# Шагая в вечность. Книга 1

Константин Демченко

Пусть небо и вода остались того же цвета, но мир перестал быть самим собой. Ничто не осталось неизменным. И в этом новом мире, среди разрушенных городов и неведомо откуда взявшихся тварей, выживает и эволюционирует Данила Звягинцев, в прошлом обычный историк, а в будущем… А кем он будет в будущем, не знает никто, даже он сам. Но он идёт.

## Глава 1

Я с трудом разогнулся, сложил ладони на черенке лопаты и опёрся на них подбородком. Давненько не копал… Да что там, я вообще до этой весны копал всего пару раз в жизни. Как-то так получилось, что никого из нашей семьи к земле не тянуло, и дачи у нас не было. Мы на сто пятьдесят процентов городские. У тётки был дом за городом, и мы туда иногда наведывались, но только чтобы пожарить шашлыки на свежем воздухе да пропустить по бокалу-другому вина в честь какого-нибудь семейного праздника. А тут вот пришлось перекапывать грядки под морковку, а землица здесь ой-ой-ой, что твой асфальт – один раз выровняли и газоном закатали. И ладно бы только морковка, так ведь до этого ещё и под картошку соток двадцать вспахал. Понятно, что не в одиночку, окочурился бы, но тя-я-яжко было…

И ведь были же культиваторы, так их растак! Их специально для этих целей привезли со складов, штук шесть, но они оказались последних моделей, полные автоматы со спутниковым управлением, а потому в наших условиях абсолютно бесполезные – сеть упала как раз накануне. А Глебыч просто прошляпил этот момент: даже не подумал, что не будут эти штуки без сети работать. И на старуху бывает проруха. Ден, наш механик-программист, пытался деградировать технику до уровня «нажал на кнопку – заработала», но пока ничего не получалось – кнопок у них нет. Прогресс, чтоб его… Техники попроще в окрестностях так и не нашлось – ну не сельскохозяйственный тут район и всё тут. Одна команда вышла дачи обыскивать в надежде наткнуться хоть на какой-нибудь старенький масляный аппарат, но они пока не вернулись, а время уже поджимает – надо высаживать картошечку. Вот и пришлось вручную всё делать.

Кстати, а ведь у меня сегодня ещё и день рождения. И теперь я точно понимаю значение фразы: «День рождения – грустный праздник». И совсем даже не копание грядок этому причина – это, как говорится, дело житейское. Просто, не благоволит нынешняя обстановка к праздникам, не до того. Может быть потом, когда всё наладится, возродим обычаи и будем петь песни и дарить подарки, а пока как-нибудь сам отмечу, без фейерверка. Ну, может, разве что позволю себе праздничный глоток коньяка вечерком, есть у меня заначка для самых торжественных случаев.

Итак, сегодня, седьмого мая 2040 года, у меня день рождения, тридцать первый по счёту и первый после Большой Смерти.

Я посмотрел на вскопанное, на то, что ещё предстоит вскопать, и решил, что минут пять-десять отдохнуть можно, благо, у нас тут не рабство, а осознанная трудовая деятельность – это ведь я для себя, как ни крути, картошку с морковкой сажаю. Ну и для всех остальных, само собой.

Отойдя в сторонку, я присел на пригретый весенним солнцем камень и прикрыл глаза, подставив лицо лёгкому ветерку. И снова вспомнил события, которые слепились в небольшой комочек чуть больше года назад, а потом покатились с горки, собирая по пути весь мусор, и в итоге шарахнули по всем огромным убийственным комом.

Но для начала представлюсь, скажу пару слов о себе, а потом поведаю, как оно всё произошло.

Прошу любить и жаловать, Звягинцев Данила Владимирович, 2010 года рождения, представитель поколения Z, нео-цифровой абориген. Но нестандартный – историк по призванию и образованию, начал преподавать в университете, любил книги, причём настоящие, живые. Ну, то есть бумажные – с неповторимым запахом, шелестом переворачиваемых листов, закладкой… Читать с экрана, конечно, тоже приходилось, иначе разоришься. Да и куда было деваться в век цифровых технологий? Но для чистого удовольствия только бумажная книга… Если бы я знал, что скоро моя нелюбовь к электронным носителям получит стопроцентную поддержку со стороны мироздания.

Что ещё про себя… Не спортсмен. Всё было в пределах поддержания физической формы: бег трусцой раз в неделю, через день трэкинг или бассейн, велик, коньки, лыжи по настроению. В общем практиковал всё, что позволяло совмещать приятное с полезным, не упахиваясь вусмерть.

Ещё не очень любил участвовать в общественной жизни и был очень осторожным, на рожон никогда не лез, избегал конфликтов, потому многие думали, что я, во-первых, интроверт, а во-вторых, трусоват. Ну да мнение многих мне было безразлично, а те, кто надо, меня и любили, и понимали. Хотя, оглядываясь назад и вспоминая некоторые эпизоды своей жизни, могу сказать, что трусоват я действительно был. Назовём это недостатком, оттеняющим бесконечный набор достоинств. Шутка.

Не женат, отношения были, но как-то всё до серьёзного не доходило. Мама, папа, сестрёнка… Среднестатистический житель большого города, каких миллионы.

Но, в отличие от миллионов, я выжил.

Всё шло своим чередом: люди ели, любили, ненавидели, обманывали, творили, воевали, умирали, рождались… Наука и технологии всё больше расширяли границы возможностей человечества. Люди уже побывали на Марсе, на очереди была Венера, ходили слухи, что уже открыт и испытывается принципиально новый источник энергии, который способен открыть для нас большой космос. Были успехи в производстве синтетической пищи – вроде бы удалось максимально приблизить её по параметрам к натуральной, то есть и питательной, и хорошей на вкус, и полезной, или, по крайней мере, не вредной для наших нежных организмов. Оставалось только с водой ещё что-нибудь придумать… А то из-за неё уже несколько крупных конфликтов случилось, например, Египет таки схлестнулся с Эфиопией из-за плотины на Ниле, причём и те, и те вторглись в Судан и крошили друг друга уже на их территории. Очень удобно, только суданцам не понравилось, но кто их спрашивал. И долго бы они там развлекались, если бы эфиопцы не применили ядерные боеприпасы малой мощности. Откуда они их взяли, непонятно, сами они не хотели признаваться, но, скорее всего, помогли им кое-какие восточные соседи, у которых у самих ядерного оружия как бы и не было. Пришлось вмешаться «мировому сообществу», то есть главным ядерным державам. Усадили драчунов за стол переговоров и заставили подписать мировую, под угрозой того, что оно само им сейчас лещей надаёт, тоже особенно не выбирая средств, ибо неча. Пряник тоже пообещали: Эфиопии атомную станцию в кратчайшие сроки и за недорого, а Египту, что воды меньше не станет, ну и с продовольствием помочь. Как будто до этого нельзя было без смертоубийства доболтаться. Кстати, в этом деле, в смертоубийстве то есть, мы тоже хорошо продвинулись. Тут тебе и ракеты сверхзвуковые, и лазеры боевые, и рельсотроны разных размеров, и генетическое оружие, и вирусы умные, как компьютерные, так и натуральные. Причём последних я, как и многие другие, подозревал в том, что произошло позже.

Ад пришёл в тридцать девятом. Но не ворвался, круша всё на своём пути, а зашёл тихонечко, скромно потупив глазки, особенно не выделяясь из толпы себе подобных, локальных «адиков».

Под конец зимы появился какой-то новый вирус с достаточно большим инкубационным периодом, так что он успел расползтись по всему свету: заразившихся выявили одновременно в Евразии и Южной Америке. Оставшиеся континенты подтянулись чуть позже. Карантинные меры, маски-перчатки, то да сё… Заразилось, именно заболело, миллионов двести, погибло миллионов пятнадцать. Причём абсолютное большинство погибших пришлось на Африку, а потому «цивилизованное» человечество вообще этот вирус всерьёз не восприняло. Кто их там, в Африке, считает. За десять лет до этого там войнушка случилась, так она даже на первые полосы газет не попала ни в «Вашингтон Пост», ни в «Ле Монд», ни в «Жэньминь жибао», ни в «Коммерсантъ». А между тем, поучаствовали почти все страны к югу от экватора, и жертв было больше двух десятков миллионов, и это только по официальной статистике. А тут…

Ладно, вернёмся к вирусу. Антитела обнаруживали у каждого первого. Медицина вполне успешно справилась, приспособили и лекарства, и даже вакцину запустили. После того, как «золотой миллиард» обезопасил себя, он поделился и с оставшимися. Через полгода вирус победили, жизнь пошла своим чередом. А к концу года оказалось, что человечество ошиблось.

Мерзкая тварь (это я про вирус) мутировала, притворилась каким-то полезным микробом (или бактерией, я не силён в терминах), притаилась… А потом объявила войну на уничтожение. Медицины хватило только на определение идентичности новой напасти и последнего, полугодичной давности вируса, только вот лекарства его уже не брали. А времени на разработку новых он нам не дал.

За первую половину декабря миллионы трупов заполнили улицы крупнейших городов. В самом начале их собирали и отправляли в крематории, потом сжигали на месте, под конец этим заниматься стало некому. Да и незачем. Москва, Нью-Йорк, Лондон, Пекин и сотни других больших и малых поселений превратились в тошнотворно воняющие, чадящие язвы. На всё про всё ушло около месяца, после чего вирус исчез, будто его и не было, ну или просто умерли все, кто мог умереть. Выжила только одна категория населения – та, у которой этот вирус мутировал как-то по-особенному и превратился в симбионта. Счастливчиков набралось процентов десять. То есть миллионов восемьсот-девятьсот. Понятно, что эта статистика не претендует на хоть какую-то достоверность, ибо откуда ей взяться среди гор трупов, но уж какая есть.

Кстати, старше сорока пяти лет не осталось никого, по крайней мере, я, да и все, кого я знаю, таких не встречали. А второй самой пострадавшей группой оказались дети. У нас в общине, например, всего две девчонки было, семи и девяти лет, да и те до весны не дотянули – не смог их наш доктор вытащить… Хотя, вполне вероятно, что немало детей не пережило последствий мора по причинам, с вирусом напрямую не связанным – антисанитария, голод, дикие собаки, дикие люди… Особенно последние. Человечество, в подавляющей своей массе, в очередной раз доказало, что гуманизм и заповеди типа «не убей ближнего» актуальны только во времена сытые и безопасные.

Многие выжившие устраивались в опустевших городах, хотя большинство всё-таки пытались покинуть застроенные многоэтажками могильники, но удавалось это сделать единицам. И те, и другие умирали от голода и холода; кого-то косили болезни – старый добрый грипп и тысяча других болячек ведь никуда не делись, а вот медицина приказала долго жить; кто-то натыкался на подонков и сумасшедших разных мастей, и скоропостижно покидал сию юдоль скорби; кого-то ликвидировали пока ещё действовавшие группы добровольных борцов с болезнью. Собственно, именно к этому сводилась их борьба с ней – отстрелу и, по возможности, сжиганию себе подобных. Болеешь ты, не болеешь – им было без разницы… Это тоже сильно повлияло на популяцию, зато никак не повлияло на распространение пандемии – спрятавшийся вирус был практически в каждом представителе человечества. Остался, наверное, кто-то в глуши – тайге, джунглях, на островах, но об их судьбе нам ничего не известно.

Среди выживших это событие получило название Большой Смерти. (Честно говоря, чаще в народе использовался термин – Большой П…, но мы ведь в культурном обществе). Немного помпезно, но зато точно отражает суть событий.

На Земле стало неожиданно свободно. Когда первый шок прошёл, выжившие разбились на небольшие кучки и пытались наладить хоть какой-то быт – вооружились, заняли загородные поместья, дома в небольших элитных посёлках, базы, военные части. Кто во что горазд, в общем. В поисках продовольствия обчищали склады и магазины, но некоторые были умнее, то есть смотрели в будущее не только на пару дней вперёд, а на месяцы и годы, и собирали, где могли, сельхозтехнику и инструменты, семена, клубни – на сельское хозяйство собирались присесть. Правда, с сельхозтехникой, как вы поняли, были проблемы – слишком она оказалась продвинутая.

Я тоже прибился к одной из подобных компаний, успев, правда, побродить и в одиночку, и в составе пары маленьких «дружных» компашек по остаткам благословенной, когда-то, Родины… Хотя это громко сказано: бродил я только по своему городу и за его пределы выходил всего несколько раз. Я ж городской житель до мозга костей, и даже несмотря на то, что город мой превратился в провонявшую гниющими и сгоревшими трупами помойку, по сути, тоже в труп, уйти из него, оказаться среди лесов и полей, без крыши над головой… Страшно было, дураку. Честно говоря, вспоминать этот период, совсем не длительный, но такой насыщенный, не очень хочется. Но вспомнить нужно, хотя бы вкратце, для полноты картины.

Короче, первое время выкручивался один, как мог, затем прибился к небольшой группе. Вроде бы полегче стало. Я, само собой, на подхвате был, «принеси, подай, пошёл на фиг, не мешай». Что меня вполне устраивало. Ну не лидер я и даже не боец. Но пришлось бежать от них так, что только пятки сверкали: мне повезло подслушать, как главный и его правая рука обсуждали, что каннибализм – это не так уж и плохо. У нас как раз был напряг с продуктами, мягко говоря, а в разговоре моё имя промелькнуло, да ещё и в связке с фразами типа «толку от него всё равно нет». Я решил не выяснять, что именно «ты имела в виду» (помните такую песенку? там всё грустно кончилось), и дал дёру.

Опять прятался по подвалам некоторое время, но в конце концов прибился к крутым ребятам, они полицейское отделение вскрыли, вооружились и чувствовали себя вполне уверенно. Среди них ещё была пара бывших военных, так что они этим оружием и сами умели пользоваться, и других учили. Сначала, вроде, всё нормально было: порядок, субординация, от каждого по способностям, каждому по труду. Мне даже нравилось – живёшь себе, приказы выполняешь, о завтрашнем дне не думаешь.

Но в один день переломало меня не по-детски. С утра группа ушла на поиски еды и других полезностей, а ближе к обеду вернулись с пленниками, парнем и девчонкой, оба не старше восемнадцати. Точнее, это я потом разглядел, кто они есть, когда с них одежду посрывали, а так – грязные, одеты во что попало, лица чумазые… Но вот на парне броник был новёхонький, из нанокевлара или чего-то подобного, из разговора наших вояк я понял, что это круть несусветная. А в рюкзаке сухпай несколько порций, тоже самый лучший. И начали они его выспрашивать, где такое богатство достал. А тот молчит, знай себе чего-то там руками машет… У вояк крышу в миг сорвало: пытать начали, да так, что палачи средневековые, будь они там, смотрели бы и млели от удовольствия, и записывали бы ещё, чтоб самим на практике применить. Потом, когда парень уже просто тупо в потолок смотрел, притащили девчонку и за неё принялись… Ненавижу себя за тот день. Блевал от отвращения, но ни слова поперёк не сказал – забился в угол и подвывал от страха, а глаз оторвать не мог… Немыми были и пацан, и девчонка, вот и не говорили ничего, а языка жестов у нас никто не знал. Уполз я оттуда, отошёл немного от шока и решил валить из города.

И сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, что мне тогда повезло. Парню и девчонке не повезло, а мне повезло. Если бы остался, то превратился бы в полного урода: либо тоже начал бы резать и пытать, прикусывая язычок от усердия, либо деградировал бы до уровня животного, боящегося слово сказать, радующегося возможности доесть за кем-нибудь баланду, облизать консервную банку…

Из города я пробирался очень медленно: шёл только ночью, почти на цыпочках, вслушивался в каждый шорох, чуть что, сразу прятался. Один раз набрёл на бедолагу, сумасшедшего, наверное, он на меня сразу полез и достать пытался, пока я его монтировкой по темечку не огрел. Жутковато было, он вообще ни одного звука не издавал, пыхтел только тихонько. И прёт не меня, прёт… С ударом не рассчитал – убил. Это был мой первый. Но совесть меня по этому поводу не мучает, ибо была угроза моей жизни, и я её устранил. И в дальнейшем так и буду поступать.

Потом около недели бродил по лесам и полям. Думал, всё, не сдюжу. Еда закончилась, ягод и грибов не было, охотиться не мог – ни ружья, ни лука, ни капканов. Да и не помогло бы мне это всё, я ведь на охоте ни разу не был, в грибах не разбирался, в ягодах тоже.

Опять мне повезло: вывалился из зарослей на дорогу как раз в тот момент, когда по ней колонна проезжала – пара грузовичков и «Барсы» сопровождения. Чувствуй я тогда себя получше, ни за что бы не вылез, ведь в наше время в девяти случаях из десяти таких активных встречают очередью в живот. А я уже почти ничего не соображал… А эти мало того, что не подстрелили, так даже остановились, причём и сами они потом объяснить не смогли, почему – так, говорят, получилось. Задали несколько вопросов, посовещались, а потом сказали в кузов запрыгивать. В салон сажать не захотели, так как воняло от меня, как от взвода бомжей. Пожалели меня, в общем. Хотя я, теша своё самолюбие, позволяю себе думать, что они рассмотрели во мне хорошего человека и потенциально полезного члена своей компании, и потому не дали сдохнуть прямо там же, у обочины.

Хотя, термин «компания» к ним уже тогда не подходил. Это была скорее община: на лицо иерархия и структура управления, каждый знал свои обязанности и приносил пользу в меру возможностей. Поскольку я особенными навыками не обладал, а воином себя не чувствовал, несмотря на период отчаянного цепляния за жизнь, попал в категорию рабочих: вскопать, перенести, построить и так далее. И я принял это с благодарностью и абсолютной уверенностью в справедливости происходящего. Я понимал, что сейчас наша задача – выжить и наладить жизнь. За место под солнцем буду бороться потом, когда снова понадобятся гуманитарии. К тому же обращались все друг с другом как с людьми, с уважением и чувством собственного достоинства.

Главный в Светлом – Александр Евгеньевич Коваль, в прошлом чуть ли не самый молодой в стране генеральный директор и владелец одной нехилой компании, которая работала почти во всех сферах экономики, стояла на переднем крае инноваций и даже спонсировала адептов фундаментальной науки.

Бизнес основал ещё его дед лет 40 назад, после развала СССР, когда начался период первоначального накопления капитала. После смерти деда у руля компании встал отец Александра Евгеньевича и смог вывести бизнес на федеральный уровень, первая сотня Форбс уже была видна на горизонте. Уж на внуке-то природа должна была отдохнуть, но, как ни странно, он не превратился в среднестатистического представителя «золотой молодёжи». Богатством отца он пользовался, но по необходимости – деньги направо-налево не раскидывал, в употреблении наркотиков замечен не был, не гонял по городу на «гелике», не кутил с девушками «пониженной социальной ответственности». Не подумайте, затворником и ботаником он тоже не был: вёл весёлую и полную жизнь, но не забывал уделять львиную долю своего времени учёбе и работе в семейном бизнесе. Изучил деятельность компании с низов и в скором времени занял руководящую должность. Он оказался управленцем от Бога, при этом обладал завидным чутьём и редким балансом авантюризма и осторожности. Его отец, видя, что у сына получается даже лучше, чем у него, отошёл в сторону, заняв должность советника. И первая сотня Форбс таки покорилась семейству Коваль.

Выглядит Александр Евгеньевич соответствующе своей биографии. Практически киношная мужская красота и некая мягкость в чертах лица могут обмануть только в первые минуты общения или тогда, когда он сам того хочет. У внимательного взгляда зеленоватых глаз очень большая палитру оттенков: от детски наивного (я такого, правда, не видел, но мне рассказывали) до стального и прожигающего насквозь, так что желание спорить или хотя бы возражать забивается в большой палец правой ноги. Он серьёзно увлекался фехтованием и плаванием, да и сейчас регулярно занимается и потому подтянут и крепко сложен, а за плавностью движений угадываются сила и готовность выхватить из ножен шпагу и вскрыть аорту посмевшему выйти против него наглецу. При этом острое чувство справедливости и понимание своей ответственности никогда не позволяли ему этой шпагой махать направо и налево – только по делу и только до логического конца, то есть до «смерти» противника. Надеюсь, аллегории понятны.

Кстати, даже за глаза Александра Евгеньевича зовут Боссом, причём с уважением и без признаков иронии, никаких пренебрежительных или оскорбительных погонял не имелось и не имеется, что тоже говорит о многом.

Так вот, когда вся эта беда только начиналась, Александр Евгеньевич решил, что на этот раз добром всё не кончится, и по внутренней системе связи своей организации кинул клич, позвал к себе всех желающих. Понятно, что непосредственно в городе сотрудников было хорошо, если процентов пять от общего количества, но тут уж ничего не попишешь. Как я уже говорил, он был отличным начальником и человеком с большой буквы «Ч», согласитесь, жутко редкое сочетание, поэтому его подчинённые потянулись по указанным координатам, захватывая с собой друзей и родственников и веря, во-первых, в чутьё своего босса, а, во-вторых, что если кто и сможет помочь им справиться с новой напастью, то это он.

Служба безопасности, которая и в «мирные» времена не сидела без дела, вскрыла свои арсеналы и превратилась из группы людей в чёрных костюмах и с пистолетами подмышкой в вооружённое до зубов подразделение, в мини-армию. В месте сбора выстроилась колонна из бронированных армейских «Барсов» и пассажирского транспорта, в небе барражировали дроны, следящие за окрестностями и периодически водящие по сторонам стволами. Везде виднелись парни в одинаковом камуфляже и в брониках, а некоторые даже в боевых костюмах, в каких только спецназ рассекает, мелькали и наземные роботы, шустро ползающие по периметру.

Всего из города выдвинулось несколько сотен человек, в числе которых был и сам Александр Евгеньевич, хотя он мог бы и на вертолёте долететь, но посчитал нужным ещё раз показать, что он не небожитель какой.

Никто из людей не посмел встать на пути колонны, но вирус пушками не напугаешь – дошло до Светлого меньше четверти. Никого их тех, кто умер в пути, не бросили, довезли и похоронили по-человечески, благо на дороге нашлось пару рефрижераторов. Ну ладно, не совсем по-человечески – сожгли и каждого запечатали в отдельный сосуд, а их уже похоронили. Но никто против не был: новые традиции, обусловленные жизненной необходимостью, приживаются очень быстро. И дань уважения отдали умершим, и возможную заразу уничтожили, и живые меньше времени и сил потратили на погребение… А резиденция одного из самых богатых людей страны, в котором в прежние времена жило максимум пару десятков человек, обрела своё собственное кладбище, которое могло поспорить по количеству погребённых с большинством деревенских, пополняемых на протяжении десятков лет.

К моменту, когда люди перестали умирать, осталось меньше пятидесяти человек…

Правой рукой Александра Евгеньевича стал майор Тимур Кяхиди. Про него подробной информации нет, что совсем неудивительно, у него подписок о неразглашении больше, наверное, чем страниц в моей любимой книге. Служил в армии, участвовал в боевых действиях, во всяких там «принуждениях к миру» и «установлениях законного порядка», терроризировал террористов на просторах как минимум трёх континентов. Потом перешёл в одну из спецслужб, где тоже сделал много всего полезного для страны. Эпидемию встретил на достаточно серьёзной должности и, как и Александр Евгеньевич, правильно оценив ситуацию, собрал отряд из надёжных людей и обеспечил его всем необходимым. В силу специфики знакомств отряд представлял из себя сборную солянку из бойцов спецназа разных ведомств, просто военных и военных медиков, служащих полиции. Вирус их тоже, само собой, не жалел, поэтому к исходу месяца Большой Смерти осталось двадцать человек. Двадцать смелых, уверенных в себе и товарищах, верящих своему лидеру, готовых на всё, вооружённых до зубов бойцов. Мощная сила.

Одним морозным утром майор вышел к Светлому со своим отрядом. Майор Александра Евгеньевича знал, что неудивительно, учитывая его профессию, а вот удивительным было то, что один из сотрудников Александра Евгеньевича, тоже бывший военный, знал майора. И порекомендовал обоим посидеть за чашкой кофе и поговорить предметно.

Александру Евгеньевичу нужны были люди, а майору нужны были стены и крыша над головой. На их счастье, оба были разумными людьми, а потому сумели договориться. Майор признал Александра Евгеньевича главным, а Босс, в свою очередь, признал его главным в сфере безопасности, и оба ни разу в дальнейшем не пожалели о своих решениях. Эсбэшники Босса с радостью пошли под руку опытного командира, арсеналы объединились, община выросла в полтора раза и укрепилась.

Майор суров, но справедлив, за спинами подчиненных не прятался, но действовал с пониманием своей ценности как командира. То есть готов осознанно пожертвовать одним, чтобы сберечь десять, или собой, если не будет другого выхода. Он пользуется почти таким же уважением всей общины, как Коваль, но его ещё и побаиваются. Относятся к нему с хорошей такой, здоровой опаской. Внешний вид тоже способствует – косая сажень в плечах, мощная мускулатура, не бодибилдерская, а рабочая, боевая, широкие скулы, вечная небритость, яркие голубые глаза… В общем, воплощённая брутальность.

Ну а левой рукой, если можно так выразиться, работает Илья Глебович Чернявский. Глебыч для своих. Не местный, из Минска, был в командировке, когда всё началось, и выехать не смог. Как раз направлялся в аэропорт, когда таксист умер, даже не успев прижаться к обочине, хорошо, что автоматика перехватила управление. Прихватив чемодан, поспешил в аэропорт пешком, но далеко не ушёл – происходящее кругом просто вопило, что самолёты, скорее всего, уже не летают. Решил переждать, свернул с шоссе, набрёл на дом в лесу и остался там до января. Дольше не выдержал: и запасы кончились, и изнутри точило жгучее желание добраться до дома, к жене и детям. Хоть он и понимал, что вероятность этого равна примерно нулю, но сделать с собой ничего не смог.

Совершенно случайно он набрёл на Светлое, его приютили. Первое время он так и порывался продолжить путь, но потом смирился. Особенно после информации, которую раскопали в сети наши эсбэшники. Нет, про родных ничего не нашлось, последние записи и фото были датированы декабрём, но в целом с Минском всё было плохо – от него просто мало что осталось. Там, как и во многих других городах мира, не ограничивались отстрелом на границах города, били по площадям. Глебыч чуть в депрессию не впал. Но Босс сумел привлечь его к работе – со временем вся хозяйственная деятельность общины замкнулась на Илье. Скучать стало некогда. Так и стал он нашим завхозом или министром быта. Почему министром? Так он у себя дома на государственной службе был чиновником не из последних. Только не из тех, что бумажки перекладывают да девок по саунам зажимают, а тех, у кого ненормированный рабочий день, гора ответственности на плечах, и голова кучей проблем забита. А то, что внешне он походит на персонажа мультфильма – маленький рост, объёмный живот, непослушные рыжие волосы, торчащие на макушке (остаётся только пропеллер приделать), – лишь помогает ему в работе. Плюс он всегда просто наполнен энергией, щедро делясь ею с окружающими. К нему невозможно относиться негативно.

Нельзя не сказать несколько слов о нашей обители, без которой даже такая отличная команда, наверное, не смогла бы достичь того, чего достигла сейчас.

Резиденция Коваля представляет собой загородный дом в три этажа площадью под три тысячи квадратов и участок земли около четырёх гектаров, а всё это богатство окружает трёхметровый забор из природного камня шириной метр. Дом, территория вокруг него, ограда и пространство за ней усеяны датчиками движения, объема, температуры и вибрации, каждый квадратный метр просматривается камерами. Наличествуют и активные системы защиты – ультразвуковые и микроволновые излучатели, станнеры и ещё что-то импульсно-электрическое и немного секретное.

Сам дом, при том, что он очень красивый, современный, с панорамным остеклением от пола и до крыши, тоже проектировали с прицелом на обеспечение максимально возможной защиты, и потому он очень хорошо подошёл к новым жизненным обстоятельствам. Во-первых, панорамные стёкла пуленепробиваемые, а во-вторых, закрываются защитными экранами, оставляя небольшие окна, скорее похожие на бойницы, стены, понятно, тоже не простые. Тут не то, что автомат – гранатомёт не страшен. В доме есть независимые источники энергии, как бензогенераторы, так и солнечные панели и ветрогенераторы, артезианская скважина, имеются оружейка службы безопасности и личная коллекция Александра Евгеньевича, где на чёрный день имеется и холодное, и огнестрельное, и всяко-разное экзотическое оружие.

Без модернизации, само собой, не обошлось: укрепили ворота, башенки поставили, на стенах появилась колючка и битые стёкла, к нелетальному оружию добавились пулемётные турели, на крыше бдят снайперы, а во дворе всегда под парами пара «Барсов» с полным боекомплектом, малая авиация тоже без дела не сидит – контролирует дальние подступы.

В общем, дом и до Большой Смерти был крепким орешком, а теперь вообще стал похож на крепость.

Кстати, нападали на нас только однажды. Банда отморозков проследила за одной из наших команд и решила получить всё и сразу, но они успели выстрелить всего несколько раз. Их слежку, само собой, заметили, а к Светлому подпустили, чтобы проверить системы обороны и бойцов потренировать. Ну и напомнить всем, что есть такая штука, как внешняя угроза, а то некоторые «домашние», типа меня, не выходящие за периметр, уже расслабляться стали. В общем, все, кто надо, потренировались и напряглись, а «плохие», те, кто выжил, сбежали.

По хозяйственной части мы тоже не стоим на месте. Поставили несколько пристроек, которые заселили курицами и дрогой домашней животиной, отловленными в ближайших деревнях. К счастью, нашли мы там и пару деревенских жителей, пожелавших к нам присоединиться и знакомых с основами животноводства. Правда, в сельском хозяйстве они тоже использовали современную технику, будь она неладна… По весне поставили теплицы, довольно обширное пространство за домом стало превращаться в грядки. Есть планы даже подготовить поле под пшеницу.

Мы регулярно совершаем вылазки в соседние посёлки, «мародёрим» склады, распределительные центры, фабрики-заводы, военные объекты. Берём продовольствие, оборудование, медикаменты, оружие, инструменты, одежду – в общем, всё, что может пригодиться. Не отбираем, не грабим, не воруем, просто берём то, что уже вряд ли кому-нибудь ещё понадобится. Вот ведь, поймал себя на том, что как будто бы слегка лицемерю… Конечно, есть кому заявить свои права на всё, что плохо лежит, но с адекватными мы договариваемся, а с упоротыми разбираемся. Мы хоть и хорошие, но обижать себя не позволим.

Ещё мы постоянно ищем людей. Кадры решают всё. Потому всех новеньких тщательно проверяют, оценивают, экзаменуют. Пока интернет ещё не лёг, их пробивали по всем возможным базам. Последними подключаются Коваль и Кяхиди, проводят личные беседы и принимают окончательное решение – либо «добро пожаловать», либо «прощай».

Несколько раз новенькие оказывались преступниками – таким сразу указывали на дверь. Правда, для парочки подонков всё закончилось пулей в голову: негоже нелюдям топтать землю. Короткое расследование, суд и приговор. Негуманно? Зато справедливо и рационально. Ложному гуманизму не осталось места на этой планете. Нечего оставлять за своей спиной потенциальную опасность.

В целом, оказалось, что жить можно. Люди достаточно легко приспосабливаются даже к самым кардинальным переменам и начинают верить, что у них есть перспективы. «Выживет не сильнейший и не умнейший, а тот, кто лучше справляется с переменами.» Мы справляемся. Тьфу-тьфу-тьфу. Хотя мы и сильные, и умные тоже. И ещё красивые.

Но мы понимаем, что это ещё не конец испытаний и ждём продолжения.

Какого продолжения? Пока ещё работает почти всё, что создал человек. Я уже упоминал интернет, связь, электричество, а в городах продолжают функционировать системы водоснабжения, канализации и тому подобное. Всё ведь автоматизировано. Но это до поры до времени. Одна ошибка, вторая, поломка тут, авария там… А ведь есть ещё атомные станции, химзаводы, арсеналы с оружием разной степени массовости поражения. Всё осталось без присмотра, соответственно, в обозримой перспективе есть вероятность большого ба-баха. Потому одной из приоритетных задач майора в его вылазках – поиск людей, имеющих допуск к разным потенциально опасным объектам, или хотя бы разбирающихся в атомной энергетике, химии, биологии, вирусологии. Мы перелопатили все возможные базы данных военных, институтов, лабораторий, до которых смогли дотянуться. Правда, толку особого нет – большинство принадлежали к категории сорок пять плюс…

Я убрал руки с черенка и посмотрел на дело рук своих. А ведь я закончил с этой грядкой! И даже сам не заметил как. Воткнув лопату в комья чёрной земли, отошёл к раскидистому дереву, на котором только-только проклюнулись зелёные листочки. Вроде, ещё вчера их не было, и вот на тебе. Быстрая весна в этом году, тёплая… Я опустился на землю, прислонился спиной к стволу и посмотрел наверх. Птички поют, в голубом небе плывут редкие облака, пригревает ласковое солнце. День обещает быть прекрасным.

Глаза сами по себе прикрылись, звуки стали чуть глуше, я словно оттолкнулся от земли и медленно подрейфовал куда-то в сторону сладкой дрёмы…

Далеко я не уплыл. Не знаю, что меня дёрнуло, но я открыл глаза и огляделся. Потом-то понял, что меня разбудила тишина: в ней утонули все звуки, будто мне в каждое ухо по кило ваты запихнули и сверху ещё натянули шлем. Я не сразу заметил, что что-то неправильное происходит и с моим зрением: небо окрашивается в нежно-розовый цвет, облака повисли словно спелые грозди «изабеллы», солнце тоже… Я заворожённо уставился на поднимавшееся в воздухе марево, понимая, что забываю набирать и вдыхать в лёгкие воздух… Мелькнула мысль, что это галлюцинации. С кем не бывает… Но мысль умчалась, и возникла глубокая уверенность, что глюки тут ни причём. Наш мир меняется, и меняется кардинально, окончательно и бесповоротно. Это похоже на то, как чернильная клякса растекается по бумаге. Только что был чистый белый лист, и вот это уже нечто иное – чужеродная субстанция залила поверхность, проникла внутрь, пропитала каждую клеточку. А с миром меняюсь и я…

А потом мира не стало. Пропитанные непонятно чем клеточки сдетонировали и разлетелись на атомы. И меня не стало.

## Глава 2

Слегка забегая вперёд, скажу, что мы избежали большого ба-баха. Вместо него пришёл полный трындец. Даже не трындец, а то самое, на букву «п».

Итак, я воскрес.

Глаза открылись. Я обнаружил себя на том же месте, подпирающим берёзку. Взглянул на небо, ущипнул себя и понял, что мир не тот, что раньше. Да и я вместе с ним. Разлетевшиеся на атомы клетки собрались обратно, только в каком-то другом порядке. А ещё, почему-то мне так кажется, в их стройные ряды затесались частицы не от мира сего, приблудные.

Но если изменения внутри себя я только ощущаю, то мир вокруг просто открытым текстом говорит – я другой: небо из голубого стало в основном бледно-розовым, местами с переходом в более яркие оттенки того же розового, а дополняют картинку облака густо-фиолетового цвета с лилово-перламутровыми переливами. Весь мир превратился в спальню окончательно спятившей Барби. Ну или у меня нарушилась цветопередача. Хотя деревья вроде бы остались зелёными, и трава тоже… Только я успел так подумать, как прямо на моих глазах трава стала менять цвет: потемнела, кое-где даже почернела… Весёленький у нас будет вид из окна – траурная травка.

Но превращение на чёрном цвете не застопорилось, трава продолжила меняться, и лужайка превратилась в палитру художника, которой пользовались уже не первый год. Зелёный, кстати, тоже местами вернулся – миллионом оттенков. Я и не знал, что бывает столько разных зелёных.

Листья деревьев тоже перекрасились. В общем-то, даже неплохо получилось, красиво… как осенью, только цветов побольше. Раз в десять. На мой не самый чуткий взгляд.

Вся эта красотища продолжалась минут пять, после чего небо снова стало голубым, облака белыми, вся травка и листья – зелёными. В общем, то ли мне всё это привиделось, то ли завершился некий процесс – мир сбросили на первоначальные настройки. Не знаю уж, остался ли хлорофилл самим собой…

Так же, как и я, отключились все. Но не все включились обратно. Если основываться на моей крайне нерепрезентативной выборке, в это прекрасное утро человечество уменьшилось ещё примерно на треть. В нашей общине было сто семь человек, осталось семьдесят четыре. Причём непонятно, можно ли оставшихся назвать человеками. Может, у нас теперь кровь жёлтая… Все чувствовали то же, что и я – мы стали иными. Как и мир вокруг. Старый исчез, новый появился.

Очень скоро мы получили ещё немало неутешительных практических подтверждений прошедшей трансформации: спички отказывались зажигаться, оружие не стреляло, генераторы не работали. Рации, фонари, да вся электрика – всё, созданное руками, человека перестало функционировать. Похоже, физика приказала долго жить, а химия, как её верная подруга, ушла вслед. Мы остались наедине с новой реальностью, с ножом в правой руке и консервной банкой в левой. Приветствуем тебя, о дивный новый мир!

Из всего того, что мы успели насобирать, на сто процентов актуальность не потеряли только запасы продовольствия и простейшие вещи: рабочие инструменты, утварь, холодное оружие, одежда, стройматериалы. Надо искать плюсы даже в такой ситуации: твёрдое осталась твёрдым, вода осталась жидкостью, утоляющей жажду, еда съедобна.

Хотя… Я слегка преувеличил. Точнее, чуть позже опытным путём выяснилось, что кое-что продолжает работать. Такие базовые вещи, как огонь, например. Его получилось развести с помощью огнива, как практиковали наши пра-пра-пра-деды. Может и ещё парочку «пра» можно накинуть. Спасибо ещё раз Александру Евгеньевичу и его коллекции разных древних штук.

Оправившись от шока, мы первым делом похоронили усопших, точнее их прах, перемешанный с древесной золой. Начальство, к счастью, выжило в полном составе, и теперь они заседают у себя, решают, как быть дальше, хотя я честно не понимаю, что можно решать, не имея ни малейшего понятия, что произошло.

Незанятые в удвоенных караулах и повседневных работах, среди коих оказался и я, уселись в тесный кружок, чтобы обсудить на своём уровне очередную подножку от высших сил и перспективы.

– А ведь у меня день рождения сегодня, – сообщил я собравшимся.

– Поздравляю… – проговорили неуверенно пара человек.

И правда, поздравления на фоне произошедших событий прозвучали более чем неуместно, но они мне были и не нужны.

– Да я не к этому, – ответил я. – Думаю просто, что вот ведь совпадение – у меня такое ощущение, что я умер и родился заново… в тот же самый день, что и тридцать один год назад…

– Дань, ты давай это… потом будешь думы думать и философию философствовать, – прервал меня Гриша. – Ты мне лучше скажи – ты же всю историю знаешь от корки до корки. Скажи, было когда такое?

– Что именно?

– Ну, чтобы всё перестало работать… электричество и всё такое.

– Полный… локдаун… – проговорил я. – Абсолютный.

– Я уж подумал, наконец-то от тебя нормальный мат услышу, – подколол меня Гриша. – А ты опять – «локдаун»… Так что, было?

– Да не было, конечно. Мне кажется, что всё не просто перестало работать, а… исчезло. Нет больше электричества… – я встряхнул головой и посмотрел на сидевших вокруг. – А вообще, скажите спасибо, что небо не осталось розовым, облака фиолетовыми, а трава черной, иначе половина из нас сейчас бы в очереди в медпункт стояли за разноцветными таблетками.

Гриша посмотрел на костёр, который горел вроде бы так же, как и в прежней жизни, и произнёс задумчиво:

– Синее небо – это, конечно, хорошо… но на продолжительность жизни не влияет, наверное… а вот порох, электричество…

– Н-да уж… – вздохнул я, потом продолжил. – А может, я мнительный просто. Ведь мы наверняка не знаем, что произошло. Может спички отсырели, аккумуляторы сели, дизель выдохся, в общем, просто испортилось всё готовое. А если заново изготовим, аккумуляторы заправим и зарядим, то всё заработает.

– Так нет электричества-то… ни в батарейках, ни в сети. Не зарядим.

– Ну, может, на станции сейчас система перезагрузится, и пойдет электричество.

– Дань, я тут ветрогенератор посмотрел, там же всё просто, лопасти крутятся – вырабатывается энергия. Так вот, теперь лопасти просто крутятся.

– Гриша, я не знаю, что тебе ответить. Поживём – увидим. Ты лучше…

Я осёкся: за спинами Гриши и Рустама, сидящих прямо напротив меня, появился чёрный силуэт, высокий, метра два с половиной. Там ведь точно никого не было! Я бы заметил… А в следующую секунду из их грудных клеток вышли наружу зазубренные, похожие на анимешные клинки конечности. Между парнями просунулась широко открытая вытянутая пасть, усеянная острыми мелкими зубам. Как в замедленной съёмке полетели капли крови, из пасти потекли струйки глянцево-чёрной слюны, ярко-синие глаза без зрачков уставились прямо на меня. Мелькнула мысль, что кровь у нас осталась всё-таки красная… Из чёрной глотки вырывался звук, больше всего похожий на шипение, но громкое, бьющее по ушам, выворачивающее нутро…

Я сидел и ждал смерти. Целую секунду, очень долгую, почти бесконечную… И тут внутри меня сформировался какой-то сгусток, живой и тёплый, который я, сам не знаю как, на инстинкте, на испуге, бросил в адскую тварь… И отрубился.

Мне потом рассказали, что тварь вдруг замерла на месте, потом повалилась вперёд, придавив уже мертвых наших товарищей, а я закачался и упал на них сверху.

Все повскакивали с мест и ринулись внутрь, под защиту крепких стен. Меня не забыли прихватить с собой, подхватили за руки, затащили, бросили на диван. Тут же доложили майору, который отозвал всех парней с внешних стен – смысла распыляться нет, учитывая, что существо проникло на территорию незамеченным. Скоро должно стемнеть и тогда уж мы точно будем в проигрышном положении. А в доме можно чувствовать хотя бы в относительной безопасности.

Тварь по приказу майора тоже затащили внутрь, на всякий случай крепко привязав к бревну – надо посмотреть поближе, что это за штука, неизвестная академической науке. Майор, как и мы все, привык жить в мире закона Мерфи, а это значит, что если «shit happens», как говорили за океаном, то этот «shit» обязательно повторится, причём не раз и не два. Другими словами, майор посчитал, что где лазит одна такая тварь, там может быть и её подружка. А значит, надо узнать её слабые места и причину смерти – чтобы потом суметь повторить.

Ко времени моего пробуждения уже провели первичный осмотр неизвестного представителя животного мира. Внешних повреждений не обнаружили и причину её преждевременной кончины установить не удалось. Наш штатный биолог, он же медик Серёга, подтвердил, что ничего похожего на планете раньше не существовало, в средней полосе России уж точно. Больше всего тварь похожа на насекомое, тело заковано в прочный панцирь, который наши ножи только царапают. Пластину на груди получилось расколоть кувалдой только с пятого удара. Передние конечности, проткнувшие наших парней, оказались чертовски острыми и крепкими, с зубьями, как у пилы. Их отломали и опробовали на панцире – тот поддался, хотя и не сразу. Чуть ниже ещё одна пара лап – короче и с крючьями на конце. Строение нижних конечностей указывает на то, что животина умеет неплохо прыгать. В общем, главным результатом осмотра стал неутешительный вывод – мы попали. В вероятной схватке такая тварь вряд ли даст нам время на то, чтобы мы им хорошенько настучали кувалдами. Без огнестрельного оружия мы превратились в дичь. И единственное, что позволяет верить в лучшее, это её преждевременная кончина – отчего-то ведь она сдохла.

Последней надеждой в расследовании этого убийства оставался я: кровь на мне обнаружили только чужую, ранений нет, значит я упал в обморок. Обморок случился, вероятно, на почве панической атаки – я ж человек тонкой душевной организации, интеллигент, и, хоть многого уже насмотрелся, такого ещё точно не встречал, а потому мог не выдержать. Но обморок – это несколько минут, я же провалялся больше часа, наш медик уже начал давать нехорошие диагнозы. А майор связал гибель насекомого и моё беспамятство – осталось только узнать, второе было следствием первого или наоборот. Он посчитал, что наоборот. Точнее, так подсказала ему его интуиция. Но причин для такого вывода ровно ноль, ибо как я мог её убить? Кто-то ожидаемо пошутил, что тварь меня увидела и сдохла от ужаса…

Сначала меня осмотрел Серёга, поспрашивал и вынес вердикт: здоров, бледный правда, и осунулся немного, как будто бы похудел, на лицо признаки «экстремального истощения»… Но допросу это не помеха.

И тогда господин майор взял меня в оборот. Спрашивал, что было до нападения, о чём говорили, что было странного… Куча вопросов об одном и том же, но заданных по-разному. Иногда со своим вопросами влезал и помощник майора – бывший психолог, а ныне замполит, Коля. Когда из меня вытащили признание, что я чего-то там почувствовал внутри себя, да ещё и как будто бы бросил это в тварь, то к допросу подключили Лилю, в прошлой жизни входившую в бесчисленную армию офисного планктона и, по причине избытка свободного времени, увлекавшуюся йогой, цигун, тай-чи и другими подобными штучками. Не знаю, как у неё было с практикой, но в теории она разбиралась точно.

– Итак, Данила, ещё раз. Попробуй очень подробно рассказать о своих ощущениях с того момента, как ты увидел тварь и до того, как ты отключился.

– Так я уже рассказал…

– Начни сначала. Но на этот раз очень подробно. Все свои чувства, мысли, догадки.

– Ну… я увидел что-то чёрное за спиной Гриши, размытый силуэт, который почти сразу стал очень чётким. Потом из груди Гриши… и Рустама… высунулись мечи, так мне показалось. Потом раскрытая зубастая пасть… Глаза… голубые, яркие, чуть ли не светящиеся. Всё очень быстро происходило, но время будто остановилось… Я всё очень чётко видел, каждый чертов клык, тонкий язык в пасти… каждую куплю крови, вылетавшую из груди…

– Да, Данила, нам нужна каждая мелочь. Тебе трудно, может быть страшно, но ты сможешь! – приятным и заботливым голосом проговорила Лиля. – Расскажи нам всё, пожалуйста.

Я кивнул и закрыл глаза, напрягая каждую извилину мозга, пытаясь вспомнить ощущения.

– В общем, я почувствовал… внутри… в голове, какой-то комок, шар, как будто… шаровая молния. Да, больше всего похоже на шаровую молнию. И от неё тянулись нити по всему телу. Она вроде как высосала… ну… энергию из меня и полыхнула белым… Потом… не знаю, откуда во мне это взялось, но я захотел, чтобы эта штука полетела прямо в морду… прямо в пасть, чтобы забить ублюдочную глотку этим светом, чтобы сжечь, как сжигает настоящая молния… И у меня как будто… получилось. Нити оборвались, и шар рванулся вперёд… Всё. Дальше всё. Ничего нет. Я очнулся здесь.

Майор сидел, задумчиво глядя на меня.

– Николай. Твой вывод.

Коля глубоко вздохнул.

– Он верит в то, что говорит. Психическое состояние близкое к норме со скидкой на пережитый стресс. В общем, с учётом привязанной к бревну тушки, я склонен верить в то, во что верит он.

– Понятно, – майор взглянул на девушку, потом опять уставился на меня. – Лиль, ты что скажешь?

– Ммм… – Лиля наморщила лоб и пожала плечами. – Честно говоря, я в своих занятиях далеко не продвинулась… и такого в моих учебниках не описывали, то есть так ярко и с такими подробностями. Но, в целом, способность собирать и направлять внутреннюю энергию – это одна из приписываемых мастерам способностей. Были описания боевых техник: бесконтактный бой и всё такое… Но то, что описывает Данила, честно говоря, больше похоже на магию, а не на практики тибетских мудрецов.

Майор посидел молча пару минут, видимо собирая мысли в кучку, потом произнёс:

– Как бы я хотел сказать, что на нас напал сошедший с ума спец в экспериментальной версии «Ратника», а ты в состоянии шока придумал всю эту историю… Но неизвестный монстр лежит тут же, препарированный, а ты жив, хотя шансов у тебя не было… И у меня единственная версия – ты экстрасенс или… маг… У тебя в роду ведьмаков не было?

Слова майора меня не то, чтобы ошарашили. Где-то в глубине души я уже поверил, что смерть чужого на моей совести. Нужно было только чтобы кто-то оформил мою веру в слова и объяснил, как это у меня получилось.

– Не, ведьмаков не было, господин майор…

Он смотрел на меня и будто чего-то ждал. А что я могу сказать-то?

– Пусть даже я её убил, но ведь я не знаю, как, и смогу ли это повторить. Может это я с испугу, может оно однозарядное…, и больше у меня не получится…

– Может и с испугу, – медленно сказал майор. – Может и одноразовое. Надо проверять…

Он улыбнулся. И что-то мне его улыбка не понравилась.

## Глава 3

И не зря не понравилась. Майор решил, что мне надо создать максимально некомфортные условия, поместить в ситуацию такого стресса, чтобы я засомневался в своём выживании. В идеале повторить нападение, пусть не такой же твари, но кого-нибудь опасного, но это организовать сложно. Хотя, может и не сложно – надо меня просто вытолкнуть из дома и дверь закрыть. Но так, надеюсь, не поступят.

– Данила, врач сказал, что тебе надо около суток, чтобы восстановиться. Иди ешь, пей, спи, отдыхай. Ты нужен мне бодрым и полным сил. Начнёшь с Лилей, попробуете помедитировать. А я пока подумаю, чем тебя можно будет взбодрить.

Но натравливать на меня медведей или закапывать живьём под землю, или чего ещё там мог придумать наш главнокомандующий, не пришлось. Я проснулся на следующий день уже с пониманием, что внутри меня есть некая сила. Надо только почувствовать её, научиться ей управлять…

Я решил пока не звать Лилю и попробовать помедитировать самостоятельно. Уселся в позу лотоса, закрыл глаза и заглянул в себя. Никто меня этому не учил, да до вчерашнего дня я и не верил в действенность подобных практик, призванных расширить сознание, познать самого себя и тому подобное.

Поза лотоса оказалась чертовски неудобной, пришлось вернуться к горизонтальному положению. Не знаю уж, это помогло, или что ещё, но я немного ошалел, когда у меня получилось. Вот я смотрю в темноту, уже перед глазами начинают появляться красные пятна, а потом вдруг увидел своё тело – пронизанное нитями артерий и капилляров, только по ним течёт не кровь, а нечто ярко-синее, голубое… По крайней мере, таким я это воспринял. В районе головы эти нити сплетаются в клубок, пульсирующий, играющий язычками белого пламени. Да, это та самая шаровая молния, только значительно бледнее… Ладно… Увидеть это нечто я увидел, теперь нужно понять, что можно с этим сделать.

Как же это… Я постарался представить, как молния вылетает из меня, но вовремя себя одёрнул – валяться неопределённое время в отключке мне нисколько не улыбается. Надо действовать осторожнее, маленькими шажками… Мне нужен кусочек… И шаровая молния послушно исторгла из себя свою маленькую копию, вроде став при этом ещё чуть-чуть бледнее. Детёныш молнии отлетел немного, повисел в воздухе и растаял. Ну да, я же дальнейших указаний не давал.

Я ещё раз окинул открывшуюся красоту взглядом, полюбовался токами энергии и открыл глаза.

Итак, можно подвести первые итоги. Внутри меня действительно есть энергия, и я действительно могу ей управлять. Дальше дело техники – надо экспериментировать, пытаться, пробовать, и тогда всё получится.

Теперь надо бежать к майору и его команде, делиться своим чудесным открытием.

Уже через десять минут все заинтересованные лица, включая Александра Евгеньевича, собрались в кабинете майора и слушали мой рассказ. Он занял совсем немного времени, и по лицам слушателей я понял, что им не терпится посмотреть на меня в действии. Только вот как им это продемонстрировать…

– Ну что, Данила, попробуй повторить, а мы посмотри со стороны. Ребят, отойдите к дальней стене, на всякий случай, Александр Евгеньевич, вы тоже, пожалуйста. Данила, попробуй комментировать вслух все свои действия и ощущения. Начали.

Я послушно уселся на пол и закрыл глаза. Небольшое усилие и снова перед глазами моя энергетическая версия.

– Я вижу это опять. Как будто светящиеся нити по всему телу и шаровая молния в голове… Ничего себе…

– Что такое? – обеспокоенный голос майора послышался как будто немного издалека.

– Майор, вы сейчас слева от меня?

– Да, на десять часов. А что?

– Похоже, я вижу вас. Ну, как себя. То есть я вижу силуэт человека с нитями энергии по всему телу. И на месте головы тоже шаровая молния. Только всё это очень тусклое, нити тоненькие, сгусток маленький, тоже тусклый. И всё это не сине-белое, как у меня, а красное, очень бледный красный цвет…

– Интересно… Данила, а остальных ты видишь?

– Вроде нет… хотя вроде как сгустки плотного тумана есть чуть дальше…

– Подожди. Лиля, иди потихоньку к нам. Приближайся к Даниле справа. Да, вот так. Данила, комментируй.

– Один сгусток тумана сдвинулся, приближается, становится ярче… Теперь различаю силуэт. Всё то же самое, только цвет другой. Всё бледно-зелёное.

– Значит, ты различаешь силуэты людей примерно за пять метров, ближе трёх метров ты уже видишь структуру. Причём структуры эти разных цветов. Продолжим эксперимент. Николай, иди по центру. Данила, комментируй.

– Красный и зелёный силуэты чуть раздвинулись, по центру появился ещё один. На этот раз просто белый. Разница во всех трёх только в цвете.

– Александр Евгеньевич, подойдите, пожалуйста. Данила?

– Ещё один силуэт с белой структурой. Тоже бледный.

– Ясно. Данила, возвращайся к нам. Обсудим.

Я открыл глаза.

– Послушаем сначала тебя, Данила. Что думаешь?

– А что тут думать. Могу только описать, что видел. Я бы назвал это энергетической структурой людей. Почему-то эти структуры разного цвета и значительно менее яркие, чем моя. Может это потому, что моя – это моя, и вижу я её ярче… может, ещё почему. Допускаю, что цвет может что-то означать.

Чуть помолчав, я добавил:

– Я чувствую усталость. Скорее всего, я тратил силы, когда рассматривал вас, ваши структуры. Значит, в процессе участвует весь организм, это не нечто эфемерное, – я неопределённо помахал рукой в воздухе. – Скорее всего, поэтому я потерял сознание после нападения – использовал внутренние ресурсы и переусердствовал.

Все выслушали меня очень внимательно, не перебивая.

Первым заговорил Александр Евгеньевич:

– Данила, спасибо большое за ваше отношение и приложенные усилия. Мы все, – он развёл руками, – вся община, очень ценим то, что вы сделали и что делаете. Но впереди ещё очень много работы. По счастью, за прошедшие сутки на нас больше не нападали, дозорные не заметили ничего подозрительного или опасного. Но я уверен, это дело времени. А его остаётся всё меньше: мы сидим взаперти, перестраховываемся, скоро надо будет выходить из дома и даже делать вылазку за периметр. Нужна разведка, мы сейчас, как слепые котята. Конечно, ребята усиленно занимаются с холодным оружием и арбалетами, но, боюсь, это нас не спасёт, если нападут твари, подобные убитой вами.

Майор уже открыл рот, видно, хотел что-то сказать или возразить, но Александр Евгеньевич остановил его, подняв руку:

– Господин майор, мы уже обсуждали с вами эти моменты, нет смысла повторяться.

Затем Александр Евгеньевич опять обратился ко мне:

– Сейчас очень много зависит от вас. Я думаю, нисколько не преувеличу, если назову вас нашей надеждой на будущее. Я очень прошу – разберитесь в себе и помогите разобраться в остальных. Считаю, что вам нужно просканировать всех наших людей. К сожалению, нас осталось совсем немного… опять… Попробуйте физический контакт – возможно, это упростит и облегчит процесс. Если у вас возникают какие-то идеи – сразу их высказывайте, даже если они покажутся Вам абсурдными. Если вам нужна любая помощь – говорите.

Александр Евгеньевич замолчал, постоял немного, видимо обдумывая, всё ли сказал. Потом продолжил:

– И ещё одно. Огромная просьба. Даже требование. Все эксперименты – только в присутствии Сергея, как минимум. Никакой самодеятельности за закрытыми дверьми. Сейчас отдохните час, два… В общем, как только почувствуете себя в норме – приступайте. Готов выслушать вопросы и предложения.

– Нет, Александр Евгеньевич, вопросов нет. Предложений тоже.

– Ну что ж, тогда всем нам удачи.

Он коротко кивнул и вышел в коридор.

– Сколько тебе надо времени? – спросил майор.

– Думаю, не больше часа-двух. Я спущусь в холл, как только буду готов.

– Хорошо. Тогда мы тебя ждём.

Я развернулся и пошёл в свою комнату.

Через полтора часа я почувствовал себя вполне готовым к новым подвигам.

Я нашёл майора, и очень скоро мы опять собрались в его кабинете вместе с Лилей и Николаем. За дверями ожидала первая партия «подопытных», десять человек. Ну что ж, включаем сканер…

Люди заходили, садились рядом, я брал их за руку (так действительно оказалось намного проще), сканировал структуру, Лиля составляла списки – фамилия, имя, цвет… Уже на третьем человеке процедура из чуда чудного превратилась в обыденность, а я тратил всё меньше и меньше сил на каждого, пусть на капельку, но всё-таки, – через час с небольшим были проверены все однообщинники, а я чувствовал в себе силы поработать еще столько же.

Цветовая палитра энергий пополнилась всего одной: к голубой, как у меня, красной, белой и зелёной добавилась фиолетовая. Все были такие же бледные, а их обладатели ничего не чувствовали. Причём голубая оказалась самой редкой: посчастливилось всего двоим.

Когда мы остались вчетвером, майор сказал:

– Всю информацию надо будет проработать, но первую особенность я могу назвать уже сейчас: почти у всех моих людей структура либо красная, либо фиолетовая. Причём этих цветов почти нет у остальных, единичные случаи.

– Пожалуй, так и есть, господин майор, – ответил Николай, – и ещё, учитывая психологические портреты всех наших жителей, я бы сказал, что красный и фиолетовый цвета у людей более агрессивных, уверенных в себе. Вполне возможно, что это взаимосвязано.

– Может быть. Данила, как ты себя чувствуешь?

– Готов к труду и обороне.

– Ты откуда эту приговорку вытащил?

– Ну я же историк.

– Понятно. Хочу предложить тебе поработать индивидуально и более плотно. Попробуй рассмотреть структуру в подробностях, повзаимодействовать как-то, воздействовать… Ты лучше меня понимаешь, что можно попробовать сделать. Выбирай любого из нас.

– Думаете, стоит? – спросил я неуверенно. – Как бы не напортачить…

– Стоит! – твердо ответил майор. – Только у тебя структура яркая, и ты можешь с ней что-то делать. Я бы сказал, что она активирована. Из этого следует, что остальных тоже можно активировать. Даже нужно – в таком виде для нас она бесполезна.

– Может, понаблюдать немного… – начал было я, но он меня дослушивать не стал.

– Если тебе будет легче, то это приказ! – сказал, как отрезал, майор. – Приступай.

Мне и правда стало легче. Всё-таки какой я типок скользкий – снял с себя ответственность и радуюсь.

– Есть приступать! – всплыл из глубин памяти стандартный воинский ответ.

Я осмотрел потенциальных подопытных. Прикрыл глаза, переходя в режим структуровидения. Какое-то дурацкое слово – структура, надо придумать что-то попроще… Красный, зелёный, белый… почти светофор. Кого же выбрать… Попробовал прислушаться к ощущениям. Вроде бы особой разницы не чувствую, хотя… Красный мне кажется сложнее, может это из-за того, что обладатель красной структуры – наш главнокомандующий, а я всегда относился к нему с опаской. Знаю, что зря, но слишком уж мы разные. Белый… слишком невыразительно выглядит. Решено. Буду работать с Лилей. С ней мне проще и как с человеком, и как с женщиной, и как c зелёной… гм… структурой. Тем более, она мне нравится, есть между нами зачатки эмпатической связи. Может, это облегчит работу.

«Но ведь если что не так, то она пострадает от моих рук…» – промелькнула мысль, но я её отогнал. Хотелось мне начать с неё, и всё тут.

– Я бы хотел попробовать поработать с Лилей.

– Как скажешь. Лиля, ты не против? – спросил майор.

– Нет. Я готова, – голос прозвучал уверенно, но взгляд выдаёт волнение.

– Отлично! Данила, действуй аккуратно, если что не так, сразу прекращай, возвращайся, обсудим.

Прямо напротив моего кресла поставили ещё одно, в которое уселась девушка.

– Лиль, я сейчас возьму твои руки и попробую… не знаю, попробую что-то сделать.

Руки Лили оказались тёплыми, немного влажными, едва ощутимо подрагивают. Чувствуется, что она действительно волнуется, не обманывает взгляд. Зато успокоился я. Эта теплота как будто придала мне сил и уверенности в себе.

Ну, поехали. Глаза закрыты, я вижу себя в уже привычном виде – как переплетение ярких голубых нитей, и человеческий силуэт напротив – свето-зелёный, чуть размытый, как будто нарисованный восковым карандашом. Спешить некуда, да и незачем, а потому внимательно всматриваюсь. Заметил еле видные искорки, бегающие по тонким ниточкам, какие-то переливы… там, где у меня была шаровая молния, у Лили завис лёгкий одуванчик, пушистый и воздушный. Возникло ощущение, что я вижу спящее нечто, которому не хватает звонка будильника, чтобы проснуться. Или нужно аккуратно потормошить, тихо и ласково приговаривая. Почему нет? Я уже привык доверять внутреннему голосу, будем действовать так, как он подсказывает. Будильника у меня нет, будем тормошить.

Надо сказать, что хоть физически мои руки сжимают Лилины, но наши структуры не соприкасаются, есть зазор с палец толщиной. Я представил, что часть моей энергии со всего тела перетекает в ладони, наполняет их и начинает медленно стекать с кончиков пальцев… И обалдел, когда у меня получилось.

Голубые струйки потекли с пальцев и обволокли светло-зелёные нити. А потом струйки соединились в два ручейка, которые устремились в сторону «одуванчика». Они скользили по поверхности, как капли воды стекают по свежеотполированному капоту авто… В районе груди ручейки слились и до «одуванчика» добрался уже один. Где он опять распался на сотни мелких ниточек и обволок пушистый шарик. Отвлекаться не хочется, но спросить Лилю, чувствует ли она что-нибудь, я обязан:

– Лиля, как ты себя чувствуешь?

– Всё нормально. Отрицательных ощущений нет.

– Что-то непривычное, особенное?

Она задумалась, потом проговорила:

– Ну, честно говоря, мне кажется, что кто-то гладит мои волосы или обнял за голову. Но это приятно, как будто… мама рядом… снова… – голос дрогнул, но не затих. – Ещё как будто мурашки иногда пробегают по телу, от ладоней до шеи, тоже не… неприятно.

Мне показалось, я увидел улыбку на Лилиных губах и понял, что делаю всё правильно.

– Хорошо. Лиля, на самом деле, это я виноват. Мои мурашки. Возможно, ты сейчас почувствуешь еще что-нибудь в районе головы. Не пугайся, это тоже буду я.

Я сосредоточился на «одуванчике». И увидел его весь, одновременно и снаружи, и внутри, не знаю, как это возможно. В самом центре уплотнение, причём оно сияет приглушённым зелёным светом, как стоваттная лампочка под плотным абажуром. Мне показалось, что этот комочек уже устал сиять тут, в глубине, ему хочется на волю, подарить свой свет окружающему миру… Голубые ниточки приникли внутрь «одуванчика», коснулись комочка. На ощупь это больше всего напомнило яйцо в скорлупе, а потому я «постучал» по ней кончиками своих ниточек. И по скорлупе пошли трещинки, всё быстрее и быстрее поползли они по всей поверхности, изнутри стал просачиваться яркий свет… Мне пришла в голову мысль, что надо рвать когти, собирать все свои ниточки и валить к себе. Но, к сожалению, я не успел. Комочек взорвался, я утонул в зелёном море, после чего наступила темнота…

Я очнулся, некоторое время вспоминал, что случилось, и решил пока глаза не открывать. Страшно. Вокруг чернота, впереди неизвестность… А что, если я убил и себя, и Лилю?! Хотя если бы я убил себя, то как бы я сейчас переживал… Через некоторое время, наполненное напряжением и нарастающей паникой, чернота стала бледнеть, проступили голубые линии, и вот я уже вижу свою структуру во всём её великолепии. Шаровая молния светится, будто я и не тратил сил на последнюю процедуру. Сама структура тоже на месте, вроде бы ничего не изменилось: капилляры, артерии, всё светится и переливается. Пора узнать, что случилось с Лилей.

Пришлось открыть глаза. Я в кресле, напротив сидит майор и смотрит на меня. Он что, так всё время провёл? Кстати, надо узнать, сколько я был в отключке.

– Очнулся… – в голосе майора слышалось явное облегчение. – Ты как?

– Да нормально. А Лиля где? Что с ней?

– Вон лежит, на диване. Пока в себя не приходила.

– А сколько времени прошло?

Майор взглянул на часы.

– Тридцать четыре минуты. Рассказывай.

Я кратко описал свои эксперименты и подытожил:

– Я думаю, что ваши структуры находятся в спящем режиме. Мою выдернули из «сна» шоковой терапией – милой зубастой мордашкой, каплями крови и слюнями, брызгающими в лицо. Вероятно, я разбудил Лилину. Но точно узнаем, когда она очнётся.

– Ты уверен, что это произойдёт?

– Да, на сто процентов. Я это знаю! – ответил я, не успев обдумать ответ, и уже хотел было добавить чего-нибудь неуверенного, но тут понял, что на самом деле это знаю.

– А ты просканировал её? – уточнил майор.

Мне оставалось только хлопнуть себя по лбу и обозваться последним кретином. Надо было сразу взглянуть на Лилину структуру. Закрыв глаза, я тут же увидел зелёный силуэт. Диван метрах в трёх от меня, поэтому подробностей не видно, но её структура точно стала похожа на мою по яркости и наполненностью жизнью.

– Я её вижу! Её структура наполнилась энергией, цвет остался зелёным, только теперь он яркий, светится. Скоро она придёт в себя.

Прошло ещё минут десять, и с дивана донёсся лёгкий вздох.

– Лиля! Лиля! Ты меня слышишь?

Я подбежал к ней, встал на колени рядом, замер в ожидании ответа. Глаза приоткрылись, посмотрели на меня, на губах заиграла улыбка.

– Да, всё хорошо. Чувствую слабость, но в целом всё окей. У нас получилось? Судя по тому, что я отключилась, что-то у нас да вышло. Я ничего не помню. Только зелёную вспышку, вроде… Чего молчишь?

– Просто не успел ещё ответить, тебя не перебьёшь. На самом деле, пока могу сказать, что с моей точки зрения, у нас получилось. А точно сказать сможешь только ты. Может, я придумал себе все эти структуры, ниточки, «одуванчики»…

– Какие одуванчики?

– Да это я так назвал твой энергетический центр, который, правда, потом превратился… не знаю, во что он превратился. Я тоже выключился. Только сразу не смотри на себя, отдохни, пробуй, когда почувствуешь себя готовой.

– Да я готова! Просто небольшая слабость, да и то, уже почти всё супер! Да я умру от любопытства, если сейчас же не попытаюсь!

Я переглянулся с майором и Николаем. Оба пожали плечами, мол – тебе виднее, ты спец, мы наблюдатели… Хотя слово «спец» они вряд ли использовали.

– Ну хорошо. В конце концов, энергию ты не тратила. Не вставай. Закрой глаза, найди точку внутри себя, попробуй сосредоточиться на ней…

– Я вижу… – голос Лили дрожал от волнения и восхищения. – Я вижу все эти зелёные нити и искры, о которых ты говорил… Это прекрасно, а на месте моей головы и правда одуванчик. Только очень… основательный, что ли, такой не сдуешь…

– Очень хорошо, Лиля. Полюбуйся еще немного, а потом попробуй осмотреться, я рядом с тобой. Ты видишь голубой свет?

– Нет, ничего нет… только я сама, – теперь голос звучал расстроено.

– Сейчас я возьму тебя за руки, возможно, тогда ты увидишь или почувствуешь что-то. Всё, я держу твои ладони. Есть что-нибудь?

– Нет, ничего… хотя подожди… ничего голубого не вижу, но вижу твой силуэт, но он зеленоватый, будто мой, яркий, отражается в мутном зеркале. Ни нитей, ни шаровой молнии, ни одуванчиков… но есть красные точки. Одна, маленькая, в районе головы, ещё там, где правое колено, эта уже побольше, кое-где легкий красноватый туман, еле видная дымка… Не могу сказать, что это означает.

– Раз не можешь сказать, то попробуй посмотреть поближе, потрогать, протянуть свои зелёные ниточки ко мне, к моим красным точкам… Только говори вслух, пожалуйста.

– Сейчас, сейчас… Ого!

– Что такое?!

– Я послала энергию из «одуванчика» к своим рукам, и у меня получилось… а теперь я уже подбираюсь к красной точке в твоей голове…

Тут решил вмешаться майор:

– А вы не слишком спешите? Лиля, и пяти минут не прошло, а ты уже к голове тянешься. Может, с чего-нибудь попроще начнёте?

– Тимур, – ответила Лиля, – наверное, в это сложно поверить, но я как будто бы всегда жила с этой энергией. То есть, я, конечно, не очень пока понимаю возможности, но просто знаю, что может принести вред, а что нет.

– Да ладно, господин майор, – поддержал её я. – Пусть делает. Всё будет хорошо. Лиль, только когда доберёшься, остановись, попробуй понять, что это и что ты можешь с этим сделать. Если я правильно понимаю, то у тебя теперь, как и у меня, бешеная интуиция. В общем, я уверен ты разберёшься.

– Да, я уже рядом с точкой. Ммм… мне кажется, что эта точка неправильная, лишняя или… ненужная, без неё было бы лучше… И я думаю, что могу это исправить.

И тут меня осенило. Что же такого может быть ненужного в моей голове? Что мне может там мешать?

– А это случайно не похоже на зуб? В смысле, по местоположению.

– Может… Это определённо, зуб, и он определённо… болит. Данила, ты не против сеанса у стоматолога?

– Нет, не против. Меня этот зуб уже пару недель беспокоит, всё никак не соберусь до Серёги дойти.

– Да боишься просто, он же всё-таки не дантист. Вырвал бы он тебе его, и всё, к двери привязал бы и дёрнул. Ну, ничего, сейчас мы тебя вылечим… наверное…

Я не чувствовал ничего особенного, хотя нет, зуб как будто бы заныл. Но может это потому, что я про него вспомнил.

– Я закончила. Точка погасла. Я не уверена, что именно сделала, лучше позвать Сергея, пусть посмотрит, вынесет вердикт. Я пока прекращаю и втягиваю свои зелёные побеги…

Через пару секунд Лиля уже не отрываясь смотрела мне в глаза.

– Спасибо, Данила…

– За что? – смутился я. Прежде всего от взгляда, полного благодарности и восхищения.

– Ты открыл мне новый мир… Я уверена, что все эти структуры – не просто так, это новая жизнь. Спасибо.

Я чувствовал, что краснею… но и был полностью согласен. Это действительно новая жизнь.

– И тебе спасибо… с тобой было очень легко. Скорее всего, я теперь попробую… инициировать ещё кого-нибудь. Но ты всегда будешь у меня первой… ну, в смысле… – лицо загорелось, – я имею в виду, первой в инициации…

– Да я поняла, – Лиля успокаивающе улыбнулась, – не парься.

А в глазах промелькнула искорка.

Майор уже успел выглянуть в коридор и приказал позвать Сергея, нашего врача на все руки. Вообще-то он хирург, но в силу обстоятельств, ему пришлось вспоминать все курсы мединститута и штудировать кучу медицинской литературы, которую привёз майор из своих рейдов.

Через насколько минут Сергей разглядывал мой открытый рот:

– Какой зуб болел?

– Слева внизу пятый или четвёртый.

– Так, так, так… Воспаления не вижу. Я, как вы знаете, не дантист, но… с виду здесь всё хорошо. Может что-нибудь внутри… но это надо вскрывать и смотреть. Не стоит этого делать, пока не заболит. Боль – это ведь что такое? Это сигнал организма, что есть проблемы. Если боли нет и нет внешних признаков болезни, то нечего там лазить. Испортить шкурку мы всегда успеем.

– Всё понятно, Сергей, спасибо большое, – сказал майор. – По-видимому, Лиля у нас может лечить. Чтобы подтвердить гипотезу, я предлагаю тебе посмотреть Данилу ещё раз. Что, ты говорила, ещё есть у него красное? Коленка?

Лиля кивнула, а майор обратился ко мне:

– Что с коленкой?

– Да лет десять назад вроде упал неудачно, мениск повредил, но не настолько, чтобы операцию делать. Болит, в принципе, редко, когда перенапрягу, ногу неудачно поставлю, выверну…

– Понятно. Я думал, травматология у нас такие вещи на раз убирает. Убирала, в смысле…

– Ну да, убирала. Но я тогда был по учебе сильно занят, не хотелось отвлекаться, да и врачи сказали, что это мелочь. А потом, не так часто меня этот мениск беспокоил, и каждый раз находились какие-то дела поважнее.

– Ясно всё с тобой, – сказал Сергей и посмотрел на меня обвиняющее. – Я таких много перевидал – ждут до последнего, а потом приползают: «Доктор, помогите!», оправдываются, что времени не было, что забывали… А сами просто трусили.

Серёга смутил меня своим напором, так что я опустил глаза и пробормотал:

– Да не трусил я… И правда времени не было… Институт, учёба, потом преподавание…

К счастью, вмешался майор:

– С тяжёлым прошлым нашего героя потом разберёмся, а сейчас есть более насущные проблемы. Например, медицинский эксперимент. Сергей, ты не против? – тот мотнул головой, но было заметно, что эта идея ему не очень нравится.

Но майор на это внимания не обратил или решил не обращать и продолжил:

– Кстати, Лиля, мы не узнали, как твоё состояние. Ты всё-таки зуб вылечила. Устала, наверное?

После секундной паузы, видимо, заглянув в себя, Лиля ответила:

– Определённый упадок сил сразу после сеанса лечения был, но сейчас всё нормально. Даня, садись сюда, – она похлопала по белой мягкой коже дивана.

Долго меня просить не надо: если уж есть возможность подлечиться без очереди и бесплатно, то я готов. Ну и для общества полезно.

Присев рядом с Лилей, я взял её за руки и откинулся на спинку, закрыв глаза.

– С вашего позволения, – произнесла девушка, – я буду работать в тишине. Мне так легче. Потом расскажу, что да как. Даня, ты не двигайся, расслабься.

И тоже закрыла глаза.

Я сидел и думал, как ни странно, совсем не о том, что там делает Лиля. Всё уже понятно – лечит… А мне вспомнилось, как я сидел иногда так же дома на диване и слушал, как играет на пианино сестрёнка. У неё здорово получалось, уже лет в двенадцать она умудрялась играть сложные вещи. Названия, конечно, не вспомню, но мелодия звучит, как наяву… А с кухни тянет восхитительным ароматом только приготовленного пирога с черешней, и я уже чувствую, как тает во рту шапка из гоголь-моголя, которым щедро его поливала мама.

– Лиля, погоди, – это был Серёгин голос, и он вырвал меня из сладких воспоминаний.

– Что такое? – а это уже Лиля.

– Человеческий организм – довольно сложная штука. Я, конечно, рад, что ты вылечила зуб… Если ты его вылечила. Может быть, ты сняла боль и даже воспаление сняла. Но устранила ли ты причину? Что ты вообще сделала? Нельзя копаться в человеке, не зная досконально последствий, если в этом нет острой жизненной необходимости. А её сейчас нет. Ходил Данила с этим коленом десять лет и ещё походит, переживёт.

Я подумал над его словами и решил, что тут сложно не согласиться. Хватит меня одного в качестве экспериментатора.

Майор хлопнул ладонями по коленям и встал. Прошёлся вдоль дивана и сказал:

– Сергей, ты прав. Только в следующий раз прошу свои опасения и предположения высказывать сразу же. Договорились? Ну вот и отлично. Итак, пока не будем ставить опыты над людьми. Данила, поделись своими соображениями по ситуации в целом.

Я ожидал подобный вопрос, потому ответил без промедления:

– Для полноценного анализа данных недостаточно, но кое-что предположить можно. Я полагаю, что цвет структуры определяется сферой её применения. Зелёная – и ты доктор Айболит, только окончивший Хогвартс. Голубой – и видишь чужие ауры, воздействуешь на них и убиваешь, если нужно, – я посмотрел на майора. – Судя по тому, что у убитой мной твари нет повреждений внутренних органов, да и мозг цел… Ведь так, Сергей?

– Всё верно. Никаких повреждений… – он запнулся, – которые я бы мог заметить. Было у неё кровоизлияние или нет, сказать сложно в силу того, что мы не знаем, как организм выглядел до твоего вмешательства.

– Это вынесем за скобки. Итак, раз повреждений нет, то я её убил чудесным образом, а именно, применив внезапно проявившийся дар.

Я замолчал, потёр рукой подбородок и закончил:

– Вот, пожалуй, и всё.

Майор сложил руки за спиной, прошёлся по комнате от стены к стене, потом произнёс, глядя мне в глаза:

– В целом, я с тобой согласен. И теперь нам надо как можно скорее узнать, что дают оставшиеся цвета. Есть у меня подозрения, что красная и фиолетовая структуры могут стать залогом нашего выживания. У меня красная. Поработаешь?

Причин для отказа нет, да мне и самому интересно. Потому я снова уселся в кресло, а майор расположился напротив и протянул мне руки. Всё пошло по уже знакомому сценарию, только сгусток майора язык не поворачивается назвать одуванчиком. Больше всего это походит на изображение красного карлика из пособия по астрономии. Внутри ядро, пылающее, горячее… Именно до него мне надо добраться. И это не лёгкая прогулка, как с Лилей. Мои нити продираются с трудом, протискиваются сквозь красное марево, их то и дело обжигает, краснота сопротивляется, пытается вытолкнуть инородное тело… Но останавливаться нельзя. Силы утекают, как песок сквозь пальцы, и надо, чтобы их хватило на главное. Наконец-то я у цели. Постучав по красной скорлупе своими нитями, я тут же рванул их на себя. Если уж Лилино пробуждение меня вынесло, то это красное чудище меня разорвёт на молекулы… Я спешно начал сворачивать удочки и уже почти справился, но красный карлик взорвался с такой силой, что моё сознание просто вынесло.

Пробуждение тоже не отличалось от прошлого раза: сначала чернота, потом светает, вижу свою структуру, Лилину, открываю глаза.

– Ну что? Как прошло? И сколько времени на этот раз меня не было? – прохрипел я.

– Немногим меньше часа, – ответила держащая меня за руку Лиля. – А господин майор пока без сознания.

– Эк меня приложило… В два раза дольше, чем после твоей инициации. А задело на излёте…

– Это как? – уточнила она, но тут очухался майор, и всё внимание переключилось на него.

– Данила, ну что? Получилось? – голос прозвучал сипло.

– Секунду… Опять я не проверил вас… Угу… Майор, да вы теперь просто Рарог во плоти…

– Что за Рарог?

– Огненный дух у славян. Обычно сокол, но может быть в ипостаси огненного вихря.

– Я, значит, огненный вихрь?

– Он самый. Только одна просьба, господин майор.

– Да? – он взглянул на меня с ноткой удивления.

– Если вдруг надумаете опробовать ваши способности, то делайте это, пожалуйста, снаружи. Ещё лучше – за забором. Это Вам не зуб вылечить. Я не знаю, что вы можете, но силы у вас немерено, как мне кажется. Как бы чего не вышло.

– Разумно. Сейчас посижу минут десять, и пойдём экспериментировать. Ты хоть расскажи, как всё прошло.

– Может, вы сначала посмотрите на себя изнутри. Попробуйте увидеть свою структуру.

Майор прикрыл веки и уже через несколько секунд произнёс:

– Вижу.

– А меня видите? – спросил я на всякий случай, будучи уверен в отрицательном ответе.

– Нет.

– Ну и ладно, это ещё одно подтверждение нашей с вами специализации, понемногу узнаем, насколько узкой. Тогда мой маленький рассказ. Всё было почти так же, как с Лилей, только на последнем этапе я, наученный горьким опытом, сразу рванул обратно. Ваш взрыв зацепил меня на излёте, но в нокаут отправил. Вы такой силой насмерть залечите кого угодно…

– Понятно! – прервал майор дальнейшие возможные проблески юмора с моей стороны. – У нас остались фиолетовая и белая структуры. Скоро вечер, но я бы хотел разобраться с теорией уже сегодня. Данила, ты осилишь сегодня ещё двоих?

– Думаю, да. Я после вас не то, чтобы устал, просто вы меня вырубили. И вообще, мне кажется, я с каждой минутой, проведённой за работой, становлюсь сильнее и выносливее. Но сейчас буду ещё осторожнее. Из белых, полагаю, первым будет Николай, – и я вопросительно взглянул на него.

Тот кивнул.

– Из фиолетовых надо подобрать кандидатуру. Лиля, дай мне список, пожалуйста. Так, так, так… – водя пальцами по списку, я попытался вспомнить, кого мне проще всех было сканировать.

Однозначно, женщина. Почти с любой женщиной мне будет легче, чем с любым мужчиной. Ага… Есть Марина, симпатичная… хотя причём здесь это? Она у нас на кухне, повар. Поесть я люблю, а Марина готовит. Наверное, всё-таки очень важно личное отношение, психология, так её за ногу… И Кира. Кира из команды майора. С ней я особо не общался, но тянет к ней, это да… Ну, то есть, не физически тянет, а стрелка моего интуиметра на неё вроде бы указывает.

– Николай, а что скажешь по поводу Киры?

Он встрепенулся, задумался на мгновение, а потом выдал:

– Военный медик, причём успела повоевать, вытаскивала раненых с поля боя, ну и постреляла тоже… Есть награды. Она вообще из династии военных. Очень ответственная, командный игрок. Сильно развито чувство долга. Знаю её только с положительной стороны. Как-то так, вкратце.

– Отлично, тогда надо пригласить её сюда.

– Пригласим, – сказал майор и встал. – Но сначала надо попробовать, что я теперь умею. Говоришь, надо выйти на улицу?

– Да, в идеале за забор. Чтобы вы его не снесли ненароком.

– Опасно. За забор не пойдём. Значит так. Выходим я, Данила и три человека прикрытия. Данила, останешься у двери, чтобы успеть укрыться при необходимости. Будешь смотреть, что у меня внутри творится. Я отойду метров на пять и… и посмотрим. Всё, пошли.

– Господин майор, – остановил его я. – А может, не три человека прикрытия? Может пять… или семь. Всё надёжнее будет.

Майор развернулся, посмотрел на меня, как мне показалось, с пониманием и некоторой снисходительность, и ответил:

– Если нападёт такая же тварь, то либо ты её убьёшь, либо я, если у меня теперь есть соответствующие способности. Если мы не справимся, то погибнем. И чем больше нас выйдет, тем больше погибнет. Всё ясно?

– Не всё, – ответил я, немного пугаясь своей смелости. Это майор меня разозлил своим взглядом, думает, наверное, что я струсил… – Зачем ещё троих с собой брать? Вдвоём выйдем.

– А вот вдвоём тоже нельзя. Если тварь нападёт, то, возможно, сначала на одного из нас, и у тебя будет время применить свою силу. Или у меня. Или ты успеешь уйти.

Вот тут меня накрыло… Не будь тут Лили, я, может, и поспокойнее бы отреагировал, но она здесь, смотрит на меня, слышит. А ещё откуда-то из глубины всплыл комплекс самца.

Еле сдерживаясь, я проговорил:

– Господин майор, я, может, и не боец, может, я и боюсь, но убегать не намерен…

– А вот это зря, – ответил он также спокойно. – У моих людей будет приказ обеспечить твою безопасность в первую очередь, даже ценой своей жизни. И чем быстрее ты уйдёшь из зоны поражения, тем быстрее они займутся собой.

– Да не надо мне… – уже прилично повысил голос я, но майор меня прервал, добавив металла в голос: – Надо. Ты сейчас самый ценный ресурс для общины, наша надежда на выживание. Поэтому надо.

Я смутился. Что-то я не смотрел на это под этим углом.

– И ещё, – продолжил майор уже мягче. – Бояться – это нормально. Не боятся только идиоты и психи. А у нас таких нет.

– Прям вот и вы боитесь?! – выбросил я последний запас гонора.

– И я. Я ведь тоже не идиот и не псих. А тварь может меня убить. Как же тут не бояться?

– Так может, мне вообще не выходить? – спросил я, уже совсем успокоившись и чувствуя себя дураком. – Выйдете на крылечко да бабахнете…

– Нельзя на крылечке экспериментировать, – возразил майор. – А если я дверь снесу? Тогда все останутся без защиты. А ты нужен, чтобы следить за процессом. И накапливать опыт. Мы идём на разумный риск. Больше вопросов нет?

Кто-то помотал головой, кто-то промолчал, а в итоге все дружно встали и спустились на первый этаж к главному входу.

– Серый, Никита и Аслан, за мной. Оружие на изготовку, контролируете периметр. Все дозорные – глядим в оба. Данила, будь тоже наготове, со своим чудо-оружием. Открывай.

Тяжёлый запор подняли, двери открылись, и мы вышли наружу.

«Мимолётной лаской мая Наслаждайтесь, – расцветая, Увядая, умирая…» – вдруг вспомнились мне строки Сологуба. Погоды стоят прекрасные… Солнце греет уже вполне по-летнему, густой аромат расцветающих деревьев и свежей травы наполняет воздух. Птички поют как ни в чём не бывало, кто-то отчаянно стрекочет в теньке у стены. Благодать…

Но тут взгляд наткнулся на скамейки, на которых мы вчера сидели с парнями. Трава, земля, сами скамейки покрыты бурыми пятнами. Благостное настроение сразу скукожилось и спряталось подальше, а его место заняли настороженность и готовность к неприятностям. Что, в общем-то, и к лучшему.

Тем временем майор и тройка отошли от крыльца на несколько шагов, бойцы разошлись и замерли, настороженно оглядываясь. Взяли оружие наизготовку, как приказал майор. Видимо, вскрыли коллекцию Александра Евгеньевича, потому что у Аслана в руках мачете, Серый щеголяет с топором, явно боевым, с торчащим вместо обуха огромным шипом, а Никита, здоровый малый за два метра и обладающий богатырской силушкой, сжимает в ладонях рукоятку огроменного кистеня – пожалуй, лучшее оружие против той твари.

Я остался на крыльце рядом с приоткрытой дверью, так что при необходимости мог бы быстро заскочить внутрь. Правда, для себя я решил, что этот вариант использую только в крайнем случае, если не выйдет задействовать свои новые силы. Решение это далось нелегко, потому что такой уж я человек: осторожный и совсем не герой, но ведь надо когда-то начинать работать над собой… Конечно, остаётся ещё фактор инстинкта – я ведь могу сначала свалить с поя боя, а уже потом подумать об участии в нём. Ну да тут уж как пойдёт.

Майор сделал ещё несколько шагов вперёд и остановился. Застыл на месте. Я понял, что он уже начал испытания, и тоже закрыл глаза. Ничего неожиданного: огненный элементаль, по бокам два красных и чуть позади один фиолетовый силуэты. Сначала ничего не происходило, а потом неожиданно элементаль вспыхнул, и от него отделилось огненное… пусть будет копьё… и полетело вперёд. К счастью, до забора оно не долетело, растаяв в воздухе метров через 50. Структура майора стала бледнее, но самую малость.

– Господин майор, постарайтесь не выплеснуть из себя энергию, а сделать её продолжением руки. Попробуйте взять в руку меч и спроецировать её на него. Может, так проще будет, – громко сказал я.

Блин, и чего это я такой умный стал – никогда ведь прежде такими делами не занимался. Спишем на распухшую интуицию и дар всезнания.

Он меня услышал: потянул из ножен меч и выставил перед собой. И в моём мире разноцветных энергий меч окутался пламенем. А что в реальности? Я приоткрыл глаза. Меч как меч, ничего сверхъестественного.

– Тимур! Попробуйте открыть глаза, не теряя концентрацию.

– Открыл, – голос майора прозвучал немного сипло.

– Перед вами пенёк торчит, попробуйте-ка на нём.

Этот пенёк мы использовали как сиденье, не подумайте, что у нас бардак творится на территории. Но для такого эксперимента его не жалко.

Недолго думая, майор размахнулся, хотя и не очень сильно, и ударил по пеньку. Меч прошёл легко, как нож сквозь масло, а пенёк остался торчать, аккуратно разделённый на две половинки. Майор развернулся и с улыбкой на лице произнёс:

– Ну что, ребята, похоже, мы на коне, поздравляю. А сейчас все быстро в дом, у нас очень много работы.

Все четверо двинулись к двери, а я на всякий случай прикрыл глаза и запустил свой сканер на полную мощность. Это опять моя зверская интуиция сработала, не иначе… За спиной майора, метрах в трёх, я различил силуэт, очень похожий на наши, только чёрный, как будто подожгли покрышки, а дым пустили в стеклянный сосуд. Очень похоже на ту тварь, что приходила к нам в гости вчера. И я почему-то уверен, что в этот раз до неё мне не добраться – далековато, к тому же на линии огня маячит фигура майора.

– Бей, майор!!! – заорал я что было сил.

Его структура вспыхнула, рука с мечом взметнулась…

Хорошо, что у майора при слове «бей» только один рефлекс – бить. Причём в нужном направлении, назад, по широкой дуге, что, на самом деле, удивительно, ведь я его указать не соизволил, просто не допёр. Ещё хорошо, что майор, несмотря на отсутствие привычки, активировал структуру: она вспыхнула, и язык пламени наполнил меч и даже вырвался чуть дальше, как протуберанец во время вспышки на солнце. Чёрт возьми, это похоже на что-то библейское – ангел с горящим мечом в руке против чёрного демона, слепленного из дыма адских костров… Я увидел, как меч вонзился в чёрный силуэт и прошёл его насквозь, и две половинки демона повалились на землю, к ногам майора огненного ангела. Стеклянная фигура взорвалась миллионом осколков, дым выплеснулся наружу и опустился на землю, растворился.

Открыв глаза, я увидел в реале то же самое: две половинки тела монстра и заливавшую всё вокруг чёрную жидкость. Кстати, я даже не дёрнулся в сторону двери, даже мысли о том, чтобы свалить, не мелькнуло. Горжусь собой.

– В дом! – рявкнул майор и рванул к двери.

Остальных, включая меня, упрашивать не пришлось, и уже через пару секунд тяжёлые створки захлопнулись за нами, а засовы заняли свои места.

– Дьявол! Я даже не видел его, пока не разрубил на две половинки! Данила, ты как его засёк?! А, ты же видишь их структуры… – воскликнул майор, очень быстро перейдя от крика в начале к спокойной речи в конце.

Чувствуется закалка: он очень быстро упокоился, несмотря на адреналиновый взрыв.

Но я посчитал необходимым объяснить:

– Я так понимаю, что они могут становиться невидимыми в обычном спектре и подкрадываться к жертве. Может даже, они переходят в какое-то иное состояние… – вот ведь, вроде бы пробежал, даже прыгнул, всего пару метров, а дышу как после стометровки. – Потому что, чтобы напасть, им нужно пару секунд на… воплощение. Это вас и спасло. Да и нас. Он уже начал процесс, когда вы его разрубили.

– Да уж… Я у тебя в долгу. Да мы все у тебя в долгу. Ты превратил меня в оружие. Теперь я снова воин. Не просто готовый умереть за других, а способный защищать и побеждать. Спасибо.

И майор подошёл ко мне и протянул руку. Естественно, я её пожал. И ещё раз услышал:

– Спасибо, брат.

Он крепко сжал мою ладонь, положив сверху вторую руку. Наверное, это что-то да значило, я никогда не слышал, чтобы он кого-нибудь называл братом. А потому, не зная, что ответить, промолчал и просто пожал руку в ответ. Никогда я таким майора не видел. Таким… человечным.

– Данила, – продолжил он, – огромная просьба. Надо закончить как можно быстрее с Николаем и Кирой, а потом инициировать красных. Тогда мы сможем отбиваться.

– И голубых. Без них можно не заметить тех, от кого надо отбиваться.

– Ты прав. И их тоже. Сегодня сможем?

– Возможно, не всех. Но завтра точно осилю. Если не будет сюрпризов.

– Отлично. Тогда, иди наверх, начинай, а мне надо заняться текучкой. И так я уже целый день увиливаю от прямых обязанностей.

– Хорошо. Заходите через час. Я думаю, мы уже закончим с Николаем и Кирой.

Я развернулся и пошёл в кабинет, за мной последовали Николай и Серёга. Ну что ж, сейчас мы узнаем, кто такие эти фиолетовые и белые.

Нас уже ждали. Кира сидела в кресле и нервно теребила кулончик, висевший на шее. Николай был спокоен, он-то уже видел, что будет происходить.

– Кира, привет, – сказал я. – Сейчас мы займёмся очень важным и нужным делом. Но при этом оно очень ненапряжное. Через это уже прошли Лиля и господин майор.

– Через что – это? – а голос-то выдаёт…

– Суть ты, думаю, знаешь. Все мы стали обладателями некоей энергии, я её вижу, как силуэт определённого цвета. Но эта энергия… – я попытался подобрать слово полегче, – спит. Точно, спит. А у меня получается её разбудить. С Лилей, по крайне мере, получилось – она теперь может лечить силой мысли. Представляешь?! И с майором тоже – он красный, может пеньки и бронированных тварей разрубать одной левой. А ты – фиолетовая, и мы пока не знаем, какая у тебя суперсила. Но хотим узнать. Теперь всё понятно?

Мне показалось, Кира немного успокоилась, но вопросы всё равно последовали:

– У вдруг фиолетовый – это что-то нехорошее?…

– Уверен, что хорошее. Мой любимый цвет, между прочим. Так что, сиди и не думай о плохом! – я подошёл, сел напротив и взял её руки в свои. – Закрой глаза и расслабься.

– И всё?

– И всё.

– Ну ладно. Смотри, я тебе доверяю, – она неуверенно улыбнулась.

– Рад слышать, – подбодрил я её ответной улыбкой.

Всё прошло без сучка и задоринки, в конце процедуры я наконец-то вовремя отсоединился и остался в сознании. Даже помог переложить Киру на диван.

– Ну что. Я практически не устал. Мне кажется, с каждым разом мне это даётся всё проще и проще. Коля, предлагаю не ждать. Прошу, – и я указал ему на кресло.

Тот не сказал ни слова, сел и закрыл глаза. Идеальный пациент. И с Колей всё прошло тоже как по маслу. Одно отличие – он даже сознание не потерял. Вот уж не знаю, хорошо это или плохо…

– Коля, ну как? Что можешь? Что видишь? Меня видишь, моё ци?

– Что ещё за «ци»?

– А не говорил? Я так решил назвать структуру. У китайцев, а они были сильны в таких делах, «ци» что-то вроде как нечто, что наполняет человеческое тело, его психический центр, находящийся под влиянием воли. Мне кажется, очень даже подходит название. И коротко. Нормально же?

– Наверное. Тебе виднее. Значит так, ци не вижу. Ни твоё, ни своё… Может, не вышло?

– Да нет, вышло. Ци у тебя горит, как лампочка на тысячу люмен… Согласен, не супер ярко. Но раньше тянуло на сотню, не больше. Значит, ты инициирован. Надо только найти, в чём твоя фишка, белый брат…

– Вечно ты со своими «пыльными» терминами…

– Я же не виноват, что «эрудит» – моё второе имя.

– Ну да, не виноват… Так что мне делать-то?

– Слушай, ну если непонятно сразу, то предлагаю подождать. Выяснится в процессе эксплуатации. А пока предлагаю заняться Кирой, она уже пришла в себя, вроде.

Кира и правда очнулась, и наше внимание целиком переключилось на неё.

– Кира, у нас всё получилось – ты инициирована! – начал я с места в карьер. – Ну, то есть я разбудил твою энергию, всё отлично. Теперь, если я закрою глаза, ты похожа на фиалкомэна. В смысле, фиалковумен… женщину-фиалку… Прости, бред несу какой-то… В общем, у тебя очень красивое фиолетовое ци. Просто супер. И теперь нам нужно узнать, что оно может.

– Ци? – только и спросила она.

– Энергия твоя, я так её назвал для краткости, – теперь всем придётся объяснять, что это за «ци» и с чем её едят… – Для начала попробуй закрыть глаза и увидеть энергию в себе… или себя в энергии, это уж смотря к какой философской школе ты себя причисляешь. К Канту как относишься? По взгляду вижу, что не очень… Ну да и хорошо. Итак, точной инструкции нет, к сожалению, просто попробуй сосредоточиться и захотеть. Потом осмотрись вокруг себя. С закрытыми глазами. Возьмёшь меня за руку, попробуешь почувствовать меня, моё ци… Не знаю, на самом деле. Мы первооткрыватели. Наша задача – раскрыть возможности ци каждого цвета. И у нас это получится. Рано или поздно. Но лучше рано.

Я смотрел на напряжённое лицо Киры и почти физически ощущал её усилия.

– Кира, ты слишком напряжена, и это тебе мешает. Попробуй расслабиться. Точнее не совсем расслабиться, а сосредоточиться только на том, что внутри тебя. Лиле я посоветовал сконцентрироваться на точке внутри…

– Вижу, – голос Киры прозвучал слегка хрипло, она явно взволнована. – Это… очень красиво…

Я улыбнулся. Пока всё идёт как надо!

– Помню, на химии учитель нам показывала опыты, – сказал я. – Один из самых запоминающихся – фиолетовый дым. Она смешала алюминиевую пудру и йод, вроде водички капнула, накрыла банкой, а потом вспышка с фиолетовым пламенем и такого же цвета облако… Очень похоже на то, что сейчас творится в твоей голове.

– Тебе повезло с учителем химии. Я ничего такого не припоминаю.

– Ну да, мировая была училка, хоть и строгая. Предмет свой любила…

Стало немного грустно, опять вспомнилось прошлое, десятки и сотни знакомых, которых не стало. Каждый кого-то и что-то любил…

– Кира, думаю, тебе можно попробовать свои силы здесь. Я чувствую, что ты ничего не разрушишь.

– А что делать надо?

– Ну, опять-таки на основании личного опыта и комментариев Лили и господина майора, ничего сверх сложного придумывать не надо. Просто пожелай что-нибудь сделать, без конкретики, зачерпни энергии и позволь её во что-нибудь… преобразоваться.

– Очень доходчиво, спасибо, кэп.

– Мне показалось, или я услышал сарказм?

Кира не ответила, видимо, уже полностью погрузившись в процесс познания себя.

Ожидание затянулось. Прошло уже больше десяти минут, то есть больше, чем у меня или Лили, или майора.

– Кира, – протянул негромко, – ты как там?

Ответа не последовало, я забеспокоился уже не шутку и потянулся к ней.

– Кира!

Но не успел я дотронуться, как она, не открывая глаза, сказала:

– Всё.

И снова тишина.

– Что всё? Кира, ты меня с ума сведёшь! Не молчи!

– Всё, у меня получилось.

– Что получилось-то?

– А ты не видишь? Ты же вроде можешь.

Пришлось мне опять хлопнуть себя по лбу. Если так пойдёт и дальше, то я себе на нём синяк набью.

– Ещё не привык… – сказал я уже с закрытыми глазами. – Да… Это что же такое ты устроила?

– Не знаю. Я думала, ты мне скажешь.

Тут уже не вытерпел Коля:

– Да что там у вас! Колитесь!

Ответил я:

– Вокруг Киры сейчас очень плотное поле фиолетового цвета, статичное, в смысле размеры не меняются, покрывает примерно метр вокруг неё. Само оно переливается, клубится… симпатично. Осталось узнать, что это даёт. И у меня есть догадка.

– Николай, подойди, пожалуйста, к Кире и попробуй до неё дотронуться. Кира, а ты держи поле, никак не реагируй.

Я, естественно, смотрел на это действо в режиме ци. Хм… скоро словарь напишу, толковый, по терминам нового аспекта нашей энергетической жизни.

Белый Николай подошёл к фиолетовой Кире и протянул руку, но внутрь поля его рука не проникла.

– Всё, не могу дальше руку продвинуть. Как в стенку упёрся.

– Ясненько, – протянул я, – возьми-ка что-нибудь, палку, стул, что угодно, и попробуй ударить её. Только не сильно, вдруг пробьёшь.

Белый силуэт отошёл, взял что-то, скорее всего стул, здесь вроде и не было больше ничего, и вернулся к Кире. Замах руки я увидел, но она опять остановилась, на этот раз не дойдя да границ поля. Похоже, теперь в него упёрся стул.

– Не пробил. Сильнее ударить?

– Нет не надо, – ответил я. – Суть ясна. Фиолетовые – это защита. Границы умений будем познавать чуть позже. Надо дать Кире отдохнуть.

Только я это сказал, как поле погасло.

– Кира! Ты что!? – услышал я возглас Николая и тут же открыл глаза.

Над Кирой, лежащей с закрытыми глазами и безвольно откинувшей голову набок, уже склонился Серёга, положив пальцы к её шее. Потом он приложил ухо к груди, послушал дыхание и произнёс:

– Всё нормально с ней. Дыхание ровное, пульс чуть ниже среднего. Обморок. Возможно, вследствие переутомления.

– Н-да… – протянул я. – Хотя, ничего удивительного. Сколько раз я сам уже в обмороки падал? Три, вроде? Похоже, без этого никак не обойтись, если ты достаточно силён, но пока не можешь контролировать расход энергии.

Серёга согласно кивнул, а Николай пробурчал:

– Опасное это дело – магия…

– Какая ещё магия, товарищ замполит? – с улыбкой возразил я и взглянул на него. – Всё логично, в рамках строгих научных знаний, просто по ним ещё книжки не написаны. Ты сам-то как, ничего пока не почувствовал?

– Не-а. Всё как обычно.

– Ну нет так нет. Сейчас пойдём с докладом к Боссу и майору, определим план действий. Надо, кстати, Лилю позвать, пусть за Кирой присмотрит, пока ходить будем. Я так думаю, сейчас придётся все силы бросить на красных и фиолетовых. Ну, может, таких же, как я, первыми надо инициировать, если они смогут делать то же самое, что и я, то это ускорит процесс. Да и локаторы нам не помешают.

– Какие локаторы?

Мы выглянули в коридор, Лиля, по счастью, оказалась здесь, караулила. Мы объяснили ей, что к чему, и пошли к Александру Евгеньевичу.

Я продолжил:

– Забыл, что ли? Я же вижу ци на расстоянии, значит, могу предупредить заранее о приближении врагов. Ещё бы, конечно, радиус действия увеличить… Почти уверен, что это возможно. Всё-таки теперь это функция моего тела, моего сознания, значит, это можно тренировать. А если раскачаю свой мозго-удар, то я вообще, как С-700 буду, смогу мочить тварей на дальних подступах.

– Фантазия у тебя хорошо раскачана, это точно.

– А разве это плохо?

– Да нет, не плохо. Может, поэтому у тебя всё и получается так хорошо. Я бы сказал, просто супер получается.

Тем временем мы дошли до кабинета Александра Евгеньевича, майор уже был там. Зашли, уселись и рассказали последние новости. Обсудили, поделились предположениями. В итоге они пришли к тем же выводам, что и я, но с небольшими корректировками. Решили первым делом инициировать всех цветных по одному – на всякий случай, подтвердить первые результаты, потом всех красных и фиолетовых, в конце – зелёных. За Николаем, как представителем белых, понаблюдаем. А то, кто знает, может у него суперспособность – есть в три горла. Одного-то мы ещё потянем, а вот три десятка проглотов… Коля тут же возмутился, сказал, что вообще ни разу не голоден. Все посмеялись и разошлись.

Силы пока не покинули меня, котов за хвосты тянуть тоже причин нет, потому я приступил к процедурам. В тот день я поработал с разноцветной тройкой, и все подтвердили умения наших первенцев. Кстати, я позже краем уха услышал, как меня за глаза стали называть папкой и батькой. Похоже, у меня появилось прозвище. Понятно, что шуточное, но всё равно приятно, чёрт побери…

Только вот мой собрат по цвету оказался более ограничен в способностях: видит структуры и вблизи, и на расстоянии, вроде бы может в контакт вступать с ними, значит, убивать тоже сможет, скорее всего, но инициировать – ни-ни. Может, на него тоже надо монстра натравить, помочь, так сказать, раскрыть потенциал? О, а я уже начал как господин майор мыслить, вот что значит груз ответственности.

Хотелось подумать над этим перед сном, но не получилось: уснул, едва положив голову на подушку.

## Глава 4

С утра, полный сил и осознания значимости своей работы, я продолжил, и к концу дня все красные и фиолетовые, а также второй мой коллега голубого цвета (надо какое-нибудь название придумать, а то как-то звучит не очень) были готовы к выполнению служебного долга. Я дал майору расклад по каждому инициированному: мощность структуры и потенциал, я вроде как видел разницу, а майор уже сформировал на основе этого две команды, пока на бумаге, – в каждой по радару (голубой) и по четверо фиолетовых и красных. Разведка, оборона и атака. Всё логично. Ещё одна группа должна сосредоточиться на защите дома. Меня приписали к ней, причём на постоянной основе, как особо ценного кадра с уникальными способностями. Меня беречь надо…

На следующий день я инициировал оставшихся зелёных, а потом присоединился к начавшим усиленно тренироваться бойцам: красные проецировали энергию на свои мечи и копья оружие, учились справляться без материального оружия в руках, бросаться сгустками энергии, фиолетовые ставили щиты и экспериментировали с их плотностью и размерами. Один из них додумался превратить свой щит в некое подобие дробящего оружия: сформировал достаточно узкую полоску энергии и резко повёл её в сторону. Попробовали это новшество на чурбане, тот разлетелся в щепки. Прекрасно, значит фиолетовые – не просто оборона, они могут и вдарить хорошенько. Единственное «но» – энергии уходит заметно больше, всё-таки это уже динамика. Надо ещё, чтобы красные научились делать чего-нибудь этакое из арсенала защиты, тогда совсем хорошо будет.

Кроме освоения нежданно-негаданно обретённых навыков, все тренировались с холодным оружием ближнего и дальнего боя, с луками и самострелами. Как я уже говорил, коллекция оружия Александра Евгеньевича разошлась по рукам, но она хоть и была большая по меркам коллекционеров, но недостаточно большая для вооружения всех общинников. К тому же почти каждая единица была уникальна, а некоторые так и вовсе были предметами искусства, что сильно снижало их боевые характеристики. Луков и самострелов было всего несколько штук – Александр Евгеньевич их не очень жаловал. А в воинских подразделениях унификация чуть ли не на первом месте: и обучать владению с одним видом оружия проще, и есть возможность взаимозаменяемости, и вообще… ничего, что безобразно, главное – однообразно. В общем, вопрос обеспечения нас мечами и стрелами вышел на первый план.

Босс знавал одного человечка, очень небедного и очень интересовавшегося в своё время всем режущим, рубящим и колющим, у которого был бзик: он любил делать копии самых полюбившихся экземпляров. Причём сам. Хобби у него было такое – ковать оружие. Брал уроки у лучших мастеров своего дела со всего света, в итоге научился ковать настоящий булат. А пока научился, он столько всего понаделал… А выкидывать или переплавлять жалко – в каждом клинке частичка тела и души. В подвалах его дома скопилось столько оружия, что нам за глаза хватит. Дальнобоя у него, правда, нет, так несколько штук, но для этого есть спортивные и охотничьи магазины – современные луки уж точно не хуже своих средневековых предков. А самострелы с оптикой… ммм…

Но для того, чтобы всё это богатство получить, надо выбраться наружу. И не просто за забор, а отмахать километров сто по вряд ли дружелюбной местности. Учитывая, что у нас теперь из транспорта только ноги (десяток коров и трёх лошадей в расчёт брать не стоит), то это дело не одного дня. За день можно осилить километров двадцать-тридцать, ведь придётся не только идти, но и смотреть по сторонам, проводить разведку, кроме того, надо к концу дня быть в состоянии не только плюхнуться на пятую точку, но и быть готовым повоевать. Я, как практикующий трекингер, знаю, что двадцатка – это немало даже для тренированного человека, а таковых среди нас раз-два и обчёлся.

Майор сразу обозначил сроки: три дня на тренировки, потом первая разведка. И прежде всего нужно осмотреть внутренний периметр – да, мы так и не высовывались дальше родных стен. Благо даже в хозяйственные пристройки, где у нас обитает всякая живность, есть доступ из дома. Конечно, тренировки наших бойцов проходят на улице, но только перед крыльцом, чтобы можно было оперативно отступить. Главная задача: провести по всей территории менталов и убедиться, что никто невидимый здесь не притаился.

Затем надо посмотреть, что творится за стенами. Само собой, мы наблюдаем за округой с постов на крыше, но видеть издалека это одно, а пощупать – совсем другое. Ну а дальше – поиски оружия и продовольствия. Надо в гости заскочить в пару мест – проведать группы других выживших, с которыми мы наладили связь до Изменения. Может, даже забрать к себе выживших, если захотят. Я бы даже сказал, их надо убедить присоединиться к нам: ведь у нас опять дефицит населения, а в новых обстоятельствах это ещё более критично.

В общем, все три дня «цветные» работали как проклятые: долбили по всему чему можно своими ци, учились активизировать всевозможные формы нападения и защиты. Надо сказать, что далеко не у всех получалось так же лихо, как у майора. Некоторые оказались способны только «натянуть» ци на свой меч, что, конечно, усиливало удары, но результат воображение не поражал. Фиолетовые тоже отличаются по способностям: у большинства получается выставлять защиту только на себя, и только четверо в состоянии отодвигать границы щита на метр-два от себя. Правда, к концу третьего дня почти у всех был заметен прогресс: защита стала чуть более плотной, радиус стал больше. Особенно хорошо дела обстояли у Серого и Киры из первой группы – они сумели растянуть щит аж на четыре метра, то есть на всю группу. И именно их успехи заставляли нас верить, что через некоторое время все красные и фиолетовые превратятся в героев Рамаяны.

Ну ладно, про героев Рамаяны это только мои ассоциации, остальные про этот эпос даже не слышали и ориентировались больше на комиксы или, что ещё куда ни шло, фэнтезийных персонажей. Но сути это не меняет.

Я и двое других менталов тоже усиленно тренировались. В итоге, у них слегка, а у меня прилично, увеличился радиус видимости чужих ци, а я, кроме этого, изрядно поднапрягшись, один раз смог различить лёгкое цветное марево открытыми глазами. И это умение стало нашей целью: если мы сможем видеть ци с открытыми глазами, то это очень сильно поможет в рейдах, боях и обороне. Скорее всего, эффективность такого обнаружения будет ниже, чем в режиме с закрытыми глазами, ведь там я вообще отслеживаю на триста шестьдесят градусов и несколько десятков, а если не сильно придираться к качеству картинки, то сотню метров, но всё же… А ещё у нас получилось общаться друг с другом. Точнее, я смог доводить да них свои мысли, чувствуя, что они меня услышали. Они же смогли меня услышать, но передать мне ничего не сумели. Немного однобоко, но всё равно круто. Тем более в отсутствие раций и телефонов. Телепатия, так её за ногу. Максимальный радиус действия определить не удалось, но в пределах дома всё работало прекрасно.

Кстати, несколько слов о названиях. Я хотел инициировать отход от «цветов» – голубой цвет красивый, но в качестве определения меня самого мне не очень нравится, потому я предложил термин «ментал», а мои коллеги согласились. Фиолетовых я планировал обозвать «скутумами» – очень даже неплохо для официального названия защитников, как мне казалось. И звучит брутально, и несёт в себе некий смысл: скутум – это римский щит, за которым можно было спрятаться почти целиком. Пригождается всё-таки моё историческое образование… Но фиолетовые, судя по кислым минам, со мной не согласились и, в итоге, остались просто «щитами» или «филами», как я услышал позже. Красные – они и в Африке красные, правда, сами себя они ещё и «фаерами» обозвали», мне показалось немного по-детски, но, если им нравится… Зелёные – лекари, а белые остались при своих – по ним просто ничего не ясно. Да и вообще, мне эти их названия до лампочки, мне главное, чтобы меня перестали «голубым» называть.

Настало утро четвёртого дня. Майор от своих планов на разведку не отказался, и обе рейдовых уже собрались у входной двери. «Альфа» должна будет непосредственно проводить осмотр, а «Бета» на подстраховке – двигаться немного позади и оказывать поддержку при необходимости. Менталы тоже в командах, хотя по их поводу велись споры – с открытыми глазами они ничего не видят, а с закрытыми идти не могут, но решили просто останавливаться каждые метров пять, чтобы они могли просканировать ближайшее пространство. Медленно, зато верно. Все посты в доме приведены в боевую готовность, из каждого окошка внимательные глаза следят за происходящим снаружи. Но все понимают, что основная надежда возлагается на меня.

И я тоже понимаю, а потому сижу на крыше, в ротонде, и мандражирую. Во-первых, потому что в этот момент непосредственно от меня зависят жизни восемнадцати человек, а во-вторых, потому что такая уж у меня натура – ну не люблю я это всё…

Итак, сегодня моя функция – отслеживание работы наших на уровне ци и сканирование на максималках. Долго я так не продержусь, но если всё пойдёт без эксцессов, то операция займёт не более получаса. На это-то меня должно хватить.

Майор разместился рядом. Сначала он хотел идти вместе с «Альфой», но затем решил, что более удобного момента и позиции для наблюдения за работой своих групп не представится. «Они уже большие мальчики и девочки и готовы к разведке боем», – так он сказал мне, хотя я его ни о чём не спрашивал.

– Как считаешь, состав групп оптимален? – спросил он.

– Я же не военный, господин майор. Вам виднее.

– Тебе виднее, как у них ци действует. Сегодня тоже обрати внимание на этот момент: зоны перекрытия щитами, расстановка красных, может, скорость расхода энергии. Я знаю, что ты следил за тренировками, но сейчас боевая операция. Всё может пойти совсем по-другому. И я хочу знать, что можно улучшить. Само собой, если это не помешает выполнению основной боевой задачи – контролю периметра.

Я кивнул.

– Слушай, а что ты мне всё «выкаешь»? Давай «ты» и Тимур. «Господин майор» слишком длинно.

– Да как-то неудобно… Вы же… ты…

– Целый майор? – он усмехнулся. – И глава СБ?

– Ну да…

– Ещё и старше?

– Точно.

– А ты теперь наш главный мозголом. Или как ты себя назвал? Ментал?

– Ага.

– Ну вот. Ты глава ментальной службы, и работать нам с тобой плотно. А если бой… то, чем короче обращения, тем быстрее мы будем действовать, – он посмотрел на часы. Благо, они у него механические, потому показывают время, как в старые добрые, и даже в не такие старые и совсем не добрые, времена. В каждой группе тоже имеются одни такие часы, как и у меня, положение обязывает. Мы сверяли их по солнечным, вроде бы всё верно показывали, но главная их функция именно в координации. – Три минуты до выхода.

– Я готов.

– Хорошо. Начинай сканировать по команде.

Я закрыл глаза и расслабился. То есть тело расслабилось, а ци и сознание стали напрягаться. Энергия концентрировалась в шаровой молнии, чтобы в нужный момент включить сканер на полную мощность.

– Начали! – голос майора звучал напряжённо.

Я нажал на воображаемую кнопочку и через несколько секунд увидел, как разноцветная компания покинула пределы дома, за ней ещё одна. Смотрится красиво: квадраты с красными вершинами и фиолетовыми гранями с ярким голубым центром. Первый квадрат медленно отодвинулся от дома и пошёл вокруг, скоро вслед за первым последовал второй. Так они и идут: «Бета» метрах в пяти от стены, «Альфа» в десятке метров от них. Первым кругом они нащупают оптимальное построение, возможно, увеличат дистанцию, а пока… Минута бежит за минутой, ничего не происходит, но напряжение не отпускает.

Прошло уже пятнадцать минут, половина территории проверена, потихоньку осмотр превращается в рутину. К счастью, я внимания не ослаблял, как и майор. А потому наш крик «бой» прозвучал одновременно. Я, правда, не понял, как он увидел врага вместе со мной. Он же не видит ци… Но сейчас расспрашивать некогда, события развиваются молниеносно. Я закричал, увидев, как метрах в пяти-шести от «Альфы» проявился чёрный силуэт и тут же рванулся к нашим. Тренировки не прошли даром, и черный врезался в фиолетовый щит, включенный на полную мощность Серым, который оказался ближайшим к нему. Мне показалось, или они тоже увидели чёрного вместе со мной?

Я понимаю, что щит не является чем-то непреодолимым. Никто не отменял противостояние оборонительных и атакующих технологий, но вот что, ударив по нему достаточно сильно и, видимо, задействуя не только физическую силу, можно воздействовать и на его обладателя – это новое. На тренировках разное бывало, но до такого не доходило… Удар твари оказался страшен: Серый опрокинулся назад и отлетел под ноги Киры, которая, не стала тормозить, а перепрыгнула через Серого и заняла его место. По счастью, столкновение со щитом не прошло бесследно и для чёрного, тот слегка подвис, застыв на месте, и это дало возможность красным применить свой арсенал. Никита ударил с размаха пылающим топором (для меня пылающим), Аслан, сделав выпад, вонзил в чёрного здоровенный меч (тоже пылающий). Секунду спустя в голову врага прилетел красный сгусток – это, скорее всего, Мира постаралась, ей нравится метать ци, и, что самое главное, у неё это получается. Марк, четвёртый фаер, не стал бить, он приготовился отражать новое нападение, которого, правда, не последовало. Но именно так всё отрабатывалось на тренировках: как минимум один фаер должен отслеживать обстановку вокруг, а не зацикливаться на текущей угрозе. К тому же этой угрозе хватило. Я увидел, как летящий сгусток огня проник в чёрную голову, я даже рассмотрел брызги, чёрные брызги… Топор разрубил силуэт почти пополам, а меч прошёл на вылет и на обратном пути проделал огромную прореху в кусочке ночи. Чёрный упал и стал сереть прямо на глазах, через несколько секунд исчезнув.

– Только глаза не открывай, продолжай сканировать! – услышал я голос майора. – Сейчас все внизу отвлеклись на нападение, так что вся надежда на тебя.

– Понял.

– Скажи Олегу, две минуты на восстановление, потом пусть продолжают в прежнем режиме. И Руслану то же самое.

– Сделал. Слушай, пока у нас есть минутка, я не понял, ты что, увидел ци?

– С чего ты взял?

– Ты прокричал сигнал вместе со мной.

– Хм… Нет, я увидел тварь в живую.

– Как так? У неё ведь уходит несколько секунд на проявление, её же не видно должно быть…

– А силуэт такой же был, как в прошлый раз?

– Да вроде… Отсюда ведь далеко, деталей не различить.

– Это другая тварь была. Выглядит по-другому, и невидимой она не была.

– Как так не была невидимой? А почему же мы её не видели?

– Маскировка. Там камень был, достаточно большой. Он мне сразу показался немного подозрительным. Я, конечно, каждый камень не помню, к тому же там вообще сад камней, но этот был какой-то не такой. В общем привлёк он моё внимание. А когда группа подошла поближе, камень ожил и превратился в монстра. Рассмотрим его поближе позже, но этот точно отличается от тех, что мы уже видели.

– Господин майор… Тимур, тебе не кажется, что у нас слишком легко выходит их убивать? Пара ударов, и уноси готовенького.

– Я надеюсь, что так будет и дальше. Но не верю. Нам очень везло. Ведь даже во время первого нападения погибло всего двое. Если бы не ты, то он бы нас порубил в капусту, а мы бы и пикнуть не успели. Тогда, со мной, и сейчас – всё-таки мы тренированные бойцы и учились убивать всю жизнь. И не только из пистолета. Я какими только боевыми искусствами не занимался, пока не остановился на карате и армейском рукопашном бое, остальное для общего развития. Увлекался метанием разных острых предметов. Никита и Аслан – профессионалы, да и остальные мои бойцы не промах. В общем, мы воины с соответствующим оружием, и потому исход схваток закономерен. Но это оружие – опять бешеное везение. А о нападении нас предупреждали, пусть за мгновение, но всё-таки.

Майор помолчал немного.

– Но эти твари… одна невидимая, у второй уровень маскировки зашкаливает… Они мне напоминают разведчиков или диверсантов. Причем их главная фишка именно в незаметности. А если есть разведчики, то могут быть и боевики. Допустим, не невидимые, но со шкурой в два раза толще. Или ещё чего… Или их будет десять…

Он взглянул на часы.

– Продолжаем. Данила, сообщи своим.

Я передал команду Олегу и Руслану, и через секунду обе группы продолжили движение. Больше эксцессов не случилось, и вскоре обе группы вернулись в дом.

Я откинулся на спину, не открывая глаза, только теперь уже от усталости.

– Что-то ты выглядишь неважно, – сказал майор.

– И чувствую себя также. Я бы продержался ещё минут десять в таком режиме, не больше.

– Понятно.

– Тимур, а ведь эта вылазка, она бесполезна? И невидимка, и этот второй могут в любой момент проникнуть на территорию, и мы этого не заметим.

– Могут. Теперь мы знаем это точно. Мы знаем, что есть не только невидимки, и что надо подозрительно относиться к камням и кустам. Мы знаем, что наша тактика вполне рабочая, но что щитов можно сбить с ног. Мы знаем, что ты можешь сорок минут сканировать пространство в радиусе ста метров. Парни убили тварь и теперь точно знают, что это возможно. Это были учения в обстановке, приближенной к боевой.

– Я б даже сказал, совсем в боевой.

– Согласен. Ну что, пойдём. Ты отдыхать, я к парням. И девушкам.

– Да… сегодня на меня можно больше не рассчитывать. Если только к вечеру.

– Вот и ещё бонус – узнаем, как быстро ты восстанавливаешься.

Я слабо улыбнулся и попытался встать. Опёрся рукой на бортик и всё равно покачнулся.

– Да, брат, ты совсем никакой. Доведу-ка я тебя до кровати.

## Глава 5

Проснулся я к вечеру. За окном ещё достаточно светло, но часов семь я, получается, провалялся. Н-да… Ну хоть голова очистилась, и в целом, вроде, отдохнул. Встал с кровати, сладко, долго, с хрустом потянулся. Сейчас бы навернуть чего… Пойду вниз, на кухню. Может, как раз на ужин попаду.

Кухня у нас, кстати, шикарная. Во-первых, размеров с мою бывшую квартиру, так что её разделили на две зоны – непосредственно рабочую и обеденную, в которой поставили стол человек на двадцать. А во-вторых, Александр Евгеньевич в прежней жизни любил поесть, не так, чтобы много, но вкусно и разнообразно. Потому, кроме всякой техники, ныне бесполезной, имеются здесь и приспособления разных народов мира: и тандыр, и мангал, и даже русская печь, правда, в миниатюре. Есть и целая библиотека кулинарных книг. Так что я тут такие блюда попробовал, о которых и знать не знал до Большой Смерти. Плюс сомнительный, согласен, но пусть хотя бы так. Я вообще не думал, что из такого ограниченного набора продуктов можно такие вещи творить… Повезло всё-таки нам с Александром Евгеньевичем и его резиденцией. Ну и с поваром, само собой.

После Изменения наш повар стал усиленно налегать на мясные продукты: холодильники то того, тю-тю, а заморозку надо оприходовать, пока не пропало. Сегодня должны были добраться до последних остатков, замаринованных пару дней назад. Я, конечно, особо за этим не следил, некогда было, но… Запах, доносящийся из кухни, подтверждал мои догадки. Очень похоже на шашлык или гриль. И ноги понесли меня к заветной двери так быстро, что я только чудом не покатился с лестницы. Не проснулся ещё до конца, похоже.

Распахнув дверь, я увидел сидящие за большим столом группы «Альфа» и «Бета» в полном составе, Тимура и Николая.

– А, встал наш соня… – это Николай меня так поприветствовал.

– Добрый вечер, и приятного аппетита. Найдётся для меня местечко?

– Тебе только местечко? На мясцо не претендуешь?

– Хотелось бы и то, и то. И попить чего-нибудь. Я же только завтракал.

Я плюхнулся на свободный стул рядом с Николаем.

– Я смотрю, наш ментал номер один совсем расчувствовался. Пришёл, расселся как барин, ждёт, когда ему принесут отведать яств да разносолов всяких, да с медком… – в голосе Николая явно слышалась добрая насмешка, но уши у меня почему-то загорелись.

– Так я это…не подумал что-то, – уже вставая начал я.

Но Николай положил руку мне на плечо.

– Да сиди, шучу я. Света, подай, пожалуйста, нашему герою.

– Сейчас, иду. Данила, тебе медиум, уэлл дан?

– Вообще, я поподжаристее люблю…

– Тогда погоди несколько минут, сейчас доведём.

Вообще, почти все уже закончили трапезу, сидели с кружками чая в руках.

– На самом деле, ты как раз вовремя, – сказал майор. – Мы тут обсуждаем предстоящую вылазку.

– Когда планируете, завтра? – спросил я.

– Нет. Проанализировали сегодняшнюю операцию и решили, что в таком состоянии идти нельзя. Надо прокачаться. Особенно это касается щитов и менталов. Твоё мнение?

– Я ещё не успел обдумать, честно говоря. Сразу после был не в состоянии, а когда проснулся, запах еды выбил из головы все мысли.

– Ну ты тогда перекуси и обдумай. А мы пока пойдём, всё равно уже закончили. Давай через полчаса в кабинете Александра Евгеньевича. Хватит времени?

– Да, конечно. Я подойду.

– Как часы, кстати? Ходят?

– Да, спасибо. Только неудобно как-то… у Яна забрали, мне отдали…

– Тебе нужнее, а Ян не против, – Ян кивнул. – Но это ещё один пунктик – надо часов механических набрать, у каждого бойца должны быть.

Майор встал из-за стола, все остальные последовали его примеру. У нас вообще не принято засиживаться за столом – кухня одна, а ртов голодных много, едят по очереди. Все вышли, я остался за столом в одиночестве, но скучать мне не пришлось, потому что прямо передо мной материализовалась тарелка с безумно вкусно пахнущим и беспредельно привлекательно выглядящим стейком. А каким он оказался на вкус… И пусть какой-нибудь ресторанный критик пожаловался бы на то, что мясо было заморожено, и что маринад лишний… но я ничего лучше в жизни не ел. А ещё картошечка по-деревенски… Ммм… Я так увлёкся процессом поглощения пищи, что не заметил, как в кухню кто-то вошёл. А потому чуть не подавился, когда мне на плечо легла рука, а тихий голос произнёс:

– Привет.

Я обернулся, готовый отчитать этого нехорошего человека, но увидел Лилю. И готовые сорваться с языка слова растаяли, а рот сам собой расползся в улыбке.

– Извини, я тебя не напугала? Думала, ты меня видел.

– Да ничего страшного. Вообще не испугался, просто стейком увлёкся. А ты на ужин?

– Да нет, я уже поела. Видела, как ты заходил, решила тебе компанию составить за чаем. Не против?

– Конечно нет, ты что! – я вскочил, отодвинул стул. – Присаживайся. Сейчас я Свету попрошу два чая сделать.

– Да я уже попросила.

– Эк же у меня за ушами трещало, что не слышал ничего…

Тут Света сказала, что чай готов, и я метнулся на раздачу.

– Чай просто волшебный. Света его на каких-то травках заваривает.

– Это точно.

Лиля сделала глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь. Затем посмотрела на меня.

– Ты хоть расскажи, как у тебя дела. Мы ведь не виделись с момента инициации.

– Да, что-то всё занят чем-то… то одно, то другое… замотался совсем. То сканировал всех, то инициировал, потом сам тренировался и с парнями работал, с Олегом и Русланом… Никогда не думал, что стану таким… востребованным.

– Да я слышала, ты у нас главный герой светской хроники. Но я не про это. Как ты сам, как себя чувствуешь? Коленка не беспокоит?

– Да всё отлично, спасибо. За зуб отдельное спасибо. С меня причитается.

– Брось ты, это с меня ещё причитается. И не только с меня. Наша зелёная команда уже с половиной общины поработала. У кого тоже зубы вылечили, у кого воспаление, насморк… В общем, практикуем во всю.

– Серёга, наверное, чувствует себя лишним?

– Врач-то наш? Нет, ты что, наоборот. У него теперь целых пять учеников. Лечить-то мы вроде как умеем, но что конкретно делаем – понятия не имеем. У нас теперь каждый день занятия – ветеринария, физиология человека, анатомия, узкие дисциплины типа офтальмологии и стоматологии… в планах даже акушерство и гинекология… психиатрия… Сергей говорит, что слепым лечением можно сделать хуже. И я с ним согласна.

– Поэтому вы только простые вещи лечите?

– Да. К тому же, честно говоря, мы вещи посложнее диагностировать не можем. Ну, красное и красное. Вот, например, у Светы, – Лиля махнула рукой в сторону повара, – вся брюшная полость красная. А что это может быть? Может желудок, может кишечник, может ещё чего… опухоль не дай Бог, – добавила она шёпотом.

– Ну так зубы же вы вроде лечите. Кажется, ничего сложного – активировала ци, добралась до очага и чего-то там сделала.

– Самое главное в твоих словах – «чего-то там». Как говорит Сергей, лекарство может быть и ядом. Вдруг я с зубом запускаю процесс, который желудок уничтожит? Вдруг там надо как-то по-другому действовать?

– Мне кажется, вы перестраховываетесь.

– Может быть. А может и нет. Ты бы хотел быть моим подопытным кроликом?

– Да я уже был. Вроде нормально прошло.

– А я бы теперь и зуб не стала трогать, там же, оказывается, всё взаимосвязано, в голове. Да и во всём теле. Мы ведь для этого в первую очередь за ветеринарию взялись – будем учиться на домашней живности.

– Ну ладно, учитесь…

Я взглянул на часы, оставалось несколько минут да назначенного времени.

– Пора бежать… совещание у нас.

– Ну беги.

Мы посидели молча, и я, немного волнуясь, сам не знаю прочему, предложил:

– Может мы… позавтракаем вместе? Или поужинаем? Не могу пока сказать, как у меня с загрузкой будет.

Лиля посмотрела на меня с улыбкой.

– Давай. Слава богу, искать меня долго не надо. Как определишься с планами, забегай. Я завтра не дежурю, у Сергея, если что, отпрошусь.

Рот мой непроизвольно растянулся от уха до уха, я поднялся и пошёл к двери. Уже открыв её, обернулся и сказал:

– Я бы тебя, конечно, в кино пригласил или в театр, или просто прогуляться…

– Не переживай, ресторан тоже подойдёт, – и она повела руками вокруг.

– Ресторан? На да, вообще-то… ресторан. Забегу обязательно, пока.

## Глава 6

Когда я вошёл в кабинет Александра Евгеньевича, там уже все собрались. Сам Коваль, Тимур, Николай, Сергей, Илья. Сливки общества… Шутка. На счёт меня уж точно.

Начал собрание Александр Евгеньевич:

– Ну что ж, теперь все в сборе. Итак, нам необходимо оценить наши потребности и возможности, исходя из чего определить цели на ближайшее время и пути их достижения, – он улыбнулся. – Прямо как в старые добрые времена… Руки чешутся включить презу с графиками и поговорить про объёмы продаж и возврат инвестиций, покопаться в цифрах…

Улыбка-то у него немного грустная вышла, да и голос… Любил он свою работу, всё-таки. Но он встряхнул головой и продолжил уже бодро:

– Но у нас сегодня другая повестка. Мы тут прикинули с господином майором и вот к чему пришли. Наши первоочередные задачи: обеспечение общины продовольствием, оружием и предметами бытового и сельскохозяйственного назначения, не работающими на электричестве, солнце, бензине и так далее. Максимально простые и функциональные вещи. Сделано в СССР… К этому пункту отнесём также лошадей: мы практически не мобильны, у нас три лошади в конюшне. В идеале нужно голов тридцать – командам и про запас. Это много. Но без этого мы не обойдёмся. Само собой, нужно расширить хозяйственные постройки, ту же конюшню. Причём они должны быть основательными, в идеале из камня, – он взял со стола бокал и сделал небольшой глоток. – Далее, надо посетить наших соседей из Подсолнухов и Трутино. И по возможности забрать их к себе. Их условия проживания и так уступали нашим, а теперь, полагаю, они в ещё более проигрышном положении. Мы спасём их и пополним наши ряды. Убьём двух зайцев. Это наши потребности. Теперь возможности. Так как мы не мобильны, то любая вылазка – это дело не одного дня. Даже добраться до Трутино – двадцать километров, будем считать, что день туда, ночёвка и день обратно. Можно, конечно, попробовать уложиться в световой день, но уместно ли торопиться… Хотя, возможно, надо будет инициировать людей, тогда это ещё плюс день. И тут на первое место выходит вопрос безопасности. Как в пути, так и в Трутино, где нет такого замечательного дома, как у нас… А значит, во главе угла вопрос подготовки наших бойцов. Готовы ли они сейчас, и если нет, то в какие сроки будут готовы. Сюда же отнесём проблему белых, – он посмотрел на Николая, – нужно ли их инициировать. Возможно, мы упускаем наш шанс, не проводя инициацию… либо не совершаем огромной ошибки. Сюда же лекари – непонятно, работают ли лекарства, соответственно, их значение очень велико. Нам нужен прогресс. И ещё очень важный момент: могут ли лекари лечить раны. Затягивать, останавливать кровотечения и тому подобное. По-хорошему, к каждой боевой группе надо приписать лекаря – в пути может случиться что угодно.

Он замолчал, посмотрел записи и продолжил:

– Вкратце всё. Сейчас я попрошу высказаться каждого присутствующего. Как по зонам ответственности, так и по другим вопросам, если есть соображения. Господин майор, начните, пожалуйста.

Александр Евгеньевич сел, а майор поднялся.

– По первой части мне добавить нечего – мы всё это вместе прорабатывали. Что касается моих бойцов. Я бы не отправил их в рейд ещё месяц, как минимум – судя по прогрессу, который они показывают сейчас. Они уже не мальчики для битья, но в серьёзной заварушке шансы малы. И в первую очередь проблема в обнаружении противника. Ни красные, ни фиолетовые не видят врагов до момента их активации. Если бы сегодня тот камень был в двух метрах от группы, а не в пяти, то мы бы точно кого-нибудь не досчитались. А так и будет в рейде – незнакомая местность не даст нам шанса. При этом менталы, приданные группам, пока не способны дать нам значительное преимущество: их радиус обнаружения противника десять и двенадцать метров соответственно. Если группа встретит невидимку, этого может не хватить для ликвидации опасности. Тем более, что они пока не способны видеть ци открытыми глазами, а значит даже в радиусе десяти метров мы не сможем отслеживать противника на постоянной основе, – майор опёрся руками о стол. – Но месяца у нас нет. Соседей нужно посетить чем раньше, тем лучше. Чем дольше мы ждём, тем меньше шансов, что они выживут. Сомневаюсь, что у них тоже свой Данила появился. Потому я готов рискнуть отправиться в рейд через неделю.

– А если я пойду? – спросил я, а сам про себя подумал: «Что ж ты лезешь-то, дурень, куда не просят?! Сиди спокойно за крепкими стенами и с Лилей вон отношения налаживай…»

Майор взглянул на меня задумчиво и, как мне показалось, оценивающе, затем ответил:

– Это исключено. Во-первых, без тебя община останется без защиты, точнее без системы обнаружения. Во-вторых, шансы, что группа не вернётся, велики, а если тебя не станет, то некому будет проводить инициацию. В-третьих… короче, ты нужен здесь.

Я уже было хотел сказать: «Ну, нет, так нет», но другой Данила, с которым я прежде знаком не был, взял слово:

– Позволь возразить, Тимур. Во-первых, те враги, которых мы видели, не способны проникнуть в дом. И если люди не будут выходить наружу, то необходимости в дальнем сканировании нет. Во-вторых, если я пойду с группой, то шансы на возвращение группы значительно возрастают. Я способен видеть ци с открытыми глазами в радиусе до двадцати метров, в режиме погружения, назовём это так, радиус вырастает в пять раз. Примерно. И это не предел. Причём, что очень важно, я проанализировал сегодняшнее нападение метаморфа и понял, что видел его ци до момента превращения. Оно было очень тусклым, почти прозрачным, но оно было. И теперь я не спутаю это ни с чем, а значит, смогу обнаруживать ему подобных сильно заранее. Плюс я не просто радар – я боевая единица. У меня не было возможности проверить, но, уверен, радиус боевого применения моих способностей совпадает с радиусом обнаружения. Я не применил умения при нападении – просто нет рефлекса, привычки, осознания, что это можно делать. И этот рейд будет для меня отличной возможностью отработать имеющиеся навыки и открыть новые, которые наверняка есть. А ещё мы проверим дальность ментальной связи, и если она достаточно большая, то вы будете в курсе наших похождений. В-третьих, я смогу инициировать трутинцев на месте, и тогда мы либо пойдём назад с усилением, либо оставим их там, но с шансом на выживание. В-четвёртых, если мы не приведём людей из Трутино, то моё умение инициации может и не понадобиться. И ещё я думаю, что это не эксклюзивная способность – появление её у Олега и Руслана лишь вопрос времени.

Я замолчал, остальные тоже не произносили ни слова. Первым высказался Босс:

– Звучит разумно. С вами, Данила, шансы на успешный рейд действительно возрастают. Но и отпускать вас не хочется… Тимур, что скажете?

По лицу майора эмоции прочитать было сложно, но усиленная работа мысли угадывалась, как и внутренняя борьба.

– Я вынужден признать, что это был бы лучший вариант. Для рейда. Даже можно усилить группу, добавить и красных, и фиолетовых. Но риск… Если отбросить сантименты, то основной вопрос – способность инициировать. Неизвестно, смогут это делать другие или нет. Да и контроль пространства у остальных менталов на порядок ниже. Полагаться на удачу не хотелось бы. К тому, что инициировать некого, так у нас ещё четыре десятка белых, с которыми можно работать.

– Тимур, – опять взял слово я, – если эта группа не вернётся, то нам будет очень сложно. Мы станем слабее как минимум в два раза. К тому же, чтобы организовать следующий рейд… надо будет ломать себя через колено. Первый успешно проведённый рейд – залог наших будущих успехов.

– Опять ты прав, Данила… – майор вздохнул, задумался на несколько секунд и продолжил. – Хорошо. Ты идёшь. Посмотрим с тобой вместе по оптимальному составу. Но старшим группы…

– Ни разу не претендую, Тимур. Я знаю свои сильные стороны, и искусство управления, тем более в боевых условиях, не в их числе. Так как, с моим участием мы сможем отправиться раньше?

– Да… думаю дня три. Надо усилить тренировки и успеть хорошенько отдохнуть перед выходом. Продолжить обсуждение наших возможностей и потребностей будет правильно после возвращения рейда. Так что у меня всё.

– Хорошо, тогда я попрошу взять слово Николая, как представителя белого большинства, – сказал Босс и улыбнулся.

А он, оказывается, тот ещё шутник…

Николай тоже встал.

– Да мне, собственно, особенно похвастаться нечем. После инициации прошло несколько дней, но никаких сверх способностей так и не проявилось. И я вижу только два варианта развития событий. Первый – мы ждём, когда я всё-таки чего-нибудь учудю. Второй – Данила инициирует ещё кого-то, или двоих, то есть мы увеличиваем шанс на проявление нашей новой сущности, если она есть. Но тут слово опять за Данилой, полагаю.

Ну, само собой, а кто ещё кроме меня может дать профессиональную консультацию?

– На самом деле, есть ещё третий вариант. Мы не просто ждём у моря погоды, а я пробую работать более плотно с твоей ци – возможно, я выступлю катализатором.

– То есть ты хочешь основательно покопаться внутри меня?

– Ну, не внутри тебя, это не так выглядит, и не покопаться… но суть верна. И это решать тебе. Скажу сразу, – я поднял руки ладонями вперёд, – моя суперразвитая интуиция не сообщает мне о последствиях глубокого сканирования.

– Это я психолог или ты? Умеешь ты успокаивающие термины подбирать.

– Конечно, я могу инициировать ещё кого-нибудь из белых, добровольца, и поработать с ним…

– Ну уж нет. Нечего рисковать лишний раз. Я и есть доброволец, самый первый. Так что работай со мной. Я готов. А вот если со мной не выйдет, то там будем думать.

Слово опять взял Александр Евгеньевич:

– Тогда завтра утром Данила и Николай пробуют разобраться с белой структурой – не вижу смысла откладывать. К вечеру доклад. У нас осталась медицинская служба. Сергей, когда наши лекари смогут лечить? Не только зубы.

Сергей с ответом медлить не стал:

– Лечить они могут и сейчас. Главная проблема в том, что мы не знаем, как это происходит. И к чему это может привести. Сейчас все лекари усиленно изучают азы медицины, чтобы иметь хоть какое-то понятие о предмете. Но, боюсь, им всё равно придётся познавать свои способности опытным путём. Сроки сказать не могу, так как сам я не лекарь, не вижу проблему изнутри.

– Как-то уж очень неопределённо. А в рейд готов пойти кто-то из лекарей?

– В рейд? – повторил Сергей. – Пожалуй, да. В любом случае, их помощь будет необходима. Если выбирать между лечением с неизвестными последствиями и полным отсутствием такового, нужно выбирать лечение. И я бы порекомендовал Лилю. Она была инициирована первой, у неё самый заметный прогресс в обучении теории. Про ци сказать не могу, это к Даниле вопрос.

– Ясно. Тогда вам надо заняться её усиленной подготовкой.

Услышав, что Лиля может попасть в рейд, я обрадовался, но всего на секунду, а потом испугался – всё-таки это не прогулка, а опасное мероприятие, и встрял в разговор:

– Погодите, не надо Лилю. Она, мне кажется, не совсем готова к таким подвигам. К «Альфе» приписан Азамат, пусть он идёт. Он и тренировался уже в команде, и физически более вынослив. Знание теории тут не будет определяющим фактором.

Сергей посмотрел на меня внимательно, будто хотел что-то сказать, но не стал. Точнее сказал, но другое:

– Я не против, Азамат, так Азамат, он тоже хорошо справляется. Но есть одна просьба. Нам нужна практика. Особенно для работы с ранами, повреждениями, переломами… Как вы понимаете, с людьми это не вариант… Выделите нам живность какую-нибудь. Порося там, или ещё кого.

– Подопытные кролики, значит, нужны… – это Илья тут же подключился. Животина – его епархия. – Ну что ж, всю важность я понимаю. Поэтому выделю вам… как раз кролика. Только не мучайте его сильно, живое всё-таки существо.

– Мы постараемся быть максимально аккуратными. Только…

– Одного может не хватить? – вздохнул Илья с пониманием. – Если что, подходите ко мне, решим.

– Ну вот и хорошо! – сказал Александр Евгеньевич. – Так… У нас только Илья Глебович не высказывался. Прошу. Что у нас по хозяйственной части?

– Могу только подтвердить ваши слова о необходимости пополнить запасы продовольствия, нужны ручные инструменты, нужен посевной материал, нужна живность… С продуктами, хранившимися в холодильниках, мы покончили, что смогли засолили, закоптили, закатали… Что не смогли – съели. Имеющихся запасов общине хватит на месяц, на два, если затянуть пояса. Так что для организации продовольственных рейдов у нас осталось недели три. Инструменты и семена – дело второй очереди. В этом году мы что-нибудь серьёзное вряд ли посадим, так, по мелочи: огурцы, помидоры, капуста, картошки немного. И то нужно постоянное прикрытие. Далеко от дома не отойти. Ещё год мы можем протянуть на консервах, на готовой еде. Потом большая её часть придёт в негодность. И за этот год нам создать свою продовольственную базу: свиньи, коровы, куры, утки, овощи, фрукты, злаки… И тут бы нам тоже очень пригодились люди из Трутино. Насколько я знаю, там было несколько фермеров. По поводу расширения хозпостроек – да, это один из приоритетов. Только вот стройматериалы… Нам доступен только лес, да и то, если будет обеспечена безопасность заготовщиков и строителей. Камень тоже можно достать – разобрать ближайшие дома нам ничего не мешает. Кроме невидимок и метаморфов. Но в этом случае нам нужны смеси: цемент, известь, тут, признаюсь я не силён, мне бы консультанта-профессионала. В общем, у меня тоже упирается всё в вопросы безопасности и успешные рейды. Без этого никуда.