# Лиса в аптечной лавке

Наталья Шнейдер

Жених изменил за неделю до свадьбы. В пылу ссоры попала в другой мир, а там – снова он, но теперь уже муж. Нет уж, хватит с меня этих высоких отношений. Открою аптеку, а он пусть отвяжется!

Что значит – не хочет?!

Причины:

1. Семейные тайны.

2. Вспыльчивые, страстные и настоящие герои, между которыми летят искры.

3. Смешное, легкое и жизнеутверждающее произведение, которое добавляет эмоций и радости в жизнь.

4. Интересный авторский мир.

5. Осторожно! Во время прочтения наблюдается прилив хорошего настроения! Побочное действие: вызывает привыкание к героям. Противопоказаний к чтению нет!

© Шнейдер Н, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Глава 1

«Свадьбы не будет!» – Я ткнула в самолетик, отправляя сообщение, и тут же заблокировала адресата. Но не успела погасить экран, как телефон пиликнул.

«Убедилась, что он мизинца твоего не стоит?»

Не ответив, я заблокировала и отправителя. С такими друзьями и врагов не надо.

– Что там? – Подруга потянулась, заглядывая в телефон, и я торопливо захлопнула чехол-книжку. – Чего-то ты бледная.

А Машка все-таки хорошая подруга. Заметить бледность в разноцветном полумраке ночного клуба…

Я натянуто улыбнулась.

– Перебрала. Пойду продышусь.

Она встала вместе со мной, попыталась подхватить под локоть, но я отстранилась. Спустившись в холл, прислонилась лбом к стене – мутило, и вовсе не от выпивки. В груди свернулся ледяной ком.

– Лис, все в порядке? – Маша тронула меня за плечо.

– Не совсем, но разберусь, – натянуто улыбнулась я. – Сущая ерунда по сравнению с мировой революцией.

Просто не знаю, как теперь жить, но в целом – ничего не случилось. Земля не налетела на небесную ось, звезды не остановились, и утром солнце взойдет, как обычно.

– Просто нехорошо, – добавила я. – Не надо было столько на голодный желудок пить.

– Где там «столько»? Бокал шампанского? Ты как не врач.

– Я и не врач. Маш, я домой поеду. Плохо мне. – Я оперлась о стену, ноги не держали. – Остальных не грузи, нечего девичник портить. Я тебе на карточку скину, расплатишься, ладно?

– Алиса? Да что с тобой? Я тебя провожу.

– Нет, все нормально. – Все, чего мне хотелось сейчас, – запереться в своей квартире. Так смертельно раненное животное ползет в нору. – Просто устала и переволновалась, видимо, вот и накрыло.

– Бывает, – согласилась она. Нахмурилась, кажется, хотела что-то сказать, но, покачав головой, отстала.

Спасибо ей.

Негнущимися пальцами я вызвала такси. Упав на сиденье, перевела Маше деньги. Пусть погуляют на девичнике. Потому что на свадьбе гулять никто не будет.

Я стиснула зубы, пытаясь не разреветься. Завтра. Я подумаю об этом завтра – и что сказать людям, и как все отменить. И платье… Первым делом – выкинуть платье, чтобы не напоминало. «Свадьбы не будет», – билось в голове.

Не будет.

«Лиса, пить надо меньше», – тренькнул телефон.

Я ругнулась, забыв про таксиста. Второй Сашкин номер, рабочая симка. Что ж, сам напросился. Я ткнула пальцем в последнее видео галереи.

Салон такси наполнился приглушенной музыкой и характерными стонами.

– Простите, – буркнула я, приглушая звук. – Вирусняк поймала.

«Поделиться… Выбрать адресата».

«Пить действительно надо меньше, Саш. Свадьбы не будет».

Я стерла видео. Если бы можно было так же просто стереть картинку, которая, кажется, намертво пропечаталась на сетчатке. Мой жених рядом с писсуаром общественного туалета впивается губами в губы незнакомой девицы, и, судя по тому, как ритмично движется его зад в полуспущенных джинсах, он ей не искусственное дыхание делает.

Отличный мальчишник, ничего не скажешь.

Ключом в замочную скважину удалось попасть не сразу: руки тряслись. Шагнув в квартиру, я рухнула на пуфик в прихожей и спрятала лицо в ладонях.

Почему так бывает – пакостит другой, а чувствуешь себя облитой грязью – ты?

Щелкнул замок, я подняла голову. Примчался. Алкогольные пары опережают на пару метров – даже я, слегка принявшая на грудь, чую, а таксисту поди закусывать придется после такого пассажира.

Может, я погорячилась? Может, еще можно как-то исправить?

– Кто тебе это прислал?! – с порога рявкнул он.

– Какая разница, Саш? – Я проглотила ком в горле. – Дело ведь не в нем.

– Игорь, да? Знал я, что этот гаденыш не просто так рядом круги наматывает! – Он саданул кулаком об стену в десятке сантиметров над моей головой.

Внутри пророс колючими иглами ледяной кристалл, проткнул диафрагму, мешая дышать. Страх. Раньше Сашка так себя не вел, но раньше и настолько пьяным я его не видела. Алкоголь тормозит тормозящие центры… Куда придется следующий удар – мне в челюсть?

Нет. Ничего уже не исправить. Скажи он просто «извини, бес попутал», я бы поверила. Постаралась простить. Но у него виноваты все, кроме него самого. Никогда не умел признавать ошибки, но до сих пор меня это не беспокоило. Что ж, хоть сейчас выводы сделаю.

– Да ты понимаешь, что он этого и добивается! – заорал Саша. – Чтобы ты меня бросила!

Да, именно этого он и добивался, и потому с Игорем мне тоже больше не о чем говорить. Но сейчас дело не в нем.

Я поднялась с пуфика – сидеть, когда над тобой нависают почти два метра роста и чуть меньше центнера мышц, было страшно. Но все равно пришлось смотреть на жениха… бывшего жениха снизу вверх.

– Да, именно этого Игорь и добивается. Чтобы мы с тобой расстались. И потому он затащил тебя в туалет, снял с тебя штаны и запихнул твои причиндалы в постороннюю бабу.

Я подхватила сумочку. Переночую в гостинице: есть тут неподалеку одна приличная.

Только бы не разреветься при нем.

– Да ты сама виновата! Ты даже скандал не закатила, когда я мальчишник решил собрать. Ты же не школьница, знаешь, как мужики гуляют!

– Да, я сама виновата, – не стала я спорить. – В том, что тебе доверяла.

Я прокусила губу. Слезы душили, перекрывая горло.

– Да ты ледышка чокнутая! Любая нормальная баба на твоем месте бы рыдала сейчас или орала как ненормальная, а ты… Рыба снулая! Ни один нормальный мужик с такой не выдержит!

– Я поняла, Саш. Дело не в тебе, дело во мне.

Наверное, и вправду во мне. Работа медицинского представителя денежная, но и выматывает, к концу дня от общения устаешь так, что не остается сил даже рот раскрыть. Конечно, не в реанимации, как у Сашки, тут и сравнивать нечего, и все же… Наверное, мне надо было найти силы. Наверное, мне надо было быть мягче, мудрее и так далее и тому подобное. Даже сейчас.

Только тот, кто предал один раз, – предаст и второй.

– Собирай вещи, Саш. Я вернусь завтра вечером, тебе хватит этого времени.

С одной стороны – хорошо, что квартира моя, к куче проблем не добавится еще необходимость срочно искать свой угол. С другой – я бы сейчас просто собрала все в сумку и ушла, и все, а так придется наводить после него порядок, то и дело натыкаясь на забытые вещи, и задыхаться от боли.

– Да ты охренела вконец? Гости приглашены, ресторан забронирован! Что я им скажу?

Да, гости. И родители. И все будут советовать «не рубить сплеча». Правильно, в общем-то, советовать, но, чтобы понять, хочу ли я и могу ли его простить, нужно время. Время подумать, не оглядываясь на назначенную дату свадьбы и мнение посторонних людей. Не этим посторонним ложиться с ним в постель, передергиваясь от брезгливости, – а сейчас мне противно было даже думать об этом.

Я пожала плечами:

– Скажешь, что не нашел в себе сил хранить верность чокнутой ледышке и снулой рыбе.

Сашка схватил меня за руки, тряхнул так, что мне показалось – голова оторвется.

– Нет уж! Я тебя этому козлу не отдам! Никуда ты не пойдешь! Ты – моя жена, плевать на формальности, и…

Я рванулась – он не удержал равновесие, – и мы оба повалились куда-то вбок. Я попыталась уцепиться хоть за что-то, но Саша все еще крепко сжимал мои запястья. Удар. Искры из глаз. Темнота.

Когда мрак рассеялся, надо мной снова нависало знакомое лицо. Пахнуло спиртным.

– Вы всерьез полагаете, что целителя можно обмануть притворным обмороком? – ухмыльнулся Саша.

Я изумленно моргнула. Целителя? Да и вообще, никогда мы с Сашей на «вы» не общались. И во что он этакое вырядился? В последний раз подобные наряды я в кино про старину видела. Кажется, не только меня здорово по голове приложило.

Я медленно села. Александр выпрямился, но руки мне не подал, так и встал, нависая надо мной, точно каланча. Отсюда, снизу, он казался еще выше и еще мощнее – сказывались несколько лет в тренажерном зале, куда он ходил «перерабатывать адреналин, чтобы не спиться».

Все-таки мы с ним были красивой парой. Он – высокий широкоплечий брюнет, и я – мелкая, стройная, рыжая. «Лиса Алиса и кот Базилио», – дразнили нас друзья.

Меня моя кличка скорее забавляла, тем более я и в самом деле Алиса, а вот Александр бесился. Он и правда не походил на кота из кино. Скорее на барса – хищного черного барса. Всегда знал, какое впечатление производит на женщин, и нагло этим пользовался. Вот и… допользовался.

Александр продолжал смотреть на меня сверху вниз, и у меня сердце зашлось от боли. Пропади пропадом все эти любови! Будь я в самом деле бесчувственной ледышкой, насколько легче стало бы сейчас.

Я отвела взгляд, коснулась затылка и зашипела, обнаружив здоровую шишку.

– В следующий раз, прежде чем падать в обморок, убедитесь, что приземлитесь на мягкое, – едко произнес он. – А лучше просто скажите, что вас пугает перспектива первой брачной ночи. Я бы подумал, как этому помочь. Насиловать перепуганных девственниц – не в моем вкусе.

– Ну да, в твоем вкусе – уестествить прожженную шлёндру в заплеванном сортире кабака! – не выдержала я, подскочив на ноги и на миг забыв о его странном наряде.

На лице Александра промелькнуло изумление.

– Алисия, вы в своем уме? – Он потянулся ко мне. – Дайте сюда, посмотрю, не слишком ли сильно вы ушиблись. Кажется, я перестарался с вашим воспитанием.

– Не трогай меня! – вскрикнула я, отскакивая. «Перестарался с воспитанием» – неужели он меня еще и побил? Тело ныло, и голова болела, но это могли быть последствия падения.

– Прекратите капризы и идите сюда. – На лице его заиграли желваки, словно сам мой вид неимоверно его бесил. – С травмами головы не шутят.

Но я застыла на месте. Закрыла глаза, ошалело замотав головой, снова открыла. Ничего не изменилось. Просторная комната, обшитая деревянными панелями, паркет, который сделал бы честь элитному особняку, камин, старомодные кресла и свечи. Свечи!

И платье на мне – длинное, в пол, с пышной «принцессиной» юбкой.

– Куда ты меня приволок! Во что обрядил? – вскрикнула я.

– Куда я мог приволочь, – он выделил голосом последнее слово, – молодую жену? Мы в моем, точнее, уже нашем поместье. – Он снова шагнул ко мне. – Алисия, успокойтесь. Не следовало до этого доводить, но раз уж так вышло, голову все же надо осмотреть.

– Убери от меня руки! – Отпрыгнув, я запуталась в юбках. Пошатнулась, выставила назад локоть в попытке удержаться. Больно ударилась – хорошо хоть не в стекло влетела. Оконная рама распахнулась под моим весом, и я едва не выпала на улицу.

– Да что ж вы так убиваетесь, вы же так не убьетесь, – ехидно проговорил Александр.

Я с трудом протащила воздух в легкие. Бежать. Немедленно. Кажется, я поняла, что произошло.

Задрав юбки до пояса, я сиганула через низкий подоконник в ночную темноту. Не глядя – но повезло, не ушиблась.

– Алисия! – донеслось из окна.

Я скорчилась под стеной, придерживая юбки, начала осторожно красться вдоль дома.

– Да и демоны с тобой, дурой. Набегаешься – сама вернешься, – проворчал Сашка.

Ага, счас! Бегу, спотыкаясь и падая!

Я вспомнила, как мы с ним вместе смотрели фильм – забыла, как называется, – про то, как, отчаявшись перевоспитать избалованного сынка, отец-богатей организовал ему «попадание в прошлое». Наняв толпу актеров, само собой. Саше, помнится, подобные «воспитательные методы» очень понравились.

Похоже, поняв, что я действительно очень зла и всерьез готова выставить его из дома и отменить свадьбу, Александр решил попробовать такой же метод. Он упоминал как-то, что у родственников есть дом в деревне, правда, сам он при мне никогда туда не ездил. Видимо, когда я вырубилась от удара, вколол что-то, чтобы провалялась подольше, да и приволок в тот самый домик. До свадьбы неделя, глядишь, и образумлюсь, когда пойму, что деваться некуда.

Да ни за что на свете! Я всегда говорила и сейчас повторю, что такой трюк мог придумать только опасный псих!

Из окна между тем донеслось задумчивое:

– Еще суток не женат, а уже хочется овдоветь.

Нет уж! Не куплюсь!

Дом окружал густой сад, свет луны почти не пробивался сквозь деревья, но все же я сумела разглядеть тропинку, которая вела к ограде. Ворота были закрыты, но по кованым завитушкам взобралась бы даже дородная матрона.

Я подвязала юбки узлом на поясе, чтобы не мешались, перелезла на ту сторону. Огляделась. Мимо дома вдоль поля – или луга, кто его разберет посреди ночи, – вела утоптанная до каменной твердости грунтовка, вдалеке, ближе к горизонту, виднелись несколько огоньков. Значит, там люди, у которых можно попросить помощи или по крайней мере телефон. Не мог же Александр подкупить всю округу!

Выясню, что это за место, предупрежу своих, чтобы знали, где меня искать, и домой!

## Глава 2

Я двинулась по дороге. Через пару десятков шагов, выругавшись, скинула туфли. Это не обувь, это какие-то пыточные колодки: узкие, жесткие и трут нещадно. Следом стащила чулки – да не капроновые с кружавчиками, а из тонкого, кажется, хлопкового трикотажа, перехваченные лентами чуть выше колен. Вот ведь зараза, все продумал!

Я сунула туфли и чулки в карман, который получился из подвязанных юбок. Благо камней на дороге не было, можно и босиком пройтись.

Пока я возилась с неудобной обувью, огни впереди исчезли. Я снова ругнулась. Ну и ладно, луна светит, так пойду. Возвращаться к Александру я не собираюсь. От человека, способного на подобные фокусы, нужно держаться подальше. Сегодня он меня украл и морочит голову, «перевоспитывая», а завтра, поняв, что затея не удалась, просто разозлится и прибьет! Вернусь домой, первым делом сменю замки.

Только он ведь не отвяжется. Уехать? Как раз отпуск к свадьбе запланирован, возьму еще пару дней и рвану в глушь к дальним родственникам. Непонятно, правда, на какие деньги, все же на свадьбу ушло… Займу, жизнь дороже. А через месяц, глядишь, он и остынет…

Стоп, а куда я уеду, документов-то у меня нет!

Я замедлила шаг. Вернуться и потребовать отдать паспорт? Перед глазами встало ехидное лицо Александра, его ледяной голос – никогда я не слышала у него таких интонаций. Я поежилась. Нет. Он сильнее, просто запрет меня, и все. И «перевоспитает» в конце концов: упрямства во мне на десятерых, конечно, только не зря говорят, что сила солому ломит.

Возвращаться нельзя. Значит, надо узнать, где я. Позвонить родителям, а дальше по ситуации: или попросить их нанять такси, приехать и забрать меня, или попробовать добраться домой самостоятельно, если меня завезли не совсем уж в глушь.

Нет, сама я далеко не уйду в этом карнавальном наряде и босиком, а пока жду родителей, Сашка меня найдет. Тогда что? В полицию? Поверят ли мне или решат, мол, милые бранятся – только тешатся, и отправят восвояси? Заявление они принять обязаны, но как заставить эту обязанность исполнить? Одно дело – в родном городе, при документах, телефоне и интернете, где всегда можно узнать, кому жаловаться, и эту жалобу отправить, другое – у черта на рогах, без паспорта, связи и денег. Можно и нарваться.

Нет, я не считала всех полицейских злодеями, ведь они такие же люди, как все, занятые тяжелой и неблагодарной работой, что характер не улучшает. А потому – как повезет, и логика подсказывает, что скорее не повезет.

Неужели тупик?

Под босую пятку подвернулся камешек, я подпрыгнула, ругаясь. Нет, нельзя паниковать! Помогут мне в полиции или нет – не узнаю, пока не проверю. Как говорит моя начальница, «на незаданный вопрос ответ всегда „нет“». Поэтому – вперед и только вперед, пока мой похититель не понял, что обратно я не приползу.

Тем более что и деревня – вот она, рядом. Занятая своей бедой, я и не заметила, как дошла до нее, и остановилась, ощущая неправильность происходящего. Если бы не собачий лай, можно было бы подумать, что деревня вымерла. Ни фонарей, ни сияния окон, ни голубоватого отсвета телевизоров из-за стекол. Только кое-где виднелись вертикальные светящиеся полосы – щели в ставнях, и свет казался тусклым, теплым, словно он от настоящего огня, а не электрический.

В какую глушь Александр меня притащил?! Тут, похоже, даже электричества нет – ни одного столба!

Откуда-то из-за плетня выскочила шавка по колено мне, затявкала неожиданно басовито, заскакала вокруг меня. Я выудила из складок юбки туфлю, перехватила поудобней – хоть каблуком засветить, если что. Хотя вряд ли поможет.

Я осторожно сдвинулась к ближайшему крыльцу, шавка побежала за мной, следом выскочила еще одна псина, мне по пояс. Бросило в холод. Говорят, собаки чуют запах страха, значит, бояться нельзя – но как тут не бояться?

Я постучала в дверь. Прислушалась, пытаясь понять, отреагировали ли хоть как-то с той стороны. Спят? Вряд ли, этот лай мертвого поднимет. Я постучала еще.

Из-за угла вылетел еще один кабысдох, такой же здоровенный, как и второй, и тоже явно дворянских кровей. Зарычал, скаля зубы.

Я заколотила в дверь каблуком туфли, изо всех сил вертя головой, чтобы увидеть хозяев, если они все же откроют, и не упустить момент, если на меня кинутся собаки. Хотя вряд ли я отобьюсь туфлей даже от одного пса.

Дверь отворилась так резко, что я едва не засветила каблуком прямо по лбу мужику. Кряжистый, сутулый, он словно сошел с фотографий дореволюционной деревни – тех, на которых тридцатилетние казались стариками, согнутыми непосильной работой. Босой, в просторной рубахе непонятного цвета и штанах, продранных на коленях.

– Че колотишься? – Он смерил меня тяжелым взглядом, и я попятилась, прежде чем увидела топор в широкой ладони.

– Помогите… – пискнула я.

– Не подаю. – Он грубо толкнул меня в грудь.

Я слетела с лестницы, чудом удержавшись на ногах. Шавки радостно окружили, заглушив лаем стук закрывшейся двери. Кажется, их стало больше. Я попятилась, выдернула дрын из кривого штакетника – едва ли мне бы это удалось, будь забор сделан на совесть, но этот, кажется, не подновляли целую вечность. Перехватила поудобнее.

Кабысдохи прекрасно знали, что такое палка: кольцо, окружившее меня, расширилось, правда, и лай стал злее.

По-прежнему пятясь, я продвинулась к соседнему дому. Может, там хозяева окажутся поприличней. Постучала. Никакой реакции.

Еще в одном доме мне ответили руганью.

Да что ж это за место такое! Может, сектанты? Из тех, что считают грехом любое достижение цивилизации? Потому и электричества нет, и одеты непонятно во что, и от чужаков греховных шарахаются.

Мама дорогая, вот же я влипла!

Стучаться еще к кому-то я не решилась. Все так же, пятясь и сжимая дрын, проследовала по деревенской улице. На околице шавки отстали, но нескоро я решилась повернуться к ним спиной. А едва развернувшись – рванула прочь.

Не знаю, сколько я так пробежала. Остановилась, только когда не смогла сделать больше ни шага. Оперлась на палку, которую так и не выпустила, сложилась – каждый вдох обжигал грудь, в правом боку кололо, и ноги вовсе отказывались держать.

Я плюхнулась на дорогу, вытерла подолом потное горящее лицо. Сглотнула – в горло словно песка насыпали, а у меня, конечно, ни капли воды! Ладно, когда-то в детстве, когда я занималась фигурным катанием, нам запрещали пить два часа после тренировки, якобы это увеличивает нагрузку на сердце. Потом я узнала, что все это ерунда… Но если тогда не умерла от обезвоживания, то и сейчас не умру.

Я заставила себя выпрямиться и оглядеться. Ничего себе я побегала! Во все стороны простиралось поле, залитое лунным светом, тут и там торчали стога. Жуткой деревни видно не было. Отличная штука – адреналин! Жаль, его не хватит, чтобы добраться к людям. Нормальным людям, а не чокнутым сектантам, боящимся электричества.

Кряхтя, точно бабка, я поднялась. Да уж, кончился адреналин: коленки подрагивали, саднили сбитые ступни, и больше всего мне хотелось сейчас упасть и разреветься. Появись здесь Александр – в таком состоянии бросилась бы ему в объятия, забыв обо всем.

Вот только в этакой зад… дыре я оказалась именно из-за него. Не сама же я в эту глушь перенеслась! А потому хватит реветь – хватит реветь, я сказала, и так пить хочется! – и вперед. Подальше от него и поближе к нормальным людям. Остались же в этом мире нормальные люди!

Я снова двинулась по дороге, уже не так бодро. Надежда слабела, сменяясь отчаянием. Далеко ли так уйду я, типичная горожанка, привыкшая даже в магазин за углом ездить на машине?

И, кстати, о машинах: сколько времени понадобится, чтобы меня догнать на колесах? Пятнадцать минут? Полчаса? Свернуть с дороги – не вариант, так хоть какой-то ориентир, без нее я начну блуждать кругами.

Я прислушалась, не рычит ли мотор. Нет, только где-то вдалеке завыла птица, да так тоскливо, что я снова едва не расплакалась.

Нет, рано я расклеилась! Я молодая, здоровая и сильная, «пахать можно», как говаривает папа. Выйду. В конце концов, вокруг не тайга и не бескрайние степи, где от жилья до жилья сотни километров. Судя по тому, что я не чувствую ни слабости, ни сильного голода, в отключке я пробыла не больше суток, и сколько-то времени Александру понадобилось, чтобы привести в порядок дом: тот выглядел чистым, и не было того затхлого запаха, что неизбежно поселяется в нежилых помещениях. Да и организовать все надо было. Значит, не так уж далеко я от нормальных людей, главное, не сдаваться.

Заурчавший живот напомнил мне, что не духом единым жив человек. Ничего. Буду считать это разгрузочным днем, а вода рано или поздно попадется.

Над головой пронеслось что-то темное, быстрое. Я взвизгнула, присев. Тут же разозлилась на себя. Обычная летучая мышь, нашла чего пугаться! Но страх, раз пробравшись в разум, собрался там прочно поселиться.

А вдруг в этой глуши водятся волки? Да, воя не слышно, но где-то я читала, что они не воют, когда охотятся. Или рысь какая сиганет на голову. Как раз поле закончилось, сменившись пролеском.

Я выругалась на собственную глупость. Как будто рыси заняться больше нечем, только на меня охотиться, когда в лесу и без того дичи полно!

Просто я устала и напугана, вот и мерещится что попало. Ничего, все будет хорошо. Назло этому козлу доберусь до дома. А пока выбираюсь, будет время подумать, как устроить ему веселую жизнь!

Разбанить, что ли, Игоря? В конце концов, если бы не он, я бы не узнала, что мой жених не просто кобель, а самый настоящий маньяк. Нет, об этом я тоже подумаю потом.

Еще сколько-то мне удалось продержаться, придумывая разнообразные способы мести. Начиная от примитивных, например пшена на крышу машины, и заканчивая деяниями, прямо запрещенными Уголовным кодексом. Но в конце концов и это приелось, а я поняла, что если не отдохну прямо сейчас, то умру через четверть часа.

Лесок снова сменился полем, стог виднелся совсем рядом с дорогой, и я не выдержала. Все равно машину я не обгоню, а спать тоже надо.

Я шагнула с дороги и вскрикнула, когда стерня впилась в ноги. Не знаю, каким чудом мне удалось не потерять туфли, но, едва надев их, я зашипела от боли: опухшие ступни с трудом в них помещались. Ладно, перетерплю, тут пройти всего ничего.

Я кое-как взгромоздилась на стог, внутри которого что-то шуршало и пищало. Прогнала мысли о мышиной лихорадке и провалилась в сон.

Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Солнце слепило, все тело ломило, и сесть мне удалось не сразу. А когда села и огляделась, сердце подпрыгнуло от радости: где-то на полпути к горизонту блестела река, а за ней виднелись каменные дома. Город! Самый настоящий город! Небольшой, судя по тому, что многоэтажек я отсюда не видела…

Я застыла, а потом завертела головой, вглядываясь в окрестности до боли в глазах. Хорошо, пусть город такой маленький, что даже хрущевок там нет. Но ни один город не может жить без электричества, а я не обнаружила ни одной ЛЭП, хотя в поле их должно быть видно издалека.

Не веря себе, я сползла со стога. Проскакала по стерне, шипя и кривясь от боли, но остановиться и обуться казалось невозможным. Быстрее, нужно быстрее. Просто город слишком далеко, и я не вижу. Надо просто подойти поближе, чтобы заметить следы цивилизации.

– Юбки одерни, бесстыдница! – раздалось за моей спиной.

Я оглянулась. Мимо проехала телега – телега, запряженная лошадью! На передке восседал сгорбленный дедок.

– Че глазами лупаешь? Смотреть противно, тьфу!

Он смачно харкнул. Я шарахнулась, и плевок угодил в пыль в десятке сантиметров от моих ног.

Я уставилась на них, точно впервые. Да что там, на самом деле впервыеувидев. Пыль, разводы грязи… И ни следа педикюра. Поднесла к лицу руки. Мои – с узкими ладонями и тонкими пальцами, как у женщины, никогда не занимавшейся физическим трудом. И в то же время чужие: вот этого едва заметного шрама у основания указательного пальца у меня точно не было. Аккуратно и коротко, как я люблю, подпиленные ногти. Ни намека на лак, а ведь я только два дня назад сделала гель…

Кажется, я попала. По полной.

## Глава 3

Тело и разум словно онемели. Не сознавая, что делаю, не чувствуя боли, я сошла с дороги; шатаясь, двинулась к стогу, где провела ночь.

– Еще и пьяная! – донеслось в спину. – А ведь одета как госпожа…

Я прислонилась грудью к стогу, ткнулась в него лицом. Жесткое сухое сено царапало кожу. Попыталась ухватиться, удержаться, но устоять на ногах все же не получилось, и я сползла на землю, да так и замерла.

Выходит, Сашка меня убил.

Эта мысль, словно нож, прорвала вязкое безразличие, окутавшее меня. Я затряслась не то от смеха, не то от слез, вцепилась зубами в кулак, чтобы не завыть в голос. Вот так это, оказывается, бывает. Живешь себе, любишь и думаешь, что любят тебя, а потом… И ведь наверняка он не хотел, чтобы до этого дошло. Только какая разница: хотел – не хотел? Есть действия, и есть их результат. Он меня толкнул, и он же, не удержав равновесие, не позволил удержаться и мне.

А разбираться с этим «результатом» теперь не ему.

Нет, конечно, остается вариант острого психоза. Возможно, я нырнула в галлюцинации, не вынеся потрясения. Но сойти с ума из-за кобеля, пусть даже любимого кобеля… Как-то это унизительно, что ли. Лучше уж признать, что я в самом деле оказалась в другом мире.

Или все-таки сесть в позу лотоса, запеть мантры и подождать, пока появится добрый доктор с волшебными укольчиками?

Я зажмурилась, потерла лицо, зашипела, задев свежую ссадину – все же расцарапала кожу о колючую траву, сползая со стога. Слишком уж реальной для галлюцинации была боль. Тут же, вопреки всему происходящему, громко заурчал желудок, и снова безумно захотелось пить.

Нет, сидеть на месте и ждать, пока проблема разрешится сама собой, не вариант. Если я действительно сошла с ума, добрый доктор никуда не денется. А если я попала – во всех смыслах попала, чтоб его, – нужно действовать, иначе эта новая жизнь окажется намного короче предыдущей.

Мысли заскакали, путаясь, я затрясла головой, пытаясь их уложить.

Выходит, Александр, от которого я сбежала, как от опасного психа, меня не крал.

И это вовсе не Александр.

Я снова зажмурилась, заставляя себя вспомнить. Выражение лица. Пренебрежительно-насмешливое, с легкой ноткой брезгливости – так смотрят на кота, который наелся полиэтилена и тошнится на ковер. Тот Сашка, которого я знала, никогда не смотрел на меня так.

Тот Сашка, которого я знала, никогда бы меня не…

Я заставила себя оборвать эту мысль. Выходит, плохо я его знала, и больше не стоит об этом думать, ничего уже не изменишь.

Одежда. Шелковый с узорами жилет, идеально сидящий по фигуре пиджак, или как он тут называется. Сюртук? Слишком идеально сидящий. Гордый разворот плеч вместо легкой сутулости «качка». Да уж, этот человек, кто бы он ни был, свои мышцы не в тренажерном зале наращивал. Жесткая складка у чувственных губ, таких знакомых и…

Хватит!

Кажется, я воскликнула это вслух – на дороге заржала и дернулась лошадь, а следом до меня донеслись проклятия. Но слезать с телеги и разбираться с «малахольной» поленились, и на том спасибо.

Этот человек, кто бы он ни был, назвал меня своей женой. Так, может, вернуться и сделать вид, будто я – это в самом деле она? Меня-то первой брачной ночью не испугаешь, хотя, конечно, это не тот опыт, который хотелось бы повторить.

«Набегаешься – сама вернешься, – вспомнилось мне. И следом ленивое: – Еще суток не женат, а уже хочется овдоветь».

Нет уж! Что бы ни заставило этого мужчину жениться на мне… то есть на моей предшественнице, сделал он это явно не из-за большой любви. И, кажется, свою свежеиспеченную жену он тоже убил, иначе я бы не заняла ее тело. Да и как еще трактовать его «перестарался с воспитанием» и «не следовало до этого доводить»?

По спине пробежал мороз, я передернула плечами. Нет, что угодно, только не к нему.

К тому же брак подразумевает супружескую жизнь. Спать с незнакомым – да, похожим на знакомого, но все же чужим – мужчиной ради еды и крыши над головой?! Это надо дойти до полного отчаяния, а я еще побарахтаюсь. В конце концов, это тело, так похожее на мое, ведь не из ниоткуда взялось? Должны же у него… теперь у меня быть родные? Друзья, которых можно попросить помочь? Дом? Какое-то имущество?

Конечно, вполне может оказаться, что здесь женщине вовсе никакого имущества не полагается и, как в викторианской Англии, даже платья ее принадлежат мужу или отцу. А родственники, если найдутся, немедленно вернут меня любящему супругу.

Но не проверишь – не узнаешь. Сидя на одном месте, я свои проблемы точно не решу.

Так. Что мы имеем?

Я оглядела себя. В глаза бросился тонкий серебристый браслет на левом запястье. Странно, что я его заметила прямо сейчас. Я нащупала мочку уха и серег не обнаружила. Значит, этот браслет – мое единственное украшение, но его можно продать. Что еще? Я развязала узлы, удерживающие юбки поднятыми, разгладила ткань – сатин, покрытый изящными розочками, тонкий и шелковистый, со сложным переплетением там, где был узор, – так что розы, пропечатанные на нитках до того, как выткали ткань, казались объемными. Нижние юбки из батистового шитья. Если я ничего не путаю, батист считался дорогой тканью.

«Одета как госпожа», – сказал тот старикан, что обозвал меня пьяной потаскушкой. Что ж, уже неплохо. В любом мире лучше быть госпожой, чем скотницей.

Хотя, пока я не узнаю, кто я, скорее всего, придется черной работой заняться. Желудок снова взвыл, точно напоминая, что кто не работает – тот не ест. Ничего, я не гордая, могу и полы помыть, если придется.

Я влезла в туфли, зашагала к дороге. Сейчас доберусь до реки, приведу себя в порядок, насколько это возможно. Хорошо бы какой родник по дороге попался, тогда и попила бы – пить из реки я рискну, только умирая от жажды, а пока до этого не дошло. Потом дойду до города, попробую устроиться… хоть посудомойкой для начала, горничной без имени и рекомендаций меня вряд ли возьмут, а о моей профессии из другого мира и вовсе стоит забыть. Пообживусь, поосмотрюсь, а там видно будет, что дальше.

И все же это «что дальше?» упорно крутилось в голове, приводя в отчаяние, как будто и без того было мало забот. Болели ноги, рот, кажется, слипся намертво, солнце, поднявшись, пекло голову, к потной коже липла пыль. В довершение всего приходилось то и дело отступать к самому краю дороги, пропуская телеги и конных.

В очередной раз услышав за самой спиной копыта, я шагнула в сторону и услышала женский голос:

– Милая леди, как вы здесь оказались в таком виде?

Я оглянулась. В повозке без дверей, но с крышей сидели женщина средних лет и мужчина по виду лет двадцати пяти. Женщина вгляделась в меня, подслеповато щурясь, а мужчина выдохнул:

– Алисия?

Я ошалело уставилась на него. Игорь?!

Да что это за бред такой? Сперва Александр, который не Александр, теперь Игорь, который… А как его тут зовут? Впрочем, и я ведь тут не я. И тоже очень сильно похожа на себя – по крайней мере то, что я могу разглядеть, и имя…

– Что ты… Что вы здесь делаете! – Он соскочил с коляски, схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо. – На кого ты похожа! Что случилось? Он обидел тебя?!

И что, спрашивается, ему ответить?

– Не помню, – прошептала я.

Горло перехватило, и я прокусила губу, чтобы не разрыдаться. Это его искреннее участие словно сломало во мне что-то, заставив почувствовать себя маленькой и слабой. Или просто слишком много впечатлений со вчерашнего вечера на меня одну?

– Алисия, милая, иди сюда.

Вот теперь я ее узнала. В моем мире тетя Люда носила выжженный блонд, а здесь ее лицо обрамляли каштановые, как у сына, локоны с изрядной проседью. И, конечно, никаких очков.

Я послушно взобралась в коляску. Кажется, слишком сильно задрала юбки, потому что брови женщины на миг взлетели на лоб, а потом она повторила:

– Что случилось, деточка? Почему ты здесь? И где твои чулки?

Ответить я могла только на последний вопрос, зато совершенно честно:

– Не помню.

Где я их потеряла? Может, в стогу, а может, и раньше, где-то по дороге. Какая разница?

– Ксандер сказал, что его жене нездоровится, – прошипел Игорь, или как его теперь звать. – Я вернусь и…

– Ты закроешь рот, отойдешь на три ярда и дашь нам спокойно поговорить, – сказала тетя Люда, и Игорь мгновенно заткнулся. Сжал кулаки, но в самом деле отошел на несколько метров. – Бедная девочка, иди сюда.

Она притянула меня к себе, как в детстве.

Мои родители вечно пропадали на дежурствах, тетя Люда, наша соседка, считала, что главное для женщины – муж и дети. Так и получилось, что с разбитыми коленками и двойками я куда чаще прибегала к ней, чем к маме. И сейчас, ткнувшись в полное плечо, я вдруг разрыдалась, точно та маленькая девочка, которой была когда-то.

– Ну-ну, все хорошо. – Она погладила меня по спине. – Все будет хорошо.

Что-то в ее тоне подсказало мне, что она сама в это не слишком верит. Я заставила себя скрутить слезы, выпрямилась.

– Простите.

– Вот, возьми. – Она протянула мне кружевной платочек с монограммой.

Я послушно вытерла лицо.

– Алисия, милая, – осторожно начала она. – Конечно, об этом должна была рассказать тебе мама, но раз уж она не смогла…

– А что с ней? – Тревога сжала грудь, я не сразу сообразила, что моя мама осталась в том мире, а здесь – мама совсем другой девушки. Той, что была Алисией.

– Опомнись, твои родители десять лет как на кладбище. Вместе с моим мужем. – Тетя… Люция приложила платочек к глазам, оставшимся, впрочем, сухими.

Да уж, нашла о чем спросить!

Но оправдываться было поздно, и я промолчала. Стыдно сказать, но я обрадовалась. Как ни крути, но родители прежде всех заподозрили бы неладное. Может, перед посторонними и удастся отговориться потерей памяти, но семья-то быстро поймет, что дело нечисто. Впрочем…

– Я не помню… – прошептала я.

Да, вот оно, оправдание. Я не помню. Ничего не помню.

– Я тоже хотела бы забыться. – Она снова промокнула глаза платком. – Но от наших желаний ничего не зависит. Так вот, на правах давней подруги твоей матери… Если тебя до такой степени напугало то, что происходит в спальне между супругами…

Я нервно хихикнула. Да, конечно, страшнее мужского органа в мире ничего нет. В чужом мире, где даже я сама – уже не я.

– Надо перетерпеть, девочка. Супружеский долг – это испытание, которое приходится нести с честью.

Долг? Испытание? А я всегда думала, что радость. Радость дарить любовь и получать ее.

Впрочем, мне сейчас только супружеского долга для полного счастья не хватало.

– Награда за это испытание – счастье материнства. – Она посмотрела через мою голову на сына.

– Дело не в этом. – Я в последний раз шмыгнула носом. Вернула платочек. – Спасибо. Я в самом деле не помню. Просто ничего не помню. Ни как я здесь оказалась… – Истинная правда, между прочим. – Ни кто я, ни кто вы… – Почти правда, но об этом «почти» никому не следует знать.

Женщина ошалело уставилась на меня. Я ответила ей прямым взглядом, сделав самое наивное лицо, на какое только была способна.

– Я – Люция Сапфира, твоя соседка, – медленно произнесла она после паузы. – А ты Алисия Монро. То есть теперь Гилбрайт. Графиня Гилбрайт.

Графиня. Да уж, в самом деле лучше, чем скотница. Только радоваться не получалось.

– Ты в самом деле этого не помнишь? Если это шутка – то очень глупая.

Я помотала головой. Люция снова оглядела меня с ног до головы и, видимо, решила, что потерявшая память новобрачная – это приличней, чем новобрачная, сбежавшая из супружеской спальни.

– Вчера состоялась твоя свадьба с Ксандером Гилбрайтом, после обряда вы с женихом и ваши близкие друзья уехали в его загородное имение, чтобы продолжить празднование. Сегодня утром твой муж извинился перед гостями, сославшись на твое нездоровье, и предложил разъезжаться по домам. Мы с Айгором уехали одними из первых – находиться в доме этого человека было для нас слишком тяжело. Я согласилась приехать только потому, что у тебя нет больше близких…

Вот как…

– Спасибо. – Что тут еще скажешь?

– Сразу оставлять тебя среди чужих было бы слишком жестоко.

– Вы сказали, у меня нет больше близких? Родственников?

– У тебя никого нет. – Люция вздохнула. – Что же с тобой случилось, девочка? Надо вернуть тебя мужу. Как ни крути, но лучше его целителя в стране не найдется, нельзя же оставаться беспамятной.

– Нет! – испугалась я. – Только не к нему!

Этот незнакомый, с жесткой усмешкой Александр… Ксандер пугал меня до полусмерти. Даже странно, ведь он ничего не сделал…

Ну да, ничего, просто так «повоспитывал» молодую жену, что она умерла.

Но лучший целитель в стране? В двадцать восемь лет?! Или здесь ему больше?

И сколько лет мне, если меня называют «девочкой»?

– Я хочу домой, – выдохнула я. – Ведь есть же у меня дом? Может быть, там я смогу вспомнить?

## Глава 4

Вспомнить – едва ли смогу, но, может, получится понять и как-то приспособиться.

Люция снова помедлила, внимательно на меня глядя.

– Хорошо, – сказала она.

Она махнула рукой Айгору. Тот вскочил в повозку, устроившись напротив нас, коротко скомандовал кучеру, и мы поехали.

Наверное, оказавшись в другом мире, следует разглядывать окрестности, умирая от любопытства, но я умирала от усталости – короткий сон в стогу вовсе не восстановил моих сил, – голода и жажды. И одновременно меня мутило от тряской езды. Так что дорогу я ни разглядеть толком, ни запомнить не смогла. Я бы и не заметила, что мы въезжаем в город, если бы Люция не завозилась на сиденье.

– Надень мой пыльник, – сказала она, снимая льняную накидку, – и укройся капюшоном. Не хочу, чтобы соседи разглядели, в каком ты виде, и начали сплетничать.

Я молча подчинилась. Мне и самой сплетни ни к чему. Укуталась в полотно, опустила капюшон и закрыла глаза, ожидая лишь, когда дорога закончится и можно будет спрятаться от неотрывного взгляда Айгора за стенами пусть не совсем моего, но все же дома. Неужели и тут мальчик, с которым я росла и дружила, повзрослев, захотел стать больше чем другом?