Дарья Егорова
Сгорая по минутам

Пролог

– Подойди.

Стук шагов гулким эхом отдавался где-то в сводах высокого зала и мгновенно замолкал. Человек ступил ближе к чёрным мраморным ступеням и преклонил колено. Его внешний вид явно выбивался из общей картины – тёмные штаны, серая футболка с неразличимой надписью на груди и, почему-то, ослепительно белые кроссовки, место которым разве что на полке магазина, но никак не в стенах величественного дворца.

– Ты всё понял?

Из-под тяжёлой ткани рукава появилась чёрная и сухая, покрытая струпьями рука, на которой сияло массивное серебряное кольцо с чёрным агатом, больше походящим на прожорливую пасть, поглощающую свет.

Человек кивнул, стараясь сильно не поднимать опущенной головы.

– Да. Все приготовления практически завершены.

– Чудесно.

Нечто под тёмным капюшоном удовлетворительно вздохнуло, и в ту же секунду вокруг его трона появилось ещё несколько фигур, как две капли воды схожих с ним. Они взволнованно о чём-то зашептались, а затем разразились гаркающим хрипящим смехом.

Рука на мгновение спряталась обратно в рукав, чтобы тут же вновь вынырнуть, держа на раскрытой ладони кольцо. Человек недоверчиво посмотрел на подарок и, подумав секунду, с какой-то больной спешкой надел его на указательный палец правой руки, тут же поморщившись от боли. Украшение на нём смотрелось нелепо, как отдельный организм, в симбиозе с которым гость дворца играл явно не ведущую роль.

– Не забывай, что в случае неудачи тебе придётся окупить все наши… затраты, – всё в том же повелительном тоне распорядилось существо, снова издав тихий смешок, больше похожий на надрывный кашель.

Человек снова кивнул, крепко прижимая руку к груди.

– Я ни в коем случае не…

– Ступай, – голос из-под капюшона прозвучал вдруг как-то устало. Рука небрежно махнула в сторону и вновь исчезла. Гость понимающе мотнул головой, всё же бросив беглый взгляд на своих повелителей, и тут же застенчиво его опустил. Осторожно поклонился, не отрывая руки от груди, и почему-то попятился спиной назад. Его не пугала перспектива повернуться спиной к существам, окружившим трон, но голос внутри утверждал, что этого лучше не делать.

Дверей в зале не наблюдалось. Впрочем, для того, чтобы покинуть его, они не были нужны – всего через пару секунд человек растворился в чёрном густом тумане, который заменял стены.

Пространство тут же стало зыбким и неровным; вокруг трона взвились клубы серой пыли, окутывая четырёх загадочных существ, которые вдруг сами пошли рябью, смешиваясь с окружающей их тьмой. Все вокруг смазалось. Постепенно эта чернота скрыла и трон, и фигуры, с тихим чавкающим звуком выровняв свой идеально тёмный тон.

Звуки исчезли. И только чуткий слух мог уловить далёкий смех, больше походящий на истеричные всхлипы, звучавший в самой сердцевине непроглядной темноты.

Глава 1. О чём молчат сны

В комнате было тихо.

Из приоткрытого окна доносились далёкие звуки изредка проезжающих машин, но это вряд ли могло нарушить крепкий сон девушки, закутавшейся в одеяло, несмотря на летнюю пору. Она калачиком свернулась на диване и нервно сминала пальцами подушку, не открывая глаз.

Опасность… Всюду опасность. Забежать в коридор, вихрем пролететь по ступеням лестницы, чудом не споткнувшись, дверь первой попавшейся комнаты – заперто. В голове – клубок мыслей, пространство дома искажается, и кажется, что каждая дощечка пола хочет подставить подножку, остановить, замедлить; в горле ком, к глазам подступают слёзы, руки ожидаемо не слушаются, и только один чёткий импульс говорит – нет, кричит: «Бежать! Срочно! Отыскать распахнутое окно и прыгнуть! Сделать что угодно!» Что угодно, пока до белого изодранного платья не добралось ни одной искры.

Девушка перевернулась на другой бок, дыша всё быстрее и быстрее – будто она и правда бежала прямо сейчас.

Дёрнуть дверную ручку. Заперто. Заперто. Заперто. От дыма горчит в горле и хочется выкашлять лёгкие. Главное не закрывать глаз, не расслаблять сознание, и без того помутнённое от недостатка воздуха, иначе точно ничего не выйдет. Иначе это произойдёт снова…

Сонный всхлип и вцепившиеся в подушку руки.

Чёрная фигура… Всегда – одна и та же, всегда одинаковые голос и поступь, и это ощущение ужаса в области солнечного сплетения тоже всегда одинаковое. Попадаешь в ловушку, сама того не замечая, и, в конце концов, встречаешь свою смерть. В этот раз, видимо, через сожжение.

Как только огонь начал облизывать ноги, девушка резко раскрыла глаза, сипло выдыхая весь воздух. Глаза стремительно забегали по очертаниям комнаты, пытаясь свыкнуться с образом реальности и убедить мозг в отсутствии опасности. Не самое простое задание, учитывая, что ощущение ожога всё ещё явно сохранилось на коже.

– Женя, спокойно.

Она скинула с себя одеяло и внимательно оглядела ступни и икры. Слегка покраснели, но, в целом, ничего серьёзного.

– Спо-кой-но, – проговорила уже по слогам, тут же встряхивая головой.

Пол тихо скрипнул. Схема простая, как обычно: выбраться из комнаты, включив свет по всему маршруту, залить в себя целую кружку воды, позалипать на собственное отражение в зеркале и наперегонки с выдуманными монстрами вернуться под одеяло, параллельно снова нажимая на выключатели.

В этот раз Женя задержалась у зеркала на минуту дольше. Долго всматривалась в покрасневшие от плохого сна глаза, словно пытаясь отыскать в тёмной радужке ответы на все интересующие её вопросы, умылась ледяной водой, пригладила непослушные волосы. Вероятнее всего, оставшаяся ночь пройдёт без сновидений.

Эта пытка длилась уже две недели.

Не звучит страшно и изматывающе, но когда ты каждый раз погибаешь в очередном кошмаре всё новыми и новыми способами, жить становится чуточку труднее.

Врачи из интернета советуют вести дневник сновидений. Наверняка они максимально компетентны в данном вопросе, поэтому Женя завела себе небольшую тетрадь в клетку, но она вышла, скорее, обычным дневником – хотя, описания пугающих образов там тоже присутствовали, как и развёрнутый анализ увиденного. Жуткая графомания, надо признать.

– Где же, где же… Ага, – девушка цокнула языком, выуживая из ящика стола тетрадь. Обложка содержала исключительно забавные рисунки глазастых авокадо. – Попалась. С чего бы нача-ать…

Привет, дорогой дневник

В этот раз был пожар. Плохо помню такие очертания Дома. Наверное, что-то из первых трёх или пяти жизней. Опять всё было заперто, но, кажется, я была там одна… не считая…

Женя задумалась. Как бы назвать преследователя? Тяжело.

…не считая незнакомца. Опять же, как и всегда. Единственный, кто всегда идёт за мной по пятам. Полагаю, что это и есть поджигатель… А ещё отравитель, стрелок, выбрасыватель из окон… Не самый приятный персонаж. Но почему я не помню его в реальности?

– Почему я его не помню… – без какой-либо интонации пробормотала девушка, закусывая ручку. Нельзя сказать, что её память о прожитых воплощениях была идеальной, но некоторые, особенно последние, она помнила прекрасно, и в них точно не было подобных… ситуаций.

Тогда к чему это? Предупреждение? Загадка? Издевательство капризного мозга?

Что бы это ни было, я устала.

Женя захлопнула тетрадь, выключила лампу и мешком плюхнулась на диван. Тревожные мысли, почуяв удобный момент, вновь зароились в голове. Но усталость, в конце концов, взяла верх, и через несколько минут девушка уже забылась крепким спокойным сном.

* * *

– Так… как ты говоришь? Кошмары?

– Ага.

– И ты думаешь, что это не просто так?

– Ага.

– Попей пустырник. Форте Эвалар. У меня…

– Сеня!

Женя хлопнула себя по лбу и повалилась на раскинутый плед. Три девушки вокруг неё прыснули, сдерживая приступ смеха.

Если бы кто-то взглянул на их компанию со стороны, то вряд ли бы почувствовал что-то странное. В этом парке каждое лето куча людей устраивали импровизированные пикники, и четыре подруги никак не выделялись на фоне остальных отдыхающих, тем более, сидя поодаль в тени высокого раскидистого дуба. Только вот каждая из них несла в своём сердце опыт множества прожитых воплощений – но этого, к сожалению или к счастью, нельзя было увидеть глазами.

В общем-то, все прочие люди тоже, вероятнее всего, жили уже не единожды. Отличие было лишь в том, что они этого не помнили.

– Всё просто – ты устала, – назидательно произнесла пепельноволосая девушка, покрепче закручивая бутылку с минералкой.

– Лишь бы так, Сонь, – пробормотала Женя, щурясь на солнце. – Но пока что это – единственное, от чего я устаю.

– А Лёше ты рассказывала? Ну, хотя бы вкратце, – осторожно осведомилась другая подруга, мягко перебирая волосы Евгении тонкими изящными пальцами. Сеня – по паспорту Лебовская Есения Алексеевна – тут же на неё цыкнула:

– Агата!

– Ну вряд ли он подумает что-то… что не надо, короче, – пожала плечами та. – Скажет, что перегадала на Таро. Все проблемы от эзотерики. Пожалеет зато. Может быть, эти сны вообще от того, что у вас с ним какие-нибудь нерешённые проблемы в отношениях, и твоё подсознание…

– Подсознание это, конечно, та ещё ху… – философски изрекла Соня, но остановилась на полуслове, когда мимо пробежал ребёнок. Проводив его взглядом, она кивнула и элегантно закурила сигарету. Вообще, в парке курить не разрешалось, но если очень захотеть, то никто тебя и не увидит.

– У нас с ним проблема только одна, – помрачнела Женя, – и я её уже решила. Давным-давно.

Несколько секунд все молчали. Никто не хотел начинать эту тему снова.

– Ты когда пила последний раз? – участливо осведомилась Сеня, наблюдая, как Женя медленно поднимается и устраивается на пледе в позе лотоса.

– На Сонином дне рождения. А что?

– Так это было три недели назад! – Есения всплеснула руками, поражённо глядя на подругу. – Естественно, блин, тут и не такое приснится. Ясно всё с тобой. Я, как профессиональный врач, выписываю тебе литр пива. Принимать внутрь, закусывать разрешается.

Атмосфера мгновенно разрядилась. Девушки дружно рассмеялись и, придя к выводу, что все беды от трезвости, договорились пойти вечером в бар, чтобы снять там все возможные стрессы. Бар посоветовала Агата, в красках расписав, какие умопомрачительные там напитки, бармены и что за вакханалия начинается после двенадцати.

Погревшись под тёплым солнцем ещё минут двадцать, компания неторопливо собралась, продолжая непринуждённо шутить и смеяться, и последовала прочь – предстояло ещё разобраться с некоторыми делами, подготовиться к интересному вечеру и, может быть, вздремнуть, превозмогая невероятную жару.

Никто из них не заметил одинокую фигуру под другим, столь же большим, деревом. Человек сидел прямо на траве и провожал девушек задумчивым и каким-то немного безумным взглядом, а потом вдруг вскочил и торопливо пошёл в ту же, что и они, сторону, шаркая по асфальту слишком чистыми для такого пыльного города белыми кроссовками.

Глава 2. Игра света и тени

Все внятней Времени смертельные угрозы:

О горе! впившись в грудь, вливая в сердце мрак,

Высасывая кровь, растет и крепнет Враг.

– Шарль Бодлер, «Цветы зла»

Подруги разошлись неподалёку от дома Агаты. Они хотели проводить Женю чуть ли не до входной двери квартиры, аргументируя это тем, что её может украсть какой-нибудь разъярённый злодей. Та кое-как отмахнулась, не переставая смеяться, и заверила каждую лично, что в случае нападения сумеет за себя постоять. Но как только Евгения осталась одна, в груди снова зашевелился липкий страх.

Чтобы избавиться от него, девушка включила громче какую-то особенно агрессивную песню в наушниках и состроила непривычно надменное лицо. Если сделать вид, что ты в себе донельзя уверен, то в какой-то момент сумеешь поверить в это сам.

Город вокруг жил собственной жизнью. Никаких кошмаров. Никаких убийств. Кто-то сосредоточенно шёл по своим делам, кто-то выгуливал собаку, кто-то отдыхал на скамейке, покачивая коляску с маленьким ребёнком. Женя улыбнулась про себя.

Забавно – младенец, завёрнутый в сотню одеял, мог душой оказаться гораздо старше собственной матери.

А вот пёс, вероятнее всего, был просто псом. Та система реинкарнаций, которую обнаружили однажды Евгения и её подруги, не совсем вписывалась в буддистское представление, хоть и ушла от него недалеко. Человеческие души существенно отличались от душ животных или растений, были устроены сложнее, и потому воплощались каждый раз исключительно в людском обличье. Не все, конечно. В конце концов, даже у них имелся определённый срок годности, так что какие-то отправлялись в своё собственное обиталище – и это уже было загадкой, как и вопрос, откуда появляются новые души. Но до такого уровня познания не дошёл ещё никто. Это было чем-то за гранью, лежало вне пространства и вне времени, и попытки добраться до сути никогда не оборачивались ничем хорошим.

Женя прикрыла глаза.

Запястья на мгновение загорелись фантомной болью.

Она ещё слишком хорошо всё помнила.

И даже…

– Привет!

– Блять!

Женя практически подскочила на месте и, молниеносно развернувшись, ударила ладонью что-то мягкое.

– Эй, зачем дерёшься? Это я!

Перед ней во весь рот улыбался высокий парень с тёмными взлохмаченными волосами.

– О боже, Лёша, зачем так пугать! Я и так вся на нервах, и ещё иду, задумалась, ничего не вижу, ничего не слышу, наушники только убрала, и тут, блин, привет, а кто привет, а где привет, может быть, меня сейчас украдут, и… – скороговоркой забормотала Евгения, но быстро успокоилась, оказавшись в крепких объятьях. В таких объятьях обычно тонут, как в мягкой перине.

– Ну, всё нормально. Чего ты разнервничалась? Я просто шёл к тебе, увидел, что идёшь, – так же быстро заговорил Лёша, мягко поглаживая девушку по голове. Голос звучал медитативно и успокаивающе. Женя почувствовала, как тугой узел в груди медленно расслабляется. – Увидел, подошёл, думал, что услышишь, а ты драться начинаешь. Я пока ещё даже не сделал ничего, чтоб драться. Хочешь, на бокс походим?

– Дурёха, – засмеялась Женя. – Давай поднимемся, чтобы в подъезде не стоять. А то нас бабки заживо съедят за то, что подошли друг к другу ближе, чем на два метра.

Как будто бы в доказательство этих слов ближайшая бабка хищно нахмурилась и уткнулась носом в газету, отодвинувшись в самый дальний угол скамьи.

– А почему на нервах? Что-то случилось? – спросил Лёша, пока девушка отпирала дверь квартиры. Та неопределённо пожала плечами.

– Да просто… Плохо сплю. Ничего серьёзного.

– Если бы было не серьёзно, ты бы с кулаками не кидалась.

– Да не кидалась я с кулаками! – Женя опять засмеялась, пытаясь без рук снять с себя обувь. – Ого, ты что, новые кроссовки купил? Дорого-богато, конечно, блестят прямо.

– Вчера, – Лёша аккуратно снял с себя кроссовки и поставил их рядом с потрёпанными Жениными кедами. Это особенно подчеркнуло их и без того безукоризненную белизну.

– Я теперь буду рядом с тобой как замарашка, – хихикнула девушка. – У Ку-у-у-урского вокзала-аааа…

– Да перестань! – беззлобно воскликнул Алексей. Между ними завязалась шуточная драка, но уже через пару минут возлюбленные устало повалились на диван, не переставая смеяться.

– Так что с тобой происходит? Давай, признавайся, – выдохнул парень, помогая Жене уложить голову на его колени.

– Просто плохие сны. Чепуха. Нужно попить мелатонин, – она перевернулась лицом к Лёше и нежно провела пальцами по его щеке. – И всё у меня будет в порядке. Просто без тебя плохо спится.

Это было правдой. Женя не любила спать одна. Ни в одной из своих жизней. Каждый раз, когда рядом не было его, всё начинало разрушаться.

Девушка прикрыла глаза, продолжая рассматривать любимое лицо из-под густых ресниц.

Оно всегда было разным – и, в то же время, оставалось неизменным. Женя помнила каждое. Наверное, это единственное, что она запомнила лучше всего. Могли забываться некоторые факты, стирались из памяти места и события, и только оно всегда оставалось на подкорке, будто неясный зов.

Найди меня снова.

И она искала. Точнее, они оба искали, продираясь через тернистые ветви времени. Превозмогали потери, переплывали моря, переживали бесконечные войны, чтобы, в конце концов, раствориться в объятьях друг друга.

Женя закрывает глаза. Но продолжает видеть.

Видеть волосы цвета ржи, струящиеся по статным плечам.

Видеть шрамы на спине, полученные в сражениях за чужие города.

Видеть сверкающий меч, готовый нести смерть каждому, кто прикоснётся хоть пальцем к краю её шёлкового платья.

Видеть…

– Женя? Же-ень, просыпайся, ты чего?

Девушка выныривает со дна бесконечных воспоминаний и лениво улыбается.

– Вот ты котёнок. Мне пора идти. Ты вечером освободишься? После гулянок своих.

– Да.

– Встретимся. Я придумал сюрприз.

– Интриган, блин.

Она провожает его, устало прислонившись к дверному косяку, и запирает двери на ключ, а потом долго смотрит в окно, пока фигура Алексея не исчезает за углом.

* * *

– Моя хорошая, если ты не выйдешь через пять минут, я откручу тебе голову.

Голос Сони был как никогда серьёзен. Женя запихивала ногу в босоножку, придерживая плечом телефон.

– Да собираюсь я, просто Лёша пришёл, потом я уснула, потом мне было как-то лениво…

– Ну да, ну да, знаю я вас…

– Соня! Всё, кыш, я выхожу. Только камни в окна не кидайте.

Не успела девушка открыть двери подъезда, как её тут же подхватили под руки Есения и Агата.

– Женя, ты не представляешь, что нас сегодня ждёт. Всё включено. Напитки, закуски, танцы под Меладзе. Только, пожалуйста, не надо блевать в такси, – в один голос пропели они.

– Вообще-то, в такси блевала не я.

– Ну вот даже и не пытайся.

Над городом сгущались сумерки. Ближе к ночи улицы превращались в декорации к романтическому мюзиклу – тут и там сновали парочки и компании, все были веселы и спокойны. Отпечаток рабочего дня сошёл с человеческих лиц, а вечер пятницы наполнил сердца трепетным ожиданием предстоящего отдыха. Мучившие Женю кошмары отодвинулись на второй план.

Бар, в который так торопились девушки, назывался «Колесо Фортуны». Небольшое полуподвальное помещение на пересечении двух улиц, недостаточно центральных, чтобы быть шумными, но и не настолько окраинных, чтобы таить в себе опасность. В общем, золотая середина.

Поздоровавшись с охранником, который стал им практически лучшим другом за последние несколько месяцев, подруги окунулись в темноту зала и тут же заняли место за столиком неподалёку от барной стойки. Тусклое освещение и тихая музыка превращали бар в локацию из нуарных фильмов. Пока Есения и Соня пошли заказывать напитки и проверять обстановку, Агата положила голову Жене на плечо и спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Приемлемо.

Агата понимающе выдохнула.

– Кстати, тебе по поводу собеседования звонили? – поинтересовалась Евгения, увлечённо водя ногтем по столу.

– Нет. Меня эти поиски работы уже доконали. В девятнадцатом веке, с папенькой графом, было куда проще.

Женя рассмеялась. Да, раньше и правда было гораздо легче существовать. Особенно, если тебе повезло родиться в состоятельной семье. Хотя, как только их компания собиралась вместе, они находили очередную авантюру и срывались из родительских гнёзд навстречу неизвестности. В конце концов, гораздо проще прыгнуть в чарующую бездну, когда ты точно знаешь, что это не в последний раз.

Время текло медленно. Девушки выпили по стакану крафтового пива и уже приятно опьянели – кроме Есении, которую могла взять разве что крепкая самогонка. Но после второй порции её глаза тоже игриво заблестели.

– Всё. Я так больше не могу, – она хлопнула рукой по коленям. – Хочу Меладзе. Пойду заказывать песни.

Все одобрительно закивали, в особенности Женя. При большей амплитуде она вполне могла удариться лбом об стол. Обычно девушка не была столь активна, но стоило в её организм попасть хотя бы миллилитру алкоголя, как вся застенчивость мгновенно растворялась. Выпить бутылку водки на спор? Очень просто. Орать в караоке Лепса? С радостью! В таком состоянии Женя была готова пойти на всё что угодно. Ей нравилось кричать «живём один раз», а потом укатываться со смеху, будто бы она сказала какую-то очень остроумную шутку.

– Покурить не хотите? – осведомилась Соня, игриво выуживая из сумочки пачку вишнёвого Чампана. Обычно Женя не курила, но сейчас был особый случай.

– А-адин танец, – Агата замахала руками, пытаясь убрать пачку сигарет обратно. – Один, раз, а потом перекур, и ещё надо купить выпить…

Все согласились с таким предложением. Нужно было немного растрясти кости.

Как только в баре заиграла «Тропикана-женщина», девушки уже были наготове. Есения раскинула руки, отдаваясь танцу сполна, и схватила подруг в охапку, заставляя их подпевать каждой строчке. Они раскраснелись, растрепали укладки и, кажется, потеряли один из телефонов где-то на полу, но это их никак не беспокоило.

Они были по-настоящему счастливы.

И даже если бы бар превратился в пышную дворцовую залу, а сомнительные личности вокруг – в изящных господ, ничего бы не изменилось. Наверное, они бы даже продолжили петь ту же песню, невзирая на осуждающие взгляды представителей высшего общества.

Ведь что вообще может остановить тебя от безумств, когда рядом стоят те, с кем ты прошёл всё, что только возможно?

– Девочки, я вас всех так люблю-ю-ю-ю, – закричала Соня, зацеловывая щёки каждой девушки.

Женя улыбалась и жмурилась от удовольствия.

Прозвучала последняя нота. Исходя из предполагаемой музыкальной программы, следующей должна была заиграть песня «Самбо белого мотылька».

Вместо этого секундную тишину разрезал громкий выстрел.

Глава 3. Невозможно

Время замедлилось.

Всё вокруг провалилось в тягучее, ленивое небытие. Евгения поймала ощущение бесконечного полёта и словно вышла из тела, глядя на мир глазами каждого находящегося здесь человека. Девушка в синем платье открывает рот в истошном вопле, но голоса не слышно. Молодой парень кривит лицо, зависнув в прыжке над барной стойкой. Есения испуганно распахивает глаза, инстинктивно хватая руки Агаты и Сони сильнее.

Мгновение с громким хлопком трескается по шву.

За спиной лопнула пустая бутылка, мелкой стеклянной крошкой разлетевшись по столу.

Внезапно вернувшиеся звуки накрыли Женю с головой, и она инстинктивно присела на корточки, пытаясь спрятаться от невидимого врага.

Это он. Это он. Это он.

Кошмары устали прятаться.

Только не снова…

«Я не могу оставить их».

– Госпожа! Госпожа, поднимитесь!

Незнакомый мужской голос выводит Евгению из непонятного транса, и она чуть ли не ползком пробирается вперёд, чувствуя, как её плечо крепко стискивает тяжёлая рука, указывающая путь. Как оказалось, преодолевать препятствия в виде паникующих людей не так-то просто. Женя едва не упала, зацепившись за чьи-то ноги (кажется, это была всё та же дама в синем), и, когда прогремел второй выстрел, окончательно пришла в себя.

Ей надо бежать. Срочно.

Предпосылок не было, но обострившаяся интуиция не врёт: это по её душу.

Все запасы алкоголя, стоящие в изысканных шкафчиках позади стойки, рассыпались вдребезги. Остро запахло спиртом и чем-то неуловимо-ягодным. Женя окончательно поднялась и смешалась с бегущей к выходу толпой. Где остальные? Неизвестно. Взгляд ухватился за край светлого блестящего платья Сони, и Евгения потянулась к нему навстречу, но всё те же загадочные руки вдруг схватили её за шкирку и чуть ли не волоком вытащили на улицу.

Женя оглянулась в поисках неизвестного проводника, но успела заметить только затылок. Чёрные густые волосы. Впрочем, их обладатель быстро скрылся из виду, коротко обернувшись напоследок.

Глаза – янтарный мёд.

Госпожа, вы знаете, куда идти.

Женя знает. У неё всегда замечательно получалось уходить в тень.

Она шмыгнула за угол дома и пропала из виду. Благостная темнота обняла её, как мать младенца, и надёжно скрыла от нежелательных глаз.

Сползти вниз по стене, пальцами чувствуя крошащийся кирпич. Почему-то холодный, несмотря на душную летнюю ночь. Вдохнуть и выдохнуть, приводя мысли в порядок, а потом – разрыдаться, молча, глотая слёзы и чувствуя, как совершенно по-детски дрожит подбородок.

– Я умру. Я умру, я умру, я умру, я умру яумруяумруяумру…

В нос ударил секундный терпкий запах, и тени вокруг напряглись. Были бы они кошками, то выгнули бы спину и зашипели. Кто-то другой посетил одинокое царство – кто-то, кто представлял опасность. Этот загадочный «кто-то» оставил за собой мимолётный шлейф: осенняя сырость, сладкие подгнившие яблоки и, почему-то, ладан.

А потом – пропал.

Женя изо всех сил впилась руками в волосы и сжалась в комок. Именно такой её и нашли подруги – растрёпанной, напуганной и вмятой в стену, будто бы пытающейся слиться с кирпичной кладкой.

– Женя, ну ты что… Ну всё, тише, тише… – наперебой забормотали они, присаживаясь рядом и суетливо обнимая Евгению. Тьма молчаливо обступила их, прилежно сторожа покой.

– Он… приходил за мной… я это… з-знаю… – сквозь всхлипы Жени сложно было расслышать что-то внятное, но в целом, говорила она одно и то же.

– С ума сошла со своими кошмарами, – Соня прижала её голову к своей груди. – Это просто какой-то идиот с пушкой набухался и решил, что он в тире. Всё хорошо. Никто, кроме охуенно дорогого алкоголя, не пострадал.

– Там уже менты подъехали, – кивнула Есения в сторону бара.

И правда – Женя только сейчас услышала вой сирен и отсветы полицейских мигалок. Им точно не стоило попадаться на глаза стражам порядка. Благо, под покровом ночи они могли беспрепятственно пройти незамеченными даже сквозь шумную толпу. У всего были свои границы, конечно, но в таких ситуациях Женина своеобразная невидимость справлялась неплохо. Может быть, именно благодаря ей она и смогла покинуть бар нетронутой.

В голове вдруг вновь проступают очертания удивительного незнакомца.

Госпожа…

Она помнила это обращение, но никак не могла вспомнить того, кто любил им злоупотреблять.

Успокоив подругу, девушки осторожно выглянули из-за угла. Толпа напуганных людей несколько поредела, а оставшихся бедолаг взяла под контроль полиция и подоспевшие работники скорой помощи. Какая-то зарёванная девушка выла в плечо здоровому мужику в форме, истерично пытаясь поправить порвавшуюся лямку.

– Всё в порядке, – как по написанному твердил он звучным голосом, – дебошира уже арестовали, вам бояться нечего. Скажите, сколько выстрелов было?

Арестовали?

Женя перевела взгляд левее. Из окна полицейской машины выглядывал мужичок лет тридцати пяти, пьяный в стельку. С виду – ничего примечательного, простой работяга, который налакался до чёртиков и решил устроить весёлую перестрелку, внешность обманчива, в конце концов. Но когда их взгляды встретились, девушку точно ледяной водой окатило.

– Это не он, – она энергично замотала головой.

– Что? – переспросила Агата, старательно отводя подругу подальше – та, чего доброго, могла броситься прямо в руки полиции.

– Это не он. У него взгляд пустой. Это не он. Соня, посмотри сама.

Соня прищурилась. Её очки, спустившиеся сейчас на самый кончик носа, были бесполезны: то, что она пыталась разглядеть, не требовало особой остроты зрения. Оно требовало остроты души. Тем не менее, часто многие не могли выдержать этого лёгкого, будто бы презрительного, прищура, который выворачивал наизнанку.

– Это не он, – кивнула София, изящным движением поправляя очки. Её глаза блеснули в темноте серебром. – Я словно посмотрела на пятилетнего ребёнка. Кажется, мозги ему промыли знатно перед тем, как всучить в руки пистолет и отправить сдаваться ментам. Скоро очнётся, но, скорее всего, позабудет последние часа три. Легко будет на него всё повесить.

Женя внутренне сжалась, пока они стремительно покидали место преступления, выходя на более оживлённую и светлую улицу. Это значило, что настоящий виновник неудавшейся трагедии всё ещё был где-то рядом.

Мрак отступил, напоследок наградив подруг прохладным поцелуем ветра, и они вновь стали абсолютно видимы. С непривычки могло показаться, что тебя только что раздели догола.

– Женя! Же-еня! – послышалось сбоку. Евгения повернула голову. К ней бежал Лёша, держа в руках потрёпанный букет каких-то забавных мелких цветочков. – О, боже! Ты в порядке? Всё нормально? Я пришёл к бару, а там случилось что-то, вас нет, я побежал сюда…

– Да, – девушка кивнула и, поддавшись незримому порыву, буквально упала на парня, обхватив его руками. Снова захотелось плакать.

А потом она почувствовала привкус гниющих яблок на языке. Сырость подобралась к горлу. Женя отпрянула.

Все вокруг взглянули на неё с недоумением. Лёша вопросительно вскинул брови, продолжая держать руки нараспашку.

Нет. Не может быть.

Невозможно.

Но тьма не может врать. Там, в страшной близости от неё, был он – или кто-то, кто пах точно так же, как он. А ночь очень чувствительна к запахам.

– Всё… в порядке, просто… Просто шок, наверное, – Евгения неудобно переступила с ноги на ногу и опустила взгляд. – Какой-то дурак решил пострелять, слышал?

– Ага, и пиздец всех напугал, – поддакнула Есения, стараясь сгладить неловкую ситуацию. Она посмотрела на Женю. Взгляд был кратким, но красноречивым.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

– Я провожу вас, – утвердительно произнёс Лёша. – Кстати, это тебе, – он вручил девушке помятый, но от того не менее красивый букет. – Прости. Это не весь сюрприз, но, наверно, сейчас будет немного…

– Не в тему. Да. Сегодня мы будем у Сони, – внезапно добавляет она. – Так что… давай завтра встретимся? Или потом? Я напишу.

– Ладно… – растерянно бормочет Лёша. – Тебе нужно успокоиться. Я понимаю.

«А я уже не понимаю совершенно ничего».

Они дошли до дома Софии необыкновенно быстро. Женя словно летела, разве что искры из-под подошв не сыпались. И этот запах… Она не могла его выносить. Ей казалось, что ещё секунду, и содержимое её желудка окажется на тротуаре.

На вопросы Лёши девушка отвечала коротко. Да, с полицией поговорили. Нет, ничего страшного не случилось. Просто попали в неудачное время в неудачное место. Да, конечно встретимся. Да, конечно люблю.

Мимолётно поцеловать до боли знакомые губы и на секунду вжаться лицом в грудь. Главное, не дышать.

– Пожалуйста, смени парфюм. Этот очень приторный.

Когда подруги поднялись до квартиры Сони и закрыли за собой дверь, плотину прорвало.

– Женя, в чём дело? Что не так? Вы обычно друг от друга не отлипаете ни на секунду, а тут – здрасте, спасибо за цветочки, всё, до связи. Ты бы его ещё по спине похлопала и сказала «дружище». Ты как сама не своя, в самом деле, всё уже позади, никто не придёт сюда с пистолетом, это уж точно, и потом, с чего ты решила, что… – слова полились со всех сторон. Женя выпалила:

– Запах.

– Чего?

– Запах.

Пришлось собираться с силами и объяснять, что обнаружила темнота, пока девушка сидела и потихоньку чуть ли не сходила с ума в том переулке. Под конец рассказа все уже разулись и уселись на диване в гостиной. Общий боевой настрой сменился глубокой задумчивостью.

– Пиздец, – только и смогла выдавить из себя Агата, подпирая голову кулаком. Все одновременно кивнули. – Но разве Лёша может… Ну, ты поняла.

Никто не хотел произносить то самое слово.

– Нет. Не может. Но я уже ни в чём не уверена.

Девушки ещё немного помолчали, сидя в кромешной темноте. Женя наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. В квартире Сони пахло жасмином и, почему-то, свежей выпечкой. Этот факт успокаивал. Никакой мерзкой осенней сырости. Никакого ладана. Никакой смерти за спиной.

– А может быть стоит… – пробормотала Есения, и Агата тут же подхватила, оборвав её на полуслове:

– Да. Наверное.

Все переглянулись. Они слишком давно не прибегали к этому способу.

– Решено.

Соня встала с дивана и встала посреди комнаты, уперев руки в бока.

– Будет ритуал. На пьяную голову ещё лучше пойдёт.

Женя внутренне вздрогнула. Ритуалы всегда давались ей особенно тяжело. Но другого выхода у них и правда не было.

К счастью, у Сони оказалось всё необходимое. Наверное, она единственная из подруг, кто так старательно относился к своему ведьминскому призванию: тут вам и засушенные травы в шкафчиках, и какие-то непонятные жидкости в узких сосудах, которые ни в коем случае нельзя было путать с алкоголем, и даже доска Уиджи – на всякий случай. Владелица квартиры быстро освободила середину комнаты, сдвинув кресла и свернув ковёр, под которым обнаружился замысловатый рисунок правильной геометрической формы с непонятными символами. Увидев его, Женя сжала кулаки и хмыкнула:

– Даже так.

– Естественно. Всё должно быть правильно, – отозвалась Соня, зажигая толстые восковые свечи и расставляя их в правильном порядке.

Её старания были оправданы. У них уже был опыт… неудач. Мягко говоря. Вспоминать о них не хотелось.

Когда все приготовления были завершены, Соня воскурила благовония, поставив их на низкий столик, оставила цветы, подаренные Лёшей, на кухне (они всё ещё несли на себе отпечаток сырости) и села на пол, поджав ноги под себя. Её примеру последовали остальные, образовав круг, и взяли друг друга за руки. Женя благодарно сжала ладонь Есении.

За окном зашелестел пронизывающий злой ветер.

Девушки закрыли глаза и сосредоточились. Слова в таких случаях не нужны – необходима только достаточная концентрация внимания и полная уверенность в своих силах.

Пламя свечей заколыхалось, хотя в квартире не было ни одного сквозняка. Над домом сгустились свинцовые тяжёлые тучи. По стенам забегали тени, собираясь в жуткие образы и тут же снова распадаясь на кусочки.

Ветер на улице потихоньку усиливался, превращаясь в настоящий ураган. Деревья кренились и скреблись ветвями в стекло, коты тревожно замяукали и попрятались по углам. А затем всё вдруг стихло.

Свечи потухли. В комнате никого не было.

Глава 4. После смерти

…на холме, окружённом густыми зарослями елей, стоял дом. Или, точнее, Дом. Он возвышался над лесом мрачным надзирателем, следил глазницами ставен и нагонял на прочих жителей села какую-то жуткую тоску, смешанную с первородным страхом.

О Доме ходило множество легенд и слухов. Раньше там, мол, жила старая карга, воровавшая по ночам детей и поедавшая на завтрак мертворожденных младенцев, а теперь обосновались четыре её дражайшие внучки с противным вороном в придачу. Внучки, как говорили, были на деле глубокими старухами; чтобы поддерживать иллюзию вечной молодости, они пили кровь девственных юношей и дев, а по ночам водились с чертами и бесами, предаваясь плотским утехам. В чащу, окружавшую холм, ходить не разрешалось – по преданиям, там было полно нечисти и ловушек, в которые четыре ведьмы ловили случайных путников.

Конечно же, всё это было неправдой.

Женя раскрыла глаза. Она стояла в зарослях ежевики, облачённая в просторное белое платье, подвязанное на талии поясом искусной работы, и собирала в плетёную корзину ягоды, не отказывая себе в удовольствии съесть пару-тройку просто так. В груди защемило от тоски. Как далеко они прыгнули. Кажется, даже дальше, чем следовало. Женя не могла влиять на события прошлого – только наблюдать и пытаться выстроить в голове цельную картину происходящего.

– Подойди сюда! Подойди!

Она повернула голову в сторону голоса и побежала навстречу девушке в точно таком же одеянии. Наверное, та назвала её имя, но звуки доносились словно сквозь толщу воды, и различить можно было только отдельные фразы. Имён – первоначальных имён – никто уже давным-давно не помнил. Они истлели вместе с этими белыми платьями, поясами и корзинками.

Однако какие-то моменты всё ещё были живы в памяти. Женя нахмурила лоб, пытаясь вспомнить детство.

Их четверых привезли сюда на большом корабле из далёких мест. Там было холодно, а землю часто окропляла кровь чужеземных воинов. Последнее, что помнила Евгения, будучи ребёнком – это руки матери, которая, рыдая, отдавала дочь грозному мужчине с чёрной, как смоль, бородой. Образ женщины стал белёсым пятном в круговороте воспоминаний, а отца и вовсе будто бы никогда не существовало.

– Смотри, что я нашла!

Женя опустилась на колени рядом с Софией и внимательно осмотрела находку. Старинное серебряное кольцо с крупным чёрным агатом. Выронил какой-то разгильдяй или благородная дама, наверное.

– Чувствуешь? – спросила подруга, внимательно рассматривая украшение на свету. – Магию. Это очень сильная вещица. Примерь!

Женя смеялась и отнекивалась, но кольцо, в конце концов, оказалось у неё на пальце. Энергия, заключённая в камне, обожгла на мгновение кожу, а затем приятным теплом разлилась по телу. Негоже, конечно, вот так цеплять на себя что не попадя, но острый глаз Сони всегда умел с точностью определять, где и в чём таится зло.

Девушки резво вскочили на ноги и побежали вверх по холму, к Дому. Следом за ними сорвался с ветки и полетел большой чёрный ворон, громко каркая. В его голосе явно проскальзывало неодобрение.

После смерти старушки Рогнеды, которая воспитывала четырёх девочек как родных дочерей целых шестнадцать лет, эта птица осталась, чтобы присматривать за ними. Благо, женщина успела передать все свои знания и секреты перед тем, как отойти в мир иной, но работы у ворона от этого всё равно не убавилось: нужно было следить, чтобы София не провалилась в волчью яму, Есения не пошла посреди ночи охотиться на оборотней (у них очень ценный мех, между прочим), а Агата не отправилась пугать деревенщин, притворяясь упырём и стуча по окнам. Нелёгкая доля для фамильяра, прожившего век наедине со спокойной представительной ведьмой.

В дверях Дома уже стояла Есения, недовольно подбоченившись. Женя прекрасно знала эту позу – она означала, что пиво сварить не получилось. Опять.

– Кто из вас поменял котлы? Признавайтесь сейчас же. Должно было быть пиво, а получилась какая-то жижа. Ещё раз вы…

– Да, да, да, – засмеялась Соня, – мы обязательно будем всё чистить, а потом ты будешь проверять, насколько звонко посуда скрипит…

Жене стало тепло. Такие юные, глупые, не знающие ничего о перевоплощениях, но всё равно не страшащиеся ничего на свете… Наверное, это была их лучшая жизнь.

Девушки вошли в Дом. Он вовсе не был мрачным или пугающим: по окнам прыгали солнечные зайчики, всюду стояли свежие полевые цветы, а пол был устлан цветастыми коврами с вычурными узорами. С кухни несло чем-то мерзким. Неудавшаяся выпивка.

Это был прекрасный момент…

Но не тот. Слишком рано.

Женя перевела взгляд на Софию, видя в её глазах понимание, и крепко зажмурилась. Окружающий мир тут же растворился, чтобы через мгновение собраться в новую картинку.

…ворон каркнул, усаживаясь на ручку стула.

– Оддманд! – шикнула на него Есения. – Не выражайся.

Забавно: кроме неё птичьего языка никто не знал, а потому она могла говорить что угодно. Но стоило отдать должное, среди всех Сеня была единственной, кто прекрасно понимал фамильяра. А вместе с ним и всю прочую живность в округе, живо угадывая, чего хочет прибившийся кот, и понимая, как договориться с заблудившимся оборотнем – они тоже были животными, в какой-то степени.

– Мне кажется, он недоволен тем, что мы заходим слишком далеко, – изрекла Агата, выкладывая из корзины морковь.

– Не бойся, Одди, тебя мы не забудем!

Ворон обиженно каркнул и отвернулся. Может быть, он был прав? Может, не нужно было идти наперекор времени? Но прошлого не воротишь.

– Ты уже всё решила? Он не против?

Женя вздрогнула и подняла глаза на Агату, а затем пробормотала:

– Нет… не против. Всё хорошо.

– Будь осторожна. Если ты ошибёшься, с ним может произойти всё, что угодно. Да и с тобой тоже.

– Я понимаю.

Но понимала ли она на самом деле? Евгения напрягла все органы чувств. Этот момент был важен. Необходимо было понять, что случилось такого, что заставило Лёшу пойти на столь ужасные действия. Может быть, и не его, но больше претендентов на роль убийцы и предателя не было.

Агата закрыла глаза и покачала головой. От неё никогда ничего не ускользало.

– Знаешь… Даже если ты и врёшь, я не вижу ничего плохого.

Секунда молчания.

– Наверное, он и правда тебя любит.

Женя слабо улыбнулась. Тогда её это успокоило, ибо Агата всегда говорила правду о завтрашнем дне. Но сейчас… Всё шло наперекосяк. Пришло время снова закрыть глаза.

…теперь рядом не было никого, кроме Алексея. Точнее, того, кем он являлся раньше. Хотелось бы заплакать, но слёзы не шли – та Евгения была абсолютно счастлива.

«Уже ближе», – промелькнуло в голове.

– А ты не боишься со мной вот так вот гулять? – хитро поинтересовалась девушка, склоняя голову на бок. Парень рассмеялся, отводя взгляд от полной луны, и нежно улыбнулся:

– Не боюсь.

– И слухам не веришь?

– Не верю, конечно.

– А брат твой?

– А что брат?

– Слышала, вы с ним поругались сильно. Из-за меня?

– Вовсе нет. Просто он с ума сходит в последнее время.

– От чего же? – Женя заинтересованно подбиралась ближе, заглядывая Алексею прямо в лицо. Тёмные локоны волос волнами упали на её плечи.

– Говорит всякое. Что вы шабаши устраиваете и с Дьяволом хороводы водите, – ответил парень, пожимая плечами. Его белая рубаха в лунном свете будто бы светилась.

– Ну, это я уже слышала, – хихикнула Женя, состроив нарочито обиженную рожицу. – И всё?

– Ну… – Алексей замялся, раздумывая, стоит ли ему продолжать. – Он сам не свой ходит. Раньше постоянно срывался куда-то, а потом приходил весь в хвое и шишках, счастливый такой. А теперь смурной. Сидит дома целыми днями, а на холм ваш даже смотреть не хочет.

– Вон оно что, значит…

– Ты знала?

Женя виновато улыбнулась.

– О том, что твоего брата очаровала «страшная старуха-ведьма»? Знала, конечно. Но надо было, чтоб ты сам рассказал.

От этой новости на ушах стояло всё село. Мало того, что Алексей, видный красавец и работящий недурной парень, спутался с «колдовской девкой», так ещё и брата своего, Святослава, заразил помешательством. Только вот ситуации кардинально различались: пока младший потихоньку выстраивал свою жизнь, временами выбираясь на ночные свидания с Евгенией, и производил, в целом, сугубо положительное впечатление, то старший… Старший просто помешался.

Он увидел Софию только однажды, когда она выбиралась на рынок, и уже не смог её позабыть. Не спал, маялся, а потом всё-таки пошёл в лес в первый раз. Конечно, она его ждала. В конце концов, интерес между жителями села и ведьмами был взаимен. Только вот если для Святослава Соня стала целым миром, то для неё он стал просто подопытным зверьком, за которым интересно наблюдать и на котором можно оттачивать своё умение видеть душу насквозь.

– Он слишком погряз в мечтах, – задумчиво произнесла Женя, опуская голову на плечо Лёши.

– А я – нет? – спросил в ответ тот без тени насмешки.

– А ты так думаешь?

Наступила минутная тишина. Женя слышала, как бьётся сердце в груди у парня.

– Нет.

Лёша помолчал ещё немного и добавил, крепко обнимая девушку:

– Я буду любить тебя, чтобы ты не натворила.

– Даже после смерти?

– Особенно – после смерти.

Всё снова погрузилось во мрак, стоило Евгении закрыть глаза. Затем был яркий свет.

Девушка попыталась вдохнуть полной грудью, но тут же закашлялась. Горло нещадно засаднило из-за терпкого дыма.

– Что?.. Огонь?

Этого не могло быть. Нет, не так: этого не должно было быть.

– Не могу поверить…

Кошмар повторялся. Дом – самый близкий, самый большой, просторный и нежный к своим жителям Дом – полыхал. Яркие ковры чернели, деревянные потолки обваливались, а окна, как ни пытайся, не открывались. Женя стремглав пустилась бежать, не узнавая очертаний комнат и коридоров. Огонь перемешал лево и право, верх и низ, и найти выход не представлялось возможным.

– Помогите! Агата! Есения! Соня!.. Пожалуйста!

«Я не могла умереть».

Женя пробегает по лестнице, чуть не упав, подбирает подол истрёпанного платья и принимается искать хотя бы одну незапертую дверь. Среди всего коридора такая находится только одна. Ворваться внутрь.

Окно!

Окно…

И человек перед окном.

Женя замерла. Он повернулся лицом к ней. Сквозь тьму на девушку смотрели пронзительные зелёные глаза.

– Вы сломали мою жизнь. Ты сломала мою жизнь. Ты понимаешь, что всё это – твоя вина?

– Нет…

Незнакомец сделал шаг вперёд. Его голос с каждым словом звучал всё более яростно.

– Вы заставили меня страдать!

– Мы не…

– Вы заставили меня страдать однажды и заставляете страдать снова и снова! Ты знаешь, что я пережил? Знаешь, что видел?

– Пожалуйста…

– Как жаль, что твоя смерть не будет столь же мучительной, – словесный плевок в душу. Женя упала на колени. Судьба предопределена. Это уже случилось. – Я знаю, что ты, – незнакомец подошёл ближе и ткнул пальцем ей в лоб, – ты тоже здесь. Рано или поздно, ты поплатишься. Вы все поплатитесь.

Сырость и ладан.

Глаза Жени заслезились, и рассмотреть лицо убийцы не представлялось возможным.

– Лёша… Я…

Молчание в ответ. Но перед тем как раствориться в клубах дыма, убийца будто склоняет голову к плечу. Смеётся или недоумевает?

Женя не успела обдумать эту мысль, потому что потеряла сознание.

– …блять, несите нашатырь. Она проспит до следующего лета.

В нос ударил резкий запах, и девушка вскочила, тяжело и часто дыша. Когда глаза привыкли к свету, она увидела трёх подруг, столпившихся вокруг дивана. Они смотрели на неё со смесью испуга и облегчения.

– Мы думали, ты не очнёшься, – выдохнула Сеня.

– Ты так кричала… – Агата обеспокоенно приложила ладонь ко лбу Жени. – Что ты увидела?

– Нас выкинуло после второй сцены, – объяснила Соня, деловито закручивая пузырёк с нашатырём.

– Очнулись утром с лютой головной болью, стали искать тебя, а ты тут лежишь, спишь. Сначала думали, что просто от похмелья, но когда ты начала кричать что-то, поняли, что ты ещё не вернулась.

Женя упала обратно на диван, пытаясь успокоиться. Всё было хорошо. Она была жива – пока что. А это значило, что у неё было время на то, чтобы всё спасти.

Увиденное принесло гораздо больше вопросов, чем ответов, но теперь девушка хотя бы не сомневалась – кошмары не приходили просто так. Это и впрямь было предупреждение. Неужели она действительно сгорела? А что случилось с Домом? Как он теперь выглядит – не здесь, конечно, а по-настоящему? И почему Алексей ей лжёт?

– Только что я умерла.

Глава 5. Старый друг

После ритуала Евгению всюду преследовало жгучее чувство перманентного страха. Она спускалась в метро, боясь, что незаметная тень столкнёт её под поезд; переходила дорогу, ожидая, что какая-нибудь машина вдруг сдвинется с места и расплющит её по горячему асфальту; здоровалась со знакомыми на улице, внутренне готовясь, что кто-то из них вонзит нож ей в спину.

Опасения никогда не оправдывались. Смерть будто бы затаилась, выжидая удобного момента.

К концу недели Женя перестала выходить из дома. Заказывала доставку еды с просьбой оставить пакет на ручке двери, подолгу прислушивалась к шагам на лестничной клетке и в какой-то момент практически перестала спать, потому что кошмары никуда не пропали. Напротив, они стали ещё ярче и сумбурнее. В них смешивалось сразу несколько ситуаций из разных отрезков времени; всё начиналось с безобидных воспоминаний о каком-нибудь, например, походе в театр со своей высокопоставленной маменькой и заканчивалось револьвером, чьё холодное дуло упиралось Евгении прямо меж лопаток.

В воскресенье с утра девушка, как обычно, заказала себе какую-то калорийную чушь из ближайшей забегаловки и нехотя ответила на видеозвонок от подруг. Увидев тёмные глубокие круги под глазами Жени, Есения всплеснула руками.

–Ты с ума сошла?

– Сень…

– Не сенькай! Ты хоть понимаешь, чем может обернуться систематический отказ от сна?

– Я сплю…

– Да что ты? И сколько ты спала сегодня?

Женя крепко задумалась. Это был сложный вопрос.

– Не очень мно…

– Да уж! Я вижу, что не очень много!

– Твоя паранойя не обернётся ничем хорошим, – пробормотала Соня, вальяжно откидываясь на диване и закуривая. Евгения на мгновение учуяла приятный вишнёвый запах сигаретного дыма через экран. – Если мы хотим всё исправить, нужно действовать сообща.

– Да… наверное…

– А Лёша что? – поинтересовалась Агата, занятая нанизыванием на нити крупных перламутровых бусин.

– Ничего, – отмахнулась Женя, нервно застучав ногой по полу. – Мы… переписываемся. Я сказала, что заболела. Он хотел привезти лекарства, но я предупредила, что у меня всё есть.

– Мы могли бы приехать к тебе и…

– Не надо, – девушка криво улыбнулась. Изобразить уверенность не получилось. – Я правда в порядке. Мне просто нужно посидеть дома и убедиться, что мне ничего не угрожает.

– Ну, смотри, – нахмурилась Агата, а Соня подхватила:

– Если ты через два дня не выйдешь хотя бы в магазин, я приду вскрывать твои замки.

– Договорились.

Раздался громкий звонок в дверь.

– Это курьер, кажется. Давайте, я потом перезвоню, – Женя торопливо помахала подругам и, отложив телефон на стол, поторопилась на встречу долгожданной пище. На полпути она остановилась. Нога в дырявом (стыдоба какая) белом носке зависла в воздухе.

Обычно сначала первым звонил домофон, а потом уже курьер поднимался наверх, оставлял пакет и уходил с миром.

«Наверное, он ошибся, позвонил не мне, и его кто-то впустил».

Мысль прозвучала успокаивающе, но не очень убедительно.

– Ну, ладно, – Женя махнула крупными тёмными кудрями, которые она сегодня, кажется, забыла расчесать. – Меня же не будет убивать курьер, правда?

Прочистив горло, девушка осторожно приоткрыла дверь, надеясь, как обычно, снять пакет с ручки и предаться греху обжорства за просмотром какого-нибудь бессмысленного видео, но впала в ступор.

Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока с чёрными, как смоль, волосами до плеч. В первые секунды его лицо чем-то напомнило Евгении лицо ведьмака из небезызвестной игры, которую она однажды прошла буквально за сутки, и девушка нервно хихикнула. Незнакомец был облачён в простую чёрную рубашку и немного старомодные брюки, и это совсем не походило на зеленую униформу доставщиков. Единственным, что роднило его с профессией, был пакет с кучей коробочек, который он небрежно держал несколькими пальцами. Так, словно это был какой-то мусор.

– Добрый день.

Голос мужчины звучал вкрадчиво и обволакивал сознание. Его глаза сверкнули золотым.

Евгения пискнула и захлопнула дверь, прижимаясь к ней спиной.

«Кто это такой?»

У доставок сменилась политика, и теперь они отправляют с заказами не выходцев из Ближнего Востока (Евгения, конечно, ничего не имела против, но порой с ними возникали сложности), а роскошных мужчин средних лет, которым место на какой-нибудь картине в Лувре? Или это какая-то ошибка?

Или…

Сердце Жени пропустило удар.

Или это – её смерть?

Но почему тогда он не выламывает дверь? Не бросается с ножом?

А может быть, он убил настоящего курьера и отравил её бургеры?

И тут девушка вспомнила. Бар, незадачливый стрелок, сильные руки, вытащившие её на улицу. Иссиня-чёрные волосы и янтарные глаза.

«Госпожа».

– О мой бог.

Женя вскочила с пола, на который она успела сползти, и снова открыла дверь. Незнакомец продолжал стоять на месте, как статуя. Он выглядел немного ошарашенным.

– Добрый день, – пробормотала девушка, не зная, куда себя деть от стыда.

– Кажется, это ваше, – мужчина протянул ей пакет, и на его лице на мгновение отразилось что-то, похожее на отвращение. Да, он определённо не жаловал фаст-фуд.

– Да… Да, спасибо, – Женя приняла пакет и неловко переступила с ноги на ногу. – Э-э…

– Полагаю, у вас есть вопросы?

– Да!

– Позволите войти?

Евгения неуверенно оглянулась по сторонам, словно ища поддержки от мебели. Но вряд ли та могла ей хоть что-то подсказать.

– Не беспокойтесь, – бархатно проговорил мужчина, чуть наклоняя голову, – я не представляю для вас никакой опасности. Госпожа.

Женя на пару мгновений забыла, как дышать.

– Да, конечно… – она позволила незнакомцу войти в прихожую и аккуратно прикрыла за ним дверь. Её бросило в жар, когда она поняла, что не-курьер внимательно осматривал бардак в квартире. Девушка ногой сдвинула разбросанную обувь в сторону и сглотнула. Мужчина тут же перевёл взгляд на неё. Он смотрел со смесью интереса и какой-то странной жалости – как старый знакомый, который понял, что его не сумели узнать.

Когда молчание стало совсем невыносимым, Женя произнесла полушёпотом:

– Извините, у меня не очень убрано…

– Ничего страшного. Я прекрасно осведомлён о подобной вашей черте, – мужчина по-птичьи склонил голову вбок и улыбнулся, складывая руки перед собой. Только сейчас девушка заметила на них чёрные перчатки. – Полагаю, вы ещё не вспомнили всего, что необходимо.

Шестерёнки в голове Жени крутились так стремительно, что их скрип, кажется, был слышен на много километров вокруг. А потом её озарило.

Старый ворон с золотыми глазами, сидящий на ручке стула.

– Оддманд?!

Мужчина хрипло усмехнулся и всплеснул руками.

– Вы, как всегда, проницательны, госпожа.

Евгения почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Она сорвалась с места и крепко обняла человека, что заменил им однажды отца. Кажется, тот не был готов к такому яркому проявлению чувств и первые несколько секунд стоял неподвижно, а затем всё же обнял девушку в ответ.

– Где ты был?

– Рядом. Мне не стоило появляться до момента, пока память не вернётся к вам окончательно. Но сейчас… Сейчас немного иной случай.

Женя отодвинулась от Оддманда и внимательно посмотрела ему в лицо.

– Ты знаешь о том… о том, что происходит?

– Разумеется, – просто ответил он. – И эта ситуация мне очень не нравится. Поэтому я, как фамильяр вас и вашей семьи, пришёл, чтобы оказать всю необходимую помощь.

Через пятнадцать минут он уже сидели за столом на маленькой кухонке, попивая чай. Женя специально заварила мужчине самый дорогой, предполагая, что пакетированный его не впечатлит. Пока она вгрызалась в горячий бургер, Оддманд поцокал языком.

– Не самая лучшая пища для вашего организма.

– Я фнаю, – с набитым ртом ответила Евгения. – Но очень вкусная. Если хочешь…

– Нет, – мягко проговорил мужчина, – благодарю. Я уже сыт.

От вопросов, которые хотелось ему задать, кружилась голова. Быстро проглотив еду и запив её чаем, Женя, наконец, сумела задать первый:

– Как ты обо всём узнал?

– Считайте это моей интуицией. Я почувствовал.

– Спина заболела или что-то типа? – хихикнула девушка и тут же стыдливо повела плечами. – Извини.

– Несмотря на то, что моё тело в нынешнем воплощении не такое… юное, я не испытываю подобных проблем, – проворчал Оддманд, пробуя горячий напиток. – Я уловил ваши кошмары. После прибыл в этот город.

– А где ты жил раньше?

– Это не имеет значения. Я отправился вслед за вами в то… заведение, – он поморщился, – а после помог вам избежать гибели.

– Почему ты тогда не остался с нами?

– Было рано. Мне нужно было кое-что проверить, – покачал головой фамильяр. – Но сейчас ситуация не терпит отлагательств.

Он помолчал.

– Полагаю, у вас есть какие-то подозрения. Поделитесь ими.

Женя выдохнула и помрачнела.

– Да… Я думаю, что это…

Она запнулась, посмотрев на их с Лёшей фотографию, висевшую прямо над столом. Оддманд понимающе кивнул.

– Почему вы так думаете?

И тут Женя взорвалась. Чуть ли не задыхаясь, она торопливо пересказала фамильяру все события недельной давности. Бар, кошмары, запах гнилых яблок и сырости. Ритуал.

– Ритуал? – голос мужчины зазвучал тяжелее. – Вы же понимаете, что, учитывая нынешние реалии и ваши способности, проснувшиеся не до конца, это опасно? Высвобождаемая энергия может кого-то… привлечь.

– Но всё прошло хорошо!

Оддманд устало вздохнул и помассировал переносицу пальцами.

– Постарайтесь больше не повторять подобных ошибок.

Женя послушно качнула головой. Ей вовсе не хотелось расстраивать старого друга. Под его пристальным взглядом она чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которого поймали на месте преступления.

– Почему ты работаешь в доставке? – внезапно спросила девушка, отчаянно стараясь увести разговор в другое русло.

– Я… – кажется, Оддманда этот вопрос застал врасплох. – Я не нашёл ничего другого.

– С твоим безукоризненным знанием истории?

– Я работал в университете, но меня уволили. – Мужчина пожал плечами. – Кажется, кому-то не понравилось, что я слишком рьяно исправляю исторические неточности.

– И рассказываешь, как помогал Марксу и Энгельсу писать их знаменитые труды? – хихикнула Женя.

– Вообще-то, я не только помогал, но и…

– Вот поэтому тебя и уволили.

Оддманд закатил глаза, а следом они оба рассмеялись. Как в старые добрые времена.

Было забавно и странно осознавать, что этот мудрейший человек сейчас занимался такой обыденной работой. Всё-таки жизнь страшно несправедлива.

– Тебе нужно встретиться с остальными, Одди.

* * *

– Обалдеть.

Соня бегала вокруг Оддманда, не зная, чему удивляться больше – тому, что Женя покинула свою квартиру впервые за всё это время, или тому, что она привела с собой столь представительного мужчину. Он стоял посреди Сониной квартиры, как какая-то экзотическая диковинка. Есения сидела в кресле с раскрытым ртом и изредка моргала, а Агата придирчиво изучала лицо Оддманда, выискивая хоть что-то подозрительное.

– А ты когда последний раз перерождался в человека?

– Двадцатый век.

– А, – Есения постучала себя пальцем по лбу, – работник театра. Я помню.

– Ну, тогда ты, конечно… По-другому выглядел, – пробормотала Агата, устало плюхаясь на диван.

– Это всё неважно, – Женя взволнованно замахала руками, – он может нам помочь, вы понимаете?

– Да? – Соня приподняла брови. – А почему нельзя было это сделать… ну, пораньше?

– Видите ли, – принялся объяснять Оддманд, наконец-то соизволив присесть. Весь его образ выражал такую аристократическую утончённость, что Евгения невольно выпрямила спину, – видите ли, я провёл некоторые… исследования. То, что произошло в прошлом, уже невозможно исправить.

– Но у Алексея же получилось! – в сердцах воскликнула Соня, и тут же добавила: – Или не у него.

Женю передёрнуло.

– Возможности убийцы для меня до сих пор остаются загадкой, – мягко ответил Оддманд. – Это не так важно. Важно то, что сейчас ещё есть возможность что-то сделать. Возможно, она единственная.

Комната погрузилась в молчание. Женя отпила чай, который фамильяр так любезно заварил по их прибытии в квартиру Сони.

– Значит, нам надо действовать, – твёрдо произнесла Есения, громко поставив кружку на столик. – Мы не можем сидеть сложа руки! Если Женя умрёт…

– …то наши души исчезнут, – продолжила Агата и безнадёжно вздохнула.

– Верно, – подтвердил Оддманд. Его глаза блеснули золотом.

Евгении вдруг очень сильно захотелось спать.

– Значит, надо провести ещё один ритуал… У нас есть книги и травы, мы сможем… – Соня зевнула, – мы сможем найти всё необходимое, и потом… – она опять зевнула.

Тело стало таким тяжёлым.

Как же хочется спать…

– Не думаю, что это правильное решение, – голос мужчины убаюкивал. Женя посмотрела на него сквозь дымку подступающей дрёмы, а затем её взгляд заскользил по комнате. Есения и Агата уснули сидя. Соня продолжала бороться со сном, но вряд ли могла его победить. Оддманд изящным движением выхватил кружку из её ослабевших рук.

Женя хотела что-то сказать, но язык не слушался. Вот бы лечь в кровать, укрыться тяжёлым одеялом и провалиться в блаженное небытие.

– Я сожалею, – слова Оддманда звучали очень далеко. – Но это ради вашего же блага.

Последним, что увидела Евгения перед тем, как уснуть, было его скуластое лицо и сверкающие глаза.

Глава 6. Возвращайся домой

Чёрное густое ничто. Бесконечный океан абсолютного небытия, в который Женя нырнула с головой.

Её голова была совершенно пуста. Мысли о будущем и прошлом, кошмары, лица близких – всё это куда-то пропало. Ощущение было такое, будто бы она очень долго сидела в шумной комнате, а теперь, наконец-то, вернулась в тишину. Было бы здорово остаться здесь навсегда.

Темнота и покой. Долгожданное возвращение в материнскую утробу. Примерно это ощущала Женя, когда её обнимал Алексей.

Алексей?

Непроглядное ничто вдруг выплюнуло Евгению прямиком на поле битвы. В нос ударил запах крови и гниющей плоти, на языке появился привкус железа, но сознание всё равно оставалось спокойным. Наверное, именно так чувствуется мир под кайфом. Девушка приподняла голову, пытаясь рассмотреть открывшуюся перед ней картину, но детали уловить было сложно – всё вокруг плыло. Фигуры бегущих солдат перетекали одна в другую и сливались в единое месиво.

– Отходим! Отходим!

Какой сейчас год? Это точно не одно из воспоминаний Жени. Но тогда кому оно принадлежит?

Где-то сбоку прогремел взрыв. Временные рамки резко сузились. Девушка неторопливо обернулась на звук и замерла, увидев на земле бездыханное, на первый взгляд, тело.

Он смотрел вверх своими некогда ярко-зелёными глазами. Сейчас в них не осталось ни капли былой яркости; казалось, они стали зеркалом для серого неба, которое едва виднелось сквозь горький плотный дым. Светлые волосы спутались и испачкались кровью и грязью, на лице застыла бордово-коричневая корка, а солдатская форма больше напоминала какие-то изорванные тряпки.

Только сейчас Женя заметила, что у него не было ног. А ещё – что он был до сих пор жив.

Сердце сжала невидимая рука. Девушка упала на колени и коснулась его лица, с ужасом чувствуя, как оно медленно становится всё холоднее.

– Любовь моя…

Солдат с усилием моргнул и попытался что-то сказать, но губы его не слушались. Вместо слов получился какой-то полухрип-полувыдох. Женино спокойствие испарялось с каждой секундой, оставляя после себя мерзкое послевкусие бессилия.

Это уже произошло.

– Это… ты… – сумел прохрипеть он. У него даже вышло состроить некое подобие улыбки, но это принесло только дополнительные страдания. Женя бережно приподняла его голову, и он закашлялся, пачкая кровью и без того грязный мундир. – Я… умер?

– Нет, – девушка изо всех сил старалась не заплакать, – нет, ты не умер…

– Тогда… – солдат снова разразился кашлем, – тогда… почему…

– Это всё не имеет значения, – прошептала Женя, прижимая его голову к своей груди. Её бросило в дрожь. – Это всё больше не имеет никакого значения…

– Я…

– Тише, – она укачивала его как ребёнка, стараясь сдерживать рыдания, – ничего не говори… Ничего не говори. Тебя ждёт прекрасная жизнь, слышишь? Нас с тобой. Мы будем жить в большом доме… Печь пироги с черешней, а потом есть эти пироги с чаем. Слышишь? Твои любимые пироги. Всё это закончится… И у нас с тобой будет самая спокойная, самая лучшая на свете жизнь. Мы будет гулять с собакой… Есть мороженое… – девушка всхлипнула. – Встречать рассветы и провожать закаты, спать, а потом рассказывать друг другу сны… – она глубоко вдохнула. – Ты никогда не умрёшь. Я тебе обещаю, что ты никогда-никогда не умрёшь, потому что любовь не позволяет умирать…

Пейзаж стал терять очертания. На горизонте сверкали огни, небо покраснело, словно ему вспороли живот, а вокруг лежало ещё очень много людей, которые больше не видели ни этих огней, ни этого неба.

– Ты никогда не умрёшь…

Жене никто не ответил. Человек, лежащий на её руках, продолжал держать глаза открытыми, но теперь они не отражали совсем ничего.

Это была та жизнь, в которой они никогда не встретились. Он увидел её в первый и последний раз.

– Никогда…

Всё исчезло, и Евгения открыла глаза.

Она всё ещё сидела в кресле. Подруги тоже потихоньку просыпались, непонимающе моргая и оглядываясь по сторонам. И как их вообще угораздило задремать прямо здесь?

Женя нахмурилась, восстанавливая в голове ход событий. Она пришла к Соне в гости… зачем? Просто так, очевидно, они же лучшие друзья, а лучшие друзья часто ходят друг к другу в гости. Агата и Есения наверняка оказались здесь по той же причине. Потом выпили чаю… И всё.

Женя не вспомнила ни кошмары, ни загадочного убийцу, ни человека с золотыми глазами.

Она подумала ещё секунд десять, но не смогла вспомнить и сон, который сейчас видела.

– Вот это мы даём, конечно, – хихикнула Агата, сонно потирая глаза. Обычно она всегда выглядела как какая-нибудь молодая принцесса вампиров, но сейчас больше походила на смешного малыша. – Соня, что у тебя за чаи такие интересные?

– Кто их знает, – Соня тупо уставилась на пустую кружку. – Какие-то китайские.

– А я вот выспалась, – похвасталась Есения, изящно потягиваясь. Почти как кошка какая-нибудь. – Слушай, зачем я вообще покупаю снотворное? На меня этот чаёк подействовал за минуту.

– Я тебе отсыплю, – пообещала Соня. Женя хихикнула. – Вы не помните… Я ничего не планировала сегодня сделать?

Все задумались. Ничего такого на ум не приходило.

– Ну, ладно, – Соня пожала плечами и поднялась на ноги. – Может быть, мне нужна была книжка…

Она поторопилась к полке и перерыла её сверху донизу, но осталась ни с чем.

– Странно… Вроде бы была здесь. Тут, почему-то, кроме художки всякой вообще ничего нету. Не могла же я забыть их…

Это действительно было странно. Женя прекрасно знала, как Соня носилась со своими ведьминскими штучками, и отсутствие их у неё в квартире не входило ни в какие рамки. С другой стороны, Соня также отличалась поразительной невнимательностью в определённые моменты, поэтому можно было особенно не беспокоиться. Да и зачем им сейчас заклинания? Всё же было хорошо.

– Потом найдёшь, – успокоила подругу Евгения и, собрав кружки со всех поверхностей комнаты, направилась на кухню. Букет от Лёши всё ещё стоял на столе, порядком подсушенный, но не менее от этого красивый.

Осенняя сырость, ладан и подгнившие яблоки.

Женя уловила запах всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы остановиться в ступоре. Непонятно, почему, но от него тошнило и хотелось спрятаться под кроватью, как в глубоком детстве. Оставив посуду в раковине, девушка подошла к цветам и как следует их обнюхала. Цветы пахли цветами – да, довольно слабо, но всё же. Ничего лишнего. Ничего опасного.

– Чушь какая.

– Ты нам? – донеслось из гостиной.

– Не, – крикнула Женя, выпрямившись. – Надо домой идти, говорю. Я у себя поищу вещи твои, Сонь. Может, ты их когда-то оставляла.

Подумав, она добавила:

– Я букет заберу тоже, а то Лёша не поймёт, почему он не у меня стоит.

Она и сама-то этого толком не понимала.

* * *

Женя вместе с Есенией проводили Агату до её дома, а затем разошлись на перекрёстке, так как жили по разным от него сторонам. Сеня обняла подругу на прощание как-то особенно крепко, от чего та засмеялась и сообщила, что у неё, кажется, хрустнул позвоночник.

– Считай, я твой бесплатный мануальный терапевт.

Евгения шла к себе, с лёгкой улыбкой рассматривая прохожих и здания, но внутри у неё всё равно скреблось неприятное чувство недосказанности. Как будто бы она упустила что-то очень важное, что-то, без чего невозможна сама жизнь. Но от попыток вспомнить это самое «что-то» начинала болеть голова. Женя ещё раз понюхала букет, убедившись, что ничем особенным от него не пахло, и остановилась. Как оказалось, очень вовремя – ещё немного, и она бы врезалась в Лёшу.

– Опять меня караулишь? – посмеялась она. Парень почему-то не разделил её веселья.

– Ты не дома?

– А должна?

– Ну… ты неделю не выходила, – он почесал затылок. – Я тебе писал, но ты так и не ответила.

– А, – Женя махнула рукой, – мы у Сони были. Напились чаю и заснули, представляешь? Я про всё на свете забыла.

Лёша вскинул брови и перевёл взгляд на букет.

– Ты его с собой таскала, что ли?

– Ой, нет… Понимаешь, я его тогда оставила у Сони, и как-то не подумала забрать, а она не занесла, ну и… Эй, ну ты чего, – она легко пихнула его в плечо, – не обижайся. Ты мне даришь самые-самые красивые цветы.

Лёша закатил глаза, но не смог долго держать недовольную мину и, в конце концов, улыбнулся.

– Я зачем пришёл-то, – начал он. – Есть вариант скататься домой. Ко мне брат приехал, – на этих словах он как-то помрачнел, – может нас отвезти.

– Кирилл, что ли?

– Ага. Ему тут что-то по работе понадобилось, ну и ещё, говорит, мама нас ждёт. Твои родители тоже.

– Опять будут нас раскармливать, – Женя надула щёки, изображая, вероятно, своё состояние после нахождения под материнским крылом. – Мы обратно потом не уедем. Укатимся, разве что, как колобки.

– Я благородно спасу вас от ожирения, мадмуазель, и съем всё за вас, – парировал Лёша, с важным лицом наклонив голову.

– Очень по-рыцарски.

Смеясь и отпуская шутки по поводу родительской стряпни, они поднялись в квартиру Жени.

– Ты, вообще, вовремя приехал, – сообщила она, разуваясь. – Я собиралась пирог печь.

– С черешней?

– А то. Заинтересован?

– Невероятно.

Помыв руки и поставив букет в красивую вазу (он точно должен был пожить ещё недельку), девушка отправилась на кухню, чтобы приготовить все необходимые продукты. Лёша сначала завис в прихожей, пытаясь пригладить отросшие волосы, но, в конце концов, плюнул на это гиблое дело и пошёл вслед за Женей. Когда она увидела его донельзя самодовольное лицо, то прыснула.

– Чем хвастаться пришёл?

– Понюхай меня.

– Ты что, дурак?

– Ну понюхай.

Женя скорчила подозрительную рожицу, но всё-таки ткнулась носом Лёше в шею.

– И что?

– Чем пахнет, рассказывай.

– Хм… – девушка немного подумала. – Чувствую что-то свежее. И цитрусовое.

– Во-от, – Лёша, казалось, вот-вот лопнет от распирающего его чувства собственной важности. – Я молодец?

– Ну, наверное да.

– Что значит «наверное»? Между прочим, ты сама попросила.

– Я? – Женя удивлённо распахнула глаза.

– Ты. Вы точно чай пили у Сони?

– Да точно, точно. Но я не помню, чтобы раздавала тебе советы по поводу парфюма.

Лёша опустил руки и как-то поник. Теперь он был похож на грустного побитого щенка.

– Но, тем не менее, пахнет прекрасно, – постаралась поддержать его Женя. – Не помню, что у тебя там было раньше, но наверняка что-то невкусное, раз у меня память отшибло.

– Да там не совсем моё было. Так, случайная путаница, – Лёша говорил как-то не совсем уверенно.

– Пытался меня впечатлить сменой имиджа?

– Возможно.

– Эх ты, – Женя щёлкнула его по носу. – Всё, не рассиживайся тут мне. Неси яйца.

– Я не сижу…

– Всё равно неси яйца.

Совместная готовка была их своего рода традицией. Алексею, правда, не очень нравилось готовить супы, но вот выпечка точно была его коньком. Он послушно подавал ингредиенты, замешивал тесто и промывал ягоды, пока девушка искала сахар или масло. Увидев эту картину, мать Жени схватилась бы за сердце: она упрямо считала, что заставлять мужчину взаимодействовать с плитой – себя не уважать. Но Евгения не разделяла её взглядов. В идеале, она бы заставила Лёшу взять готовку на себя полностью, но это было невозможно: ей слишком нравилось проводить с ним время. И эти часы на кухне становились особенно драгоценными от понимания, что они делают полезное дело вместе.

Когда пирог был отправлен в духовку, Алексей уселся на стул и тяжело вздохнул.

– Работай-работай, солнце ещё высоко, – Женя хотела было шлёпнуть его лопаточкой по руке, но парень оказался быстрее и перехватил её руку, тут же усаживая девушку к себе на колени и крепко обнимая со спины.

– Я устал, босс – пробормотал он куда-то ей в лопатки.

– Пожалуйста, только не эта фраза, – взвыла Евгения, – я сейчас заплачу.

– Значит, мне надо тебя развеселить? – Лёша хитро улыбнулся и прижал девушку к себе сильнее, откладывая злосчастную лопаточку в сторону.

Жене стало вдруг как-то жарко. Конечно, на улице плюс тридцать, а в квартире ни следа кондиционера.

– Можешь попробовать, – мурлыкнула она, чувствуя, как тёплые большие ладони сжимают её талию. Улучив момент, Женя перевернулась к парню лицом, поудобнее усаживаясь на его коленях. Их носы соприкоснулись, а его дыхание опалило её губы. Девушка с затаённым удовольствием заметила, как глаза Лёши в одно мгновение потемнели и теперь походили цветом на густую листву.

– Постараюсь сделать всё возможное, – выдохнул парень и осторожно увлёк Женю в мягкий поцелуй.

Каждое его движение как бы спрашивало разрешения на последующее, и от этого у девушки буквально кружилась голова. Он всегда был таким – предельно нежным и аккуратным, и при этом в совершенстве знающим все её слабости и желания.

Прикусить нижнюю губу, провести языком по кромке зубов и углубить поцелуй. Евгения делала то же самое множество раз, и каждый раз был как первый. Она имела представление о том, что люди в паре со временем надоедают друг другу и эмоции от физического контакта притупляются, но никогда лично с этим не сталкивалась. А уж их отношения с Лёшей точно можно было назвать… более чем продолжительными.

Это было удивительно и непонятно. Зная его наизусть, она всё равно продолжала открывать что-то новое в каждом жесте и слове, и вряд ли в этом была замешана магия или древние проклятья.

«Просто мы с тобой – идеальное дополнение друг друга».

Женя знала точно: ей не было суждено полюбить никого другого. Лёша этого не знал. В его душе просто жило простое понимание того, что за ней он пойдёт куда угодно.

С каждой минутой Жене всё сильнее хотелось стащить с себя и парня футболки, чтобы прижаться к нему ещё сильнее. Срастись кожей и мышцами, соединиться костями и сухожилиями, поглотить, утонуть, раствориться. Она усилила напор и уже было подцепила ткань пальцами, но пропищавшая духовка заставила их обоих вернуться в реальность.

Лёша тяжело дышал и всем своим видом показывал, что готов прямо сейчас выбросить плиту в окно.

– Кажется, теперь я ненавижу пироги с черешней, – прошептал он хриплым голосом.

– Я достаточно развеселилась, – так же шёпотом ответила Женя и, поцеловав парня напоследок, всё же пошла доставать выпечку, чувствуя на себе пристальный взгляд зелёных глаз.

– Это ещё не окончательная увеселительная программа, – предупредил Лёша.

– Очень надеюсь, – хихикнула девушка и поставила дымящийся пирог на стол. – Бон аппети. Я сейчас поставлю чайник.

Еда отвлекла их внимание окончательно, и последующие двадцать минут они уплетали блюдо, запивая его горячим чаем и обсуждая все возможные новости. К сожалению, перемыть косточки знакомым и не очень личностям не удалось – у Лёши зазвенел телефон. Он посмотрел на экран и как-то страдальчески вздохнул.

– Кирилл?

– Кирилл. Да? – с каждой секундой лицо парня мрачнело всё сильнее. – Уже пора? Я думал… Ладно, ладно. Сейчас спущусь. Ты уже здесь?

– Тебе пора?

– Да, – он убрал телефон обратно в карман и откусил кусок пирога, пробубнив: – Не могу оф нефо оторфаться.

Женя рассмеялась.

Лёша торопливо дожевал, обулся и, поцеловав девушку на прощание, побежал вниз по лестнице. Евгения тут же побежала к окну, чтобы ещё раз помахать ему, и увидела чёрную машину (в марках она не разбиралась), припаркованную прямо под дверью. Тут же рядом с ней появился Алексей. Он быстро нашёл взглядом окно её квартиры и послал ей воздушный поцелуй. Девушка сделала то же самое, улыбаясь во весь рот. Но, кажется, счастливы тут были только они.

Окно со стороны водительского сидения было открыто, и только сейчас Женя увидела мужчину с такими же, как у Лёши, пронзительными зелёными глазами. Он смотрел прямо на неё с необъяснимо недовольным лицом, а следом выдавил из себя кривоватую ухмылку и отвернулся, отъезжая.

Кирилл. Евгения знала только то, что он на семь лет старше Лёши, и что ему не особо нравится их союз. Но её это не напрягало.

В конце концов, невозможно нравиться каждому.

Оторвавшись от окна, девушка открыла соцсеть и написала в ответ на сообщение Лёши о том, что можно поехать послезавтра:

«А девочек с собой можно взять?»

Она заранее знала ответ. Конечно, можно. Кирилл побухтит, но найдёт место для всех, а потом будет всю дорогу молчать и слушать старый русский рок. Поэтому она тут же перешла в другую вкладку и написала:

«дорогие дамы, послезавтра нас ждёт невероятный трип в родимые места. собирайте вещички».

Глава 7. Никто уже не вспомнит

Женя поставила посреди комнаты свою единственную сумку для поездок, а затем уселась напротив и просидела так минут пятнадцать, тупо глядя в пустое тканевое нутро.

Она абсолютно не понимала, что происходит. О каком парфюме говорил Лёша? Что не так было с букетом цветов? И какого чёрта девушка забыла у Сони дома после недельного добровольного заточения в собственной квартире?

Вопросов было слишком много, и сознание было не в силах на них ответить. Прошерстив всю память, Женя не нашла ничего, что хоть как-то могло ей помочь.

– Какая глупость, – вслух произнесла она, хлопая ладонями по коленям. – И куда я себя загоняю?

Девушка состроила сама себе злобное выражение лица, включила на стареньком ноутбуке самую громкую музыку и принялась собирать вещи.

Несколько штанов и любимых футболок, рубашка, какая-то непонятная майка… На самом деле, Женя не особо заморачивалась. Дома не действовали законы стиля (которого она, впрочем, и так не особо придерживалась) – наоборот, туда стоило брать одежду, которую совсем не жалко. Потому что каждый выход на улицы родного городка – это не попытка покрасоваться перед его обитателями, а, скорее, маленькая исследовательская экспедиция по поиску новых маршрутов и интересных мест. Конечно, Женя положила платье и более-менее сносные вещи на случай простых прогулок, но сумка так и осталась полупустой. Подумав, девушка пихнула в неё пару босоножек и кофту – на всякий случай. Подумав ещё, она прихватила немного косметики (в основном, уходовой) и тетрадь с авокадо – для записей. Почему-то, она оказалась пустой, хотя Жене на мгновение подумалось, что так быть не должно. Но эти мысли быстро ушли на второй план, когда дисплей телефона озарился.

«Видеозвонок».

– Алё, да, – пробормотала Женя, смахивая кнопку вправо.

– Ты серьёзно?! Едем завтра? – в один голос воскликнули подруги.

– Ага.

– А на чём? – поинтересовалась Агата.

– На Кирилле. Ну, точнее, на его машине.

Лица девушек одно за другим помрачнели. Если Женя не питала к Кириллу никаких чувств и просто мирилась с его существованием, то им он, мягко говоря, не нравился. Говоря совсем честно, они хотели бы его уничтожить. Как-то раз Соня предложила навести на него порчу, а Есения начала разговор про то, что стоит устроить ритуальное жертвоприношение, но Женя быстро их утихомирила. В конце концов, порча – это плохо, а мать Кирилла являлась ещё и, на минуточку, матерью Лёши, и она бы точно не пришла в восторг от… последствий. После этого попытки научить Кирилла уму-разуму прекратились, но негативные чувства остались. В целом, они были взаимны. Почему-то брат Алексея невзлюбил всех четырёх ведьм, хотя первое знакомство прошло замечательно – они пили какую-то чушь, травили шутки и обсуждали всяческие нелепости. Но с каждой новой встречей шуток становилось меньше, а лицо Кирилла хмурилось всё сильнее, пока в один момент он не выпал из их жизней совсем. С того момента они виделись буквально раз в полгода, вынужденно используя его как бесплатного извозчика. Он, кажется, был не против. Ну, насколько это вообще возможно для подобного человека.

– Снова пять часов невероятного веселья? – хмыкнула Соня. – Ехать на хромой кобыле было бы и то комфортнее, чем в его тачке.

– Ну, вообще там неплохие сидения… – задумчиво пробормотала Есения.

– Да не в них дело, – возразила Соня, – а в атмосфере. Мне энергетика его не нравится. Он какой-то негативный.

– Конечно, он будет злым. Вы хотели на него неупокоя повесить, – проговорила Женя и осеклась.

Она что… защищала его?

– Но не повесили же, – отмахнулась Агата. Штуковина, которую она продолжала плести из крупных бусин, стала заметно больше и напоминала изысканный головной убор.

– Вот и здорово, – ответила Женя, и торопливо добавила: – Всё, возражений я не принимаю. Ну, потерпите друг друга немножечко, тем более, не думаю, что он будет давать поводы для конфликтов. Он безобидный. Просто… угрюмый. Это не страшно.

В конце концов, к ней прислушались. Евгения тихо выдохнула с облегчением. Теперь можно было расслабиться и выспаться перед завтрашней поездкой.

Но сначала – умыться.

Она подошла к зеркалу. Лицо выглядело как-то чересчур свежо. Темные круги под глазами казались не такими уж и тёмными, волосы внезапно легли совершенно идеально, да и кожа словно бы сияла изнутри. Удивительно. Женя уже позабыла, когда в последний раз выглядела настолько… здоровой, что ли, учитывая, что спит и питается она из рук вон плохо.

Мысль о питании повлекла за собой мысль о необходимости поставить остатки пирога в холодильник – на утро, и Евгения, дочистив зубы, тут же пошла претворять её в жизнь.

В комнате, наконец-то, стало тихо, несмотря на раскрытое настежь окно.

– Завтра я буду дома, – пробормотала Женя, чувствуя, как её сердце окутывает тепло, и быстро заснула, едва закрыв глаза. Словно дневного сна не хватило, чтобы восполнить суточную норму.

Часы, висящие на стене, тихо щёлкнули и остановились, не досчитав трёх минут до полуночи.

* * *

– Ты не справляешься.

– Вы не понимаете! Я…

– Ты не справляешься.

Фигуры в плащах злобно зашелестели. Их неестественно длинные крючковатые пальцы подёргивались, прикрываемые длинными рукавами.

Тронная зала, казалось, была освещена ещё меньше, чем в прошлый раз – по крайней мере, гостю так показалось. Он смотрел на трон, высеченный из костей, и на мгновение на его лице промелькнуло отвращение. Кажется, на подлокотниках были детские черепа.

– Это было дело случая. У них есть серьёзный покровитель…

– Ты ошибаешься. Мы ничего не слышали о нём уже более трёхсот лет.

– Но он есть!

Фигуры замолчали, а затем с треском собрались в одну. Существо расселось донельзя вальяжно, подперев предполагаемый подбородок кулаком. Кажется, ему было очень смешно.

– Мы знаем, что ты любишь…

– Я любил её… До того, как узнал о том, что она сделала. Что они сделали.

– Так подумай об этом ещё раз! – лицо под капюшоном внезапно оказалось прямо перед гостем, вытянувшись на очень длинной шее вперёд. – Неужели тебе не больно? Неужели ты не чувствуешь себя обманутым? Сколько ты пережил! Ты хотел этого? Ты хотел этого? Ты хотел этого?! – в какой-то момент слова слились в противный гул, и человеку захотелось закрыть уши и сжаться в комок, чтобы спрятаться от невыносимого шума, но тишина наступила также быстро, как и исчезла. – Подумай об этом ещё раз и сделай свою ненависть своим сердцем. Мы дадим тебе ещё один шанс.

– Я уже всё продумал. Мне… мне удастся убить их всех.

Фигура важно кивнула.

– Надеемся, ты спрятал кольцо? Не хватало таскать его у всех на виду.

Человек потряс головой и тут же задохнулся от боли, пронзившей его запястье и плечо. Казалось, что ему ломают и сращивают кости множество раз в секунду. Но муки прекратились в одно мгновение, и существа сразу же растворились, слившись с тьмой. Пространство выбросило гостя прочь, захлопнувшись с тихим чавканьем.

Он перевёл дух, осматриваясь вокруг. Фонари моргнули, но улица была пуста.

– Чтоб вас, – пробормотал человек, и, пригладив непослушные волосы, поторопился прочь.

* * *

Лёша позвонил в девять – ровно через десять минут после Есении, которой не спалось всю ночь. Кажется, она решила поработать не только мануальным терапевтом, но и сверхточным будильником.

– Да-да, я уже проснулась. Вы во сколько подъедете? К одиннадцати? А чего тогда так рано меня поднял? Нет-нет, я то уже встала… Ну и что? Я имею право поспать лишний час. Мне тут собираться минут пятнадцать-двадцать от силы…

Евгения ходила по квартире, прижимая телефон к уху плечом, и уплетала холодный кусок пирога, не удосужившись его даже разогреть. Она была заметно раздражена таким ранним подъёмом, но одновременно с этим испытывала странное чувство облегчения, которое бывает, когда просыпаешься после изматывающего кошмара. Хотя девушка совсем не помнила своего сна. Только непроглядную черноту, гаркающий смех и стук огромного часового механизма.

– У меня часы настенные сдохли. Да им сто лет… Я уже забыла про их существование. Да нет, уже не усну. Соня обещала прийти… через тридцать минут. За остальными нужно будет заехать. Место для сумок будет? Ну и отлично. До встречи. Люблю тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.