себе официальный титул «Ромул», что означало «основатель Рима», да передумал и взял предложенный сенатом – «Август» («божественный»); неофициально его считали также и ромулом. После Октавиана августами были все римские императоры, но кое-кто из них был и ромулом. Например, полумифический последний «император» т. н. Западной Римской империи звался Ромулом Августом, чем по словам историка Э. Гиббона «опозорил имена основателя Рима и его первого императора» [В: Ромул Август].)

Интересно, что Рим-на-Тибре к имперской роли Рима начинал готовить ещё Юлий Цезарь: «К 46 году до н.э. завершилось строительство нового Форума Цезаря… Диктатор взял на себя обязательство перестроить здание сената (читай: построить здание сената в Риме-на-Тибре – авт.) … Здание храма Юпитера Капитолийского… сенат номинально перепоручил диктатору, в результате чего он смог написать на фронтоне сооружения своё имя. Цезарь задумал ряд других крупных инфраструктурных проектов – расширение порта в Остии, осушение Понтийских болот и Фуцинского озера, – но не успел осуществить их» [В: Гай Юлий Цезарь].

Что это как не строительство латинского Рима? Ведь никаких более ранних крупных построек на территории современного Рима археологами не обнаружено. Правда, была ещё Большая Клоака, Большой цирк, часть Аппиевой дороги, акведуки и некоторые другие сооружения – но всё это было сделано руками этрусских мастеров, строителей города, задолго до эпохи Цезаря [В: Архитектура Древнего Рима]. По легенде – при первом этрусском царе Рима Луции Тарквинии Приске (616—579 гг. до н.э.) [1.21]. т.е. около -600 г. – времени расцвета цивилизации этрусков. По нашей теории – 607 г. (см. гл. 1.6).

Диоклетиана, о котором мы уже говорили, трудно отнести к продолжателям дела Цезаря-Октавиана, скорее, наоборот: кроме фактического возврата столицы империи в Византий, он отменил и принципат, заменив его в 284 г. ДОМИНАТОМ (абсолютная монархия с некоторыми атрибутами республиканской формы правления; основное отличие от классической монархии – власть не была наследственной по закону) [В: Доминат]. Известен он и разделом империи на 4 части, о котором мы упомянули выше. Цель якобы была благая: обеспечить фактическую наследственность (а значит, и устойчивость) власти в условиях, когда юридически монархия была выборной. Однако, как это часто бывало в истории, благие намерения Диоклетиана не учли природы человеческой и потому скоро оказались на свалке истории.

С этим периодом Римской империи связана и ещё одна странность: основоположник Новой хронологии А. Фоменко [В: Новая хронология (Фоменко)] установил наличие «династическо-событийного» параллелизма в двух периодах римской истории, названных им «империей II (Цезаря)» (-82 – 217 гг.) и «империей III (Диоклетиана)» (270 – 526 гг.) (империей I Рим был в мифический царский период), или, для краткости, «Принципата» и «Домината». В работе [1.22] (ч. II, гл.1) обосновывается отождествление этих двух «империй», основанное на «биографическом соответствии между <их> царями… Наряду с наложением длительностей правлений имеется поразительное биографическое соответствие, практически тождество анкет-кодов этих двух династий».

Грубо говоря, «империи» дублируют друг друга, вне зависимости, насколько достоверными они являются. Что само по себе означает: история обеих в какой-то степени фальсифицирована. Например, история «Домината» может быть основана на реальных событиях – тогда её дубликат, история «Принципата», суть халтура недобросовестных фальсификаторов. В хронологическом сдвиге (а здесь он составляет примерно 330 лет) как назад, «в прошлое», так и вперёд, «в будущее», есть свои резоны. О них уже упоминалось; например, сдвиг назад призван «удревнить» историю заинтересованных государств или озабоченных правителей, сдвиг вперёд – заполнить временную лакуну, образовавшуюся в связи с фиксацией каких-то важных дат, например, Рождества Христова или основания Рима. Возможен и более технический вариант: не сохранились или не устраивают по каким-то причинам данные за определённый период – «сотрём» их, а образовавшуюся лакуну заполним новыми, полученными в простом варианте в результате дублирования предшествующего или последующего периода.

Проблема в том, что в каждой из «империй» присутствуют персонажи, без которых римская история немыслима. В «Принципате» это Сулла, Помпей, Цезарь, Октавиан и др., в «Доминате» – Диоклетиан, Константин и др.; при этом Диоклетиан является визави Помпея, Константин – Октавиана. Если согласиться с наличием здесь хронологического сдвига А. Фоменко, то придётся делать нелёгкий выбор: кто из двоих оригинал, а кто копия – первый языческий император Октавиан или первый христианский Константин? Что интересно, каждый из них – ромул, основатель Рима! Правда, есть ещё один вариант, предложенный А. Фоменко: они оба суть фантомы, слабые тени средневековой Священной Римской империи (962—1806 гг.), а также Романской (Латинской) империи (1204—1261) крестоносцев с центром в Константинополе [В: Латинская империя]. При этом Цезарь – дубликат Карла I Анжуйского (1227—1285 гг.), средневекового монарха, Помпей – Иннокентия IV (1190—1254 гг.), папы римского [1.23]. (Заметим, что основными противниками Иннокентия были император СРИ Фридрих II и сын его Манфред Сицилийский, но не Карл Анжуйский [В: Иннокентий IV]).

Одно из впечатлений о правлении Диоклетиан: он ослабил отрицательные и укрепил положительные стороны радикального государственного переворота Цезаря-Октавиана I в. до н.э.. К отрицательным, безусловно, относился и перенос столицы державы с побережья Босфора на на берег Тибра. Интересно, что и латынь, «новояз» империи Цезаря-Октавиана, отреагировала на реформы Диоклетиана адекватно: до Цезаря, как говорят современные лингвисты (большие, подобно коллегам-историкам, любители периодизаций), она была «архаической», при Цезаре-Октавиане – «классической», затем до Диоклетиана – «постклассической», после чего быстро скатилась до «вульгарной» [1.24; В: Латинский язык].

«А был ли мальчик? То бишь итальянский Рим? Может прав Фоменко, называя его „статистическим дубликатом“ СРИ?», – воскликнет наш читатель, ошарашенный известием, что суровый римский воин Помпей всего лишь фантазия на тему папы Иннокентия, купеческого сына. «Не имел места быть!» – ответил бы автор, следуя т.н. минималистскому подходу. И был бы не одинок (см., например, [1.23; 1.25; 1.26]). Но, как и в случае Иудеи, где также отсутствуют более-менее достоверные свидетельства её существования, мы предпочитаем до последнего стоять на максималистских позициях [1.27].

Таким образом, город Рим-на-Босфоре (Византий – Рим – Византий – Новый Рим – Константинополь) был РИМОМ, столицей римского государства, с -667 г. по -27 г. (640 лет) и с 284 г. по 1453 г. (1169 лет; всего около 1800 лет); город Рим-на-Тибре (Рим) – с -27 г. по 284 г. (около 300 лет). Неразрывно связанную с городом Римскую державу всё это время, с -667 г. по 1453 г., (около 2100 лет) можно считать единой, имеющей переменный состав стран и народов, принимающей различные формы государственного правления и административно-территориального деления.

Глава 1.2. ЛАТИНЯНЕ И ЛАТИНЫ

Среди множества народов древней Италии особым вниманием историков, большим даже, чем этруски (туски) [В: Этруски], пользуются ЛАТИНЫ: считается, что именно этот народ дал миру ЛАТИНСКИЙ ЯЗЫК (ЛАТЫНЬ) и построил на Тибре город РИМ, положив начало самой известной державе древности – Римской. Из вульгарной версии латыни вылупились современные романские языки, из Римской империи – Священная Римская империя. Без них немыслима современная Европа, а значит, и мир; при таком раскладе разве могли латины быть какими-то не индоевропейцами (ИЕ)?. Нет, конечно, не могли, права не имели! И действительно, по мнению учёных появились латины вместе с языково близкими умбрами, осками, самнитами и другими италиками из Центральной Европы где-то в X—IX вв. до н.э. [В: Италийцы]. Пришли и принесли с собой славный латинский язык, 100% ИЕ.

(В другом варианте пришли в XII в. до н.э. и принесли гипотетический праиталийский язык, из которого позже и вышла латынь [1.24]. Но так ли это? Попытаемся ответить на этот вопрос позже, пока же отметим, что приведённые утверждения нарушает все законы глоттохронологии [В: Глоттохронология]. Действительно, праиндоевропейский язык появился около 5 тлн, но уже через 1800 лет из него вылупился праиталийский, из которого ещё через 400 – латынь. Неслыханные скорости! Умеют западные лингвисты ускорить процессы эволюции языков, когда захотят!

Вообще же, глоттохронология отводит на распад языка и формирование из него языковой группы, т.е. на трансформацию праязык => язык приблизительно 4—5 тл, на трансформацию язык => диалект – 2,0—2,5 тл. (см. [1/Введение]). Для праиндоевропейского языка, сформировавшегося около 5 тлн, есть уточнённые методики, например [1.28], по которым латынь, появившаяся в VIII в. до н.э. отличается (по базовой лексике) от праиталийского языка примерно на … 8%! Этого недостаточно даже для диалекта.)

Точная локализация латинов неизвестна; твёрдо установленным наукой фактом считается, что к VIII в. до н.э. проживали они южнее и юго-восточнее тусков, граница же между латинами и тусками пролегала строго по Тибру. В отличие от урбанистической цивилизации этрусков, латины городов не строили, предпочитали жить в небольших поселениях, в основном в Альбанских горах, где находился и главная их деревня – Альба-Лонга. И вдруг что-то на них нашло – в VIII в. до н.э. соорудили Город городов – Рим. Очень напоминает автору ситуацию с Библией: древние евреи книг не читали, как вдруг – и написали Книгу книг (совсем как в анекдоте про неграмотного чукчу: чукча не читатель, чукча – писатель!). Правда, в этом случае выяснилось, что писатели-то – финикийцы, самый культурный народ того времени ([17.8; 1/Введение; 2/14,15). Может и здесь… того, Рим-на-Тибре построили этруски (кстати, «родственники» финикийцев)?

Понимая всю нелепость ситуации, римские ревнители сквозь зубы допускают, что этруски могли принять участие в строительстве города: ну, стены возвели, улицы и площади вымостили, дороги (Аппиеву, например), водопровод и канализацию соорудили (акведуки и Клоаку, к примеру), общественные здания построили (Мамертинскую тюрьму, например) [В: Архитектура Древнего Рима]. Но на месте латинской деревни с тем же названием! А значит, и город латинский! Трудно вновь удержаться от аналогии и опять с евреями и финикийцами. Задумал мифический, но мудрый еврейский царь Соломон храм построить, какого свет не видывал. Обратился к финикийцу Хираму, царю Тира, которого пользовал при необходимости. Тот, как обычно: «чего изволите?» – «всегда готов!» Выделил зодчих, строителей и все необходимые материалы, храм построил. И прославил тот храм евреев и Соломона в веках! Посредством Библии, написанной… теми же финикийцами. Так, может, и латины – миф?

Действительно, известно, что латины, в отличие от тех же этрусков, например, народ во многом мифический; их история и отчасти происхождение тесно связаны с героем античных эпосов ЭНЕЕМ. Впервые тот появляется у Гомера (VIII в. до н.э.) в IV Гимне и в «Илиаде» в качестве второстепенного персонажа, предводителя дарданов (не латинов от слова «совсем»), участвующих в защите Илиона, дальнего родственника троянского царя Приама. Прибыв в Илион незадолго до его падения, Эней отметился в боях, дважды чуть не погибнув. Боги сберегли его, вроде бы уготовив Энею участь послевоенного царя Трои. (Вслед за Страбоном город Илион мы считаем столицей царства Трои.)

Много позже, когда пришла пора связать Рим-на-Тибре с Троей и объяснить, откуда растут древние длинные ноги римской и европейской цивилизаций, уже оперившиеся латинские классики, среди которых и поэт Вергилий (I в. до н.э.) с его «Энеидой», критически переосмыслив Гомера, заставили Энея бежать из гибнущего Илиона, прихватив отца, сына и (нет, не святого духа, не дождётесь!) 20 (по другим данным 50) кораблей, набитых энеадами [W: Aeneads], его спутниками, и наиболее ценным имуществом Трои.

Гелланик Лесбосский (V в. до н.э.) в своём повествовании «О троянских делах» сообщает: «Проницательно глядя в будущее и понимая, насколько безнадёжно спасать город, большая часть которого уже утеряна, он задумал уступить противнику… а живую силу, отеческие святыни и сколько можно унести денег – спасти» [1.30]. Таким видит Энея Гелланик, живший в V в. до н.э., когда фальсификация истории ещё не вошла в привычку устроителей западной цивилизации. Герою не пришлось бежать из Троады, микенцы отпустили его на все четыре стороны: «Эней и его спутники, забрав имущества, сколько спасли во время бегства (из Илиона – авт.), в назначенный срок удаляются из Троады, передав ахейцам укрепления. Ахейцы же, согласно договору, предоставляют изгнанникам безопасность на всей захваченной ими земле, а также и на море» [1.30].

Ещё откровеннее высказывались об Энее другие авторы: «Менекрат же Ксантий заявил, что Эней предал город (Илион – авт.) ахейцам из вражды к Александру (царевичу Трои – авт.), и благодаря этому благодеянию ахейцы согласились на то, чтобы была спасена его семья. Примыкает же этот рассказ к тому, который начинается с похорон Ахилла таким образом: «Тоска взяла ахейцев, и им показалось, что войско лишилось головы. Однако после погребального костра они стали воевать в полную силу, пока не был пленён ими Илион, отданный Энеем. Ведь будучи отлучён от святых даров из-за Александра, Эней отверг Приама (царя Трои – авт.). Совершив же это, он превратился в одного из ахейцев» ([1.31],I,48).

(Кстати говоря, Энея и его спутников ЭНЕАДОВ не следует путать с ЭНЕТАМИ – пеласгическим народом, который тоже защищал Илион, а после его падения поселился на северном побережье Адриатического моря и назвался венетами [В: Адриатические венеты]. Вот что утверждает по этому поводу Страбон (I в. до н.э.):

«… энеты (позднее – венеты – авт.) были самым значительным пафлагонским племенем, из которого происходил Пилемен (царь Пафлагонии – авт.) … лишившись своего вождя (Пилемен был убит Менелаем – авт.), они после взятия Трои переправились во Фракию и во время своих скитаний пришли в современную Энетику. По словам некоторых писателей, Антенор (советник Приама – авт.) и его дети также приняли участие в этом походе и поселились в самой отдаленной части Адриатического моря» ([1.32],с.510—511).

Добавим, что Пафлагония размещалась в центре южного побережья Черного моря, в то время как Дардания, родина Энея, сына её царя Анхиза и богини красоты и любви Афродиты-Венеры, находилась в Троаде, северо-восточнее Илиона, близ пролива Геллеспонт (Дарданеллы). Как пел Гомер:

«Вслед их дарданцам предшествовал сын знаменитый Анхизов,

Мощный Эней; от Анхиза его родила Афродита,

В рощах на холмах Идейских, богиня, почившая с смертным»

([1.33],II; В: Дарданы).

Любопытно, что и упомянутый Атенор, легендарный основатель города Патавия (совр. Падуя), также был дарданцем; однако, выходил он из Илиона не с энеадами, а с энетами.)

Отпущенный ахейцами «на все четыре», Эней, подобно Одиссею, странствует по морям и весям; в его семилетних приключениях (римские авторы называют это «римской одиссеей») особо выделяется эпизод с Дидоной [В: Эней; W: Aeneas]. Оказывается, наш неоднозначный герой, отбывший из Трои где-то в -1184 (-1207) г. по Эратосфену (Паросскому мрамору [В: Паросская хроника]), сподобился через 300—400 лет встретить царицу Дидону, основавшую город Карфаген в -814 г. Вдова, красива, средних лет, верность мужу храня, полюбила его и взяла к себе жить. Однако бог Меркурий вовремя напоминает Энею о его предназначении. Долг побеждает страсть, Эней бросает вдову (нет, не за борт в набежавшую волну, оставляет во дворце) и отбывает в устье Тибра. Чтоб позаботиться о Риме – будущем могильщике Карфагена, а заодно и жениться на молодой латинской принцессе Лавинии. Неблагодарный! Ведь она (Дидона) так верила ему, так его любила!

Ночью к Дидоне явился муж-покойник, и позвал её к себе: он всё простил. Дидона откликнулась на зов положительно и, не вынеся мук попранной любви, велела сложить на холме у моря погребальный костёр «из смолистых ветвей и поленьев дубовых»; такой, чтоб дым от него был виден уплывающему в светлую даль любимому. На костре разместила их с Энеем брачное ложе и, «ногу разувши одну, распустив на одежде завязки», взошла на него с клинком Энея в руке и с последней мыслью в голове:

«С моря пускай на огонь глядит дарданец жестокий,

Пусть для него моя смерть зловещим знаменьем будет».

Не забыв до того обозвать возлюбленного «лицом кавказской национальности»:

«Нет, не богини ты сын, и род твой не от Дардана,

Кручи Кавказа тебя, вероломный, на свет породили».

А также очертить должное будущее отношение пунов-тирийцев к римлянам:

«Вы же, тирийцы, и род, и потомков его ненавидеть

Вечно должны: моему приношеньем праху да будет

Ненависть. Пусть ни союз, ни любовь не связует народы!

О, приди же, восстань из праха нашего, мститель,

Чтобы огнём и мечом теснить поселенцев дарданских

Ныне, впредь и всегда, едва появятся силы.

Берег пусть будет, молю, враждебен берегу, море —

Морю и меч – мечу; пусть и внуки мира не знают!»

([1.34],IV).

Так обезумевшей Дидоной была заложена прочная основа для будущих Пунических войн; в -146 г. их результатом будет уничтожение с особой жестокостью Карфагена Дидоны Римом Энея. Нет повести печальнее на свете (это о возлюбленных Дидоне и Энее)!

Правда, до Пунических войн Эней не дотянет. По одной из версий, оказавшись на земле латинов, он встретится с Латином, основателем племени латинов (это если последние прибыли в Италию до Троянской войны, а иначе – ещё один ляп). И, то ли одолев его, то ли обояв (Вергилий не парится: предначертание – и всё тут), женится на его дочери Лавинии; впоследствии энеады будут ассимилированы латинами. По другой версии – энеады никого не встретят в Италии, кроме диких аборигенов; слившись с последними, образуют славный народ латинов. (Это уже за гранью; спасти версию может лишь гипотеза, что аборигены-то и были латинами, но тогда она (версия) не «другая», а та же, что и первая.) Примечательно, что латины те говорили в лучшем случае на не существующем в природе праиталийском языке.

Судьба самого Энея также неоднозначна: он то ли погибнет, воюя с тирренами, (кстати, эти стычки римляне назовут «римской илиадой»), то ли сгинет без вести – утонет в речке Нумик или вознесётся на небо в полной амуниции и станет богом (не из последних: будет принят в пантеон по протекции матушки Венеры-Афродиты). Современные туристы могут поглазеть на раскопанный археологами Лавиний – город Энея [1,35], где якобы «латины устроили ему героон, отмеченный таким посвящением: „Отцу и подземному божеству, который разгоняет воды реки Нумик“ … От него остался небольшой холмик, а вокруг него – деревья, выросшие в ряд, приятно ласкают взор» ([1.31],I,64). Как это мило! И как предприимчиво.

Потомки Энея, начиная с сына Аскания, становятся, как и положено, первыми латинскими царями, перебираются в Альбанские горы, где поселяются в деревушке Альба-Лонга (до сих пор не найдена археологами) и мирно скотоводят там сотни лет. Пока близняшки Ромул и Рем (дети бога Марса, между прочим, -771 г.р.) не спустятся по реке с гор в корзине, подобно Моисею, отведают молока волчицы с насекомыми из клюва дятла и заложат в -753 г. на берегу Тибра город Рома (Рим). Правда, Рему хотелось заложить Реморий, но в споре победил Рома, т. е. Ромул, убив Рема за его мечты о Ремории [В: Ромул и Рем].

(Кстати, греки держали Латина за сына или внука Одиссея (грек родил латина?); но тогда Лавиния – внучка или правнучка последнего и, значит, меду Энеем и Одиссеем два-три поколения. Возможно ли такое? Путались античные писатели и в показаниях о Ромуле – то ли сын, то ли внук, то ли далёкий (в 17-ом поколении) потомок Энея. Победил потомок: между ними (Энеем и Ромулом) – как между Троянской войной (-1184 г. или -1207 г.) и основанием Рима (-753 г.), около 400 лет. К этому времени якобы и латынь отложилась от праиталийского языка, так что Ромул стал не только первым царём Рима, но и первым латинянином. Чудны дела твои, Господи! (Здесь и далее латины – это племя, возможно, мифическое; ЛАТИНЯНЕ – все носители латыни, языковая общность.)

Итак, потомки Латина и Энея, образовавшие единый народ, говорящий на неизвестном языке, 400 лет скрывались в горах Альбы. Но не потому, что были неуловимы. А, наверное, по той же причине, по которой в то же время и на тот же срок «впали в кому» дорийцы после своего триумфального «дорийского вторжения» в Микенскую Аххияву [В: Тёмные века (Древняя Греция); 1.11].

Ещё одна странность. Якобы Публий Вергилий был недоволен своей поэмой «Энеида», бесконечно переделывал её, нарушая целостность повествования, даже сжечь хотел (ну прямо Гоголь!), да обошлось. При жизни поэта этот его десятилетний труд, «латинский ответ Гомеру», не был опубликован. От бесславного конца спас «Энеиду» якобы сам Октавиан Август, приказавший (после определённой правки) опубликовать её вопреки последней воле поэта [В: Вергилий]. Почему? Одна из причин легко просматривается: Вергилий связал Рим с Троей царским родом Энея; возможно, особенно Октавиану понравилась новация поэта-учёного, установившего, что Энея можно считать прямым предком римских Юлиев. (К этому роду принадлежал и обожаемый Октавианом Юлий Цезарь (его приёмный отец), и его бабка Юлия, сестра Цезаря; видимо, относил себя к Юлиям и сам Октавиан, усыновлённый в род Юлиев, полным именем которого стало: Гай Юлий Цезарь Октавиан Август.) Для этого Вергилию пришла в голову гениальная мысль: назвать Аскания, сына Энея, вторым именем – Юл; от него по задумке поэта и пошли славные Юлии.

Упомянутая новация обласканного императором поэта была вполне ожидаема римской общественностью. Но как мог Вергилий, «учёный поэт», как его называли, связать Энея и Дидону, легендарных персонажей, разделённых веками? Поэтический вымысел? Возможно. Но он дискредитировал всю трояно-римскую идею поэмы, подсказанную, как некоторые считают, Вергилию Октавианом. И почему император не «поправил» поэта, а исправно и щедро платил за каждую строчку «Энеиды»? Ведь достаточно было только приказать – и карфагенские мотивы из поэмы вмиг бы исчезли. Не приказал. Не знал истории? Вряд ли. Сочинители Трои, Рима и Карфагена не смогли увязать датировки своих сочинений? Уже «теплее». Но, как нам представляется, наиболее вероятным является то, что Троянская война, основание Карфагена и Рима были близкими событиями, позволяющими бежавшего иэ Трои Энея, его сына-внука Ромула-Аскания-Юла, заложившего Рим и тирскую беглянку Дидону, основательницу Карфагена, показать современниками. Вне зависимости от того, мифическими, легендарными или историчными персонажами они были.

Смотрим даты основания: Карфаген – -814 г., Рим – -753 г., Троя – -1184 г. Выпадает Троя. А если приблизить её на 400 лет (время «отключки» греков)? Получим -784 г., вполне себе соседствующий с -753 и -814, точно посерединке. Вот оно! ПОЗДНИЕ ФАЛЬСИФИКАТОРЫ «ЗАДВИНУЛИ» ТРОЮ В ПРОШЛОЕ НА 400 ЛЕТ, надув «хронологический пузырь» XII—VIII вв. до н.э. под названием «греческие тёмные века». Дорийцам пришлось заснуть, потомкам Энея – уйти в горы, вдове Дидоне – полюбить призрака. Примечательно, что начало т. н. Древней Греции историки относят к -776 г. [В: История Греции]! Сравнивая эту дату окончания «темных греческих веков» и начала «светлых» и полученную нами аналогичную дату из анализа текстов Вергилия – примерно -784 г. – поневоле приходишь к мысли: историки всё знают. Но, как был уверен А. Райкин: «ДУРЮТ НАШЕГО БРАТА, ОЙ ДУРЮТ!»

Впрочем, может, и не знают (дурят-то в любом случае). На люфт между датировками Трои и Рима обращали и другие исследователи (см. например, [1.22]); вот только к выводам в этой связи они приходили различным. Кстати, от Дионисия Галикарнасского узнаём: «Тимей Сицилийский (IV—III в. до н.э.), не знаю, на основании каких источников, передаёт, что возникновение последнего по времени поселения Рима или его основание, или как бы иначе ни назвать это событие (показательны мучительные поиски историка I в. нужного слова о случившимся с „вечным городом“ – авт.), произошло одновременно с основанием Карфагена» ([1.31],I,74).

Но не будем торопиться с выводами, подобные тёмные времена есть в истории практически каждой страны. И объяснение этого феномена недостаточностью письменных источников в то или иное время по тем или иным причинам [W: Dark Ages (historiography)] не выглядит убедительным. Скорее, мы имеем дело с искусственно созданными лакунами для «священной» (и яростно защищаемой) истории избранных (египтян, евреев, греко-римлян) и неизбежно возникающими по этой причине хронологическими пустотами для всех прочих. Одна исТОРИя из ТОРЫ чего стоит! Или, к примеру, Третий Переходный период в истории Египта (египетское «тёмное время»), случившийся как раз в интересующее нас время, между XII—XI и VIII—VII вв. до н.э., и длившийся примерно 400 лет. Он вполне мог «надуть» похожие «пузыри» в истории стран Эгеиды (Греция), Месопотамии (Ассирия, Вавилон, Элам) и, как теперь выясняется, Италии (Лаций, возможно, Этрурия). Фараоны, зевая, объявили по казарме «отбой»?

Примечательно, что примерно это же время, XII—VIII в. до н.э., приходится на мифическую библейскую историю евреев: исход из земли египетской, завоевание Ханаана, эпоха судей, царство Сауда-Давида-Соломона. Лишь с VIII в. до н.э. появляется связанный с евреями предмет для обсуждения: называлось ли ли историчное царство Бит-Хумри (Самария), уничтоженное ассирийцем Саргоном II в -721 г., ещё и Израилем (см. [1.27]). Вполне возможно, что не египтологи надули обсуждаемый хронологический пузырь, а «ведущие семитологи». Прочувствуйте разницу.

Однако, стоп. Во Введении мы обещали читателю, что не станем в этой книге углубляться в вопросы хронологической достоверности истории Древнего мира – так сдержим обещание.)

Сегодня общепризнано, что Эней Вергилия, его потомки Ромул с Ремом – миф; но в каждом мифе, как мы знаем, есть доля мифа. Объясняется это просто: чистых сказочников не так уж и много, для этого занятия нужен особый талант. Занимаясь же мифотворчеством, люди чаще пытаются натянуть сказочную красную шапочку на чьи-то реальные уши, то есть, по сути, сотворить не миф, но легенду. Вот и в нашем случае, ведь могло так случиться, что после «троянской войны» и «дорийского вторжения» на западном побережьи Центральной Италии высадилась группа мигрантов – беженцев Трои? (Напомним, что под «Троянской войной», возможно, скрывается, военная колонизация греками эгейского побережья Малой Азии в XII—XI вв. до н.э.)

Да, могло. Но откуда, чёрт побери, взялись встретившие их с распростёртыми латины? И латынь, на которой они обратились к прибывшим с тёплой приветственной речью? Широкая общественность имеет право знать. Вопрос этот по своей значимости вскоре может сравняться с извечным Вопросом вопросов: «Откуда взялись евреи?»

Глава 1.3. ПЕЛАСГИ В ИТАЛИИ

О ПЕЛАСГАХ, древнем морском народе, достаточно подробно говорится в [2/11]. Но речь там идёт в основном об эгейских пеласгах, хотя и упоминалось, что они издревле освоили Средиземноморье, ходили в Чёрное море и, возможно, в Атлантику. Пришло время поговорить о присутствии пеласгов на Апеннинском полуострове.

Начнём издалека, с пеласгийского народа ТИРРЕНОВ (тирсенов) или, как их называли латиняне, ЭТРУСКОВ (тусков). Они не участвовали в Троянской войне; по крайней мере Гомер не упоминает их в «Илиаде» ни среди микенцев, ни среди троянцев (см. [1.11]). «Отцы» истории Геродот и географии Страбон объясняют это так:

«… при царе Атисе, сыне Манеса, во всей Лидии наступил сильный голод. Сначала лидийцы переносили нужду, а затем… царь разделил весь народ на две части и повелел бросить жребий: кому оставаться и кому покинуть родину. Сам царь присоединился к оставшимся на родине, а во главе переселенцев поставил своего сына по имени Тирсен… Миновав много стран, переселенцы прибыли в землю омбриков (умбры, италийское племя – авт.) и построили там город… переименовались, назвав себя по имени сына своего царя (тирсенами или тирренами – авт.)» ([1.36],I,94).

«Римляне называют тирренцев этрусками и тусками. Греки же, как передают, назвали их так по имени Тиррена, сына Атиса, который отправил сюда поселенцев из Лидии… Атис, во время голода и недорода оставил Лида, одного из своих двух сыновей, по жребию при себе, а другого, Тиррена, с большей частью своих люде отправил за море. По прибытии в эту страну он назвал её по своему имени Тирренией и основал 12 городов…» ([1.32],V,с.206)

Случилось это, по-видимому, в XIII в. до н.э., так как около 1208 г. до н.э. тирренские наёмники были замечены в нападении на Египет в составе ливийской армии вождя Мраиуйа, за что угодили на стелу фараона Мернептаха под именем «турша» или «тереш» (TRS) [Лел].

Вторым сыном Атиса был Лид, основатель царства Лидии со столицей в Сардах. Лидийцев и сардов тоже нет в гомеровых списках защитников Трои, но сарды (SRDN; «шердены» или «шарданы») составили компанию тирренам в нападении -1208 г. на Египет. Были ли эти наёмники жителями острова Сардиния, что находится близ Тиррении (Этрурии) и всегда входил в зону её интересов, или выходцами из лидийского города Сарды, или же вначале второе, затем первое – неизвестно. Интересно, что помимо тусков и сардов в налёте участвовали и сикулы (SKLS; «шекелеш» или «шакалаша»), которых принято отождествлять с одним из сицилийских народов конца бронзового века [В: Сикулы]; Лел).

Что объединяет эту славную троицу, не очень расположенную к Египту? Ну, во-первых, они соседствуют в Западном Средиземноморье, а во-вторых, не местные они, прибыли из Эгеиды, они – пеласги. Видимо, этот морской непоседливый народ (или группа близких т.н. пеласгических народов) давно знал Апеннинский полуостров и прилегающие к нему острова; возможно, давно и поселился тут. Во всяком случае, античные авторы утверждали, что прибывшие на полуостров тиррены обнаружили здесь других пеласгов, с которыми одно время мирно существовали, а затем вытеснили их с обжитых земель.

(Следует заметить, что не все авторы считают тирренов, сардов и сикулов пеласгическими народами. Например, Дионисий Галикарнасский (I в. до н.э.) в своих «Римских древностях» называет сикулов древнейшим народом, прибывшим в Италию из Иберии (совр. Испании) много раньше XIII в. до н. э. Якобы позже впервые появившиеся здесь пеласги с Пелопоннеса после многолетней упорной борьбы вытеснили сикулов с полуострова на Сицилию. С ним согласен и ряд современных историков, относящих сикулов к древним лигурам, расселившимся по территориям современных Франции, Испании, Италии и др., от Северного моря и Ла-Манша до Сицилии.)

Мнения современных историков на проблему происхождения тирренов-этрусков, как водится, разделились. Приверженцы «Древнего Рима» (с центром в Риме-на-Тибре) яростно отстаивают автохтонность тусков; при таком раскладе они готовы признать то огромное влияние. которое оказала этрусская цивилизация на Рим. Менее ангажированные учёные соглашаются со своими коллегами, которые были несопоставимо ближе к этрускам по времени: «В настоящее время большинство учёных склонны признавать этрусков народом, пришедшим около 1000 года до н.э. из Малой Азии (Лидии) морем; этапными пунктами в этом переселении служили острова Эгейского моря… где в историческое время жило племя пеласгов, отождествляемое Геродотом с тирренами» [В: Этрурия].

(С Геродотом (V в. до н.э.) согласны другие античные историки, но не Дионисий Галикарнасский, который указывает на отличия этрусков от других пеласгов: склонность к мистицизму, гадания по полёту птиц и печени животных и т. п. Видимо, не хотел, чтобы эти гадатели-гаруспики [В: Гаруспик] бросили тень на славных эллинов, к которым он ошибочно причислял и пеласгов. Были у него причины и поглубже (см. ниже).)

По-видимому, миграции пеласгов в этот регион шли перманентно (недаром же античные писатели упрекали пеласгов за их охоту к перемене мест). Есть мнение, что Италию пеласги освоили так же хорошо, как и Эгеиду, и в те же давние времена (по нашей теории первые мигранты в Эгеиду из Леванта отправились около 8 тысяч лет назад (тлн); см. [1.11]). Среди предшественников тирренов древние историки выделяли ФЕССАЛИЙСКИХ ПЕЛАСГОВ. Вот что сообщает [2/11.1], рассказывая о пеласгах:

«Историк I в. до н. э. Дионисий Галикарнасский попытался систематизировать мнения своих античных коллег о происхождении пеласгов. «По его мнению, пеласги были греческим (скорее, греки – пеласгическим – авт.) народом с Пелопоннеса, несчастье которого заключалось в том, что они «не имели постоянного места проживания». Пеласги первоначально жили в районе Аргоса на Пелопоннесе (в Арголиде – авт.), затем, изгнанные ахейцами, переселились в страну Гемонию (Фессалия) … Там они жили в течение жизни 5 поколений, после чего были изгнаны… одни переселились на Крит, другие заняли Кикладские острова, третьи двинулись к подножью горы Олимп, в Беотию, Фокиду, на острова Эвбею и Лесбос, расселились вдоль Геллеспонта (пролив Дарданеллы – авт.). Большая часть пеласгов поселилась возле Додоны в Эпире (Западные Балканы – авт.). Спустя некоторое время пеласги из Додоны пересекли море и обосновались в Италии в устье реки По… Другие пеласги пересекли Италию… основали много городов (в том числе Лариссу), которые позднее перешли под власть этрусков]».

Тот же Дионисий, главный источник по доримской истории, в своих «Римских древностях» насчитывает 5 потоков сынов Эгеиды, имеющих отношение к созданию Рима (следует иметь в виду, что для Дионисия «племя пеласгов было искони эллинским – пелопоннеским»):

«В итоге сошлись вместе (в пространстве, но не во времени – авт.) и объединили свой жизненный уклад следующие народы, от которых пошёл римский корень, прежде чем населить существующий ныне (в конце I в. до н.э. – авт.) город: во-первых, это были аборигины („блуждающие“; не путать с аборигенами – авт.), которые изгнали из этих мест сикелов, они родом были древними эллинами из Пелопоннеса (после того как они вместе с энотрами (пеласгами [W: Oenotrians]) переселились из области, называемой ныне Аркадией, в чём я лично убеждён); затем из тогдашней Гемонии, ныне Фессалии, пришли пеласги; третий же поток перебрался вместе с Эвандром в Италию из города Паллантия (что также в Аркадии [W: Evander of Pallantium] – авт); вслед за ними появились воевавшие с Гераклом пелопоннесцы – эпейи и фенеаты, с которыми смешалась какая-то часть троянцев; наконец, прибыли с Энеем спасённые троянцы из Илиона, Дардана и других троянских городов» ([1.31],I,60).

Прокомментируем цитату. Первыми, как считает Дионисий, с незапамятных времён Италию заселили сикулы, которые были изгнаны на Сицилию где-то 3,4—3,3 тлн. Значит, долго воевавшие с ними колонисты первого потока, энотры и аборигины, пеласги из пелопоннеской Аркадии (кстати, исконной области эгейских пеласгов, см. [2/11.1]), проникли в Италию около 3,6—3,5 тлн. Это хорошо согласуется с Дионисием, утверждающим, что Энотр [В: Энотр] отправился в поход за 17 поколений (17 х 25 = 425 (лет)) до Троянской войны. И неплохо коррелирует с нашей теорией, по которой 3,7—3,6 тлн состоялась Критская межобщинная симито-хамитская война, после которой проигравшие её пеласги переселились на Пелопоннес, основали город Микены, Микенскую Пеласгию и Микенскую цивилизацию (см. [2/11.2]). Эти события вполне могли привести в движение пеласгов полуострова, в частности, аркадийцев. Видимо, состоялся передел земли и, как пишет Дионисий: «Энотр выселился из Эллады, недовольный своей земельной долей».

Весьма примечательно следующее замечание Дионисия Галикарнасского:

«Аборигины же остались обитать на одном и том же месте (Южная Италия, где с VIII в. до н.э. возникнет т. н. Великая Греция [В: Великая Греция] – авт.), никем более не изгнанные, но хотя они оставались теми же самыми людьми (этнически – авт.), они дважды переменили название: ведь до Троянской войны они сохраняли прежнее наименование аборигинов, но при царе ЛАТИНЕ, который правил во время Илионской войны, начали зваться ЛАТИНАМИ» ([1.31],I,9).

Вот те на, как прикажете понимать? Дионисий настаивает, что аборигины назвались латинами сами, без внешнего давления. Быть может, народился у них царь по имени Латин, который и приказал своим подданным зваться его именем? В другом варианте, царь этот народу своему был за отца родного – вот и попросили люди назваться латинами. А что, обычное дело, тот же Тиррен, от которого «есть пошли» тирренцы-туски. Что ж, такое вполне возможно, но заметим (и пример с Тирреном лишь подтверждение этому), что подобное единение народа с царём чаще наблюдается в судьбоносные моменты для них обоих (миграции, войны, иные экзистенциальные угрозы и вызовы). Но Дионисий отметает такие варианты. Значит, остаётся последний, испытанный: объявить о божественном происхождении царя Латина (обычно от связи божества со смертной женщиной). Заметим также, что ни о какой латыни здесь речи не идёт, язык Латинова народа по-прежнему неизвестен.

И действительно, на сцене появляется до слёз знакомый образ Геракла-Геркулеса, но почему-то не со стадом коров, а с некими пелопоннесцами и троянцами; все они по Дионисию – четвёртый поток в «римский корень». Дионисий признаётся, что согласно преданию Геракл должен был гнать через Италию в Грецию коров Гериона, украденных им в Испании близ современного Кадиса. (Там же мимоходом герой соорудил Гибралтарский пролив, раздвинув скалы – Геркулесовы столпы. Воды Атлантики хлынули в котловину Средиземного моря, снесли страны и цивилизации (см. [1/1.3]), но этого никто не заметил на фоне величайшего 10-го подвига Геракла – кражи коров Гериона [В: Коровы Гериона].) Понимаю всю несуразность Геракла с краденными коровами в качестве «римского корня», Дионисий говорит, забудьте про коров, сказки всё это. Геракл, сын Зевса, не пастух, а великий полководец и цивилизатор народов. Вот и в Испанию ходил, чтоб научить тамошних дикарей правильно жить, и в Италии с теми же целями:

«…уничтожая всякую тиранию, тягостную и горестную для подданных, или город, оскорбляющий и позорящий близлежащие города, или преобладание людей дикого образа жизни, применявших нечестивые убийства чужестранцев (речь, видимо, о пиратах – авт.), Геракл учредил законные царства, мудрое управление и для всех приемлемые и человеколюбивые обычаи» ([1.33],I,41]).

Но поскольку герой спешил, он ограничился в Италии соитием с «гиперборейской девой», которая и родила местным племенам царя (кого ж ещё можно родить от Геракла). Так аборигины получили царя Латина, внука Зевса, и назвались латинами ([1.33],I,43). (По версии Ливия, латинами назвал народ вездесущий Эней после гибели царя Латина. И тоже «в минуты роковые» – перед битвой с рутулами и тусками ([1.37],I,2).

(Автор убеждён, что именно с такой целью включил Дионисий Геракла в список «римских корней». Но есть небольшая вероятность, что он намекал на микенцев (пеласгов и ахейцев), бежавших вместе с «какой-то частью троянцев» от пелопоннесского вторжения дорийцев с ЛЕЛЕГАМИ, называемого также «возвращением гераклидов» [1.11]. Ведь не случайно же в другом месте Дионисий как бы мимоходом замечает: «… оказывается, что племя аборигинов нисколько не отличается от тех, кого древние называют лелегами ([1.31],I,10).)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.