Светлана Касьян
Лили и ее очки

© Светлана Касьян, текст, 2023

© Де`Либри, издание, оформление, 2023

* * *

Любимым родителям, Юлии и Леониду Наружным, посвящается

Предложение

Итак, ему нужно сделать ей предложение. Дима лихорадочно порылся в карманах – коробка с кольцом была на месте. Не потерять бы! На него ушла едва ли не половина его зарплаты водителя-экспедитора. Другая половина должна была пойти на шикарный ресторан, в котором они сегодня будут ужинать, – в такой знаменательный день жмотничать нельзя! Полгода он копил и мечтал, представляя себе, как трогательно и чудесно их отношения перейдут на новую ступень. Сначала они немного прогуляются по набережной, полюбуются звездами – благо в этот чудесный вечер почти нет облаков. Он еще раз расскажет, как сильно любит ее. Потом они неспешно дойдут до ресторана, у нее в руках будет букет… Букет! Нужно купить цветы. Ну конечно, как он сразу об этом не подумал. Итак, на столе будут стоять ее любимые лилии, и под мелодичные звуки скрипки он закажет шампанское.

Делать предложение до ужина или после? Определенно, лучше бы до, иначе он весь вечер будет волноваться, ему кусок в горло не полезет.

Или все-таки после? Когда Вероника голодна, она бывает не в духе, а ему хотелось, чтобы она была в хорошем настроении – это придало бы ему уверенности в себе. К тому же официант может все испортить. Подойдет в самый неподходящий момент и скажет что-нибудь типа: «А вот и ваш стейк из копченой индейки с маринованной кочерыжкой…» – или что там в таких местах едят. Как после этого вести разговоры о высоком? Да, наверно, лучше после ужина, во время которого они будут вести нежную беседу. Хоть бы все прошло идеально!

Считается, что это девочки мечтают о прекрасном принце. Но Диме тоже хотелось почувствовать себя главным героем романтической сказки, в которой прекрасная принцесса влюбленными глазами смотрит на своего рыцаря и восторженно говорит ему: «Да!»

Он встанет перед ней на одно колено. Дима с беспокойством поглядел на новые светлые брюки – рыцарь с перепачканным коленом будет выглядеть скорее забавно, чем торжественно. Ну и ладно, он рискнет. Итак, он встанет на одно колено, раскроет коробочку, вынет кольцо и спросит: «Любимая, ты выйдешь за меня?»

А что, если она не согласится? Дима вдруг почувствовал, как липкий страх обволакивает его тело. Он будет выглядеть идиотом, даже хуже чем идиотом – просто посмешище какое-то. Нет, Вероника не откажет! Они же любят друг друга. Она всегда рядом, когда он или она не на работе – непохоже, чтобы у нее был кто-то другой. У них прекрасные отношения, они почти не ругаются, да и совсем не ругались бы, просто у Вероники сложный характер. Вот, например, позавчера закатила истерику, что он не помыл посуду после обеда, на который она пригласила его к себе домой. По правде сказать, тот еще обед получился. Главным блюдом был подгорелый фарш со слипшимися макаронами с кетчупом. Вероника сказала, что это спагетти болоньезе. Мол, итальянцы всегда так едят. Дима мысленно посочувствовал итальянцам, но Веронике деликатно сказал: мол, спасибо большое, очень вкусно. А потом, проявляя чудеса ловкости и эквилибристики, отправил болоньезе в унитаз, пока Вероника мыла посуду. Ту самую посуду, за которую она потом устроила скандал.

Если подумать, она вообще любит поскандалить. То просила гель для душа с орхидеей, а он купил с ромашкой, как будто они принципиально чем-то отличаются. То он опоздал на двадцать минут на встречу, а она орала как потерпевшая и названивала ему каждые пять минут и заявляла, что она, мол, мерзнет. Зашла бы куда-нибудь погреться, так нет же! Вместо этого вопила не своим голосом. А он что мог сделать, стоя в пробке?! Кто его знает, откуда она там взялась в это время суток.

За размышлениями Дима сам не заметил, как дошел до торгового центра, где работала Вероника. Она продавала одежду – правда, у Димы было ощущение, что она ее в основном покупала. На днях вот приволокла платок с какой-то жутко яркой расцветкой, аж в глазах рябило. Еще и обиделась, когда он его не похвалил.

– Привет! – невесть откуда появившаяся Вероника взяла его под руку.

– Привет! Пойдем, – буркнул Дима, еще не вполне простивший Веронику за посуду, гель для душа, платок и мерзлявую натуру.

Он еще раз ощупал в кармане кольцо. Может, приберечь его для другой девушки? Для той, что не станет обзывать его подлой сволочью за то, что он разлил немного кофе на пол. Правда, Вероника тогда поскользнулась и чуть не упала. Можно ли это считать смягчающим обстоятельством? Конечно можно, решил Дима. И вообще, с чего это вдруг он так взъелся? Вероника же отличная девчонка! Приезжала к нему, когда он болел, привозила аспирин, морс и вареную курицу. Утешала, когда начальник-идиот в очередной раз задержал зарплату, и даже предложила одолжить денег. Починила его любимую рубашку – она теперь как новенькая. Наорала на таксиста, когда тот пытался содрать с них лишнее, сам Дима постеснялся, боялся показаться мелочным. Из такой девушки получится отличная жена! Но самое главное, он ее любит.

Дима снова приободрился. Все будет хорошо! Правда, он без цветов. Забыл про них, пока злился на Веронику. Ладно, они и так проведут прекрасный вечер. Дальше все наверняка будет по плану!

– Куда пойдем? – спросила Вероника.

– На набережную, – мечтательно ответил Дима. – Погуляем. Погода сегодня – сказка! Звезды такие яркие…

– На набережную? Ой, Дим, у меня тяжелый день был и еще замерзла, сил нет. Давай в другой раз.

Ну вот, он так и знал, что все пойдет наперекосяк. К гадалке не ходи.

– И еще я очень проголодалась, – продолжила Вероника. – Пойдем поедим?

Ну наконец-то! Хоть что-то пошло так, как он задумал.

Дима загадочно улыбнулся.

– Рядом есть прекрасный ресторан – «Роза ветров». Может, туда? – небрежно предложил он.

– Ты что, там же очень дорого!

– Иногда можно себе позволить, – важно сказал Дима, в душе замирая от волнения.

Вероника пожала плечами:

– Да как-то неохота… Давай в другой раз.

– Может, все-таки сегодня? Там и скрипка будет!

– Ну, не знаю… Сиди там, жди заказ… Я бы лучше какой-нибудь гамбургер быстренько съела.

– Ты вообще только о еде и думаешь! – с внезапной обидой бросил Дима.

– Эй, ты что? – удивилась Вероника. – Какой-то странный сегодня.

– Да так, не обращай внимания. Устал немного.

– Я тоже устала. У нас сегодня такая покупательница была – врагу не пожелаешь! Весит, наверно, тонну, а вещи упорно требовала размера S. Злилась, что ей ничего не подходит, перемерила весь магазин и в итоге обвинила меня в том, что у нас неправильный размерный ряд.

«Ты просто не умеешь находить подход к людям», – хотел сказать Дима, но сдержался.

– Ладно, пойдем в ресторан, раз тебе так хочется, – пожала плечами Вероника, как будто одолжение сделала, а он-то думал, она обрадуется!

Людей в ресторане почти не было. Скрипач тоже не показывался, хотя на рекламе, которую Дима смотрел в Интернете, было написано, что сегодня будет живая музыка. А может, он что-то перепутал? Почему-то ему казалось, что в таких местах скрипачи играют каждый день. Брать шампанское сейчас или позже? Позже, решил Дима. Если заказать сейчас, то Вероника спросит, что за праздник, и придется сразу делать предложение, а он еще не настроился как следует.

Вяло ковыряя салат, Дима пытался вести запланированную нежную беседу. Разговор не клеился. Фразы о любви, еще два часа назад так легко приходившие ему в голову, куда-то улетучились.

– Шампанского, пожалуйста, – сказала Вероника пробегающему мимо официанту. – Только недорогого.

Дима изумленно посмотрел на нее.

– Может, оно тебя настроит на веселый лад и разговорит, – объяснила Вероника. – Правда, Дима, ты сегодня совсем на себя не похож.

«Раз она заказала шампанское, значит, точно пора делать предложение», – подумал Дима. Сердце заколотилось, а руки стали ватными. Может, ну его?

Официант ловко разлил по бокалам шампанское и тут же испарился. Дима собрался с духом и…

– Дима, ты женишься на мне? – Шаловливая улыбка появилась на лице Вероники.

– Я… что?

– Ну мы же любим друг друга и хотим быть вместе. Было бы логично пожениться, тебе не кажется?

Вот так. Все снова пошло не по плану! Непонятно, в каком мире живет Вероника, но в его мире мужчина делает предложение женщине, а не наоборот. Все потому, что она никогда с ним не считалась. И впредь не будет.

– Ты всегда будешь все решать за меня? – неожиданно выпалил Дима.

– Что-о-о-о?!

– Ничего. Забудь. Я согласен. – Дима уныло уставился в окно.

– А иди-ка ты знаешь куда! Согласен он. Мне твоих одолжений не надо! Я просто тебе помочь хотела. Увидела, как ты мучаешься.

– В смысле?

– В коромысле! Пришел сам не свой, запинается, набережную ему подавай со звездами, рестораны со скрипалями.

– Со скрипачами!

– Какая разница! Идет такой, куртку теребит, рукой в кармане что-то ощупывает. Думаешь, я совсем дура?

На лице Димы заиграла широкая улыбка.

– Никто не знает меня так, как ты, – сказал он. – Вероника, ты прелесть!

Дима торжественно полез за коробочкой… Он же по пути перекладывал ее в карман брюк. Или нет?

– Вероника, я, кажется, оставил кольцо в кармане куртки, – растерянно пробормотал он.

– Да иди ты к чертовой бабушке!

– Я тебя тоже люблю.

– Еду больше не выбрасывай. Лучше честно скажи, не понравилось.

– Я сам буду готовить.

Вероника улыбнулась:

– Тогда скорее беги в гардероб!

Приворот

«Анька, приходи вечером есть яблоки», – прочитала сообщение Аня и засмеялась. Только Вася мог такое написать!

Она набрала телефонный номер.

– С ума сошел? – спросила она, улыбаясь в трубку. – Какие еще яблоки?

– Красные, – невозмутимо ответил Вася. – Сладкие и сочные, с оттенком свежих фруктов, богатым насыщенным вкусом и ярким ароматом.

– Да ты просто змей-искуситель! Ладно, постараюсь заглянуть к тебе после работы. Мне еще отчет доделывать…

Аня снова уселась за компьютер.

Аня и Вася были знакомы еще со школы, с пятого класса. Одноклассники прозвали их красавица и чудовище – высокая, худенькая, большеглазая Анечка и маленький, рыжий, лопоухий Вася, такой же смешной, как и его уши. Они были неразлейвода. Вася то и дело рассказывал всякие забавные истории, над которыми Аня не уставала смеяться так, что потом начинал болеть живот. У них не было друг от друга никаких секретов, вместе им было весело и легко. В одиннадцатом классе, на выпускном, напившись тайком пронесенного ребятами вина, Вася умудрился залезать на козырек школьного крыльца и оттуда кричал: «Аня, выходи за меня замуж!» Это было так мило и трогательно…

Замуж Аня, разумеется, вышла не за него. Ее избранником стал умный и перспективный молодой человек – по крайней мере так считали ее родители, друзья и знакомые. Он закончил университет, экономический факультет, и сейчас работал на одном довольно большом предприятии заместителем финансового директора. Впереди у него было блестящее будущее.

Вася же карьеры не сделал и даже образования в итоге не получил. Он поступил в театральный, но не сошелся с деканом во взглядах на искусство. Закончился конфликт тем, что Вася заявил, будто все пьесы, написанные деканом, невероятная дрянь, и взбешенный декан велел ему убираться с глаз долой. В армию Васю не взяли по состоянию здоровья. С тех пор он увлеченно писал нелепые фантастические романы, которые не желало печатать ни одно издательство, и мечтал когда-нибудь поставить собственную пьесу. Многочисленные отказы Васю не смущали: он твердо верил в свою счастливую звезду и сравнивал себя с Мартином Иденом, которому тоже пришлось приложить немало усилий, прежде чем его труды оценили. Но есть что-то было надо, и в ожидании славы Вася устроился в «компьютерную помощь на дому». В компьютерах он разбирался великолепно, директор был им очень доволен, но сам Вася стонал, что только впустую растрачивает там весь свой творческий потенциал. Впрочем, серьезно он не страдал – Вася вообще, казалось, никогда не унывал.

Только один раз в жизни Аня видела его потерянным. Это было на ее свадьбе – тощий, к тому времени уже долговязый, нелепый в костюме не по размеру и неожиданно притихший Вася растерянно озирался по сторонам. Он неловко поздравил молодых и смущенно отошел в сторону, нервно теребя полу пиджака, – у Ани даже сердце сжалось.

– Вася, мы станем часто видеться, будем дружить, как и прежде, я тебе обещаю, – взволнованно говорила она, а Вася согласно кивал.

Так, в общем, все и вышло. Аня с мужем жили на соседней улице, и нередко по старой дружбе Аня забегала к Васе в гости или звала его к себе домой – впрочем, последнее случалось гораздо реже. Муж к Васе не ревновал: как умный, привлекательный и уверенный в себе мужчина, считал это ниже своего достоинства. Вообще к Васе он всегда относился с долей иронии, считая его кем-то вроде шута при знатной даме. Ане это не нравилось, поэтому Васю в гости она звала редко.

Сейчас же Аня торопилась к нему, предвкушая веселую дружескую беседу. Она позвонила в дверь. Вася открыл – небритый, довольный, в мятых штанах и с бутылкой джина в руке.

– Ты меня звал яблоки есть! А теперь я вижу, яблоки – это закуска? – рассмеялась Аня.

– Ну а как бы я тебе, такой изысканной девушке, предложил джин пить? – вздохнул Вася. – Это оскорбило бы твою тонкую эстетствующую натуру и замужнее восприятие мира.

– Ты просто знаешь, что я не люблю джин, – улыбнулась Аня. – Хотя сегодня, может, и выпью… А по какому поводу праздник?

– Мой первый роман напечатали! – гордо сказал Вася. – «Килька в космосе»!

– Кру-уто! – восхитилась Аня, изумившись про себя тому, кто рискнул напечатать такое творение.

– Конечно круто! И, главное, вовремя, потому что денег почти не осталось.

– Подожди, – удивилась Аня, – а как же компьютерная помощь?

– Выгнали, – горько вздохнул Вася. – Не оценили яркой звезды таланта моего, отправили в изгнание, и обречен я теперь на скитания в поисках хлеба насущного…

– За что тебя выгнали-то? Директор от тебя в таком восторге был! – не могла поверить услышанному Аня.

– Был, – согласился Вася. – А потом ему один клиент позвонил. Я у него как раз компьютер чинил. И такой, знаешь, парень приятный, и девушка с ним прелестная. Пока я за их компьютером сидел, они все обнимались и целовались. И я подумал: дай-ка я сделаю этой милой паре сюрприз. Сфоткал их да на заставку поставил. Чтобы, значит, как включат они компьютер в следующий раз, так сразу их фотография в окружении сердечек всплывала.

– И что? Неужели им не понравилось? – удивилась Аня.

– Жене этого парня не понравилось. Она как раз на следующий день утром из командировки приехала, – вздохнул Вася.

– Бедненький! – пожалела его Аня. – Ты не виноват, ты же хотел как лучше. А они тебя сразу уволили. Несправедливо это как-то!

– Да ладно, – беспечно махнул рукой Вася. – Мне и без них неплохо. Лучше новый роман напишу! Я уже даже начал. Хочешь, отрывок прочитаю?

– Прочитай – согласилась Аня.

Она села и закрыла глаза, а Вася начал читать.

– Армия шуршунчиков двинулась вперед, но тут на них напал гигантский змей-оборотень с палицей-трезубицей, и шуршунчики в ужасе бросились врассыпную, и только их храбрый предводитель Шурупчик продолжал стоять как вкопанный, не испугавшись змея, чей рост превышал его в четыреста пятьдесят раз. Его глаза горели праведным гневом, крылья трепетали от напряжения, а в руке он сжимал быстрострел с отравленными смычками…

– Вась, – спросила Аня, – а кто такие шуршунчики?»

– Это существа такие сказочные, они в подземном царстве живут, в Триликантии, – объяснил Вася.

– Ну, если в Триликантии, то все понятно, – потянулась Аня. – Давай сюда джин и обещанные яблоки. Что-то устала я сегодня.

Аня сидела на подоконнике и болтала ногами, откусывая яблоко. Оно и правда оказалось таким, как описывал Вася, – сладким, сочным…

– Аня, – внезапно спросил Вася, чей взор от выпитого уже немного затуманился, – а ты в магию совсем не веришь?

– Я, Васенька, в ипотечный кредит верю, – ответила Аня. – А он в меня. У нас с ним предусмотрен взаимный альянс на пятнадцать лет, и, если мы друг друга не разочаруем, наше двухкомнатное дитя будет признано официально.

– Сурово, ничего не скажешь, – согласился Вася. – Надо было тебе за меня замуж выйти, – внезапно добавил он.

– За тебя? – насмешливо переспросила Аня. – А жили бы мы где? В комнате твоей в коммуналке? Или в этой… как ее… Шуршундии?

– Триликантии, – поправил Вася. – Не, в Триликантии климат плохой. Это же под землей, там темно, сыро. Могли бы в Мекиталене жить! Там много разных солнц, и они все время летают. И цветы там живые – ходят, разговаривают…

Аня вздохнула:

– И когда ты только повзрослеешь!

Она встала и небрежно потрепала его по волосам.

– Надеюсь, что никогда… А ты, Аня, все равно меня скоро полюбишь, – вдруг улыбнулся Вася. – Мне цыганка пообещала.

– Какая еще цыганка? – рассеянно спросила Аня.

– Цыганка-колдунья. Потомственная бабка, уже в третьем поколении. Мне про нее один знакомый рассказал. Прихожу я, значит, к ней и говорю: вот, люблю Аню, свет сердца моего, жизни без нее не мыслю. Она давай карты раскладывать. Нафиг, говорит, ты Ане сдался. А я ей: да как же так, матушка, ты помоги, приворожи, яви мне такую милость. Она говорит: ну, коли так, неси сюда лик своей разлюбезной. А я ей: да как же так, лик ведь к ней прилагается, как же я его принесу?! А она мне: да ты дебил – фотографию неси!

– Вася! – сердито воскликнула Аня. – Не смешно!

– Конечно, не смешно, с магией шутки плохи, – согласился Вася и продолжил: – Неси, значит, фотографию да лист подорожника, потому как он супротив всех болезней помогает, и от сердечных дел тоже, да еще вещицу ее какую-нибудь. Ну я и взял платочек, в который ты когда-то сморкалась. Нате, говорю, бабушка, ворожите. А она мне: три ночи подряд на кладбище буду заклинания читать да на луну подвывать – и все, полюбит тебя через пятьдесят три дня Аня, ибо как раз полный магический цикл пройдет. Ну а коли не полюбит, так верну я тебе, Васенька, твои сто пятьдесят рублей, вот тебе чек да гарантия письменная. И вот как раз сегодня пятьдесят три дня-то и прошло, так что именно сегодня, Анечка, ты и должна меня полюбить, – закончил Вася и торжествующе улыбнулся. – Хочешь – не хочешь, а волшебство – оно все побеждает.

Аня напряженно слушала. Внезапно ей показалось, что Вася не шутит. Дурачится, конечно, как всегда, в своей обычной манере, но шутит ли?

– Бред все это, – решительно сказала она. – Ты уж прости, Васенька, но я во всяких там магов, колдунов и прочих шарлатанов совсем не верю и в грош их не ставлю.

– А им и не надо верить, – таинственно сказал Вася. – Их надо слушаться. Соблюдать, так сказать, магические заветы.

– Тьфу, дурак! – Аня поднялась из-за стола. – Я домой.

Перед тем как уйти, она обернулась напоследок. Вася выглядел сегодня привлекательнее, чем обычно, или ей так показалось? Его глаза загадочно мерцали в полумраке, и сам он казался таинственным, обаятельным существом с другой планеты. Аня помотала головой, стряхивая наваждение, и пошла домой.

Но дома ей тоже не было покоя. Сердце колотилось, и она всю ночь проворочалась без сна. А вдруг это правда и теперь ей суждено полюбить Васю? Придется уйти от мужа, а у них стабильность… кредит наконец! Да что за чушь лезет ей в голову!

На следующий день Аня позвонила Васе.

– Вот что, друг мой любезный, – сказала она, стараясь говорить как можно более уверенно. – Скажи-ка этой своей бабке, чтобы заклятие с меня сняла. У меня в жизни другие планы, и энергию на борьбу со всякими там заклятиями мне тратить некогда.

– Сие невозможно, – ответил Вася. – Заклятие – оно обратной силы не имеет. Ты разве в детстве сказки не читала? Ты теперь заколдованная принцесса, и пока тебя не поцелует прекрасный принц, не видать тебе ни сна, ни покоя. Я-то, конечно, на роль прекрасного принца не сильно гожусь, но, думается, я тоже заколдован, как царевна-лягушка, и теперь жду прекрасную принцессу, которая избавит меня от злых чар.

– Вася, – жалобно сказала Аня, – ну скажи, что ты пошутил.

– Да я только и делаю, что шучу, тебе ли не знать, – беззаботно ответил он.

Но Аня никак не могла избавить от сомнений. Мысли о Васе теперь вызывали прилив нежности. Или так было всегда? Вот сейчас ей захотелось ему позвонить… А она действительно этого хочет? Или это заклятие велит ей так поступить? А может, никакого заклятия вовсе и не было?

Аня решила, что ей на всякий случай тоже не помешает сходить к колдунье. Она залезла в Интернет, и у нее прямо голова закружилась от многообразия выбора.

«Черная магия. Могу все. За час сделаю вашу жизнь непредсказуемой», – гласило одно объявление.

«Жестко. Быстро. Безотказно. Ваш муж будет любить только вас, соперницу же станет презирать и ненавидеть. Она навсегда останется униженной и невостребованной. Суровая деревенская магия», – гласило другое.

«Приворот по следу, по ветру! Мощнейшая присуха! Снятие порчи по фото!» – было написано в третьем.

Аня остановилась на объявлении, в котором в числе прочего значилось: «Мгновенно сниму с вас любое колдовство, в том числе черномагическое и приворот на крови». Она позвонила и записалась на прием.

Алевтина Индиговна оказалась не бабкой, а вполне себе даже молодой женщиной в черном, наглухо застегнутом платье и в черной же косынке. Кабинет у нее был обставлен просто и со вкусом: в углу – стол с темно-красной скатертью и стулья, обтянутые темно-красным же дерматином, на стенах иконы, повсюду расставлены свечи, а в углу, раскинувшись в небрежной позе, сидел скелет.

– Это отпугивает злых духов, – пояснила Алевтина Индиговна, заметив Анин взгляд. – Ну, приступим. – Она взяла Анину руку и стала пристально ее рассматривать. – Вы замужем, – задумчиво протянула она, глядя на обручальное кольцо. – Но муж в последнее время несколько охладел к вам. Участились ссоры… Он собирается вам изменить! – авторитетно заявила Алевтина Индиговна. – С вашей лучшей подругой! Эта змея сделала на него приворот на свое нижнее белье! Ну ничего, не переживайте, мы решим эту проблему. Самое главное, вы пришли вовремя!

Представив, как Вася делает на нее приворот с помощью своего нижнего белья, Аня не сдержалась и прыснула.

– Зря вы так несерьезно, – неодобрительно сказала Алевтина Индиговна. – Между прочим, это может разрушить вашу семью.

– Я понимаю, – начала оправдываться Аня. – Поэтому я к вам и пришла. Просто дело не в моей подруге, а в друге…

Выслушав Аню, Алевтина Индиговна всплеснула руками.

– Ну конечно, я так и знала! – воскликнула колдунья. – Видите, я сразу увидела приворот, только не сразу распознала, с какой стороны он идет. Да, теперь все ясно! У вас над головой дымка такая, знаете, приворотная. Но все это можно исправить! Я потомственный маг седьмой – самой высшей – категории и уже много лет занимаюсь подобными проблемами, так что можете не сомневаться, все будет в порядке!

Говоря это, Алевтина Индиговна зажгла свечу и медленно стала ходить вокруг Ани, тихо бормоча какие-то заклинания и делая над ее головой загадочные пассы.

– Дымка рассеивается! – радостно возвестила она. – Я уже вижу, как рушится приворот. – Но затем, помедлив, Алевтина Индиговна покачала головой. – Боюсь, одного сеанса будет маловато, – с сожалением вздохнула она. – Очень сильное колдовство. Я делаю все, что в моих силах, но мои возможности тоже небезграничны, вы поймите. Думаю, вам понадобится прийти еще несколько раз.

Поблагодарив отзывчивую Алевтину Индиговну и оставив ей три тысячи рублей, Аня в смешанных чувствах побрела домой. Колдунья не вызвала у нее особого доверия… хотя кто знает, может, и правда какая-то приворотная дымка есть, она же совсем не разбирается в этом дурацком колдовстве. Можно, конечно, еще к Алевтине Индиговне походить, но у них сейчас и так не очень хорошо с деньгами.

«Сама справлюсь!» – решила Аня.

Но самой справиться не получалось. Торчащие Васины ушки продолжали будоражить ее воображение, вызывая нежность и умиление. А муж, напротив, все чаще раздражал своей невозмутимостью и безмятежным спокойствием. Иногда Аня еле сдерживалась, чтобы не устроить ему скандал – хотелось встряхнуть его, а может, и самой встряхнуться.

Так прошел месяц. Твердо решив победить злые чары, Аня Васе принципиально не звонила, впрочем, он ей тоже почему-то не звонил.

«Ждет, поганец, пока колдовство подействует и я сама к нему прибегу, – сердито думала Аня. – Не дождется!»

Однажды Ане приснился сон: она и Вася в какой-то сказочной стране. Кругом много солнц, летают разноцветные бабочки, ходят по радуге загадочные шуршунчики… А они смеются и гуляют по лугу с говорящими цветами.

«Так жить нельзя», – твердо решила Аня, проснувшись. Она быстро оделась и направилась к Васиному дому.

– Анечка! – радостно-удивленно воскликнул Вася, но тут же радость сменилась тревогой. – Ты почему без звонка, что-то случилось?

– Пришла любить тебя до гробовой доски, – мрачно ответила Аня. – Сволочь ты, Васька, всю жизнь мне испортил!

– Что… чем испортил? – растерянно заморгал глазами Вася.

– А то ты не знаешь! Приворотом своим чертовым! – затопала ногами Аня.

Вася испуганно оглянулся назад, на дверь комнаты.

– Анечка, только ты потише, ладно, просто я сейчас не один, – умоляюще проговорил он.

– Что значит не один? – нахмурилась Аня. – Кого-то еще приворожил?

– Ну почему приворожил… Это Ира, я с ней месяц назад познакомился на встрече писателей, она тоже фантастику пишет. Анютка, ты извини, но я правда не понимаю, о чем речь.

У Васи появилась девушка? Неслыханно!!!

– Ты мне сказал… – повысила голос Аня, и плевать на эту Иру. – Ты мне сказал, что приворожил меня, чтобы я тебя полюбила! Сказал или нет?

– Сказал… Ой, Анька, ты что, я же пошутил! – воскликнул Вася. – Я и не думал, что ты правда в это поверишь. Ну какие привороты? Просто ты так скептически относилась ко всему, что я делал, и мне захотелось тебя немножко поддразнить. Прости меня, пожалуйста, я и не представлял, что ты восприняла это все так серьезно. А что я испортил?

– Все, – грустно ответила Аня. – Вася, ты клянешься, что не делал приворота?

– Да вот тебе крест!

Сейчас искренность Васи не вызывала у Ани ни малейшего сомнения.

– Но тогда… – растерянно проговорила она. – Тогда почему я весь месяц о тебе думала?

Вася подошел ближе и внимательно посмотрел ей в глаза.

– А это голос сердца, – тихо сказал он. – Его ведь, Анечка, ничем не заглушить. Даже ипотекой.

Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга. Аня не выдержала первой.

– Иди ты к черту, Вася! – сказала она и вышла, хлопнув дверью.

Вечером того же дня Аня сидела на подоконнике и, болтая ногами, ела яблоко. Умный и перспективный муж устроился за компьютером и равномерно стучал пальцами по клавишам. Аня отвернулась и принялась разглядывать прохожих за окном. Было грустно и почему-то хотелось плакать.

Подарок для Кати

Сергей, сидя на кровати, с удовольствием рассматривал серьги, лежащие в синей бархатной коробочке. Серьги действительно были очень красивые – с крупными рубинами в обрамлении мелких бриллиантов и с тоненькими золотыми застежками. Сергей представил, как Катя откроет коробочку своими изящными руками, как вскрикнет от удивления, как озарится радостью ее прекрасное лицо, и сам расплылся в улыбке. В это время в комнату заглянула мать.

– Для Кати? – добродушно спросила она, пытаясь издалека рассмотреть содержимое коробочки. – А можно посмотреть?

– Конечно. – Сергей протянул ей коробочку.

Мать несколько секунд недоверчиво изучала содержимое, как будто была не в силах поверить собственным глазам, а затем с неподдельным изумлением выпалила:

– Неужели ты собираешься подарить Кате сережки?!

– Вот именно, – ответил Сергей, недоуменно глядя на мать. – А что, по-твоему, я должен был ей подарить?

– Но ей же исполняется двадцать пять лет!

– Я вообще-то в курсе. – Сергей уже начал раздражаться. – По-твоему, сережки – плохой подарок на двадцатипятилетие?

– Но сегодня же еще и ровно три года с того дня, как вы познакомились!

Сергей почувствовал, что окончательно теряет терпение.

– Мама, ты не могла бы выражаться яснее? – спросил он. – Чем тебе не нравятся сережки?

– Сережки очень красивые! – вздохнула мать в ответ. – Но это не тот подарок, который ты должен был бы ей преподнести. Мы с отцом думали, что ты купишь ей обручальное кольцо. Разве ты не собираешься жениться?

Некоторое время Сергей ошарашенно молчал.

– В принципе я подумывал об этом… – медленно протянул он. – Но, мама, объясни, пожалуйста, почему ты решила, что я сделаю предложение именно сегодня?

– Я же тебе все объяснила. – Мать смотрела на Сергея так, как обычно смотрят на первоклассников, не желающих понимать элементарных правил поведения. – Кате сегодня исполняется двадцать пять лет. В этом возрасте девушки уже вовсю выходят замуж. И вы вместе ровно три года. Так что это было бы логично, романтично и… – Мать задумалась, подыскивая подходящее слово. – И прилично, наконец! – закончила она.

Сергей, не выдержав, расхохотался:

– Романтично! Логично! Прилично! – Он насмешливо смотрел на мать. – Слава богу, Катя не такая зануда, как ты!

– А вот увидишь, она обидится, – не сдавалась мать. – И правильно сделает! Сколько можно девчонке голову дурить! Да ты и сам уже не мальчик, скоро тридцатник стукнет, пора семью создавать, детей заводить. Или ты не хочешь жениться? – с внезапной тревогой спросила мать. Ей всегда нравилась Катя.

– Да хочу-хочу, только не прямо сейчас. – Сергей вытянулся на кровати. – Всему свое время, мам. И, пожалуйста, не лезь в мою жизнь.

– Ну как знаешь. Потеряешь Катю – сам будешь в этом виноват, – резюмировала мать и закрыла дверь.

Сергей покрутил головой, словно стараясь избавиться от наваждения. Сделать сегодня предложение Кате? Да что за бред! Они вообще еще не говорили о свадьбе. Много раз обсуждали будущую совместную жизнь как нечто само собой разумеющееся, но при этом никогда не касались темы брака. Время от времени в его голове мелькала смутная мысль, что можно было бы и жениться, но она была такой неоформленной, эфемерной, что никогда не задерживалась надолго.

А сегодня ведь и правда ровно три года с того момента, как они познакомились. Сергей закрыл глаза, вспоминая. Катя, такая летняя, жизнерадостная, очаровательная в своем белом платье, каталась вместе с подружкой на лодочке. Тоненькая фигурка с рассыпавшимися по плечам волнистыми волосами посреди глубокого озера, пронизанного солнечными лучами. Сергей не мог отвести взгляда. А она, заметив, как он неприкрыто любуется ею, внезапно одарила его насмешливым взглядом своих темных глаз, таких озорных и в то же время теплых, и улыбнулась такой родной улыбкой, что он сразу понял – влюбился. Окончательно и бесповоротно.

Потом, уже на берегу, они познакомились. Сергей узнал, что Катя недавно закончила факультет менеджмента, работает менеджером по закупкам, любит собак и прыжки с парашютом, часто смотрит комедии, а по выходным ездит с родителями за город. Катя узнала, что Сергей получил техническое образование и работает программистом, любит кошек, читать и смотреть на звезды через телескоп. Впрочем, все это не имело никакого значения, важно было только то, что они не могли оторваться друг от друга, им хотелось все время говорить, говорить и говорить, не важно о чем, просто чтобы слышать голоса друг друга.

– У меня сегодня день рожденья, приходи вечером, я с друзьями отмечаю, буду очень рада тебя видеть, – взволнованно предложила Катя, сжимая руку Сергея.

– Конечно приду. Спасибо тебе огромное! Поздравляю! – с энтузиазмом ответил Сергей и, разумеется, пришел.

В подарок Сергей купил огромный букет роз и какие-то французские духи – Катя их терпеть не могла, но тогда он об этом еще не знал. В гостях у нее были какие-то подружки и ребята, и все они что-то говорили, но Сергей их не слушал, потому что это говорила не Катя. Он ждал и дождался. Как только закрылась дверь за последним гостем, Катя обвила его шею тонкими руками и шепнула:

– Я уже думала, они никогда не уйдут.

Та ночь была потрясающей. Впрочем, как и все последующие. Они говорили, смеялись, занимались любовью, бродили по улице, взявшись за руки, вместе выгуливали Катину собаку и смотрели в телескоп. Так проходили дни за днями.

Но в какой-то момент время то ли полетело вперед, то ли, наоборот, замедлилось – Сергей не понимал. Страсти утихли, то, что раньше приносило столько удовольствия, стало обыденностью. Сергей по-прежнему любил Катю, но острота ощущений прошла, а ему иногда так не хватало того самого замирания в груди, которое будоражило его первые месяцы их встреч…

Сергей начал заниматься парашютным спортом. Сама Катя уже давно прыгала. Она вообще любила риск и все, что с ним связано. Совместное увлечение снова объединило их, они опять почувствовали себя единым целым, избранными на этой планете, где обычные люди ходят по земле, а они летают…

Сергею не хотелось всерьез говорить с Катей о планах на будущее: ему казалось, что обсуждение деталей предстоящей совместной жизни убьет всё то романтическое, что их связывает. Поэтому они просто говорили о любви и о том, как они станут вести себя, когда у них появятся дети. Разговоры были неспешными и неторопливыми, а поцелуи – жаркими и горячими. Им было так легко друг с другом!

Сергей очнулся от воспоминаний и посмотрел на часы. Пора было выходить – он обещал Кате быть к четырем. Оставалось только купить шампанское и заехать за Мишкой.

Мишка жил буквально в паре кварталов, так что уже через пять минут Сергей остановился возле его дома. Мишка уже ждал его на улице и сразу запрыгнул в машину.

– Что даришь-то? – спросил он, когда машина вырулила на главную дорогу. – Кольцо?

– Да вы что все, сговорились, что ли! – Сергей с досадой хлопнул рукой по рулю. – Я понимаю, у матери тараканы, но ты-то с чего взял?

– Я? Да я ни с чего, – смутился Мишка. – Мне Инга сказала. Вот, мол, Сережа наверняка кольцо подарит, пора уже. Да и момент самый что ни на есть подходящий. А ты, значит, кольцо дарить не собирался?

– Не собирался, – мрачно ответил Сергей. – И знал бы, что вы все только этого и ждете, так тем более бы не собрался. Не люблю банальностей.

– Так а жениться-то будешь? – с интересом спросил Мишка.

Навязчивое любопытство раздражало. Сергей сделал радио погромче. Мысль о женитьбе, еще недавно казавшаяся ему привлекательной, начинала терять свою притягательную силу.

– Ну так будешь? – не унимался Мишка.

– Как только соберусь, тебе первому скажу, – пообещал Сергей, сворачивая в сторону Катиного дома.

Кажется, Мишка этим ответом удовлетворился – по крайней мере вопросов больше не задавал.

Дома у Кати царила суматоха – Катя, мама и подружки активно занимались подготовкой праздничного стола. Все бегали туда-сюда, то и дело раздавались выкрики: «Осторожно, уронишь!» и «Да кто так тонко помидоры режет?!» С приходом Сергея и Миши суматоха еще больше усилилась.

– Катя! – заверещала Инга, Катина подруга, та самая, что была с ней в день их знакомства. – Иди скорее сюда, Сергей пришел!

И, заговорщически подмигнув, встала неподалеку. Вмиг рядом с ней образовалась толпа, с напряженным ожиданием уставившаяся на Сергея. Через минуту появилась и Катя, быстро вытиравшая руки о полотенце.

– Вот, Катенька… – начал Сергей, чувствуя себя главным актером бездарной пьесы. – Вот, это тебе.

Катя открыла коробочку.

– Сережа, спасибо! Какие чудесные сережки! – воскликнула она. – Сережки от Сережки – это так забавно! – и засмеялась.

Но Катя не умела врать, ее глаза говорили совсем другое, и Сергей понял – Катя тоже ждала кольца.

– Дай посмотреть… Ой, какие красивые, просто чудо… – наперебой зачастили мама, Инга и другие Катины подружки, и по этому преувеличенному восхищению, по громким возгласам одобрения Сергей понял, что они пытаются утешить Катю.

Внезапно ему стало обидно. Сережки и правда были чудесные! Да как они смеют решать за него, что он должен дарить, а что нет? А Катя? Он-то думал, что она летает… А она самая что ни на есть обычная девушка.

– Пора за стол! – провозгласила мама.

Сережа протянул Кате шампанское, которое купил по дороге.

– Принцесса, возьмите, купил то, что вы просили, – неловко пошутил он.

Катя внимательно посмотрела на бутылку.

– Сережа, это же полусладкое шампанское! – воскликнула она.

– Так ты его и просила… – растерянно пробормотал Сергей.

– Я просила сухое!

Катя взяла бутылку и, пнув по пути попавшийся ей под ноги тапок, пошла в комнату.

– Я могу купить другое, – робко предложил Сергей.

– Не стоит, – сухо ответила Катя, ставя бутылку на стол. – Ты уже купил.

Катя просила купить полусладкое шампанское, Сергей это отлично помнил, но спорить не стал. Дело было не в шампанском. Катя ждала от него этого романтичного и совершенно бессмысленного поступка – предложения руки и сердца, – и теперь, что бы он ни сделал, все будет не так.

– За нашу Катеньку! – провозгласила мама. – Счастья тебе, доченька! – ободряюще улыбнувшись Кате, она подняла бокал.

Отец Кати, искоса глянув на Сергея, сделал то же самое. Катя улыбнулась и залпом выпила полбокала.

Сергей с тоской представил себе продолжение вечера: Катя напьется, найдет к чему придраться, и они поругаются. Он вернется домой один, чувствуя вину, раскаиваясь… Хотя в чем он, собственно, должен каяться?! Но поговорить с Катей напрямую нет никакой возможности – она скажет, что ни о чем таком и думать не думала. Сергей хорошо ее знал, Катя была откровенной, но слишком самолюбивой, чтобы признаться, чего именно она от него хотела.

Итак, он вернется домой. И потом ему все равно придется извиняться за что-то, чего он не делал. А Катя будет обижаться и говорить, что он испортил ей праздник. Их отношения станут натянутыми. И, возможно, ему все равно придется сделать ей предложение, только поможет ли это?

Сергей резко встал из-за стола.

– Я все-таки куплю сухое, – сказал он Кате, которая демонстративно разговаривала со своими подружками и не обращала на него никакого внимания.

Тот же самый магазин, где он покупал серьги… а вот и подходящее кольцо, прямо комплект получился. Сергей расплатился и вышел на улицу. Оставалось купить только это чертово сухое шампанское.

Он стоял у Катиного дома, чувствуя безграничное отчаяние. Хотелось то ли утопить кольцо, то ли утопиться самому. Или уехать куда-нибудь далеко-далеко, и пусть они все его ждут, но так и не дождутся. Однако пора было возвращаться. Тяжело вздохнув, Сергей зашел в парадную.

– Любимая, это тебе, – ласково сказал Сергей, почти с ненавистью глядя на Катю, открывшую ему дверь. – Хотел сделать двойной сюрприз. – Он протянул ей шампанское и коробочку.

Нетерпеливо отставив бутылку в сторону, Катя открыла подарок.

– Ты выйдешь за меня? – спросил Сергей.

– Сережа! – Катины глаза засияли. – Да! Да! Да! Сережа!

И она обняла его, закружив в каком-то только одной ей ведомом танце. И, глядя на ее озаренное счастьем лицо, Сергей внезапно и сам почувствовал себя абсолютно счастливым. Как тогда, когда влюбился – окончательно и бесповоротно.

Алина

– Так что ты хочешь? – Голос в трубке был сух и неприветлив.

– Да ничего особенного… Просто встретиться. Поговорить. Мы же так давно не виделись… – Олег нервно кашлянул.

– Вот именно, что давно. Лет пятнадцать, если мне не изменяет память. И какой смысл встречаться сейчас?

– Ну все-таки ты моя дочь, а я – твой отец…

– Отец! – расхохоталась в ответ Алина. – Ой, не смеши меня, какой из тебя отец?! Спасибо, что хоть алименты до восемнадцати лет платил; ну а больше мне тебя благодарить не за что.

– Алиночка… – Резкая боль на пару секунд сжала сердце, потом отпустила. Олег вздохнул: – Я знаю, что во многом виноват перед тобой, я часто вел себя глупо, эгоистично, и этого, конечно, уже ничем не исправишь. Но…

– Давай ближе к делу. Мне совсем не интересно слушать твои покаянные речи.

«А она мало изменилась с подросткового возраста, – с сожалением подумал Олег. – Такая же резкая, нетерпимая. Так и думал, что не стоило звонить! Повесить, что ли, трубку?»

Олег сделал надо собой усилие и продолжил:

– Просто удели мне полчаса своего времени. Так хочется посмотреть на тебя, на Машеньку… Ей же года три уже?

– Четыре. Ладно, приходи. Сегодня, в полседьмого, улица Паровая, дом семь, квартира двадцать три. И не опаздывай!

Олег повесил трубку. Лицо горело от только что пережитого унижения. А чего, собственно, он ожидал? Что Алина радостно воскликнет: «Конечно же приходи, папочка!» Но, может, не все еще потеряно? Как бы найти ключик к сердцу дочери? Если он вообще существует, этот ключик… Интересно, как она сейчас выглядит? В детстве была больше похожа на мать, его бывшую жену Верку, чтоб ее, змею подколодную! А ведь сначала она показалась ему такой милой и прелестной девушкой…

Олег и Вера познакомились в кафе. Он сразу обратил внимание на белокурого ангела с чашкой кофе в руке. Длинные изящные пальцы нежно сжимали тонкую фарфоровую чашечку. Принцесса и ангел в одном лице…

По мере того как развивались их отношения, Олег понял, что за ангельски хрупкой внешностью скрывается стальной каркас, но это только еще больше привлекало его. Надо же, такая маленькая и изящная, словно статуэтка, а боевой дух, как у римского военачальника. Такую женщину не сломят никакие жизненные невзгоды, она всегда будет идти рядом с ним, рука об руку, верная жена и надежный товарищ в одном лице. Так он думал поначалу… А потом, к своему изумлению, понял, что они с Верой находятся по разные стороны баррикад. Баталии происходили ежедневно: кто выносит мусор, кто моет посуду?.. Вера не желала сдавать ни пяди родной земли. Она вообще не признавала компромиссов и любую свою вынужденную уступку воспринимала как поражение и унижение ее женского достоинства. Олег безумно уставал от этой бесконечной и бессмысленной войны. Он бы, конечно, давно плюнул и развелся, но тогда уже была Алиночка. Его маленькая синеглазая дочка. Олег обожал держать ее на руках, рассказывать ей сказки перед сном, гулять с ней по парку, отвечая на ее разные, такие наивные, а порой и удивительно мудрые вопросы. Он решил, что не станет разводиться с Верой ради Алины. Мысль, что он станет для дочери воскресным папой, была просто непереносима. Лучше уж он как-нибудь потерпит Верины выходки, ну а женскую ласку можно и на стороне найти, необязательно при этом разрушать семью. Так он думал, пока не встретил Марику.

У Олега была своя строительная фирма, и Марика пришла устраиваться туда администратором. От ее редкой, экзотической красоты у него сразу перехватило дыхание. Это было не то чувство трепета и восхищения, которое он испытал, когда увидел Веру, нет, это была страсть, яркая, сжигающая все на своем пути. Администратором Олег Марику так и не взял, зато с удовольствием проводил с ней все свободное время, с каждым днем все больше привязываясь к ней. Марика оказалась не только красива; она была добра, нежна и терпелива – качества, которых ему так не хватало в жене! Олег все чаще думал о разводе, но никак не мог решиться, хотя их отношения с Верой становились все хуже. Жена догадывалась, что он ей изменяет, однако редко высказывала претензии прямо, предпочитая сводить выяснение отношений к череде мелких оскорблений по самым разным поводам. В конце концов Олег решил, что с него хватит.

– Вера, у меня есть другая женщина, я ее люблю и ухожу к ней! – решительно заявил он жене во время очередного скандала.

Вера недобро прищурилась:

– Уходишь, значит? К этой своей макаке? Таджичке неумытой?

– Она грузин… – начал Олег и тут же осекся. – Так ты знакома с Марикой?

– Много чести мне с ней знакомиться! Добрые люди рассказывали. Ну, хочешь идти – иди! Только имей в виду, дочь ты больше никогда не увидишь!

– Не имеешь право запрещать! – взвился Олег. – Надо будет – по суду добьюсь! Она и моя дочь тоже!

– Да она сама тебя видеть не захочет, когда узнает, какой ты урод! – крикнула Вера. – Алина!

Дверь приоткрылась, и малышка заглянула в комнату.

– Не смей впутывать сюда ребенка!

– Нет уж, пусть послушает, пусть узнает, какой козел у нее папаша! Алиночка, твой папа нас бросает! Мы ему больше не нужны, теперь он любит другую тетеньку и будет жить с ней.

– Ну и сучка ты, Вера! – Олег подхватил испуганную, готовую разреветься дочь на руки. – Не слушай ее, Алиночка, папа тебя любит и всегда будет тебя любить, он просто больше не может жить с такой дрянью, как твоя мама!

– Это я-то дрянь?! На себя посмотри, кобель чертов!

– Вера, давай не при ребенке!

– Тебе, значит, можно при ребенке, а мне нет?

– Хвати-и-и-и-и-ит!

От крика Алины зазвенело в ушах.

Девочка стояла, зажав уши руками, а по ее лицу текли слезы. Эта картина навсегда врезалась в память Олега, и с того самого дня в нем навечно поселилось чувство вины.

– Проваливай отсюда! – заорала Вера. – Не видишь, до чего ребенка довел?!

И он малодушно ушел. Попросту струсил и сбежал. Не знал, что и как отвечать на дочкины вопросы, ведь не такая маленькая, восемь лет уже. Как ей объяснишь? Да лучше, наверно, ничего и не объяснять, а просто подождать, глядишь, оно все как-то само собой образуется. Он будет видеться с Алиной, покупать ей подарки, сводит в зоопарк, как обещал… Дочка немного попереживает и привыкнет.

Марика встретила его с распростертыми объятиями.

– Я знала, знала, что мы будем вместе, что это судьба! – в неприкрытом восторге шептала она, заражая своим счастьем и его.

На следующие выходные Олег пришел за Алиной, чтобы вместе пойти на прогулку. Вера молча открыла ему дверь, вытолкнула уже одетую Алину на лестничную клетку и так же с силой ее захлопнула.

– Ну, куда хочет моя красавица дочка? – делано весело спросил Олег. – В зоопарк?

– Не хочу.

– Может, в кафе сходим, мороженого поедим?

– Не хочу мороженого.

– А на роликах покататься? Поедем на роликах?

– Нет, – все так же сумрачно ответила Алина, глядя в сторону.

– Хорошо, а чего ты хочешь?

– Ничего не хочу. Домой хочу, к маме.

Олег растерялся:

– Алиночка, ну ты чего? Вспомни, мы же всегда так весело проводили время… Пойдем погуляем!

– Я же сказала, не хочу. Я хочу к маме!

– Далась тебе эта мама! Успеешь к ней. Пойдем с тобой сходим мультик посмотрим?

– Не надо мне мультик.

В душе Олега вспыхнуло раздражение.

– Не надо? Ну и прекрасно! Мне тем более не надо! Думаешь, папа очень хочет твои капризы выслушивать? У папы и без того много важных дел! Так мы идем куда-то или ты домой?

– Домой.

Марика утешала расстроенного Олега как могла:

– Дорогой, не переживай так, она же еще совсем ребенок, не будет она долго на тебя злиться. Просто ей нужно время, чтобы привыкнуть. Мне кажется, тебе лучше какое-то время не навещать Алинку. Пусть она привыкнет, успокоится. А так ты ей соль на раны сыплешь.

– Может, ты и права, – подумав, согласился Олег. – Наверно, так будет лучше.

В следующие два месяца дочке он не звонил. А потом Марика огорошила его неожиданным заявлением, что ждет ребенка. Оформление развода с Верой, женитьба на Марике… Олег и сам не заметил, как пролетело еще несколько месяцев. Беременность у Марики оказалась сложной, она то и дело лежала на сохранении, и он сильно за нее переживал.

Наконец ему удалось выбрать время, но Вера ледяным тоном сообщила, что Алина уехала на каникулы к бабушке, и посещение снова пришлось отложить.

Марика родила сына, которого назвали Егором. Олег себя не помнил от радости. Такой славный малыш! Вместе с тем повторное счастье отцовства горьким укором напомнило ему об Алине. Олег твердо решил наладить отношения с дочерью.

Но их последующие встречи мало чем отличались от той, первой. Алина или отказывалась от всего, что ей предлагали, или под натиском упорных уговоров Олега соглашалась, но не проявляла при этом никакого энтузиазма. Были моменты, когда она, казалось, расслаблялась и становилась прежней Алиной – веселым и беззаботным ребенком, обожающим мороженое и роликовые коньки, – но потом снова замыкалась в себе. У Олега было ощущение, что он бьется головой о стену.

– Зачем ты настраиваешь ребенка против меня? – спросил Олег у Веры после одной из таких встреч. – Разве ты не понимаешь, что делаешь ее несчастной?

– Ушел из семьи ты, а настраиваю ребенка, значит, я? Очень ловко придумано! Алина сама не желает с тобой общаться. Мне, если хочешь знать, стоит больших усилий вообще уговорить ее встретиться с тобой. Бедная девочка целый год тебя ждала, но ты был слишком занят своей новой любовью и новым ребенком.

– Я же просил тебя пока не говорить Алине про Егора!

– А я и не говорила. Ей недавно подружки в школе рассказали. Мать какой-то ее одноклассницы – близкая подруга этой твоей шалавы.

– Не называй так Марику!

– Как бы я ее ни называла, суть от этого не изменится. Алине ты больше не нужен. Кстати, у нее скоро будет новый папа, так что можешь вообще о ней не беспокоиться. – Губы Веры скривились в победной ухмылке.

– Новый папа? Ты что, снова собралась замуж?

– Конечно, а почему бы и нет? Или ты думал, что только тебе можно устраивать личную жизнь, а я так и кукуй дальше матерью-одиночкой?

– Можешь выходить замуж столько раз, сколько хочешь, все равно ты не найдешь идиота, способного терпеть тебя достаточно долго! – раздраженно бросил Олег. – Мне нужно поговорить с Алиной.

– Сейчас, все бросила и… – Но, видимо, у Олега был такой взгляд, что Вера неожиданно смутилась и вполне мирно закончила: – Хорошо, сейчас приведу.

– Доченька… – Олег нежно взял Алину за плечи. – Ты прости, что долго не приходил. Я очень скучал по своей маленькой принцессе. Просто было много дел на работе. Но сейчас все в прошлом, и мы сможем видеться чаще.

Алина подняла на него свои большие синие глаза, и Олег впервые увидел в них отблеск прошлой нежности. Он еще крепче обнял ее.

– Я тоже скучала, папочка, – тихо ответила дочка.

– Теперь все будет хорошо! Мама сказала, ты знаешь, что у тебя появился маленький братик. Мы сможем все вместе гулять, ходить в парк, ты с ним подружишься.

– Нет! – Алина с силой вырвалась. – Не нужен мне никакой братик! И ты не нужен! Ненавижу тебя!

С этими словами девочка убежала.

Хрупкое равновесие, только было восстановившееся между ними, разрушилось. Олег мысленно ругал себя последними словами: не нужно было сейчас поднимать тему брата! И почему он постоянно все делает не так? Почему все становится только хуже? Кажется, каждая встреча приносит и ему, и Алине одни страдания… Ну нет, так просто он от своей девочки не отступится. Не позволит, чтобы его заменил какой-то там мужик, которого присмотрела Вера. Он был и навсегда останется Алининым папой!

После этого случая отношения Олега с дочерью действительно изменились, только совсем не так, как он того хотел. Алина больше не хранила отстраненное молчание, теперь она без конца язвила, напоминая ему бывшую жену и тем самым доводя до белого каления.

– Ой, папа, что ты за шоколадку мне принес? С орехами? Мог бы и запомнить, что я орехи не люблю. У тебя же всего одна дочка. Или у тебя еще дочка родилась, а ты мне забыл про нее сказать, как про братика?

– Папа, этот фильм я уже смотрела с мамой и дядей Витей. Мы так смеялись! Дядя Витя вообще очень веселый, с ним намного веселее, чем с тобой! А с тобой мне часто скучно.

И так далее, и тому подобное. Особенно Олега бесило частое упоминание дяди Вити, а Алина, видя это, как будто нарочно все чаще говорила о нем.

– Алина – обычный подросток, – снова утешала Олега Марика. – Они все в этом возрасте несносные. Нужно быть с ней пожестче, чтобы она чувствовала авторитет отца, и не думала, будто ей все позволено.

Однако стоило Олегу одернуть дочь или сказать ей что-то грубое, как та тут же замолкала и начинала сосредоточенно смотреть вдаль, всем своим видом демонстрируя крайнюю независимость, чем ставила его в тупик. А Алину, похоже, его растерянность только забавляла.

Как-то раз Олег с Марикой и Егором отдыхали в Испании. В витрине бутика Олег приметил шикарное шелковое платье синего цвета с тонким вышитым пояском. Он тут же представил себе Алину в этом платье – настоящая красавица.

– Беру! – решительно заявил Олег.

Марика, глянув на ценник, только ахнула:

– Да ты с ума сошел, это же целое состояние! А вдруг оно ей не подойдет? На витрине одно, а в реальности совсем другое, оно же может просто не сесть. Да и денег у нас с собой не так много, чтобы покупать настолько дорогие вещи.

– Нет, я его все-таки куплю. Будет Алинке подарок на тринадцатилетие.

Всю дорогу к дому, где жила дочь, Олег предвкушал, как она обрадуется подарку. В конце концов, все девчонки – шмоточницы, и даже его язвительная дочурка не сможет устоять перед такой красотой.

– С днем рождения, дочь! – весело сказал Олег, заходя в комнату.

Алина смерила его недоуменным взглядом:

– Пап, ты чего? У меня день рождения через две недели только… Или ты меня с какой-нибудь своей подружкой перепутал?

Подавив вспыхнувшее было раздражение, Олег все так же весело продолжил:

– День рождения через две недели, а подарок сейчас, чтобы было что надеть на праздник. – Он торжественно раскрыл сверток. – Вуаля!

– Платье, что ли? А, хорошо… Вообще-то я не люблю синий. Но все равно спасибо.

– Ты померяй сначала! – продолжал излучать оптимизм Олег, хотя на душе скребли кошки.

– Ну раз ты так хочешь…

Пожав плечами, Алина вышла из комнаты.

Когда она вернулась, Олег так и просиял. Да, он не ошибся в выборе, платье стоило потраченных на него денег! Оно удивительно шло Алине, делая ее глаза еще более синими, а облик – воздушным. Мягкая ткань словно струилась, облегая изящную девичью фигурку. Он залюбовался дочерью.

– Ну? – гордо спросил Олег. – Что скажешь?

– Мне не нравится. Страшненькое оно какое-то и несовременное совсем. В подземном переходе, что ли, купил?

– Вообще-то я купил его в Испании, в бутике, и оно стоит немереных денег! – начал заводиться Олег.

– Ой, извини, не знала… Ну тогда, конечно, оно по-любому красивое! О, придумала, я его Ритке подарю!

– Какой еще Ритке?

– Семеновой. Она из бедной семьи, ей совсем носить нечего. А у меня этих платьев завались! Дядя Витя чуть ли не каждый день новые покупает.

– Дядя Витя, значит… Вот что, быстро снимай платье! – окончательно пришел в бешенство Олег.

– Что значит снимай, ты же сам мне его подарил!

– Сам подарил, сам и заберу! Ты недостойна такого подарка! И вообще никакого подарка! Вот вырастешь, поумнеешь, тогда и поговорим. А до тех пор ничего не получишь!

– А мне от тебя ничего и не надо! У меня теперь новый папа есть!

Алина хлопнула дверью и через минуту вернулась переодетая.

– На, забирай свое паршивое платье! И не приходи ко мне больше!

– Не сомневайся, не приду! Мне такой дочери не надо!

Выслушав рассказ расстроенного Олега, Марика огорченно покачала головой:

– Говорила тебе, не покупай ей платье. Эта девочка не ценит того, что имеет. Мне жаль тебе это говорить, ты помнишь, раньше я всегда пыталась ее как-то оправдать, защитить, но… Алина разбалованная, эгоистичная и наглая. Ты в этом не виноват, видимо, ее мать так воспитала. Подумай хорошенько, может, тебе и правда не стоит дальше с ней общаться? От этих встреч только сплошные переживания что тебе, что ей. Хорошо ей в новой семье – пусть в этой семье и живет. А у нас с тобой своя семья есть.

Олег в ответ промолчал, но про себя подумал, что Марика права. Вот уже пять лет он пытается выстроить отношения с дочерью – и никакого толку. А ведь он буквально из кожи вон лез. Возможно, дело в том, что Алина слишком похожа на свою мать, которая никогда не умела прощать. Да еще и Вера ее наверняка против него настраивала. Ну и пускай любит своего дядю Витю, раз ей так хочется, ему тоже есть кого любить. Будет пестовать Егора за двоих!

С этого дня Олег принял решение вычеркнуть Алину из своей жизни, хотя алименты отправлял каждый месяц, как и положено. «Что ж поделать, значит, не судьба», – с горечью думал он.

Зато сын с каждым днем радовал его все больше и больше. Егор рос красивым, смышленым, спортивным парнем. Увлекался восточными единоборствами, всерьез занимался горными лыжами, при этом прекрасно учился в школе. Олег гордился сыном. Успехи Егора в горнолыжном спорте были столь впечатляющими, что Олег уже мысленно видел его на олимпийском пьедестале. Но одно неудачное падение – и о профессиональном спорте пришлось забыть. По словам врачей, Егору еще повезло, что он не стал инвалидом, на большее рассчитывать уже не приходилось. Олег был очень расстроен внезапно прервавшейся спортивной карьерой сына, сам же Егор на удивление легко перестроился и с головой ушел в учебу. Отец только диву давался: и откуда в нем столько целеустремленности и упорства? Уж точно не от него, сам он частенько пасовал перед трудностями и впадал в уныние. Поддержка семьи была для него всем, сын в этом отношении был куда более независим. Это одновременно и удивляло, и восхищало Олега.

Егор без проблем поступил на социологический факультет. Мальчик стремительно взрослел, и, чем старше становился Егор, тем чаще Олег вспоминал Алину. Как она? Здорова ли, счастлива? От общих знакомых он знал, что Алина вышла замуж и родила девочку. Значит, он теперь дедушка… Вот только его внучка и знать не знает о его существовании.

Первые несколько лет после той злосчастной встречи с дочерью Олег частенько невольно тянулся к телефону, но тут же отдергивал руку. Позвонить ей? А зачем? Снова услышать кучу гадостей в свой адрес? Опять узнать, что он никудышный отец, никчемный, никому не нужный человек? Вот Марика и Егор так не считают, они его любят. Пусть Алина сначала повзрослеет, поумнеет… Может, тогда они смогут поговорить по-хорошему.

Прошло пять лет, десять, а он так и не позвонил. Потом уже казалось, что звонить слишком поздно, да и бессмысленно. Что он ей скажет? Алина выросла в другой семье, без его участия, у них наверняка уже давно нет ничего общего; может, они и родные по крови, но чужие по сути. Однако со временем тоска по дочери стала невыносимой, и в конце концов, не выдержав, Олег узнал ее номер у Веры и позвонил. Что ж, за что боролся, на то и напоролся. Но ему все равно безумно хотелось увидеть дочь… хотя бы один раз, ненадолго. А потом, если она больше не захочет, они не станут видеться.

В назначенное время Олег уже звонил в дверной звонок.

– А ты молодец, пунктуальный! – похвалила Алина, пропуская его внутрь. – Ну проходи, садись, раз уж пришел. Сейчас чай тебе налью.

«Какая же она красивая! – мысленно восхитился Олег. – И подростком была вовсе не дурнушка, а сейчас так и вовсе расцвела! Интересно, моя внучка такая же прелесть?»

– А где Машенька? – спросил он, усаживаясь на кухне.

– Машенька гуляет с бабушкой, позже придет.

Заметив на лице Олега растерянность, Алина рассмеялась:

– Нет, не с бабушкой Верой, не переживай. С бабушкой Тоней, матерью моего мужа. Хотя было бы забавно посмотреть на вашу встречу с мамой. Жаль, я раньше до этого не додумалась. Ну что, дядя Олег, рассказывай, как поживаешь?

– Алина, да ты что? Какой я тебе дядя?

– Ну а как тебя прикажешь называть? Отцом язык не поворачивается. Дедом тоже вроде как-то не очень. Могу Олег Андреевич называть, если тебе так больше нравится.

– Давай уж лучше просто Олег.

– Ну, как скажешь. – Алина прищурилась. – Так что же, просто Олег, тебя ко мне привело? Рассказывай! С сыном что-то случилось? С женой? Сам чем-то болеешь, дни на счет пошли?

– Да что ты такое несешь?! – возмутился Олег. – Нормально все с Егором, учится, студент. Марика тоже хорошо, дома она, хозяйством занимается. Я сам – тьфу-тьфу-тьфу! – здоров и помирать пока не собираюсь. Ты с чего всю эту ерунду взяла-то?

– А ты с чего вдруг взял да и вспомнил обо мне через пятнадцать лет? Может, тебе деньги нужны? Что там, разорилась твоя фирма?

– Отлично все с фирмой! – отрезал Олег. – Просто соскучился, можешь ты это понять? Соскучился – и все!

– Конечно, что ж тут непонятного! Столько лет жил себе припеваючи, а тут раз вдруг – и соскучился! Это, просто Олег, называется старость. Мягкий стал, ностальгировать начал, грехи замаливать. Что, большой список грехов у тебя?

– Ну и стерва же ты, Алинка! – не удержался Олег. – Вся в мать пошла! Ты ей слово, она тебе десять, и все словно ядом змеиным пропитаны!

– Характер у мамы всегда был сложный, да, – к удивлению Олега, согласилась дочь. – Ну а что ты от нее хочешь? Ты же ее бросил… и меня вместе с ней. С какой стати ей о тебе хорошо отзываться было?

– Алина, вот тебе уже двадцать восемь скоро будет, а ведешь себя так, как будто тебе по-прежнему восемь. Таких простых вещей не понимаешь! Я бросил твою мать, да, но не тебя! Я только ради тебя с ней и жил последние годы! Это, если хочешь знать, кошмар был еще тот! Но я терпел ради тебя, все терпел! А что взамен?

– Ой, тебе сейчас только мученического венца на лбу не хватает! Бедный-бедный, всеми отвергнутый страдалец! А то, что ты, как к новой жене ушел, потом целый год обо мне не вспоминал, так это не в счет?

– Я вспоминал, просто столько всего случилось… Хотя здесь мне нет оправдания, – неожиданно для себя самого сказал Олег. – Ты права. Прости, дочка. Понимаешь, я просто не знал, что сказать, как лучше себя повести. Мне казалось, если я немного подожду, то так для всех лучше будет, понимаешь?

– Конечно понимаю, что тут непонятного, – ехидно улыбнулась Алина. – Ничего не делать – это же всегда проще, чем сделать хоть что-нибудь.

– Но ведь потом я делал! Навещал тебя, а ты нос воротила!

– А чего ты ожидал? Я чувствовала себя брошенной, одинокой, покинутой. Мне хотелось, чтобы ты разговаривал со мной, обнимал… А ты вместо этого все время меня подкупить пытался! Как будто игрушками да шмотками можно любовь заменить!

– Так я так и выражал свою любовь! – крикнул Олег. – Ну не умею я всякие разные речи произносить, понимаешь, Алина, не умею! Я вот велик тебе починил, помнишь? На коньках кататься учил! Платье тебе тогда дорогущее подарил! Это я, по-твоему, зачем все делал? От равнодушия?

Неожиданно взгляд Алины смягчился.

– Скажи ты мне все это раньше, возможно, я бы отнеслась к тебе немного иначе, – медленно проговорила она. – А синее платье я до сих пор помню. Оно мне тогда так понравилось! Но словно бес какой-то под руку толкал. Я была на тебя слишком обижена. А потом так ревела, когда ты его забрал! Думала, что следующий твой подарок обязательно возьму и спасибо скажу… Но ты больше не пришел…

– Так ты же мне сама сказала, что тебе с дядей Витей хорошо живется, он тебе все покупает и платьев у тебя полон шкаф, а я тебе не нужен…

– Какой-то детский лепет, честное слово! Сама сказала, сама обидела. Мне было всего тринадцать, а тебе уже под сорок! Ну и кто из нас должен был быть разумнее и ответственнее? Я бы со своим ребенком так никогда не поступила! Инфантилизм все это и эгоизм!

Аргументы Алины били точно в цель. Олегу стало необычайно тоскливо.

– Алина, ты права… во всем права, что и сказать. Я слишком пекся о собственном комфорте, вот и искал себе разные нелепые оправдания. Но я тебя все равно всегда любил, хочешь – верь, хочешь – нет.

Они немного помолчали.

– А этот… дядя Витя твой… он правда хорошим отцом оказался?

– Да козел он был еще тот!

Неожиданный ответ дочери заставил Олега громко расхохотаться.

– Я просто говорила, какой он классный, чтобы тебя позлить. А так он зануда был страшный, вечно нудел, почему, мол, скатерть не так постелена, учебники на кровати, а не на столе, пыль почему не вытерта… Мать и та его долго не выдержала! Пожили несколько лет да и развелись. Потом она еще несколько раз гражданским браком жила, сейчас вот вроде официально замуж собралась.

– Да, с твоей мамой не каждый уживется, – осторожно сказал Олег.

– Давай про маму больше не будем, ладно? Не тебе ее судить! Как там Егор? Я его видела несколько лет назад, симпатичный такой парнишка, умненький.

– Видела? – удивился Олег. – Когда?

– Да в школе его разыскала. Все-таки было любопытно на братца полукровного глянуть. Но он не знал, кто я такая, сказала, я, мол, из местной районной газеты, статью про спортсменов пишу. Нормально так пообщались, посмеялись даже…

– А почему ты не сказала, кто ты такая?

– Зачем? – изумилась Алина. – Он о моем существовании знать не знал, ты его даже предупредить не соизволил. И тут я такая: «Ой, здравствуй, братец Егорушка, я твоя сестрица Аленушка». Посмотрела и посмотрела.

– Я в свое время хотел вас познакомить, если ты помнишь…

– Помню-помню. Только как-то уж очень рано ты решил нас познакомить. Егор тогда еще и разговаривать не умел.

– А спортом Егор больше не занимается, – стараясь уйти от скользкой темы, сказал Олег. – Травма.

– Слышала. Сочувствую. Правда жаль. Он вроде оправился уже?

– Да. На социологическом учится, третий курс. А ты, насколько я знаю, журналистский закончила?

– Журналистский. Сейчас внештатный сотрудник. Пишу статьи на злобу дня. С моим острым язычком, как ты понимаешь, это не так уж и сложно, – улыбнулась Алина.

Олег улыбнулся в ответ, чувствуя внутреннее ликование. Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся!

Щелкнул замок, раздался топот, и через минуту в кухню влетела маленькая хорошенькая девчушка.

– А вот и моя Машенька! – сказала Алина, подхватывая ребенка на руки и целуя.

– Познакомься, Машенька, это дядя Олег. И вы, Антонина Ивановна, знакомьтесь, – сказала она вошедшей следом приятной пожилой женщине. – Олег Андреевич, мой… мой старый приятель.

В сердце Олегу словно кусочек льда воткнули. «Дядя Олег…», «Олег Андреевич…», «старый приятель…» – эхом отдавалось у него в ушах. А ведь ему только показалось, что они с Алиной начали немного понимать друг друга! Ладно, Москва тоже не сразу строилась. Может, в другой раз.

– Ладно, я пойду, – сказал он, тяжело поднимаясь со стула. – До свиданья, Алина, до свидания, Антонина Ивановна. И ты до свиданья, Машенька. – Он озорно подмигнул девочке. Такая хорошенькая и так напоминает Алину в том же возрасте…

– Когда в следующий раз увидимся? – спросил Олег, надевая пальто.

– В следующий раз? А зачем? – удивилась Алина.

Еще один удар прямо в сердце.

– Просто я думал… мне показалось… Ладно, неважно все это. Ты прости, что побеспокоил.

Олег, ссутулившись, вышел из квартиры и медленно спустился на улицу. Капли дождя тут же затекли ему за воротник, но он этого даже не заметил, погруженный в свои мысли.

Он успел сделать всего несколько десятков шагов, когда в кармане зазвонил мобильник.

– Ты зонт забыл, – услышал он в трубке голос дочери.

– Ну и шут с ним, с зонтом, – вяло ответил Олег.

– Папа, не валяй дурака! На улице дождь. Ты же простудишься! Давай назад. Еще чаю попьешь, с Машей пообщаешься, а то ты ее только мельком и видел.

– Уже иду, – ответил Олег.

Появилось ощущение, что за спиной выросли крылья. Он шел к дому дочери, а в голове дивной музыкой продолжало звучать: «Папа, ты же простудишься…»

Царевна-Несмеяна

Ира проснулась в плохом настроении, впрочем, она всегда просыпалась в плохом настроении, такая уж у нее была привычка. Глянула на часы – полдвенадцатого. Лениво потянувшись, нехотя выползла из кровати – пора было собираться на выставку, будь она неладна! И зачем она только поддалась на Машкины уговоры!

Ира была единственной и горячо любимой дочерью весьма состоятельных родителей. Ее отец был преуспевающим директором банка, а мать железной рукой руководила сетью розничных магазинов. С самого детства у девочки было все и даже больше: в то время как другим детям приходилось озвучивать свои желания для того, чтобы получить понравившуюся им вещь, маленькой Ирочке достаточно было просто бросить взгляд на приглянувшихся ей куклу или мишку, и игрушка незамедлительно оказывалась в ее распоряжении. Никакой Дед Мороз не посмел бы тягаться с Ириными родителями в умении исполнять желания! Они просто боготворили свою малышку, тем более что она была такая потрясающе хорошенькая со своими темными кудряшками, огромными глазами цвета шоколада и маленьким пухлым ротиком. Настоящая принцесса!

Шло время. Из маленькой хорошенькой девчушки Ира превратилась в чарующей красоты девушку, а ее желания все так же, словно по мановению волшебной палочки, продолжали исполняться. Брендовые платьица, эксклюзивные сумочки, элитная косметика, наисовременнейшая техника, – все это сыпалось на Ирочку как из рога изобилия, словно манна небесная.

Ира в этом изобилии, как ни странно, терялась: вроде все делалось для нее, но самой ей в этом роскошном мире места словно бы и не было. Она скользила бесшумной тенью по квартире и все никак не могла придумать, чем бы себя занять. Больше всего Ира любила создавать что-нибудь своими руками, но в семье подобные увлечения никогда не котировались и самым суровым образом пресекались.

Как-то раз маленькая Ира принесла маме вышитую салфеточку – по ней, образуя удивительный по красоте узор, были разбросаны разнообразных оттенков цветы, а над ними порхали маленькие, чрезвычайно изящные, волшебные бабочки.

Мать взглянула на творение дочери и расхохоталась.

– Да ты у нас прямо барышня-крестьянка, – насмешливо сказала она. – Того и гляди в швейное училище отдавать придется.

Больше Ира не вышивала.

Ей очень нравилось готовить, и она втайне, зная, что мать будет недовольна «эксплуатацией детского труда», помогала на кухне домработнице Ксении, добродушной полной женщине, которая всегда уютно пахла подсолнечным маслом. Ира с неподдельным удовольствием следила за приготовлением блюд и зачастую даже принимала в работе самое живое участие. Процесс создания кулинарного шедевра похож на написание картины, думала она, только, занимаясь живописью, ты наносишь изящные мазки кистью, а здесь придаёшь завершённость и органичность блюду с помощью тех или иных продуктов или специй. Впрочем, долгое время «рисовать» специями у Иры не получилось: она была застигнута родителями на месте преступления, и ее самым серьезным образом отчитали.

– Ну мыслимое ли это занятие для девочки твоего круга – самой готовить! – с упреком сказала мать. – Если хочешь, мы тебе потом ресторан купим, будешь им руководить, отдавать распоряжения поварам.

Но Ира не хотела ни ресторана, ни распоряжений. Слова «руководство», «власть», «управление» были для нее чужды и не наполнены смыслом; некая абстракция, которую нельзя ни потрогать, ни пощупать. Но как объяснить это родителям, да и себе самой, она не знала – слишком смутным было ощущение.

Ксении также сделали строгий выговор, и она поклялась, что подобное впредь не повторится.

Ира еще раз-другой втихаря прокрадывалась на кухню, но быстро утратила интерес и к этому занятию. Впрочем, как и ко всему остальному. Жизнь казалась ей скучной и пресной; отец и мать сбились с ног, пытаясь хоть чем-то порадовать ненаглядную дочурку, но каждый раз терпели неудачу. Волшебная палочка продолжала работать исправно, только желаний больше не было. Родители были в растерянности: конечно, ребенок всегда был со странностями, но это уже чересчур! Саму же Иру ничего не смущало. Ей не хотелось хотеть, и вялое оцепенение было для нее не из ряда вон выходящим событием, а естественным состоянием. Улыбка появлялась на ее лице все реже, а недовольная гримаска все чаще; впрочем, еще чаще она просто мрачно молчала, неподвижно уставившись в пространство.

Родители хотели, чтобы Ира поступила в престижный экономический ВУЗ, ведь это открывает такие потрясающие возможности! Девушка спорить не стала: она сама давно утратила вкус к жизни, и ей было все равно, чем заниматься, так хоть родителям приятно сделает. Впрочем, училась Ира все равно через пень-колоду. А отучившись, намертво засела дома, лишь изредка выбираясь с подругами на какое-нибудь очередное неинтересное ей модное мероприятие или шопинг. Время от времени она ходила на свидания – благо поклонников у красавицы наследницы было хоть отбавляй! С какими-то ее знакомили родители, какие-то находились сами, и предложения о встрече Ира получала едва ли не каждый день. Впрочем, на свиданиях она тоже скучала: рестораны, банальные комплименты, разговоры ни о чем – все это было таким обыденным и приевшимся…

Поклонники, конечно, стремились Ирочку удивлять. Один катал ее на своей шикарной яхте; с другим она ездила завтракать в Вену на арендованном для нее одной самолете… Было очень романтично, но в итоге все так же не нужно. В конце концов отчаявшиеся поклонники разлетелись кто куда, даже самые верные и преданные не могли постоянно выносить мрачную Ирину отстраненность. С легкой руки одного из них она даже получила прозвище Царевна-Несмеяна и в глубине души была с ним согласна. Сердце ее всегда билось ровно, и даже приятное волнение, которое она все же иногда испытывала, не могло заставить его ожить по-настоящему.

Впрочем, так было не всегда. В пору далекой юности – а сейчас, в свои двадцать шесть лет, Ира ощущала себя уже пожившей особой, – она была влюблена в одноклассника. Мальчишки, одноклассники из элитной частной школы, вокруг нее всегда роем вились, а Миша только посматривал издалека и загадочно улыбался, словно знал тайну, которую больше никто на земле не знает. И Ира мечтала, как они станут вместе ходить и загадочно улыбаться, а все остальные будут только гадать, что это за секрет у этих двоих. Но так ничего и не поймут, потому что это будет только их секрет. И Ира тоже таинственно улыбалась Мише… Ей казалось, что у них самый настоящий роман, только без слов, и от этого только более яркий и небанальный. А потом как-то раз она шла после школы домой и увидела Мишу: он вышагивал под руку с Олесей из параллельного класса, они заливисто над чем-то смеялись и нежно обнимали друг друга, а снежинки искрящимся водопадом красиво падали на светлые Олесины кудри…

Измену любимого – а воспринять случившееся по-другому Ира не могла, – она перенесла тяжело. Впала в депрессию и еще долго с ненавистью смотрела в окно на кружащиеся снежинки – до тех пор, пока зима не кончилась и снежинки не пропали сами собой.

Еще раз Ира влюбилась, когда уже училась в институте. Яркий, красивый роман, в котором она уже не выступала в роли молчаливого статиста – там были и действия, и слова, и подлинная страсть, озаряющая двоих своим ослепительным сиянием. Однако закончилось все весьма тривиально: возлюбленный просто растворился во мраке. Оказалось, что у него были проблемы с законом, и он счел за лучшее укрыться в Англии и там начать новую жизнь. Иру он с собой позвать забыл, и она с горечью подумала: видимо, любовь не для нее…

Со временем горечь прошла. Ира жила привычной жизнью, занималась обычными делами, которые поглощали ее внимание, практически не оставляя времени на раздумья, и только изредка отзвуки некоей давно забытой мелодии в душе нарушали ее покой… Но обычно это быстро проходило.

Посещение выставки как раз было одним из таких повседневных дел – подруга Машка, мнящая себя знатоком живописи, уговорила Иру сходить вместе с ней. Машке всегда требовался восторженный слушатель, который, глядя на то, как она с томным видом, заламывая руки, восклицает: «Какая экспрессия!», в ответ уважительно кивал. В этот раз роль слушателя выпала Ире, и она сердито причесывалась перед зеркалом, прикидывая, через сколько времени сможет сбежать от Машки и ее экспрессий.

Быстро сбежать не получилось: Машка старательно таскала ее по залам, с нарочитым восхищением замирая перед каждым мало-мальски интересным и не очень экспонатом. В какой-то момент она куда-то потерялась, а Ира поймала себя на том, что по-настоящему – чего уже очень давно не было – любуется одной картиной. Называлась она «Осенний лес» и, в общем, ничем особенным на первый взгляд не выделялась. Обычная пейзаж, каких тысячи: разноцветные листья, украшающие деревья; россыпь ягод возле пней; где-то вдалеке на заднем плане мелькает девушка в белом платке с корзиной. Но Иру заворожила жизнь, которой дышала эта картина, таинственная и загадочная атмосфера леса. Казалось, сделаешь шаг навстречу – и сможешь вдохнуть неповторимый аромат…

– Вам нравится? – услышала она голос за спиной.

Ира обернулась. Позади нее, заложив руки за спину, стоял высокий темноволосый мужчина и смотрел на нее добрыми смеющимися глазами. Одет он был, мягко говоря, своеобразно: линялые джинсы соседствовали с небрежно полузаправленной рубашкой каких-то невероятных цветов, а на ногах красовались безнадёжно аляповатые полуботинки.

– Неплохо, – осторожно ответила Ира. – А вам?

– Могло бы быть и лучше, – пожал плечами мужчина. – Мимолетная красота повседневности… Не каждому дано не только увидеть ускользающее мгновение, почувствовать его всем своим существом, но и суметь передать его так, чтобы при взгляде на картину начинала звучать душа.

– Уж вы-то бы наверняка сумели! – ехидно протянула Ира.

– Возможно, – согласился мужчина, решительно не замечая ее иронии. – А возможно, и нет. Вы когда в последний раз были в осеннем лесу?

– Ну-у… давно, – протянула Ира, гадая, что это за чудо-юдо такое свалилось ей на голову. Машке он наверняка бы понравился – она любит таких вот странных типов. И где она только бродит?!

– Тогда я вас приглашаю. Пока осень еще не ушла менять яркое цветастое платье на безликое серое. Кстати, меня зовут Дима.

– Ира.

Девушка продиктовала свой номер телефона, сама не понимая, зачем это делает, ведь очевидно же, что рядом с этим сумасбродным товарищем ей делать решительно нечего.

– Дима! – раздался возглас откуда-то из коридора. – Немоляев, где ты ходишь, мы все только тебя и ждем!

– Иду! – крикнул в ответ новый Ирин знакомый и извиняющимся тоном добавил: – Мне нужно бежать, простите. Но я чувствую, осень еще расскажет нам сказку, а мы станем ее благодарными слушателями и обогатим свою жизнь ее разноцветной акварелью.

Вот ненормальный! Ира стояла, покачивая головой. Вдруг, озаренная внезапной догадкой, она подошла ближе к картине и пригляделась – подпись под ней гласила «Д. Немоляев».

* * *

«И зачем я только в это ввязалась! – с тоской думала Ира, пока Димина машина – не „бентли“, не „мерседес“, а, стыдно сказать, „Опель-Астра“, – уверенно мчалась вперед. – Свидание в лесу – да это же курам на смех! Подростковая романтика… Сейчас усядемся на пеньки, он предложит пивка попить да семок погрызть. Или выдаст корзинку и грибы заставит собирать, и это в моем-то пальто от Гуччи! Вот это будет картина!»

Однако ни пива, ни корзинки Дима предлагать не стал. Они неспеша прогуливались по аллее, а он рассказывал:

– Знаешь, я всегда очень любил осень. Вот все говорят, что осень – время заката, период увядания. Да ничего подобного! Золотая осень – время расцвета, когда буйство красок обретает свое завершающее, окончательное очарование. Чудесное, хрупкое, непродолжительное время, время ускользающей красоты… – Дима наклонился и подобрал с земли лист клена. – Ты никогда не увидишь второго такого же листа, – серьезно сказал он. – Они все разные. Неповторимые и прекрасные в своей цветовой гамме, своих очертаниях. Я все это пытался отобразить в картине, часами сидел и писал кленовые листья, пытаясь передать свои ощущения, но так до конца и не смог этого сделать. Не сумел настолько слиться с природой…

«Какую чушь он несет, – устало подумала Ира. – Осень, красота, листья… К чему вообще это все?» Но звук его голоса почему-то очаровывал и, помимо воли, его слова находили в ней какой-то неведомый ей самой отклик.

– А ты какое время года любишь? – Дима вопросительно посмотрел на Иру.

Она пожала плечами.

– Не знаю… лето, наверно… тепло и купаться можно, – ответила она, мысленно ругая себя за косноязычие.

– Лето я тоже люблю, – легко согласился Дима. – Как зайдешь в прохладную речную воду, так, кажется, больше ничего в жизни для счастья и не надо. Прямо чувствуешь, что живешь – остро и пронзительно. У тебя бывали в жизни такие моменты?

Ира задумалась.

– Были, наверно, но я не помню, – с усилием произнесла она.

– Нельзя же так! – удивился Дима. – А ты попробуй взять и остановить мгновение. Сейчас, например. Просто закрой глаза и сосредоточься на том, что чувствуешь.

Просто закрой глаза и почувствуй – легко сказать. Ира закрыла глаза… Где-то вдалеке слышалось пение птиц, воздух был напоен кленовым ароматом… Внезапно ей стало легко и радостно, и она рассмеялась.

– Я бы очень хотел написать твой портрет, – внезапно сказал Дима, внимательно наблюдая за ней. – Ты удивительная.

– Глупости какие! – смущенно ответила Ира.

Странный он, этот Дима, и вещи говорит странные, но на душе почему-то стало тепло.

Ночью Ира внезапно проснулась. Залезла в ящик стола, достала карандаш и бумагу и принялась рисовать кленовый лист. Но лист, как она ни старалась, выходил каким-то кособоким и совершенно нехудожественным, и тогда она, с досадой махнув рукой, убрала карандаш обратно.

На следующее свидание Дима пригласил Иру в кафе-мороженое. В этот раз он не стал рассуждать о жизни и красоте, а просто рассказывал ей всякие забавные истории. Поначалу Ира слушала мрачно, но Диму, казалось, это ничуть не смущало, он продолжал болтать, и в какой-то момент она поймала себя на том, что уже давно так весело не смеялась.

– Дима, ты просто чудо! – сказала Ира, вытирая выступившие от смеха слезы. – И как тебе только удается быть таким оптимистичным и жизнелюбивым? Даже завидно…

– Просто я люблю жизнь, а она любит меня, – ответил Дима. – Делаю то, что мне нравится, и получаю от этого удовольствие. А тебе что нравится делать?

– Мне не надо ничего делать, – горько усмехнувшись, объяснила Ира. – Нет необходимости.

– А я тебя не про необходимость спрашивал, а про то, что тебе нравится!

– Ну-у… – Ира смутилась. – Телевизор смотреть, в компьютер играть, по магазинам ходить, с подругами встречаться.

– А что еще? Давай так, представь себе, что я золотая рыбка. – Дима лукаво улыбнулся. – Что бы ты у нее попросила?

– Золотая рыбка у меня уже есть, – рассмеялась в ответ Ира. – Даже целых две. И они исполняют любое мое желание.

– Ты не дослушала. У рыбки есть одна особенность: она исполняет исключительно нематериальные желания. И только для себя. Что бы ты для себя хотела?

– Я бы хотела… – Ира долгое время сидела молча, потупившись. Потом наконец решительно вскинула голову. – Я бы хотела хотеть. – Она невесело улыбнулась. – То есть я хочу знать, чего хочу, и именно этого хотеть.

– Будет исполнено! – подмигнул в ответ Дима.

И так это просто и искренне прозвучало в его устах, что Ира поверила: ее желание сбудется.

– Что ты любила в детстве? – спросил Дима.

В детстве… Внезапно в голове всплыла яркая картинка: она и Ксения пекут пироги. Маленькая Ирочка с удовольствием месит тесто, а потом они вдвоем раскатывают его и создают маленькие кулинарные шедевры…

– Я любила готовить, – мечтательно вздохнула Ира.

– Так это же чудесно! Всегда мечтал встретить девушку, которая любит готовить!

– И вышивать, – подхватила Ира.

– Так это еще лучше! – Внезапно Дима оставил шутливый тон и взял ее за руку. – Что тебе мешает, Ирочка? – ласково спросил он.

Ира нервно покусывала губы. Ну как ему объяснить?! Принцесса не может быть поварихой – так нельзя, это нонсенс! Ее все засмеют – и родители, и друзья… Золушка может стать принцессой, но никак не наоборот. И пусть даже принцесса втайне мечтает жить как простые смертные, она не может себе этого позволить – таков закон жанра.

Она попыталась донести свои мысли до Димы, но получилось сбивчиво и отрывочно, и, злясь на себя за это, Ира умолкла.

– По статусу не положено? – понял ее Дима.

Ира кивнула.

– А почему бы, собственно, принцессам не ходить на кулинарные курсы? – задумался вслух Дима. – Они же имеют право на маленькие чудачества, на то они и принцессы. – Он озорно подмигнул Ире. – Так и будешь говорить всем своим знакомым из высшего общества.

«Может быть, Дима и прав», – нерешительно подумала Ира. Она просто немного в свое удовольствие походит на какие-нибудь не очень обременительные курсы. Что здесь такого? Она благодарно улыбнулась Диме и взяла его за руку.

Эту ночь они провели вместе. Духовная и телесная близость сплелись воедино, и Ира поняла это Он. Тот, кого она так долго втайне ждала и уже отчаялась встретить…

В следующий раз они ходили в кукольный театр, и Ира громко хохотала, наблюдая за тем, как маленький Петрушка смешно пищит на сцене и забавно машет руками. А потом они были в цирке, в театре, на ипподроме… Иногда просто бродили по улицам, взявшись за руки. С Димой Ира словно заново открыла для себя, что такое жизнь и какой удивительной она может быть. У него был дар любое, даже самое банальное событие превращать в праздник, и она как будто заряжалась от него позитивной энергией, которая теперь и из нее самой била ключом.

Кулинарные курсы захватили и взбудоражили воображение. Ира получала настоящее удовольствие, даже просто шинкуя морковку и обжаривая ее до золотистого цвета. Хотя больше всего ей нравилась художественная резка овощей, и самые обычные продукты в ее руках превращались в настоящую творческую композицию – то она изображала маленьких дракончиков, то летящее облако, то рисовала цветы. А самым любимым ее образом стал кленовый лист. Он получался всегда одинаковый и в то же время разный, такой неповторимый и прекрасный.

Родители пребывали в горестном изумлении: ни Ирины кленовые листья, ни ее творческий возлюбленный их не впечатлили. Однако впервые в жизни дочь, казалось, совсем их не слушала. Даже когда отец пригрозил отлучением от банковского счета, если та не перестанет заниматься «мракобесием», она лишь небрежно махнула рукой.

– Что делать, – тяжело вздыхала мать. – она не понимает, что такое настоящее счастье, и как ей это объяснить?!

– Не понимает, – соглашался отец. – Ходит и улыбается все время как дурочка. Даже и не знаю, что хуже: когда от нее слова доброго было не услышать или теперь, когда она как блаженная стала?

– По крайней мере наркотиками не балуется, – пыталась найти в происходящем что-то хорошее мать. – И не спилась. А с художником этим… да пусть встречается, раз ей так нравится. Просто он ей в новинку – наиграется да забудет. И всякую ерунду из еды строгать перестанет, ясно же, он ее с истинного пути сбил, сама бы она до такой чепухи не додумалась.

– Надеюсь. Не такого будущего я для нее хотел, но что теперь поделать? – понуро заключил отец.

А Ирочка тем временем порхала на крыльях счастья. Дима несколько раз предлагал ей выйти за него замуж, однако ощущение свежеприобретенной независимости настолько переполняло ее, что казалось, штамп в паспорте только ограничит ее свободу и не даст возможности жить полной жизнью. И она пока медлила с ответом.

Как-то раз они завтракали заботливо испеченными Ирой булочками с фигурно вырезанными шоколадными украшениями. К этому моменту уровень ее мастерства был настолько высок, что ей уже предлагали стать поваром-кондитером в ресторане, и она склонялась к тому, чтобы принять предложение.

– Дима, я вот думаю… а зачем вообще все это нужно? – внезапно спросила Ира, задумчиво глядя в окно.

– Что «нужно»? – Дима сделал глоток кофе и потянулся за очередной булочкой.

– Ну вообще… все. Ты пишешь картины, я пытаюсь картины приготовить… А в чем смысл-то? Конец все равно у всех один, что ты там ни выдумывай. Так стоит ли так напрягаться?

– Знаешь, – задумчиво произнес Дима – я тебе постараюсь ответить на этот вопрос, только давай не сейчас, а через пару дней, ладно?

– Хорошо, – согласилась заинтригованная Ира.

Она уже успела забыть про этот разговор, но тут ранним утром Дима разбудил её и посадил в машину.

– Дима, что ты задумал? – зевала по пути сонная Ира.

– Увидишь, – загадочно отвечал Дима.

По мере приближения к месту глаза Иры округлялись от удивления и страха – она наконец поняла, что он задумал.

– Не-ет! – закричала Ира. – Не стану я прыгать с парашютом, даже не надейся!

– Тогда я не уверен, что ты поймешь, – помедлив, тихо сказал Дима.

Некоторое время они молча сидели в машине.

– Едем обратно? – наконец спросил Дима.

– Идем, – твердо ответила Ира.

– В первый раз лучше прыгать с инструктором, – объясняли ей на первом занятии, но Ира только отчаянно мотала головой.

– Я должна это сделать сама, – упрямо твердила она.

К уговорам подключился Дима:

– Правда, Ирочка, первый раз прыгать самостоятельно опасно. Для начала лучше совершить прыжок с инструктором.

– Ты привез меня сюда для того, чтобы я прыгнула, и я прыгну, – решительно ответила Ира.

– Мы можем прыгнуть вместе, – упрашивал Дима.

– Только сама! – категорично заявляла она.

И вот инструктаж позади, и Ира уже в самолете. Мерно гудит двигатель, рядом сидит бледный Дима и взволнованно смотрит на нее.

– Не передумала? – наверно, в сотый раз спросил он.

– Нет, – уверенно ответила Ира, чувствуя между тем, как ее колотит от страха и переполняющей решимости одновременно.

Дима, по ее настоянию, прыгал первым.

– Жду тебя внизу! – крикнул он и ринулся вниз.

И вот ее очередь.

Ира зажмурилась и сделала шаг вперед…

Как же страшно лететь в неизвестность! Мамочки, она же разобьется! Зачем, зачем она в это только ввязалась, зачем Дима притащил ее сюда?! А она чем думала?! Спасите же ее хоть кто-нибудь!

Ира открыла глаза.

Вдруг страх отступил, осталось только ощущение всеобъемлющего одиночества и при этом полного слияния с миром во всем его разнообразии. Внезапно ей открылись и удивительная скоротечность, и ценность человеческой жизни, и мимолетная красота мгновения. Ей показалось, что она поняла основную тайну бытия, и это открытие наполнило ее безграничной эйфорией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.