Светлана Ветер
Черный лис

НАЧАЛО.

Глава 1.

Господи, как я его ненавидела!

Противная лощеная рожа и хитрая улыбка, будто знающая обо мне что-то такое, о чем я и не догадывалась. И он знал. Знал, урод, каждый уголок моего тела. Подумаешь, выпила сверх нормы и забыла, как мы провели с ним ночь. Подумаешь, он был абсолютно трезв и помнил все. Бр-р-р… Это ж надо! С ним… Мурашки разбредались по коже от одной мысли о том, что он прикасался ко мне. Он явно воспользовался моим состоянием и после, ловя полный презрения взгляд, наверняка смаковал подробности страшной ночи. Не исключаю, что даже шептала ему там, в полной темноте, в горячих объятьях, что люблю, молила, чтобы он не останавливался и был грубее.

Наутро я мечтала отгрызть себе руку по самое плечо, но не получилось – от моих попыток вырваться из плена его объятий он проснулся и уставился на меня сонно-влюбленными глазами. Вместо ожидаемого поцелуя я огрела его пощечиной. «За что?» – вспетушился он, не ожидая такого теплого «зрасьти», а я бойко спрыгнула с кровати и прошипела змеей: «Надеюсь, ты забудешь эту ночь, как ни секунды из нее не помню я. Все будет как прежде, и не вздумай кому-то рассказать, что мы проснулись вместе. Проболтаешься – убью!»

Да… Жаль, что я не самка черной вдовы… Со смехом представляла реакцию коллег по сериалу, если они узнают, что мы переспали. Наши парни от него живого места не оставили бы и превратили в мешок с костями… Его и так не любили. А за что? Как это за что?! За то, что посреди сезона приперся. Кто просил? На место выбывшего Толика планировали взять Ленкина Дмитрия, хорошего комедийного актера, а утвердили вот это чудовище. Димыча ждали все, включая и меня саму. По сюжету наши герои влюбились друг в друга и до конца сериала играли милую парочку. Когда пришел Алекс Фокс, я написала заявление и устроила истерику ровно настолько, чтобы вместо выполнения моих требований меня просто не выперли под белы рученьки. У меня получилось – наши герои зажили сами по себе. Не повезло Гришко Женьке, он стал ее многосерийным партнером.

Спасаясь бегством из местопребывания Фокса на территории Российской Федерации, я забыла свой мобильный. Он с превеликим удовольствием вернул его на площадке, да не в самом темном углу, а прилюдно, противно улыбаясь всему присутствующему коллективу. Нет, он не страшный, просто вызывал отвращение. А что, собственно, вызывало в нем отвращение? То, что плохо говорит по-русски или же его желание всем понравиться? Да, его желание всем понравиться отталкивало от него еще дальше. Под эгидой добрых дел Алекс Фокс умел насолить по полной программе. В довесок, иностранный гражданин обладал наипротивнейшей манерностью и трудоголичностью на фоне всеобщей коллективной лени. Все делал по инструкции и совершенно не доверял собственной интуиции, если, конечно, последняя у него и была, в чем лично я сомневалась. Пытался разобраться в сложных ситуациях, когда сам семь пядей во лбу, совал свой длинный тонкий нос куда не просили, получал за это похвалу от режиссера и еще большую ненависть от нас. В столовой: возьмет свою тарелку, посмотрит на нас искоса, уйдет куда-нибудь в укромное место, чтобы никто ему, джентльмену, не мешал! На площадке: «Сегодня я задержу вас подольше!» – вестит режиссер, и Алекс натягивает фирменную довольную «лыбу», а мы пищим: «У нас же дела! Мне вот на курсы надо, у меня занятия, Женьке на танцы!» «Так, кто не останется – завтра может не приходить!» И что? Мы берем да и чешем по своим делам. Мы знаем – режиссер не всерьез. Завтра он и не вспомнит о своем жестоком наказании. Ага, не вспомнит… «Ребят, мы должны остаться, нас ведь попросили. Это никак не красиво!» – скороговоркой трактует правильный Фокс. Фокс любит проговаривать слова так, как они написаны, быстро и безобразно. Для него «остаться» значит ОС-ТАТЬ-СЯ, через «о» и четко слышимый мягкий знак, и никак по-другому! И это при том, что его жуткий американский акцент всегда сопровождал эти глупые «ос-тать-ся». Боже, как он вымораживал! И да, он ос-та-вал-ся, сдавал нас с пОтрОшками. И просто бесполезно втолковывать ему в дурную голову, что уйти по делам и прогулять это не одно и то же! А уж научить свободной русской речи без акцента тем паче… За это, впрочем, зрителям он и нравился. Им забавно лицезреть с экранов доброго иностранного чудика, а то, что этот чудик, что работает с тобой бок о бок, с такой же милой улыбкой тебя и закладывает? Мол, один Алекс трудится не покладая рук, а мы – бездельники и бездарности, никогда не добьемся успеха. А он, рабОтЯЖка, добьется. Тьфу!

Под конец очередных съемок мы с радостью пошли в ресторан. Завершение сезона отмечается обязательно – событие не меньше Нового Года, а после него – долгожданный отдых. Конечно, брать с собой Алекса в наши планы не входило, да он и не претендовал на иной исход. Наш робот растворился в гримерке, отдавшись чтению сценария новых серий. Мы же, нормальные люди, делаем это дома и, как минимум, за пару дней до начала нового сезона…

Поела я там немного, немного выпила, но мой желудок заявил о себе почти сразу. Рвало недолго, однако ребята переполошились, и после этого Ваня Корольков, играющий роль моего старшего братика, отвез меня домой. Празднование перенесли «на завтра». Вырвало меня и «на завтра», и еще на следующее завтра. Так я поняла, что залетела. «От кого?» – спросила у головы, и та огрызнулась в ответ: «Черт тебя дери…»

Номера этого «черта» я не знала. А зачем мне его номер? Звонить и предупреждать о том, что съемки перенесли? Так он и без нас в курсе. Интересоваться, где он, почему опаздывает? Да по нему можно сверять часы! Словом, пришлось ехать к нему домой, помня прекрасно, почему я единственная из всего коллектива знаю это чудовищное место.

Ну, место не совсем уж чудовищное. Только если рассматривать хозяина как часть дома. Среда обитания Алекса Фокса выглядела как произведение искусства – оригинальный многоярусный дом нежного цвета, похожий по форме, скорее, на деревянный замок; высаженные вокруг дома кустовые розы; тянущаяся от земли до балконов виноградная лоза – ботанический сад, блин… Я долго не могла понять, зачем ему одному все это. Думала, может не один. Один. С парой слуг – личный водитель, дворецкий и повар. Прикалывалась – а нет ли у него еще и личного клоуна? Скучно же, поди…

Мне открыл седой поджарый дворецкий. Вежливо оглядел меня, вспомнил, когда и при каких обстоятельствах видел, мягко улыбнулся и пригласил войти.

– Мистера Фокса нет, он будет позже, а пока я угощу вас чаем, мисс… э…

– Меня зовут Лиза, – ответила я. – Только я не мисс.

– Если не замужем, то мисс, – аккуратно просветил меня мужчина, опасаясь, очевидно, что я обижусь, ведь гость, как и клиент, всегда прав. Точнее, клиент всегда не прав, но он имеет на это право…

Он налил ароматный чай, угостил свежей выпечкой – круассанами с ванильным кремом, а потом включил телевизор и оставил меня одну в гостиной. Не скажу, что обстановка внутри дома мрачная, но то, что от нее веяло холодом и тоской – это точно. Несмотря на светлоту стен, яркие пейзажи масляными красками каких только можно жизнерадостных цветов, это дом, в котором мне захотелось завыть. Захотелось кого-то обнять, к кому-то прижаться. Как хорошо, что у меня есть родные, есть сестренка, мама, папа и бабушка. Как, наверное, грустно быть далеко от своего настоящего дома, ведь они у Алекса остались за океаном.

Нет, жалости и чувства сострадания он у меня не вызывал. Каждый из нас понимал, как Ленкин нуждался в этой роли. Два сериала с его участием закрылись из-за низкого рейтинга, и кроме нас Димку никто из «топа» уже не пригласит. Это стремительный конец карьеры. В первый свой день Алекс Фокс появился внезапно и, даже не поздоровавшись с нами, сразу направился к продюсеру. Импортный засранец и бровью тогда не повел в нашу сторону! А Виктор Иванович крепко пожал ему руку, а позже, махнув на приличия, просто обнял. «Боже, как похож на отца! Одно лицо! Мы ждали тебя, Алекс, – вопил Вик Ваныч несвойственным ему радостным голосом. – Наконец-то, наш спаситель прибыл! Свежачок»! Будто без Фокса сериал никто не смотрел. Да он уже как год в топ 20 лучших шоу России! Да его смотрит каждый, кто умеет включать телевизор! В итоге, шанс Ленкина растворился, и вместо него – «Спаситель» и «Свежачок» Алекс Фокс, прошу любить и жаловать. А кто такой этот Фокс? Где был засвечен, что делал до съемок в сериале? Мистер «Спаситель», кажется, имеет vip-билет. Мы подошли к нему и в процессе разговора поинтересовались, не желает ли он освободить место Ленкину, поведали грустную историю Димы, и Алекс, пожав плечами, сказал, что решать не ему, но он с радостью сообщит продюсеру о нашей просьбе. Нет, это неслыханная наглость! От него, видите ли, ничего не зависит. А он что, не может отказаться от роли ради спасения карьеры другого? Или эта роль аккурат не для «Спасителя»? И вообще, далеко не свежестью воняет тот, кого именовали свежачком – какой-то плесневой древесиной в одном коктейле с терпким ароматом смолы. Словом, иностранец вцепился когтями. Продюсер настиг группу спустя два часа. То, с каким выражением лица он оглядел нас, не передать словами. Мы похолодели. С тех пор Алекс Фокс стал стукачом номер один, или, говоря проще, падлой.

– I’m back! – известил дом вошедший в него без стука хозяин, и мир помутнел. Пренеприятный сюрприз, ведь он не знал, что я тоже у него «at home». Во всяком случае, я не слышала, чтобы дворецкий звонил и предупреждал его о моем появлении.

– Mister Fox, Good evening! How are you?

– Thanks, I’m fine, but I'm very tired, – пропел Алекс.

Неприятная тишина. Я поняла, что дворецкий голосом мыши сообщил Алексею о столь неожиданной гостье, и он чуть слышно хмыкнул.

– Лиза, что ты здесь делаешь? – обратился он ко мне через стену.

– Я… Э… – ну и чего ты приперлась? Давай, открывай рот и сообщай будущему папашке о внезапном счастье.

Он зашел в гостиную и со скрещенными руками стал ждать от меня объяснений.

– А я вот зайти решила… Давно не виделись, хихи.

– Неделю назад – это давно? И странно вообще, что ты знаешь сюда дорогу. Я-то уж подумал, что мы оба забыли о…

– Кстати, об этом, забытом…

– Да?

– Я… Ну… Боже, я не знаю, что делать. Алекс. Это все так внезапно, так неожиданно.

– Элизабет, не тяни…

– Елизавета. Для тебя.

– Элизабет. Для меня. Элизабет Миронова, говори, зачем вспомнила мой адрес, или же я пойду, я так устал, что мне не до… ну…

Думаю, тут он вспомнил о том же, о чем и я. Мне захотелось врезать ему по морде лица, но я прошептала, краснея гуще рака:

– Я беременна. От тебя.

– Не понял, – прошептал он, нащупывая рукой опору. Я тоже, когда произносила эти слова, не верила в их реальность. – Не понял, как это возможно.

– Как возможно?! Ты что, не знаешь, как это бывает? – я закричала на него. Не обращая внимания на мой крик, он всверлился в мои глаза, обжигая их.

– Как это бывает, я теперь знаю. Не понимаю одного. Если ничего не было и мы ничего не помним, значит ли это, что что-то все-таки было? Нет, мне правда интересно. Может, тебе приснилось? Я лично ничего такого не припоминаю. В моей жизни не присутствовала Элизабет Миронова.

– Лиза, меня зовут Лиза, – выдавила я и зарыдала. Он не подошел и не обнял. Он продолжал стоять равнодушной холодной статуей, но когда я сползла по стене вниз, броском кобры достиг меня и опустился рядом на корточки.

– Лиза, я понял. Прости. Это точно? – я отрицательно покачала головой, – Давай я на завтра вызову врача? Черт… Ты, наверное, должна теперь переехать ко мне. Так будет лучше. Ты ведь поэтому пришла? Что ты хочешь от меня? Заботы? Но ты же ненавидишь меня! Какая забота? Или ты просто сообщила мне, чтобы я был в курсе? Ты хочешь сделать аборт?

– Нет, я не стану убивать его. Он не виноват в том, что так вышло, – глотаю слезы. Я не знаю на самом деле, зачем пришла. Наверное, просто сказать. Пусть будет в курсе. Я никогда не задумывалась о последствиях случайного секса с нелюбимым человеком. Кто из нас теперь виноват в случившемся и как жить дальше?

– Меня винишь, да? Я, значит, один виноват? Во всем, что в целом мире происходит, да? А вот черта с два! Уясни, Миронова: была ты тогда пьяна или нет, помнишь или нет, это не мое дело!

Он замолчал, выдыхая – выговорился, выкричался. Давно хотел в меня все это бросить, все то, что бросала понемногу в него: взгляды исподлобья, подколки, подножки. Затем втянул ноздрями воздух, успокаиваясь. Уже шепотом он произнес:

– Может, так должно было случиться.

И в ответ поймал сдачу. У меня тоже накопилось недосказанное:

– Должно? За что? За что ты сломал мне жизнь? Урод! Со своей поганой рожей вообще бы ко мне не прикасался! Видел же, что я напилась. Да я бы в жизни к тебе не подошла, если бы не изрядная доза. Ты не нужен никому на площадке, все тебя ненавидят. И я. Я ненавижу тебя, Алекс Фокс! Ненавижу!

– Спасибо. Я тоже к тебе неравнодушен, Элизабет. Однако, ты уж прости, я предложил возможный вариант, а дальше решать тебе.

– Что теперь будет с моей карьерой? Меня выкинут на улицу как только узнают.

– Не выкинут. Я поговорю с продюсером. До родов он ничего не сможет сделать, я не позволю ему, а потом придется посидеть дома. Как окрепнешь, пройдешь пару кастингов, наймем няню, тебя обязательно куда-нибудь пригласят, я помогу. Не переживай, – он аккуратно положил на мое плечо ладонь, словно сочувствующий горю товарищ. Я не сбросила его клешню, но и не растаяла под ней. Есть факт: он виноват, и он обязан не только сочувствовать, но и решить мою проблему! Пусть вьется вокруг, с моей стороны для него будет подарком, если я вообще стану с ним разговаривать! Выдохнула из себя недоверчивое «Посмотрим…»

– Я очень прошу тебя, останься здесь. Нам нужно успокоиться, еще раз поговорить, попробовать подружиться. Ну ответь, за что ты питаешь ко мне такую сильную ненависть?

Я проигнорировала вопрос, пролепетав пустынное: «Мне надо подумать». Сколько продлится эта «дума»? Не его собачье дело. Сколько нужно, столько и продлится! Я развернулась, молча вышла из его «хауса» и побрела на остановку. Мысли успокоились. Тишину улицы разрезал шум двигателя. Кто-то посигналил, и я обернулась. Машина Алекса затормозила в метре от меня. На автомате я нырнула в открытую дверь, и мы повернули к дому.

– Я не отпущу тебя в темноту. Можешь ненавидеть, огрызаться и размахивать руками, можешь срывать на мне злость, мне все равно. Однако лучше не сопротивляйся. Хочешь этого или нет, но ты должна остаться со мной. Теперь я буду оберегать тебя.

И, точно марионетка, я поддалась…

Глава 2.

Вернув меня в свой дом, Алекс растворился в пространстве комнат. Дворецкий Джон показал мне спальню и попросил через полчаса спуститься к ужину. Я осмотрела комнату, где мне предстояло провести ночь – вроде, ничего. Стены выкрашены в мятный цвет – освежающий. На них какие-то зеркальные фрески, светильники, а одна из стен разрисована умелым художником – яркий, солнечно-зеленый кусочек леса застыл в моем "окне", когда за другими темнота и вечерняя прохлада. Минимум мебели и максимум свободного пространства. Но, как бы не взмечталось остаться тут, я решила завтра уйти. Желательно, без объяснений, ведь на вопрос: «Почему?» – есть лишь: «Потому что!» ЖЖЛ – железная женская логика. И совсем не хочется, да и не получается вдаваться в подробности. Вдруг, если сдашься – передумаешь, а, следовательно, потеряешь твердость и решительность. Поверишь ЕМУ, то есть единственно неверному мнению во всем мире! Нет, лучше без объяснений. Тогда не придется выглядеть дурой.

Мне показалось странным, что на ужин приготовили одно мясо: в запеченном, сыровяленом и даже полусыром виде с кровью. Алекс предпочел третье, схватив тарелку и скрывшись в своей комнате. Я поклевала первое и полуголодная отправилась спать. Только спряталась за дверями – дом вдруг ожил, зашевелился и заговорил. Алекс и Джон заспорили о чем-то на английском, и я со своим знанием инглиша смогла распознать лишь фразы: «вы не понимаете», «мне все равно» и «вы сошли с ума». Первое и последнее высказывания принадлежали дворецкому. Еще часто звучало слово «ребенок» и «я не знаю». Не знала и я. Не знала ничего, и, главное, знать не хотела.

Утро наступило быстро, точно я сомкнула веки и через секунду открыла их. Снова настиг токсикоз. Не хотелось опозориться перед Алексом, но до туалета я, слава Богу, добежала. С выпученными глазами выскочила в коридор, увидела Джона, и тот молниеносно открыл одну из дверей, впустив в нее меня. После экзекуции я вышла, облегченно вздыхая. Алекс уже исчез. Во сколько же он проснулся, если в семь утра его нет дома? Или он и не ночевал?

– Я должна ехать, – сообщила я Джону, и тот почти побелел.

– Мистер Фокс просил дождаться его. Он скоро будет.

Судя по всему, мистер Фокс просил не выпускать меня из дома и под любым предлогом держать внутри. Вернется – произойдет смена караула.

– Через сколько?

– Через два часа.

Скучающим взглядом нашла часы. По сути, мне было все равно, сколько сейчас и который день. Решила подождать. Съемки только через два месяца, а другой работы у меня нет. Пока ждала, пыталась вспомнить хоть кусочек той «волшебной» ночи, из-за которой через пару месяцев меня раздует как шар. Голова молила о пощаде, просила: «Может, не надо?», но я напрягла ее и добилась своего.

День рождения режиссера праздновали все, от уборщика нашего павильона до последней любовницы именинника. Время бежало, и незаметно мои друзья разбрелись по домам, забыв о моем существовании. Я искала кого-то, кто согласился бы проводить меня, и увидела знакомое лицо. Это и был Фокс.

– Ты чего еще здесь? Все почти разошлись.

– Жду, когда можно будет поговорить с продюсером насчет роли. Мне хочется…

– Э… Стой-стой, давай не о работе. Я поняла. Ты опять трудоголишь. Хоть сейчас можешь просто расслабиться?

Он хмуро улыбнулся. Я заметила, что он подливает себе в бокал не вино, а вишневый сок.

– На самом деле, мне просто не хочется домой, вот я и остался. Здесь веселее. Я поэтому люблю, когда нас задерживают, Лиза. Если бы моя семья была со мной, черта с два я сидел бы тут. Тоже весело проводили бы время.

Что-то вроде этого, и мне стало его жалко. Боже мой, мне стало его так жалко, что я предложила поехать вместе к нему домой. Надо же хоть кому-то его, бедняжку, поддержать. Словом, все случилось быстро. Алекс тогда трезвым взглядом оценил степень моего пьянства и дал руку. Мы уехали. Думаю, он забеспокоился о том, доберусь ли до своего дома, и, поняв, что доберусь только теоретически, не стал противиться моему предложению поехать к нему. Заодно, видимо, решил убить тоску по родным.

Вальяжно зайдя в его дом, я первым делом ринулась к красиво оформленному бару. Взяла бутылку вина, нашла в ящике стола штопор, открыла, налила и пила почти залпом, изредка кивая в ответ на какие-то вопросы Алекса. Он отобрал у меня бокал, сказав, что на сегодня мне точно хватит, а я обняла его и поцеловала в губы. Застыв от неожиданности, Фокс вытер их рукой и попросил больше так не делать. Что-то буркнул и про постель, ожидающую меня на втором этаже. Я попросила в таком случае проводить до спальни, и он повел. Дальше мне стыдно вспоминать, стыдно рассказывать кому-то или даже просто думать об этом. Сославшись на сильную усталость, я взмолилась, чтобы Алекс помог снять одежду. Тяжело вздохнув, он согласился.

Когда с меня снялись джинсы, носки и рубашка, он достал одеяло, дал мне, а я схватила его за руку и потянула к себе. Не сумев устоять, Алекс упал на меня, и мои ноги обвили его. Я ощутила жар, огонь желания, и нужно было этот огонь потушить. Горячее дыхание донесло фразу: «Отпусти меня, пожалуйста, Лиза, или я за себя не в ответе», но это мне и было нужно – животная страсть. Я действительно просила не останавливаться, быть резче, однако Алекс осторожничал, медлил. Меня это не устроило, я опрокинула его на спину, ощутив, наконец, долгожданное превосходство. Он закатил глаза, из раскрытых губ вырвался стон, а потом он забеспокоился. «Остановись!» – взмолил мой черноволосый Фокс, но я ударила его по щеке, прошипев: «Отвали!» Сразу после этого он притих, спрятав взгляд и слегка покраснев. Я продолжила получать удовольствие, но через пару секунд поняла, что мой партнер его уже получил. «Ну вот», – разочарованно протянула я, ложась рядом с провинившимся. Кажется, сразу после этого я заснула почти мертвым сном. А наутро хотела отгрызть себе руку.

И кто виноват, мисс Элизабет?

Алекс вернулся через два часа, без опоздания, и не один, а, как обещал, привез врача. Мне предстояла консультация на тему беременности, здорового образа жизни и перемен в моей судьбе. Врач осмотрел мой живот, пощупал грудь. Под конец беседы он вынес вердикт: «You bear a child»,– будто без него я не в курсе и никогда бы не догадалась. Записав что-то в свой блокнот, он удалился. Я слышала, как он кричал на Алекса и как тот покорно поддакивал в ответ. Крики стихли, и Алекс навестил меня. Он вернулся другой. Расстроенный, подавленный, грубый. Его песочного цвета глаза выражали скорбь.

– Ты беременна, – выпалил он, – и ты права, Лиза. Мы не сможем ужиться вместе. Не стоит и пытаться! Я не хочу каждый день чувствовать ненависть к себе, ненависть к моему ребенку, если он будет похож на меня, если он вообще родится. Я поспешил с выводом. Мне очень жаль, я действительно виноват перед тобой. Можно исправить ошибку. Сейчас еще не поздно, доктор предлагает нам помощь. Я прошу тебя согласиться.

– Ты что, уговариваешь меня сделать аборт?

– Доктор сказал, что это не опасно, он профессионал. Никакого побочного эффекта, и все сразу встанет на свои места. Я даже уйду из сериала, ты же так хочешь этого, вы все хотите. Мы действительно забудем этот инцидент и не подойдем друг к другу ближе, чем на километр.

– Мой ребенок – не инцидент, Алекс. Если ты отказываешься от него – будь по-твоему. Я не боюсь воспитывать одна.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь! Не будь дурой, Элизабет. Это плохая затея.

– Поверить тебе в то, что ты будешь оберегать – вот плохая затея. Прощай, Алекс Фокс!

На этот раз я действительно ушла, зная прекрасно, что сигналить за спиной никто не станет.

Глава 3.

Я вычеркнула Фокса из своей жизни. Не было, не помню, не знаю. Мне уже двадцать лет, я вольна поступать так, как захочу, я молода и красива, свободна и я жду ребенка. А от кого – не ваше собачье дело. Он только мой.

Решив, что это правильные мысли, я зажила почти прежней жизнью, внеся в нее небольшие коррективы – больше никаких «антистрессовых» сигарет, алкогольных напитков и килограмма косметики. Побольше прогулок на свежем воздухе, более частые походы в туалет – нельзя терпеть. Живот еще не увеличился, но грудь явно надулась на один размер, сделав из моего второго полноценный третий.

Друзья по сериалу вспомнили о моем существовании спустя неделю. Первым позвонил и предложил встретиться Корольков. Я согласилась. Остальные же стучались в скайпе, но я прикрылась статусом «невидимка».

– Неважно выглядишь, систер, – заметил Ваня «с порога», сумев испортить мне настроение. Я знала без него, что если краситься каждый день в течение лет семи, а потом резко перестать – видок будет еще тот, но этот гад, ощущая себя моим полноценным братом, решил сказать горькую правду. – Может, я чем смогу помочь?

– Уже нет, Вань, – и я поделилась с ним новостью. С сияющим видом он принялся меня поздравлять.

– Ну же, не тяни. Говори, кто счастливчик!

– Не важно. Мы больше не вместе, – и я разрыдалась. Улыбка Королькова исчезла сразу. Он положил руку мне на плечо и стал поглаживать.

– Лизка, ты дура, если собралась рожать. А как же твоя карьера? И учеба коту под хвост. О таких, как мы, если не мелькать на экране, через пару лет и не вспомнит никто, а ты…

– Сейчас мне все равно. Я хочу уехать куда-нибудь, спрятаться на краю света, а там будь что будет. Наверное, так и сделаю. Мне очень тяжело, Вань.

– Почему бы тебе не заставить этого оплодотворителя жениться на тебе? Он что, не признает отцовство? Хочешь, я с ним поговорю?

– Не надо. Я сама от него ушла, – я опустила ресницы, давя желание зареветь. – Он предложил мне избавиться от ребенка.

Черствый импортный сухарь! Нет, реветь я не стану. Буду сильной, выносливой… Сама стану оберегать моего малыша, частичку меня и, наверное, частичку Алекса Фокса.

То ли от слишком соленого ужина, то ли еще от чего, мне стало не по себе. В висках застучало, а живот скрутил острый спазм. Я села, согнувшись пополам.

– Господи, что с тобой? Так всегда при беременности?

– Не знаю.

– Поехали-ка домой…

Я поднялась со стула и, облокотившись на Королькова, побрела к его машине. В начале съемок мы пробовали встречаться и жить вместе, но потом поняли – одинаковые личности могут только дружить, а притягиваются лишь противоположности, и это несмотря на то, что внешне Иван Корольков похож на Антонио Бандераса в молодости. Брат спокойно запихал меня на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и, поцеловав в щеку, со скоростью сонной мухи довез до моей квартиры.

– Хочешь, посижу с тобой?

– Не стоит. Мне сейчас лучше полежать в одиночестве, – я закашлялась, делая как можно более уставший и болезненный вид.

– Лиз, ты хорошо подумала?

– Кажется, да.

– Ты действительно решила рожать? Стать хорошей матерью, уделять все свободное время ребенку, быть его личной прислугой до самого совершеннолетия?

– Да! – я улыбнулась. Ванька умеет рассмешить. Я сама не верила в то, на что говорила «да». Еще пару недель назад мне нельзя было доверить на воспитание котенка, как наступает пора быть мамой.

– И все равно. Я ненавижу того, кто это сделал, и не могу поверить, что ты так легко заканчиваешь жизнь в какие-то двадцать лет!

– Я тоже. Если бы он имел представление, что значит «предохраняться», этого бы не произошло.

Я поняла, что пора прощаться. Решение уже принято. Оно созрело не так давно, всего пару часов назад. Лето еще не закончилось, но желание уехать подальше грело сильнее солнца.

– Вань, я собираюсь уехать ненадолго, до начала съемок. Будь что будет, Вань. Вот тебе мой мобильный, – я вытащила из кармана джинсов свою бело-голубую нокиа, – отвечай на него, говори всем, что на отдыхе в Тайланде, ну или придумай что-нибудь.

– Куда ты поедешь?

– Не скажу. Ты, главное, запомни. Если будет звонить Фокс…

Он перебил меня, округлив глаза:

– Чего это он тебе звонить должен?

– Я не договорила. Если будет звонить Алекс Фокс, пошли его ко всем чертям! Передай от меня, что я его ненавижу, ненавидела и буду ненавидеть!

– Эм-м-м… Хорошо, коли так…

– Кстати, – я смастерила хитрую улыбку, – это он отец ребенка.

– Что?! Лиза, ты куда? Стой!

Но я уже захлопнула дверь. Подперев одну из стен подъезда спиной, рассмеялась так громко, что от эха заложило уши.

Так тебе и надо, Алекс Фокс. А я все, на отдых…

Глава 4.

Родители жили в деревне, не так далеко от Москвы, но и не так близко, чтобы ехать к ним на один день. Два часа на электричке, и вот я в объятьях родных мне людей. Они не ожидали меня до зимы, но очень обрадовались моему появлению. Говорить им о беременности не стала, хотела, чтобы в моей жизни все наладилось. Русская натура: может, рассосется само???

Отклоняя всякого рода вопросы, пыталась улыбаться и подавлять приступы рвоты, а за столом, увидев овощное рагу, некогда любимое мной, состроила гримасу. Мяска бы… Сразу после – сморщилась, вспомнив, как Алекс клал себе в тарелку почти сырую куриную грудку. И противно, и, в то же время, рот наполнился слюной, я почти застонала, визуализируя, как Фокс в своей комнате, оставшись наедине с аппетитным кусочком, расправлялся с ним. Тут же встрепенулась: с каких это пор я, любитель овощей и фруктов, плотоядно хочу мяса?

Поев что было, отправилась на прогулку. В летнее время в деревне тишина и покой, жители младше тридцати покоряют Москву, а остальные сидят по домам. Огороды вспаханы, овощи спокойненько себе растут – можно отдыхать. По знакомой тропке через лес добралась до озера, сняла балетки и пошла по песку. Стало на удивление легко. Теплое летнее солнце, зеркало воды, отражающее деревья и облака, и только мы с… Как же тебя назвать, чудо мое внезапное?

Ощущала ли себя будущей матерью? Не знаю. Я не представляла, что делать, когда родится ребенок. Пеленки, плач, ночные недосыпы, мешки под глазами. Хм… Наверное, готовым быть к такому нельзя. Ощущала, что стала мягче, мне хотелось внимания, ласки, тепла. Если бы все было по-другому и я была бы, скажем, с Ленкиным, и это был бы его будущий ребенок, он шел бы рядом со мной, цеплял ступнями воду и бросал вперед. Он бы не покинул, даже если бы я сто раз попросила его уйти. Стоило бы мне только погрустнеть, Сережа бы остановился, поцеловал мой пока незаметный животик, прижал меня к себе. Даже Ванька, будь он отцом этого малыша, вел бы себя как взрослый мужчина. Вниманием я не была бы обделена точно… Ах, эти «бы». Вместо них как проклятие – треугольное лицо, черные, как гуталин, волосы, сложенные в очень странную прическу; чуть с рыжицой, густая челка; острый нос, бледные губы, песочно-желтый взгляд – и пазлом передо мной Алекс Фокс. Наглый, не заботящийся ни о ком, кроме себя любимого, живущий только работой и не имеющий больше никаких интересов. Уверена, если со мной что-то случилось бы, он не пришел бы на помощь, он бы радовался. Его противные губы расплылись бы в хищной улыбке от столь неожиданно свалившегося на него счастья.

Я присела на горячий песок, обхватив голову руками. Уже ничего не исправить, и нужно жить дальше. Долой слабости, долой проблемы и долой Фокса. Я решила жить назло ему – как смогу счастливо. Улыбнулась. Сначала насильно, а потом, привыкнув к состоянию, непринужденно. Подул августовский ветерок, унося печаль. Вернувшись в дом, я почувствовала себя другой – сильной, свободолюбивой, уверенной в завтрашнем дне.

Так, в кругу родных, прошел целый месяц счастья, наступила пора возвращаться домой. Притворяясь, что все как прежде и никакого ребенка я не жду, практически забыла о беременности. Пришла пора вспоминать, потому что живот понемногу рос.

* * *

Начало сентября, скоро съемки нового сезона. Я шла по улице, волоча за собой тяжелую сумку с вещами. У подъезда, нервно сверля взглядом мои окна, сидел Алекс Фокс. Вид у него был жалкий: осунувшийся, не выспавшийся, с замотанной бинтами рукой, с еще не зажившими на щеках ссадинами. Увидев меня, он подорвался со скамейки и, хромая на левую ногу, поспешил ко мне.

– Что значит «пошел к черту»? Лиза! – он, кажется, готовил этот вопрос давно, сразу после моего отъезда. И, сразу после моего отъезда, очевидно, поселился тут, ожидая меня. Его голос срывался, он был зол. Я спокойно поставила сумку, неспешно поймала огненно-рыжий взгляд.

– А тебе есть какое-то дело до меня?

– Да ты! Да я… Я места себе не находил! Подумаешь, проявил слабость. С кем не бывает? Я уже был отцом, но…

– У тебя уже есть дети? И жена тоже есть? Видимо, ты бросил и их…

– Моя жена умерла, Лиза, а дети в полном порядке. И я требую, чтобы ты больше так не делала! Ты должна считаться со мной! – его задел мой вопрос, он уставился куда-то вдаль, наверное, вспоминая прошлое.

– Извини за жену, я не знала. Но я уже передала через Королькова, чтобы ты шел ко всем чертям. И для непонятливых: я никому ничего не должна и мне не нужен…

– Для непонятливых, – дрожащим голосом он едва ли выговорил это сложное для него слово, раза три споткнувшись, но все-таки перебив меня, – если ты еще раз так сделаешь, я подам в суд! Это и мой ребенок, и ты не имеешь права не давать мне с ним видеться!

– В суд? Отбрось свои заграничные замашки, Фокс! Он еще не родился. Хочешь побыть с ним? Ну что ж, забирай! Можешь?

Поняв, что сморозил глупость, он растерялся. Смешно забегали глаза и надулись губы. Да, забрать у меня мой же живот у него вряд ли получилось бы. Я рассмеялась.

– Я чуть не сошел с ума, когда потерял твой след. Я хотел сказать, что… ты… Ну не смейся!

Он вновь задрожал. Глаза стали мокрыми.

– Господи, что у тебя за вид, что с тобой?

Он схватился за больную руку. Видимо, она у него заныла.

– Подрался. Руку вот сломал, нога болит…

Опустив ресницы, он ожидал, что я скажу: «Бедненький, ну иди сюда. Сильно болит? Ничего, заживет. Ты же у меня сильный», – но я лишь ехидно улыбнулась, подражая его ранним ехидным гримасам.

– Так тебе и надо, Фокс.

– Ты жестокая. Это-то ерунда, заживет, а твоя ненависть ко мне ранит сильнее.

– Она основана исключительно на взаимности.

– Ты придумала ее для меня. Я не ненавижу тебя, я к тебе неравнодушен, а это разные вещи.

– Уж не влюбился ли?

– Сложно влюбиться в мегеру! Просто неравнодушен, – прошипел он, отворачиваясь в сторону. – Давай сумку. Тебе нельзя таскать тяжести. Подумай о нашем ребенке. Если мне так и надо, то так не надо ему. Так вообще никому не надо.

Сказав это, он взял мои вещи и, подождав, пока я открою ему, однорукому и хромающему, дверь, зашел в подъезд. Я задумалась. Ванька был слишком жесток. Я знала, что он не остановится на этом и будет избивать Фокса при каждой новой встрече до тех пор, пока не скажу стоп. А когда скажу, пнет лежачего по почкам так сильно, что из песочно-желтых глаз заискрит фейерверк. Лишь потом перестанет. Я решила пометить галочкой мысль: сообщить названному брату при первой же возможности, чтобы не трогал парня. Хватит с него, раскаялся…

Глава 5.

Алекс не обманул, он поговорил с продюсером. Когда я появилась на съемочной площадке, тот встретил меня весьма дружелюбно.

– Не ожидал, Лиза, что вы с Алексом сойдетесь. Поздравляю вас.

– Мы не сошлись, мы…

– Знаю-знаю, у вас все сложно. Девочка моя, тебе крупно повезло. Алекс не только хороший актер, он обеспеченный, амбициозный молодой человек…

– У вас товар, у нас купец… – перебила я, состроив равнодушное лицо. Прямо принц на белом коне. Только он вдовец и отец неизвестно скольких детей. Да у него за плечами целая жизнь! Сколько лет сейчас его отпрыскам, если ему нет и тридцати? Вот… Тоже мне, принц с подмоченной репутацией.

– Я что хочу сказать. Тебе крупно повезло, что Алекс зацепился за тебя. Ты не хуже меня знаешь, чем заканчиваются сценарии вашей закадровой жизни. Фокс переписал текст, и твоя беременность нам стала даже на руку – подогреем интерес зрителей. Пока живот не так виден, нужно снять пару серий о твоих интрижках.

– Что? Алекс пишет сценарии?

– Говорю же, Алекс – чудо. Этот текст уникален! Серии стали смешнее, неординарнее, они как глоток свежего воздуха знойным днем!

– Вот это номер… – я стояла истуканом, пытаясь побороть потрясение. Никто из нас еще ни разу не ругал сценариста за плохой текст. И это заслуга Фокса, нашего нерадивого Фокса. Он никогда не хвастался этим, а просто сносил невежество. Понятно, почему мистер Америка с такой уверенностью говорил, что из сериала меня не выкинут. И играет он самого интересного персонажа, для себя слепил: веселого, забавного Адама Грина, приехавшего учиться по обмену. Его герой притягивает к себе положительной энергетикой, но у него все идет наперекосяк, у него многое не получается из-за незнания русских традиций. А приспособиться он хочет. Словом, сериал «Инструкция по выживанию» до сих пор существует и находится в топе благодаря находчивости «Спасителя».

Алекс опоздал на целый час. Запыхавшийся, он кинул сумку на диван и примостился следом.

– Всем привет! Рад вас видеть после долгих каникул, и, не уверен, что вы меня тоже.

Ванек напрягся. Черт побери, я забыла сказать ему о…

– А ну иди сюда, ублюдок.

– Что?

Но вместо объяснения, что к чему, Алексу Фоксу прилетело кулаком в челюсть. Он вскрикнул, затем громко выдохнул, поднялся с дивана и посмотрел на Ваньку. Ванька был меньше его на полголовы, но здоровее по комплекции. Ванька обладал небольшой горкой мышц, в арсенале Фокса же не было накаченных излишеств. Корольков хотел ударить подлецу ногой в живот, но Алекс поймал его за кроссовок и толкнул от себя на диван. Затем неспешным движением американец закатал рукава, и на руках мистера «Спасителя» проступили вены. Он подошел к стене павильона и что было силы ударил по ней. Кирпичи затрещали и стали рассыпаться в месте соприкосновения с его небольшим кулаком.

– Следующий проломит тебе башку, если еще раз сунешься ко мне! Ты понял?

Его крик отрезвил моего брата. Никак не ожидала от сильного Ваньки, что он проблеет «да». Глубокая дыра в стене действительно выглядела устрашающе. Фокс вылетел за дверь, а мы остались внутри, боясь шелохнуться. Иностранная темная лошадка! И никто из нас еще не видел его по-настоящему злым. И никто из нас по-настоящему не знал его. С того момента я захотела узнать.

– Вань, ты как?

– Нет, вы видели? Вы видели это? – Ванька все повторял свой вопрос, потрясенный до глубины души. Думаю, что так убедительно с ним не беседовал еще никто. Значит, совсем недавно Алекс дрался не с Корольковым. Но с кем тогда?

Наконец, наступил обеденный перерыв. Наша группа не приближалась к Фоксу, не обсуждала его как раньше, не шутила над ним, мы старались молчать и каждый из нас думал о своем. Я, например, об аппетитном кусочке мяса… И Алекс как раз разворачивал фольгу, чтобы перекусить, и в ней был завернут тот самый «аппетитный кусочек». Увидев, что я смотрю на него, он сильно смутился и, откусив от добычи, проглотил не жуя. Его брови недовольно сошлись вместе. Я тоже не люблю, когда кто-то плотоядно пялится на мою трапезу. Догадавшись, что именно могло стать причиной моего интереса, Алексей приподнял свой обед и, забавно помахав рукой, жестом пригласил меня к себе. Обоняние у меня стало очень острым. Я запоминала запахи, и без труда могла определить, кто, например, находится за спиной. Вот запах Алекса – лесной, еловый, дикий. Его не перепутаешь с потным режиссером или пахнущим шпаклевкой Ванькой – у того дома затянувшийся на года ремонт. Я жадно втянула носом воздух, надеясь на вкусное угощение, и быстренько последовала за ароматом.

– Э… – произнес «папашка», двигаясь. – Не думал, что ты пересядешь. То есть, приятно, конечно…

– Угостишь кусочком? Оно так ароматно пахнет… – протянула я жалобно, и Алекс поперхнулся. Наглость, конечно, однако ничего с собой не могла поделать.

– Оно же… как бы тебе помягче… плохо прожарено и холодное… и я укусил его немного… Вот тут.

– Я знаю, – пропела я, выхватывая из рук Фокса угощение. Радости моей не было предела. Наконец, за столько дней я нашла то, чего мне так не хватало. И есть человек, разделяющий мои вкусы. Алекс уже потерял надежду, что я что-то оставлю ему, и собрался уходить.

– Ладно, я пойду, пожалуй. Кстати, ты могла бы присоединиться ко мне, на ужин обещаю потрясающую…

– Я согласна!

Все, кто был в столовой, притихли. Ни они, ни я сама не ожидала от себя этого поступка. А как поначалу храбрилась: да он, да я, да ни в жизни… Все, путь к сердцу беременной от Фокса девушки лежит через ее желудок.

Глава 6.

Мы закончили съемки, и Алекс повез меня к себе. Не то, чтобы я больше нигде не могла найти курицу или индейку, просто в доме Фокса они какие-то другие – свежие, ароматные, сочные. Проходя мимо рынка, я с трудом вдыхала пары промаринованных в марганцовке тухлых птиц. И, конечно, покупать душистые изыски желания не возникало.

Алекс высадил меня у своего дома, а сам поехал, как он выразился, за добычей. В поисках перекуса я заглянула в холодильник и с разочарованием отметила, что в нем почти пусто. Тоже мне, пригласил гостью. Оставалось только ждать охотника.

Его не было достаточно долго. Через два часа он вернулся, как обычно известив дом, что хозяин прибыл. Вернулся мокрый, взъерошенный, в грязной одежде, а в руках – непотрошеная дичь скромных размеров. Алекс с грустью сообщил, что в этом году птиц слишком мало и они все какие-то некормленые. Посмеялся также, что, видно, придется откармливать их самому, а свой внешний вид расценил как "нормально, и не таким приходил".

Повар приготовил нам, двум плотоядным хищникам, ужин, и мы накинулись на еду. Точнее сказать, накинулась я одна, а Фокс обезумевшим взглядом смотрел на то, как я поглощаю птицу. Это выражение лица: вроде и с интересом, а вроде и с ужасом желто-карие зрачки наблюдали за мной. Однако, мой глубокий пофигизм вовремя шепнул о безразличии к тому, что спаситель думает обо мне. Я буквально облизывала свою тарелку, урча от удовольствия и напоминая скорее дикарку, чем воспитанную девушку.

– Вот это супер! – приговаривала я, жуя сладкие кусочки и запивая их томатным соком. – Раньше я мясо ела редко, а теперь вот от одного вида истекаю слюной.

– Ну и зря раньше не ела. Это мощный источник энергии! Это сила. Ты кушай, кушай, – он не притрагивался к своей тарелке, а все следил за мной. Теплый взгляд, когда что-то, что ты сделал сам, так нравится твоей половинке… Расправившись с угощением, наглая гостья протянула "Ма-а-ало", и Алекс подвинул ко мне свою тарелку. – Вот, держи. Я не голоден. По дороге перекусил.

Конечно, за целый день он устал и безумно хотел поесть сам, но решил отдать свою порцию мне, голодной волчице, вынашивающей его ребенка. Я не отказалась, хоть и услышала урчание его живота. Вспомнив, как некультурно обокрала его за обедом в столовой, решила, что я – зверь! Не стала ждать, что из двух зол победит во мне, благодарность или голод, подвинула поближе к Фоксу тарелку, но он резко встал из-за стола.

– Нет-нет, я не буду. Ты еще не наелась. Уж я найду в этом агрегате, что в себя закинуть, – и отправился к длинному, но почти пустому холодильнику.

Я мягко улыбнулась ему. Найдя коробку с соком и пакет с замороженными ягодами, он вернулся. Налил мне в стакан напиток и улыбнулся в ответ, согревая теплым взглядом.

– А ты придешь завтра?

– Могу прийти. Смотря что будет завтра на ужин, – меркантильно, однако он не повел и бровью. Я увидела, как сильно он хочет, чтобы я пришла и чтобы не уходила.

– Можно кролика поймать… то есть купить, конечно. Он тоже вкусный! Нежный такой… – жадно облизнул губы. – Еще есть утки, тетерева, перепела! Ну, полевок не предлагаю… В общем, лес – магазин богатый. Выбирай…

Вместо фразы: «Животное! Жалко же их!» я попросила дать адресок ближайшего магазина.

– Нет! – он вскочил как ошпаренный.

– Ясно… Боишься, что больше не приеду?

– Еще чего! – скрестив на груди руки, Алекс сверкнул глазами. – Я просто не разбрасываюсь ценной информацией. Если лесники узнают, что я кому-то дал их координаты, они перестанут меня обслуживать. Вот и все.

– Странный ты.

– И это говорит мне девушка, поглощающая полусырое мясо куропатки?

– Чье? – я кинула испуганный взгляд на Фокса. Он снова искал в холодильнике хоть что-нибудь съедобное. Не найдя ничего путного, он, морщась, стал разжевывать замороженные ягоды. Да, он прав… Эта девушка несильно отличается от него самого. Он рассмеялся.

– Так что, извини. Не я один тут странный.

– Да, Алекс, твоих рук дело. Без всяких ДНК-тестов понятно, чей это ребенок.

– Мой! – в песочно-желтых глазах блеснул радостный огонек.

– Алекс, а где сейчас твои дети? Почему они не с отцом?

Вместо ответа Фокс будто прикусил язык. Мой собеседник резко изменился в лице. Я увидела борьбу между "рассказать" и "не стоит". Яростно крича, победило первое.

– Не задавай таких вопросов! Они сейчас у сестры, ясно? – вздох сожаления. – Лиза… Да я бы с радостью воспитал их, но… Все сложно! Я чужак теперь. Тебе не понять!

Я сильно пожалела, что затронула эту тему. Мне хотелось остановить Фокса и сказать о том, что…

– Фокс…

Но он продолжил, не обратив на мою мольбу никакого внимания. Решение поделиться со мной своей болью побеждало в нем. Моя же боль оставалась пока при мне.

– Знаешь, моя Майли… Она была похожа на тебя. Такая же рыженькая.

– Фокс!

Вновь неудачная попытка.

– Я очень виноват перед ней. Ее застрелили. А где был я в это время? А я… Нет, я не могу об этом, Лиз. Уже достаточно времени прошло, но есть "но". Я теперь очень четко помню об этом…

Чем больше я слушала Фокса, тем хуже мне становилось. Боль, которой хотела поделиться я, не была душевной. В ушах усиливался звон, живот скручивало от спазмов. Физическая боль. Я жалобно протянула:

– Мне тоже больно…

– Тебе? Да уж… Я твою жизнь знаю "от" и "до". Какая там боль? Ладно, пора спать, завтра съемки и нужно выспаться.

Не в силах больше держаться, я опустилась на корточки. Алекс подбежал ко мне и присел рядом.

– Господи, ну я и дурак!

– Не спорю, – прошептала я, пытаясь натянуть улыбку.

– Я отнесу тебя…

Он взял меня на руки и понес в спальню. Сел на кровать, не разжимая объятий, и стал гладить мой живот.

– Это пройдет. Все будет хорошо, все будет хорошо.

Нежно покачивая меня на сильных руках, он шептал колыбельную. Еще несколько минут я чувствовала боль, а потом она прошла, и я смогла заснуть, обнимая Алекса как можно крепче.

Глава 7.

Я проснулась не одна. Алекс примостился сзади, нагло обхватив меня обеими руками. Мне понадобилось немало сил поднять его лапы и скинуть их с себя. Оказалось, он не спал, потому как сразу же открыл глаза и обиженно хмыкнул.

– Не думай, что я изменилась, Фокс. Я понимаю, что я у тебя в гостях, но это, кажется, моя спальня, и мне нужно привести себя в порядок. При тебе я этого не сделаю.

– Стесняешься? – он хитро улыбнулся, давая понять глазами, что трогал мое тело и прекрасно помнит его. – Не поздновато ли?

– Не заставляй повторять. Я хочу, чтобы ты ушел! Немедленно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.