Алексей Аберемко
Кондриё моё

Глава 1 Принцесса

Жила-была принцесса. Сидела в башне родительского замка и рисовала. А чем ещё заняться принцессе в родительском замке? Пыталась петь, но от её пения звери убегали в чащу леса. Принцесса подумала, что так может случиться и с принцами, поэтому с музыкой завязала. Время шло, но на спущенную из окна косу отпрыски королевских кровей так и не клевали… Кого я обманываю? Всё было совсем не так.

Легко написать: «Давным-давно в одном замке жила принцесса…» А если принцесса жила не очень давным-давно, а во времена, которые помнят некоторые наши современники? И не было у неё замка. Была двухкомнатная квартира в старой трёхэтажке на двоих с матерью. Не дворец, конечно, но квартира достойная: комнаты не проходные. Правда какой-то шутник спроектировал так, что в туалет можно было пройти только через ванную, поэтому, когда мама мылась, приходилось терпеть. Говорят, в столице входят в моду совмещённые санузлы, значит всё по этикету. Дом стоял в пристанционном районе некрупного райцентра. Не похоже на сказку. Но согласитесь, это не повод не рассказывать про эту чудную девочку (с ударением на первом слоге, как правило).

Вика с самого детства знала, что она принцесса. Не будущая принцесса, по замужеству, а самая настоящая. Только пока неизвестная. Заколдованная, спрятанная от злодеев или просто скромная, не важно. Главное – всё это временно.

Оставалось определиться с типизацией. Вы не знали, что существует множество типов принцесс? Вика знала и даже вывела свою классификацию. Это как с темпераментом. Гиппократ когда-то определил много разных: сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик, и… успокоился. Карл Густав Юнг тоже решил заработать на идее вешать на характеры ярлыки и так всё замудрил, что чёрт ногу сломит. Лучше бы определился уже, кто он на самом деле: Карл или Густав. Сейчас же каждый, кому не лень направо и налево классифицирует характеры, темпераменты, психотипы.

Вика свою типологию никому не навязывала. Ей нужно было самой определится. Царевной Несмеяной она быть категорически отказывалась: ныть во дворце и ждать, что какое-нибудь быдло приедет на печке и увезёт в избу? Нет, только не это! Из квартиры – в избу! Получается деградация. Больно на подругу Ирку похоже. Хотелось обратной трансформации. Для Белоснежки не хватало мачехи. Мама же пока не выгоняла в компанию малорослых бородатых мужиков. Мужиков она водила к себе. Роль мачехи мама исполняла, только когда безуспешно пытались воспитать из Вики Золушку. Спящей красавицей Вика тоже не была, скорее, не выспавшейся.

Принцесса определилась, как Рапунцель. Выбросила из окна воображаемой башни ментальную косу и ждала поклёва в виде королевского отпрыска на белом непарнокопытном животном. Пока с уловом было не густо, но потенциальная королевская особа не отчаивалась. Временно всё-таки приходилось работать Золушкой. Жить ведь как-то надо.

Про то, что Вика – принцесса пока не знал никто, даже мама и лучшая подруга Ирка. А ближе Ирки вообще никого не могло быть, потому что она была ещё бывшей одноклассницей, соседкой по подъезду и соседкой по горшкам в детском садике.

Внешность у принцессы была загадочная. Специально сделанная, чтобы злодеи сразу её не опознали. Светло-русые волосы. Густые, но только до плеч, в косе ещё меньше. Затянуть в башню принца вряд ли получится. Фигура… нормальная. Не жирная, не тощая. Высоковата, почти под метр восемьдесят, мальчишки в школе «шпалой» дразнили, но всё равно мама отучала сутулиться. Бёдра не широкие, но и за мальчика сзади не примешь. Глаза, которые мама называла васильковыми, были, как казалось их хозяйке, ближе к серым. Как будто нормальная девчонка из железнодорожного района. В своё время всё по волшебству изменится. Помните, когда платье Золушки превращается в бальное, там же и макияж, и укладка, всё в порядок само приводится? Каблуки можно вообще не носить. А в свете бриллиантов глаза не то что голубыми, фиолетовыми станут. Царевна-лягушка вообще три года под земноводную маскировалась. А потом раз – красавица! А всё почему? Увлажнение кожи.

Основы этикета преподавала мама:

– Не хлюпай, когда ешь! Пригласит тебя мальчик в ресторан, стыдно будет.

Мужа у Элеоноры Владимировны не было. Наверное, когда-то не вовремя хлюпнула в ресторане. От отца Вике досталось красивое отчество Станиславовна, голубой плюшевый заяц и уверенность в том, что отец хороший человек, но обстоятельства непреодолимой силы задерживают его вдали от любимой семьи и не дают писать письма. Этот факт подтверждался тем, что мама уходила от вопросов об отце и начинала плакать. У них в доме время от времени появлялись мужчины. Всегда тихие и с усами. Мать любила тихих мужчин с усами. Вика не любила, но не возражала: не воспитывают, и ладно.

Практическое мужчиноведение на себя взяла на себя более опытная в этих делах (по её собственному мнению) Ирка:

– Мужики не должны воображать, что мы созданы для того, чтобы они сбрасывали в нас своё животное напряжение. Они должны заслужить право, чтобы мы благосклонно принимали подарки. Нужно дать понять, что мы императрицы!

– А что, императриц бывает много?

– Для каждого мужика – своя. Вот я – именно она! Для Котика. Пусть гордится тем, что я существую на одной с ним земле.

Вике при этих словах стало немного грустно. Улетучилось декадансное ощущение одиночество особы монарших кровей. Она успокоила себя, что это просто терминология такая, игра. Как в школьном театре. А настоящая принцесса только она. И не для кого-то определённого, а вообще, для всей вселенной. К счастью, Ирка сменила тему:

– Ты едешь на ту оргию на выходные, которую Маринка устраивает на родительской даче?

– Да, меня Виталик пригласил. А почему оргию? Просто сабантуй.

Ирка посмотрела на подругу с видом: «Как можно жить и ничего не знать?!» Подсела к ней на диван и стала заговорщицки делиться:

– Позвала вас Маринка. Правильно?

– Угу.

– Маринка с Олегом жила. Он же не просто так, а юрист с отдельной квартирой. Она ему надоела.

– Квартира надоела?

– Нет! Ты чё, вообще?! Маринка задолбала своей простотой. Выгнал. Та – в истерику. Он – кремень. Маринка ляпнула, что беременная. Олег ей денег на аборт пообещал. Пришлось колоться, что соврала. Теперь эта дура предложила юристу секс втроём, как в фильмах. С одноклассницей своей, Ольгой. Та же, как со своего Питера вернулась образованная, принцессой ходит, никому не даёт.

При слове «принцесса» Вику аж передёрнуло. Опять?! Она представила модно одевающуюся Ольгу. Стало грустно. Ирка беспощадно продолжала:

– Бухгалтерша, а туда же. А мужикам, что нужно?

– Что?

– Побед им нужно и клубнички! Вот Олег и поплыл. Маринка, дура, не понимает, что ей ничего не светит. Думает этим местом мужика вернуть.

– Фу!

– Да ладно! Вы с Виталиком в постели в куклы играете? Всех остальных пригласили для компании.

– Ты откуда всё знаешь?

– Господи! Что там знать?! Город маленький. В одном конце пёрнешь, в другом скажут: «Обосрался!» Олег – одноклассник Димки. А тот с Котиком вместе работает. Они кентуют. Димка просил Котика подбросить их с Зинкой на нашем Комбике. Они же голытьба безлошадная. Там одно место ещё остаётся. Можем тебя взять.

– Я с Виталиком.

– Облом… ладно! Его в багажник посадим. Места хватит.

– Вы тоже туда едете?

– Не-а! У Коти тема наклёвывается на большое лавэ. Он сам так сказал.

– Что ты в Косте своём нашла? Он же Суматоха. Все так зовут. Дёргается по сторонам. То провода режет, то машины гоняет.

– Не знаешь, так молчи! У него магазин. И ещё приподняться пытается.

– Ларёк на вокзале.

– У других и этого нет. А суетится он, потому что активный, чепэшник. Сейчас большое дело наклюнулось. А не суетился, ничего бы не было. Вы закисните здесь, а мы в люди выбьемся. Может, на заводе шоферить не придётся, комерсом станет. Чисто на себя батрачить будем. Котик продавщиху ещё одну обещал нанять. Мне в ларьке торчать не придётся.

– Чем займёшься?

– Маникюрный стол в парикмахерской у Алёнки поставлю.

– И кто к тебе пойдёт? Ногти и самой накрасить можно. На толчке любой лак купишь.

– Отсталая ты! Сейчас такие прибамбасы придумали. Отпад башки! Блёстки, наклейки, накладные ногти. Серьги ещё придумали на ногти цеплять. Прикинь: серьги – на ногти. Пока другие не въехали, мне тёть-Шура из Турции подогнать обещала. Всё равно челночит.

– Так ты с Костяном из-за денег!

– Ты что?! У нас Баунти! А ещё он заботливый. Когда у нас в первый раз было в гараже его родителей, там вода только холодная была. Так Котик мне бутылку из-под «Пепси-колы» тёплой воды принёс.

Ирка пыталась соорудить расческой-массажкой из пропитанных сахарным сиропом волос нечто сногсшибательное. Она недавно обесцветила волосы и считала себя совершенством. Вдруг, расчёска застыла в Иркиных руках. Она повернулась к Вике. Щедро выделенные синими тенями глаза стали размером как у страдающего запором лемура. Зловещим голосом подруга огласила приговор:

– Викуся! Ты толстая!

– Я не толстая, – возмутилась Вика, но на всякий случай втянула живот.

– У тебя ляжки толстые, – Ирка показала массажкой на ноги подруги.

Вика инстинктивно потянула край юбки. Но юбка, хоть и относилась к классу «резинки», до колен не натягивалась.

– Смотри, когда ты сидишь, ляжки расплющиваются и соединяются. Ужас!

– А у тебя не так?

Ирка села рядом на диван и обречённо констатировала:

– Я тоже толстая! Всё! Отказываюсь от сладкого!

Вика приподняла ноги на носки. Эффект расплющенности немного сгладился. Она успокоилась и выдала глубокую философскую парадигму:

– А зачем тогда жить? Представляешь, дарят тебе Сникерс, а ты такая: «Я толстая, жрать не буду!»

– Точняк! Ступила. Но делать что-то надо, – не сдавалась Ирка. Вдруг её осенило, – давай бегать по утрам! Обмотаем ляжки целлофановыми пакетами, чтобы жир вытапливался, и по три километра каждое утро.

Вика вспомнила свои ощущения после трёшки на физ-ре, и несмело предложила:

– Может с одного километра начнём?

– Нет! Три! Встречаемся в шесть утра.

– Чё так рано?!

– Мне к восьми на работу, ларёк открывать. Московский приходит. Пятнадцать минут стоит. Сегодня идём в кафе, а завтра бегаем. Кто не придёт – овца!

Темно, сыро, холодно. В такое время принцессы выходят из замка только для того, чтобы нарвать крапивы на кладбище, как материал для одежды заколдованным братьям. Братьев у Вики не было, поэтому вопрос о целесообразности утреннего предприятия оставался открытым. Да и не ходят принцессы в трениках и кедах. Ирка вообще пришла в шортах поверх колготок и ботинках.

– Ты чё голая? – побеспокоилась за подругу Вика.

– Да кинулась, а надеть нечего.

– Тебе же отец с завода костюм спортивный и кроссовки припёр. Ты говорила, им по бартеру давали.

– Ты дура?! В чём тогда на дискотеку пойду. И правильно говорить не «кроссовки», а «красотки», от слова «красота». Какой дурак в них кросс бегать будет? Давай ляжки мерить, я сантиметр принесла.

Ирка размотала портняжную ленту с делениями, окрутила вокруг бедра:

– Пятьдесят пять, теперь ты.

Вика приспустила трико, явив предрассветному миру трусы в розовых сердечках и надписью «Вторник». Сегодня среда. Вика побегает, и наденет трусики с надписью «Среда». Равновесие во вселенной будет восстановлено. Со стороны детской площадки послышалось одобрительное ворчание. Вика резко натянула штаны. На лавочке, прислонившись спиной к фанерной ракете сидел сосед, алкаш дядя Коля. Наверное, тётя Юля опять домой не пустила.

– Дома измерю. Побежали.

Девушки рванули, обгоняя друг друга. Сначала бежалось легко. Первую минуту. Потом стало колоть в боку. Но принцессы не сдаются! Только на милость принцам. Сдалась Ирка. Ей можно, она же не принцесса. Походили кругами, восстанавливая дыхание. Ирка снова вынула из кармана измерительный прибор.

– Говно!

– Что такое?

– Пятьдесят семь! Я стала ещё толще!

– Это мышцы наросли.

Больше они не бегали. Решения такого никто не принимал: спорт, в любом случае полезен. Просто больше вслух не вспоминали. Вика себя успокаивала, что займётся более принцесскими видами: крокет, например. Только разберётся, что это такое.

С Мариной Аксёновой Вика работала вместе на станции энергодиспетчерами. Там высшее техническое образование нужно, но платили неважно. Викин Экономический факультет местного филиала Московского Международного Института Высшей Юридическо-финансовой заочной академии при Кембриджском университете прокатил. Марина была старше года на три и уже успела закончить Институт железнодорожного транспорта. Не то, чтобы они очень дружили. Так, встречались на разных мероприятиях, но симпатия взаимная присутствовала. Маринка – лёгкая девчонка, без особых закидонов.

Дачка у родителей Марины была что надо! В лесу, от ближайших соседей три неосвоенных участка, рядом речка. Не замок, конечно, но для загородного отдыха принцессы пойдёт.

Виталик Голубев всю дорогу протрясся в багажнике Костиного ИЖ «Комби». Если бы кто-нибудь спросил Вику:

– Любишь ли ты Виталика?

Вика не задумываясь ответила бы:

– Конечно! Ведь он мой рыцарь!

Но никто так не спрашивал, если не считать Иркиного:

– Ну чё у вас, как?

Виталик был рыцарем, потому что совершил для принцессы подвиг. Настоящий. Как-то пытались злодеи из соседнего королевства похитить бедную принцессу. Тут он и появился, вступил в неравный бой. Победил – не победил, не важно. Не в этом суть подвига. Скептики бы придрались, что заводской район по отношению к железнодорожному совсем уж соседним королевством называть, строго говоря, не следует. Не перевелись ещё зануды.

Если честно, заводские пацаны сначала даже понравились Вике. Прикольные. Она тогда не знала, что они из другого района. Мутить с заводским – зашквар. Ну не прям, зашквар, но провожать тебя он не сможет – побьют. Обидеть они тоже не смогли бы: Вика была с двумя подругами, а железнодорожных девчонок попробуй тронь.

Главное, что Виталик вовремя заметил, что на нашей дискотеке чужаки подкатывают к местной мочалке, и вписался за неё. И только после десяти секунд изнурительного неравного боя (в основном, толкались и выкрикивали обидные обзывалки), поняв, что силы не равны, рыцарь применил спасительное:

– Заводские наших бьют!

После такого отказываться ходить с героем было бы просто отстойно. Решила: пусть будет пока Виталик. Когда придёт настоящий принц, он победит Виталика на турнире, или что там они делают, эти принцы. Не должна же за них Вика всё решать! Не придёт – воспитаем принца из Виталика.

Совсем без парня девочке нельзя. С кем ходить на пляж и на дискотеку, просто гулять? Кого обнимать? Для кого надевать нарядные платьишки? Вика не верила, что мужчина и женщина – две половинки одного целого. Две половинки одного целого – червяк, перерубленный лопатой. Мужики как-то могут жить в одиночку, но тоже, наверное, тоскуют. Но виду не показывают: мужики ведь.

Женщины не могут. Живут, конечно, но при этом жить не могут. Так природой заложено, что жить нужно не «при этом», а при мужике. Внутри каждой женщины есть незанятое место, в которое и помещается любимый человек. Это место, наверное, душой называют. Потом туда залезают дети, работа. Если душа широкая, то женщина в неё тащит рояль, мольберт и всякое прочее творчество. Но самое большое место занимает любимый человек. Если такого нет, девушка тянет туда другого и пытается его любить. Нет мужчины, пытается заполнить пространство заботой о детях, работой или дачей, льёт в образовавшуюся дыру алкоголь. А представляете, сколько алкоголя нужно залить на место взрослого мужика? Так и спиваются.

«Что это меня на философию пробило? Долбаные Маринка с Олегом, и их Санта Барбара!» Вика глянула на торчащую вместо задней полки нечёсаную голову своего рыцаря и решила просто смотреть в окно.

В двадцати километрах от города трасса стала уходить вверх на перевал. Белый ИЖ «Комби» свернул вниз к реке, попрыгал по скальнику грунтовки и вскоре выехал на поляну перед Маринкиной дачей. Не во двор или на улицу, а именно на поляну, потому что кроме дома здесь был только лес и поляна. Хозяева были людьми сугубо городскими. Приезжали на дачу отдохнуть душой, а не разводить огороды. За домом, правда, было несколько фруктовых деревьев, среди которых отвоёвывали себе жизненное пространство молодая поросль дубов и грабов. Ещё была грядка с чахлой петрушкой, тоже давно не полотая, но это не в счёт.

На поляне уже стояла чья-то сказочная карета! Вике так показалось, что это самая подходящая для принцессы карета. На самом деле это была шикарная бирюзовая семёрка. Что? Нет не БМВ. Хотя тогда ВАЗ-2107 по престижности не уступал теперешним представителям немецкого каретостроения. Машины были далеко не у всех. Это сейчас в ответ на заявление: «У меня полный фарш и пять литров под капотом», можешь получить лишь вежливое кивание. Тогда же семёрку такого эксклюзивного (не белого) цвета могла переплюнуть только восьмёрка «мокрый асфальт». Или любая подержанная иномарка. Вот это юрист поднялся!

Олег помахал приветственно рукой и продолжил таскать пакеты из багажника к столу. Эти простые движения почему-то напомнили Вике недавно просмотренный на видаке у родственников фильм «Греческая смоковница». Своей фигурой качка в чёрной майке без рукавов и стрижкой «Ёжик» Олег скорее напоминал Терминатора, но Вике почему-то вспомнилась именно смоковница.

Незнакомый высокий блондин тащил из каменного цоколя тяжеленный мангал. Маринка помогала мотивирующими выкриками. Зина что-то нарезала, параллельно переругиваясь с мужем Димкой. Из примостившегося на столе двухкассетника группа «Форум» скрипела про белую ночь.

У края поляны, полубоком к присутствующим стояла Ольга. Возвышенно вслушиваясь в журчание недалёкой горной речки, она даже не повернулась на звук подъехавшей машины. Руки скрещены на высокой груди под модным белоснежным свитером. Белые джинсы… нет, не так. Джинсы белые! Не синие, не «варёнки», белые! Ещё и с вышитым цветочком. Лето ещё продолжалось в наступившем сентябре, но Ольга представляла собой декадентскую осеннюю грусть. Сука!

Костик и Ирка скептически оглядели поляну, опёршись каждый на свою переднюю дверь. Димка взял из Комбика тазик с замаринованным мясом. Зина кивнула Косте:

– Спасибо!

– А мне?! – возмутилась Ирка.

– И тебе спасибо, – не стала спорить Зинаида.

– Поехали, – резюмировала Ирка и кинула Вике, – пока!

Вика помахала рукой и взяла пакет с огурцами-помидорами. Не могла же, в самом деле, настоящая принцесса прийти на бал «на халяву». Хотя Ольга, скорее всего, так и сделала. Но она не принцесса. Максимум, вдовствующая графиня. Почему вдовствующая, Вика не знала, но так звучало приятнее. Она зашагала веселее. Сзади семенил рыцарь Виталик с десятилитровой канистрой пива.

Шашлык удался. Жарил высокий блондин, которого звали Николай. Он оказался другом Олега. Николай не жаловался на плохие дрова, что мясо мариновал не он, на звёзды и чёрных котов, просто пожарил отличный шашлык. Сначала Вика смотрела на незнакомца с брезгливой догадкой: «Вчетвером?!» Потом Николай перестал быть незнакомцем. В голове даже промелькнула мысль: «Я рядом с ним могла бы и шпильки надеть». Вика невольно глянула на свои босоножки на тонкой подошве, которые носила из-за разницы в росте с Виталиком, отогнала провокационную мысль и решила, что её рыцарь лучше. В чём-то. Она потом подумает, в чём.

Николай открыл бутылку красного вина:

– Кто будет каберне?

Вика дёрнулась, но её опередила Ольга:

– Мне, пожалуйста.

Николай так на неё посмотрел, что Вика пить вино передумала. Она вообще вино не любила. Протянула стакан Диме:

– Налей ликёрчика.

Когда червячок был безжалостно заморен, начали знакомится. Димка повернулся к Виталику:

– Ты чем по жизни занимаешься?

– СЦБ. Устройства сигнализации, централизации и блокировки.

Над столом на пару секунд нависла недоумённая тишина. Потом Димка догадался:

– Киповец, короче.

Мужчины понимающе покивали, а Оля своим бесячим ангельским голоском пропела:

– А я не поняла.

– С приборами возится, – пояснил Олег.

– С компьютерами? – оживилась подделка под принцессу.

– Нет. С термометрами всякими, манометрами.

– А-а-а… – разочарованно протянула Ольга.

– Не с манометрами. Там целая система, чтобы поезда не сталкивались, – пытался объяснить Виталик, но его уже никто не слушал.

Голубев закурил. Ольга попросила:

– Не курите, пожалуйста, за столом.

Вот ведь фифа! Виталик встал и отошёл. За ним пошла Зинаида. Ни Дима, ни Вика не курили. Уже стемнело и курящих было не видно. Только летали светлячки зажжённых сигарет. И ещё осветились лица, когда закурили по второй.

– А Вы кем работаете? – томно спросила Ольга у Николая.

Спросила она, наверное, вполне обычно, но Вике показалось, что эта проститутка сейчас залезет блондину в штаны. И надо же: «Вы!» Николай вместо ответа сходил к машине (это бирюзовое чудо принадлежало ему!), принёс гитару, подёргал струны, настраивая, и запел.

Пел красивым баритоном что-то жутко романтичное про шуршащую ночь и вампиров в чёрных плащах. Вике стало очень жалко. Кого или чего она не понимала, да и зачем? Она налила в стакан водки и выпила.

Глава 2 Философ

Вика проснулась от того, что очень захотелось пить. Сушняк. Села. Кресло-кровать неожиданно металлически лязгнуло. Попыталась открыть глаза. Они открываться не хотели. Пришлось быть настойчивой, потому что дойти до кухни с закрытыми глазами, да ещё и с убитой вчерашним ужином координацией, будет сложно. Стать настойчивой было сложно, потому что не хотелось. С третьей попытки глаза открылись.

Лучше бы не открывались: Вика была не дома, не на своём креслице, а в каком-то ужасном месте. Довольно обширное помещение еле освещалось тусклым светом из маленького окошка. С низкого косого потолка что-то свисало. Мозг сложил картину в определение «чердак». Её похитили? Будут насиловать? Уже изнасиловали? Вика прислушалась к ощущениям в организме. Вроде нет. Её не раздевали. Да они и сама на ночь не разделась. Даже спортивную куртку не сняла.

Выброс адреналина заставил мозг работать. Вика вспомнила. Не чердак – мансарда. Именно так Маринка называла пространство под двускатной крышей дачи. Вика сидела на одной из трёх находящихся в мансарде железных кроватей. Неподалёку стояли ещё две. Девушка встала и тут же стукнулась обо что-то головой и снова села. Колготки, набитые луком. Внутренность выступа над плечами отдалась болью. Снова попыталась аккуратно встать. Получилось! Подошла к соседним кроватям. Обследовала содержимое, низко нагибаясь над его лицами. Ольга и Марина. Почему не с пацанами? Пофиг. Пить!

Вика откуда-то знала расположение помещений. Наверное, какая-то недоубитая часть мозга вчера запоминала. В доме водопровода не было. Вспомнила, что на кухне стоит эмалированное ведро с родниковой водой и кружка на крышке. Спустилась.

Чтобы пройти на кухню, нужно было преодолеть проходную комнату. На диване у стены что-то двигалось. По ритмичности движений безошибочно угадывался характерный для человеческого вида процесс совокупления. Парень лежал на боку голой жопой к проходу и деловито внедрялся в повёрнутую к нему спиной женское тело. «Хорошо, что женское», – хихикнула про себя Вика и попыталась проскочить незаметно. Как назло, старому дому было скучно, и он захотел напряжения ситуации. Скрипнула половица. Парень повернулся. Это был Виталик!

Грудь сжало спазмом. Дыхание остановилось. Вика быстро прошла в кухню. Абсолютно спокойно. Так казалось со стороны. На самом деле она кричала. Кричала в своей внутренней истерике. Кричала пока бездумно переставляла предметы на кухне. Сердце яростно носилось по грудной клетке. Пыталась хватать воздух как рыба, вытащенная из воды. Резко глотнула воздух, чтобы начать дышать. Рваный выдох. Закашлялась. Судорожно задышала.

Забыла, зачем пришла. Вспомнила. Истерика прошла, но душу как будто размазало, она горела. Тяжело, больно. Потом жжение перешло в отупение. Всё выгорело. Остались головешки. Сердце успокоилось и почти остановилось. В голове поселилась тёмная туча безысходности. Открыла крышку ведра. Воды не оказалось. Хотелось пить. Сосредоточилась на этой мысли, как на главном деле в жизни. Взяла ведро.

Проходить через комнату не хотелось. Постояла. Решилась. Накрыла себя эмоциональным куполом. На кровать старалась не смотреть, но боковым зрением заметила две сидящие фигуры. Виталик курил.

Вика выскочила из дома и пошла в лес. Там у реки есть родник, Маринка говорила. Она сядет у родника и под журчание воды станет себя жалеть и ненавидеть Виталика, Зинку, всех на свете.

Между деревьев стала заметна мужская фигура в белой майке и джинсах. Николай, приятель Олега, мыл в роднике фрукты. Пореветь над журчащим родником не получится. Вика застыла в нерешительности. Повернулась к дому. Нет! Снова посмотрела в сторону родника. Как это бывает у совсем молодых людей, недавняя порнокартинкапро Виталика быстро состарилась и ушла в пыльный альбом на полках памяти, освобождая место новым впечатлениям. Желание пожалеть себя не прошло, но Николай был красивым парнем, по-настоящему красивым, как Патрик Суэйзи. Вика замечала, что с красивыми парнями всегда интереснее разговаривать, особенно наедине. Она шагнула вперёд, но тут же была остановлена Внутренней принцессой:

– Куда?! – заорал в голове её грозный голос.

– Что такое? – опешила Вика.

– Запах! Ты чувствуешь, как у тебя пахнет изо рта?

– Я чистила зубы! – обиделась девушка, – Вчера утром.

Поднесла пригоршню ка рту, дыхнула и понюхала. Посторонние запахи не обнаружились. Своё не пахнет. На всякий случай Вика достала из кармана адидасовской куртки кубик жевательной резинки. Не какой-то «Турбо», настоящий штатовский «Дональд»! Ирке Костик блок подогнал, поделилась. Рассматривать вкладыш с забавной картинкой было некогда – спрятала в карман.

Решила подойти максимально легко и непринуждённо. Вы когда-нибудь пробовали идти максимально легко и непринуждённо, когда нужно идти максимально легко и непринуждённо? Вот! Так могут только профессиональные модели. Их этому учат годами. Когда пытаешься контролировать тело, оно из вредности перестаёт слушаться. Ноги становятся деревянными, как у Буратино. Нет, хуже, чем у Буратино: у того хоть суставы были. А руки?! Как они вообще должны двигаться? Правая рука, левая нога? Получается – солдат на параде. Расслабила. Стали болтаться как у Петрушки в кукольном театре.

Вика уже хотела повернуть в сторону, уйти в лес, но Николай поднял голову и улыбнулся. Очень красиво улыбнулся. Гад!

– Бери, – Николай протянул персик.

Вика подошла и протянула руку. Она представила, как вгрызается в его мякоть, а сок течёт по подбородку, заляпывая футболку.

– Можно виноград?

Она выбрала белый виноград, взяла золотистую гроздь, медленно оторвала ягоду, чувственно приоткрыла рот и элегантно откусила половину жемчужными зубами.

– Тебя Викой зовут, – не впечятлился бездушный пень, – а я Николай.

– И чем же ты занимаешься, Николай? – не нашла ничего умнее спросить девушка.

– Я энолог.

– Это кто ещё такой?

– Это такой человек, который занимается вином от выращивания винограда, до хранения вина.

– Тогда не энолог, а винолог.

– Можно просто – винодел. По диплому – технолог пищевых производств. Работаю в компании по производству вина на Тамани.

– Отдыхать приехал?

– Отдыхать некогда. Сентябрь – самая жаркая пора для винодела. К Олегу в гости заглянул. А ты чем занимаешься.

– Я принцесса, – вдруг призналась Вика.

– Принцесса Виктория! – Николай прислушался, пробуя словосочетание на вкус. – Не пойдёт. Виктория – это уже королева. Лучше – принцесса Вика. Где же твоё королевство, принцесса Вика?

– Я пока Золушка, –переквалифицировала себя бывшая Рапунцель, – Золушка – гусеница принцессы.

– Может, куколка?

– Нет. Куколка, это когда уже найдёшь принца и шьёшь платье.

– Золушке платье подарили.

– Не всем дарят. Некоторым шить приходится.

– А если не найдёшь?

– Кого?

– Принца.

– Тогда, не гусеница, а червяк. Червяк-девочка.

– Или глист, если живёшь с родителями. Ты с родителями живёшь?

– Да! – Вика скорчила унылую рожицу. – Я глист!

Наши герои весело рассмеялись. Тучка, поселившаяся в голове Вики, собрала вещи и улетела по своим тучным делам. Николай слил воду из чашки с фруктами, хотел что-то красиво подать Вике, но решил не навязывать свой выбор, а приподнял всю чашку. Девушка решительно взяла персик.

– А ты не боишься продолжения сказки? – Коля решил продолжить интересный разговор.

– Чего бояться? Прописалась во дворце, живи-радуйся. Красивый муж, куча платьев, туфель целая комната. Можно не по сезону выбирать, а по цвету. Карета золотая последней модели. Нет. Золотая –пошло. Жемчужная. Что из этого страшно?

– Из этого – ничего. Я про другое. Утихнет в принце гормональный всплеск. Некоторое время отношения продержатся на самолюбовании тем, что он вытащил из провинции, отогрел и накормил трудолюбивую девушку. А потом что? У него откроются глаза на то, что ты не голодна и уже не так трудолюбива.

– Я не собираюсь становиться ленивой дурой! – от возмущения Вика даже не взяла второй персик, за которым потянулась.

– Станешь стирать принцу носки и отмывать весь дом, а ночью ублажать в постели? И зачем ему это? Принц с пубертатного возраста мог задрать юбку любой горничной. Без всякого штампа в паспорте. Им король втихаря за это доплачивал и справки требовал из кож-вендиспансера.

– А что ему гаду нужно?!

– Родства душ. Общения нужно. За двадцать с небольшим лет… ты же молодого принца хочешь?

Вика кивнула. Принцессу так захватило планирование недалёкого будущего, что она непроизвольно надула из жвачки приличного размера шар (жаль, Ирка не видит, обзавидовалась бы). Шар лопнул, а Николай продолжил:

– Так вот, за двадцать с небольшим лет у принца сложился круг общения, манера поведения, распорядок дня, да что там дня, года. Его во дворце обучали лучшие профессора. Он Вольтера читал, а с Мураками марафоны вместе бегал. О чём будете разговаривать? Обсуждать решения последнего пленума ЦК КПСС?

– Пошёл на хер! Я тоже не дура! – надула губки Золушка.

– Не дура и красавица, – исправил ситуацию Коля, – но не его круга общения: принцессы на хер никого не посылают.

– Принцесса Диана тоже простой воспитательницей в детском саду работала.

– Отец принцессы Дианы – восьмой граф Спенсер. Это не халам-балам. Помощницей воспитателя Диана устроилась от скуки и благородства.

– Почему сейчас так мало королей и принцесс? Одни президенты.

– Потому что президент выбирается на короткий срок. Ему, чтобы править по-своему нужно быть хитрым и расчётливым. А короли правят всю жизнь. Тут, если наделаешь ошибок, не переизберёшься. Приходится быть мудрым, а это сложно.

– Мудрости стало меньше?

– Старая мудрость умерла. У неё отжали квартиру в головах у людей. Мудрость долго ходила от дома к дому, пока не замёрзла на помойке.

– Грустно. А кто квартиру отжал?

– Великая Американская мечта.

– Как думаешь, новая мудрость ещё родится?

– Уже родилась, только она ещё совсем глупая.

– Глупая мудрость? – хихикнула Вика.

– Да это было бы смешно, если бы не было так грустно – улыбнулся в ответ Николай.

– Ты философ?

– Скорее, словоохотливый шизофреник.

– Думаю, это одно и то же.

– Так это ты – философ… философиха.

– Грубо!

– Извини! Тогда – философиня.

– Я принцесса, – напомнила Вика и перевела разговор на другую тему, – откуда у тебя машина?

– Отцу на работе по бартеру дали, а у него прав нет и гаража. Угонят сразу. Я за ласточкой в Чоп мотался, на границу. Реэкспортная.

Вика половину слов не поняла, но понимающе кивнула.

– Пойдём купаться, – предложил философ.

– Вода, наверное, холодная. Речка горная.

– А для меня, если вода мокрая, значит тёплая. Вот когда становится твёрдой, тогда я не купаюсь.

Николай стянул майку, снял джинсы. Тело его было не настолько атлетически проработано, как у Олега. И хорошо! Он же не конь-тяжеловоз. Красивое стройное тело двигалось с грацией молодого леопарда. Ускоряясь, за несколько больших шагов винодел преодолел расстояние до берега и красиво, как дельфин нырнул в горный поток. Ну не в поток, ладно, там тихая заводь была, но нырнул красиво.

Выдержать это было никак невозможно. Вика юркой птичкой выпорхнула из одежды. Правда запуталась в колготках и упала. Послушала же маму: «Яичники застудишь!» Нырнула золотой рыбкой в воду. Река обожгла холодом. Если сейчас не рискнуть застудить что-нибудь, то это что-нибудь может потом и не пригодиться по прямому назначению.

Рыбка попала прямо в лапы леопарда. Николай, да какой там Николай – Коля, впился горячими губами в её губы, крепко обнял, провёл рукой вдоль спины к упругому бедру. Рыбка выскользнула из крепких лап и поплыла проч. Леопард бросился вдогонку. Они плавали, касаясь друг друга телами. Потом Николай схватил Вику, поднял на руки и понёс на берег.

Он обтёр своей майкой Викино разгорячённое холодной водой тело, постелил на траву её куртку, потом нежно, но настойчиво положил Вику. Одним долгим движением Коля лёг на неё, приподнял бедро, коснулся губами её шеи под ухом, а когда Вика вздрогнула и расслабилась от нежного поцелуя, вошёл. Вика закрыла глаза, чтобы не умереть от счастья.

Уехали, не дожидаясь, пока все проснутся. Вика познакомила Колю с мамой. Пили чай. Мама плакала и улыбалась. Когда Коля сказал, что уедет, но вернётся через месяц, мама стала совсем грустная. Но он приехал. Вика успела рассчитаться на работе и собрать вещи. Всё в машину не поместилось. Взяла самое необходимое.

Первое время жили в станице у родителей Коли, Авдотьи Никитичны и Павла Николаевича Волоховых (Колю назвали в честь деда). На новом месте многое было непривычным и непонятным. Авдотья Никитична не работала, вела домашнее хозяйство. Женщина сразу занялась воспитанием будущей невестки. В этом доме, чтобы поесть, недостаточно быстро что-то нафантазировать из содержимого холодильника, потому что «Мужиков нужно кормить, как положено. Мясом». Научилась варить шулюм и хаш. Правда, всё время их путала. Раньше Вика думала, что борщ – самое сложное блюдо. А гречку, как оказалось нужно не только промывать, но и тщательно перебирать, ссыпая хорошие зёрнышки в мешочек с края стола и отодвигая мелкие камешки и нелущёные в сторону.

Утро начиналось с полива огорода и кормления кур и свиней. После завтрака – прополка, готовка, уборка. По выходным – стирка, выбивание перин и подушек. Вике казалось, что Авдотья Никитична специально для неё придумывает эти занятия. Она старалась, но что бы не делала, получала только недовольные взгляды и горестные вздохи. Когда никто не видел, Вика плакала.

Радостью был приход Коли с работы. Но и тут его брал в оборот Павел Николаевич, зовя помочь по хозяйству. Неужели вся жизнь ложна состоять только из хозяйства?! Нормально пообщаться удавалось только ночью.

Вика устроилась на винзавод, на котором работал и Коля, и его отец. Узнала, что такое ассамбляж, тираж, ремюаж, дегоржаж и дозаж, только счастья эти знания не принесли. Бесконечное жужжание этих слов заполняло голову, выталкивая из неё все приятные мысли. От переворачивания тысяч бутылок в холодном подвале кисти рук сводило судорогой. Насморк не проходил никогда. Болела спина. Вика уже не могла видеть шампанское.

Потом была свадьба! Вика наконец-таки стала принцессой, Викторией Станиславовной Волоховой. В белом платье с фатой, с шикарной причёской, которую Ирка сооружала три часа. Ирка приехала с Костиком. Она была подружкой невесты. Подружки не могли наговориться. Вике ненадолго показалось, что она не уезжала из родного города. Грусть сжала сердце.

Вика думала, что дружком будет Олег, но он не приехал. Позвали Дениса, такого же технолога, как и Николай. Они были красивой парой – высокие, стройные, молодые. Тфу, на вас! Не Денис с Николаем, а Вика с Николаем были красивой парой! Гуляли во дворе родного дома Николая. Широко гуляли, на весь посёлок. Вику и выкупали, и воровали. Николай пил из туфельки невесты. Была драка, но скоро помирились. На второй день маму зачем-то катали на тачке и обливали водой. Костик так напился, что два дня не мог сесть за руль, ночевал с Иркой у соседей.

Вике и Николаю дали комнату в малосемейном общежитии. У Вики появилось несколько подружек. Ходили друг другу в гости. Пили вино. Оно здесь было за место воды: тащили с завода. По особым случаям пили кофе с печением или пирожными. Хорошо жили, не хуже других. Вместе отмечали дни рождения и другие праздники. На Новый Год наряжали большую живую ёлку на первом этаже малосемейки, и у каждого в комнате – маленькую искусственную. Важно не гнаться за несбыточным, а ценить то, что имеешь. И Вика научилась ценить.

Через девять месяцев после встречи у родника Вику отвезли в роддом. Роды были долгими, с разрезами и стимуляцией, но прошли успешно. Родилась дочка Лиза. Маленький ангелочек с золотистыми кудрями и небесно-голубыми глазками. Свет в оконце! Счастье! Пелёнки, распашонки, вываривание марлевых подгузников в растворе натёртого мыла, перетирание варёных овощей на супчики. Бессонные ночи, когда не знаешь, что она хочет: есть или спать. Хочешь спать – спи, мы тоже хотим! А нет, пукнуть не может. Вот проблема! Хорошо, что Коля постоянно был рядом, помогал. Уходил на работу абсолютно не выспавшимся. Вика не представляла, как раньше жила без этого маленького человечка. Лиза стала смыслом её жизни.

Лиза подросла. Стали на очередь в садик и на квартиру. Ждать квартиру нужно было больше года. Это ничего: в городах по десять лет ждут, а то и больше. Пока декретный отпуск не закончился, Вика затеяла в общаге ремонт. Накупила обоев, линолеум. Нужна была помощь. Тут Вика стала замечать, что Николай приходит домой всё позже и позже. Отцу помогал, на работе задержался. Всё чаще от него пахло вином. Технолог, тестировал продукцию.

Однажды вечером Николай пришёл с работы необычно задумчивый. Вика обняла мужа:

– Я сейчас котлеты разогрею. И макароны.

– Не надо. Я не голодный. У родителей поел.

К Лизе, которая радостно встала в кроватке, даже не подошёл. Сел не раздеваясь на стул. Долго собирался с мыслями, потом сказал:

– Меня на стажировку отправляют во Францию.

– Ура! – Вика повернулась к дочке. – Лиза! Ты слышала? Мы едем во Францию!

– Одного отправляют, – хмуро уточнил Николай.

– Я понимаю. Ты поедешь туда, пришлёшь нам вызов, мы с Лизой приедем.

– По контракту я должен жить там один.

Вика опустилась на стул:

– И на сколько?

– На два года.

– А как же мы? Ремонт не закончен. Скоро Новый Год. Ёлку надо ставить… Два года, это так много…

– Такой шанс раз в жизни выпадает. Я не хочу его потерять, а потом всю жизнь тебя обвинять.

– В чём обвинять?! В том, что тебя люблю?! Что родила тебе ребёнка?!

– Это правильно.

– Что правильно?!

– Вода холодная. Купаться не стоит.

Вика ошарашено огляделась вокруг. Они сидели у родника возле Маринкиной дачи. «Так ничего не было? Всё привиделось? Целая жизнь? Общага, работа на винзаводе, ремонт, стажировка Николая. Лиза!» Вика провела рукой по низу живота. Такое не могло придуматься. Она рожала! Лиза, её доченька!

– Где наша дочь?!

Вика кинулась к Николаю, но тот обнял её сильными руками. Не так, как тогда, в речке, а сильно и властно, как сдерживают буйно больных:

– Сядь! Успокойся! Какая дочь? – Николай отстранил Вику от себя и посмотрел в глаза.

– Лиза, – Вика заплакала, – всё было так по-настоящему! У нас была дочка Лиза. Мы любили друг друга, а потом всё сломалось. Что это было?

– Расскажи по порядку.

Вика рассказала всю их совместную жизнь, как будто Волохов ничего не знал. Рассказывала и рыдала. Николай задумался. Снова обнял Вику, уже мягко. Потом сказал:

– Порой нам приходят знания, природу которых мы понять не в силах. Некоторые религии полагают, что весь наш мир только кому-нибудь снится.

– Кому? – сквозь слёзы поинтересовалась Вика. – Кому захотелось поиздеваться надо мной?

– Высшим существам. Богам. Вот и тебе приснился мир, который мог бы быть. Вероятная реальность. Она могла случиться, но не случилась.

– Я сумасшедшая?

– Ты богиня. Создала свой мир. Может быть, это было предостережение, и ты избежала главной ошибки в своей жизни.

– Я сошла с ума!

– Хочешь, я подарю тебе волшебный подарок?

– Ты что, Дед Мороз? – Вика наконец успокоилась и улыбнулась.

– Нет, но его родственник.

– Это как?

– Во многих странах Деда мороза называют Санта Клаусом. У нас это – Николай Чудотворец. Когда церковь отлучили от государства, стали называть Дедом Морозом. Я тоже Николай, и сейчас сотворю небольшое чудо.

– Какое?

– Я подарю тебе волшебное слово.

– Слово? – разочарованно протянула Вика.

– Волшебное, – подчеркнул Санта Клаус, – им можно будет воспользоваться только один раз, когда ты совсем будешь уверена, что готова стать принцессой.

– Я и так принцесса.

– Хорошо! Когда ты увидишь ту принцесскую жизнь, которой готова жить, произнесёшь. И эта волшебная жизнь станет твоей.

– Давай своё слово, – грустно сказала Вика: она ещё не полностью смирилась с потерей Лизы.

– Кондриё!

– Что?

– Кондриё!

– На ё-моё похоже. Что это, сам придумал?

– Нет. Кондриё – это вино такое. Вернее, область во Франции, где производят такое вино. Оно совершенно удивительное. Я один раз пробовал. Пахнет персиками и цветущей акацией. И вкус удивительный. Говорят, что напоминает тропический фрукт личи. Не знаю, не пробовал это личи. Мне напомнило недозрелую жердёлу.

– Почему ты думаешь, что это слово подействует?

– Я же Николай Чудотворец.

– Может, ты просто Николай Угодник?

– Это одно и то же. Сейчас!

Николай встал и быстро удалился. Вернулся скоро, Вика даже толком не успела собраться с мыслями. Протянул бутылку без этикетки с жидкостью соломенного цвета.

– Вот. Не Кондриё, конечно, ркацители. Сам делал. Оранжевое. С ароматом персиков и спелых яблок. И послевкусие у него долгое и приятное.

– Колян! – донёсся крик со стороны дачи.

– Олег проснулся, – определил по голосу Николай, – пошли.

Олег стоял возле машины с уже собранной сумкой:

– Поехали!

– А завтрак? – Коля кивнул на фрукты.

– С собой бери.

– Лучше здесь оставлю. Сейчас соберусь.

– Можно, я с вами? – попросила Вика. – До города.

Олег посмотрел на неё, как будто только что заметил. Похоже, так оно и было. Потом решил:

– Можно.

Всю дорогу Олег был хмурым и неразговорчивым. «Не дала! Ольга не дала!» – со злорадством подумала Вика. Тут в голову пришла ужасная мысль: «А может, Николаю дала?! Вот негодяй! У нас же дочь!» Об этом не хотелось даже думать.

Глава 3 Новая жизнь

Дома сразу разделась. Мать на работе: сегодня в дневную смену. Ноги чесались от суточного пребывания в колготках. Нужно было искупаться в речке хоть чуть-чуть. Вика представила, как остаётся перед Николаем в не самом свежем белье и решила, что не стоило. В её несбывшейся фантазии такая мелочь как-то опустилась. После душа закуталась в халат. Потом передумала и надела лёгкое ситцевое платье. Немодное, но такое приятное на теле в жаркий день. Тем более, что принцессы должны носить платья. Даже обманутые принцессы.

За одно утро её предали целых два раза. Сначала Виталик изменил с этой проституткой Зинкой, потом Коля во Францию удрал.

В дверь позвонили. Ирка. Как чувствовала, что Вика приехала. С порога вручила глянцевый журнал:

– Держи. Я уже прочитала.

– Что это?

– Ты что, слепая? Журнал. «Она» называется. Всё про жизнь.

Вика без интереса посмотрела на яркую обложку с какой-то красоткой и положила на тумбочку. Ирка ураганом пронеслась на кухню:

– Пожрать есть? С утра голодная.

– Что дома не поела?

– Пахан где-то шмали добыл, его на хавчик пробило. Весь холодильник вычистил, даже маргарин. Когда на синьке – почти не закусывает, а тут дорвался. В ларьке потом шоколадку возьму похаваю и матери принесу.

Вика заглянула в холодильник:

– Яичницу будешь? Тут ещё огурцы-помидоры есть. Салат нарежу. Как лучше – со сметаной или с маслом?

– Со сметаной!

– Сметаны нет.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Я покупала. Наверное, мамкин хахаль сожрал.

– Мужикам сметана полезна, – одобрила Ирка, – особенно взрослым. И орехи. А это что за бутылка мутная? Самогон?

– Вино. Коля подарил. Говорит, яблоками пахнет. Сам делал.

– Опаньки-попаньки! Тут поподробнее! Что за Коля?

– Ну помнишь, на даче, высокий такой?

– А ты, мать, времени не теряешь! Одобряю! А как же Виталёс?

– Козёл твой Виталёс!

– Не мой, а твой, – уточнила Ирка, – что он натворил?

– С Зинкой переспал!

– С Димкиной?! Ни хрена у вас там «Рабыня Изаура» творится! Я всё пропустила. А Димка знает?

– Не знаю, мы сразу уехали.

– Я расскажу!

– Не нужно. У них же сын.

– Правильно! Нечего семью ломать. Я Костяну расскажу, а он уже Димке. За это надо выпить!