Наталия Полянская
Крупный план

Глава 1

– Ну и жара! – Эвелин бросила сумочку на столик и немедленно замахала официантке, чтобы та скорее подошла. – Как у тебя?

– Все отлично. – Кэрри улыбнулась сестре, в точности повторяя ее улыбку. – А у тебя?

– Дженкинс пытался завалить, но я учила, хотя это и может показаться странным… Мне минеральную воду со льдом, большой стакан, и фисташковое пирожное, – оттарабанила Эвелин. Официантка флегматично кивнула и отошла. – Подумать только, еще неделя, и мы будем свободны!

– Что ты думаешь о мамином предложении?

– Насчет Лондона? Заманчиво, конечно, но… У меня, скорее всего, будут другие планы. – Эвелин загадочно улыбнулась.

– Расскажешь? – скорее утвердительно, чем вопросительно подала реплику Кэрри.

– Да, но дня через два, чтобы не сглазить. Как только узнаю, точно ли, сразу же расскажу, – уклонилась от прямого ответа Эвелин.

– Ладно. – Кэрри не стала настаивать. – А я пока не знаю, что буду делать. Может быть, съезжу домой.

– Мы же были там весной. – Эвелин картинно подняла очи горе и вздохнула.

– Я соскучилась по родителям. А ты – нет?

– Я тоже, но нам уже не пятнадцать, чтобы эта тоска заслонила прочие удовольствия, – хмыкнула Эвелин. – Тем более мама сама предложила, чтобы мы слетали отдохнуть в Европу. Мы все равно не увидимся с ней толком, если приедем в Нью-Йорк. Ты же слышала, что она рассказывала про их новый проект. Все сидят на работе безвылазно.

– Есть еще папа.

– А что папа? Он постоянно в лаборатории, а когда приходит домой, в реальный мир не возвращается. Как родители узнают друг друга при встрече, уму непостижимо.

Кэрри задумчиво кивнула. Действительно, родители на первый взгляд производили впечатление чрезвычайно странной пары. Оливия Хедж была незаменимой ассистенткой медиамагната Тони Мэтьюса и домой приходила в основном ночевать. Саймон Хедж, микробиолог, пропадал в исследовательской лаборатории. Однако, если кому-то удавалось застать эту пару вместе, можно было с изумлением обнаружить, что эти двое очень любят друг друга. Такой нежности, с какой относились друг к другу родители, Кэрри обычно не видела в других супружеских парах.

– Как ты думаешь, что они готовят на этот раз? – с любопытством спросила Кэрри. – Ну, я имею в виду этот новый проект мистера Мэтьюса. С тех пор, как он купил кинокомпанию в прошлом году, ему явно захотелось чего-нибудь новенького.

– Понятия не имею, – вздохнула Эвелин.

Сестра не особо интересовалась работой матери у миллиардера, который был известен своей эксцентричностью и способностью выдавать безумные идеи, как ни странно, работавшие. Кэрри же словно магнитом тянуло в большой бизнес, только она пока стеснялась в этом признаться. Третий курс Гарвардской школы бизнеса – не то время, когда следует приставать к матери с просьбой подыскать работу в компании. Во-первых, начинать лучше где-нибудь в другом месте, чтобы знаменитую Оливию Хедж не обвинили в протекционизме, а во-вторых, для того, чтобы работать у Мэтьюса, нужна недюжинная подготовка. Кэрри пока не чувствовала себя в силах решиться на штурм «Мэтьюс Лимитед».

Она безмерно уважала мать, способную выдерживать дикие нагрузки на службе, и нежно любила отца, все время витавшего в высоких научных сферах. Эвелин относилась к родителям более спокойно, ее артистизм и творческая натура требовали самореализации иного, чем у матери или отца, рода. Эвелин не любила кропотливую работу, она всегда была порывистой, не слишком предсказуемой.

– Лучше бы ты не в Нью-Йорк собиралась, а поехала куда-нибудь на острова. Или в Майами-Бич. Что может быть приятнее? Поваляться на песочке, позабыть всю эту скукотищу до осени. – Эвелин выразительно похлопала ладонью по сумке с учебниками. – Разве тебе этого не хочется?

– Не знаю, – протянула Кэрри. Она бы с удовольствием провела лето в Нью-Йорке, все-таки пообщалась с мамой, хотя Оливия приходит за полночь и уходит в шесть-семь утра. Или осталась в Гарварде, посидела в библиотеке. Но Эвелин этого не поймет. – Если уж ты не хочешь брать меня с собой… – поддразнила она сестру.

– Я бы с радостью, но мои планы… – Эвелин развела руками. – Ты все поймешь, когда я расскажу. Дай мне еще пару дней, и я сознаюсь.

– Надеюсь, ничего фатального? – забеспокоилась Кэрри.

– Наоборот. Все, хватит об этом, иначе точно сглазим. Ты уверена, что тебе не хочется в Майами? Тетя Кристин будет рада тебя видеть. Ну и пляж, солнышко, мускулистые серфингисты… – Эвелин мечтательно зажмурилась.

– В Гарварде тоже хватает мускулистых парней. Посмотри на нашу команду по бейсболу. – Кэрри отпила глоточек чая и покосилась на сестру, с аппетитом поглощавшую пирожное.

– Да, Дик Пренси чудо как хорош, – протянула Эвелин. – А ты его отвергла, уму непостижимо!

– У него на уме лишь бейсбол и вечеринки, – скривилась Кэрри. – Он называет меня «эй, детка» и предлагает съездить на выходные в загородный дом, где никого не будет, кроме нас двоих!

– А что еще надо? – округлила глаза Эвелин.

– Я так не могу. Ну, вот мы приедем, позанимаемся любовью, и о чем мы будем разговаривать целых два дня? – Кэрри даже содрогнулась, представив тоскливое времяпровождение со способным только на нечленораздельные междометия парнем.

– Боже, Кэрри! Разговаривать! Зачем разговаривать? – искренне удивилась Эвелин.

– Вот и поезжай с ним, если тебя это устраивает. Дик все равно не различает, кто из нас кто. – Отмахнулась Кэрри.

– Это мысль, – задумчиво протянула Эвелин. – И хотя на данном жизненном этапе мужчины меня не интересуют, я обдумаю твое предложение.

Сестры заговорщицки улыбнулись друг другу.

Эвелин и Кэрри Хедж были близняшками, старательно это подчеркивали и получали от этого факта искреннее удовольствие. Безошибочно различали их только родители: мать руководствовалась несокрушимой интуицией и ни разу в жизни не перепутала девочек, даже по телефону узнавала верно, а отец, видимо, делал то же самое от рассеянности. Остальной мир мог быть легко и непринужденно одурачен.

Когда девочкам исполнилось пять, они хором потребовали, чтобы мама одевала и причесывала их одинаково: им хотелось, чтобы при виде них у людей на лицах появлялось это забавное растерянное выражение. Оливия пожала плечами и уступила просьбам дочек: она считала, что они сами должны решить, что делать с исключительным сходством. Мать никогда не отдавала предпочтения ни одной из них, и Эвелин с Кэрри ссорились чрезвычайно редко, в основном по глупости, и тут же мирились: друг без друга им было ужасно некомфортно. И хотя характеры у них были очень разные, сестры жили душа в душу.

Кэрри всегда была благодарна матери за то время, что Оливия им уделяла. Миссис Хедж выдерживала огромные нагрузки на работе, а каждую свободную минутку посвящала семье. Привыкнув креативно организовывать многочисленные мероприятия для своего босса, она и в частной жизни все устраивала с присущей ей смекалкой и сноровкой. Она могла приехать в середине дня в школу, где учились дочери, забрать их с уроков и отвезти на пару часов на пикник в Центральный парк. Кэрри и Эвелин помнили множество счастливых минут, которые мать им посвящала. Отец, этот милый рассеянный человек, обожал жену и дочерей, но был домоседом и нелегко соглашался на авантюры, требовавшие передвижения не то что по стране – даже по Манхэттену. Однако всей семьей они раз или два в неделю ходили в кафе, в «Стар Гэлакси», в кино – и Кэрри, когда подросла, неизмеримо удивлялась: как мама умудряется урывать для них время? И хотя часто даже во время отдыха Оливия не отключала телефон и разговаривала с шефом по поводу текущих дел, дочери все равно не чувствовали себя обделенными. У них были отличные родители, хорошая школа и множество друзей. Когда девочки подросли, от поклонников отбою не стало. Отец шутил, что потенциальные женихи ничего не умеют, кроме как поедать содержимое его холодильника, однако Эвелин и Кэрри развлекались вовсю.

Иногда Оливия брала дочерей с собой на работу; Эвелин все было нипочем, она немедленно заводила знакомства с окружающими людьми, очаровывая и секретарш, и вечно замученных менеджеров, и членов совета директоров. Кэрри же притихала, с изумлением и почтением наблюдая, как работает огромная махина под названием «Мэтьюс Лимитед». Самого Тони Мэтьюса, владельца компании, девочки побаивались: Эвелин – потому, что ее очарование на него не действовало, а Кэрри – потому, что безмерно уважала. Именно впечатление, что производили на нее корпорация и ее руководитель, заставило Кэрри всерьез задуматься о дальнейшей карьере в деловых сферах. Да и мать не раз намекала, что Гарвардская школа бизнеса по близняшкам горючими слезами плачет.

Эвелин гораздо меньше привлекал бизнес; она с детства была очень артистичной, занималась в театральной студии при школе и мечтала стать великой актрисой. Кэрри занималась вместе с ней, полагая, что это будет полезно для общего развития, и часто получала похвалы от режиссера. Однако закулисье ее не манило, манили просторные кабинеты, конференц-залы и современная техника, призванная помочь умным людям строить свой бизнес.

Привыкнув выглядеть одинаково, девочки даже в подростковом возрасте следовали заведенному правилу: их сходство не должно им мешать, а должно помогать. Случалось, что ходили сдавать трудные предметы друг за друга, часто разыгрывали приятелей, получая от этого массу удовольствия. После окончания школы Эвелин наметила было поступление на факультет театральных искусств Калифорнийского университета, но не прошла конкурс. Кэрри уговорила сестру поступать в Гарвард вместе, а пока заниматься у преподавателей и ходить на кастинги. Театром Эвелин переболела и теперь мечтала о большом кино.

Учеба в школе бизнеса обеим девушкам давалась достаточно легко. Эвелин не переживала по поводу того, что теряет время: она была фаталисткой и считала, что судьба сама подбросит ей выгодный шанс, когда она будет к этому готова. Кэрри же получала истинное удовольствие от учебы. Она чувствовала, что с каждым днем приближается к осуществлению заветной мечты: работе в бизнесе, причем работе креативной, требующей ума и смекалки. Она мечтала о том дне, когда сможет делать что-то по-настоящему нужное, интересное и заслуживающее уважения. Как мама.

Третий курс близняшки заканчивали достойно: с отличными отметками, синхронно брошенными поклонниками (Эвелин, встречавшаяся с самым красивым парнем курса, застукала мерзавца с соперницей, а Кэрри благополучно рассталась со своим ухажером, сочтя его недостаточно умным) и безумными прическами. Натуральные блондинки, сестры стриглись сейчас коротко, и их бледно-золотистые волосы бесшабашно торчали во все стороны. Кэрри пристрастилась к простым очкам в тонкой оправе: зрение у нее было отменным, просто девушке казалось, что так она выглядит очень стильно. Эвелин на такие новшества только фыркала.

Стоял июнь, экзамены заканчивались, кое-что сестры сдали заранее, чтобы освободиться поскорее. Преподаватели любили их и шли навстречу. В конце концов, если студентки стараются, почему бы им не помочь?

После одного из особенно трудных экзаменов Кэрри, отдуваясь, выползла на улицу и почувствовала, как вибрирует мобильник в сумке. Звонила мама. Оливия старалась быть в курсе того, что происходит с дочерьми, и неизменно интересовалась их успехами.

– Привет, мам! – радостно закричала Кэрри в трубку. – Я только что сдала!

– Я в тебе не сомневалась, – ответила Оливия, и Кэрри с нежностью представила, как мать улыбается. – А Эвелин?

– Она все еще в аудитории, но думаю, что сдаст без проблем. – Успокоила она мать.

– Вот и хорошо. Вы уже придумали, что будете делать на каникулах? – как всегда приступила к делу без промедлений Оливия.

– Э-э… Вообще-то нет, – протянула Кэрри. – То есть у нас имеются кое-какие планы. У Эвелин так точно.

– Тебе тоже хорошо бы определиться, – заметила мама.

– Я думала приехать домой…

– Солнышко, – произнесла Оливия, – я была бы очень рада тебя видеть здесь, но… На данном этапе это не имеет смысла. Папа уезжает на месяц в Канаду, на научную конференцию. А я… Ты видела сегодняшние газеты?

– Нет. – Все утро Кэрри провела, готовясь к экзамену, и ей было не до периодики.

– Тогда я тебе сообщу. Вчера у нас была премьера «Последнего года» в Нью-Йорке.

– Ах да! – вспомнила Кэрри. Тони Мэтьюс купил в прошлом году кинокомпанию и немедленно начал ее раскручивать. «Последний год» был их первым фильмом. Иронично. – Ну, и как все прошло?

– Отменно, – хмыкнула Оливия, – не считая того, что этот… Тони прямо со сцены сделал предложение Линде. Она обозвала его сумасшедшим, но, конечно же, согласилась.

– Мама, это же здорово! – завопила Кэрри так, что стоявшие неподалеку студенты изумленно посмотрели на нее. Но девушке не было до них дела. – Они уже год встречаются, да? Ну как же здорово!

– Несомненно, событие радостное, – вздохнула Оливия, – однако сегодня у нас тут форменный дурдом. Сначала Тони заявил мне, что уже договорился, и их с Линдой брак зарегистрируют прямо сегодня. Я еле донесла до него, что невесте, наверное, захочется красивую свадьбу, платье и фату, как и любой нормальной женщине. Возражения Линды, попытавшейся заявить, что ей не нужно никакое платье и она готова замуж немедленно, я тоже зарубила на корню. В результате мы сошлись на начале сентября, правильной подаче события в прессе и ограничении количества приглашенных полутора тысячами. Но ты сама понимаешь, какой это вызвало резонанс.

– Мистер Мэтьюс всегда отличался эксцентричностью, – засмеялась Кэрри.

– Это еще мягко сказано, – сухо заметила Оливия. – Как бы там ни было, подготовка к свадьбе и информационная кампания потребуют от меня всех сил и времени. А еще новый проект. Хорошо, что мне удалось снять с себя дела по киностудии, теперь ими занимается Билл Гарнонс. Я просто не смогу уделять тебе достаточно времени, солнышко. Съезди, отдохни куда-нибудь, как и Эвелин. В следующем году вам придется все лето отрабатывать практику, наслаждайтесь отдыхом, пока можете.

– Я подумаю, мама, – пообещала погрустневшая Кэрри.

Конечно, свадьба мистера Мэтьюса – это просто отлично, размышляла девушка, прогуливаясь вдоль здания в ожидании сестры. Кэрри видела Тони и Линду Тайлер вместе раз или два, и невеста произвела на нее отличное впечатление. Учитывая то, что мистер Мэтьюс был ранее известен своими разнообразными связями, хорошо, что нашлась женщина, которую он искренне любит и которая любит его.

К Кэрри настоящая любовь еще не приходила. Все ее влюбленности были чем-то несерьезным, и она сама осознавала это. Может быть, мешал излишне трезвый подход к жизни. А может быть, как говорит Эвелин, всему свое время.

Сестра появилась достаточно быстро, раскрасневшаяся, но счастливая: въедливый преподаватель поставил высший балл. Кэрри пересказала Эвелин разговор с матерью; сестра, разумеется, пришла в восторг.

– И мы тоже приглашены? Как здорово! Надо будет сшить платья по этому поводу.

– Свадьба только осенью, а пока надо решить, что мы делаем летом. – Напомнила Кэрри.

– О, я надеюсь, что буду занята, – загадочно подмигнула Эвелин.

– Ну, тогда и я придумаю себе какое-либо занятие, – решительно заявила Кэрри. – Может быть, и правда поеду к тете Кристин.

– Отличная идея! Я тебе это говорила с самого начала.

– Ага. – Кэрри нацепила свои новые очки. – Вот и мама говорит, что ты все время мной помыкаешь.

– Ничего подобного она не говорит! – возмутилась Эвелин. – Кто, в конце концов, соблазнил меня здесь учиться?

Глава 2

У Кэрри и Эвелин редко бывали друг от друга секреты. Если сестры что-то и не говорили друг другу, то лишь потому, что боялись спугнуть удачу. Это капризная дама, и ей не нравится пристальное внимание, поэтому иногда лучше промолчать, чтобы заслужить ее благосклонность. И все же Кэрри мучило любопытство: что затеяла Эвелин? Может быть, у нее просто новый парень, и сестра не хочет рассказывать о нем, пока отношения не вошли в определенную стадию? Но нет, Кэрри обычно про сердечные дела Эвелин знала все и отвечала сестре аналогичной откровенностью. К тому же, Эвелин воспользовалась ее полубезумным советом и вовсю охмуряла Дика Пренси из бейсбольной команды. Тот, обалдев от нежданного счастья, ходил за Эвелин по пятам и смотрел на нее нахально-телячьими глазами.

В ближайшую же субботу после разговора в кафе Эвелин отправилась вместе с Диком в его загородный дом – якобы зубрить конспекты к последнему экзамену в понедельник, однако Кэрри догадывалась, как именно и что эти двое там будут зубрить. Но в сестре она была уверена: Эвелин в понедельник все сдаст, и тогда же расскажет о своих планах. Сама Кэрри собиралась провести полдня, сидя на лужайке у кампуса и штудируя конспекты. Ей было о чем подумать. Мама заговорила о практике в следующем году; неужели она решила посодействовать дочерям и взять их в «Мэтьюс Лимитед»? По-хорошему, если мать сделает такое предложение, следует отказаться, но искушение было слишком велико. Кэрри нравилась корпорация. Конечно, больше всего она мечтала о собственном бизнесе, но пока слабо понимала, в какой именно сфере жаждет открыть свое дело. Масс-медиа, компьютерные технологии, промышленность, сфера услуг – Кэрри еще не знала, что выберет. У нее было так много планов и идей, что представлялось совершенно невозможным реализовать их все в течение одной-единственной жизни. Она сомневалась, что способна дорасти до уровня мистера Мэтьюса, который легко переключался с одного на другое и был успешен во всем. Но всегда надо с чего-то начинать, и Кэрри мучительно пыталась определить, с чего именно.

Она валялась на животе под раскидистым деревом, листала учебник и шепотом твердила определения. Веселое солнце блестело в листве, и по страницам прыгали яркие пятна. День клонился к вечеру, у Кэрри еще оставался сэндвич с сыром и половина бутылки кока-колы, экзамен казался далеким и совсем нестрашным. Кэрри болтала ногами, брошенные босоножки валялись неподалеку… Мир казался громадным и очень добрым.

И вдруг все разом изменилось, потому что зазвонил телефон.

Кэрри, нахмурившись, посмотрела на экранчик: там подпрыгивал забавный смайлик и высвечивалось имя Дика Пренси. Почему он звонит ей сейчас? По расписанию у него бурный секс с Эвелин, непременное «Это было потрясно, детка!» после и, наверное, клубничный коктейль на террасе. Кэрри нажала на кнопку приема.

– Алло! Привет, Дик, что ты хочешь?

– Кэрри! – его голос был непохож на голос счастливого любовника, и девушка мгновенно напряглась. – Пожалуйста, приезжай немедленно в больницу, с Эвелин произошел несчастный случай…

– Что ты с ней сделал, идиот?! – заорала Кэрри, подскакивая, будто ее шибануло током.

– Мы… черт, Кэрри, извини… – промямлил бейсбольный бог.

– Что с ней? Она жива? – рявкнула Кэрри.

– Да, только… у нее сломана нога. Записывай адрес, пожалуйста, это все непросто объяснить по телефону. – Наконец-то сказал хоть что-то конкретное Дик.

– Черт! – Кэрри схватила ручку и прямо на полях учебника записала адрес. – Я сейчас приеду!

Она уже давно не бегала так быстро – даже по утрам.

Больница оказалась маленькой, но очень приличной. Кэрри быстро выяснила у стойки регистратора, что Эвелин Хедж на третьем этаже, и со всех ног бросилась туда. Выйдя из лифта, она сразу же увидела Дика Пренси. Парень сидел на диванчике, понурившись, ссутулившись и зажав ладони между колен. При виде Кэрри он вскочил, испуганный, побледневший. Какой же он все-таки еще мальчишка!

– Где Эвелин? – даже слегка дружелюбно спросила Кэрри.

– Она в палате, сейчас у нее врач, скоро обещал прийти и все нам рассказать, – Дик выглядел подавленным. – Кэрри, я не думал, что так получится…

– Не сомневаюсь, что ты вообще не думал ни о чем, – фыркнула девушка. – Немедленно рассказывай, что произошло.

– Понимаешь, мы приехали ко мне, все было отлично, – начал Дик. – Мы общались, веселились, ты понимаешь… А потом решили погулять по саду…

– Вы – сестра Эвелин Хедж, я вижу. – Кэрри и не заметила, как к ним подошел доктор, высокий, лет тридцати. Он протянул девушке руку. – Мартин Китт, лечащий врач Эвелин.

– Кэрри Хедж, – торопливо представилась девушка. – Насколько все серьезно?

– Все нормально, – успокоил ее Китт. – Конечно, перелом голени – неприятная штука, но, поверьте, вашей сестре сильно повезло. Все могло закончиться гораздо хуже. – Он бросил испепеляющий взгляд на Дика, мгновенно ставшего пунцовым. – Если бы вот этот молодой человек не был ярым поклонником экстрима, Эвелин могла бы сюда никогда не попасть.

– Дик, да объясни же наконец, что ты сделал! – рассердилась Кэрри.

– Ну, мы с Эвелин решили попробовать заняться сексом на ветке дерева, показавшейся нам достаточно широкой, – промямлил Пренси. – И, в общем, немного не рассчитали…

– Понятно, – процедила Кэрри с убийственной маминой интонацией. – Ну, Эвелин любит такие развлечения, у нее иногда что-то отключается в голове, но ты-то… А кстати, почему на тебе ни царапины?

– Потому что я приземлился сверху, – окончательно скис Дик.

Кэрри коротко и емко охарактеризовала ситуацию парой не слишком приличных слов, чем заслужила одобрительную усмешку доктора Китта, и попросила провести ее к Эвелин.

Сестра занимала небольшую, но удобную одноместную палату. При виде Кэрри Эвелин страшно оживилась.

– Как хорошо, что ты приехала! У меня к тебе куча дел… – с места в карьер затараторила Эвелин.

– Сначала я как следует тебя отругаю, а потом позвоню родителям, – не поддалась на провокацию Кэрри, разглядывая загипсованную ногу сумасшедшей сестренки. – Эвелин, ну как ты могла?

– Легко и непринужденно, – хмыкнула сестра и покосилась на врача. – Э-э, док, вы не оставите нас ненадолго? Нам нужно посекретничать.

– Вы можете секретничать еще полтора часа, пока не закончится время, отведенное для посещений, – сообщил Китт. – Зайдите ко мне перед уходом, мисс Хедж, хорошо?

– Да, конечно, – сказала Кэрри, понимавшая, что надо уладить формальности.

Врач кивнул и покинул палату, прикрыв дверь. Кэрри снова повернулась к сестре.

– Эвелин, – жалобно сказала она, – ну неужели экзамены так на тебя подействовали? Зачем ты полезла с Диком на это дерево?

– Мне оно показалось вполне безопасным, – вздохнула сестра. – И так весело было сначала… а потом уже не очень. Хорошо хоть падали невысоко, но я приземлилась неудачно.

– Я вижу. – Кэрри присела на край кровати и взяла Эвелин за руку. – Ладно, с преподавателем я договорюсь, сдашь экзамен осенью, не выгонят же тебя, в самом деле. Но маме придется позвонить. Иначе как мы ей объясним…

– Нет! – Эвелин сжала пальцы сестры. – Ты не знаешь всего!

– Чего? – прищурилась Кэрри. – Только не говори, что вы курили травку, прежде чем туда залезть!

– Да нет, – расстроенно сказала Эвелин, – мы и не пили даже… Просто если ты расскажешь маме, и вообще кому-либо, то мои планы на лето точно накроются.

И сестра захлюпала носом.

– Дело серьезное? – осведомилась Кэрри.

– Серьезнее не бывает. – Из глаз Эвелин покатились слезы. – На тебя вся надежда.

– Ладно, если ты так хочешь, я не буду говорить родителям, но…

– Дело не в родителях! – перебила сестра. – Дело во мне!

– Перестань говорить загадками! – рассердилась Кэрри. – Давай с самого начала.

– Ладно, только это долгая история… Помнишь, Синди Блэйк согласилась быть моим агентом еще в марте?

– Да, помню, – хмыкнула Кэрри. На Эвелин весной нашла блажь, и сестренка заявила, что у любой уважающей себя восходящей звезды должен быть агент, и подбила их соседку по комнате, Синди, взяться за эту нелегкую роль. – Она нашла тебе ту вакансию на подтанцовке в клипе Майкла Терри. Хорошо, что мама не видела результат.

– Она отличный агент! – с жаром бросилась защищать Синди сестрица. – Она разослала мои фотографии и резюме по всем киностудиям!

– Так вот почему у нас в комнате валялось такое количество почтовых конвертов, и вы ходили с таинственными лицами!

– Да, ты в то время зубрила и не особо обращала на нас внимание. Ну ладно. Мы разослали письма, дали объявления в нескольких газетах и стали ждать. И получили несколько ответов! Конечно, большинство из них оказались совершенно неприличными, но было два приглашения на кастинги. – Эвелин поморщилась. – Помнишь, я уезжала на выходные, когда у тебя еще продолжался роман с Джеком? Ну вот, я ходила на прослушивание, и бездарно его провалила. Потому и не хотела говорить.

– О, Эвелин, я понимаю. – Кэрри сочувственно сжала пальцы сестры. – Конечно, можно сглазить…

– А месяц назад, когда мы летали домой, я сходила на второй кастинг, – совсем уж похоронным тоном созналась Эвелин. – И вчера мне позвонили. Это новый проект, фантастический фильм, и я… я получила роль второго плана, Кэрри!

– Ух! Так вот о чем ты хотела мне рассказать?

– Да, именно об этом! Мне позвонили вчера, когда мы с Диком были на даче. Я очень понравилась режиссеру, и хотя раньше не снималась в полнометражных фильмах, он не захотел никого другого на эту роль. Съемки начинаются через полторы недели и продлятся до сентября. Я была так рада! Наверное, поэтому и согласилась на предложение Дика полезть на это дурацкое дерево. Мне казалось, что уже все нипочем.

– И вот результат, – вздохнула Кэрри. Ей было очень жаль сестру. Такое невезение! – Придется позвонить им и сказать, что ты не сможешь сниматься.

– Этого нельзя делать ни в коем случае! – завопила Эвелин. – Разве ты не понимаешь? Стоит мне отказаться сейчас, и вся моя карьера будет перечеркнута. Кто отказывается от ролей на таком этапе? Я еще толком карьеру не начала!

– Эвелин! – окончательно рассердилась Кэрри. – Там тоже люди работают! Они поймут, что сломанная нога – отличный аргумент не приехать на съемки. У тебя еще будут шансы.

– Нет! Это – мой шанс. – Сестра преданно заглянула Кэрри в глаза. – Ты должна мне помочь.

– И не проси. – Кэрри сразу поняла, чего хочет от нее Эвелин. – Я этого не сделаю по ряду причин, и вообще, сейчас пойду звонить маме.

– Вот как ты расправляешься с моими мечтами! Ну ладно, иди, иди. Расскажи родителям все, и они больше никогда в меня не поверят. Тебе-то хорошо, тебя так и тянет в бизнес, мама тобой гордится, ты пойдешь по ее стопам, а я… Это мой шанс доказать родителям, что у меня есть жизненное призвание, самая главная цель! Я так этого хочу, Кэрри! Я чувствую, что это мой шанс!

– Ну-ну, – неопределенно хмыкнула Кэрри. – То есть ты предлагаешь мне отправиться вместо тебя на съемочную площадку, и называешь это собственным доказательством того, что ты можешь делать карьеру в кино? Эвелин, тебе не кажется, что так получится немного нечестно?

– Не кажется, – отрезала сестра. – Потому что я постараюсь как можно скорее снять гипс, приехать и сменить тебя. Никто и не заметит. А я… я сделаю для тебя все, что ты хочешь!

– Например, не будешь участвовать в этой авантюре. Нет, не подходит? – Кэрри вздохнула. Сейчас она чувствовала себя гораздо старше Эвелин, хотя сестренка и родилась первой. – Пойми, я не актриса, это раз. Два – я не думаю, что тебе стоит делать это тайком от родителей. Давай сознаемся им, что ты прошла кастинг, но не смогла участвовать в съемках.

– И где доблесть? – скривилась Эвелин. – Где блестящие победы? Разве это доказательство того, что я – настоящая актриса?

– И почему ты так уверена в том, что родителям нужно что-то доказывать? – гнула свою линию Кэрри. – Они любят нас без всяких доказательств нашей дееспособности или одаренности.

– Не только им. Я еще и всему миру хочу доказать. Ну, пожалуйста, Кэр! Врач говорит, перелом достаточно легкий. Если я буду вести себя хорошо, меня скоро отпустят. Я приеду, мы поменяемся, и я сыграю свою роль на отлично! А до этого, не сомневаюсь, то же самое сделаешь ты. Тебе же все равно нечего делать летом. – Эвелин уговаривала сестру с таким жаром, что устоять было трудно. Но Кэрри все еще сохраняла остатки здравого ума.

– О господи, – сказала она. – Лучше уж занудные лекции тети Кристин и серфингисты… Я надеюсь, что тебя взяли хотя бы в «Дримворкс» или «Юниверсал», чтобы это того стоило.

– Ну, вообще-то нет, – смущенно протянула Эвелин. – И это небольшая загвоздка.

– Только не говори, что твоя «роль второго плана в фантастическим фильме» сводится к работе на какой-нибудь захудалой студии, и это вовсе не фантастика, а эротика распоследнего пошиба!

– Нет, дело не в этом. – Эвелин зажмурилась и призналась: – Просто фильм снимает «Мэтьюс Пикчерс».

Глава 3

– Что?! – завопила Кэрри. – Ты серьезно?

– Абсолютно. Мистер Мэтьюс повелел раскрутить студию, и сейчас там запущено в производство бешеное количество кинофильмов. Я же не знала, что Синди отослала мое резюме и туда. И вдруг меня зовут на кастинг…

– Мистер Мэтьюс хочет отыскать новых звезд, мама говорила, – кивнула Кэрри. – Так вот почему ты так странно смотрела на нее тогда!

– Ну да, я как раз сходила на кастинг, и весь вечер сидела как на иголках.

– Но это же невозможно, Эвелин. Как ты собиралась проделать это в тайне?

– Очень просто, – жестко сказала сестра. – Неужели ты думаешь, что мистер Мэтьюс или мама сами следят за всеми актерскими составами? Нет. Не думаю, что они даже списки утверждают, это дело режиссеров. Мистер Мэтьюс только рекомендует, каких звезд приглашать. А ты мне еще сказала, что мама сняла с себя все дела по киностудии, и этим занимается другой человек, который ни меня, ни тебя в глаза не видел.

– Но разве на студии тебя не узнали? – удивилась Кэрри. Дочери Оливии Хедж часто фигурировали в репортажах с парадно-развлекательных мероприятий «Мэтьюс Лимитед».

– Конечно, нет. Там все работники Дональда Марчанта, предыдущего владельца компании, или новенькие, только начальство поставили из «Мэтьюс Лимитед». Меня, конечно, спросили, не родственница ли я Оливии Хедж, я округлила глаза и сказала, что кто бы это ни была, я ей просто однофамилица. Не хватало еще, чтобы меня взяли потому, что я – дочь знаменитой помощницы Тони Мэтьюса! У меня тоже есть гордость.

Кэрри с изумлением смотрела на сестру. Она знала о склонности Эвелин к сумасшедшим авантюрам, но эта превзошла все предыдущие выходки, суммарно причем. Однако в действиях сестры сквозила такая страсть, такое стремление к цели, что не уважать ее было невозможно. Пусть она и делала глупости, но делала их, будучи абсолютно уверенной в собственной правоте и непогрешимости.

– Эвелин, послушай, – мягко сказала Кэрри, – ты же понимаешь, как все зыбко. Существует огромный шанс, что все раскроется в первые же дни.

– Нет! – помотала головой сестра. – Съемочная группа сразу же вылетает в Барселону, первые сцены снимаются там. Не думаю, что режиссер будет расследовать мою биографию. Кэрри, помоги мне, пожалуйста!

– О черт, – тоскливо сказала Кэрри, – во что ты меня втягиваешь?

Эвелин потребовался еще час, чтобы окончательно уговорить Кэрри участвовать в этой «авантюре века». Сестра плакала, укоряла, давила на жалость и родственные чувства, а также на нереализованную жажду приключений, которую она не без оснований приписала сестре. Ведь Кэрри все равно нечем заняться до осени, не сидеть же в библиотеке над книжками! А так она сделает сразу целую кучу добрых дел. Эвелин будет спасена, режиссеру не придется искать другую актрису…

– Понимаю, получается несправедливо, ведь лавры за твою работу получу я, – уныло говорила Эвелин. – Очень некрасиво.

– Да разве в этом дело! Просто я не создана для подобного рода авантюр. – Кэрри уже внутренне согласилась заменить сестру в этой мистификации века, но все еще не желала сдаваться.

– Но мы ведь успешно меняемся, и никто не замечает разницы!

– Это другое дело. Если нас не различил преподаватель, это не означает, что я смогу успешно заменить тебя на съемочной площадке. Я никакая не актриса, даже и не мню себя таковой.

– Театральный режиссер был очень тобой доволен! – возразила Эвелин.

Наконец, Кэрри сдалась, и Эвелин сразу сделалась очень счастливой. Она пообещала подробно рассказать сестре, что следует делать и как себя вести.

Кэрри стояла посреди их с сестрой комнате в кампусе Гарварда и задумчиво вглядывалась в глубину шкафа. Что взять с собой? Сниматься придется в Европе, потом Эвелин ее сменит. Барселона. Море. Наверное, нужно взять купальник, легкие босоножки, что-нибудь казуальное, что-нибудь вечернее. Господи, ну как могло получиться, что она согласилась на эту безумную авантюру? Съемки, кино, Барселона. Ужас, просто ужас.

Кэрри взъерошила волосы. Нет, сожалеть поздно. Во-первых, она не может подвести сестру. Во-вторых, слово нужно держать. Эвелин – самый близкий человек, ближе не бывает. Нельзя разрушить ее мечту. Это все временно. Временно.

Кэрри достала из комода два паспорта: свой и Эвелин. Чей брать? Вряд ли на съемочной площадке у нее будут проверять документы, а вот при пересечении границы – будут. И будет весьма неприятно, если обнаружится подлог. Взять два паспорта – нереально, ведь Эвелин полетит следом. Поколебавшись пару минут, Кэрри приняла компромиссное решение: взяла свой паспорт и водительские права Эвелин. В конце концов, паспорт волнует только пограничников, а в других случаях сойдут и права.

Оставалась самая трудная часть: разговор с родителями. Кэрри с сестрой решили, что проще будет поставить их в известность по телефону и сделать вид, что Эвелин уже уехала в Европу, а Кэрри собирается в Майами с друзьями, предварительно заехав на несколько дней в Лос-Анджелес.

Разговор прошел гладко, Оливия лишь слегка удивилась, что Эвелин улетела, не попрощавшись. Кэрри утешила мать, сообщив, что завтра приедет в Нью-Йорк. Не следовало пускаться во все тяжкие, не проведя разведку лично. Все-таки разговоры по телефону дают не слишком много информации об истинном положении дел.

Кэрри открыла дверь своим ключом. В квартире было тепло и солнечно, мама была, конечно же, на работе, а отец пропадал в лаборатории. Кэрри вкатила чемодан в свою комнату, приняла душ и выпила чаю за столом, покрытым бледно-голубой скатертью. В вазочке маялся завядший букетик маргариток, и девушка улыбнулась: такие букетики отец любил дарить маме, покупая их на перекрестке по дороге из лаборатории.

Она собиралась отправиться в магазин, потому что холодильник, как всегда, был пуст – без детей рассеянный ученый и деловая ассистентка миллиардера окончательно распустились, – когда услышала, как открывается входная дверь. Кэрри бегом кинулась смотреть, кто пришел.

Это – вот чудо! – оказалась мама, в стильном брючном костюме, на шпильках и с пакетами из супермаркета наперевес. За ней шествовал шкафообразный субъект, который тоже нес пакеты и страшно засмущался, увидев Кэрри. Девушка же с восторженным воплем повисла на шее у матери.

– Я и не знала, что ты приедешь днем, думала, это папа!

– Кэрри, я тебя тоже очень люблю, но дай мне хотя бы поставить пакеты! – со смехом сказала Оливия Хедж. – Дейл, пожалуйста, оставь это все вот здесь. Спасибо тебе, и возвращайся к Тони.

– Вам больше не нужна помощь, миссис Хедж? – суровым басом спросил субъект.

– Нет, благодарю.

– Кто это? – полюбопытствовала Кэрри, когда за Дейлом закрылась дверь.

– Один из лучших телохранителей Тони. Шеф иронично одолжил мне его, чтобы тот дотащил покупки, потому что папа, которому я звонила, придет только к вечеру. Давай перетащим все это на кухню и приготовим нормальный ужин.

Оливия быстро переоделась в домашнее платье и взялась за готовку. Кэрри в который раз восхитилась матерью: и готовить умеет, и помогает боссу недрогнувшей рукой править корпорацией.

– А тебя надолго отпустили?

Миссис Хедж взглянула на часы.

– До половины девятого я дома, и Саймон обещал прийти чуть раньше. Потом у Тони и Линды благотворительный вечер, и мне придется там быть. Да и тебе нужно выспаться. Ты говорила, что самолет завтра рано утром?

– В восемь. – Кэрри, покончив со своей частью кухонных обязанностей, села за стол и подперла подбородок кулаками. – Мам, у тебя очень много проблем сейчас, да? Когда я разговаривала с тобой из Гарварда, у тебя был замученный голос.

– Хм. – Оливия поставила рагу на огонь и села напротив дочери. – Как тебе сказать… Эта история со свадьбой – положительный момент, но Тони не предупредил никого. Хотя я могла бы догадаться. Я лично занимаюсь всем этим, хочу, чтобы он хотя бы женился нормально. – Мама улыбнулась. – Ничего, мы справимся. И корпорацию, надеюсь, не успеем развалить в предсвадебной лихорадке. Тони, видимо, от счастья, что Линда согласилась, выдает идеи по развитию бизнеса одну за другой. Я еле успеваю записывать.

– А как идут дела у киностудии? – осторожно поинтересовалась Кэрри.

– Билл говорит, что хорошо, я в это сейчас не вникаю. – Ответ Оливии прозвучал достаточно равнодушно, что слегка успокоило Кэрри. Если мама не интересуется делами кинокомпании, то есть шанс, что никто ничего не узнает, пока фильм не выйдет в прокат.

– Понятно.

Судя по всему, у мамы действительно полно других забот, и она не станет отслеживать, кто снимается в фильмах «Мэтьюс Пикчерс». Ну что ж, остается уповать на удачу. И спасибо Тони Мэтьюсу за то, что отвлек внимание Оливии – иначе, Кэрри подозревала, они с Эвелин так просто не отделались бы.

Глава 4

С тех пор, как к берегам, где нынче располагается Лос-Анджелес, причалили каравеллы конкистадора Кабрильо, от индейской деревушки Янг-На, находившейся тогда на этом месте, осталось одно название в учебниках истории. Когда самолет закладывал вираж, снижаясь, чтобы приземлиться в международном аэропорту Города Ангелов, Кэрри, сидевшая у иллюминатора, заворожено созерцала плавный изгиб берега и пляжи Санта-Моники, сверкающие башни делового центра, запутанные, словно клубки шерстяных ниток, развязки магистралей. Над городом висела дымка – Лос-Анджелес по праву считался самым неблагополучным в плане экологии городом США. «От смога никуда не деться», – так охарактеризовала город мама, провожая рано утром Кэрри в аэропорт.

Оливия полагала, что дочь отправляется вместе с друзьями-студентами отдохнуть на пляже, а Эвелин уже улетела в Европу. Кэрри не нравилось врать матери, но обещанная сестре поддержка оказалась важнее «правды, только правды и ничего, кроме правды». Эвелин была так счастлива, что Кэрри заменит ее, – совестно подвести сестрицу сейчас, когда она так уязвима и так погружена в мечты о карьере актрисы. Конечно, она взбалмошна, и в голове у нее что-то иногда заклинивает, но все-таки ближе Эвелин у Кэрри никого нет. Родители – это родители, а сестра-близнец – это человек, который не просто похож на тебя как две капли воды. Эвелин – та, кто понимает Кэрри лучше всех.

Самолет выпустил шасси, мягкий толчок – и вот он уже катится по бетонной полосе, выруливая к зданию аэровокзала. Пассажиры зааплодировали, потом начали собирать вещи. Кэрри взяла свою легкую куртку и сумочку и проследовала к выходу.

Выйдя из самолета, она словно легла в горячую ванну: в Лос-Анджелесе стояла жара, столбик термометра наверняка показывал больше тридцати градусов по Цельсию, и в первый момент у Кэрри дыхание перехватило. В Нью-Йорке тоже было жарко и чувствовалось дыхание океана, однако здесь то ли от волнения, то ли после кондиционированного салона самолета голова слегка закружилась. Кэрри прошла в огромное здание международного аэропорта, получила багаж и проследовала на выход. Она опасалась, что ее не встретят, и придется добираться до студии самой.

Но ее встречали: у выхода, держа в руках табличку с надписью «Эвелин Хедж», стоял невысокий спортивного вида парень в стильных джинсах и футболке без рукавов, позволявшей в полной мере оценить мускулистые руки. Глаза его скрывались за узкими солнечными очками, темные волосы торчали в кажущемся беспорядке. Кэрри, волоча за собой чемодан на колесиках, подошла к нему.

– Добрый день.

– Мисс Хедж? – осведомился парень, снимая очки и опуская табличку. У него оказались красивые глаза бледно-голубого цвета. Кэрри подумала, что тридцати этому человеку еще не исполнилось.

– Да, это я.

– Хоакин Трант, помощник режиссера. – Он сунул табличку под мышку и протянул Кэрри руку. – Добро пожаловать в наши края. Пойдемте, я отвезу вас на студию. Через два часа у нас общее собрание, а потом мы доставим вас в отель.

Хоакин ловко отобрал у Кэрри чемодан.

– А я думала, что сервис похуже, – хмыкнула девушка, шагая следом за помрежем.

– Вы о том, что прислали большую шишку вас встречать? – осведомился Хоакин. – Я не такая большая шишка, это раз, а два – у нас на студии семейная атмосфера. Под гнетом режиссера-диктатора, конечно же, но должны же быть хоть какие-то минусы в работе в «Мэтьюс Пикчерс».

– А вы давно там работаете? – спросила Кэрри, устраиваясь на переднем сидении черной «тойоты». Машина была не новая, но вполне приличная.

– Пристегнитесь, мисс Хедж… Нет, я новенький, как и вы. Пришел на предыдущий проект с рекомендациями. Раньше было не слишком престижно работать на Марчанта. Все-таки он нефтяник, а не шоумен, соответственно и результат был средненький. Тони Мэтьюс гораздо больше понимает в киноиндустрии, хотя и ему нужно еще учиться. Однако денег на студию он не жалеет, что верно, то верно.

Эвелин проходила кастинг в Нью-Йорке и видела только директора по кастингу и режиссера – соответственно, у Кэрри не должно было возникнуть трудностей при знакомстве со съемочной группой. Фотографии уже знакомых Эвелин людей она тщательно изучила, отыскав в Интернете. Если бы сестра активно снималась, заменить ее было бы не так просто, конечно. Кино – это мир, где все всех знают.

Хоакин оказался приятным парнем, с ним было легко поддерживать беседу. По пути в Бёрбанк, где располагалась студия, помощник режиссера выяснил, что Кэрри в первый раз в Городе Ангелов, и провел краткую экскурсию, рассказывая о местах, по которым они проезжали. Кэрри чувствовала себя будто в приключенческом кино. Хоакин не поехал через деловой центр, опасаясь застрять в пробке, и башни небоскребов Кэрри увидела только издалека.

– У нас могучие соседи, – рассказывал Трант. – «Мэтьюс Пикчерс» располагается в тени компании «Уолт Дисней», а чуть подальше от нас – «Уорнер Бразерс». Конечно, с такими китами мы пока тягаться не можем, но если к нам приезжает мистер Мэтьюс, он каждый раз толкает зажигательную речь, из которой следует, что скоро мы всех задавим и станем чуть ли не монополистами.

– Почему бы нет? – пожала плечами Кэрри. – Все от этого только выиграют.

– Еще бы, – хмыкнул Хоакин.

Кэрри думала, что студия выглядит иначе. Однако Хоакин, миновав ворота с эмблемой кинокомпании – стилизованное восходящее солнце с логотипа «Мэтьюс Лимитед» было аккуратно помещено на стилизованное же изображение стремительно разматывающейся кинопленки, – остановил машину у подъезда обычного офисного здания. Кэрри вышла и огляделась: много автомобилей, громадные павильоны, пыль и палящее солнце.

– Постройки, куда водят туристов, начинаются чуть дальше, – объяснил помощник режиссера, догадавшийся, почему она осматривается. – Там и городок на Диком Западе, и индейское поселение, и футуристические пейзажи. А здесь – рабочая территория. Прошу, нам на второй этаж. Не беспокойтесь о чемодане, его доставят куда нужно.

Кэрри прошла вслед за Хоакином в прохладный вестибюль, по которому сновали чрезвычайно занятые люди. На несколько мгновений девушку охватила обычно несвойственная ей робость: вокруг был мир, куда она сама никогда не стремилась попасть, и потому почувствовала себя неуютно. Не в своей тарелке, в чужой шкуре. Это не ее мечта, это мечта Эвелин. Но отступать поздно.

Хоакин провел Кэрри на второй этаж и распахнул дверь помещения, оказавшегося кинозалом мест на полтораста. Здесь имелся проектор, у экрана стоял длинный стол, заваленный бумагами, за которым со скучающим видом сидело несколько человек. Зал оказался наполовину заполнен, люди негромко переговаривались; никто не обратил внимания на новоприбывших.

Кэрри хотела сесть на последний ряд, однако Хоакин вежливо, но решительно увлек ее за собой.

– Актеры впереди, будьте любезны, мисс Хедж, идите сюда.

В результате Кэрри усадили на второй ряд, где она чувствовала себя немного неуютно. Одна поздоровалась с теми, кто сидел поблизости, но вступать в беседу не стала.

Снова хлопнула дверь, Кэрри обернулась и увидела знакомое по фотографиям лицо – режиссера. За ним шел человек, показавшийся девушке смутно знакомым, и спустя мгновение она сообразила, кто это. Известный актер Макс Эвершед, жгучий брюнет с синими, как вечернее небо, глазами, любимец миллионов женщин. На экране он выглядел обычно немного по-другому, но не узнать его было невозможно. За Эвершедом, отставая на полшага, шла умопомрачительно красивая женщина лет тридцати с волосами кофейного цвета, стрижеными под каре.

Видимо, ждали этих троих: разговоры немедленно прекратились. Эвершед и его спутница сели в первый ряд неподалеку от Кэрри, а режиссер подошел к столу и, кивнув сидящим за ним людям, повернулся к залу.

– Начнем, пожалуй. – Он дождался полной тишины. – Наверняка здесь присутствуют люди, которым я лично еще не успел представиться. Итак, мое имя Питер Сайфер, я – режиссер фильма «Стальной ангел», и в ближайшие восемь недель я вам отец, мать, нянька, учитель и надсмотрщик. У нас на студии абсолютная и ничем не ограниченная монархия, и если его величество чего-то соизволит, придется исполнять, иначе мы казним вас на главной площади. Учтите, я тиран и деспот, поэтому прохлаждаться никому не дам.

Кэрри понравился режиссер. Он был, сразу видно, немного не от мира сего: с горящими глазами, с растрепанными кудрявыми волосами, в стильных очках. На Сайфере была надета невыразимой поношенности майка и розовые шорты до колен. Однако, надо полагать, этот человек не зря занимает свой пост. И улыбался он просто очаровательно.

– Позвольте представить вам людей, которые имеют некое подобие власти, – те жалкие останки, что я разрешил им подобрать, – режиссер сдвинул очки на кончик носа. – Мои помощники Хоакин Трант и Лизи Беллью.

Хоакин и симпатичная девушка в коротком платье кивнули.

– Главный оператор Бен Тримпани.

Флегматичный субъект средних лет лениво помахал собравшимся рукой. Сайфер представил художников по костюмам, гримеров, осветителей, звуковиков, руководителя каскадерской группы. Кэрри старалась запомнить все имена.

– Теперь перейдем к тем, чьи лица будут мелькать в кадре, обеспечивая нам определенный успех и кассовые сборы. – Сайфер усмехнулся. – Для начала, рад вам сообщить, что главную роль исполняет мистер Макс Эвершед, чье имя в титрах уже должно сделать нас счастливыми. Макс, покажись.

– Ты мне льстишь, Питер, – хмыкнул Эвершед, поднялся и помахал собравшимся. – Привет, ребята.

– Ни в коей мере, лести ты еще не заслужил. Поприветствуем также мистера Джона Байуотера, которому предстоит пафосно, но заслуженно погибнуть от руки главного героя.

– В общем-то, совершенно справедливо, – пробасил актер, которого Кэрри теперь тоже узнала. Седой, с элегантной бородкой и крупным носом, он был само очарование. – Мой персонаж, насколько мне известно, чрезвычайно мерзкий тип.

– Да, попытки завоевать мир обычно добром не заканчиваются, – кивнул Сайфер. – Спасибо, Джон. Теперь что касается главной женской роли…

Он сделал паузу, снял очки и принялся рассеянно вертеть их в руках.

– Многие из вас уже лично выразили мне свое удивление по поводу того, что тут давно не видно Анны Питман, которая должна играть у нас Джоанну. Все верно, Анна прошла кастинг на роль Джо, но, увы, мы вынуждены были с ней расстаться – «Уорнер» предложила ей более выгодный контракт, и Анна скоропостижно нас покинула. Руководствуясь пожеланиями мистера Мэтьюса и продюсеров, я взял на себя смелость решить этот вопрос следующим образом. Вам известно, что мы должны не только упрочить славу состоявшихся звезд, – Питер шутливо поклонился Эвершеду и Байуотеру, – но и зажигать новые. Поэтому, поразмыслив, я решил предложить роль Джоанны Эвелин Хедж, которая прошла кастинг на Лолу. Покажитесь нам, мисс Хедж.

Кэрри встала. Она совершенно не ожидала такого поворота событий и слегка растерялась. Эвелин говорила ей о роли второго плана, а тут такое! Что делать? Отказаться? Невозможно. Эвелин не отказалась бы ни за что.

– Спасибо за оказанное доверие, мистер Сайфер, – улыбнулась девушка, собрав остатки мужества. – Это очень приятный сюрприз, я не ожидала. Конечно, я постараюсь соответствовать возложенным на меня надеждам.

– Классическое образование? – с интересом поинтересовался Макс, обернувшись и разглядывая Кэрри.

– Гарвардская школа бизнеса, четвертый курс. – Не дрогнув, парировала Кэрри.

– Ого! – Эвершед прищелкнул языком и покачал головой. – Вы нас тут всех сделаете.

– Отлично, – сказал режиссер. – В таком случае, продолжим. Мне нужно многое вам рассказать, прежде чем мы возьмемся за бумажную волокиту.

Глава 5

Кэрри поселили в симпатичном гостиничном номере, не слишком большом, но очень уютном. Впрочем, удобства девушку в данный момент не слишком интересовали. Едва войдя, она бросила сумку посреди комнаты и набрала номер Эвелин.

Сестрица, видимо, держала мобильный телефон под рукой, так как откликнулась после первого же гудка.

– Ну, как все прошло?!

– Ты могла бы поздороваться для приличия, – укорила нахалку Кэрри. – Я тут ради тебя рискую собственной шкурой, а ты…

– Ладно, ладно, извини. Привет. Так как все прошло?

– Ну, если не считать того, что мы вляпались, все прошло просто замечательно. – Кэрри упала в кресло и, подрыгав ногами, сбросила босоножки; они разлетелись по разным углам. – Эвелин, ты была в курсе, что они собираются предложить тебе главную роль? Если да, сознавайся сразу, чтобы я могла с чистой совестью тебя прикончить.

– Что-о?! – завопила сестра так, что Кэрри пришлось даже отнести трубку на некоторое расстояние от уха. – Нет! Нет, я не была в курсе! Это правда? Ты меня не разыгрываешь? Как это произошло?

Убедившись, что Эвелин не имеет к сегодняшнему безобразию никакого отношения, Кэрри вздохнула и подробно рассказала о том, что произошло на киностудии.

– Так что я подписала контракт от твоего имени, – закончила она. – А что оставалось делать? Сознаваться поздно, отказываться неудобно.

– Ты все сделала правильно! Вау! Я и не мечтала о главной роли! – Эвелин явно пришла в неописуемый восторг и не собиралась извиняться за то, что втравила сестру в еще большие неприятности, чем планировалось ранее.

– Вот именно, ты-то и не мечтала, – осадила обрадованную сестренку Кэрри, – а мне все это, заметь, вообще ни к чему! Но я согласилась ради тебя. Цени мою жертву!

– За мной громадный долг. Но ты же не бросишь все, правда? – умоляюще сказала Эвелин. – Что ты собираешься делать?

– Учить роль, – буркнула Кэрри.

Через два дня съемочная группа отправилась чартерным рейсом в Барселону, где предстояло снять несколько сцен будущего фильма.

В самолете Кэрри досталось место у иллюминатора, а рядом с ней сел руководитель каскадерской группы. Его звали Джетро Фортман – это девушка запомнила еще с общего собрания. Данный тип обладал впечатляющей, даже в чем-то пугающей внешностью: он в точности соответствовал типажу «могучего героя», как его любят представлять многие представительницы прекрасного пола. Ростом метра под два, с подбородком, который принято называть волевым, с жесткими, даже несколько грубоватыми чертами лица и тренированным телом, он двигался как огромный кот – медленно, вкрадчиво и неотвратимо. Когда Фортман забросил свой рюкзак в багажное отделение и сел рядом с Кэрри, девушка на мгновение даже заробела, но тут же одернула себя: ну что он ей, начальник, этот каскадер?

Так как Фортман не предпринял попытки поздороваться, Кэрри решила взять эту нелегкую роль на себя.

– Добрый день.

Каскадер буркнул в ответ нечто невразумительное, достал из кармашка на спинке переднего кресла журнал авиакомпании и сделал вид, что немедля углубился в изучение материала. Именно сделал вид: минут через пять, бросив на попутчика косой взгляд, Кэрри обнаружила, что дальше первой страницы, где мелкими буковками был набран состав редакции, Фортман так и не ушел. Ладно, мало ли, у всех свои причуды. Может быть, этот здоровенный лоб читать не умеет, но хочет сойти за умного.

Подавив неуместное хихиканье, девушка извлекла из сумки толстый сценарий и открыла папку. Надлежало ознакомиться с тем, в чем ей предстоит сниматься.

Самолет уже оторвался от земли и поднялся выше облаков, а Кэрри все читала и читала.

Сюжет фантастического фильма «Стальной ангел» оказался прост и увлекателен. Некий ученый по имени Герберт Сидней (роль которого исполнял Эвершед) занимался разработкой охранных систем для Министерства Обороны США. В процессе он изобрел суперкомпьютер, обладающий собственным разумом. Если с помощью технических средств подсоединить этот компьютер напрямую к человеческому телу, скорость обработки информации в мозгу возрастала в тысячи раз, убыстрялись реакции, можно было практически останавливать время. Герберт поставил эксперимент на себе, вживив в свое тело и мозг многочисленные датчики, и оказался поставлен перед фактом, что у человеческого тела есть вполне ограниченные возможности – оно просто не предназначено для того, чтобы его мощь так усиливали. Что ж, Сидней на то и был гениальным ученым: он создал экзоскелет, помогавший телу выполнять функции, возложенные компьютером. Сидней сделал доклад о своем изобретении на закрытой научной конференции, и тут у него начались неприятности. Проект, названный «Стальной ангел» (у экзоскелета имелись приводы, напоминающие стальные крылья и предназначенные для стабилизации полета), было решено прекратить по настоянию генерала Кэллоу, вознамерившегося использовать разработки Сиднея в собственных, не слишком благородных целях. Проще говоря, заскучавшему генералу захотелось власти над миром – а ее очень просто заполучить, если скорость обработки информации в мозгу возрастет во много раз. Кэллоу призвал на помощь своих программистов, которые взялись слегка модифицировать созданное Гербертом, и начал преследовать ученого, обвинив того в государственной измене. Вначале Сидней вынужден был скрываться в Европе, где при помощи давней знакомой Джоанны заполучил в свое распоряжение плохонькую лабораторию, чтобы буквально из мусора восстановить проект и противостоять злобному генералу…

Кэрри так увлеклась чтением, что не сразу сообразила, что ее окликают. Фортману пришлось потеребить ее за рукав, чтобы привлечь внимание.

– Мисс Хедж, – в проходе стояла улыбающаяся стюардесса, – что вы желаете? Сок, шампанское?

– Яблочный сок, пожалуйста, – улыбнулась в ответ Кэрри. Стюардесса взяла с тележки стакан и протянула ей.

– А вам, мистер Фортман?

– А мне апельсиновый. Спасибо.

Кэрри сообразила, что слышит голос Фортмана в первый раз – до этого руководитель каскадерской группы все больше отмалчивался или отвечал на вопросы невразумительным бурчанием. Голос оказался чистый, густой и со стальными нотками – ну просто эталонный экранный герой, а не человек. Или персонаж комикса, в духе Супермена. Хотя манерами он больше смахивал на Росомаху. Кэрри не понимала, отчего ей так хочется ехидничать по поводу Фортмана.

Девушка не так и много про него знала. На том, первом, собрании она запомнила, что режиссер сказал о каскадерской команде: она начала тренировки задолго до старта съемок, чтобы отработать все мыслимые и немыслимые трюки. Ведь неотработанный трюк таит в себе подчас смертельную опасность для исполнителей. Поэтому каскадерская команда под предводительством Джетро Фортмана начала тренироваться за три месяца до начала съемочного процесса. И Кэрри тоже придется поработать с ними, потому что у ее героини есть трюковые сцены, где всю сложную физическую работу сделает ее дублерша.

Девушка пила сок и искоса поглядывала на каскадера. Тот перестал делать вид, что читает, и теперь созерцал нечто невероятно увлекательное на спинке кресла перед собой. Кэрри пригляделась – да нет, ничего там не было, спинка как спинка.

– Вы решили сделать открытие? – не удержалась она.

– Простите? – Фортман обратил на нее хмурый взор. Не посмотрел, нет, а именно взор обратил. Выглядело это как случайное внимание наследного принца. От такого взгляда Кэрри захотелось подразнить буку еще больше.

– Вы так сосредоточенно смотрите на это кресло, что через пять минут что-нибудь изобретете. Очередной суперкомпьютер, чтобы не отступать от традиций.

Фортман пожал плечами и отвернулся. Ну и нахал! Кэрри стало любопытно. Он со всеми так себя ведет или конкретно с ней?

– А я, определенно, буду играть главную отрицательную героиню.

– Определенно, – ответил Фортман, не поворачиваясь.

– Как интересно. Что я вам сделала, мистер? – не сдержала возмущения Кэрри.

– Мне – ничего. – Он наконец посмотрел на Кэрри. Глаза у него были большие, светло-зеленые и очень красивые. – Но давайте не будем пытаться подружиться, мисс Хедж.

– Вот так новости! Почему? Хоакин сказал мне, что здесь почти семейные отношения, а вас я вижу в первый раз. Ну, во второй, хорошо. Только не говорите мне, что ваша бабушка изменяла вашему дедушке с моим, и вы мне теперь этого забыть не можете.

– Запутанная семейная история здесь ни при чем, – без малейшего намека на юмор ответил Фортман.

– Вы невероятно загадочны. В чем же причина вашего столь сдержанного отношения ко мне?

Фортман ответил после паузы:

– Спишите все на мой дурной характер, и закончим разговор.

– Нет, вы меня заинтриговали! – Кэрри не собиралась так просто отступать. – Я вам что, на ногу наступила?

– Считайте так, если вам от этого легче. – Фортман отстегнул ремень безопасности, встал и удалился в сектор, где сидели его каскадеры, не попрощавшись и не обернувшись. Кэрри растерянно покачала головой. Вот так история!

Она попыталась читать дальше, но мысли о странном поведении руководителя каскадерской группы не давали сосредоточиться. Может быть, Эвелин где-то столкнулась с этим человеком и успела смертельно его обидеть, а сестре не сказала ни слова? Не может быть. Кэрри закрыла папку со сценарием и задумчиво уставилась в иллюминатор: бесподобно синее небо, маленькое яркое солнце, белые облака… Красота неописуемая.

– Привет. – Почувствовав движение рядом, Кэрри обернулась и увидела помощницу режиссера Лизи, удобно устроившуюся на месте Фортмана. – Как вам полет? Нравится?

– Всегда хорошо переносила авиаперелеты, – немного удивленно ответила Кэрри.

– Есть ли какие-то особые пожелания? Хотите есть, пить? – затараторила Лизи.

– Нет, спасибо.

– Ну и хорошо. – Повеселела девушка. – Вас тут никто не обижал? Все-таки вы у нас новенькая.

– А должны? – Кэрри невольно покосилась в ту сторону, куда удалился Фортман.

– Нет, конечно, это производственная шутка. Жаль, не получилось пошутить. – Лизи зашуршала бумажками. – Давайте побеседуем о вашем графике съемок в Барселоне, мисс Хедж. Вы заняты в восьми сценах, вот ваш личный график. – На колени Кэрри поверх сценария легла распечатка. – Как видите, даже немного свободного времени остается. Сможете погулять по городу.

– Спасибо! – обрадовалась девушка. Однако мысли о поведении Фортмана не давали ей покоя, и она рискнула поинтересоваться: – Скажите, главный у каскадеров… Он всегда такой мрачный?

– Джетро? Угу, – кивнула Лизи, роясь в распечатках. – Не обращайте внимания, если он вам скажет что-нибудь суровое. Хотя обычно он предпочитает отмалчиваться, так что вряд ли у вас с ним возникнут проблемы, тем более что вы с ним вместе почти не снимаетесь.

– С ним… Ах да.

Кэрри совсем забыла, что Эвершеда будет дублировать в экшн-сценах именно Фортман, как самый опытный каскадер. Лизи что-то говорила, но Кэрри почти ее не слушала. Она сама не могла понять, почему ее так задело негативное отношение каскадера, и зачем он ей вообще сдался – этот мрачный зеленоглазый субъект.

– Джет, ну помоги даме, вы вместе сидите, и все такое.

– Я тебе что, носильщик?

– Я тебя очень прошу. – Сайфер хлопнул его по плечу и отошел.

– Мистер Фортман, – любезная стюардесса была тут как тут, – пройдите на свое место и пристегнитесь, пожалуйста. Самолет идет на посадку.

Джетро молча направился к своему креслу. Мисс Хедж, эта симпатичная блондинка с взъерошенными волосами, задумчиво смотрела в окно и даже не повернулась, когда Фортман сел и защелкнул ремень безопасности. Наверное, обиделась. Да и черт с нею.

Кто знает, какими соображениями руководствовался Питер, выбирая именно новенькую на главную роль. Джоанну должна была играть Лайза, и точка. Лайза это заслужила. Но у Сайфера в голове кавардак: он почему-то предпочел мисс Эвелин Хедж, темную лошадку, старому проверенному скакуну. Лайза не показывает вида, но Джетро видел, как она расстроена.

Он попытался растолковать Питеру ошибочность его решения, однако беседы никогда не были лучшим, что Джетро умел делать в своей жизни. Режиссер только отмахнулся: дескать, не мешай, и без тебя забот полно, делай свое дело и не лезь в творческий процесс. Ну и ладно.

Лайзу Пьятт, которой досталась в фильме роль продажной женщины-полицейского, Джетро знал практически с пеленок. Семья Пьятт переехала в тот же многоквартирный дом в пригороде Нью-Йорка, где жили Фортманы, когда Джетро начал ходить в школу. Лайза, забавная малышка полутора лет, часто оставалась без присмотра, и Джетро привык брать на себя заботу о дочке соседей, а она смотрела на него, как на брата. Родители посмеивались: дескать, дети вырастут, поженятся, однако романтических чувств между молодыми людьми так и не возникло. Лайза была в курсе всех любовных свиданий Джетро, а тот, бывало, расквашивал носы ее особо настырным неугодным ухажерам. И то, что судьба постоянно сводила их вместе в мире большого кино, иначе, чем подарком, назвать было нельзя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.