Наталия Полянская
Лучше не бывает

Глава 1

Тони Мэтьюс любил смотреть, как скользят по затемненным стеклам машины отражения огней большого города. Скользят, плавятся, плывут, и если долго наблюдать за ними, они складываются в причудливые картины – любой импрессионист позавидует. В ком, в ком, а в импрессионистах он разбирался.

Тони расслабился, вытянул ноги, благо пространство позволяло, и скрестил руки на груди.

– Тони! – тут же предупреждающе произнесла Оливия.

– Да, знаю. – Он опустил руки, расслабленно помахал кистями. – Ты цербер, Ви. Что бы я без тебя делал?

– Ты все равно меня не слушаешься. Если бы подчинялся, то сидел бы дома. После перелета мог бы и не появляться на этой вечеринке. Все бы поняли.

– Я должен.

– Твой самый любимый ответ.

– Может, заедем в «Макдоналдс»? – Тони приподнялся, сел прямо, глядя в окно. Лимузин затормозил на перекрестке, и неподалеку как раз светилась реклама самой популярной забегаловки мира. Тони задумчиво разглядывал огромную желтую букву М и изображение сочного гамбургера. – Не представляешь, как я соскучился по картошке фри. И голоден, как любимый тираннозавр Спилберга.

– Осталось совсем немного. Ты сможешь перекусить на празднике.

– Да брось, Ви! – оборвал ее Тони. – Ты же знаешь, каким дерьмом там кормят. Канапе, огурцы с икрой, тушеные бабочки, сушеные гусенички…

– Я позабочусь о том, чтобы ты поел нормально.

– Да, я в тебя верю. Спасибо, Ви. – Тони с сожалением бросил взгляд на рекламу «Макдоналдса» и снова откинулся на подушки. Оливия пожала плечами и отвернулась к окну.

Ее звали Оливия Хедж, но Тони всегда называл ее Ви. «Vie» – «жизнь» по-французски. Это было символично. Особенно в последнее время, черт возьми.

Оливию он помнил приблизительно столько же, сколько собственную мать – и знал гораздо дольше, так как матери давно не было в живых. Много лет назад – чертову уйму, если представить, так что лучше не представлять, – отец Тони подыскивал себе новую секретаршу, и Оливия с блеском выдержала суровый отбор. После смерти отца она досталась Тони в наследство вместе с «Мэтьюс Лимитед». Оливия была замужем за святым человеком, который безропотно терпел ее бешеный рабочий график, две ее дочери-близняшки учились в Гарварде. Конечно, она давно уже не работала обычной секретаршей-машинисткой – еще Дэвид Мэтьюс сделал ее своей личной ассистенткой, а Тони благоразумно оставил все в неприкосновенности. Оливия – сокровище, дар Божий, который невозможно оценить только в денежном выражении.

– С сегодняшним вечером все ясно. – Тони взглянул на часы. – Обещаю, надолго мы не задержимся, я хочу выспаться. Что с завтрашним днем?

Оливия как раз держала в руках наладонник.

– В десять заседание совета директоров, как ты просил. В час – интервью для «Кроникл»… И кстати, Тони, постарайся не наговорить им гадостей, как в прошлый раз.

Тони пожал плечами.

– Это был адекватный ответ на их неадекватные вопросы.

– Все-таки не следовало сообщать, что в твоей постели побывали вся Америка и половина Европы. Кто-то мог и оскорбиться, знаешь ли.

– Та половина Европы, что еще пребывает в ожидании сей великой чести? О, пусть приходят ко мне, я их утешу.

– Подозреваю, что да. С двух до четырех я вписала тебе отдых. Это не обсуждается. В четыре – встреча с представителями канала «Макси-5», Дерек Уайтлоу хочет продолжить переговоры о продаже контрольного пакета акций.

– Он просит все те же деньги? – Тони придирчиво рассматривал свои ногти.

– Думаю, немного скинет цену. Похоже, у них там неприятности, и Дерек жаждет поскорее избавиться от невыгодных вложений капитала, перебросив их тебе.

– Старая лиса, – хмыкнул Тони. – Я помню, как отец купил у него «Канал Обозрение», когда тот тихо загибался, и перекинул в прайм-тайм Сиднея Найта с «Первого» с его «Шоу диких стариков». Сидни поднял рейтинг в считанные дни.

– Жаль, что его больше нет с нами, – кивнула Оливия.

– Да, старина Найт умел работать. Но наркотики до добра не доводят, это прописная истина. Вечная ему память, а у нас теперь есть Линдси Эдвардс и ее коронный выход в «Об этом говорят». Как думаешь, если перевести ее на «Макси-5», сколько миллионов мы заработаем за первую неделю?

– Ты все-таки намерен обрадовать Дерека? – уточнила Оливия, делая себе пометки. – Сообщи мне заранее, пожалуйста, чтобы мы вовремя подготовили документы.

– Я еще не решил. Надо идти по стопам отца, в конце концов. Он смог поднять провальный канал за два месяца, почему я не могу сделать этого за неделю? Это будет интересно.

Услышав ключевую фразу, Оливия хмыкнула.

– Я поняла тебя. Все подготовлю завтра к четырем.

– Позвони Линдси, предупреди, что она будет вести новое шоу. Редд присылал пару сносных проектов еще на прошлой неделе. Мне нравится тот, про экстремальный спорт. Сейчас все по этому с ума сходят. Сделаем шоу, победитель получает самолет.

– Тони! – укоризненно сказала Оливия.

– Что, слишком большой кусок? Подавятся? – Мэтьюс хрустнул пальцами. – Ладно. Самолет отменяется. Пусть будет яхта. Как ты думаешь, мы сможем перекупить «Восходящее солнце» у Ларри Эллисона из «Оракла»?

– С тем же успехом ты можешь отдать им свою.

– Нет, я жадный. Тем более, моя «Арфа» дороже. Та, что у Ларри, стоит двести семьдесят миллионов, а моя двести семьдесят пять. Или попробовать купить у арабов? У Насера Аль Рашида отличное суденышко…

– Тони, не отвлекайся, – сурово призвала его к порядку Оливия.

– Хорошо. Пусть приобретут какой-нибудь «Нимбус Коммандер», этого хватит. Победитель почувствует себя Гарри Поттером. Немедленно запускайте проект, бизнес-план мне на утверждение завтра. Так, про четыре часа я понял, что дальше?

– В шесть у тебя встреча с главным редактором «Бизнес-недели».

– Это новенький? Тот, которого я назначил? – нахмурился Тони.

– Да, Барт Купер.

– Имя, как у ковбоя. Интересно, он носит кольты? Непременно два, и штаны с бахромой…

– В семь ты едешь домой.

– И все? – изумился Тони. – В семь? Ви, это несерьезно. А как же теннисный клуб? Завтра четверг.

– Никакого теннисного клуба, – отрезала Оливия. – Пропустишь пару раз.

– Черт, накрылся мой вечерний «дайкири». Есть варианты?

– Да, открытие нового развлекательного комплекса «Азия», мы туда приглашены, но если ты не придешь, никто не обидится.

– Я обижусь и буду горько плакать… О, мы почти приехали. – Лимузин сворачивал на парковку перед огромным, сверкающим разноцветными огнями зданием.

– Еще есть время передумать и отправиться домой.

– Нет, Ви, – отрезал Тони.

– Хорошо. – Оливия наклонилась, подняла с пола длинный сверток. – Возьми.

– Ты лучше волшебника из страны Оз. – Тони разорвал упаковку и извлек из свертка элегантную трость с серебристым набалдашником в виде головы китайского дракона и удивительно красивым, словно сбрызнутым инеем, узором по всей длине. – Что это, платина?

– Да, и черное дерево, а у дракона глаза из черных бриллиантов. Удивительная безвкусица, но стоит бешеных денег. Штучная работа, как ты просил.

– Удачно пополнит коллекцию.

– Ты же не коллекционируешь трости.

– Самое время начать.

Лимузин мягко затормозил у входа в здание, на фасаде которого переливалась всеми цветами радуги эмблема «Тропический рай». Это было одно из излюбленных мест для крупных презентаций, корпоративных праздников и прочих эпохальных событий из жизни большого бизнеса. Тони бывал здесь не раз и не два. Обслуживание, как в самых дорогих отелях мира, а местный конференц-зал по праву считался одним из лучших в Нью-Йорке. Только вот с тропическо-туземным колоритом иногда бывал перебор.

– И чтобы никаких жареных кузнечиков и копченых тарантулов.

– Я уже поняла, Тони. – Оливия пристроила гарнитуру на ухо, Мэтьюс машинально проверил свою. – Дейл, Сэм, выходим.

Молодой человек в форме «Тропического рая» распахнул дверь лимузина перед Тони, второй обежал машину и сделал то же самое для Оливии. Тони вышел из автомобиля, глянул в темнеющее небо и поморщился: вечер обещал быть достаточно хмурым. Скоро начнет накрапывать дождь. Летом должно светить солнце, а атмосферные осадки просто обязаны уходить на покой на все три месяца.

– Мистер Мэтьюс, добро пожаловать. – Конечно же, здесь все знали, кто он такой. Еще бы. Три года назад половина комплекса принадлежала Тони, но потом он ее продал, и теперь здесь заправляет кто-то из конкурентов. Надо полагать, весьма благодарный за такой роскошный дар судьбы.

– Здравствуй… – Тони бросил короткий взгляд на бейджик. – Коул. Тебе здесь хорошо платят? Не хочешь пойти ко мне в матросы?

Юноша растерянно заулыбался, но быстро сориентировался.

– С удовольствием, мистер Мэтьюс.

– Тони, хватит. – Оливия уже стояла рядом с ним, телохранители держались чуть в стороне. – Идем.

Он оперся на трость – рукоять в виде дракона удивительно удобно легла в ладонь, все-таки хорошие мастера знают свое дело, – и небрежной походкой двинулся по красной дорожке ко входу в здание. Тут же защелкали вспышки фотоаппаратов, стоявшие по обе стороны от ограждения люди подались вперед.

– Мистер Мэтьюс! Несколько слов для канала «Частная жизнь»!

– Мистер Мэтьюс, вы…

– Пару снимков, мистер Мэтьюс!

Тони благожелательно улыбался, но не останавливался – сегодня в его планы не входило давать интервью. Оливия с грацией пятнистой дикой кошки шла рядом с ним. Тони бросил на нее косой взгляд.

Черт возьми, если бы ей не было далеко за пятьдесят, она не была счастлива в браке и не являлась настолько незаменимой, он бы все-таки за ней поухаживал. Оливия Хедж была образцом женственности и в то же время обладала железной хваткой. Фигурка, как у шестнадцатилетней, идеально прямая спина, выкрашенные в серебристый цвет волосы аккуратно уложены в гладкую прическу, дорогой брючный костюм глубокого гранатового цвета сидит как влитой.

– Мы ведь не даем сегодня интервью, нет? – вполголоса уточнил Тони.

– Нет. Хотя у меня для тебя готово несколько текстов. Просмотри их завтра за утренним чаем, будь любезен.

– А ты не составишь мне компанию?

– Лучше отдохни.

– Я, как написано в куче газет, и так только что провел шикарный отпуск на Карибах.

– Тони, тебе ли не знать, какую ерунду обычно пишут в газетах?

– Действительно.

Никто не ждал, что он появится сегодня здесь. Тони еле заметно усмехнулся: он прилетел всего час назад, успел принять душ и переодеться в свежий костюм. Мэтьюс любил сюрпризы. Особенно приятно будет увидеть здесь пару человек из собственного совета директоров, которые никогда не пропускают светских мероприятий. Тони всех своих людей знал как облупленных. Их вытянувшиеся лица скрасят вечер, и, возможно, отсюда он уедет не один – на таких мероприятиях, вроде сегодняшнего дня рождения журнала «Тонус», принадлежавшего «Мэтьюс Лимитед», всегда ошивается куча хорошеньких блондинок. Или брюнеток. Или шатенок. На любой, даже самый взыскательный вкус. Тони слишком долго отсутствовал, и если сегодня уедет с вечеринки без дамы, пойдут слухи, будто старичок сдает. Неприятно начинать сдавать в тридцать восемь лет.

Он поднялся по ступеням, ведущим в здание, отмахиваясь от репортеров, которые голосили и ослепляли вспышками фотоаппаратов, и вошел в высокие двери, в роскошно отделанный холл. Множество цветов, стена-аквариум, фонтан в центре зала, а в нем, Тони знал, тропические рыбки. Прорва народу – да, журнал отдыхает на славу, не зря в него вложили столько денег. Дамы в вечерних платьях, мужчины в элегантных костюмах, официантки – эти, соответствуя названию комплекса, в костюмах туземок и с цветочными гирляндами на шеях. Все смуглые, как одна, словно только сейчас из солярия. Ослепительно улыбающаяся девушка подскочила к Тони – телохранители инстинктивно дернулись, но Оливия сделала им знак не тревожиться, – и преподнесла на крохотном подносе бокал шампанского. Мэтьюс взял его, улыбнулся, отхлебнул и поставил обратно. Оливия следила за ним, как горный орел за мышью.

На сцене извивалась популярная певица, у барной стойки толпились сотрудники журнала и приглашенные гости, а также особо отличившиеся журналисты из других изданий. Тони не сомневался, что приглашены только те, кто нужен. За этим следили строго.

– Мэтьюс! – раздался удивленный возглас. Тони обернулся, нацепив на лицо одну из самых благожелательных своих улыбок. Оливия тем временем растворилась в толпе. – Вот уж не ожидал, что вы заглянете сегодня сюда!

– Решил вас удивить. – Тони крепко пожал руку Алану Бэйли, одному из членов совета директоров. Так и есть, старый греховодник решил почтить своим присутствием этот бедлам. Алан любил роскошных блондинок не меньше, чем Тони.

– Как ваш отпуск? Открытки, которые вы нам присылали, просто бесподобны! – хохотнул Бэйли. – Мы изрядно повеселились. Но ваше отсутствие было ощутимо. Все-таки три месяца…

– Оливия сочла, что я толком не отдыхал пять лет, и практически силой навязала мне Карибы. Впрочем, я надеюсь, вас развлекли не только мои открытки, но и наша переписка. Кое-что я хотел бы завтра обсудить.

– Да, но завтра – это завтра. Сегодня, думаю, нам всем стоит отлично провести время. – Алан глотнул виски из пузатого стакана. – Боюсь, теперь, когда вы так неожиданно почтили нас своим присутствием, вам не отвертеться от торжественной речи.

– Вы же знаете, как я люблю выступать на публике, – усмехнулся Тони.

Почувствовав движение рядом, он посмотрел вправо – так и есть, официантка явно мексиканских кровей стоит и улыбается, держа поднос. На подносе обнаружился стакан с виски со льдом, несколько приличного вида бутербродов (никаких мух цеце в кляре, классика – бекон и сыр), оливки, тарелочка с ломтиками лимона…

– Мистер Мэтьюс, горячее ожидает вас в отдельном кабинете, как только вы захотите поужинать, – пропела официантка.

– Спасибо, райская птичка. – Тони взял стакан, отхлебнул из него и еле заметно улыбнулся. Так он и думал. – Отличный виски.

– Здесь другого не подают, – заметил Алан.

– Ужин чуть позже, детка, пока постарайся не уходить далеко. – Тони поставил стакан и взял бутерброд. Алан между тем придирчиво разглядывал трость Мэтьюса.

– Новое хобби?

– Скорее, усовершенствование старого. Решил, что фамильная коллекция не повредит. Надо же что-то оставить детям, кроме бесконечных финансовых отчетов.

– О, вы планируете детей?

– Если умру, не успев их завести, завещаю все Американскому обществу защиты животных. Вам, Алан, я лично рекомендую шефство над орангутангами. Удивительно забавные существа. Вы знаете, что они умеют играть в шарады?..

Бэйли, обладатель редкой рыжей бородки, деланно рассмеялся.

Тони был бы не прочь продолжить увлекательный экскурс в особенности поведения человекообразных обезьян и сравнение их с некоторыми представителями рода людского, включая присутствующих здесь, но тут в ухе раздался щелчок и послышался голос Оливии:

– Тони, пожалуйста, подойди к сцене.

– А вот и плата за бутерброды. Условный рефлекс, Ви. Я возьму банан. – Он щелкнул по гарнитуре, подхватил стакан и направился куда просили. Без речи точно не обойтись.

Люди расступались перед ним, приветствуя – кто искренней улыбкой, а кто и не очень. Тони знал, что часть сотрудников многочисленных изданий и телеканалов, которыми он владел, на него практически молится, а часть терпеть не может. За злой язык, за безнаказанность, за умение жить красиво и за талант удерживаться на самом верху. То, что у успеха больше завистников, чем почитателей, Тони объяснил еще отец. Дэвид Мэтьюс позаботился о том, чтобы вложить в голову подростка парочку-другую прописных истин. Позже Тони не раз и не два вспоминал отцу это благодеяние.

Оливия уже стояла на сцене у микрофона – она показалась Тони рубином в драгоценной оправе световых эффектов. Мэтьюс остановился у лесенки, ведущей на сцену, и кивнул ассистентке. Та махнула музыкантам, мелодия благополучно сошла на нет, и присутствующие начали поворачиваться в нужную сторону. Оливия ждала, когда стихнут разговоры. Наконец, посчитав, что установилась достаточно благопристойная тишина, миссис Хедж произнесла глубоким, отлично поставленным голосом:

– Добрый вечер, уважаемые сотрудники журнала «Тонус» и гости вечера! Мы надеемся, что праздник, который вы действительно заслужили, по-настоящему вам нравится. – Оливия сделала паузу, дождалась одобрительных выкриков из толпы и продолжила: – В свою очередь, мы решили преподнести небольшой сюрприз. Тони Мэтьюс, глава корпорации «Мэтьюс Лимитед», полтора часа назад вернулся в Нью-Йорк. Я отговаривала его, но он сказал, что не может вас не поздравить. Прошу, Тони.

– Оглохнуть можно, – пробормотал Мэтьюс, поднимаясь на сцену под шквал аплодисментов. Впрочем, аплодировали ему не зря: несколько лет назад именно его идеи и идеи Редда, лучшего друга и заместителя, вытащили этот журнал из полной задницы. Так что неудивительно, что теперешние сотрудники радуются отличной зарплате. Люди любят аплодировать за деньги.

Оливия отступила на шаг назад и тоже несколько раз хлопнула в ладоши. Тони остановился у микрофона, шум аплодисментов мгновенно стих. Условный рефлекс, напомнил себе Мэтьюс. Будете слушать начальство – вам дадут банан.

– Черт, здесь прохладнее, чем на Карибах. – Он специально передернул плечами. – Если официантки начнут мерзнуть, всем шубы за мой счет. – В зале раздался смех. – Ладно, перейдем к делу, нехорошо надолго отвлекать вас от хорошей выпивки и закуски. – Тони выразительно помахал стаканом. – Кстати, в аквариуме, кажется, поубавилось рыбок, поэтому будьте осторожны: некоторые экзотические создания обладают дурным характером и плохо перевариваются… Я рад, что сегодня журнал отмечает очередной день рождения, и надеюсь увидеть торт со свечками. От своего имени хочу поблагодарить вас за отличную работу, и лично – постоянного корреспондента Уилла Соммерса за статью об интимных пристрастиях Мадонны, опубликованную в июньском номере. Я получил море удовольствия, читая ее. Выдумка от первого до последнего слова, и теперь мы будем судиться с прекрасной блондинкой, но как взлетел рейтинг, черт возьми!

Громовой хохот. Коллеги толкали в бока пунцового от смущения корреспондента, стоявшего недалеко от сцены.

Тони кашлянул, и шум снова стих.

– В этом году вы все заработали достаточно, чтобы начать мечтать о большем. Жду от вас новых приятных сюрпризов, а вам, Соммерс, заказываю статью об Элвисе Пресли – посмотрим, что вы сумеете вытащить на свет божий. А теперь продолжайте веселиться, и пусть этот праздник запомнится вам надолго.

– Ты когда-нибудь научишься говорить серьезно? – вполголоса поинтересовалась Оливия, спускаясь следом за Тони со сцены и держа его стакан.

– Я все время серьезен… Да, здравствуйте. – Он пожимал руки и отвечал на приветствия. – Почему этого никто не понимает?.. Добрый вечер, Эндрюс, рад вас видеть.

– Потому что ты каждое выступление превращаешь в шоу.

– Привычка юности… Мэтт, зайди ко мне на следующей неделе… Между прочим, недавно я наговорил кучу серьезных слов журналу «Форбс».

– Попробовал бы ты сказать им нечто другое.

– Да, там ребята шуток не понимают. Равно как и администрация президента, вечная им память, то есть, слава. – Тони с кривой улыбкой повернулся к ассистентке. – Все, Ви! Еще час, я поужинаю и отправлюсь домой, если тебя это так беспокоит.

– Да, пожалуйста. Редд завтра прилетит из Лос-Анджелеса, он звонил несколько минут назад.

– Отлично. Если уж теннис отменяется, скажи Редду, что я жду его у себя к восьми. Закажем пиццу.

Оставалось простое – постоять в толпе некоторое время, чтобы присутствующие заново привыкли к виду надолго покидавшего Нью-Йорк Самого Главного Босса; все-таки сфотографироваться для светской хроники – это полезно; возможно, захватить с собой кого-нибудь и отправиться домой. Тони вспомнил любимый диван и украдкой вздохнул.

Мэтьюс говорил о перспективах развития с редактором «Тонуса», пожилым флегматичным субъектом с обвислыми бульдожьими щеками (к чести его надо сказать, бизнес он вел тоже по-бульдожьи), и рассеянно обводил взглядом толпу. Вот хорошенькая шатенка, которая ему призывно улыбается. Вот платиновая блондинка в ультрамодном платье, напоминающем рыбью чешую. Цвет волос будет отлично сочетаться с рукоятью новой трости Тони. Мэтьюс не сомневался, что запустит очередной модный всплеск, стоит ему еще пару раз появиться с тросточкой на светском мероприятии. Получилась же та шутка с галстуками…

Он скомкал очередную фразу, остановившись взглядом на женщине, сидевшей вполоборота у стойки. Ноги. Черт возьми, какие ноги! И рыжие волосы, и профиль с античных римских монет. На женщине было вечернее платье средней длины, ярко-алое, с открытой спиной. Когда незнакомка повернулась, не замечая взгляда Мэтьюса, он разглядел идеальный овал лица, тонкий нос и трогательную челку. Пожалуй, на сегодня сойдет вот эта красавица.

– Ви, – вполголоса произнес Тони, – вон та рыжая у стойки. Информацию о ней.

– Минуту. – Оливия отступила на шаг и коснулась гарнитуры. Тони ради интереса засек время. Через пятьдесят шесть секунд ассистентка снова стояла рядом.

– Линда Тайлер, финансовый консультант. Ее привел Ричард Сноу.

– Сгодится, – хмыкнул Тони, поставил пустой стакан на поднос. Официантка улыбалась, как заведенная, протягивая ему следующий. Оливия лишь покачала головой.

Глава 2

Линда точно засекла тот момент, когда Тони Мэтьюс обратил на нее внимание, и постаралась ничем не выдать ни своей радости, ни интереса к нему. Скользнула равнодушным взглядом – и отвернулась. Либо он сейчас подойдет, либо Линда через некоторое время привлечет его внимание более активно. Впрочем, боевых действий развертывать не пришлось – за спиной раздался голос Мэтьюса:

– Позвольте угостить вас коктейлем?

Линда медленно обернулась. Тони стоял рядом с ее стулом, небрежно опираясь на богато инкрустированную трость, а в другой руке держал стакан с виски. Зеленовато-карие глаза Мэтьюса – глаза сокола – были прищурены, на лице играла фирменная усмешка, которую очень любили тиражировать фотографы светской хроники. Элегантный темный костюм в еле заметную тонкую светлую полоску, небрежно расстегнутый ворот бежевой рубашки, и эта щегольская трость – модный аксессуар, стоящий бешеных денег.

Тони Мэтьюс во всей красе. Он и не подозревал, сколько всего Линда знает о нем. Его лицо она знала теперь, как свое собственное отражение в зеркале, так как просмотрела не одну тысячу фотографий – благо видео и фотоматериалов о Мэтьюсе существовало больше, чем китов в Тихом океане. Будучи роста вполне среднего, Тони производил впечатление высокого человека – за счет непомерной харизмы и дьявольского обаяния. Владелец множества газет и журналов, управляющий нескольких крупных телеканалов, он, по слухам, вел переговоры о создании или покупке своей кинокомпании. Мэтьюс не брезговал недвижимостью, владел акциями крупнейших нефтяных, транспортных и пищевых компаний, играл на бирже, вкладывал деньги в новейшие научные исследования и в космическую промышленность. Его состояние оценивалось в восемь с половиной миллиардов долларов. Впрочем, статус миллиардера Мэтьюсу достался не за один день – благодаря все той же космической промышленности, которая не спешила радовать его яблонями на Марсе, и широко известной черте характера – мотовству. Он любил покупать стоившие кучу денег и зачастую совершенно бесполезные вещи – от баснословно дорогих технических игрушек до отживших свое ядерных полигонов в Неваде. К чести его надо сказать, Мэтьюс не был жадным и щедро платил всем своим многочисленным сотрудникам, а также жертвовал огромные суммы на благотворительность. И при этом был самым известным плейбоем и язвой Нью-Йорка.

Четыре года назад Мэтьюс – от скуки, не иначе, – вложил средства в развитие сети магазинов, торгующих книгами, бытовой и компьютерной техникой, и на крыльях удачи влетел в первую сотню списка «Форбс». При этом он оставался досягаемой личностью, охотно давал интервью, не брезговал камерными мероприятиями вроде этого дня рождения журнала, а также, хотя мог позволить себе до конца жизни валяться под пальмой, продолжал руководить гигантской корпорацией «Мэтьюс Лимитед» и делал это достаточно жестко и очень умно. Его лицо частенько появлялось на страницах «Форчун», «Бизнеса» и «Файнэншл Таймс». Не далее как три дня назад фото Тони Мэтьюса украсило – не в первый раз – обложку журнала «Эсквайр».

И вот этот выдающийся во всех отношениях человек стоял сейчас перед Линдой.

В жизни Тони Мэтьюс оказался немного иным, чем на фото и видеозаписях. У него было умное красивое лицо, однако красота – не растиражированная, не холодная, которая не сходит с обложек модных журналов, а благородная, средневековая. Чем-то Мэтьюс напоминал испанского конкистадора и мушкетера короля Людовика в одном лице. И автопортрет Дюрера в образе Христа. Прямой, но не классический нос, красивые глаза с пушистыми ресницами, горизонтальные брови, элегантная, очень короткая бородка и короткие же усы, как раз и наводившие на мысль о мушкетерах. Темные волосы Мэтьюса, средней длины и чуть вьющиеся, были небрежно зачесаны назад, но из безупречной прически периодически выбивались предательские колечки. А еще у него был большой улыбчивый рот и глубокие складки у носа, доказывающие, что этот человек любит смеяться.

– Коктейль, – повторил Тони Мэтьюс слегка насмешливым тоном. – Знаете, молчаливая мисс, коктейль – это такая убойная смесь различных видов алкоголя и свежевыжатых соков, которую принято пить через трубочку и получать от этого удовольствие.

– Спасибо, – засмеялась Линда, – я знаю, что такое коктейль.

Ей говорили, что это будет легко, но она не представляла, насколько. Всего лишь оказаться в нужное время в нужном месте – и вот она говорит с Мэтьюсом. Линда не испытывала ни страха, ни смущения перед этим человеком: во-первых, это непрофессионально, а во-вторых, она слишком много про него знала.

Тони щелкнул пальцами, и невесть откуда материализовавшийся официант поставил перед Линдой безалкогольную «пина-коладу», которую она заказывала уже пару раз. Очень милое обращение с информацией.

– Мне еще один. – Тони сунул официанту пустой стакан, в котором позвякивала одинокая льдинка. – Как вы думаете, мне стоит представляться?

Ну и самомнение. Линда мысленно поморщилась.

– Пожалуй, не стоит, мистер Мэтьюс. Особенно после вашей зажигательной речи на подиуме.

– Да, действительно, я забываю, что громко говорю и меня можно услышать даже на улице. – Он огляделся. – Как думаете, торт будет?

– А вы не спросите, как меня зовут?

– Я знаю. Линда Тайлер, вы любите «пина-коладу» и приехали сюда на «ауди» серебристого цвета.

Да, точно. Линда забыла, что в своих владениях Тони – бог. Этакий идол, которому на поклон несут мешки информации и денег. Некоторые особенно преданные подчиненные, говорят, хотят его канонизировать при жизни. И памятник поставить.

– Ну конечно, – кивнула Линда. – Я и забыла, что вы миллиардер и можете запросто купить все сведения обо мне.

– Хорошая у меня профессия, правда? – Кажется, фраза Линды ему понравилась. – Для поддержания разговора спрошу, чем же вы занимаетесь?

– Ничего романтичного – я финансовый консультант в «Майкрософте».

– Ага! У меня куча акций «Майкрософта». Кажется, валяются дома, в коробке из-под ботинок.

– Всего лишь полтора процента, мистер Мэтьюс. Если быть точной, то один процент и пятьдесят шесть сотых.

Тони хмыкнул.

– Чертова куча бумаги, не находите? Приятно, что кто-то так хорошо осведомлен о твоих финансовых делах. В этом есть нечто интимное. Сближающее. Не хотите побольше узнать о… моих акциях?

Линда вернула ему усмешку.

– Нет, мистер Мэтьюс. Меня интересуют только мои собственные.

– Они поднялись на несколько пунктов. – Тони отсалютовал ей новым стаканом с виски.

Линда отметила, что он много пьет. Это она тоже знала из его досье: Мэтьюс не отказывал себе в жизненных удовольствиях. Он предпочитал элитные сорта виски и вин, курил дешевые французские сигареты «Житан», чем шокировал излишне утонченную публику, и ездил на «Макларен Ф1», занимавшей третье место в рейтинге самых дорогих машин мира. В гараже у Мэтьюса также обретался бело-голубой «бьюик» шестьдесят четвертого года. Словом, Тони был из тех людей, про которых говорят «умеет жить».

Только как он до сих пор не спился, если пьет виски такими порциями, Линда не могла понять. Хотя, возможно, все к тому идет: Мэтьюс был бледноват для человека, только что вернувшегося с островов, и под глазами залегли темные круги. Приехал, сразу окунулся в работу и схлопотал пару бессонных ночей? Возможно. Оливия Хедж объявила, что Мэтьюс прилетел сегодня, но кто знает, как оно там на самом деле. Нужно проверить.

– Итак, вы – один из винтиков «Майкрософта». Теперь понимаю, почему эта компания так хорошо функционирует. Если бы у меня были такие красивые сотрудницы, как вы, мисс Тайлер, я бы заработал гораздо больше денег.

– Вы прибедняетесь, мистер Мэтьюс, у вас тут целый цветник. Причем экзотический.

– Если вы думаете, что за три месяца на Карибах мне не надоели орхидеи, то жестоко ошибаетесь. Хотите поужинать со мной, мисс Тайлер? Подадут нечто изысканное. – Он поморщился. – Правда, я не знаю, что именно. Непростительное упущение. Придется поверить мне на слово. – Он поставил опустевший стакан на стойку и предложил Линде руку. – Ну же?

Молодая женщина не двинулась с места.

– Я не ем после шести. Спасибо, мистер Мэтьюс, но нет.

– Хм. – Он смотрел на нее со все возрастающим интересом. – Вы хотите от меня чего-то особенного?

– Это вы от меня чего-то хотите. А я сижу и пью «пина-коладу».

– Черт, надо возвращать себе форму, – весело сказал Тони. – Курорты расслабляют, я отвык от неприступных нью-йоркских девушек. Хорошо, раз вы не будете ужинать, возможно, пожелаете прокатиться со мной? Здесь слишком шумно.

– Пожалуй, – протянула Линда.

Этот человек слишком стремителен. Тони знал цену времени и не привык тратить его на долгие уговоры. Если она откажется сейчас, он найдет более сговорчивую женщину, а это никак не входило в планы Линды.

– Отлично, мисс Тайлер. Вы возьмете меня под руку? Здесь скользкий пол, а ваши туфельки имеют весьма впечатляющий каблук.

– С этой тростью вы выглядите как «крестный отец», я испорчу свою репутацию. – Линда встала, обнаружила, что на каблуках ненамного ниже Мэтьюса, и положила ладонь ему на рукав. Парочка медленно двинулась к выходу.

…Тони улыбался. Так просто. Это всегда очень просто. Только следовало позаботиться о бытовых вещах. Он хотел коснуться гарнитуры, чтобы вызвать Оливию, но обнаружил, что помощница идет за ним, отставая на полшага.

– Ви, – вполголоса позвал Тони, – смени наблюдение на скрытое. И все как обычно.

– Только не смей садиться за руль.

– Я не вожу лимузин, а машина дома.

– Слава богу, – пробормотала Оливия. – Все на месте, Тони, как ты любишь.

Он кивнул. На мгновение ему вдруг сделалось нестерпимо скучно. Одно и то же, всегда одно и то же. Идущая рядом девушка в красном платье, как и все остальные, видит в нем денежный мешок и рассчитывает хорошо провести время. Тони оправдает ее надежды, однако… Впрочем, что толку задумываться об этом сейчас?

В салоне лимузина можно было тайно перевезти с десяток цинковых гробов. В первый момент Линде показалось, что она попала в кусок комнаты, отпиленный от дома и водруженный на колеса. Мягкие диваны, столик, на котором позвякивала в серебряном ведерке бутылка ледяного шампанского, встроенный бар, стереосистема, телевизор… Последний работал, по его экрану ползли буквы и цифры: котировки акций. Тони прищурился, внимательно вглядываясь в бегущие строки, но быстро спохватился и щелкнул пультом.

Ассистентка Мэтьюса, знаменитая Оливия Хедж, с ними не поехала. Как деликатно. Телохранителей тоже не заметно – все для комфорта владельца этого роскошного транспортного средства. Как странно: сидя рядом с Тони на диване, который язык не поворачивался назвать сиденьем, Линда не ощущала никакого трепета. Деньги, которыми распоряжается Тони, огромны. Но он человек, человек из плоти и крови, его можно коснуться и…

– Вы так странно смотрите на меня, мисс Тайлер. – Мэтьюс откупорил шампанское и наполнил бокал Линды. Сам он снова предпочел виски. – Как будто хотите убить. Вы случайно не прячете кинжал за подвязкой чулка?

– Нет.

– Нет – и все? Не слишком подробный ответ. Ладно, давайте выпьем… за нас.

Линда осторожно коснулась своим бокалом стакана Тони. Шампанское оказалось обжигающе ледяным и очень вкусным. Мэтьюс откинулся на подушки, положил руки на спинку сиденья.

– Куда вы хотите поехать, Линда? – Он, не спрашивая, начал называть ее по имени. Кажется, для Мэтьюса все просто. Как она и рассчитывала… Впрочем, предсказуемость реакций Тони отчего-то не радовала. Линда сама себе не хотела признаться в том, что немного разочарована. Мэтьюс казался настолько одиозной личностью, а на деле являлся обычным человеком, которому осточертело собственное богатство и вседозволенность. Он даже не прилагает особых усилий: и так знает, что девушка будет его.

– Можем немного покататься по городу, а потом отвезите меня домой, – попросила она.

– К вам? – Тони приподнял брови, и Линда заметила, что на лбу у него несколько глубоких морщин. – Может быть, сократим маршрут и поедем ко мне?

– Вы не так меня поняли… Тони. – Если он отбросил церемонии, то почему она должна им следовать? – Я согласилась проехаться с вами в этой машине, потому что меня разобрало любопытство. Ничего больше.

– Вот как! Ничего больше? – Кажется, Линде удалось его удивить. – Как мило с вашей стороны. Немедленно прекратите пить мое шампанское.

Линде потребовалась пара секунд, чтобы по его прищуренным глазам догадаться, что Тони шутит.

– И не подумаю. – Она сбросила туфли, с наслаждением пошевелила пальцами. – Вы не обеднеете, если я выпью бокал-другой. Даже если все ваше состояние ушло на эту бутылку, акции «Майкрософта» у вас остались, это я точно знаю.

– Хотите, подарю их вам?

– Нет, спасибо. Хотя я так и знала, что в вас отсутствует романтика. Предлагать женщине, которую катаете в лимузине, в подарок акции – это все равно, что преподнести ребенку сберегательные облигации на Рождество. Полезно, но немного разочаровывает.

– Отлично, в следующий раз я позабочусь о трехколесном велосипеде для вас. Или хотя бы о «Сони Плэй Стэйшн». – Мэтьюс продолжал говорить с убийственно серьезным видом. Линде не удалось сдержать смешок. – Хотя половина из тех женщин, которых я катал в этом лимузине, с радостью ухватилась бы за мое предложение.

– А я-то думала, что единственная и неповторимая.

– Вы такая, – произнес Тони. Кажется, теперь он не шутил. Мэтьюс поставил стакан с виски на мягко покачивающийся столик и немного придвинулся. – Послушайте, Линда, откуда вы взялись на этой вечеринке?

– Меня пригласил Ричард Сноу. – К счастью, чистая правда. – Мы с ним старые школьные друзья. Я призналась ему, что намерена скучать вечером, и он привел меня в «Тропический рай».

– Сноу – редактор отдела криминальной хроники, – проявил осведомленность Мэтьюс.

– Вы всех своих сотрудников знаете по именам?

– Конечно, нет. Только тех, кто занимает руководящие должности.

– Но это все равно уйма народу.

– Действительно, – пожал плечами Тони. – Да и черт бы с ними. Линда, я не хочу говорить с вами о моих сотрудниках, я хочу говорить о вас.

– Тони, вы уже использовали часть методов из своего арсенала. Они не действуют, честное слово. Мы можем кататься и говорить о чем угодно, если вам действительно хочется – обо мне, но я не настаиваю на данной теме.

– Все финансисты так занудны? – Мэтьюс отодвинулся, в глазах у него снова мелькнула смешинка. – Почему бы вам просто не принять комплименты как должное? Вы просто обязаны пару раз хлопнуть ресницами так, чтобы поднялся ветер, и пролепетать: «Ах, Тони, вы само очарование!».

– Приятно, что вам не чужда самоирония.

– Тем и спасаюсь. – Тони дотянулся до стакана. – Так что, вы будете хлопать ресницами, или я не дождусь?

Линда часто-часто заморгала.

– Отлично, – одобрил Мэтьюс. – Будем считать, что официальная программа пройдена. А теперь объясните мне, Линда Тайлер, зачем вы здесь?

Глава 3

Голос Тони изменился, стал более жестким и деловым. Линда заметила вдруг, что этот человек предельно собран. Конечно, он привык жить в мире, полном хищников, он сам – хищник. На такую реакцию Линда не рассчитывала. В ее планы входило заинтриговать Тони, разобраться, что на самом деле скрывается под его маской вечного плейбоя, и попробовать подобраться поближе к нему. Заставить расслабиться и наговорить лишнего, особенно когда он нетрезв. Но Мэтьюс, видимо, обладал исключительно разнообразным опытом и хорошей устойчивостью к алкоголю, и в чем-то поведение Линды показалось ему подозрительным. Нужно срочно исправлять ситуацию.

– Сама не знаю, – произнесла Линда своим наиболее честным голосом. – Тони, поверьте, я не привыкла вот так просто подцеплять мужчин в барах, и мужчине точно так же сложно подцепить меня. И не скажу, что ничего о вас не знаю, и что меня интересует лишь, сколько нынче нулей у суммы на вашем банковском счету.

Тони молча смотрел на нее, ожидая продолжения.

– Я обычный финансовый консультант. Серая мышь. Мне просто стало любопытно. Если вы считаете, что мое поведение недопустимо, пожалуйста, остановите машину, я выйду, и мы никогда более не увидимся.

Тони потер двумя пальцами переносицу и вдруг спросил:

– Кембридж?

– Лондонская школа экономики, – улыбнулась Линда. – Моя мать – англичанка, в Нью-Йорк я переехала после ее смерти.

– Я узнал английский акцент. И это архаичное построение предложений – вы словно читаете вслух Шарлотту Бронте или Джейн Остен. Что случилось с вашей матерью?

– Как вы прямо спросили об этом… Автокатастрофа. Мама любила большие скорости. Она сочла бы ниже своего достоинства передвигаться с той скоростью, с которой едет этот лимузин.

– Я могу сказать шоферу ехать быстрее, но колымага на это не рассчитана. – Мэтьюс допил виски. – Если вы примете мое приглашение как-нибудь прокатиться на другой моей машине…

– Не думаю, – отказалась Линда. Несколько секунд Тони непонимающе смотрел на нее, потом сказал:

– Ах да.

Он не сделал попытки извиниться за бестактность, но подлил Линде еще шампанского. Она старалась пить «шипучку» очень осторожно. Шампанское – коварная вещь.

– Линда, хотите фруктов? – Тони незаметно нажал кнопку на панели рядом с собой, и дверцы бара распахнулись. Половину внушительного шкафчика занимала коллекция разнообразных бутылок, а вторая половина была уставлена тарелками с нарезанными фруктами и сыром. – Я запомнил, что вы не едите после шести, но при вашей фигуре об этом можно не беспокоиться.

– Вы непревзойденный знаток женских фигур, Тони. Наверное, вам можно верить. – Линда дотянулась до ближайшей тарелки и взяла ломтик папайи.

– Не жалуюсь на однообразие.

– Вам вообще грешно жаловаться.

– Я атеист, Линда. Грехи – это не ко мне.

– Именно потому вы так часто чертыхаетесь?

– Да, черт возьми.

– Ну, и будете гореть в геенне огненной.

– Я понял. Вы из этих безумных сектанток. Сейчас начнете говорить о спасении души и предлагать мне религиозную литературу, изданную на серой бумаге?

Тони Мэтьюс ее смешил. Линда вдруг поймала себя на том, что улыбается ему совершенно искренне. Мужчины уже давно не заставляли ее вот так улыбаться, и то, что за десять минут разговора это удалось Мэтьюсу, настораживало. Линда постаралась сосредоточиться.

– Нет, я всего лишь пела в церковном хоре. Давно.

– Детские травмы, понятно, – сочувственно протянул Тони. – Суровый пастор, жесткие скамейки. Вам определенно нужна расслабляющая терапия. Вы заинтересовали меня, Линда, и это обещает быть любопытным. Возможно, вы перемените свое мнение, и мы поедем ко мне? Я люблю Нью-Йорк, но бесконечно колесить по улицам после длительного перелета – не мое хобби.

Линда бросила взгляд за окно и неожиданно для самой себя ответила совершенно искренне:

– Если я сейчас соглашусь и мы отправимся к вам, я совершенно точно перестану вас интересовать раньше, чем выйду из этой машины.

Мэтьюс снова прищурился.

– А вы так хотите меня заинтересовать? Только не говорите, что вы из охотниц за богатством.

– А если это так?

– Я немедленно дам знак водителю ехать ко мне, а наутро все же подарю вам эти акции «Майкрософта». Мне не жалко, вы обрадуетесь…

– Боюсь, я сейчас окончательно разочарую вас, Тони. – Линда поставила полупустой бокал на столик. – Мне было очень любопытно, что вы за человек, и ваши деньги не имеют к этому касательства, – покривила она душой.

Пару раз за вечер можно и соврать. Тони незачем знать, что Линду сюда привели действительно его деньги и то, как он ими распоряжается, – только совсем не в том смысле, который Мэтьюс склонен подозревать.

– И вы уже разгадали, что я за человек? – насмешливо осведомился Тони.

– Вы человек, который всегда делает то, что ему хочется.

– Вовсе нет, – произнес Мэтьюс даже с какой-то грустью.

– Вы сейчас не делаете того, что хочется? – удивилась Линда.

– Предположим, я хочу вас поцеловать. Но вы ведь не позволите.

– Вряд ли. Продолжайте, это ведь не единственное ваше желание.

– А вы даете мне полную свободу в дальнейшем? – В глазах Тони вспыхнули очень опасные огоньки.

– Может быть, – осторожно кивнула Линда.

– Отлично. – Тони нажал на другую кнопку на панели. – Джон, сворачивай сейчас на пятьдесят девятую. Остановись у «Макдоналдса».

– Хорошо, сэр, – послышался из интеркома голос водителя.

Линда смотрела на Мэтьюса во все глаза.

– Вы ведь несерьезно? Вы не пойдете в «Макдоналдс»? После тропических рыбок из аквариума, которых зажарили специально для вас?

– Мисс Тайлер, – вздохнул Тони, – скажу вам честно: как американский патриот, я люблю «Макдоналдс». После карибских развлечений ничто не может так поднять мне настроение, как биг-мак и большая порция картофеля-фри. К тому же вы ужинать отказались, но я ваших принципов не придерживаюсь, поэтому, наконец, поем.

Бедный миллиардер, подумала Линда. Он так занят, что не успевает ужинать. То деньги нужно зарабатывать, то девушек соблазнять – чрезвычайно насыщенный график.

В «Макдоналдсе» на них, конечно, смотрели все: и посетители, и обслуживающий персонал. Уборщица перестала елозить шваброй по зеркальному полу и, приоткрыв рот, созерцала дивное зрелище: мужчина в стильном костюме и темных очках увлеченно заказывает половину ассортимента, рядом с ненатуральной полуулыбкой стоит женщина в вечернем платье, а неподалеку, сделав морды кирпичом, застыли два телохранителя. Кажется, присутствие последних слегка раздражало Тони. Он изо всех сил пытался выглядеть обычным человеком. Несколько запоздалое желание, на взгляд Линды: перед визитом сюда ему следовало бы переодеться в футболку и обычные джинсы, тогда на него никто бы и внимания не обратил.

Сама Линда не испытывала совершенно никакой неловкости, стоя в шикарном платье посреди забегаловки. В своей жизни она попадала в гораздо более стесненные ситуации, а эта ее даже позабавила. Трогательный Тони Мэтьюс, кажется, действительно хотел есть, и Линда, минуту подумав, взяла себе молочный коктейль, чтобы составить ему компанию. Она думала, что при расплате возникнет заминка – вряд ли тут принимают платиновую «Визу», – но Мэтьюс совершенно спокойно извлек из кармана бумажник и рассчитался мелкими купюрами. Весьма дальновидный человек. Или он вправду так часто ходит в «Макдоналдс»? В досье об этом не было ни слова.

Тони поставил поднос на угловой столик, пододвинул Линде стул, телохранители устроились неподалеку и мрачно оглядывали зал. Мэтьюс, не особо заботясь об имидже, взял с подноса биг-мак, развернул упаковку и впился в еду зубами.

– Божественно, – пробубнил Тони с набитым ртом. – Нам не достались тропические рыбки, но это лучше. Вы точно не хотите картошки? Угощайтесь. – Он пододвинул к Линде упаковку. – Соус вон там.

– Спасибо. – Линда взяла немного картошки – гулять так гулять. То ли шампанское так подействовало, то ли Мэтьюс обладал поистине гипнотическим влиянием на окружающих, но Линде было весело и хорошо. Подумать только! Она по-разному представляла себе этот вечер, однако и предположить не могла, что будет сидеть с Тони Мэтьюсом здесь.

Миллиардер покончил с биг-маком, вытер губы салфеткой и принялся за картошку.

– Приятно видеть, что вам не чужды обычные человеческие радости, – заметила Линда.

– А вы полагаете, что я питаюсь исключительно лангустами в вине? Так и желудок можно испортить.

– Фастфудом его можно испортить ничуть не меньше.

– Точно! Главное – все правильно сочетать.

Линда улыбнулась и промолчала.

– Я должен был повести вас в ресторан, верно? – Тони задумчиво обмакнул ломтик картошки в кетчуп. – Накормить черной икрой, велеть официантам устроить шоу с консумацией?

– Вы совершенно ничего мне не должны.

– Вы непритязательная, это хорошо, – одобрил Тони.

– Хорошо для чего?

– Для продолжения знакомства, разумеется. Или вы хотите сказать, Линда, что уже удовлетворили свое любопытство, и после сегодняшнего вечера я никогда вас больше не увижу?

Линда пожала плечами.

Как просто получилось познакомиться с Тони Мэтьюсом – и как трудно его, оказывается, понять! У этого человека обнаружилась целая коллекция масок. За которой из них скрывается настоящий Тони – загадка. А Линде необходимо это понять, чтобы стать к нему ближе и выяснить то, что ее интересует.

– Ладно, раз вы, в отличие от меня, не понимаете точно, что вам нужно, дам вам время на размышления. – Тони доел картошку и бросил испачканную салфетку на стол.

– А вы сами всегда точно знаете, чего хотите?

– Конечно. – Кажется, Мэтьюс искренне удивился. – Как можно не знать себя?

– Скрытые желания, нереализованные возможности…

– Я не вижу в этом смысла. Практически все свои желания я могу реализовать.

– Но есть что-то, что за деньги купить нельзя. Любовь, дружба.

– Странно, что вы заговорили о любви.

– Почему?

– Потому что вы, черт возьми, уехали со мной с этой вечеринки после пяти минут разговора.

– Я поняла. – Линда встала. – Доброй ночи, мистер Мэтьюс.

– Подождите. – Он тоже поднялся. – Я устал и порю чушь. Давайте я отвезу вас домой, как мы и договорились, и по дороге вы меня простите.

– Вы так хорошо все решили за меня, что я не имею смелости отказаться.

– Вот и отлично, – повеселел Тони. – Вашу машину подгонят от «Тропического рая» по указанному адресу.

Линда зашла в квартиру, сбросила туфли и, не зажигая света, прошла в гостиную. Отодвинув плотную занавеску, выглянула в окно – но улица была пуста, лимузин Мэтьюса уже уехал.

Вздохнув, Линда отошла от окна и щелкнула выключателем, комнату залил яркий свет. Линда не любила полутьму, от сумерек у нее начинали болеть глаза и портиться настроение. Поэтому в квартире было полно разнообразных осветительных приборов.

Линда приобрела и обставила квартиру всего полгода назад, и еще не могла привыкнуть к тому, что это все – ее, что она – полноправная хозяйка здесь. Когда она приехала в Нью-Йорк несколько лет назад, только окончив Лондонскую школу экономики, ей пришлось снимать квартиру на окраине города, в районе сто десятой улицы, где начинался Гарлем. Работа требовала не высовываться, но Линда копила деньги и год назад взбунтовалась: она хотела жить в приличных условиях. Начальство – не то, что в «Майкрософте», тем было все равно, – настоящее начальство посовещалось и разрешило. И Линда приобрела себе жилье, где все устроила по своему вкусу.

Она прошла на просторную кухню и включила кофеварку. Заснуть все равно сразу не удастся, значит, надо поработать. Линда переоделась, сменив вечернее платье на уютную пижаму, открыла ноутбук, поставила рядом чашку с дымящимся эспрессо, села и поняла, что не понимает ни единого слова.

Подумав, Линда встала, подошла к шкафчику, искусно спрятанному за картиной, и извлекла из его недр толстенную папку. На обложке значилось имя Тони Мэтьюса, и, открыв папку, Линда столкнулась с миллиардером взглядом. Снимок профессионального фотографа все равно не передавал того очарования, каким Тони обладал в жизни. И, тем не менее, Линда долго смотрела в его смеющиеся глаза, прежде чем перевернуть страницу.

Она вспомнила, что нужно позвонить Алексу, дотянулась до мобильного телефона и набрала знакомый номер.

– Да? – Алекс откликнулся сразу, видимо, тоже до сих пор не спал. – Это ты? Как все прошло?

– Я с ним познакомилась. – Линда глотнула кофе. – Он даже катал меня на лимузине.

– О, какой прогресс. Отлично. Что можешь о нем сказать?

– О лимузине? – хмыкнула Линда. – Здоровенный черный шкаф на колесах.

– Хватит шутить. Ты на часы смотрела?

– Ага. – Линда постаралась собраться, но настроение-шампанское, которым заразил ее Тони Мэтьюс, не отпускало. – Чрезвычайно противоречивый человек. Я так и не смогла понять, шутит он или серьезен.

– Это ты знала и до знакомства с ним, – перебил ее Алекс. – Линда, мне нужен как можно более точный психологический портрет. Надо понять, делал он все это дерьмо или нет, надо попробовать разузнать, как он с Карибских островов рулил этими суммами. Эксперты установили, что трансфер был оформлен по всем правилам и одобрен Мэтьюсом. Но мы не можем вот просто так взять и прижать миллиардера, любимца американской публики, – это все равно, что попытаться арестовать Билла Гейтса. Люди скоро комиксы с ним рисовать начнут. Пока мы не вычислим его точно…

– Алекс, я все это знаю, – прервала его Линда. – Кажется, он мной заинтересовался, во всяком случае, надежду на продолжение знакомства выразил.

– Ты дала ему свой телефон?

– Зачем? – фыркнула Линда. – Он знал обо мне базовые сведения еще до того, как подошел. Не сомневаюсь, что завтра ему сообщат номер моей банковской карты и размер груди, стоит ему только потребовать. Во многом его люди ничуть не уступают нам.

– Да, извини, сглупил. Вторые сутки не сплю. – Алекс засопел в трубку. – Ладно, ты молодец, крошка. Постарайся закрепить успех.

– Не учи ученую. – Линда постучала карандашом по фотографии Тони и захлопнула папку. – Вы отследили его перемещения? Он точно прилетел сегодня?

– Да, его самолет приземлился в аэропорту Нью-Йорка в восемь, и Мэтьюс в нем был. И летел он с Антигуа, не придерешься.

– Понятно.

– Спокойной ночи, Линда. Жду отчет завтра.

Она выключила мобильный телефон, снова открыла папку – искушение было слишком сильным, – и уставилась на фотографию Мэтьюса. Тони улыбался.

Он ей понравился. Слишком понравился – и это проблема. Потому что человек, который тратит миллионы на торговлю наркотиками и оружием, не может вызывать симпатию.

Особенно у агента Секретной службы.

Глава 4

Линда Тайлер родилась в Соединенных Штатах, однако, когда девочке исполнилось восемь лет, и ее отец испарился в неизвестном направлении, мать-англичанка подхватила дорогую крошку и уехала на старое место жительства, в Англию. Линда едва не взбунтовалась, но права голоса еще не имела, и пришлось смириться со сменой друзей и школы – новые приятели на американку смотрели свысока.

Мать всю жизнь жила, как будто каждый день – последний. Она не отказывала себе в экстремальных развлечениях, благо зарабатывала немало, и колесила по стране в компании таких же отчаянных людей, как и она сама. Линда видела ее в лучшем случае раз в неделю. Окончив школу, девушка хотела уехать обратно в Америку, но мать всеми правдами и неправдами убедила ее остаться. Казалось, Марджори Тайлер образумилась и возмечтала о семье и тихом уюте. Как бы не так: стоило Линде окончить первый курс Лондонской школы экономики по специальности «Финансы и учет», как матушка взялась за старое. Бросать учебное заведение, куда она поступила, приложив много усилий, и где училась на отлично, Линда не захотела, хотя это означало – остаться в Англии еще на несколько лет.

Когда Линда писала дипломную работу, мать разбилась вместе с двумя изрядно нетрезвыми друзьями. То, что осталось от их машины, долго показывали в местных новостях в назидание другим. Линда достойно держалась: с Марджори они никогда не были достаточно близки. Несмотря на горе, девушка отлично защитила диплом и после празднования сего эпохального события взяла билет на первый же рейс до Нью-Йорка.

Город ее детства встретил Линду неприветливо: жилье удалось снять так себе, бешеные цены в супермаркетах могли отпугнуть кого угодно, а предложенное место в заштатной компании не окупало всех трат. Пришлось искать местечко получше, хотя и тяжело было это делать без опыта. Линде чрезвычайно повезло: она увидела объявление о вакансии в «Майкрософте» и одной из первых пришла на конкурс. Ее образование, личное обаяние и превосходные знания в финансовой области вдохновили кадровый отдел, и Линду взяли на работу. С этого момента дела пошли на лад.

Линда была достаточно замкнутой женщиной, к которой непросто было найти подход. Близких друзей она так и не приобрела, но через полгода службы в «Майкрософте» к ней подошел один из вышестоящих сотрудников и поинтересовался, не хочет ли она поработать на правительство.

Секретная служба США занималась, кроме предотвращения подделки американских денег, долговых обязательств, прочих ценных документов, охраны президента и других значимых лиц, также отслеживанием незаконной финансовой деятельности и краж личных данных. Джеймс – так звали сотрудника – обещал отличные перспективы роста и дополнительную (и немалую) зарплату. Линда согласилась: перспектива выбраться из убогой квартирки на задворках Нью-Йорка грела ей душу. Мисс Тайлер полагала, что речь идет о работе с бумагами, которые надлежит анализировать в рамках строжайшей секретности. Именно этим она и занималась первый год: чистая работа с цифрами, блестящие успехи. За ней следили, ее поощряли и продвигали.

Линда не видела ничего плохого в том, чтобы работать на правительство. Наоборот, после многих лет жизни в Англии она, вернувшись, полюбила Америку еще сильнее. Здесь был ее дом, и дом следовало убирать – а те, кем интересовалась федеральная служба, были тараканами. Какая хозяйка потерпит живность у себя на кухне?

Линда самозабвенно отдавалась работе. Работа стала ее смыслом жизни. Молодая женщина была очень разборчива в связях, и серьезный роман у нее случился только с одним человеком – с тем самым Джеймсом, который сделал ей столь выгодное предложение. Дело шло к свадьбе, Линда собиралась переезжать в дом жениха, когда однажды среди ночи в ее квартире раздался звонок. Алекс Томсетт, ее непосредственный начальник, стараясь выдерживать официальный тон, сообщил девушке, что Джеймс был убит при выполнении задания.

Тогда помертвевшая от горя Линда узнала о другой стороне своей работы, о которой до сих пор не задумывалась: многие из сотрудников Секретной службы занимаются оперативной деятельностью, и Джеймс был из таких. Не всегда люди, попадавшие в поле зрения Секретной службы, бывали этим довольны. Вернее, практически никогда. Только кто-то призывал адвокатов, требовал справедливого суда и, огрызаясь, платил огромные компенсации, а кто-то брался за оружие. Бывали и мирные граждане, укрывавшиеся от налогов, но попадались и крупные птицы, нажившие состояние на торговле оружием и наркотиками и финансировании терактов. Таких прижать было очень и очень сложно. Ими занималось и ФБР в целом, но там не хватало агентов для всех дел, так что Секретная служба имела свой штат оперативников.

Линда не сразу оправилась после смерти Джеймса. Мало кто знал, насколько они были близки – и духовно, и физически. Джеймс был умным, нежным, он был прекрасным любовником и боготворил Линду, а она отвечала ему взаимностью. Настоящая любовь немногословна – и о том, насколько глубокие чувства эти двое испытывают друг к другу, знали всего несколько человек. Линде дали бессрочный отпуск, однако она сама пожелала вернуться к работе уже через пару недель. Ею двигало желание прищучить того типа, чьи прихвостни убили Джеймса. Мерзавец стоял очень высоко, его состояние, нажитое на нелегальном ввозе мексиканских рабочих и наркотиках, исчислялось миллионами. Линда сама попросилась в агенты, и Алекс не стал ей отказывать. Она по-прежнему легально работала в «Майкрософте», только иногда брала отпуск за свой счет. Ее ценили и разрешали работать на дому. А тем временем Алекс начал готовить ее в оперативные агенты.

Линде пришлось очень много выучить, научиться делать такие вещи, о которых она и не подозревала раньше, обзавестись новыми привычками. Для всех она оставалась Линдой Тайлер, отличным финансовым консультантом, никто и не подозревал о ее двойной жизни. Первым ее заданием стал сбор информации о том самом человеке, что стоял за убийством Джеймса. Дело, имевшее кодовое название «Дело о динозаврах», было раскрыто в рекордные сроки и получило широкую огласку. Имена агентов, впрочем, не раскрывались: федералы строго за этим следили.

Убийца оказался за решеткой надолго, и Линда думала, что избавится от тоски по Джеймсу, но та не отпускала ее. Чтобы заглушить горе, молодая женщина взялась за работу с еще большим рвением. Она стала еще более замкнутой и собранной, но научилась общаться с людьми, чтобы успешно собирать информацию. Благодаря работе Линды было раскрыто еще шесть преступлений, ее отметили медалью, разрешили приобрести новую квартиру, и велели оставаться на старом месте службы в «Майкрософте». И тут, как по заказу, возникло дело Тони Мэтьюса; Алекс позвонил Линде и сказал, что она нужна.

Утро было теплым и солнечным – июнь в Нью-Йорке в этом году радовал отличной погодой. Линда совершила пробежку по ближайшему парку и вернулась домой – как раз вовремя, чтобы взять трубку стационарного телефона. Звонили с работы, начальство просило просмотреть присланные по электронной почте документы и милостиво разрешило мисс Тайлер сегодня не приходить в офис. Очень удобно, она сможет еще раз пролистать дело Мэтьюса и подумать, как действовать дальше. Любопытно, удалось ли ей зацепить Тони настолько, что он появится сам, или же придется брать инициативу в свои руки?

Характеристика, составленная психологами Секретной службы, пока что не подводила Линду. Только вот психологи сходились в том, что Мэтьюс – крайне противоречивый и непредсказуемый тип, от которого можно ждать практически что угодно. Разнообразие его вкусов не поддавалось анализу и систематизации. Он любил блондинок, брюнеток, худеньких и пухленьких, низких и высоких, не интересовался их профессиями, он просто заводил с женщинами романы, длившиеся максимум неделю, и расставался – в большинстве случаев, полюбовно, однако при такой текучке кадров частенько случались бурные выяснения отношений. Репортеры скандальной хроники обожали Тони. Он был их хлебом насущным, он охотно кормил их информацией, – то шикарная поп-звезда надает ему пощечин при всем честном народе, то непрезентабельная официантка, подцепленная по большой нетрезвости в ночном клубе, публично потребует денег в качестве моральной компенсации. Мэтьюсу все было нипочем: стоило ему начать шутить перед журналистами, и они ели у него из рук. Линда подозревала, что скандалы были частью тонко продуманной пиар-компании – видимо, после того, как Мэтьюс, получив от отца миллионное наследство, возглавил корпорацию, решено было не делать из него человека, радикально изменившегося под грузом ответственности. Масс-медиа требовали соли и перца, и их владелец пожертвовал респектабельностью в угоду рейтингу.

Линда пила зеленый чай и задумчиво листала пухлую папку. После смерти Джеймса она очень мало думала о самой себе, не тратила на это время. К чему? Единственный человек, которого она любила по-настоящему, ушел и не вернется. Линда каждую субботу ездила на кладбище, тем ее общение с близкими и ограничивалось. Где отец, она понятия не имела и не хотела знать. То, что осталось от матери, вспоминать не хотелось… А здесь и сейчас у нее есть работа, Алекс, милые коллеги в «Майкрософте», задушевная подруга Шейла и, возможно, персидский котенок – в будущем. Линда подумывала об этом.

Нет, она не перестала чувствовать вкус к жизни, однако твердо усвоила: личное счастье – это не для нее. Она пробовала, ей ясно намекнули, что не стоит стараться. Остается выполнять свой долг, и будь что будет.

Тем более странным Линде казалось впечатление, которое произвел на нее Тони Мэтьюс. Те люди, в разоблачении которых она участвовала ранее, не являлись столь симпатичными типами. И столь сложными – тоже. Мэтьюс, видимо, обладал врожденной способностью нравиться, ничем иным нельзя объяснить то, что сейчас, думая о нем и просматривая его дело, Линда непроизвольно начинала улыбаться. Как будто в нем жил вечный подросток, способный искренне обрадоваться как миллионному контракту, так и биг-маку. Впрочем, она могла бы просчитать это и раньше: в досье было ясно указано, что Мэтьюс любит приключенческие и фантастические фильмы, регулярно появляется на премьерах, ни одна церемония вручения «Оскаров» не обходится без него; а еще он с детства коллекционирует комиксы. Линда уставилась в потолок, припоминая, как вчера менялось выражение глаз Тони. От смертельной усталости и скуки – к искрометному веселью, мгновенно. Как он может переключаться подобным образом? Удивительно. Может, он не человек, а робот нового поколения?

– Меньше надо смотреть Спилберга, – пробормотала Линда.

Звонок в дверь прервал ее размышления. Кому она понадобилась в середине дня? Линда бросила взгляд на настенные часы – пятнадцать минут третьего. Наверное, соседка пришла поболтать, очень уж словоохотливая старушка. Линда со вздохом поднялась с дивана, спрятала дело Мэтьюса в секретный шкафчик и побрела открывать. Посмотрела в глазок и не поверила.

– Вот черт.

Она распахнула дверь и завороженно уставилась на гигантский букет орхидей, явившийся к ней на двух мужских, затянутых в стильные джинсы ногах. Впрочем, тут же выяснилось, что ноги принадлежат Тони Мэтьюсу: он слегка опустил букет и одарил Линду ослепительной улыбкой от лучших дантистов страны.

– Привет.

– Привет, – машинально ответила Линда, лихорадочно размышляя о том, что у нее на голове – воронье гнездо, а в гостиной валяются обертки от конфет. – Я вас не ждала.

– Если бы я захотел, чтобы вы меня ждали, то прислал бы делегацию. Можно войти? Кстати, это вам, если вы еще не догадались. – Тони сунул Линде букет, и пришлось взять шуршащий сверток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.