# Свинцовый город

А.Р.С. Хоркка

Ученики гениального учёного Аэриса, Орка и Вапор, мечтали научиться конструировать столь же гениальные механизмы и заниматься наукой. Но прошло каких-то 7 лет и их любимая мастерская безнадёжно утрачена, Аэрис неизлечимо болен чумой, а вокруг царит разруха. Орке и Вапору нужно попасть в Свинцовый город, чтобы найти Огненный камень, необходимый для изготовления вакцины от чумы. Город кишит клоклоками, жуткими чудовищами без чувств и разума. Однако друзья знакомятся с кроклоком по имени Альба и совершают удивительное открытие, которое может положить конец войне и разрухе!

> Hæc meditare, in adinventionibus tuis

A.R.S. Horkka

Nordic Horror – Book 2. The Clockwork Whisperer

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Copyright © A.R.S. Horkka, 2022

Original edition published by Tammi, 2022

Russian edition published by agreement with A.R.S. Horkka and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

© Чайкина У., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

## Глава 1. Лавка чудес

Хельсинки

Свинцовый город

– VOILÁ![1] ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР ИЗОБРЕТЕНИЙ! – хриплый голос Заводного Суфлёра эхом отдавался в медном сиянии стен мастерской. Всё внутри заволокло густым паром, как если бы весь город окутал вдруг непроглядный туман.

Восьмилетние Вапор и Орка, новые ученики часовых дел мастера Аэриса по прозвищу Заводной Суфлёр, обуреваемые волнением, сидели за рабочим столом с ребристой поверхностью. Дым, клубящийся в мастерской, щекотал нос и глаза, как локон, который так и норовит выпасть из причёски.

На детях была одинаковая школьная форма: небесно-голубая куртка с капюшоном и на шее белоснежный галстук-бабочка. Орка перевязала длинные волосы шёлковой лентой на затылке. Ребята были лучшими в классе, за что и стали учениками мастера. Они с любопытством смотрели по сторонам в ожидании начала занятий.

Мастерская была настоящей сокровищницей. В ней можно было найти всё что угодно, начиная от телескопа и заканчивая водолазными колоколами. Мерцающий свет языков пламени, падающий на турбины, цилиндры и шестерни, создавал ощущение пребывания внутри живого существа.

Заводной Суфлёр Аэрис (а ещё он являлся профессором паровых технологий в ведущей научной академии империи) выскочил из густого пара и вытер руки о почерневшую тряпку. У него были густые седые усы и большая шляпа-цилиндр на голове.

– Voilá! – снова воскликнул он и ритмичными движениями повернул рукоятку, чтобы закрыть раскалённый бронзовый котёл.

При закрывании люков котёл забавно стонал, посвистывал и шипел. Под конец он издал ещё несколько резких свистящих звуков из своих клапанов, как кипящий чайник. Профессор развёл руками и поклонился. Это рассмешило ребят.

Аэрис перевернул прибор на другой бок, остановился, приподнял шляпу и приложил уши к трубам. Он слушал шум и грохот воды. Затем он довольно хмыкнул, поднял запотевшие очки над полями цилиндра и обвёл детей взглядом своих маленьких блестящих глаз.

– Ну, начнём, – загадочно пробормотал профессор, прошёл мимо гигантских паровых машин к Вапору и Орке и сел на высокий табурет, взмахнув полами мантии. – Я хочу познакомиться с вами, поэтому ваша задача сейчас состоит в том, чтобы создать механическое игрушечное животное, которое являлось бы отражением вас самих, – объявил он, подмигнув.

Маленькие ученики в изумлении посмотрели друг на друга.

Кончики усов Заводного Суфлёра затрепетали, когда он подумал о том, что эти дети сегодня сделают что-то такое, на что они даже не думали, что способны.

Аэрис терпеливо представил ученикам материалы, с которыми им предстояло работать: рычаги, шестерёнки, медные трубки, заклёпки, крошечные клапаны, а также необходимые для работы инструменты, – и дал подробные инструкции. Наконец он выставил на хронометре время, в течение которого предстояло выполнить задание, и скрылся в густом облаке пара среди жужжащих приборов.

Тепло мастерской отражалось на щеках маленьких мастеров заводных механизмов, когда они работали в защитных очках, а их глаза были спокойно сосредоточены под ярким светом газовой лампы. Вряд ли Вапор и Орка обращали внимание на шум и грохот в мастерской, в которой ни на секунду не останавливалась работа, шум пара в поршнях, движение поворотных механизмов, вращение лопастей вентиляторов и монотонный стук хронометра.

Время, предназначенное для выполнения задания, стремительно летело вперёд. Вскоре профессор снова материализовался перед курсантами, появившись из-за завесы дыма с кувалдой и большим латунным вентилем в руках.

Дети очень спешили, чтобы успеть завершить задание. К счастью, Заводной Суфлёр остановился, освободил руки от тяжёлой ноши и на мгновение отвлёкся, поправляя голубоватое мерцающее пламя в печи. Земляной запах, похожий на ладан, распространился по мастерской.

Начинающие ученики успели завершить изготовление крошечных заводных животных в последний момент.

– Какой зверь получился у тебя? – обратился профессор Аэрис к Вапору, подняв кустистую лохматую бровь.

Мальчик взволнованно улыбнулся, сдул падающую на лоб прядь русых волос и поднял на вытянутых руках сконструированное им механическое животное.

– Лев! – провозгласил он.

– Значит, ты лев, – с улыбкой сказал профессор.

Вапор потянул за пружину и завёл механизм. Миниатюрный механический лев медленно поплёлся по деревянной поверхности стола, сопровождая свои движения рёвом и выпуская из пасти пар.

– Почему же ты лев? – спросил Аэрис, опёршись локтями на стол. Он с любопытством смотрел в глаза мальчика.

– Я такой же смелый, как лев, – ответил Вапор. – И хочу повидать всё на свете: песчаные дюны, тундру, джунгли… – с воодушевлением начал перечислять он, параллельно следя, как заводной лев продолжает движение, постепенно замедляясь. Завод пружины кончился, и лев остановился на полпути.

Затем профессор повернулся к Орке:

– А кого же сделала ты?

Орка решила поступить так же, как её одноклассник, и подняла игрушечного зверька на вытянутых руках так высоко, как только могла.

– Медведя! – гордо выкрикнула девочка.

– Почему же ты медведь? – спросил Аэрис, нетерпеливо постукивая пальцами по краю стола.

Девочка сосредоточенно завела пружину и поставила мини-медвежонка на стол. Игрушка, качаясь, начала двигаться в сторону заводного льва Вапора.

– Почему я выбрала медведя? – задумчиво переспросила девочка и дождалась, пока медведь не заключил льва в объятия и не выпустил немного пара из ушей. – Потому что я обнимаюсь, как медведь! – хихикнула девочка и обняла сидящего рядом Вапора. Она сжимала мальчика в объятиях изо всех сил.

Смущённый Вапор заморгал большими чёрными глазами, но его щёки раскраснелись от удовольствия.

Профессор рассмеялся.

– Значит, лев и медведь.

Аэрис изучал детали механических животных сквозь увеличительное стекло и кончиками пальцев ощупывал их металлические бока, шероховатые углы и крошечные заклёпки. Эти юные ученики не просто были лучшими на курсе, в них также было нечто особенное, отличавшее их от всех остальных.

– Восхитительная работа! – довольно воскликнул учитель и аккуратно поставил заводные игрушки рядышком на подоконник. – Мне кажется, это достойное место для них – место почёта, – задумчиво добавил Заводной Суфлёр. – Словно им всегда нужно держаться друг друга.

## Глава 2. Грандиозная авантюра профессора Аэриса

Семь лет спустя

В 30 километрах от Свинцового города

ОДЕТЫЙ В ШЛЯПУ-ЦИЛИНДР ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР стал замечать, что страстно тоскует по загадочному свечению газовых уличных фонарей.

Только тогда, когда война лишила метрополию света, стало понятно, насколько тёмным местом являлся мир. Хотя в период белых ночей в этих северных широтах солнце скрывалось ненадолго.

Квадратный рюкзак, своим видом напоминающий какой-то прибор, болтался на спине профессора Аэриса, когда он спешно проходил, пытаясь оставаться максимально незамеченным, мимо больших каменных домов с мансардными крышами. Булыжная мостовая была влажной от выпавшей росы. Из-за комендантского часа мощёные улицы стояли пустынны. Они были усеяны сброшенными с дирижаблей листовками, предупреждающими об опасности заражения чумой Фуриоза.

Из-за войны стены были защищены мешками с песком, несмотря на то что здания по своему строению и так напоминали маленькие крепости. Казалось, что эркерные окна, покрытые клейкой бумагой и затемняющими шторами, смотрели на всё и на всех с осуждением.

Работа по проектированию нового оружия сделала Заводного Суфлёра великим героем войны в Медном городе. Несмотря на своё исследование, посвящённое чуме Фуриоза, профессор Аэрис никогда не задумывался о том, что сам может умереть от чумы. Однако его заболевание отнюдь не вызвало удивления. Профессор так долго пытался найти панацею от дрянной болезни, что в конечном итоге заразился сам.

Один из домов был помечен буквой Х, свидетельствующей о том, что в этом доме есть заражённый. Аэрис мельком увидел фигуру в окне нижнего этажа. За стеклом на него смотрел искалеченный Фуриозой дрожащий старик, за почерневшими губами которого виднелся беззубый рот. Мёртвая, свисающая кожа мумифицированного лица была испещрена синеватыми фурункулами. Жизнь старика, казалось, висит на тонкой ниточке, протянутой от мира живых к миру мёртвых.

Заводной Суфлёр не раз видел, что из себя представляет Фуриоза. На месте сероватых и чёрных отметин появлялись нарывы, распространяющиеся затем по всему телу. Лихорадка, озноб, скованность тела и фурункулы делали сон невозможным; обуреваемая затуманенным сознанием и мучимая рвотой жертва теряла контроль над телом, и сердце останавливалось.

Та же судьба ожидала самого профессора.

Аэрис всегда стремился жить так, чтобы жизнь его имела смысл. Теперь он хотел бы убедиться в том, что и у его смерти есть смысл. Поэтому он собирался вернуться домой, в свою мастерскую, которую вынужден был покинуть из-за войны. Там было кое-что, в чём он нуждался. Огненный камень.

Железнодорожные шпалы пахли дёгтем. Зловещий визг, доносящийся со двора станции, заставил профессора остановиться на углу депо и вжаться в углубление в кирпичной стене.

Он вынул из заднего кармана платок, украшенный его инициалами, сложил его пополам, приподнял поношенный цилиндр и вытер капли пота со лба. Из-за Фуриозы он быстрее утомлялся и даже после непродолжительной ходьбы у него появлялась одышка.

Аэрис вытащил из внутреннего кармана жилета серебряные карманные часы на цепочке. До прибытия поезда оставалось ещё несколько минут.

Во времени он пока разбирался, но некоторые события уже выходили иногда за пределы сознания. Факты перемешивались между собой, а порой обрывалась связующая их красная нить. Прядь за прядью седели его волосы, и также фрагмент за фрагментом разрушалась его память.

Чума, казалось, отбирала у него язык и речь. Аэрис постепенно превращался в немого. Он частенько безмолвно бродил по коридорам Императорской академии паровых технологий, неловко молчал в лекционном зале, а временами даже в компании своих любимых учеников, Вапора и Орки. Он принял решение уйти, пока не стал слишком слаб и Фуриоза не перешла в инфекционную стадию.

Заводной Суфлёр достал из кармана трубку, с силой ударил чашей трубки о каблук ботинка и наполнил трубку ароматным табаком. Он держал шипящую спичку в дрожащих руках, одновременно активно потягивая воздух через трубку, чтобы она раскурилась.

Выпуская дым большими кольцами, профессор наблюдал из своего укрытия за длинным чёрным товарным поездом, который с грохотом катил на станцию.

Раздался визг тормозов, и тяжёлые вагоны с военным снаряжением внутри затряслись при остановке локомотива.

Среди самого впечатляющего военного снаряжения было зловещее множество погружённых в первые вагоны гигантских механических мамонтов, спроектированных самим профессором Аэрисом.

В утренних сумерках можно было разглядеть фигуры перепачканного помощника машиниста, загребающего лопатой уголь, начальника станции, зажигающего карбидную лампу, и двух солдат императорской армии с винтовками на плечах.

Один из них остановился и с силой распахнул дверцы товарного вагона, другой швырнул внутрь почтовый мешок с корреспонденцией, направляющейся на передовую. Начальник станции перевёл стрелку в нужное направление, открывая поезду новый путь. Путь, ведущий в Свинцовый город.

Тогда профессор Аэрис понял, что настал подходящий момент. Он плотнее застегнул пальто и поднял воротник. Затем он тяжело вздохнул и с трубкой в зубах, выйдя из-за угла покачивающейся походкой, направился в сторону станционных путей. Перепрыгивая через многочисленные пути, профессор на всякий случай пригнул голову, надеясь, что так его будет сложнее обнаружить. Аэрис спешил к самому дальнему вагону, как можно дальше от своих творений, механических боевых мамонтов. Он шаркнул ногами на железную ступеньку, стремительно забрался в поезд и быстро забился в самый дальний угол вагона. Там он на некоторое время притаился, посасывая трубку и внимательно прислушиваясь к звукам железнодорожной станции.

Когда глаза привыкли к темноте вагона, Аэрис различил многочисленные деревянные ящики, содержащие, как он знал, укутанные в сено винтовки, патроны, реактивные бомбы, а также круглые мины с шипами по краям – всё, что могло потребоваться для убийств.

Профессор тяжело дышал и сел, обессиленно прислонившись к стене. Война делала из людей пацифистов, это же случилось и с ним.

Наконец хронометр станции пробил полночь, и раздался громкий гудок поезда. Паровоз под давлением выпускал воздух под визг колёс, начинающих движение.

Поправив густые усы, профессор с облегчением вздохнул и вытер лицо носовым платком. Ему удалось сбежать никем не замеченным, и смерть его ни капли не пугала. Потому он продолжал спокойно покуривать трубку, сидя в вагоне, забитом взрывоопасным грузом.

Вскоре поезд уже на полной скорости мчался вперёд. Паровоз грохотал, а густой дым валил из его трубы, как развевающиеся на ветру волосы. Дым цеплялся за деревья, истончался и растворялся в бронзовых лучах восходящего солнца как раз перед тем, как поезд погружался в глубины тёмного туннеля.

Равномерное покачивание поезда успокаивающе действовало на профессора Аэриса. С ним он то входил, то выходил за рамки заражённого чумой сознания, перекатываясь туда-обратно от снов к воспоминаниям, от недавнего к давно минувшему.

Профессор прислонился к стене вагона и сомкнул глаза. Паровоз держал путь по направлению к Свинцовому городу, в никому не принадлежащую страну, туда, где помимо прежнего дома его ожидали чума, война и кроклоки, величайшие ужасы этого мира.

## Глава 3. Рассветная встреча с заводными зомби

В километре от передовой

ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР распахнул дверь мчащегося вперёд товарного поезда и принюхался. Порывы ветра трепали полы пальто, надувая его, как шар и в следующее мгновение снова возвращая обычную форму.

По вагону разлился дремлющий свет раннего утра. Аэрис схватился за дверную ручку и выглянул из вагона, чтобы оценить местонахождение. Поезд как раз пересёк большой железнодорожный мост станции Небесный Ледник, под которым по поверхности Парового моря скользило несколько военных кораблей. Свинцовый город был уже близко.

Вскоре впереди показался пригород, грохочущий ритм идущего на восток поезда замедлился. Звуки мегаполиса не достигали ушей прибывающих, как раньше, и из ржавых фабричных труб, обрамлявших трассу, не поднимался дым. Огромные нефтеперерабатывающие заводы стояли заброшенными. Свинцовый город был нем, и ведущие в него пути призрачно пустынны.

Повиснув в дверях вагона, профессор схватился за цилиндр, глубоко вздохнул и приветливо улыбнулся виду старого знакомого мегаполиса, хотя и угасшего сейчас, и окружавшей его Бронзовой стены.

Высокая массивная стена закрывала собой море кажущихся лоскутками стёганого полотна крыш. Врата Хельсинки, открывающиеся под сторожевой башней, напоминали пасть хищного зверя. Аэрис ещё на мгновение спрятался в тени вагона, позволив поезду доставить его прямиком в объятия своего прежнего дома, Свинцового города.

Когда сторожевая башня и стена остались позади, Заводной Суфлёр осмелился вернуться к двери вагона. Он потрясённо смотрел на находящиеся на грани обрушения многоквартирные дома, где раньше жили представители голубых кровей.

Стены были все покрыты пятнами грязи, большая часть окон была разбита, и практически все балконы обвалились или грозили рухнуть в любой момент. Из поломанных труб на улицы лилась красноватая вода. Теперь Свинцовый город был домом лишь для воронов, кроклоков и полчищ солдат императорской армии.

На разрушенном главном железнодорожном вокзале, как и раньше, царила суматоха из-за проводимых ремонтных работ, в которых была задействована целая артель из десяти солдат императорской армии, работающих с голым торсом. Тут и там мелькали ломы, лопаты, кирки и кайлы, двигались рельсы и шпалы, перевозился щебень. Работа сопровождалась монотонным гулом и отпускаемыми солдатами остротами.

Когда товарный поезд прибыл на станцию, мужчины притихли, и на мгновение работа остановилась. Механические военные мамонты, находящиеся в первых вагонах, являли собой внушительное зрелище, заставляющее всех и вся вокруг замолчать.

Раздался громкий визг воздушного тормоза, и поезд остановился.

Солдаты тут же принялись разгружать военное снаряжение. По быстроте их движений можно было сделать вывод, что долгой стоянка не будет, поэтому профессор проворно выскочил из вагона и пересёк пути. Нужно было максимально быстро отойти как можно дальше от поезда, на который было обращено всеобщее внимание.

Выйдя на улицу, Заводной Суфлёр раскрыл телескопическую трость и направился к своему бывшему дому. Он шёл по пустынному переулку, а под подошвами его ботинок хрустели осколки стекла.

Зубчатые стены некогда столь величественных каменных домов вырастали серой изгородью вокруг, и вороны, устроившиеся на ночлег в пустых оконных проёмах, насмешливо каркали. Аэрис покосился на двух чёрных птиц, прищурившись. Когда-то столь оживлённый мегаполис больше напоминал теперь некрополь, город мёртвых, а его разбитые мощёные каменные улицы – катакомбы.

Рядом с бывшим кинотеатром профессор остановился изучить наклеенный на стену предостерегающий плакат. На нём был изображён кроклок. Согласно плакату кроклоки представляли собой звероподобных существ-людоедов, которым не было равных в жестокости по отношению к своей добыче, заключающейся также в том, что они сдирали с неё кожу. Из человеческой кожи кроклоки изготавливали себе одежду, а на своих телах делали разрезы для установки внутрь различных устройств, работающих по принципу паровых машин. Несмотря на непрекращающиеся попытки, их не удалось истребить.

Посвящённые кроклокам исследования Императорской академии породили ещё больше новых вопросов, нежели дали ответы, позволяющие разгадать тайну их сущности и происхождения. Оставалось загадкой, как эти безумные и смертоносные существа смогли внедрить в свои тела сложную паровую технологию, которая наделила их могущественными способностями. Кроме того, они казались невосприимчивыми к чуме и беспощадно нападали на всё живое. Аэрис подозревал, что в подземных туннелях и канализационных сетях Хельсинки могла жить и размножаться гораздо более сложная колония, чем предполагалось.

Вдруг профессор почувствовал движение рядом с собой и замер на месте. Несколько теней бесшумно проскользнуло по улице.

# Примечания

1

Вуаля! (фр.)