Степан Кирнос
Во имя порядка. Кузница судеб

Посвящается Ольге Овчеровой.

Пролог

Акт

I

Бирюзовая небесная твердь раскинулась от края до края небес, накрывая мир подобно верхней части прекрасного шатра. В зените небесное светило сияет светом будто внеземным, осияя золотистые крыши многочисленных домов и храмов, исполненных чудесным ансамблем мрамора и гранита. Легкие перистые облака, белоснежнее жемчуга, лишь довершали картину небесного изящества, установленную по благоволению неведомого Вершителя судеб мира, избравшего сей град для служения и славы Своей.

Посреди аккуратных улочек, уложенных полированным камнем и ограждённых невысокими гранитными бордюрами, расхаживали люди, на которых весьма простые одежды, не усложнённые влиянием временем. На большинстве былые тоги со светлыми штанами и сандалиями, те, кто был повыше в статусности кутал себя в длинные мантии в цвет ярким облакам. Глаз не может не радовать обилие золотых статуй, изваяний из мрамора и базальта, овитых драгоценными металлами и сверкающих броскими сапфирами и гранатами. Взгляд не может нарадоваться тому, что столица всех людей и аэтерна выполнена в плавном и мягком стиле, где каждый обычный человек обладает домом, носители власти имеют роскошные виллы, а златокожие священнослужители проживают в роскошных дворцах. Протягиваясь на многие километры вдаль Ильфис стал жемчужиной в короне могущественной теократии, которая строилась тысячелетия со времён прихода Азатарона. До его прихода на всей Пангоре жалкое существование влачили лишь малые и ничтожные племена, ведущие первобытный образ жизни. Разрозненные, облачённые в шкуры и вооружённые кремниевыми копьями, обжившие пещеры или разбившие селения, люди не представляли какой-либо силы. Большинство народа впало в безумное поклонение жутким языческим божествам, духам или силам природы, в диком хтоническом страхе вымаливая у них всё них спокойное существование. Казалось, что ещё десятки тысяч лет длань прогресса не коснётся эти земли.

Но Тот, Кому есть дело до человечества избрал ставленника Своей воли, того, кто должен был стать не просто царём или королём, но теократом, через которого будет небо освещать землю. В отдалённом племени на западе Пангоры, в общине, где всё ещё не потеряли веру предков, от союза праведного вождя и его жены появился ребёнок, чья кожа приобрела цвет золота, а уши стали остры как стрелы. Старосты поняли, что это знак избранности, благого произволения, которое должно было коснуться всего мира. В одну ночь всех мудрецов деревни посетило ведение во сне, чтобы они оставили его за пределами селения, так как воспитанием необычного ребёнка займутся слуги иного мира. Спустя два столетия, воспитанный в благочестии и наставлении свету, вернулся он в свою деревню, призывая всех на службу великую. Те, кто были искусны в обращении с оружием, по силе и прошению у Света были наделены мастерством фехтованию и возможностью парить над полем боя, другие, искусные в мудрости, крепкие в вере и виртуозные в слове награждены были златым оттенком кожи и владению тонкими искусствами магии, став священниками. И с сего времени началось великое служение того, кто был прозван Азатароном, то есть «несущим свет» на праинальском. Он, вместе с серафимами и аэтерна нёс свет истинной веры, с презрением опрокидывая дикие порядки, кровавые ритуалы и безумие людей. Понадобились долгие столетия, чтобы бывшие племена стали цивилизованнее, вместо капищ с идолищами появились храмы, жестокие вожди сменились мудрыми предводителями, а народ следовал закону в букве Писания, нежели собственным диким похотям.

Самое грандиозное и роскошное здание в Ильфисе – Собор Единого, в котором богослужения проводил сам Верховный теократ Азатарон. Оно высилось над остальными словно человек над травой и представляло самый настоящий храмовый комплекс, сложенный из отполированного до блеска белого мрамора, слепящих златых куполов, помпезной чреды построек и башен, соединённых мощными мостами. Это было не место сосредоточения власти, ибо никакого государства не существует, а дом самого торжественного и славного поклонению Единому.

Внутри всё утопало в золоте и свете, а залы свершения таинств и молитвы были неотличимы от славы небесной. Вечно горящие светом чистой внеземной белизны светильники озаряли уходящие в далёкий верх помещения, на зеркально-ясном полу, выложенным массивными плитами алого подобно вину гранита, припали к молитве многие благочестивые последователи слова Единого. Их настолько много в храмовой обители обряда, что кажется словно здесь собралось всё население столицы – от мала до велика. В центре, на высокой кафедре из платины, окружённой сто двадцатью вечно пылающими свечами толщиной в ствол дерева, посреди людского моря, окаймлённого изнутри священническим кольцом цвета изумрудного сияния из-за торжественных одежд, возвышалась могучая фигура. Количество свечей – в знак количества первых священников в Пангоре, отправившихся на проповедь, а лежащие между ними двести сорок блистающих клинков есть символ тех серафимов, которым принадлежит честь первородства из божественного света и смертной плоти.

– Верные последовали Творца, внимайте слову Истины Живой! – призвал гласом многогранным, полным могущества и власти, призвал начальник богослужения, которое продолжается после долгого чтения тихих, будто журчание ручейка, соборных молитв.

– И будет слово сие нам в пользу и жизнь добрую! – в единый, многотысячный хор, склонив головы, проговорили люди.

Азатарон, чьё лицо светло от праведной жизни и глубочайшей веры, приложил длинные пальцы к толстой книге в серебряной обложке. В полнейшей тишине шарканье листов эхом пронеслось до самого дальнего края обители обрядов. Одежда, сшитая из нитей чистого золота, сияет до слепоты, отражая на себе многочленные отблески светильников. Он представлялся скорее явлением света из иного мира, нежели высокой фигурой. Его слова пронеслись по храму, будто бы это гром речей божества, нежели священнослужителя:

– Есть два пути – жизни и смерти. Между ними большое различие, но результаты их разные. Первый путь таков – будь верен Творцу своему, не отвращайся от Него. Брата или сестру, ближнего, своего, близко к сердцу держи. Не принимай в душу своё блуда и сторонись блудилищ, тело своё не оскверняй мерзким блудом. Язык предостерегай от речей злобы, лжи и коварства, пересудами не оскверняй душу. Очи храни от созерцания мерзостей, а ум держи в молитве.

Закончив чтение отрывка для назидания, он закрыл книгу и поднял над головой массивное писание над головой, оссияв его светом магии. Создалось подобие маяка – строки великой книги, заключённые в листы, уподобились духовному путеводителю в море непостоянства житейской суеты для каждого истово верующего.

Из чреды гвардии серафимов, пронзая толпу собравшихся идёт высокорослый статный воин, чей доспех отмечен регалиями положения и власти – белый плащ с алой короной на золотой цепи. Чёрные как ночь волосы обрамляют светлое ясное лицо, а глаза в которых отразилась вся глубина и синева океана Тетис, устремлены на Азатарона. В руках, протянувшихся к теократу, зажата цепь кадила, от которого клубами сладкого дыма поднимутся белые завитки.

– Аркт, верный служитель, – обратился Азатарон к подошедшему Серафиму, и тысячи глаз устремили взгляды туда; кадило берётся, чудесным перезвоном дурманя слух. – Благослови тебя Творец.

– Благослови наши пути Единый, владыко, – преклонил голову архисерафим.

Аркт встал по правую руку от Азатарона, что не могло не оттенить лица священников негодованием. Появление этого архисерафима окутано тайнами и полнится самыми различными слухами. Если большинство высших служителей крылатой гвардии – это воины с безупречной жизнью и светлым духом, что по дерзновению Азатарона и его пламенной молитвенной просьбе у Неба стали большим чем просто люди, то вот с Арктом история иная. Кто-то говорит, что он пришёл из дальнего дикого племени, отличающегося познанием тёмных мистерий, и за раскаяние и клятву верности Азатарон ходатайствовал о нём. Иные толкуют, что он пришёл из иного измерения, где бесплотные духи света и тьмы ведут бесконечное сражение за жизнь и смерть, а он был воплощён для неясной цели. Третьи молвят будто он в своём племени воспринимался как божество, которое могло общаться с духами поднебесья и творить великие дела, но Азатарон смог речами привести его покаянию и службе Истине. Теорий много, но действительность такова, что сейчас он наслаждается ароматом благовоний, повторяя за Азатароном слова гимна прославления:

– Царствуй в мире нашем, Свет Правды! Слава Твоя велика и не вместит её не земля, не небо! Царствуй, Господин сил и служителей света! Царствуй, Победитель смерти и Творче мира сего!

Аркт тихо шептал эти слова, но прошлое вряд ли когда-нибудь оставит его. Он пришёл к Азатарону в тёмные времена истории, когда Пангора была во власти первобытного мрака и только-только над ней начинало поднимать солнце прогресса и понимания реального положения дел в этом мире. Но тени дней минувшего прошлого преследуют его во снах, не дают покоя и наяву, напоминая о том, кем он был и что творил. Один только образ деяний его отразился в груди сумасшедшим сердцебиением, память, как и совесть не даёт покоя, хлеща кнутами вины душу, стремящуюся к очищению.

Глубоким смирением и словами молитвы он привёл сердце в спокойное биение. Он дал клятву, что больше не вернётся к тому, что творил. Взглянув на Азатарона, он увидел не просто проповедника, а столп веры и надежды сотен народов Пангоры на мир. Ни до него не после не будет того, кто смог бы сотворить большее или меньшее.

Аркт помыслил в сердце своём – «Он действительно есть непоколебимое отражение Истины».

Акт

II

Два клинка сошлись в смертоубийственном рассекновении воздуха… столь стремительном, что глаз простого смертного вряд ли уследил за движением танца звёздной стали. Ещё один взмах и сноп искр осыпал кучи мраморных осколков, разлетаясь по пылающим задымлённым руинам, некогда бывшими отражением пика человеческой славы.

– Как ты смеешь мне противостоять!? – с жесточайшей надменностью прозвучали слова из почерневших уст латника, обвешанного тёмной пурпурно-фиолетовой бронёй, с отметинами в виде богохульственных надписей. – Как ты смеешь противостоять богу!?

– Ты не бог! – прозвучал ответ от воина, чей чёрный длинный волос стал липким от сажи и крови, некогда яркий до слепоты латный доспех обернулся в темноту гари и копоти.

Вновь двое сошлись на том месте, где некогда возносились молитвы славы и хваления. Воин в фиолетовом облачении со стремительностью молнии обрушивает на молодого ратника град ударов, тут же переводя движение в стремительные жалящие выпады и уколы, что только с поразительной и невозможной для смертного скоростью они отбивали оппонентом.

Расправив пси-крылья смелый воин отлетел назад, чтобы взять минутную передышку, но его противник в мановение ока рядом с ним и направляет кривоватый меч прямо в сердце. Выставив свой прямой клинок, архисерафим парирует укол и снова ухо режет скрежет звёздного металла, заточенного с такой остротой, что ни одна броня, вышедшая из-под молота смертного кузнеца не остановит движения сего оружия.

Они схлестнулись в жесточайшем поединке и казалось, что весь мир застыл в ожидании разрешения схватки. Ильфис стал ареной кровопролитного ристалища между братьями, местом жестокого исхода тысячелетнего безумия, которое развернулась с одной ветрено-лёгкой и смертоносно-губительной мысли.

– Я – божество и слово моё – закон! – проскрежетал сквозь сжатые зубы тот, кто был наречён надеждой рода смертного. – Ты знаешь это, так почему же ты мне противишься!?

– Азатарон, как ты мог сойти с ума!? Ты был лучшим из нас.

– Я всего лишь прозрел, Аркт!

– Будь ты проклят Азатарон, как ты мог предать всё, что мы делали!? Когда-то мы все были братьями, а теперь нам ничего не остаётся, как присоединиться в твоём проклятии!

Аркт расцепил клинок припал на одно мгновение к рекам памяти. Он вспомнил, как в один прекрасный день, славный и торжественный, лик Азатарона омрачила лёгкая тень, сияние славы на его лице едва ослабело. Как рассказывал сам Азатарон – его в тот день посетила идея, что он нечто больше, чем просто слуга Творца, что он избран не просто так и всегда был особенным. Не отбросив коварную змею, он пригрел её, лелея несколько суток, пока она не ушла в тень ветвей других мыслей и идей. Прошла всего неделя, как вновь эта мысль объявилась и Азатарон не попытался её предоставить на суд свету Писания, а оставил при себе, как приносящую упоительную слабость, играя с ней и развлекаясь в минуты опрометчивого покоя. Прошло десять лет, как он принял титул повелителя Ильфиса и всех городов окрестных, беря поводья дел государственных и развлекаясь политикой, будто это игрушка. Казна полнела и пухла от поступлений, славя нового царя. Азатарон внешне нисколько не изменился, благочестие в молитве, посте и вере не ослабевало, но внутри него словно что-то надломилось, сломалась какая-то важная деталь. Мрак накрыл земли Пангоры, предчувствие скорой беды накрыло практических всех чувствительных к морю возможностей.

Воспоминания разлетелись звоном ментальных осколков, когда Азатарон, перепрыгивая через руины своего же дворца, сблизился с Арктом. Хлеща бывшего другом нисходящими ударами, он пытался убить его. Клинки сталкивались, рождая слепящие вспышки света, а силы ударов хватит, чтобы убить дракона. Парировав очередной выпад, Аркт взлетел на остатки балкона и скрылся в разбитых коридорах. Пыль с грохотом и тряской осела на его голову и пол с обожжённым ковром, когда Азатарон стал крушить остатки Собора ударами молний, огня и силой телекинеза сокрушая о стены громадные куски стонущего мрамора.

Быстро вильнув по коридорам, Аркт вновь натыкается на Азатарона, облачённого в бугряющуюся расползающуюся тьму.

– Сгинь! – крикнул архисерафим, направляя ментальные силы в горячий огонь.

Языки пламени коснулись мрака, от которого вздымается чёрный едкий пар и тварь окуталась в плащ огня, сожравший её и превративший в воспоминание. Иллюзия была развеяна и путь свободен. Оглянувшись, Аркт увидел практически уничтоженный пламенем портрет, на котором всё ещё остаётся образ прекрасной девушки, с которым пришли и воспоминания.

Вскоре после воцарения Азатарона была роскошная свадьба с Сарантой. Её красота затмевала любую девушку Пангоры, будь она из рода людей или аэтерна. Говорили, что она из южного племени, где до пришествия Азатарона умом сочеталась с миром бестелесных духов и могла предсказывать судьбу каждого, за что и стала нарекаться среди своих богиней фатума. Глубокое проникновение в море возможностей подарили ей долгие года жизни. Их первая встреча состоялась, когда Саранта преподнесла корону своего племени в знак покорности новым истинам. Тогда Азатарон отнёсся к ней как к сестре, как к новой последовательнице Единого, с которой можно обсуждаться долго вопросы веры. Но спустя десятилетия он воззрел на неё очами мужчины, которые хочет видеть рядом с собой женщину. Ещё два десятка лет понадобилось, чтобы он снизошёл от мечтаний к действиям и пригласил её на ужин и прогулку в своём саду. Как и до празднества, так и после свадьбы он продолжал вести праведный образ жизни, больший похожий на бытие благочестивого императора, нежели пророка Единого. А дела теократа всё чаще исполнял Совет священников.

Вскоре политические дрязги, семейная жизнь, сосредоточение полномочий верховного правителя и отстранение от призвания пророка привели к тому, что Азатарон всё меньше участвовал в богослужениях, его вдохновенное молитвенное просвещение от Творца оставило практически совсем, а проповеди стали более холодными.

Далее началось то, что можно описать одним лишь словом – безумие. Аркт не забудет, как на одной из проповедей Азатарон ни слова не сказал о Едином, но множество раз упоминал себя, как единственного, кто достоит лавр пророка и короны владыки. Впервые за несколько тысячелетий его власти было приказано начать массовый призыв в новую армию… только против кого, если итак весь континент в его власти? Когда спустя три столетия он объявил себя богом, начав править в стиле кровавых тиранов, стало понятно, зачем под рукой он держал бесчисленные воинства…

Аркт взобрался на самую вершину Собора, точнее на самую высокую точку разрушенного строения. Туда же скоротечно поднялся и сам Азатарон, подняв себя на крыльях левитации.

– Тебе не сбежать от меня, мой старый друг! – с коварной радостью раздались слова из-под забрала. – Я на всех путях твои встречу тебя. Ты зря присоединился к этому несуразному мятежу.

– Ты сошёл с ума, Азатарон, – печально молвит Аркт, опустив меч. – Я сражаюсь за здравый смысл, за то, чтобы люди не гнули спины под твоими плетями.

– Они – мои рабы! И не тебе указывать, что с ними делать! – прорычал Азатарон. – Я принесу процветание и силу моей новой империи!

– Твоей империи!? – Аркт поднял меч, чуть приклонившись в скорой атаке. – Ты же был славным пророком Творца, ты был исполнителем воли Всесоздателя… что с тобой могло случиться?

– Я всего лишь прозрел. Голос слабый и тихий, но воли собственной мне принёс освобождение.

И вновь два друга, учитель и ученик сошлись в смертельной схватке. То, что началось при штурме Ильфиса продолжается уже шестой час – падший пророк и архисерафим сцепились в жесточайшем противостоянии. Каждый изворачивался подобно змее, пытался достать сердце противника и бил со всей силы. Сталь стонала и искрилась вплетённой в неё магией, озаряя всё вокруг. Смертный глаз не смог бы уловить танца клинков, ему бы показалось всё это расплывчатыми мазками на картине побоища.

– Тебе меня не победить! – самодовольно крикнул Азатарон и занёс клинок для удара… и тут же его опустил, ибо узрел, что небо над полыхающим Ильфисом засияло десятками новых звёзд, которые стремятся поцеловать землю.

– Они смогут, – показал Аркт на кометы, падающие с тёмного синего неба прямо в город.

– Звёздники… Ох, Саранта!

Глава 1. «Рыцари» лука и стрелы

Тишина и покой медленно опускались на просторные изумрудные луга, широкие зелёные леса, цвета прекрасной синевы ручьи. В закатных лучах солнца утопают вечнозелёные дали, которые блистают золотом уходящего светила. Если леса и растения Солнечного берега, и Арка сменяют цвет наряда от сезона к сезону, Златолесье вечно в одном облачении «драгоценного металла», то вот Сердцеземье никогда не скидывает зелень своих «одежд». Всё намекает на безмятежность в древней провинции Эндерала, которая теперь часть Баронства и украшена знаменем серпа.

Под сенью изумрудных крон, по протоптанной дороге словно летит жуткое мохнатое существо, сверкая клыками и когтями. Шерстистый белый покров полностью покрывает сгорбленное двухметровое тело, бегущее на искривлённых лапах, копытами роющее землю. В козлиных глазах страх и ярость, то и дело звериная морда с рогами оборачивается по сторонам в поисках опасности из пляшущих теней меркнущего леса. Корпус защищён хорошим кожаным доспехом, стянутым на спине, а на импровизированном поясе из канатов закреплено нечто похожее на кривой меч. Ватир несётся, что есть сил, словно за ним гонятся сами духи-демоны из Мьяр Араната.

Оглядевшись он остановился на одну всего лишь секунду. Звуки, которые он слышал до этого стихли, да и внимание привлекло свечение на дороге. Осторожно подойдя, ватир наклонился, зрачки глаз сузились, когда из поразил свет трёх восковых свечей вокруг маленького костра. Тихо… только скрип огня…

Выстрел! Противный свист разорвал тишину, ватир даже не успел отреагировать. Монстр ощутил, как что-то сильно кольнуло в правом боку. Лапа нащупала кривоватую стрелу, которая увязла в коже. Вторая стрела упала в костёр, раскрывая убийственную сущность, заложенную в неё магией. Раздался взрыв – голубой, цвета небесной синевы огонь всё залил вокруг, окутывая и ватира. Его шерсть моментально вспыхнула, окрасившись в чёрный и сгорая под действием огня. Монстр инстинктивно поднял морду к небу и взмолился неестественно жутким воем, переживая неистовую боль.

Из тени практически тёмного леса показались две фигуры и тут же сгинули в сумерках. Ещё стрелы осыпали ватира – одна из них «поцеловала» тварь в колено, плескаясь в крови. Существо прорычало и повернулось, чтобы дать дёру дальше, но на его пути возник человек. В руках эндеральца сверкнул меч, который тут же высек на груди ватира порез. В ответ монстр обнажил грубое оружие и как его учили попытался зарубить неловкими, но размашисто-мясницкими ударами врага.

– Ахаха-ха! – рассмеялся воин, с лёгкостью уходя от выпадов. – Какая же ты неповоротливая скотина!

Воин рассёк воздух и вонзил меч во второе колено зверя, садистки его прокручивая и всё глубже вгоняя в плоть. Ватир зарычал и выкинул меч за ненадобностью. Бритвенноострые когти едва не сняли скальп с человека, тот еле как отпрыгнул. Ватир несомненно бы ещё раз бы ударил, но его лапу внезапно пронзила стрела, прервав движение.

Вторая конечность была готова убить злодея, как на этот раз не стрела, а целое длинное волнистое лезвие вонзается в спину. Ватир жалобно завыл… кожаный доспех в уязвимом месте не смог остановить клинка и сталь напилась бурой крови. Существо рухнуло на четыре лапы, больше не в силах продолжать сражение… подлый удар лишил его возможности биться.

– Не думал, что мы сможем загнать ватира, – убирая длинный меч в ножны, говорит человек, на котором висит рубашка, утянутая прилегающим облегчённым панцирем из чёрной стали – Я всегда говорил, что этих козломордатых привлекает блеск.

– Но вы не смогли его одолеть, Маттоми. Если бы я не нагнал вас, то сейчас бы пришлось копать могилу для тебя! – гневно произнёс латник в латных доспехах цвета угля.

– Не поднимай шума, Сигизмунд! – мужчина пнул ватира в бок и тот совсем рухнул на влажную землю. – Гильдия Охотников никогда не подводит, господин инквизитор. Вам осталось только… допросить, пытать или добить эту тварь, – пренебрежительно сказал черноволосый мужчина с вольными треугольными очертаниями лица, смотря на инквизитора голубыми широкими глазами.

– Где твой уродистый друг?

– Он мне не совсем друг… приятель, напарник, полезный для Гильдии, – Маттоми свистнул, зазывая из леса. – Шэхкац, выходи давай!

Из сгущающейся тьмы вышла третья фигура, чуть ниже двух других. Подойдя к дороге, он поддался свету уходящего солнца и лучи осветили серую кожу шрамированного изуродованного лица. В кривых длинных пальцах сжимается древко короткого лука да пара стрел. В глазах жёлтая радужка заключает длинные зрачки кошачьих глаз. Плавно подступая, существо казалось крадётся, но искривлённый позвоночник будто бы тянет к земле его.

– Вы уверены, что принимать арпов в Гильдию это хорошее решение? В конце концов хоть они и из перебежчиков, из тех, кто хочет жить мирно, но это не отменяет их звериной сущности.

– Не ваше дело, господин Инквизитор! – отмахнулся охотник. – Занимайтесь вашими задачами. Даже Святой орден стал более лоялен ко всем, но вот вас всё ещё не отпускают предрассудки. Зараза, да вы стали ретрограднее чем они.

– Ладно, приступим к делу, – инквизитор склонился и стал рыскать в окровавленном подсумке ватира. – Где же это письмо…

– Он ведь обычный солдат в армии Железного Королевства, верно исполнявший свой воинский долг, – стал причитать Маттоми. – А вы его в спину.

– Умолкни, охотник, – инквизитор нащупал что-то холодное и крепкое; потянув, он вытащил кусок серебра, а за ним достал и сложенную вчетверо бумагу, запечатанную сургучом; взглянув на корону, окружённую венком, он озвучил значение символа. – Судя по всему письмо послано сердцеземской армией… точнее её остатками. Легион практически добил всех.

– А потом добили сам Легион, – отшутился Маттоми. – Ох, и знатно же он обделался, не дойдя пару сотен километров до Фогвилля.

– Ты не знаешь, какой ад там был, – поднял глаза Сигизмунд. – Двадцать тысяч против пяти. У нас просто не было шансов удержаться, Маттоми. Если бы не героическая атака командующего кавалерией Саликара по центру и верховного инквизитора Гедемина, Железное Королевство уже маршировало бы под Арком.

Раздался доселе не звучавший шероховато-скрипучий голос арпа:

– Когда-с, в бой идёт сам Король-с, трудно остановить наступление.

– Ладно. Я понимаю, Шэх… просто до этого непобедимая армия оказалась… в ступоре.

Инквизитор поднялся, держа запечатанное послание и серебро. От умирающего ватира ему больше ничего не нужно, но добить стенающего монстра ему не даёт что-то глубоко сидящее внутри наитие. Он плюнул на землю и развернулся, быстрым шагом уходя к лошади.

Маттоми посмотрел на ватира. Ему показалось усмешкой, что недобитый враг всё ещё жив. Фламберг должен был убить козлистого монстра, но он выжил. В «награду» за здоровье и тягу к жизни, охотник решил удостоить того.

– На, живи, – сказал Маттоми, опустив руку и на землю плюхнулась склянка с плескающейся алой жидкостью, и тут же потянулся за Сигизмундом. – Господин инквизитор! А вы не ничего не забыли!? Мы не воины веры и одного благословения нам мало в награду. Нужно ещё святого серебра… золото лучше, но и серебро сойдёт.

– И как же вы его используете? – спросил инквизитор, держа чёрный кошель с монетами.

– Святое серебро не так щепетильно к святости тех, кто его использует… и как, – ехидно улыбнулся Маттоми.

– Богохульник! – Сигизмунд едва-едва сдержался, чтобы не сломать челюсть Маттоми… а ведь ему так хотелось снести это гнусное выражение лица.

– Ничего того, за что бы мне потом пришлось исповедаться, – уже более сдержанно произнёс охотник, чувствуя, что его товарищ пихает в бок, прося смягчиться.

Инквизитор просто передал деньги и залез на коня. Перед тем, как пуститься до ближайшего алтаря телепортации, он тихо произнёс:

– Искренне надеюсь, что мы больше никогда не встретимся, Маттмаэль из Речного.

– И тебе не хворать.

Они остались вдвоём, если не считать хрипящего и захлёбывающегося кровью ватира. Арп посмотрел на охотника и прошипел, довольно членораздельно говоря:

– Нам-с больше нечего тут делать.

– Ты правильно говоришь, мой сгорбленный друг. Пойдём пить? Я лично хочу сегодня отметить наш успех пивом… а ты… я не знаю, подают ли в Ад’Балоре грибную настойку или что ты там пьёшь?

– Ты-с побереги печень, мой пьющий друг. Нам нужно явиться к Старшине охотничьих.

– Да ты прав! – хлопнул по плечу арпа Маттоми. – Только главное, чтобы при виде тебя местные не наложили в штаны.

Оставив поле ристалища, два охотника направились в ближайшее поселение, разросшееся из освобождённой крепости. Дорога не представляет особой опасности, ибо расчищенная войсками нового порядка, она потеряла своих прошлых властителей – нежить, бандитов и монстров. Ныне же двое идут и наслаждаются вечерней природой.

Маттоми, посматривая на деревья и кустарники, чувствует свежесть наступающей ночи. Грудь наполняется холодным воздухом, овеянным чудесным ароматом трав и коры. В мыслях молодого охотника одна пульсирует сильнее всего вопрос – «сколько ещё пройдёт времени, прежде чем закончится это побоище?». Охотник с неприязнью вспоминает тот момент, когда в Арке сообщили о том, что война продолжится с новой силой, ибо врагу пришло несметное укрепление… а за этим объявлением герольд заявил, что на фронт будет стянут ещё и Аркский легион вместе с штурмовой бригадой Ост-Эндеральской компании, чтобы не дать врагу прорваться. Несчастного мужчину освистали и закидали всем чем можно. Сыны и дочери Арка не могли поверить, что Союз снова и снова забирает их верных детей в смертельное противостояние, а в ответ практически никаких результатов. Часть горожан стала высказывать мнение, что всё это напоминает политику Святого ордена, который с поразительным бесчувствием отправлял роты солдат в смертельную бойню с монстрами и нежитью. Для страны медленно наступают хоть и спокойные, но полные пугающей неопределённостью и напряжённостью дни.

Двое вскоре дошли до поселения, что разрослось возле старой крепости Святого ордена, давным-давно бывшей центром сердцеземской провинции. Ад’Балор встретил их деревянной стеной, высотой в три метра, которая защищает гражданскую часть селения. Охотник, подступая к вратам, рассматривал сине-голубые флаги на которых красуется геральдический серп и вспоминал, как слушал рассказы о героическом наступлении лорд-рыцаря Диваля, возглавлявшего группировку войск Баронства Фермерского Берега. Он и его армия форсировали реку и набросились на Сердцеземскую армию Железного Королевства, вступив в кровопролитные сражения за восточную часть провинции. Стремительными атаками тяжёлой латной кавалерии, мужеством воинов и неуклонностью солдат, а также поддержке наёмников и Святого ордена врага удалось разгромить в неостанавливаемом наступлении. И ныне над сими землями развивается флаг Баронства, а делят её не менее десяти рыцарей.

– Стоять! – крикнул стражник, чей табард помимо флага баронства и несёт геральдику двух скрещенных клинков – символ властителя этого феода. – Именем барона и лорд-рыцаря Диваля, стойте! – две алебарды опустились, устрашающе сверкнув полотнами лезвий в пламени фонарей.

– Виват барону, мой друг, – махнул Маттоми, вынимая свинцовую печать и протягивая стражнику. – Я из Гильдии охотников, мы к нашему местному старшине. Давай не артачься и пропускай. Нас ждёт таверна и её милые посетительницы.

– Виват, подданный! – подняли алебарды стражники, но не расступились. – Приказом лорд-рыцаря не велено никого впускать или выпускать после захода солнца. Ждите до завтра.

– Ох, а вам разве не доводили, что охотники имеют беспрепятственный доступ в город? – сделав лицо посерьёзнее и голос официальнее, настаивает Маттоми. – Там личные договорённости с баронами и рыцарями. Не, не слышали?

– Нет, не слышал, – лицо кирпичом, голос грубый – вот и готов образ стражника, который никогда не пропустит их.

– И это… тоже? – спросил второй охранник врат, показывая на арпа.

– Так это самый главный охотник! Без него Гильдия, как без рук и без ног.

– И всё же, вас никто не пропустит сегодня. Вам придётся ждать до завтра, – неумолим стражник.

Маттоми знает, что такое положение продиктовано тем, что несмотря на восстановленную власть цивилизации, в этом региону кишит множество агентов Железного Королевства. Враг ещё не добит, а значит бдительность и осторожность, подозрительность и принципиальность не могут быть отложены. Охотникам придётся согласиться, их не пропустят и даже целый кошелёк с серебром не убедит стражников отворить врата, а суровые лица воинов ещё сильнее убеждают дельцов Гильдии в бесполезности попыток пройти.

Кивнув, Маттоми разворачивается и уплетает в сторону небольшого постоялого двора.

– Наверное его и построили, чтобы содержать таких бедолаг как мы, – показав на приземистое строение, с соломенной крышей, с улыбкой произнёс Маттоми.

– Не знаю-с, – прошипел арп, – мне бы в моё-с логово. Тёплая влажная пещера-с с родичами куда лучше этого.

– Да ладно. Пойдём… напьёмся, – толкнул Шэхкаца парень. – И как ты так научился говорить по-нашему? То помню, как месяц тому назад ты что-то невнятно лепетал, а сейчас прям полиглот. Любого килейца заткнёшь.

Арп ничего не ответил. Они спокойно и в тишине стали идти к продолговатому длинному зданию с маленькими кривыми окошками, от которого тянет алкоголем. Толкнув дощаную дверь пара оказалась в тёмном, томном помещении, сильно задымлённом и пропитанным ароматом алкоголя и жаренного мяса. За покосившимися столиками сидит всего пара человек, кто-то припал губами к трубке, кто-то допивает пиво. Местный бард забился в углу и предался сну, прижавшись к лютне.

Спустившись по паре ступеней, они оказались у барной стойки, где кружку натирает полная женщина, поверх платья которой повис засаленный серый фартук.

– Чего вы хотели, достопочтенный путник и…

– Не нужно его обзывать, – присаживаясь, оборвал её Маттоми, став строго требовать. – Я знаю, что вы хотите назвать его тварью или уродом. Но не нужно этого делать.

– Хорошо, как пожелаете. Так что вы хотите? Есть, пить или вам нужна постель?

– Пока что мы остановимся на двух кружках самого лучшего вина. Две пинты, и не скупитесь на количество и качество! – хлопнув в ладоши, воскликнул Маттоми и швырнул монеты; на барной стойке сверкнуло серебро, раздался приятный уху звон.

– Вы щедры, господин, – сгребая три лиры, широко улыбнулась хозяйка и отправилась в погреб.

– Конечно! Это же не ваши медные пенни¹!

Присел и арп на стул. Из сморщенных ноздрей носа, что словно вплюснут в лицо раздался тяжёлый вздох. Он понимает, что лишь толстая мантия защищает его от насмешек, оскорблений или даже агрессии окружающих.

– Нас всё так же ненавидят-с, – с грустью в хриплом сипливом голосе обозначил факт арп. – Мои сородичи-с вынуждены-с гнуть-с спины в шахтах за еду-с и воду. Нас гонят, не дают жить в гордах-с, отводят-с места в пещерах-с. А вчера отказали в покупке хлеба-с мне.

– Ты же понимаешь, что эндеральцы во многом консервативные люди. Все эти изменения для них очень… болезненны. Сначала низложение Святого ордена. Пойми, хоть он и был никчёмен, как мёртвому припарки, но он был основой старой жизни. Потом война, наплыв аэтерна, а сейчас вона – куча арпов перешла на сторону Союза. Естественно люди едва ли не в панике.

– Понимю-с.

– Расскажи, Шэх, так как оно у вас произошло? Я наслышан историй тысячу, но за месяц в Гильдии так и не успел особо проникнуть в суть истории. Ах, зараза! А ведь я присоединился к охотникам почти за полгода, когда… сколько вас там было?

Хозяйка поставила две пинты, доверху наполненных вином, и отошла в сторону, занявшись своими делами. К губам охотников прильнула алая пьянящая жидкость, дурманящая нос пьяным терпким ароматом.

– Две тысячи из пяти выживших… Наши шаманы услышали-с великий зов. А потом быть расколу-с. Многие хотели идти на него, шаманы звали на юг-с. Но нас не пустили. «Великий ворон» устроил бойню-с. Всех, кто хотел покинуть Железное Королевство он перебил с помощью-с своих слуг, – арп на этот раз сделал глоток намного больше, пытаясь хмелем залить боль памяти.

Шэхкац закрыл кошачьи глаза, предаваясь мысленным образам минувшего. Месяц тому назад, когда шаманы услышали единый зов, пришедший во сне, арпы поднялись во главе со своим царём. Они заявили, что великий дух, который их сюда и призвал, зовёт теперь далеко на юг и что они вынуждены покинуть Королевство. Естественно, в агонизирующей стране, которая только что получила подкрепления, никто не собирался и воли давать серым сгорбленным существам. Им пригрозили заключением, уговаривали остаться, сам король общался с ними, призывая помочь в войне за угнетённых и отверженных. Воевать из тридцатитысячного населения арпов никто не собирался. Но не новая фигура, которая быстро вокруг себя собрала множественных сторонников – высокий рослый аэтерна в чёрном облачении, скрывший лицо за плотной маской. С ним пришли многочисленные неримские наёмники из числа людей и гоблинов, которые слушались лишь его. Когда ему рассказали о неповиновении арпского населения, он лишь сказал, что сам уладит эту проблему… способом, известным ему не понаслышке.

Быт арпов не отличался роскошью или изысканностью – они большую часть времени проводили в пещерах под Фогвиллем и в окрестностях, жили обычаями предков, проклятыми долгие века назад, ели, пили и ждали наказов шаманов к пути. Шэхкац был в их числе – он как раз собрался жарить крысу, чтобы потом разделить трапезу с сородичами, как вожди племени стали готовиться к путешествию. Шэхкац был вдохновлён – он мог послужить великому духу, своим бренным убогим телом и малым разумением. Ведь ничего не стоило перейти на новое место службы, следовать туда, куда просит любимый бог, одаривающий их своей защитой и покровительством.

«Ведь всё наше через него… он наше божество и любовь его для нас – всё», – этой мыслью согрел себя Шэхкац, отгоняя холод отчаяния.

Ничего не предвещало беды, как к ним явился «Великий ворон» с десятью тысячами наёмников, спустившись прямо в пещеры. И он решил проблему радикально – сталью и огнём. Наёмники залили арпской кровью пещеры, обратив оружие против беззащитных, против шаманов-провидцев и разрушая тотемы. За одну только ночь было перебито десять тысяч арпов… умерли и его друзья, и соплеменники. Все те, к кому он испытывал тягу, в чьей любви мог найти утешение своей убогой жизни, все они погибли под ударами мечей.

– Шэх, – толкнул Маттоми арпа. – Чего ты задумался? Давай пить, – охотник прикоснулся к кружке, допив до половины кружки.

– Там были-с мои друзья-с… шаман-с Грох меня спас. Он умер, а я жив. Если бы не он, мы бы сейчас не сидели и не разговаривали.

– Да, ты рассказывал, что он тебя толкнул в дальнюю яму, а сам принял бой, уработав целый десяток наймитов… так давай помянем его светлую память, – поднял кружку Маттоми.

– Шурскх Цка’Укка хэше арбарра, – произнеся на арпском, стукнул о кружку Маттоми своей Шэхкац.

– Чего? Это я захмелел или ты заговорил на другом языке?

– По-вашему – «пусть дух великий примет его в раю».

– А что у вас там в раю? Мне просто реально интересно, – допил вино охотник и широко улыбнулся, потянувшись. – Как там у вас отдыхают?

– Мы все живём там одной большой семьёй, а отец нам сам великий дух. Мы любим друг друга как братьев и сестёр, охотимся на полях, где не кончается зверь и собираем золотые коренья.

– Тогда пусть на охоте ему попадётся самый жирный кабан, а в земле корень с кулак тролля!

– Выпьем, – допил вино и арп, почесав после длинными когтями бледную лысую голову.

Маттоми никогда не забудет тот день. Он только как полгода встал на путь охотника в Гильдии и получил задание – прочесать линию соприкосновения владений врага и Союза в поисках группы ватиров. Им в помощь отправились легионеры с мечами и арбалетами. Вроде бы лёгкая прогулка… если бы не тысячи арпов, которые шли через поля сражений. Не в боевых порядках, без оружия, израненные и залитые кровью… не для боя они пришли, а искали помощи у тех, с кем ещё вчера бились на передовой. Маттмаэль никогда не видел, как рыдают арпы, как грустят и предаются горю; впервые в жизни он услышал леденящий арпский рёв по убитым сородичам, никогда до этого он не перевязывал этим существам раны, и не поил голодных и жаждущих монстров.

«Почему всё так повернулось? Почему же этому двинутому Высокому Сенату не было дела до них?»

Далее их судьба не менее драматична. Приказом сердцеземского гарнизона их расселили по фортам и крепостям легиона, помогая армии в её хозяйственной жизни. Местные власти тоже наложили лапы на бедный народ, запихивая их в шахты и на поля, желая выжить из них как можно больше. Священники Единого конечно просили отнестись с осторожным милосердием к беженцам, но жажда наживы практически задушила голос милости. Для Маттоми народ Эндерала, переживающий подъём, мало изменился, оставаясь таким же жестоким, что и при Ордене.

– Печальная история на самом деле, но давай теперь о приятном… как тебе Гильдия? Рад, что вырвался из уборщиков форта?

– Ты же меня считай-с спас-с. Хотя… за полмесяца-с при Легионе я освоил вашу грамоту, но…

– Ты лучший лучник, которого я когда-либо видел! Мало кто попадёт в зайца, но чтобы прямо в глаз! Да ты прям как старик Лорам Водорез, но только с луком.

– Мне больше нравится история о «лучнике из степи».

– Ай ты книголюб. Уже прочёл то, что стянул у библиотекаря в форте?

– Не-с украл-с. Я ему-с три-с крысы отдал. Честный обмен.

– Но он ведь не знал, что с тобой меняется.

– Его согласие и не нужно было-с. Крысы слишком хороши.

Оба примолкли, снова заливая в себя вино. Томная атмосфера в таверне, тишина прерывались сопениями, хлюпаньями и чавканьем людей. Тихий пьяный говор о высоком или обсуждение женщин с политикой переплелось с треском дров в дальнем камине. Никто особо на них не обращает внимания, что только на руку охотникам… Маттоми не хочет выбивать зубы или лить кровь буйным посетителям, которые попытаются что-то предъявить арпу, как то было в других трактирах. Посмотрев на костяшки, неделю тому назад мявшие чью-то морду он сжал и разжал кисти.

«Что я тут делаю?» – спросил себя Маттоми, вспоминая, что его путь из Речного начался с обычного контракта на зверя. Бывший торговец лёгкими доспехами и кожей, оставил дело купца, ибо оно больше не приносило дохода. А он остро нуждался в деньгах… они пошли бы на лекарства для больного отца и выкупу за родовое поместье, заложенное за долги. Сначала охота на волка-людоеда, в которой он проявил себя как отменный лучник, а затем предложение вступить в Гильдию, где его ждёт работа, а также отличное вознаграждение. В итоге чреда заданий свела их с инквизитором в Серодцеземье, который пытался изловить проворного посыльного.

Губы Маттоми тронула лёгкая улыбка, пальцы коснулись медного простого кольца на указательном пальце. Подарок от матери, греющий душу.

«Ради чего? Неужто всё стоит так дорого в этом мире?»

– Рышхари, – неожиданно заговорил арп, отпив ещё вина. – А они тоже теперь правят?

– «Ры-ца-ри» – вот правильно. Да, ты прав, теперь Баронство здесь единственная власть… раскроив землю на феоды барон щедро раздал её, как будто это куски пирога. Идиот, а когда они начнут бунты поднимать, его-то хватит холодок, а задница на троне заёрзает.

– А кто до них тут всем заправлял?

– Железное Королевство. Их ставка располагалась в Ад’Балоре и понадобилось не менее недели, чтобы вычистить всю гнусь из его подземелий.

– А до них?

– Само собой! – хлопнул в ладоши Маттоми. – Мама-анархия здесь всем заправляла до Королевства! Не было никого, кроме стай зверей, банд и нежити. Полное самовластье, чтобы его!

– А Святой орден-с? Он же здесь тоже правил?

– О-о-о-о! Ну ты и про времена какие вспомнил, когда я ещё ходил под стол и ютился у мамки на руках, – Маттоми проглотил кусок рыбы, положенной ему хозяйкой трактира. – Ад’Балор действительно был центром всего Сердцеземья. Как я помню из прочитанного, тут находился мощный гарнизон Хранителей и штаб полка аркской стражи, вместе с администрацией провинции, – Маттоми откусил ещё кусок рыбы, запив вином.

– Богато жили тут-с?

– Представь себе регион, где полным-полно леса, вечно-зелёные луга, реки, полные рыбы, шахты с золотом и серебром. Это была житница Святого ордена из которой он получал неплохой достаток. Сердце страны, которое славилось достоянием и относительным спокойствием. Если верить прочитанному, то назначение сюда на управленческие посты из Храма солнца было наградой за верную службу, – Маттоми опустил руку в кисет и швырнул на свет факелов что-то круглое и блестящее, кошачьи глаза арпа услышали звон меди и увидели монету с солнцем и деревом на двух сторонах. – Им дали право даже чеканить собственную монету. Сборщики ресурсов, надзиратели и налоговые мытники были постоянной свитой при хранителях здесь, а наместник Сердцеземья был третьим лицом в провинции после тручессы и Великого магистра и назначался не меньше чем из третьих сигилов. Представь себе, что провинция имела и свой Совет хранителей, которые решали местные вопросы, – Маттоми отпил ещё вина, чуть посмеявшись. – Хорошее было время. Процветание, мир и благоденствие.

– Интересно, а что же погубило-с всё это-с?

– Их попросили отсюда нищета Ордена и безумная политика Натары. Она разорила страну, а вместе с ней и армию. Большая часть хранителей была отозвана в Арк, гарнизоны уменьшены. А потом последовало сущее…, – матернулся Маттоми. – Стали закрываться лесопилки, рыболовецкие промыслы и шахты. Ресурсы и люди изымались для Арка. Вскоре всё северное Сердцеземье наводнилось толпами бандитов из бывших обитателей, варварами с севера, и поднимающейся нежитью. Зверья расплодилось – страшное количество. А вскоре и центр провинции пал.

– Как же это было?

– В битве у реки Шенно Святой орден потерпел поражение. Они пытались остановить наплыв варваров с севера, но изнурённые войной с нежитью, они ничего не смогли сделать. Армии не удалось в битве за мост удержаться, и они отступили. Ад’Балор с его восхитительной системой укреплений взяли сходу, не утруждаясь на осаду, – мужчина ещё отпил вина. – Если верить рассказам, они там устроили побоище, и даже жившие там маги не спасли положение.

– Сколько-с жил-с в Фогвилле, не слышал об этом-с.

Они снова припали к кружкам, с жадностью поглощая пенистое вино. Истории о Сердцеземье утомили Маттоми, как он уже собирался обратиться к держательнице таверны, чтобы взять за пару монет место для ночлега, как позади раздалось цоканье сапог. Обернувшись, он увидел чуть выше среднего роста мужчину, поверх рубашки которого переливается расшитый золотом роскошный тёмно-красный камзол. Высокие сапоги-ботфорты закрывают штанину прям под колено. Пальцы сияют парой колец, округлое лицо веет хитростью, утопая в полутьме таверны. На его поясе висит длинный кавалерийский меч и громыхатель – пороховой пистолет.

– Доброго вечера, госпожа, – голосом крепким обратился мужчина к держательнице. – Вы знаете город?

– Госпожа, – слегка покраснела женщина. – Ну, гуляла пару раз по нему.

– Где мне найти рыцаря Бертрана?

– Боюсь, мой милый и опрятный друг, попасть в город вы не сможете, – вмешался Маттоми. – Стража никого не пустит, так что завтра навестите своего друга.

– Вы недооцениваете силу монеты, силу нашей власти. Я – представитель интересов Компании, а значит предо мной все двери открыты.

– Больно вы высокого о себе мнения, мессир. Но всё же, не желаете ли вы продемонстрировать то, о чём говорили? – Маттоми встал. – И нас прихватите с собой.

– Что вам нужно в Ад’Балоре?

– Я честный труженик лука и стрелы, – ответил парень, показывая печать с геральдикой Гильдии, указав перстнем на арпа. – И он со мной.

– Ступайте тогда за мной. Только узнаю, где искать Бертрана…

Выход из трактира освежил обоих, впрочем, Шэхкац не особо испытывал замотанности кружками вина, а вот Маттоми нужен был свежий воздух. Они снова подошли к страже и вновь два суровых воина скрещивают алебарды, сипло твердя:

– Стой, кто ты будешь и чего надобно?

– Я – Каддлер Бэркет, гранд-негоциант Ост-Эндеральской Торговой Компании, а это мои помощники, – он показал на охотников. – Открывай воротину.

– Не-а.

– Ты не понял, воин, – представитель Компании достал большой веленевый лист и протянул его страже, – у меня право свободного прохода в любое время суток с предоставлением документов. Нам как бы Союзом положено.

– Сейчас уточню.

Привратник крикнул-то куда вверх в сторону надвратного помещения, откуда тут же донёсся матерный ответ, в красках описавший приказ.

– Открывай! – махнул воин второму.

Их пропустили в город. Ворота со скрипом сдвинулись и трое прошли на улицы, где нет практически никого, кроме патрулей стражи. Низкие одноэтажные постройки с соломенными крышами, сложенные из камня с маленькими окнами, реже двухэтажные здания – вот архитектура вокруг высоких башен и массивных стен Ад’Балор. Ступив в грязь улиц, они стали углубляться в однообразный городок.

– Гранд-негоциант, значит… интересно, а чем вы занимаетесь?

– Заключаю крупные сделки для Компании, решаю её проблемы с ценнейшими договорами, а также ответственен при Совете Директоров по работе с Легионом и силовые операции, – ответил Кадллер, перепрыгивая через лужу. – Первый заместитель Директора.

– Интересная работа, что тут скажешь… кстати, что вы можете рассказать о нынешней ситуации?

– Официально – всё просто чудесно. Неофициально… вы и сами всё понимаете, добрые господа.

– Какие нынче ходят слухи?

– Какой-то идиот в толпе буркнул, что мол Велисарий это потомок Рождённого Светом и что его способности – это мол следствие его полубожественного происхождения. Ох, ну и истерия же может начаться с этими слухами.

– Надеюсь, что всё это безумие скоро закончится.

Поговорив по пути, двое дошли до двухэтажного строения. Простого и весьма большого. Окованная медью дверь красовалась серебряным гербом Гильдии – лук и стрела в перекрестии. Подпрыгнувший Маттоми его толкнул и не открыв её, стал лихорадочно стучать. Спустя пару секунд ему открыли и с представлением печати, он ступил на ковёр из шкуры волка. Арп зашёл за ним следом, натягивая на себя мантию и скрывая расу.

– Приветствую, – кивнул Маттмаэль охраннику и осмотрелся.

Местное отделение Гильдии Охотников полностью соответствовало своему названию. Всюду расставлены трофеи – чучела медведей, ватиров и костоломов. Головы вепрей и волков украшали деревянные стены, оленьи рога красовались над каменным камином, а главным достоянием блестел медный змееподобный посох чародея… умершего три сотни лет тому назад, и воскресшему не столь давно. Глаз также с восхищением смотрит на начищенные мечи и декоративные луки, вывешенные на самом видном месте и олицетворяющие главное оружие Гильдии.

Всё здесь говорит о предназначении охотничьего объединения, его беспрестанной борьбе с монстрами и ужасами, таящимися в тёмных закоулках мира. Маттоми всегда считал то, что Гильдия взяла на себя то, на что не хватает времени ни Инквизиции, ни Святому ордену, ибо первая занята охотой на сектантов, еретиков и порождениями инфернального мира, а второй пытается сохранить остатки политического влияния и защищает народ чем может от мелких групп бандитов, нечисти и нежити. А вот расплодившимся волкам, паукам, гнойным жукам и даже бродячим псам никто и не мешал терзать мирное населения. Супротив них и поднялись разрозненные группы мастеров лука и стрелы, которые бросились в охоту на взбесившуюся живность… и очень быстро благородное ремесло переросло в прибыльное дело, ибо защищая народ от зверья можно было ещё и заработать, набирая заказы от состоятельных эндеральцев. Вскоре через месяц охотники заявили о создании своей организации, памятуя о доблестных предках-охотниках, защищавших Эндерал от напастей кровожадных зверей. Они даже попытались встать при Сенате, но им отказали.

Пропустив мысленный урок истории, Маттоми обратился к охраннику:

– Где старшина?

– Внизу вас ждёт.

– Хорошо, тогда айда к нему, – Маттмаэль почувствовал, что его дёргают за накидку и обернулся. – Ну что ещё?

– Ты иди-с к нему. А я пойду-с и спать. И читать книгу-с интересную-с.

– Хорошо… давай, только не теряйся, – гладкая человеческая длань заключила в рукопожатие серую морщинистую ладонь арпа; двое разошлись и Маттоми продолжил путь в одиночку.

Маттмаэль кивнул ему… он не настаивал на том, чтобы товарищ оставил его, зная о том, что душу арпа гложут сомнения и даже стыд. Он стрелял в легионеров, бился против Союза, который его и приютил. Он считал, что презрение и гонения со стороны эндеральцев вполне заслужены… и появиться на глазах старшины для арпа значит изъесться от стыда.

Спустившись по лестнице вниз, Маттоми наткнулся на дверь, украшенную резными узорами растительного орнамента. Постучавшись, он услышал положительный ответ и толкнул красивую преграду и прошёл в горницу старшины. Выполненная в довольно простом стиле – пара шкур на каменных стенах, монотонные ковры на холодном полу, охотничьи трофей, скрасившие сие место, да рабочий стол, за котором сидит чуть ниже среднего роста коренастый полноватый мужчина.

– Ну, заходи, Маттоми, – раздался басовитый голос. – Всё получилось?

– Да, серебро в наших карманцах, инквизиция удовлетворила свои желания, а мы стали на немножко богаче, – Маттоми швырнул на стол кошель, звякнувший кучей монет.

– Отлично. Вы просто молодцы, – широко улыбнулся старшина. – В центре Гильдии будут рады, что мы поучаствовали в добитии врага здесь.

– Старшина, что будем делать дальше? Есть что-то пожирнее, чем обычный ватир? Так, чтобы сорвать отличный куш?

– Конечно! Тебе понравится и заплатят в два раза больше, чем обычно, – потер ладонями старшина. – Тут заданьеце есть. Надобно в Арк тебе идти, да наши интересы пред Высоким сенатом представлять, да послушать, что там господа говорят.

– Почему именно я?! – возмутился Маттмаэль. – Политика – это совершенно не моё! Зачем мне слушать этих зажравшихся гусей!?

– Потому что ты один из тех немногих, кто может нормально говорить, слышать нужное и принести информацию.

– Нет!

– Ну если тебе не нужны деньги…, – положил ладонь на кошель старшина. – То я могу отдать это дело человеку посговорчивее.

– Нужны. Старшина, а нет ли задания связанного именно с охотой?

– Пока нет. Эндеральский легион в округе тоже не сидит сложа руки, занимаясь охотой и обеспечением безопасности вместе с рыцарскими войсками. Пойми, такие задачи не сваливаются просто так. Пошёл клич из нашего центра, и я предложил тебя, Маттоми. Ты должен гордиться, ё-маё, что ты представишь нашу Гильдию в Сенате.

– Ты прав, старшина, – тяжело выдохнул Маттоми, готовый ради лишней монеты лезть даже в самое неприятное, по его мнению, явление человеческой жизни – политику.

– Вот и хорошо. Поверь, тебе понравится сидеть и смотреть, как несколько сотен человек и аэтерна пытаются найти решение насущных проблем надрывая глотки. Тут же прям почти как на охоте – нужно найти жертву покрупнее, поймать момент, прижать её и забрать своё. И главное – отбиваться от всякой дичи.

– Давайте так и поступим. Надеюсь, ваши слова об оплате – правда.

– Вот и славно! Конечно мы тебя не обидим. Наш гильдмастер обещал тридцать золотом тому, кто там будет просто сидеть.

– Старшина, есть такое дело.

– Какое?

Маттоми надеялся, что сердцеземский начальник внутри Гильдии сможет решить его вопрос. Ведь старшины являются главами отделений, а имея нужные связи, полученные при заключении контрактов и тесной работой со знатью и властью, они обзаводятся и хорошим влиянием.

– Мне нужно, что бы кто-то для Шэха изготовил панцирь. Сами понимаете, он арп, и никто не возьмётся за заказ от него. Большинство эндеральцев – неисправимые ретрограды.

– Ты всё пытаешься отплатить своему другу за то побоище? И знатно же вы побесились, только вот после этого ты едва в сырую землю не лёг, чтоб тебя.

– Мы не друзья, мы партнёры.

– Не отрицай. Вы хорошие напарники… ну и приятели уж точно.

– Не спорою насчёт этого…. не спорю…

Маттоми вспомнил то, что случилось практически месяц назад, то, что стало началом общения с арпом в тот момент, когда они недавно осели в странах Союза. Им выпал удивительный заказ – поймать оборотня в одном посёлке на границе с Фогвилльским маркизатом. Как удалось выяснить охотничий группе это был местный житель, подхватившим заразу после возвращения из леса, где сельские молились «лесным богам», обещавшим изобилие урожая и живности. Маттоми подумал, что его покусал другой вернвольф, но Шэхкац, приставленный к группе, заявил, что это проклятье тех самых богов, их чёрное благословение или издевательство в безумной игре. Неважно, ибо главное в тот момент было уничтожение оборотня. Войдя в лес, охотники напоролись на картину кровавого сумасшествия – разорванные тела наёмников и лесников, изодранные и выпотрошенные туши животных. Они даже не успели всё исследовать – рычащее мохнатое чёрное как ночь животное бросилось на охотников. Первый был убит жестоким ударом, второй лишился горла – успели блеснуть лишь острые когти. Погиб бы и Маттоми – оборотень опрокинул его и уже разинул смердящую розовую слюнявую пасть, но две стрелы угодили в морду твари. Вернвольф обратил кровоточащую рожу в сторону Шэхкаца и получил во второй глаз стрелу. Ослеплённый оборотень был яростен, но потерял свою убийственную эффективность, а спустя пару минут валялся у ног охотников.

– Хорошо, Маттоми, я найду для него кузнеца, – грубым голосом вырвал из воспоминаний парня старшина.

– Отлично. Политика говорите? Ладно, давайте посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 2. Эндеральская политика

Спустя неделю. Город Арк

– Тот, кто решил собирать власть посреди ночи – истинный мудрец! – радостно воскликнул черноволосый мужчина, стоя у роскошного фонтана, раскинувшегося посреди зелёных подстриженных лужаек с аккуратными кустиками. – Эти знатные господа же усталые и сонные долго трещать не смогут!

Шум льющейся воды приятной песнью наполнял внутренний двор Храма солнца, а вид тёмно-синего небесного шатра над головой, усеянного россыпью яркого серебра, пленял взгляд. Маттоми, не обративший внимание на манящие образы и возможности столицы, сейчас был восхищён тем умиротворением и свежестью, царящими в обители Святого ордена.

– Это идея Флава Фелисария, будь путь его путь благословен, – произнёс хранитель, на котором одеяния цвета беж, под атлетическим доспехом. – В своей божественногй мудрости он избрал истинно правильный порядок проведения этого мероприятия.

– Мудрости? – смутился Маттмаэль, поправив чёрно-золотой дуплет, на котором приколот значок Гильдии. – Божественной?

Взглядом зелёных глаз осмотрел Маттоми ревнителя Святого ордена, придерживающегося взглядов на то, что Рождённые Светом – это боги, ходившие во-плоти, но давшие себя развоплотить ради сражения со злом тонкого мира.

– Он потомок светорождённого Мальфаса! – настойчиво заявил хранитель, который яро придерживается недавно появившейся идеи, что Велисарий не сын простых людей, а порождение одного из «богов».

– Нет, по мудрости своей он сравним с Ирландой! – решил поспорить второй хранитель.

– Ох, ребята, я смотрю у вас тут намечаются теологические споры. Я в них не селён, так что я оставлю вас, – учтиво отстранился от них Маттоми.

Во внутреннем дворе было полным-полно всякого народа, которые пришли посмотреть на собрание Сената. Охотник слышал, что сегодня они должны решить – что делать дальше, ибо пришло время пересматривать политику и отношения внутри Союза. К тому же новые беженцы вновь хлынули к берегам Эндерала. Наслышанные о милосердии и политике терпимости, они ждут, что им дадут скромный уголок в этой стране. Внешняя политика страны также нуждается в корректировке… с запада немощнейшей рукой поднимает меч, рассыпающийся Нерим, на юге Кира утопает в мятежах и бунтах, Киле из последних сил удерживает орду скараггов, а Аразеал достиг хрупкого перемирия внутри себя… но две стороны готовы снова вцепиться в глотки друг другу. Пришло время дать ответ по всем сложившимся вопросам. Для Маттоми всё это не имеет дела, ибо главное – прийти на заседание, заявить об интересах Гильдии при случае, уйти и получить свои деньги.

Парень минул многих людей в роскошных нарядах. Всё вокруг утопает в огнях и блеске драгоценных каменьев и злата, висящего украшениями или пришитого к одежде. Кто-то бы возмутился, что столько роскоши уходит на знать, а не для обычного народа, но Маттмаэль лишь хмыкнул, услышав бы это.

«Таков порядок вещей в нашем мире…», – подумал охотник. – «Сильные – получают всё, а бедные – ничего».

Интересная мысль для того, кто потерял деньги, доход, а отец стал жертвой одной из страшных болезней. Он оказался в числе тех самых слабых, Ост-Эндеральская отняла у него работу, наложив руки на торговлю, что практически лишило его возможности зарабатывать и покупать лекарства отцу. Благо местный апотекарий был добр и отдавал нужные препараты практически за бесценок… но, чтобы поставить отца на ноги, нужно что-то большее, чем простые зелья. Спасение отца потянуло Маттоми в опасное путешествие, и сейчас он имеет шанс значительно приблизиться к исполнению заветной цели.

Заседание Сената было решено провести в Святилище, которое стало юдолью собрания для всех внутренних фракций Святого ордена. Сейчас же оно стало местом ночного совета знатнейших людей сей земли. Пройдя по белокаменным плитам, он оказался у двухэтажного здания цвета снега со множественными деревянными перекладинами, выполненным в стиле фатверк. У ворот его остановили два хранителя, облачённые в традиционную броню Ордена поверх одежд водянистой синевы. Последователи пути воды спросили лишь одно:

– Имя и фамилия?

– Маттмаэль Тирон.

– Хорошо, проходите, – посмотрев в толстенную книгу, произнёс хранитель спустя минуту листаний и сверок, отступив.

Списки имён, поданный представителями Союза и собранные со всех концов страны последние два дня заботливо заносился в книгу допуска всего парой писарей и Маттоми выразил мысленной сожаление тем бедолагам, которые это делали.

Минуя двери Святилища Маттоми очутился в приятном помещении. Стеллажи с книгами и свитками до потолка, пара статуй, а в каждом углу по вооружённому хранителю. Множественные гости и дипломаты рассматривали картины и вели задушевные беседы, притемнённые одним лишь светом факелов. Через пять минут скитаний и поиска куда идти он набрёл на лестницу и поднявшись, оказался у небольшого импровизированного фонтана, объятого прохладным свечением магических шаров. Их приятный синеватый цвет игристо отсвечивал на каменных стенах. Маттоми приметил, что на статуе женщины прилеплены одеяния, вспоминая, что этот угол отведён для молитвенников пути воды и поставлен сам монумент с прудиком древним магистром Сарэнто Даль’Альзацем для тихих и мирных молитв.

Пройдя ещё чреду ступеней, Маттоми оказался посреди двух возвышающихся гряд выступов из белого мрамора. Взгляд налево и направо – с двух сторон места занимают места представители организаций и гильдий, не вошедших в Сенат, а впереди, на фоне огромной статуи Мальфаса, за трибуной поставлено несколько тронов. Взобравшись и заняв своё место посреди двух аэтерна в роскошной одежде, он смог разглядеть представителей Сената. Тут и сам Велисарий в своём белоснежном доспехе, и правители стран, на пару с Исаилом в чёрной мантии и эмиссары организаций и Компании.

Маттоми, почесав бородку, посмотрел на всё это разношёрстное собрание людей и аэтерна. По слухам, он знал, что собрание Сената будет весьма напряжённым… разные идеи и взгляды на будущее не дадут его провести спокойно. Страны востока желают, чтобы державы запада начали наступление на неразбитые остатки Железного Королевства в Златолесье и Тальгаарде, а вот Республика Арк, Баронство, Княжество и Королевство с Лигой так и желают затянуть аэтернское Герцогство, Державу Дюнного, Каганат и Компанию в битву на западном фронте, где ситуация смертельно переменчивая.

– Интересно, а эти высокие господа будут рассматривать вопрос острой нехватки чёрной стали? – «воспарил» над общим гулом чей-то вопрос.

«Ох, торговля! Дорогие мои друзья купцы, как же я мог о них забыть!?» – ярко вспыхнула мысль у Маттоми.

Эндеральская экономика, погнавшаяся за восстановлением страны, сейчас если не в стагнации, то в явном тупике. Не хватка камня, железа и древесины, из-за их требования в армиях, привело к остановке расширении городов, повышении цен на стройматериалы. А дальше как по накатанной стали подниматься цены на продукты, на мелкие бытовые товары и на многое другое… в войсках всё было нужнее.

Его размышления ушли на второй план, когда он услышал мужской аристократический голос, полный возмущения:

– Итак, в составе участников переговоров оказались даже неримляне! Как такое возможно!?

– Прошу заметить, мой дорогой друг, что сейчас самое лучшее время для переговоров. Наши правители лучше знают, кого приглашать, а кого нет.

– Но ведь дела Эндерала касаются только его! Никто не может нам указывать, как нам жить внутри нашей страны. Я спешу напомнить, что это собрание Сената по внутренним вопросам!

Выслушав их, Маттмаэль приложил ладони к рукам, потёршись. Он надеялся на скорое завершение этих переговоров, да и их время проведения так и тянуло ко сну.

«Зараза… что я тут делаю… правильно, ради денег», – подбодрил себя Маттоми, смотря на то, как народ не устаёт работать языком, «обсасывая» насущные темы до абсолютной гладкости.

Но несмотря на старость мотивов и целей, Маттоми чувствует, что его держава всё же меняется. Воинственные государства на континентах борются за превосходство над соседями в своих землях и пытаются навязать порядки другим странам. На Эндерале же всё обстоит по-другому, ибо пока остальные страны захлёбывались в крови гражданских воин, этот край земли – объединился. Почти все земли контролирует панэндеральское содружество, которому теперь предстоит заявить о своей внешнеполитической позиции. Союз стоит на распутье истории. Медленно, но верно Эндерал приближается к тому, что все конфликты внутри него сойдут на нет. Было время, когда воздух полнился дымом и кровью, а эндеральское государство обливалось кровью из-за междоусобиц. Священная земля великих людей и феод Мальфаса превратился в поле бесконечной битвы. Святой орден потерял Эндерал в сражениях за осколки порядка и былого величия на закате прошлой эпохи, когда пали Рождённые светом. Святому ордену было суждено либо сплотиться отринув раздоры, либо сгинуть в неримской тьме. Но он не выстоял, рассыпался как песок, и разбился как стекло, а вместо него пришёл Велисарий, чьим долгом стало вернуть Эндералу былое величие. И пока весь мир приходил в упадок оставив Вин во тьме гражданских воин, на востоке всходило солнце. Преемником Святого ордена стал Эндеральский союз, а Арк превратился в новый город Единого Бога. Во истину, им суждено стать архитекторами грядущей эпохи, но перед этим осталось сокрушить только последнее препятствие.

Собравшиеся здесь общаются, сходятся в спорах, обсуждают свежие новости и только один из них стоит в безмолвии… Маттоми сам с интересом на него смотрит, замечая слабое свечение у лица. Мужчина на высокой трибуне, под покровом массивной статуи двуглавого орла грозно взирает на собравшихся. За его спиной слабо развивается лиловой полотнище с гербом страны, под которым красуется аббревиатура – СГРЭ, обозначающая власть в стране – «Сенат и граждане Эндерала». Он мирно стоит и взирает на сенаторов, представителей влиятельных организаций, их свиту и гостей, аккуратно касаясь пышного волоса. Ещё немного, и он откроет заседание Сената, но пока ещё не время. К нему, минуя «Палатина Гвард», подходит среднего роста парень, в котором Маттоми узнает старину Джеспара, завсегдатая пьяной пчелы в Речном, что вызывает удивление.

«Интересно, что ты там ему брякнешь», – с этой мыслью охотник встал и стал двигаться сквозь море людей. Аккуратно и осторожно, крадучись, словно хищник. Целью стало свободное место, откуда охотник мог навострить слух и послушать их разговор.

– Даль’Варек, что же ты делаешь в Сенате? – расслышал сквозь общий шум Маттоми.

– Я как потомок знатного рода могу здесь присутствовать, – светловолосый парень здесь не в своём привычном доспехе, а выглаженном сером костюме. – Мне интересно, что тут будет, мессир Велисарий.

– Политиканство, – был дан простой ответ. – Я как Консул, обязан вести заседания Сената, но…

– Вы воин, для которого язык – это меч, перо – это стрела, а бумага – поле битвы? – завершил Джеспар. – Что ж, я вынужден признать, что с вашим приходом жизнь действительно пошла лучше. Я давно не видел довольных лиц на улицах города, на трактах и большаках. Даже Подгород радуется, что туда теперь потекли деньги.

– Ты прав, что война и забота об Эндерале это моя работа и я сделал всё, чтобы добрые и верные люди и аэтерна заняли хорошие посты в Союзе. Но помимо Эндерала у нас есть ещё и Нерим с южным Аразеалом, а они явно не рады, что страна наша цветёт и пышет.

– Но у нас есть Флав Велисарий. Вы то защитите нас от всех. Кстати, я слышал, что у герцога Златолесья теперь есть охранник, сильно похожий на Теалора Арантеаля.

– Это может быть и он, – отстранённо дал ответ Велисарий.

– Вам не кажется, что опрометчиво было его так оставлять? Он не натворит ещё больше… чудес, как в прошлый раз. Зараза, да у нас после Арка даже идиома появилась – «Светоч Арантеаля»².

– Он больше ничего не сделает. Судя по всему, он нашёл мир и служение, к которому так стремился. Я боюсь лишь, чтобы там вновь не было войны, ибо тогда он действительно может включиться в… жизнь Эндерала.

– Не будет. С таким полководцем, как вы у нас теперь вряд ли будут войны… осталось добить только то Железное Королевство.

– Хорошо, я рад, что хоть ты полагаешься на меня, – Велисарий выказал радость усталой сдавленной улыбкой. – А теперь…

– Я понимаю, – Джеспар указал на собравшихся. – Высокие господа ждут.

Велисарий посмотрел вслед уходящего парня и перевёл взгляд на народ. Всё меняется… континент преобразился, его население стало лучше и даже эгоист-наёмник немного отошёл от себялюбия. Но эхо старого мира всё ещё звучит из Тёмной долины, Шепчущего леса и Фогвилля, но скоро и туда придут и легионы нового порядка.

Флав поднимает руки, призывая людей и аэтерна к покою, зазвучали трубы, возвещая о начале торжественной части. И вот подходит к трибуне воин, чей прекрасный белый нагрудник украшен золотом солнца, а свет факелов и магических фонарей отблеском окутывал его одеяния, словно человек соткан из света.

«Действительно, как не могли же такого фанатики, изголодавшиеся по чуду и вере не принять за потомка светорождённых!» – подумал Маттоми. – «Хоть сейчас его ставь рядом с Коареком, чтобы тот слюной захлебнулся».

Заседание Сената началось с молчания и общего внимания к Велисарию. В торжественной зале Ордена, напряжённой обстановке, он заговорил:

– Эндеральцы, гости и друзья! Я объявляю начало заседания Высокого сената!

Зал наполнился ликующими возгласами и криками радости, но Велисарий, подняв руки успокоил народ:

– Я торжественно объявляю, что Высокий сенат и люди с аэтерна континента стали владельцами большей части Эндерала… наш народ теперь един! Службы в храмах разгоняют тьму над этим миром, а лекарства нашей Лиги апотекариев и Гильдии алхимиков исцеляют самые страшные болезни. Красное безумие отступило. Мы не знали такого славного дня с тех пор, как благородный Мальфас не призвал в эту землю своих вассалов… несмотря на война с Железным Королевством, страна становится сильнее.

«Вот это заливает мужик!» – усмехнулся внутри Маттоми. – «А как же ситуация на фронте? А как же обливающийся кровью легион?».

– Мы начинаем наше собрание, посвящённое обстановке в Эндерале, – обозначил Велисарий и взял с трибуны веленевый лист. – Первыми в нашем списке запланированы вопросы внутренней политики, а открывает их проблема, связанная с Тальгаардом.

Маттоми с удивлением посмотрел на человека, вставшего со ступеней и приковавшего к себе внимание. Волевое округлое лицо, ясный выразительный взгляд, роскошный камзол и шляпа-треуголка…

«Каддлер! Зараза, и ты здесь!», – признал негоцианта охотник.

– Я прошу вас, господин Каддлер, выскажитесь по этому пункту, – отложив лист, попросил Консул. – Это же Ост-Эндеральская Компания попросила рассмотреть ваши предложения в открытом заседании Сената.

– Да, конечно, – Каддлер примолк, осматривая залу и ожидая полнейшей тишины. – Уважаемые господа и дамы, я пришёл сюда, чтобы попросить Высокий сенат о помощи, и тех, кого заинтересуют наши слова, – Каддлер театрально прокашлялся. – Все вы знаете, что Ост-Эндеральская проводит операцию против Железного Королевства на территории Талгарда. Мы заняли бухту «Спокойствие», саму столицу провинции, а также прилежащие территории и путь от города до берега. Но дальнейшее продвижение было остановлено силами врага. Мы уже отдали золото, серебро, ресурсы и кровь наших верных сынов и дочерей ради победы. Чтобы завершить завоевание провинции, нам нужно, чтобы мы работали все вместе! – Маттоми уловил наигранность в голосе Каддлера, фальшь скользкой тенью промелькнула в словах негоцианта. – Если вы нам поможете, то вскоре мы сломим сопротивление племён солнцерождённых и королевских войск.

Мужчина на миг примолк, что было воспринято каким-то аэтерна в роскошных алых одеждах как право голоса:

– Говорите прямо! Вы хотите, чтобы мы дали вам ещё людей и денег для проведения операции! – возмутился златокожий мужчина. – Но вы же Компания! У вас итак всего этого полным-полно! Я никогда не поверю, что такой спрут как Ост-Эндеральская, запустивший щупальца везде и всюду – обеднел!

– И всё же, уважаемый господин, у нас нет сил для успешного развития операции. Без помощи Сената, мы надолго там завязнем, – убеждает Каддлер.

На этот раз заговорил седой мужчина, облачённый в жакет цвета огня и зелени, с изумрудной геральдической лилией на груди:

– Мессир, вы можете описать положение более детально?

– Да, господин маркиз, – пару секунд молчания ознаменовали продумывание дальнейшей речи Каддлера. – У Компании осталось только два полноценных штурмовых полка. Её поддерживает наша единственная артиллерийская бригада «Мозирия».

– А что касается потерь? Что здесь? – вкрадчиво спросил маркиз, облокотившись на трон. – Или вы считаете, что только за слова мы будем готовы дать вам помощь?

– Само собой… на театре боевых действий в Талгарде осталось не менее двух тысяч воинов убитыми, больше тысячи раненными. Штурмовая бригада «Порохового утёса» была практически уничтожена, но её перекинули, первый полк расформирован. Если говорить о ресурсах, то мы вложили в операцию не менее двадцати миллионов медяков. Наши запасы в том регионе исчерпаны на девяносто процентов.

«И всё ради того, чтобы закидать врага мясом!» – мысленно возмутился Маттоми, потерев лицо. – «Чтобы отбить убогий кусок убогой земли!».

Маттоми вспомнил детали о провинции Тальгаард, подчерпнутые из многих книг и рассказов. Он мог предаться воспоминаниям, пока Сенат в полном молчании думает над словами Каддлера. Давным-давно это был дикий регион Эндерала, заселённый варварами и дикарями, живящий своей жизнью. И так было до прихода чародея, магистра Святого ордена, который поставил свои амбиции слишком высоко, отчего это затмило всякий здравый смысл, что привело в дальнейшим к катастрофическим последствиям. Он, получив «грамоту вольного колонизатора», позволявшую ему действовать по своему усмотрению и без согласования с Орденом, отправился в Талгард с десятью тысячью поселенцами. С мечом и магией они прорезали себе путь сквозь весь регион, насаждая веру и основывая поселения. Неприступная крепость и пара городов, покорённые варвары и дикари, приведённые к вере, шахты серебра, угля и золота, бесчисленные толпы новых переселенцев, жаждущих глотка свободы – вот вершина триумфа Даль’Марака, который правил Талгардской автономией, встав во главе Собрания, состоявшего из знатных граждан Талгарда, лишь изредка оглядываясь на Святой орден. Но у региона оставалась единственная проблема – неплодородные земли, которая ставит провинцию в зависимость от остального Эндерала, и давит на амбиции чародея. Чтобы исправить положение, ради собственного могущества и возможно даже во имя независимости Талгарда, он построил устройство, основанное на магическом артефакте пирийцев, способное пропитать магией почвы и сделать их плодоноснее земель Сердцеземья. Если бы он преуспел, то стал владыкой самого защищённого и могущественного региона, но он смертельно ошибся. Магическая катастрофа постигла регион – механизм взорвался во время ритуала, залив всё зелёным ядовитым дымом. Чары, вплетённые в отраву, изменили плоть и разум живущих там, сделали землю безжизненной и принесли смерть и разрушение. Не менее ста тысяч жителей Тальгаарда деградировали и превратилось в дикарей, ряд поселений исчезли с лика земли, а сам Даль’Марак пропал в вихре магического урагана. С тех пор, Тальгаард населён людьми, сумевшими организоваться в примитивные племена, жаждущих крови остальных эндеральцев и глубоко несчастных, отрезанных от остального мира.

– Положение тяжёлое, – развеял размышления чей-то голос. – Но у нас есть и другие театры боевых действий. У них тоже есть потребности.

– Согласен, господин Дожэ, – поклонился Каддлер мужчине в красно-белом дублете. – Но если сейчас мы не поможем тальгаардскому направлению, то враг нас просто сметёт напрочь! Компания не может себе позволить понести такие потери.

– А значит фогвилльское направление для вас пустое! – громыхнул доспехами и поднялся высокий гладковыбритый с аккуратным лицом мужчина в кольчуге, подпоясанной серебристым поясом, со шлемом с пурпурным гребнем. – Компания, вы совсем с ума сошли!?

– Я поддержу Магистра легионов, – на этот раз поднялся мужчина в чёрном кожаном пальто с меховым воротником с длинным чёрным волосом, обрамляющим бледное худое лицо. – Железное Королевство с Мрачной долины начало наступление по всему северу. Ещё немного, и они окружат Даль’Галар.

– Сенатор Корван, – поклонился Каддлер представителю Лиги Ковенов. – Мы понимаем всю тяжесть вашего положения.

– Я попрошу выступить Магистра легионов, – предложил Велисарий, посмотрев на воина и получив от него одобрительный кивок.

– Спасибо, – приложил кулак к груди, мужчина начал говорить. – После контрнаступления Королевства, после его насыщения новыми силами, враг смог обескровить нас. Первый легион практически уничтожен. Из пяти тысяч человек в строю только пять сотен. Второй легион растянут по всему южному берегу и удерживает берег от неримских налётчиков. Недостаток в провианте, порохе, фураже, деньгах, экипировке и оружии не меньше, чем у Компании. Мы держимся только благодаря Союзной армии, которая также потерпела большие потери после контрнаступления.

– Подытожьте, – потребовал Консул.

– Если сейчас не поддержать легион, то фогвилльский фронт будет прорван сорокатысячной группой Королевства.

– Как вообще на стороне врага оказались такие силы? – послышался голос из залы.

– Я продолжу линию Магистра, – встал с сидения мужчина, чей золотистый лик веет холодом. – Как магистр внутренней безопасности, я провёл исследование последней ситуации. Мои агенты сообщили, что враг получил подкрепление из числа неримских вольных компаний и рутьеров, созванных со всей страны в единый кулак.

– Откуда у вас такие данные и все пять десятков тысяч – это наёмники? – спросил Каддлер.

– Пытки пленных, допросы, опросы свидетелей и тому подобное. Все те методы, которыми не брезгаете и вы, – язвительно произнёс аэтерна. – Судя по всему только двадцать тысяч – это профессиональные наймиты. Остальные… скорее добровольцы, пошедшие за деньгами одной персоналии, которая нарекает себя «Ворон».

– Нерим значит… но, что за «Ворон»? – прозвучал вопрос из народа.

– Не знаю. Пленные наёмники рассказывали, что им предложили огромные деньги за то, чтобы они поплыли на Эндерал и стали там воевать. Это обычные наёмники – им платят, и они делают, не задавая лишних вопросов.

– А что у нас по секте Весов? – спросил Велисарий. – Удалось что-нибудь ещё выяснить? Кто по этому вопросу работает?

– По этой секте работали пару месяцев тому назад Джаэль и Элия со своими напарниками, но они выполнили условия договора. Сейчас Инквизиция ищет Либру. Пусть она уже перед вами отвечает за поиск секты.

– Хорошо. А что у нас на златолесском направлении? – Велисарий сменил тему, пытаясь составить полную картину военной обстановки.

– Здесь я могу ответить, – поднялся с трона сенатора высокий аэтрна, чей золотистый волос аккуратно «льётся» на аристократического вида кафтан, блестящий серебром и инкрустированный бриллиантами.

– Говорите, сенатор Герцогства златолесского.

– Сыны железа и тьмы более не способны сеять смерть в лесу вечного золота. Они спасают жизни в пушечных бастионах на юге благословенной земли. Их опасность не больше, чем у крыс, загнанных в подполье.

– Отлично. Хоть где-то хорошие новости, – с ядовитой сдержанностью произнёс Каддлер. – Но, насколько я помню, бастионы предполагают обширную сеть укреплений. Как вы их будете штурмовать?

– Так как противник из рода эндеральского, то, думаю, сила слова его убедит его сложить оружие и встать против детей посмертия и монстров.

– Что? – смутился Дожэ республики, почесав чёрно-седую бородку. – Говорите яснее.

– Говоря приземистее – в бастионах оборону держат не менее двух тысяч людей, обряженных в цвета армии Эндерала старого образца.

– Интересно… как такое может быть, – усмехнулся Каддлер, с издёвкой взглянув на девушку в накидке цвета морской волны, поверх которой ясно выделяется чёрное ожерелье с символом Святого ордена. – Может быть представители прошлой власти расскажут об этом?

После этих слов не проронилось ни звука. Действительность устрашает – не менее нескольких тысяч человек, ранее служивших Эндералу, сейчас сражаются на стороне губителей родной страны. Маттоми тоже тронула скорбь – он понимает, что это следствие политики Святого ордена и реакции разращённых аристократических семей на возвышение Союза, и с этим приходится разбираться сейчас.

– Я хотел бы сказать пару слов касательно этого, – поднялся представитель легиона. – Наши разведчики добыли геральдические знаки различия предавших воинов. Само собой, там есть и крыло мирада на фоне молний, и два клинка за изумрудным щитом. Но, там были и выцветший золотой с топором и роза в огне.

– Не может быть! – со вспыхнувшим возмущением встала среднего роста светловолосая девушка, облачённая в пышные одежда рубинового цвета. – Полк «Златолесский» и малый орден «Огненного цветка»³ были потеряны во время правления Тручессы.

– Не совсем так, Леора, – встал представитель внутренней безопасности. – Мы вскрыли древние архивы Святого ордена в Храме и библиотеке. В «Собрании актов Тручессы» из храмовых документов и «Исследованиях страны», отлично описаны детали того, что случилось. Полк «Златолесский» был окружён в добростраже варварами и бандитами. Полковник принял решение сдаться. Малый орден пал в ересь дуатеизма и был отлучён. Боюсь, что подспорье для гражданской войны было заложено куда ранее до этого пресловутого «Аркского ордонанса».

На этот раз заговорил Велисарий, приковав к себе всеобщее внимание, казалось, что лёгкий и мягкий свет так и лучится от его лица. Цепкий взгляд Маттоми заметил золото-белое кольцо, напоминающее один из древних артефактов.

– Господа и дамы, я прошу вас вернуться к реальному положению дел. У нас сложилась крайне тяжёлая обстановка на двух фронтах боевых действий, – мужчина приложил ладонь к подбородку. – Мы не можем направить большие ресурсы сразу на две стороны. Господа сенаторы, – он обратился назад, – изъясните вашу позицию.

Сенат тут же разделился. Герцог Златолесья и «голос» из Подгорода воздержались от явной позиции. Фогвилльский Маркизат с Баронством и Лигой активно поддержали идею наступления на направление к столице Королевства. Даль’Теорн особо яро пытался собрать сторонников, крича и обещая блага, которые дадут железорудные шахты на западе региона. Властители Республики и Княжества и Королевства были готовы оказать равную поддержу обоим фронтам, заявляя, что врага нужно громить равномерно. Но вот Каганат и Держава Дюнного старались перетянуть ситуацию на себя. Начался интенсивный спор – каждая сторона активно старалась продавить свою позицию, и каждая минута дебатов вносила всё больше раздора в Сенат.

Маттоми увидел печаль в глазах Консула и удивился тому. Тень меланхолии отравила лицо Велисария, и охотнику стало даже немного жалко полководца. Он потратил неимоверные силы, чтобы собрать всех этих людей, спасая Эндерал. Во времена войны, её решающего момента, необходимо единство и мудрость в распоряжение теми немногими ресурсами, которые у них есть, а страны Союза пытаются разорвать их. Голос Консула прозвучал с мраком грусти, но не утерял в своей грозности:

– Господа сенаторы, я прошу прийти к согласию.

– Я готов туда отправиться, – встал сенатор в чёрной рясе, с лицом, источавшим свет радости и вдохновение. – Вместе со мной пойдут три сотни воинов церковного ополчения, составивших мне охрану.

– Смехотворные силы для войны! – возмутился Каддлер.

– Не для войны они со мной пойдут, – твёрдо заявил мужчина. – Но для того, чтобы явить славу Единого. Я пойду к ним не с мечом и огнём, а со светом веры и словом живым. Они – несчастные дети проклятия, лишённые истины.

– Парень, ты совсем с ума сошёл?! – развёл руками Каддлер, потерев ладони о камзол. – Там тебя ждут не меньше семидесяти тысяч кровожадных монстров! Недолюди тебя порвут на куски, прежде чем ты и им слово скажешь!

– Как ты смеешь столь непочтительно обращаться к верховному понтифику! – раздался голос из зала, получивший поддержку.

– Простите, – тут же ретировался Каддлер. – Я хочу лишь добра Исаилу, и предупреждаю его о том, что враг не подастся слову веры. Его придётся уничтожить. Всех, до последнего солнцерождённого.

– Исаил…, – потянул Велисарий. – Ты уверен, что сможешь справиться? Это не горцы севера… это дикари.

– Оставим всё упование на Творца, – стойко держится на своём Исаил. – Он поможет тем, кто верит в Него, ибо Он – наша крепость, наш – щит.

– Ладно, я предлагаю отправить на территорию Тальгаарда дополнительные контингенты Союзной армии. А именно – задействовать три полных сводных подразделения из Речного и Златоброда. А также призвать Дюнное и Каганат более плотно работать с Компанией для достижения победы.

– Для этого нужна санкция Сената, – напоминает Каддлер, ожидавший более оперативной помощи.

– Мы знаем, – кивнул Велисарий. – Союзные силы – единственная сила, которая наиболее боеспособна. Для войны на Фогвилльском направлении я призываю передислоцировать к аркскому легиону половину всей морской пехоты, начать формирование третьего легиона.

– Мы подумаем над твоим предложением, Велисарий, – натужено сказал Дожэ, – а теперь давайте перейдём к следующим вопросам внутренней политики.

Маттоми едва не уснул, пока высокие господа обсуждали проблемы бесконтрольного роста цен, осуждали Каддлера и сенатского представителя Компании в том, что она запустила руки всюду. Помимо этого, пытались разобраться в полномочиях Коллегии магов, Гильдии алхимиков и Ордена апотекариев. Ещё около часа звучали голоса, призывающие ограничить влияние корпорации и перехватить у неё рычаги экономического правления.

«Ну ё маё, это же какими политиканами нужно быть, чтобы до полуночи обсуждать всю эту погань. Почему без всего этого они не могут разобраться между собой? Зачем им нужно собираться и перед всеми нести всё это?» – удивился Маттоми удивительной стойкости присутствующих, их готовность перед всеми защищать свои интересы.

– Думаю, что вопрос о свободе экономической деятельности Компании следует рассмотреть на отдельном, закрытом заседании Сената, – предложил Каддлер, что вызвало бурю негодований и всплеск эмоций.

– Тише! Тише! – призвал Консул и все его моментально послушались. – Вопросы внутреннего состояния экономики будут вынесены на отдельное собрание, в составе которого будут присутствовать все, заинтересованные в деле хозяйства.

– Дефицит товаров и подъём цен вызваны двумя военными компаниями, – обозначил Каддлер, потерев золотое кольцо на мизинце. – Нужно заканчивать эту войну прямо сейчас, в ней мы тратим слишком много.

– Война с Железным Королевством, и экономика не единственная проблема нашей страны. Пора поговорить о беженцах, – Велисарий примолк, на этот раз в его светлых очах промелькнуло сомнение, но воззвав к словам молитвы он успокоил себя и собрался с духом… таких гостей Эндерал ещё не видывал.

– Я хочу пригласить Ашар’Драбаэля Кациля и Сумрая Клепсталь.

«А вот это уже интересно!» – навострил взгляд охотник. – «Пошла жара».

После этого по местам пронёсся шёпот и пересуды, которое только может вызвать имя тёмного аэтерна. Стало понятно, что мало кто хочет видеть представителей этой расы. К трибуне подошло среднего роста существо, осмотрев всех будто бы пламенем из глаз. Маттоми читал, что они – предки златокожих аэтерна, несущих древнее проклятье, которым их наделил Зорас. Кожаные доспехи цвета ночи были окантованы золотом, а кожа вторила тону одежды. Пепельно-белые волосы контрастом выделались на тёмной коже, как и рубиново-горящие глаза. Тёмный аэтерна, дитя проклятия осквернённой крови, ловит на себе сверлящие взгляды осуждения, но это не останавливает его, и он начинает молвить слово голосом грубым и резким:

– Я рад приветствовать здешних господ и надеюсь на то, что в столь тёмное время вы не отвернётесь от нас, – грубым голосом, в котором есть и место мягкости, говорит пепельнокожий аэтерна. – Мы долгое время жили в холодном недопонимании, во вражде, которая отравляла наше существование. Я пришёл просить вас о создании родного уголка для тех, кто покинул Миар, что бы народ тёмных аэтерна мог иметь свой дом. В обмен, мы предлагаем вам триста тысяч золотых монет, и полное подчинение законам Союза.

«Ну и отчаялся же ты», – подумал Маттоми смотря на аэтерна, взгляд которого удивительно сочетает в себе, как мягкую молительность, так и строгость. – «Насколько же нужно отчаяться, чтобы такое просить… в Эндерале».

По всей зале, прибывающей в напряжённом молчании, пробежали перешёпототы и разговоры. Тотальное недоверие к носителям демонической крови не даёт расслабиться. Даже Маттоми напрягся, смотря на тех, кто раньше пылал ненависть ко всем народам Вина.

– Скажите, какие обстоятельства вас вынудили покинуть Миар Аранат? – спросил Велисарий.

– Континент медленно умирает, – сокрушённо сказал мужчина. – Всё чаще там ходят рождённые из нематериального мира, жизнь становится невыносимой из-за их набегов. К тому же… тамошние аэтерна обвинили нас в этом. Наш народ слишком малочисленнен, чтобы силой оружия убеждать в своей правоте наших кузенов.

– Хорошо, – кивнул Велисарий.

Тёмный аэтерна отошёл, его место занял остроухий парень, закованный в массивную броню цвета золота. Он не стал долго рассматривать Сенат, его речь быстро донеслась до ушей слушателей:

– Так же народ звёздников просит вас об убежище в Эндерале. Мы готовы поделиться с Эндералом технологиями своего народа и золотом, которые мы накопили. Странствующие звёздники, гонимые, смогут найти себе новый дом, полностью подчиняясь законам Союза, а Эндерал получит деньги и технологии.

– Сенат? – вопросил Велисарий, когда звёздник отошёл от трибуны. – Ваши предложения.

– Тёмные аэтерна, – небрежно кинул Конан. – Дети проклятья! Что скажут мои люди, если я их приму?

– Я не могу принять у себя тёмных аэтерна, – поднялся герцог. – Между нами давным-давно лилась кровь. Мои аэтерна будут резко против!

– Мы можем разместить у себя звёздников, – заявил Амир Дюнного. – Но не тёмных аэтерна. Их история и мистерия… нет.

– Прошу вас, – прорычал Ашар‘Драбаэль. – Мы пришли не с оружием, но с милостью… и просим вам о помощи.

– Нельзя же так, – поднялся Исаил, голос его охотнику показался крепче чем глас тёмного аэтерна, а свет веры глазах вселял трепет. – Вы нарекаете себя благочестивыми, но забываете слова Писания, ибо сказано – «Голодному дай хлеб твой, нагого одень. Скитающегося введи в дом свой». Прошу вас, будем милосердны, как Отец наш милосерден к нам.

– Исаил… это совсем другое, – встав, посмотрел на него дожэ Арка, но тут же отвёл лицо.

– Не вижу разницы. Перед нами несчастные аэтерна, которые ради мира отложили вековую вражду, а мы не можем им и пищи дать. Они готовы деньги сыпать к ногам нашим.

– За Эндерал, я думаю они готовы пролить кровь, – напомнил о себе Каддлер, и Маттоми заметил на его губах оттенок коварной улыбки. – И к тому же они предложили деньги, которые нам так нужны.

– Что ж, – Корван в чёрном пальто встал, внимательно смотря на Сенат. – Север гор Фростклифф, центр наших земель свободны. Если они хотят, то я могу выделить им землю там.

– Помимо этого, если тёмные эльфы станут работать на интересы Компании, – заговорил мужчина в камзоле, потирая ладони, – то они могут надеяться на место в Тальгарде.

– И снова как с аэтерна… у вас нет сердца? Ради победы вы готовы бросить на горнило битвы весь Эндерал? У вас совсем совести нет, братья?

– Мы готовы пойти на это, – раздался звучный голос тёмного аэтерна, вызвавший довольную ухмылку на лице Каддлера. – За право жить у вас, мы готовы принять участие в войне с Железным Королевством.

«Что-то ты темнишь, тёмный парень. Просто так лезть на рожон? Просто так губить себя в побоище? Ты либо в сильнейшем отчаянии, либо реально что-то скрываешь», – пораскинул мыслью Маттоми, потирая глаза и борясь со сном.

Исаил посмотрел на предводителя беженцев, увидев в нём свет надежды… если они так страстно желают за дом заплатить кровью своей и врага, то кто он такой, чтобы им мешать? Маттоми же стало интересно, что такого случилось на их родине, в каком они положении, что тёмные аэтерна готовы принять участие в эндеральской войне, лишь бы найти дом.

– Хорошо, – заключил Велисарий, желая, как можно быстрее решить этот вопрос. – Решение сейчас выглядит таким – тёмные аэтерна могут селиться в области гор Фростклифф и Тальгарде, перемещаться по другим субъектам Союза только с наличием особого разрешения, выдаваемого отделами Совета Магистрариума по регуляции междурегионального общения. Звёздники же могут селиться где угодно, но приоритетным направлением будет Держава Дюнного. Сенат?

Высокий сенат, общим голосованием, подтвердил это решение, что вызывало волну недовольства – люди сдержанно возмущались и утопали в шёпоте обсуждений. Ему нет времени долго рассусоливать этот вопрос – звёздники предложили технику и науку, тёмные аэтерна же – серебро и свою кровь… а значит, они будут полезны в войне.

– Посланцы с Киры требуют помочь в разрешении их внутриполитического конфликта, – продолжает заседание Велисарий. – Дипломаты с Нерима требуют выдачи Таранора Коарека. Я, как Консул Союза, спрашиваю Сенат о повестке дня, заслушаем ли мы их?

– Да, – в один голос ответили все – и те, кто одет по манере варварской знати, и пустынной аристократии, и прихорошенных вельмож, что дало право выйти в центр чернокожему мужчине, чья голова покрыта тюрбаном, а тело тканевым хитоном, неся сухую речь:

– Достопочтенные эндеральцы, я Йеш’Ол Мират, посланец Киры и двора Золотой королевы, – поклонился перед всеми мужчина. – Я рад приветствовать вас здесь, и шлю доброе слово от Золотой королевы, вместе с дарами от неё, – дипломат указал на несколько золотых слитков, что покоятся под охраной его стражи. – Вместе с этим, она шлёт вам и просьбу о помощи, ибо нас постигла великая нужда. Аразеал, охваченный войнами, хоть и смог на миг прекратить бойню, но Коалиции свободных народов продолжает нас грабить. Эти мятежники против порядка сокрушили цивилизованные народы и торжествуют на костях невинных, несмотря на перемирие, – мужчина притих, выдерживая специальную паузу. – А у нас голову поднимают повстанцы из Нового красного полумесяца. Они жгут и грабят деревни, нападают на города, лишь бы свергнуть с трона мать-королеву в злате, – дипломат снова молчит, давая осмыслить народу сказанное. – А недавно, под детский плач маленького ребёнка, верховному жрецу явилось видение – руины под палящим солнцем, среди которых ужас из костей. Аль-Рашим, наш родной дом, разрушен. И всё потому что, что Золотая королева, при всей своей силе, не выдержит наступление с трёх сторон – аразеальцы грабят южные берега, повстанцы истощают восток страны, а неримляне целятся в север и запад нашей родины, сладко мечтая её подчинить себе. Наступает время войны. Целый кирийский народ надеется на эндеральцев, что дети наши не познают войны и будут спать спокойно. За сим я, покорный слуга Золотой королевы, прошу Высокий сенат и славных господ, ввести на нашу территорию войска, и сокрушить врагов порядка. Золотая королева готова оплатить этот поход. Помните, только вместе мы сможем изменить мир к лучшему!

Мужчина умолк. Он поклонился, дав понять, что его прошение окончено и теперь наступило время для работы представителей Союза:

– Скажите, – въедчиво начал маркиз. – У вас мало собственных армий? Кира же ещё недавно славилась самой большой численностью вооружённых сил. Что с вами стало?

– У нас едва хватает армии на отражении атак на юге страны. Из-за бесконечных мятежей снабжение и обеспечение войск просели, – горестно молвит посол. – Противник разоряет фермы, грабит склады и постоянно осуществляет налёты на гарнизоны.

– А что касается моральной составляющей? Слышали мы, что ваша армия в состоянии разложения.

– Да, – припустил голову кириец. – Часть нашей армии перешла на сторону врага, другая часть разбежалась, а тех, кто остался верен короне – слишком мало.

– Высокий сенат, – обратился ко всем Велисарий, – кто имеет желание высказаться, тот пусть выскажется.

– Я, Амир Державы Дюнного, считаю, – поднялся смуглый парень в кафтане, жители чьего удела наиболее частые в контактах с Кирой, – что мы должны прийти на помощь кирийцам. Если мы этого не сделаем, то вскоре на юге можем получить враждебный край.

– Не думаю, что Аразеал с Неримом добьются успехов, – слово взял черноволосый белокожий мужчина. – Я, как Верховный маг Лиги Ковенов, заверяю вас, достопочтенные мессиры, что нет нужды помогать Кире.

– Простите, – поднялся парень в камзоле и шляпой треуголкой. – В интересах Компании я вынужден ещё раз доложить Сенату, что пиратские аразеальские и неримские корабли представляют угрозу торговому флоту Аристократической Республики Арк и Ост-Эндеральской торговой Компании. Борьбы с налётчиками силами Легиона недостаточно. В экономических интересах Эндерала основать несколько факторий на Кире, предоставить им помощь и сделать море чистым.

– Добыча ждёт, – поднялся варварский король, отметивший статус в шкурами. – Неримские собаки не успокоятся, пока не получат по зубам. Они нас доставали здесь, теперь пришло время показать им, что им никто не станет лизать сапоги.

– Заявляю, что Республика Арк заинтересована в разрешении этой проблемы. Желательно, конечно, способами переговоров и дипломатии, – заявил о поддержке мужчина в ало-белом плаще.

– Вы такие боевые, а кто завершит войну с Королевством!? – поднялся маркиз и тут же его поддержал, глава Лиги:

– Разве мы сейчас можем позволить себе открыть третий фронт? Будьте благоразумнее, господа… давайте сначала выиграем нашу войну.

– Если Кира не удержится, то на юге нас будет ждать угроза похлеще Железного Королевства, – цепляется за аргумент дожэ.

Когда Велисарий осмотрел залу и не нашёл в ней больше мнений, то он перешёл к своей речи, сохраняя сдержанный вид

– Если все высказались, то я предлагаю следующее решение. Поддержку Кире оказать, но в ограниченном количестве. Для этого я предлагаю сформировать третий эндеральский легион.

– А отправить его на передовую ты не хочешь!? – прозвучало возмущение из зала, вызвавшее бурю негодования и поддержки.

– Тихо! – прокричал Велисарий и народ тут же ему подчинился. – Третий легион численностью в полторы тысячи человек будет вести лишь береговые рейды на севере Киры. Недостаток войск на фронте мы закроем подкреплениями из состава тёмных аэтерна и звёздников.

«Сухая военная логика – просто жестокая и до простого упрощённая». – Подумал Маттоми. – «Даже прославленный Велисарий готов бросить несчастных беженцев на бой, только бы не дать фронту развалиться. Ирония… тот, кто спас народ Эндерала, не жалеет чужие народы для своих целей».

– Пока второй легион поддерживает береговые укрепления, третий окажет помощь Кире, – продолжает Велисарий. – В состав легиона войдут выходцы из Дюнного, Аристократической Республики Арк и Королевства Солнечный берег. При этом, в поддержку предлагаю привлечь роту стрелков и три флотилии Ост-Эндеральской торговой Компании и тумен Северного Каганата Пороховой пустыни. Если будет принят положительный ответ, то на основании решения Сената, я издам Эдикт и направлю войска в Киру.

В ответ на вопрос Велисария по залу сначала пробежали шепотки. Потом одна за другой стали подниматься руки и прошло чуть больше минуты, как все десять владык согласились с тем, что нужно помочь Кире, что задекларировал Велисарий:

– Сим я подтверждаю, что Кира получит помощь от Эндерала, – мужчина указал на другого дипломата, черноволосого мужчину в чёрно-жёлтой одежде. – А теперь я прошу господина из Нерима объявить о своих запросах.

К трибуне тут же подошёл светловолосый крупный широколицый дипломат, облачённый в чёрно-жёлтый дублет с геральдическим орлом на груди, став говорить:

– Я, пришедший сюда произнести волю вольного народа Нерима, прошу у Эндеральского Союза, чтобы заключение Таранора Коарека прекратилось и Вольный народ получил бы возможность снова править нами. Сейчас такое положение в стране… что без него не справиться. В обмен мы обещаем освободить тысячу пленников-эндеральцев.

– Что вы можете сказать о ситуации в Нериме? – спросил Велисарий. – Прежде чем принять решение по вашему вопросу, расскажите о положении страны.

– Нечего рассказывать – страна в глубоком кризисе, мессиры, – честно признался посол, в надежде на то, что хоть жалость даст ему желаемое. – Вольный народ Нерима, как фракция, за последние месяцы сильно… она на грани поражения, – выдохнул мужчина. – На севере поднимают голову роялисты и варвары, обитающие в снежных горах. Они разоряют множественные шахты и рудники, лишая нас железа, золота и серебра. Под знамёна королевств севера и коннунгства встаёт всё больше нордлингов. Алеманны желают создать своё национальное царство, а путём сжигая самые зажиточные фермы и хозяйства, народ на грани голода. Их националистические сепаратистские формирования занимают старые форты, вербуют радикалов и ведут партизанскую войну. На юге сторонники создания Остианского Хашафата из обитателей пустынь и их лесных союзников перерезают наши торговые пути из портов. «Вольный народ» теряет позицию за позицией.

– Сколько вообще фракций и сторон сейчас готовы заявить о своей политической независимости на территории Нерима?

– К северу от Кабаэта – Коннунгство Хармайдаль, Королевство Тартус, Королевство Норк, Объединённое королевство Тирина и Лирии… да и сам Кабаэт готов стать центром всего севера, – гневливо заявил посол. – На территории центрального Нерима о себе активно заявляют Алеманнское Царство, Стоундфилдское Княжество, а также Сараганская Вольная Территория. На юге я уже говорил. Ах! – усмехнулся посланник. – Есть ещё и Неримская национальная Империя.

– А что это за… Неримская национальная Империя? – спросил Велисарий.

– Сторонники объединения страны под знамёнами национальной гордости, на основе монархии и консолидации всех вокруг фигуры императора.

– Хорошо… вам так действительно нужен Коарек?

– Коарек – это сердце «Вольного народа», его великий вождь. Без него страна погрузиться в хаос и мрак. Без его железной руки Нерим ждёт падение и ужас гражданской войны.

Велисарий его внимательно выслушал. Он бы не поверил, если бы не знал, что эти рассказы не на пустом месте построены. Нерим сейчас на грани развала – без Коарека континент оказался на грани распада, ибо лишившись вождя, он вот-вот порвётся под напором интересов и алчности тех, кто замещает его. Часть неримлян готова пойти на убийственный штурм, лишь бы его освободить, а другая часть явно этого не желает.

– Мессир «Брат-высокоумие», ваше мнение? – спросил Велисарий, желая услышать сегодня хоть какие-то слова от ралаимов.

– В Вине может настать мир, при Рождённых светом он был, кем бы они не были. Они довели его до совершенства, их армии и войска Святого ордена сдерживали любую угрозу. От Аразеала до Мьяра Арата был покой и им было больше нечего делать, мир был их. Но Рождённые светом пали, в том числе и по вине Таранора, страны развалились и наступили времена мрака. Добрые люди и аэтерна Вина пошли друг на друга войной, забыв о том, что есть истинные наши враги, которым и служит Таранор. Те, кто хочет пожрать этот мир. Рождённые светом, наверное, рыдают, если мёртвые умеют плакать. Смотря на тот весь огонь, что пожирает мир я рыдаю. Но во мне всё ещё теплится надежда, что старые времена мира и порядка могут вернуться и Таранору в них явно места нет. Он дитя войны и огня.

– На кону стоят тысячи жизней наших соотечественников, – встал Исаил, снова обращаясь к собравшимся с плазменной речью. – Они не могут быть вами брошены! Вы не можете оставить верных сынов и дочерей Эндерала оставить в неримских кандалах. Они попали в плен ради интересов страны и державе нужно проявить благоразумность.

Сенат был на грани разделения, вновь погрузившись в пучину громких споров. Половина желала отпустить Коарека ради тысячи жизней, другая – держать его взаперти до самой смерти. Спорам положил конец Велисарий, голос которого ознаменовал поступь тишины:

– Господа, утихомирьтесь. Сейчас мы теряем отличную возможность положить конец противостоянию на южных берегах, – Велисарий обратил взор светлых очей на посла, который содрогнулся. – Вместе с тысячью пленным мы требуем заключения мирного договора. Ваши флотилии налётчиков перестают грабить Киру и пытаться опустошать южные берега Эндерала. Только после этого мы выдадим вам Коарека.

– Мы подумаем над вашим предложением, – поклонился посол, явно неготовый сейчас дать ответ.

– Теперь снова о делах внутренней политики, – перевёл вектор обсуждений Велисарий, вспоминая, что настал момент решить последнюю проблему Эндерала… личным вмешательством. – Как Консул, я требую от Сената дать мне разрешение и сокрушить отступников Железного Королевства. Я сам поведу легион на битву, возьму личный контроль над фогвилльским фронтом.

На этот раз согласие не требовалось выпытывать или прибегать к хитростям. Эндеральцы, ощутившие вкус мирной сытой жизни, готовы дать право Консулу сокрушить последний оплот треволнений, что выражается в едином согласии… никто не откажет герою неримо-эндеральской войны лично повести армию страны в последний бой за мир.

Маттоми уснул бы от споров, если бы не землетрясение, сотрясшее помещения и резко оборвавшее все обсуждения. Он увидел оттенок страха на лицах других, сам почувствовал приближение чего-то зловещего. Ещё один толчок заставил пыль с потолков осыпаться, а хранителей призвали взволнованный народ к покою:

– Спокойнее! Соблюдайте порядок!

– Что интересное творится снаружи, – вымолвил охотник, предчувствуя явно недоброе.

А затем раздался толчок такой силы, что собравшиеся едва не упали, трибуна грохнулась и посыпалась штукатурка. Звон слетевших с петель занавесок смешался со вскриками и волной страха. Каждый второй с дрожью волнение озвучил вопрос – «Что это может быть?»

– Уводите народ, – приказал Велисарий. – Готовьтесь к бою.

Маттоми не пошёл, если даже и предложили бы и кошелёк с серебром. Его сжигало любопытство, что там может так сильно заявлять о себе, что даже земная твердь содрогается под его могуществом. Он пошёл наперекор людскому потоку, стремясь к выходу, и смеясь про себя страху, читаемому в глазах тех, кто попадается ему на пути.

Хранители в разноцветных поддоспешниках и «Палатина Гвард» стали спешить к выходу. Оказавшись на свежем воздухе под звёздным небом, он услышал требование от блистающего бронёй хранителя:

– Гражданский, уйдите в более безопасное место!

– Я не гражданский! – гордо заявил о себе Маттоми. – Представитель Гильдии.

Воин потянул руку, чтобы оттянуть настойчивого охотника, но внезапный взрыв стряхнул землю и раскидал практически каждого. Едва не рухнули и стрелки на стенах, удержались лишь «Палатина Гвард», быстро сформировавшие оборонительные линии у главных ворот.

– Что это было!? – закричал Маттоми, держась за уши; сквозь расплывчитый взгляд он разглядел людей и аэтерна, пытающихся встать.

Проведя рукой по земле он нащупал тетиву и дерево. Возле них в пальцы вонзилась острая сталь и отведя руку Маттоми подтянул колчан со стрелами. Ему всё равно кто потерял ценное оружие, теперь он с ним даст им бой неведомому врагу.

На голове почувствовалось что-то острое и мелкое. Рукой проведя сквозь волосы, он ощутил песок или очень маленький щебень. А подняв глаза, тут же их зажмурил и стал утирать слёзы. С неба сыпался самый настоящий дождь из земли и песка. Секундой позже ушей достиг глухой звук стука – начался ливень из камней.

– Они взорвали гору! – доложил наблюдатель на стенах. – Врага не вижу из-за облака пыли!

– Что происходит…, – насторожился Маттоми.

Среди рядов воинов прошёл ещё один, вызвавший внутренний восторг у многих хранителей и легионеров. Широкий алый гребень развивался на прекрасном шлеме, лик спрятан за золотой маской, веющим изображением строго лица. Доспех выполнен из чёрной стали, инкрустированный золотом и украшенный изображениями и гравировкой, полностью закрывая своего обладателя. В каждой руке сжато по гладию, сверкающими острозаточенными лезвиями. Все знают, кто вышел на поле грядущего боя и поэтому в душах воинов воссиял свет уверенности.

Рядом с ним шла девушка, чей короткий чёрный смольный волос слегка трепещется под веянием ветра, а бронзовое округлое лицо несёт на себе печать древней печали. Её изящное тело защищено плотным комплектом латных доспехов, горло утянуто синим шарфом, на груди звенит массивный знак с руническим оком внутри солнечного круга, пронзённого мечом.

– Он пришёл? – прозвучал вопрос от девушки, сказанный голосом тихим.

– Не думаю, что сам «Ворон» нас посетит. Твои уже отправились к аркскому гарнизону?

– Да, Велисарий… я предчувствую, что-то нехорошее…

Сгустившаяся тишина была разорвана отчаянным криком одного из лучников хранителей:

– Противник! Их множество!

«Что!?» – появилась в голове парня мысль.

Единственное, что могло под стены Храма солнца перенести врага, это телепорт… неверие Маттоми сталкивалось о знание, что в древности по всему Эндералу была разбросана сеть алтарей, позволяющих перемещаться по континенту… но чтобы перенести целую свору воинов, нужно напитать его просто огромным количеством магической энергии. Да и где он был, если возле Храма солнца ничего особо не находили?

«Он был прикрыт скалой… либо находился в горе, но со временем его заложили. Но зачем? Куда же он вёл?» – стал рассуждать Маттоми.

– Наши ворота крепки… и на что же они надеются? – тихо спросила Закареш, поднимая двуручный меч.

– Кажется я знаю…, – Велисарий поднял меч и указал на стену. – Занимайте там позиции! Скорее!

Битва началась со звучания боевых труб и приказов на штурм. Арбалетчики и лучники Святого ордена обрушили ливень стрел на нападающих, но если во время эндерало-неримской войны это заставила врага истечь кровью, то сейчас стрелы и болты, рассекавшие светлой сталью ночную завесь угодили в щиты и крепкие панцири.

Быстро взобравшийся на стены Маттоми узрел пред белыми стенами рать, облачённую в сверкающую сталь. Чёрного цвета горфированного вида доспехи, тёмно-сиреневые плюмажи и массивные щиты с клевцами – всё это делало устрашающими воинство неведомого врага.

Стрелы засвистели возле охотника, и он сам отпускал их в большом числе… но все они лишь со звоном отскакивали от брони, пока враг наступал ровными порядками, подняв эгиды с изображением ворона на фоне короны.

– Зараза! – выругался Маттмаэль, пытаясь получше прицелиться и вот он вроде находит щель в забрале, отпускает тетиву; стрела молнией летит к щёлке, но мгновенно поднятый щит отбивает её.

Они прильнули к стенам, сформировав черепаху.

«И что дальше?»

На поле боя появились вражеские мастера лука. Стрелки в чешуе цвета индиго, закованные в сталь, сформировав ряд за «черепахой» стянули тетиву и в единый порыв спустили её. Маттоми успел прилечь, не дав убить себя свистящей смерти. Перед глазами мелькнули два тела – лучники хранителей пали с пробитым горлом, кровь хлынула на плитку рекой.

Резко поднявшись, Маттоми быстро натянул лук и пустил в полёт стрелу. Краем глаза он увидел, как она угодила в плечо лучнику. Тут же ему пришлось залечь, чтобы не дать себя убить. Перед ним упало ещё двое стрелков, выронив арбалеты.

«Враг здесь… в Храме солнца…», – эта мысль казалась невозможной, но всё, что творится перед глазами – истинно.

Под ливень стрел к стенам из мрака хлынула приливная волна людей, которые не обременяли себя бронёй. Они пронеслись по каменным плитам быстрым ветром, попав под немногочисленные стрелы, и тут же юркнув за щиты. Попытка их достать наталкивалась на яростные старания вражеских лучников, превративших стены Храма в зоны смерти.

Крюки отзвенели о камень, и воины стали взбираться. Кто-то пытался отстреливаться, но натыкался на рой перистой стали. Ничего не могло помочь в этой битве.

– Отступаем! – приказал глава хранителей и оставшиеся в живых скоротечно стали уходить… стены не терялись во время войны в жаркой схватке с неримлянами, а сейчас они усеяны трупами соратников и отданы на милость противнику.

Маттоми оказался за линией воинов и встал в один ряд с выжившими стрелками. Как только люди в прилегающих лёгких одеждах показались на стенах, охотник отпустил тетиву и отправил на встречу вражескому горлу стрелу. Сталь ушла вниз и пробила грудь. Враг остановился, покачнулся и завалился, а вместе с ним ещё десяток противников присоединились к телам хранителей.

– И на что они надеются? – прошептал Маттоми, натягивая лук. – Мы же перестреляем их как уток.

Попытка занять стены оказалась тщетной и тогда воинов решили поддержать лучники. Убийственный дождь стрел упал на головы легионеров и хранителей, но мгновенно поднятые щиты защитили их от смерти.

Медленное противостояние могло ещё долго продолжаться… до прихода подкреплений из Арка, но над полем раздался дикий рёв. Какой-то страшный жуткий зверь прорычал из поднебесья. Спустя же мгновения на фоне звёзд и яркой луны появилось чёрное существо, тенью покрывшее треть внутреннего двора. Маттоми пригляделся и заметил оперение на шкуре, крылья не кожистые, а будто орлиные – и вся тварь в тон ночи.

– Убейте его! – призвал Велисарий.

– Быстрее! – поддержала Закареш.

Арбалетчики отошли назад и сформировали отдельную группу стрелков. В небо взмыли десятки болтов, рассеявшие ночной полумрак свечением отблеском стали. Существо ловко увильнуло в сторону, но новая туча смертоносной стали взмыла ввысь, чтобы сразить незнамо откуда взявшегося монстра.

Лучники превратили в зону погибели стены Храма, но там появились тяжеловооруженные воины и крепкими щитами заслонили других ратников. Приставленные лестницы позволили взойти на стену большему количеству врагов, которые вскоре и заняли её… а затем прорвались внутрь башен и надвратного помещения, топя в крови немногочисленную стражу.

«Что за идиотия творится?» – родился вопрос в голове охотника, сузившим взгляд, сконцентрировав его на вражеской тяжёлой пехоте, прорывающейся внутрь.

В ответ легионеры хлынули в башни, чтобы не дать добраться до отворяющих механизмов. Клинки сверкнули и забарабанили по латам, двуручные мечи хранителей и острые спаты легионеров встретились с закалённой бронёй врага, а клевцы противника испытали на прочность щиты и латы союзной армии.

Краем глаза Маттоми заметил, как с краю замелькали силуэты. Обратив взор он ничего не увидел… кроме размытых искажений пространства, похожих на людские фигуры. Смекнув, кто это, он приготовил лук и спустил стрелу в сгустившуюся пустоту. Кровь брызнула на каменную плитку, и магия слетела, будто морок. Вуаль невидимости упала, выказав врага в плотно-прилегающей чёрной одежде, в каждой руке сияет по короткому кинжалу. Он так и не успел понять, кто его рассекретил – вторая стрела угодила в глаз, повалив того наповал.

– Они уже здесь! – кричит Маттоми. – На них заклятье невидимости!

Второй раз за многотысячелетнюю историю Эндерала ордена врата Храма солнца не удержали врага, и он хлынул внутрь под покровом невидимости.

Тварь с неба обрушилась волной ужаса и ярости на защитников, несмотря на боль от ран. Чёрный мирад сел прям напротив фонтана и накинулся на арбалетчиков. Взмахам исполинского крыла он смёл людей, ломая им позвонки и рёбра.

Маттоми отвлёкся, чтобы вступить в бой с монстром. В морду, с высунутыми клыками он пустил две стрелы подряд, но они просвистели мимо. Арбалетчики дали общий залп, прежде чем убежать… но все болты увязли в толстой шкуре.

– Нет… такую тварь так просто не возьмёшь…

Маттмаэль бросился вперёд, оставляя призрачных вторженцев на легионеров, вступивших с ними в бой. Из лука он продолжал стрелять, пытаясь попасть в голову существа, но оно вечно уходило от стрел. Опустив руку в колчан, он не нашёл ничего и отбросил лук.

Пока вокруг него гремела битва он открыл личную охоту на чёрного мирада, перемалывающего кости легионерам и хранителям, пытающимся с ним совладать.

Охотник не бросился вперёд, сломя голову, а кинулся в сторону. Легионеры тыкали мирада спатами, хранители старались перерубить ему кости, но монстр крыльями отбрасывал их, пастью разрывал тела. Рёвом глушил, а затем массивной тушей давил в блин, смакуя размалывая тело.

Добежав до ступеней, ведущих на второй, крытый, ярус Храма, охотник наткнулся на двух хранителей с тяжёлыми арбалетами, которые заприметил ранее.

– Мне нужен один такой! Живо!

– Нам велено охранять светоч!

– Если вы сейчас не дадите мне его, вашу любимую Закареш придавит мирад! – Маттоми показал на поле боя.

Велисарий в это время атаковал двумя гладиями, высекая глубокие порезы на крыльях твари. Мирад заревел и отступил назад, чтобы резко атаковать. Но он обернулся назад, размахивая крылом и пытаясь словно мошку отогнать. Закареш вонзила в него меч, но тут же потеряла его – резкое движение монстра вырвало его из рук. Велисарий рассёк шкуру существа на боку, спасая хранительницу от неминуемой смерти и отвлекая его на себя.

– Хорошо! – крикнул воин Ордена и дал охотнику оружие.

Глубокий вдох… Маттоми присел на одно колено и хорошо прицелился. Один шорох, и он может промахнуться, а болт угодит в соратника… но точный выстрел заставит его действовать, как он хочет. Ложе чуть ниже и правее… поправка на ветер и на движение монстра… ещё одна поправка. Охотник опустил арбалет, присмотрелся и поднял его снова, выцеливая монстра… он зафиксировался. Плечо заныло от отдачи, пронзительный свист и глухой деревянный стук обозначили начало полёта болта. Звуки битвы смешались с биением сердца, казалось, что глаза следят за каждым метром движения. Болт прокрался за морду и впился в промежуток между костью челюсти и шеи. Больнючий укус и проникновению в вену вызвали приступ ярости у мирада. Он заревел пуще прежнего и обратил внимание на стрелка. В звериных глазах засияла злоба… примитивное желание покарать обидчика заставило его двигаться прочь от поля битвы.

– Отлично! – крикнул Маттоми и кинул арбалет парням, усмехнувшись. – А теперь бегите!

Выхватив меч у одного из хранителей, маттоми кинулся прочь от мирада, завлекая его за собой. Тварь распахнула крылья и взмыла верх, тут же кинувшись за ним. Охотник скрылся за крышей и монстру ничего не оставалось, как лезть под неё.

Сунув нос под своды и колонны и впихивая своё грузное тело на ступени, он лишил возможности вертеться и атаковать крыльями, чем и воспользовался охотник. Мечом он полосонул морду мирада, и отпрыгнул, не дав раскусить себя. Из окровавленной пасти потянуло смрадом гнили, и Маттоми едва не вырвало… но он собрался и снова атаковал, полосуя мирада.

Вскоре он отошёл на самый край, за спиной Маттоми оказалось высоченное монструозное сооружение. Дыхание охотника перехватило от высоты – под ним простёрлись далёкие городские кварталы и изумительные виды Сердцеземья, подобные изумрудной чаше. Осмотревшись, парень с неприязнью оглядел светоч – пирамидальную древнюю машину, окутанную трубками и издающую лёгкий гул. Подавив страх, Маттоми продолжил бой.

Клинок острием впился в плоть чёрного существа. Ловко уйдя от клыкастой морды, Маттоми обогнул светоч и искупал лезвие в бочине существа. Снова скрывшись за металлом, он атаковал с другой стороны и пронзил иной бок. Тварь истечёт кровью… на что и надеется Маттоми, нанося скоротечные удары то с одной стороны, то с другой.

Мирад рассвирепел от наглости врага… он ударил что было силы, но Маттоми пригнулся и крыло угодило прямо в светоч. Плач металла разнёсся по всему «оку ветров», а спустя миг раздался скрежет металла, древняя машина застонала и стала заваливаться набок. Животное, чьё крыло хрустнуло, заголосило в исступлённой боли, что-то жалобно воя.

Маттоми отпрыгнул, когда устройство, в которое вложили четверть бюджета Арка времён правления Святого ордена, стало рушиться. Подпорки ломались, трубки и стяжки лопались, а вместе с ними и гнулся древний металл, снесённый одним мощным движением. На фоне луны завалился жуткая машина, издавая стенания словно она живая.

– Ох ты ж ё маё! – закричал мужчина, смотря на падение светоча – перегородка между плиткой на платформе и пустотой была сметена в осколки – грохот при падении отразился писком в ушах Маттоми, снова бросавшегося в атаку.

Клинок брякнул о зубы мирада, что желал его разгрызть. Маттоми выдернул окровавленное обслюнявленное оружие, желая им добить качающуюся тварь. Крыло твари хоть и агонизировало в боли, но не было сломлено, ибо кость чёрного мирада куда крепче чем кажется. И этого не учёл парень, снова сблизившись с монстром. Сила удара оказалась столь сильна, что Маттоми отлетел к самому краю разорванной площадке. Рука разжалась и меч отлетел в сторону, перевалился и полетел вниз. Зацепившись за оборванный кусок мёртвого металла светоча он попытался встать, но боль пригвоздила его в земле, в глазах же полностью всё затопил мрак.

«Не… ожидал», – подумал Маттоми, прежде чем окончательно он не провалился во тьму. Холод охватил его, страх даже не успел пронзить сердца охотника – плен сумрака ума овладел им раньше.

Глава 3. Горная тюрьма

Боль и ломь в костях… первое, что почувствовал Маттоми это дико сильное ощущение мучения. Где-то на краю подсознания всё ещё витают остатки сна и мрака, в который он провалился, глаз он ещё не открыл, но явно чувствовал истошную боль в костях, мышцах – теле. Сжав и разжав пальцы, Маттоми открыл глаза, превозмогая сопротивление плоти. Расплывчатая темнота в глазах не дала разглядеть помещение, в котором он оказался. Спина «говорила» что он лежит на чём-то жёстком и холодном, впивавшимся в кожу остренькими кончиками.

– О-о-о-х, – тяжко выдохнул Маттоми и попытался встать.

Мышцы сопротивлялись движению, резкие болезненные ощущения не дали быстро подняться. И всё же, усилием воли, мужчина смог занять сидячее положение и потер глаза грязными руками.

Холод и мрак – вот были следующие чувства, охватившие мужчину. Он не ощутил на себе роскошной одежды. Проведя пальцами по телу, более придя в чувство, он понял, что его кожу покрывает что-то длинное и грубое.

«Домотканая рубаха до пят», – понял охотник.

Его зрение чуть прояснилось, и он смог разглядеть прутья ржавого железа. Оглядевшись, парень увидел блеск мокрого камня, и узкое окошко, сквозь которое поступает свежий холодный воздух.

– Где я? – прозвучал шёпот Маттоми. – Да что я думаю… я в долбаной тюрьме!

– Не шуми, – раздался безжизненный голос из мрака. – Ты действительно в плену. Как и мы.

Маттоми навострил взгляд, который совсем прояснился. Перед собой на каменном ложе он увидел существо в длинной накидке, только вот оттенок кожи вторит светлому углю, и кажется, будто мрак сам липнет к нему. Охотник вздрогнул, когда сквозь густой мрак прорезались два кроваво-красных угля со зрачками и радужкой. Более того, он смог заметить, что в самом углу проросли два мерцающих грибка, ставшие олицетворением одной из провинций.

– Ты…

– Да. Я – тёмная аэтерна, – ответила девушка, которая ловко поднялась с каменного лежбища. – Решила посетить вашу страну, но она меня встретила всем своим «великолепием».

– Ну, добро пожаловать в Шепчущий лес.

– Куда?

– Не заморачивайся.

Маттоми вытащил из памяти фрагменты историй о Шепчущем лесу. До того, как безумный апотекарий превратил провинцию в подобие ночных кошмаров, она была известна, как «Западное зелененолесье». Территория славилась обилием дерева, полнилась дичи, а рудники в северных горах приносили немало железа, меди и киновари. Торговый путь от Арка до Фогвилля отлично охранялся, принося Святому ордену немало денег за «налог за безопасность», а также торговля в центре территории также пополняла казну страны. Весь контроль за провинции проистекал из крепости, известной как Кроссватч, откуда твёрдой рукой правил военный чиновник Ордена, державший в руках все аспекты жизни региона. Всё изменилось, когда страшная хворь вылетела из лабораторий амбициозного учёного и убийственный грибки убили практически всю растительность, одновременно и выкашивая живность. За один только месяц семьдесят процентов всей жизни покинуло провинцию, либо погибнув, либо убежав. Искалеченный лес заполнили монстры и мутанты, рудники и шахты были заброшены в отчаянных попытках спастись. Торговля до Фогвилля практически захирела, оставив город на самопопечение. Держался лишь Кроссватч, откуда ещё был возможен контроль за югом провинции. Он пал незадолго до восхождения к власти Натары Даль’Верам, а сей горестный момент стал известен, как Битва за Шепчущий лес в которой орды арпов, ценой тысяч жизней смогли выбить Святой орден. С тех пор, эта часть страны оказалась вне власти потомков вассалов Мальфаса, оставлена на поругание монстрам.

Охотник оставил размышления об истории. В темноте Маттоми смог разглядеть тонкие и филигранно утончённые черты острого лица дамы, словно вышедшие из-под руки мастера по обсидиану. Эбонитовая кожа слегка блестела, отражая слабые источники света из коридора. Общая фигура, даже в сидячем положении, несла образ строгости и подтянутости. А когда она встала и прошлась по камере, он увидел худое тело, веющее лёгкостью и грациозностью.

– Как я тут оказался? – не веря в происходящее спросил себя Маттоми.

– Тебя принесли. Стражники болтали будто тебя выкинул чёрный мирад у этого скверного места и понёсся в сторону Фогвилля. Интересно полетать на мираде, не так ли?

– Я… не помню, – Маттоми потёр ладонями лицо. – Зараза… где мы?

– В темнице. Где же ещё быть?

– Да ты прям – очевидность! Где именно относительно карты Эндерала… место там, где близко известные объекты.

– Я не дура, – фыркнула девушка. – Далеко на юге от нас Старый Кроссватч, возле которого закрепились остатки вашего легиона вместе со Святым орденом.

– Что вот тёмный аэтерна делает в сердце страны? Я бы послушал рассказ об этом.

– Тебя это не касается, человек.

– Вот зараза, – мужчина коснулся дживота – голод и жажда взывали к нему неистовым желанием их утолить.

– На завтрак не надейся. Чёрствым хлебом и протухшей водой ты много не напитаешься, – тёмная аэтерна вновь легла на ложе и закрыла глаза.

Напряжённое молчание повисло между обоими. Маттоми просто не знал, о чём можно говорить с ней… его беспокоило только, что больной отец останется без денег, и что он не сможет выкупить старое родовое поместье. Осознание проваленной миссии всей жизни заставило его резко подорваться и тут же едва не рухнул. Только зацепившись за камень стены, он не упал. Босыми ступами он нащупал холодный камень под ногами. Шаг, ещё один, потом ещё – и вот головокружение прошло. Он смог сориентироваться, а затем проронил вопрос:

– Как тебя зовут?

– Какая разница? Разве истинно праведному эндеральцу надлежит общаться с осквернившейся тёмной магией ведьмой?

– Не доставай, – взялся за голову Маттоми, борясь с болью. – Не такой я и праведный.

– Фариам – моё имя. А твоё… человек?

– Я – Маттмаэль. Пожал бы тебе руку, если бы не…

Девушка распахнула огненные очи и увидела, что он держится рукой за стену, а другой за голову. На секунду ей стало жалко его… тёмная аэтерна встала и подошла к мужчине. Выдавив жалкие остатки магических сил, она направила их в правую руку. Ярко-пламенное свечение окутало тело парня, боль мгновенно рассеялась, вместо неё плоть наполнилась лёгкостью. Голод и жажда чуточку отступили, оставляя место уверенности и приливу сил. Получив порцию исцеляющего колдовства, Маттоми смог стоять на ногах без поддержки. Тут же он озвучил главную мысль:

– Нужно выбираться отсюда.

– Ты пролежал два дня без чувств, – прошептала аэтерна. – Даже если ты и выйдешь за порог камеры, то далеко не уйдёшь. Голод и жажда не дадут тебе этого сделать. Да и как ты справишься с местной стражей?

– Зачем нас тут содержат?

– Ясное дело. Отправят в Фогвилль, как рабов.

– Откуда ты так сильно осведомлена о делах наших?

– Просто предположение, – ответив, аэтерна ушла в сторону, не намереваясь продолжать разговор.

Маттоми огляделся по камере, пытаясь найти что-то подходящее. Первое, за что зацепился взгляд стала огромная куча сена. Подойдя к ней, он стал водить ногой в стоге, тихо приговаривая:

– А это что за куча сена?

– На твоём месте я бы отошла от него… ватира не кормили два дня и он очень… зол.

Маттоми так и не успел отойти, как жёлто-золотистая травянистая куча зашевелилась и стала сыпаться. Через миг перед охотником громоздилась массивная фигура монстра. Даже сквозь сумрак Маттоми разглядел гарь на поредевшей шерсти, багро-розовые раны, тьму сверлил взор светлых козлиных очей, а звериную морду вершили рога.

– Ватир… это ты!

Страшный хтонический рык сотряс сердце, дух едва не покинул охотника. Парень даже не успел сделать и шага, как лапа сжалась на его шее и под ногами он ощутил пустоту. Удушение и боль пронзили горло. Он попытался обхватить шерстистую конечность своими руками, но у него не хватило сил, чтобы поднять руки.

– Стой! – крикнула аэтерна и приблизилась к ватиру. – Отпусти его.

Ватир что-то жалобно прорычал… то, что охотник не понял, но распознала девушка и нашла нужные слова:

– Да, он хотел тебя убить, но это было в прошлом. Сейчас он такой же пленник, как и ты. И к тому же… он тебя спас тогда. Не он ли дал зелье?

Пальцы разжались и Маттоми рухнул на пол. Боль пробежала по костям и телу от соприкосновения с холодным камнем. В лёгкие снова лихо поступил прохладой сырой воздух темницы, сейчас оказавшийся слаще сахара. Жадно хватая его Маттоми стал приходить в порядок. Он знал, за что его сейчас чуть не убили всякие возмущения были напрасны.

Охотник поднялся на ноги. Ватир и тёмная аэтерна… весьма удивительный набор обитателей темницы Железного Королевства для Эндерала.

– За что его посадили? – потирая горло, спросил парень, выискивая все возможные пути к побегу.

– Как он рассказывал – не доставил важное письмо от союзников.

Как только сильный женский голос поведал вину ватира, зверь заревел в тоне недовольства.

– Прости-прости, я не знала, что для тебя это личное, – извинительно сказала Фариам.

– Нужно выбираться отсюда – это точно, – утвердился в мысли Маттоми. – Если мы этого не сделаем, то через пару дней нас точно скормят монстрам Фогвилля.

– Начальник тюрьмы – опасный сподвижник властителя Железного Королевства. Если ты думаешь, что сможешь так просто выбраться, то ты явно – идиот, – аэтерна ухмыльнулась. – Голодный и холодный ты думаешь преодолеть стражу темницы? Ты либо герой, либо глупец. Но скорее всего ты просто глупый герой или герой глупостей.

– Ты слишком много знаешь о нашей стране. Но да ладно…

Маттоми прильнул к прутьям клетки. Его пальцы ощутили холод решётки, шероховатость ржавчины, множество сколов и потёртостей. Отойдя в сторону, он приметил замок.

– Весьма надёжный, – прошептал мужчина, трогая скважину.

Отчаяние ещё сильнее отравило сердце мужчины, ибо действительно шансов выйти у него слишком мало. Оглядевшись в поиске сподручных средств, он не нашёл ничего кроме камней и пары черепков разбитой посуды. Ничего такого, чтобы могло им помочь. Прутья решётки настолько мощные и хорошо сделанные, что даже мышечная сила ватира их не возьмёт.

«Сена, камни, посуда… ничего такого, чтобы могло помочь нам», – осознал Маттоми, потерев ладони.

Голод напомнил о себе очередным урчанием, жажда сжала сухостью горло, а дух практически пал от понимания того, что им тут придётся сидеть до перегона на рабские поля.

– Я же говорила, – подлила масла в огонь горя аэтерна.

Только Маттоми собирался сесть обратно на ложе, как из глубины тёмного коридора раздался звук шарканья, которые охотник чётко распознал как шаги. Пара секунд и в проходе появились жестокосердные хозяева этих мест – пара стражников темницы. Парень присмотрелся и увидел чёрный табард с изображением головы ворона на фоне короны и шести шипов, укутавший кольчугу. Лица скрыта за масками, а головы защищены шлемами, на поясе простой меч из железа и дубинка.

Они прильнули к какой-то камере, что неподалёку, готовясь её открыть. Громкий звон металла стал звуком освобождения – в руках промелькнула связка ключей. При виде пути к освобождению внутри Маттоми всё закипело – он не знал, что делать. От изнеможения он предпринял первое, что пришло ему в голову:

– Эй, милсдари, обратите на меня внимание!

Ответом стала досадная тишина, которая ещё сильнее разожгла внутри него пламя желания обратить на себя внимание.

– Сукины дети, не хотите со мной пообщаться!

– Заткни рот, скотина, пока я тебя не прирезал, – оскорбление стражника, само его внимание было сейчас желаннее глотка воды.

– Ну зайди! Зайди тварь, и я порву тебя! Давай, или ты в штаны наложил!

Воин темницы знал, что от него хочет пленник. Мерно и спокойно подойдя к решётке он самодовольно посмотрел на Маттоми и плюнул. Когда парень утёрся, то увидел лишь спину стражника… это ещё сильнее распалило дух Маттоми.

Камень со звоном отлетел от стального шлема и на эту провокацию стражник не мог не ответить.

– Сейчас я тебя так отделаю! – крикнул парень и ринулся к камере.

Маттоми инстинктивно отскочил, когда дубинка со звоном ударила по прутьям, замок лязгнул и дверь отворилась. Взбесившийся стражник бросился на пленника – охотник попытался оказать сопротивление и вступил в схватку. Пара ударов, и воин его опрокинул – никакие приёмы ослабевшего парня не спасли его от дубинки. Губа брызнула кровью, кости отозвались хрустом, а тело взвыло. Удар и ещё удар – дубинка мяла Маттоми и тот аж захрипел, не в силах что-то сделать или сказать.

– Стой! – крикнула аэтерна, но стражник заткнул её мощным ударом кулака.

Ватир доселе отстранённо наблюдавший за избиением рассвирепел. В один прыжок он оказался рядом с воином, тот заметил лишь сверкание пятерни когтей в сумраке. Кровь захлестала из распоротого горла, закряхтевший стражник завалился на бок и сполз по стене.

Второй, увидев смерть товарища, попытался дать сигнал, но не успел. Маттоми подхватил дубинку и швырнул её во врага – дерево выбило ему зубы и взвыв он схватился за багряный рот. Маттоми, превозмогая неимоверную боль, побежал с клинком убитого стражника. Противник не успел и схватиться за оружие, как острие напилось крови из шеи. Ещё движение и горло рассекло широкой дугой, заставляя врага кряхтеть и тихо испускать дух.

– Ты точно глупец, – прошептала Фариам, потирая красную щёку. – И как ты собираешься бежать? Каким образом собираешься покинуть это «прелестное» место?

Маттоми ничего не сказал. Главное, что сейчас он может, это собрать то немногое, что лежит перед его ногами и использовать для побега.

– Подожди, – успокоил он девушку. – Я придумаю, что-нибудь.

Маттоми стал рыскать в карманах мертвецов. Главное, что доспехи не были повреждены и значит, их можно использовать. Обыскав кисеты и сумки, он вытащил оттуда несколько серебряных монет, пару зелий и радость сегодняшнего дня – свёрнутый кусок хлеба с мясом, который тут же и употребил. Далее он нашёл всего по немного – флакон со спиртом, бинты и короткий кинжал из бронзы.

«Окровавленный табард – не лучшая идея…», – подумал Маттоми, отвергая идею переодеться в местного стражника… но сапоги он стащил с одного из них и примерил на себя, подумав – «Не босым же идти».

– Мы просто пойдём вперёд, – тихо сказал Маттоми, понимая, что это единственный выход. – Без спешки и шума.

– Ты точно храбрый идиот, – сокрушённо выдохнула девушка.

Спрятав тела в сено, трое стали медленно продвигаться по коридору. Выпив алое зелье, ударившее горечью и выбившее пот, но исцелившее раны, охотник вгляделся во тьму коридоров, выискивая патрули и ещё стражников. Увидев факелы в длинном каменном коридоре, они прильнули за какие-то бочки, надёжно скрывшие от приближающихся людей.

– Слышал новость, Аркт лично готовиться атаковать Кроссватч, – услышал грубый мужской голос Маттоми. – Теперь-то мы повоюем по-настоящему. Он ведь с собой возьмёт и всю ту пригоршню наймитов, которых и приволок.

– Если так, то он спокойно дойдёт до Арка и возьмёт его прям сходу.

– Так и будет. Наша победа неизбежна. Мы уже отогнали этих скотин от Фогвилля. Ещё чуть-чуть и Орден ночи получит власть над страной, и будет порядок, как в старые времена.

– Я помню, как при полной власти Святого ордена мой отец спокойно работал при монастыре на полевом хозяйстве. Он за месяц мог заработать так, что мы с матерью не знали беды. У нас была и единая страна, а не разорванная портянка.

– Скоро всё вернётся на места свои. Все алчные твари, разорвавшие родину, получат по заслугам. Я три года провёл по руинам… три года с тех пор, как нежить разрушила мою деревню, а теперь стою плечом к плечу с ней, чтобы сберечь Эндерал от ещё более худшего врага.

«Они ведь тоже патриоты», – подумал Маттоми о них. – «Они тоже любят Эндерал и просто… хотят прошлых стабильных и понятных времён. Они же… взялись за оружие, чтобы отстоять те самые порядки, с которыми жили десятилетия».

Пропустив патруль, Маттоми продолжил идти с Фариам и ватиром. В темноте коридоров он слушал всхлипывания и плачи, ужасный запах нечистот изводила желудок и щипал нос, аромат немытых тел и экскрементов едва ли не выворачивал парня.

Противник показался совершенно неожиданно – из-за угла на них вышло трое патрульных. Маттоми мгновенно преодолел оторопение и высек на груди стражника глубокую просеку кровавого цвета – простой меч рассёк с лёгкостью табард под которым лишь рубаха. Вторым движением он блокировал выпад врага и отпихнул его в смертельные объятия ватира. Нисходящий удар столкнулся с дубинкой врага. Отступив, Маттоми перевёл движение в тычковый удар навршием, выбившим дух. Только он собирался продолжить бой, как противник захрипел и опустил оружие. Секундой позже он увидел, как Фариам пронзила кинжалом стражника.

– А ты не промах, – подметил парень. – Как же магия?

– Нет у меня сил на неё, – отмахнулась девушка.

Путь привёл их за пределы камер, где содержали заключённых. В широком коридоре, выложенным из чреды полированных камней, они оказались бы как на лицо, а поэтому Маттоми вместе со спутниками быстро нашёл лестницу и взобравшись, оказался на верхних балках, проведённых под куполообразным потолком. Осмотревшись, он нашёл удивительную пустоту вокруг и тут же дал сигнал:

– Идите.

Маттоми предположил, что по виду этот переход напоминает комнату для публичных выступлений, расположенный между разными секциями тюрьмы… либо как место, где численность стражи в случае бунта может сыграть роль.

Спустя пять минут скрытного продвижения в тёмных холодных залах они прорвались в отдельную комнатку, прикрытую деревянной дверцей. Сила удара ватира превратила её в кучу щепок, разлетевшихся подобно фонтану. Маттоми приготовился сойтись с врагом, но вновь никого не встретил… предчувствие его не подвело, и он даже не особо рассчитывал, что за прибитой табличкой «Не входить. Комната опытов» могут оказаться здешние стражники. Только вот запах оказался куда более страшнее, чем любой враг. Маттоми зажмурился, нос защипало, а глаза едва ли не облились слезами от жуткого духа.

– Фу! – выкрикнула девушка, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. – Зачем ты нас сюда привёл?

Маттоми не стал говорить о том, что впереди он слышал звук, отдалённо напоминающие звук бряцанья стали о камень в такт шагов. Меньше всего ему хотелось встретится с латником Ордена ночи.

Взору открылась леденящую кровь картина – неровными рядами расставлены деревянный столы, под которыми не меньше лужи смердящей крови. На них валяются тела, прикрытые длинными кусками окровавленной ткани, от которых исторгаются потоки непереносимого зловония. Тут и там возле столов раскиданы инструменты филигранной хирургической работы – скальпели, бинты, иглы и нити.

Маттоми подошёл к столику и аккуратно коснувшись куска простыни резким движением одёрнул её. То, что он увидел, повергло в шок мужчину. Его взгляду отворилось существо, по-видимому ранее бывшее человеком. Серая грубая рубцеватая кожа, сквозь которую прорезаются синюшнее ленты вен. Удлинившиеся ногти, ставшие когтями. Волос практически нет, а лицо представляет нечто отдалённо напоминающее людской лик – сгорбленный нос, опухшие губы, сквозь которые проступают звериные клыки. На груди, «украшенной» кольцеватым узором рёбер зияет шрам – грубо зашитый шов. Единственное, что намекало на бывшую человечность – единственное ухо и татуировка заходящего солнца на фоне статуи Мальфаса в порту – излюбленное изображение аркских моряков.

– Что это!? – вскрикнул Маттоми, мгновенно задёрнув простыню и спрятав безобразие подальше от своих глаз.

Девушка шарахнулась назад. Даже озлобленную многовековую душу тёмной аэтерна содрогнули те чары, к которым прибегло Железное Королевство.

– Древняя магия, – начала говорить Фариам. – Интересно, на какое ещё безумие пойдёт эта дьявольская страна? Я лишь слышала о её действии, но не думала, что увижу их в реальности.

– О чём ты говоришь?

– Это обратильные руны, – девушка потёрла себя за плечи, отгоняя холод ужаса. – Видел шов у него на груди? Руна помещается близко к сердцу и тогда её магия может из разумного существа сотворить монстра, воля которого будет подавлена.

– Это как?

– Если верить книгам, то это делает заклинатель-чернокнижник. Перед тем, как помещают руну он заговаривает её, вплетая нити заклятья подчинения ему, – тёмная аэтерна провела пальцем по стекляшке с мутной жидкостью и взяла её, положив в сумку – Как ты видишь не все выживают после обращения.

– Почему они похожи на арпов? – Маттоми осмотрелся назад, надеясь, что враг не пройдёт рядом; в глубине души он надеялся, что его друг из рода сего не был никак связан с этими мерзопакостными экспериментами.

– Есть первоначальные арпы… как гласит легенда, это раса появилась от проклятых высшими силами потомков Икана. А эти… являются результатом извращённых экспериментов.

– Ты хочешь сказать…?

– Это лишь их проклятое подобие. Ничего больше.

– Нужно уходить отсюда, – Маттоми показал на проход у дальней стены, слабо освещённый свечами.

Трое продолжили путь по тёмным коридорам, «наслаждаясь» душераздирающей мелодией стенаний и воплей, и отмахиваясь от ароматов нестерпимого смрада. Минуя ещё несколько патрулей, они вышли в узкий проход, за которым завиднелась металлическая дверь.

– Там дальше мост, за которым начинается башня начальника тюрьмы, – произнесла девушка, прищурив красно-рубиновые глаза. – Я слышала, как стражники болтали о том, что можно попасть к их патрону только по мосту.

– Если тут неподалёку комната начальника тюрьмы, – задумался Маттоми. – Думаю, его нужно навестить. Я хочу задать ему пару вопросов касательно своего содержания. Подам весьма и весьма настойчивое прошение об условно-досрочном.

– Я сколько раз сказала, что у тебя слишком мало мозга? Сейчас я скажу, что у тебя его нет совсем… ты совсем рехнулся на такое идти? Местные воины говорили, что начальник тюрьмы – приближённый Аркта и короля.

– Значит сейчас есть шанс прикончить змею, за которую дадут немало денег, – парень вынул из кисета маленький бутылёк хрустального стекла, в котором заплескалась прозрачная жидкость. – Они всё равно меня не увидят.

– А что же нам прикажешь делать?

– Ты же… открывайте клетки. Устроим бунт, утопим тюрьму в крови. Я думаю…

– Я тебя поняла, – сказала Фариам и выхватила ключи у Маттоми.

Дальше парень продолжил путь один. Проглотив горькую жидкость, он ощутил небывалую лёгкость, волной, хлынувшей по каждой клеточке его тела. Спустя секунду магия снадобья поглотила его тела, а вместе с ним и одежду, полностью сделав их невидимыми. Вместе с приливом вдохновения, Маттоми ощутил и чувство хандры – как оказалась, эти зелья ещё и губят.

Отбросив все мысли, он ринулся вперёд. Отворив дверь, он протиснулся в маленькую щель и вышмыгнул на мост. Удивительно, но на холодных тёмных плитах он не ощутил прохлады горной местности. Продвигаясь по весьма узкому «рукаву», перекинутому до других врат, он вглядывался во тьму… впереди не было охраны и осмотревшись он понял почему. По правую сторону от него на балконе всё битком набито лучниками, вглядывающимися в темень ночи.

«Тут нет света, а значит они нахлебались зелий ночного зрения», – подумал Маттоми, пытаясь как можно скорее подобраться к следующим воротам.

Коснувшись металла, он потянул и сотворил слабую щёлку, достаточную, чтобы пролезть. Едва он полез как справа послышался противный свист. Стрела пролетела сантиметре от уха и охотнику только чудом и усилием воли удалось себя продавить дальше.

– Ветер гуляет, – промолвил лучник на балконе. – Да и дверь починить нужно.

Оказавшись внутри башни, он оказался на гладко-зеркальных плитах обсидиана, стены оказались украшены статуями скелетов людей и монстров. Кости изваяний сделаны из мрамора, а глазницы сверкают яркими сапфирами. Справа и слева от него на стенах изображения острых глифов, чей перевод ему неизвестен.

Миновав стражу из латников, он попал на витееватую лестницу, которая вывела его прямо в покои начальника тюрьмы. Там он заметил весьма скудное убранство, представленное железным сундуком, кроватью, письменным столом и массивным дубовым шкафом. Посреди же комнаты, на ковре, расположился среднего роста человек, облачённый в длинный шёлковый хитон чёрного цвета, на его груди свинцовый медальон, с геральдическим вороном. Лицо же скрыто за широким капюшоном и железной маской.

– Господин, вы же планируете принять участие в наступлении на Союз? Вы, как доверенное лицо короля, обязаны вести местный гарнизон на битву, – убедительно твердит мужчина в хитоне.

Маттоми стал наблюдать за картиной разговора, готовясь к действию.

– А вы, как представитель культа «Весов» должны заниматься делами религии в тюрьме. Обращать пленных в истину, вербовать в нашу армию солдат, и поддерживать веру в воинах. Не нужно мне давать стратегических целеуказаний, – фыркнул высокорослый рыжебородый мужчина, облачённый в кольчугу с пышным меховым воротником. – Я – хранитель четвёртого сигила Ордена ночи и не тебе мне указывать, что делать.

– Мессир, я всего лишь спросил. В конце концов «Весы» могут оказать вам поддержку. Наши войска уже отлично подготовлены, а то, что было в Арке, лишь подтверждает это, – ухмыльнулся сектант.

– Да… я наслышался о ваших успехах в Арке. Только вот как успехах… Аркский легион половину вашей гвардии перебил, – презренно произнёс мужчина.

– А что же скажет ваш король?

– Король сейчас фигура маловесомая. Вся власть у Аркта, ставшего во главе армий, и у «Мастера» из культа, которому вы принадлежите. Но, если скажет мой король, я пойду. Если позовёт на битву, я отвечу на зов, – с гордостью произнёс начальник. – Зачем вам всё это?

– Потому что вскоре Аркт поведёт нас на великую битву и нужны все силы, чтобы сокрушить врага. За один только рывок мы сможем закончить эту бойню.

– Каким образом? Стран Эндерала много, его армий много. Да и без смерти Велисария ничего не получится.

– Велисарий идёт сюда со всем своим войском. Он придёт, чтобы победить нас, но вместо этого найдёт смерть, – ухмыльнулся сектант. – Поэтому я и здесь – призвать все силы на последний бой.

Замолчав, они готовы были продолжить диалог, но раздался взрыв, а после чего стены задрожали.

– Что ещё за…?

После раздались возгласы и крики, ставшие провозвестниками недоброго. Начальник тюрьмы прижал к себе шестопёр, а сектант стал прислушиваться к отдалённым звукам битвы. Спустя секунду на пороге показался солдат, который сквозь запыхания вымолвил:

– Мессир… в тюрьме бунт!

– Так подавите его! – крикнул начальник, прогоняя солдата и направившись к металлическому сундуку.

«Лучше момента не будет!», – подумал Маттоми и скинул с себя вуаль невидимости.

Клинок длинного железного меча сверкнул с удивительной скоростью, рассекая ткань хитона и напиваясь крови. Ещё одно движение и оружие превращается в иглу, прошившую плоть сектанта. Маттоми схватил хрипящее тело и откинул в сторону. В этот же момент слетела и магия зелья, делающая его прозрачным.

Охотник бросился вперёд, и одной секунды ему бы хватило, чтобы прикончить врага, но тот с неестественной скоростью развернулся и блокировал удар.

– Вот она пташка, которая сбежала! Придётся тебе крылья переломать! – с силой он отпихнул охотника, вздев шестопёр в боевом положении.

– Я тебе не добыча! – крикнул Маттоми.

На стороне парня его скорость и ловкость, которую он попытается использовать в полной мере. Маттоми прощупал его оборону скоротечными выпадами, но враг всё отбил. Моментом позже он сам уходил от летающего убийственного шестопёра, что с лёгкостью проломит ему череп или сломает рёбра.

Маттоми подцепил острием коврик и швырнул его. Тряпка спутала движения начальника, но он не потерял в эффективности. Отведя выпады Маттоми, он отступил и восходящим ударом едва не раскрошил челюсть парню – сталь прошла в сантиметре от подбородка.

– Я уничтожу тебя! – кричит враг, крутясь и разбрасывая шерстинки с воротника.

Клинок высек порез на кольчуге, но не пробил её. Рассвирепевший охотник отскочил назад и допустил ошибку – позволил эмоциям взять верх. Меч рассёк воздух и врезался в плечо противника острием, распоров пару колец и рассекая плоть.

Враг и не заметил боли. Он отбросил железяку и уверенно пошёл добивать охотника, который встал возле шкафа, сверкая обнажённым кинжалом. Со скоростью вихря враг кинулся к Маттоми, но охотник потянул за мебель и обрушил на мужика шкаф с вещами, лишив того мобильности. Неприятель не успел уйти от падающего шкафа и деревянные дверцы вдарили ему по лицу. Попытавшись избавиться от помехи, он попытался развернуться, но не успел… телом он ощутил холод стали – кинжал распорол кольчугу и прошёл в плоть. Затем ещё один «поцелуй» металлического жала и жизнь стала покидать врага. С хрипом и захлёбываясь горлом пошедшей кровью, начальник снова попытался атаковать, но руки обмякли, и он не смог даже булавы поднять. Пройдя пару шагов, он рухнул наземь, выронив оружие.

– Вот теперь я получил своё «досрочное», – иронично бросил Маттоми.

Охотник заметил на столах часть бумаг. Он схватил их второпях кипу листов, засунул их в кисет и бросился прочь. Звуки доносят битву, ухо ловит кровавую бойню, которая хлещет в стенах тюрьмы. Но Маттоми понимает, что сколько бы не длилось сражение, оно будет проиграно – сколько бы много заключённых не было, они не смогут одержать победу – их попросту перебьют.

Схватив всё нужное и порывшись в сундуке, он нацепил на себя странное кольцо, найденное в кармане начальника тюрьмы. Выбив узкое окно, мужчина подставился пронизывающему горному ветру, глазам предстала низкая горная местность, под которой пологом располагается целая серо-зелёная долина.

– Пора вернуть себе свободу.

Маттоми стал медленно продвигаться по широкому карнизу. Колкий холодный ветер то и дело пытался скинуть его вниз, на скальную поверхность, но он держал себя. Миновав длинную дорожку, он оказался за основными зданиями, над черепичной крышей постройки, охватывающей внутренний двор открытым квадратом. Там внизу кипел страшный бой – стражники топили в крови многочисленных заключённых, те же отвечали сумасшедшим убийственным натиском – кинжалами, заточками и захваченным оружием уничтожали своих истязателей.

– Вперёд! – раздался крик и Маттоми увидел, как на крышу, на специально устроенные парапеты выбежали воины, защищённые лёгкими кожаными доспехами и вооружённые луками.

Выйдя, они выстроились в ровные порядки и достали стрелы из колчанов.

– Всем приготовиться! – разнеслась над крышей команда и лучники стянули луки… ещё миг и перистая смерть унесёт множество жизней.

Он увидел, куда направлен один лук – наконечник стрелы смотрит прямо на тёмную аэтерна, что филигранно работает кинжалом, пробиваясь сквозь воинов «железной короны». Маттоми, вспомнив долг спасения, он решил действовать.

Очутившись у самого края, он спрыгнул на крышу и полетел вниз. На ходу он подхватил лучника и потянул того за собой. Раздался свист – часть сражающихся легла на холодный камень. Маттоми же приземлился прямо на врага, приложив его со всей силы лицом о землю. Разнёсся противный хруст, и враг больше не встал. Маттоми поднял взгляд и увидел, что среди сумбурной толпы сражающихся Фариам всё ещё сверкает кинжалом, рассекая вражью тьму.

«Хорошо… очень хорошо», – радостно подумал Маттоми и сжал пальцы на излюбленном оружии.

Кривое древко лука отлично легло в ладонь, стрела словно сама легла на тетиву и вот охотник уже сам орудует смертоносным оружием. Перекинув колчан, он стянул лук и отпустил тетиву. Невообразимо быстро кладётся новая стрела и со свистом отправляется в полёт. Острие пробивает горло лучника на парапете и тот хрипящий валиться с ног. Затем ещё один пал как подкошенный. Мужчина разворачивается и стал пускать стрелы в стан врагов, там, где бьётся Фариам. Стрелы одна за другой «легли» в тела воинов Королевства, оберегая Фариам подобно одеялу.

Ватир рядом с девушкой крошит кости массивным куском разорванной трубы, незнамо откуда вырванным. Сжав его покрепче, он отбивает выпад меча и что есть силы обрушивает металл на голову воина. Голова хрустнула и разлетелась кровавыми брызгами. Резко обернувшись он выпускает её из рук. Труба пролетела в метре от аэтерна и оборванным куском врезалась прямо в грудь стражника. Его доспехи выдержали этот удар, но вот рёбра сокрушились и из-за неистовой боли он больше не был способен продолжать сражение.

Присоединившись к девушке, трое стали пробиваться к воротам. Позади них тюрьма из огромного здания, встроенного прямо в скалу, выплеснула толпы вопящих и орущих порождений мрака, похожих на арпов. Они столкнулись в освобождённых людей, замерцали клинки, по брусчатке потекли реки крови, спустя миг десятки искромсанных тел пали на камень.

Трое оказались у врат, лишь замок на них закрывал путь к свободе. Фариам вынула ту самую стекляшку и откупорила, отчего воздух напомнил шипящий аромат кислоты.

– Лей! – инстинктивно крикнул Маттоми.

Когда замок пал, и ворота были распахнуты силой ватира, путь к свободе был открыт. Все выжившие моментально бросились наутёк, вдыхая холодный горный воздух свободы, перед ними лежит теперь целый Эндерал, а позади монструозная тёмная тюрьма на фоне острых скал.

– Куда мы подадимся?! – спросила Фариам.

– Пойдём к Кроссватчу! – на бегу крикнул Маттоми. – Подадимся легиону!

Глава 4. На передовой северного фронта

Спустя неделю. Лагерь легиона

– Итак, таким образом сбежали, а затем, питаясь ягодами и охотясь на всякую живность, выбрались на нас? – смутился крупный мужчина, на котором алая тога, поверх которой меховой плащ, гневно продолжив. – Вы прошли весь Шепчущий лес в обносках. Вы хотите, чтобы я в это поверил?

– Да… мессир дознаватель. Всё так и было, – осмотревшись внутри светлой палатки, ответил он.

Перед Маттоми лишь деревянный стол, к которому привязаны его руки. Светло-красного цвета «стены» палатки слабо развивались под движениями ветра. Перед ним высокий, крепкий и широкоплечий мужик. Его отличительные черты – короткая военная стрижка, грубых черт лицо и суровый взгляд голубых очей.

– Ты меня за дурака держишь? Ты мне говоришь, что вы спокойно прошли через зону, которая кишмя кишит мертвецами, врагами и нечистью. Да и жрать там нечего. Ты что мне за хрень несёшь? Да повязали тебя ещё и с ватиром!

– Нет, мессир. Вы посмотрите на меня, – Маттоми мотнул головой, показывая на испачканную домотканую рубаху. – Вы хотите сказать, что я вражеский агент? Да ещё и приковылявший с обессиленной темной аэтерна? Да я же вам говорю – мы нахлебались зелий невидимости и шли. А наше питание составили крайне полезные коренья и то, что удалось зарубить. Знаете, мясо гнойного жука особенно вкусно после костерка, а если добавить ещё и лунную морковь, так вообще пальчики оближешь! – сыронизировал Маттоми, чествуя, что идея податься легиону была ошибочной.

– И вот, что же с тобой делать?

– Накормить и отпустить, – Маттоми обратился к галереям памяти, как он, Фариам и ватир пробирались сквозь лес.

Едва ли его отпустят воспоминания, как он спасал девушку от восставших мертвецов, окруживших её в чащобе, и сам не забудет, как Фариам и ватир сошлись с огромным монстром, сшитым из разных кусков полоти и орудующим тяжеловесной дубиной. Вместе они пили из одной бутылки зелья невидимости, он добывал ингредиенты для нового магического варева, а аэтерна делала снадобья, которые помогали им выжить. Он же для неё сделал одеяло из шкур волков, чтобы она не мёрзла. Путь через лес не был лёгким, он заставил их голодать и испытывать страшный холод, но они выжили… действуя вместе и помогая друг другу. Навечно в его памяти останется её улыбка, когда он смог притащить жирного кроля, чьё мясо было намного приятнее жёсткой волчатины. Он знал, что улыбка аэтерна из расы «тёмных» слишком дорогого стоит. Всё закончилось тем, что легион сам на них вышел – они налетели прямо на патруль, который недолго думая повязал их и отправил на допросы.

– Зачем вы всё в это ввязались? – потерев ладони, спросил воин. – Разве какому-то охотнику есть дело до политических дел? Действительно, ваша история слишком фантастична.

– Из-за отца. Я ему должен… должен помочь, поэтому я и пошёл на это долбанное собрание! – вскрикнул Маттоми, подавляя образы и картины прошлого, принёсшие, самобичевание, боль и стыд…

«Отец… прости», – извинился мысленно охотник, чувствуя горечь вины.

Сам же воин перед Маттоми уже битый час расспрашивает его как всё произошло. Слишком фантастический рассказ получался, и охотник сам это понимал. Целые сутки он уже как пленник – конечности, кожу терзает мороз. На дворе уже зима и Солнечный берег с частью северных земель укутались в снега, пока в остальной части страны стало предельно холодно. Его единственное желание – чтобы это всё быстрее окончилось. Запасться как будто горят от колких хомутов, живот крутит и сводит, а от каменного лица дознавателя тошнит.

Внезапно вход в палатку распахнулся и туда прошёл человек, несущий на себе регалии офицера – поверх тоги с меховым плащом увесистый медальон, с изображением орла с опущенными крыльями.

– Господин легат, – встал дознаватель.

– Сиди, – махнул офицер и холодно посмотрев на пленника, прильнул к уху воина, став ему шептать.

– Хорошо, – кивнул легионер и поднялся, обратившись к пленнику. – Для тебя сегодня отличный день. За тебя договорились. Да и за твоих чудаковатых друзей тоже.

Он подошёл к Маттоми и резким движением сдёрнул кинжал с пояса, направив его к запястьям. Хомуты разлетелись на куски. Наконец-то охотник ощутил долгожданную свободу, а само чувство освобождения разлилось по телу приливной волной теплоты и счастья. Вольно выдохнув, он только собирался уставиться «потолок» палатки, как его подхватили за руку и повели к выходу.

– Пойдёмте. С вами хотят поговорить.

Маттоми встал, ощутив приятную боль в ногах. Он искренне рад тому, что его мышцы вновь заработали после нескольких часов дознания. Быстро поспешив прочь, он прорвался через палатку, на встречу «прекрасному» утру в сердце Шепчущего леса. Его взгляд уставился в сиренево-синее небо, наполненное густыми едко-фиолетовыми облаками, слегка отражающими свет встающего солнца. Он безотрадно встретил разбитое мозаикой из-за тысяч искривлённых сухих ветвей небо, не несущие в себе не единой толики радости наступающего дня.

– Ох, как же тут… живописно.

Вдохнув тяжёлого, отравленного спорами воздуха⁴, охотник пошёл за легионером, углубляясь в витиеватые улочки между сотнями палаток. Осмотревшись, он узрел пару высоких худосочных мужчин, чей устрашающий вид лишь усиливается от длинного кафтана в пол и белой маски с длинной носом-дыхательной трубкой. Они встали на небольшом возвышении и внимательно наблюдали за каждым. Маттоми вздрогнул, когда его взгляд коснулся со взором безжизненно-чёрных стеклянных окуляров маски.

– Кто это?

– Местные… врачи. Они следят за тем, чтобы солдаты не болели… точнее отсеивают заболевших. А это их пост. Там за ними «лечебница» – клетка, в которой содержат больных.

– Прекрасно.

Множество солдат – везде и всюду. Маттоми немного смущает, что он оказался посреди лагеря, набитого воинами до краёв, как муравейник муравьями. Его взгляду предстают и палатки цвета алого, и светлого, и зелёного; парень теряется в знамёнах – изумрудная лилия, чаша на фоне двух скрещенных клинков, орёл Союза, шестерни на пару с молотами, геральдический ястреб и есть даже пурпурное сердце, пронзённое стрелами. И всюду воины – преимущественно легионеры, снующие полусгорбленные между палатками. Кто-то бежит по задачам, гоняемый приказами старших, другие несут что-то, третьи убирают территорию, четвёртые на малых импровизированных плацах отрабатывают приёмы. Под свинцово-сиреневым небом, окружённые иссохшим серым лесом, набитым монстрами, воины устроили огромнейший лагерь. К картине удрученности добавляет постоянный кашель воинов, их ржавая местами кольчуга, незаживающие ссадины на лицах, да и сами лики, давящие на душу отягощённостью. Ухом он прильнул к солдатским историям, от которых повеяло холодом:

– Слышал новость? Сэдрик умер.

– Как так приключился? Я только вчера с ним общался. Он хвастался, что кинжал добыл у врага.

– Патруль с ними отправился на север. Они наткнулись на укреплённый пост в каких-то руинах. Там они нашли какой-то странный кубок, но он оказался собственностью местного некроманта. Выжило лишь двое из двадцати…

– Ужас.

Он повернулся в сторону, и наткнулся на мрачную картину, где солдат пытался соскрести с миски куски примёрзшей каши. К нему подсел ещё один воин и они заговорили:

– Наш друг вчера слёг в лазарет.

– Что случилось с ним?

– Во время разведки боем он надышался споров этих проклятых грибов. Слышь, говорят, что в лазарете нет уже места для раненных и больных. Я смотрю ты пытаешься… поесть?

– Да. Нашему центросу не поставили еду, – миска со звоном полетела под ноги солдату. – В последнее время совсем плохо с пищей. Хлеб с плесенью, едим третий день пшеницу на воде.

Пройдя ещё пару метров по узкой дорожке между палатками, Маттоми услышал ещё один примечательный разговор, между солдатами в красных камзолах:

– Опять Компания зажмотила деньги. У меня меч скоро сломается, махать будет нечем.

– Говорят, что жалование выплатят лишь в половину.

– Пора увольняться со службы.

Обстановка действительно удручающая. Охотник здесь видит картину, полностью не соответствующую тому, что рассказывают в Арке и других частях страны. Там везде и всюду глаголют о скорой победе, среди роскошных улиц, с красивых мраморных балконов, политики вещают, что Эндерал вскоре сокрушит Железное Королевство… здесь же он зрит реальность.

– Какие войска тут сосредоточены? – спросил Маттоми.

– Здесь много кто собран. Если ты наш, то скоро узнаешь всё.

Они обошли не один десяток палаток, прежде чем Маттоми увидел центр всего лагеря. Море разноцветной ткани словно обмывало старую крепость Святого ордена, в которой ныне устроил себе штаб Первый легион. Стены, вторящие цветом небу, смыкались на массивных круглых бастионных башнях, образуя овал, идеально полумесячной стороной обращённый к дороге. Маттоми увидел, что чем ближе к центру коалиционного войска, то тем роскошнее и просторнее палатки, больше походящие на шатры, между которыми расхаживают воины в лучшей экипировке. Здесь запах гнили и смрада отступил перед ароматами жаренной пищи и калёного железа. Ухо всё меньше слышит звуки стенаний, переговоры отчаяния, а больше внимает звону кузнечных молотов и трезвону металла.

Легионер подвёл парня к деревянному частоколу, обложенному мешками и ощетинившемуся кольями. На трёхметровой стене из брёвен, призванной соединить два куска каменного вала, стоят арбалетчики, в готовности защитить пост. Они прошли сквозь распахнутые ворота – только и стоило показать лист пропуска.

Внутри, пройдя за могучие стены, он увидел просторное расчищенное поле, уставленное стойками с оружием, манекенами с участками для тренировки, внутренними деревянными башнями. Куда ни посмотри – солдаты, с широкими овальными щитами, увенчанные гребневыми шлемами, в позолоченной кольчуге, ступают по внутреннему двору. Маттоми приметил, что таких немного, но выглядят они намного лучше и вооружены качественнее. Флаги и стяги с двуглавым золотым орлом сливаются фоновой пурпурной расцветкой с сиренево-тёмным небом.

«Интересно, сколько они сюда пригнали людей и сколько потеряли?», – прокралась мысль в голову охотника, когда он взглянул на свалку гробов у стены.

С удивлением он взглянул и на воинов в атлетических доспехах, но облачённых в разные цвета поддоспешной ткани. Синий, алый и светлый превалировали в выборе хранителей, отображая их приверженность тому или иному пути. Осмотревшись, он увидел здесь и солдат в светлом латном доспехе, с геральдическим изображением золотой чаши, на фоне солнца. Многие, проходящие мимо них люди отдавали лёгкие поклоны, или же чурались их.

Далее его путь продолжился в невысокую башню, поставленную посреди Кроссватча. Она была окружена чредой приземистых строений, уходивших вглубь, под землю и вместе с башней образующей единую систему помещений. Поднявшись по ступеням и минуя стражу, проверившую документы, он оказался на первом этаже, где всё заставлено столами. На крышках он заметил плесень, гниение, а пергамент, с которым работали люди, пестрел следами влажности. Маттоми удивился стойкости штабных бюрократов – они с утра до глубокой ночи проверяли документы, заполняли формуляры, контролировали поток бумаг, писали рапорта и составляли приказы. Целый рой сгорбленных над столами людей корпел над тем, чтобы работа армии не застопорилась о «военный порядок», больше походивший на беспорядок.

«Истинное поле боя бюрократии и армейского наплевательства», – подумал Маттоми.

Вскоре Маттоми уже стоял на коврике напротив высокого легионера, укутанного в пурпурный плащ, поверх чёрной мантии.

– Разрешите, – с поклоном вошёл дознаватель.

– Да. Проходи. И сразу можешь быть свободен, – властно сказал мужчина.

Пройдя по двум этажам, он оказался у главы всего собрания. На груди ярко сияет золотой герб страны. Радость и улыбку вызвало у Маттоми не холодно-официозное лицо воина, а сгорбленная фигура, полностью покрытая чёрной мантией с широким большим капюшоном.

– Шэх, как же я тебя видеть! – радостно крикнул Маттоми, подняв руки. – А я уж думал, что ты меня бросил!

– Я был весьма удивлён, когда какого-то пленника заинтересовали представители Гильдии охотников, – легионер посмотрел в сторону книжных шкафов и даже сделал шаг от своего роскошного резного стола, с зеркально-полированной крышкой. – И что пришёл ко мне… этот ур…

– Я прошу его не оскорблять! – повысил голос Маттоми, прервав человека, но заметив краем глаз, как шелохнулись воины «Палатина гвард» у клумб с цветами у входа, он с нотками извинения в голосе заговорил. – Прошу простить меня окаянного, но это мой… друг и я не хочу слышать, то как про него скверно говорят.

– Арп, – закончил фразу мужчина с худосочным лицом, презрительным взором голубых очей осмотрев охотника.

– Вы же говорили, что он вам не более чем товарищ, или напарник, – из-за спины вышел мужчина с округлым лицом, наголо побритый и подстриженный, и несущий на себе груз долга вместе с тяжестью углецветного латного готического доспеха.

– Сигизмунд, смотрю и вы здесь. Вы натёрли голову маслом… а я уж подумал, что это меня тут слепит – лысина или свет вашей праведности.

– Какой вы остряк. Вам нужно было тогда за серебро и богохульство челюсть подправить.

– Тише, господин Маттмаэль Тирон, – ехидно улыбнулся префект. – В конце концов, перед вами инквизитор, а вы простой охотник из Гильдии, да и родом из Речного.

– Вы кто? Меня вы знаете, а вас я кажется не припомню… вроде как. Могу ли я знать, с кем имею по истине великую честь общаться?

– Я – комендант гарнизона и командующий первой сводной армией – военный префект Жак де Даль'Аглен.

– Ах, я вспомнил вас. Интересно, как повернулась судьба, не так ли? Ещё вчера полковник третьего эндеральского полка, что стоял в Речном, а сегодня уже заправляете целой армией. Как так вышло, если половина хранителей со вторым сигилом были разжалованы? – обвинительно спросил Маттоми, чуть наклонившись.

– Скажем так – за то, что я в своё время помог оборонному совету выиграть одну войну, он, когда стал Союзом, помог мне занять положение получше. Можете об этом расспросить Фриджидиэна.

– И где же я оказался… господин Префект?

– Добро пожаловать в первую сводную армию северного фронта, – бровадно проговорил префект и завершил движение, оказавшись у украшенного растительным орнаментом шкафа, со скрипом отворив дверцы и достав пару листов, зажатых книгами. – В её состав вошли остатки Первого легиона, Штурмовой бригады прорыва Порохового Утёса, а также полнокровное войско рыцарей фогвилльских, шесть братств Святого ордена, ополчение Церкви Единого, ну и отряды звёздников и тёмных аэтерна.

– Ух, – Маттоми продрог, от того, что ощутил всё отчаяние положение Эндеральского Союза – в обороне целая солянка, которая призвана удержать несметные войска Железного Королевства, ибо других воинов просто нет и в тоже время он знает, что ещё пара недель и войско охватит трепет от пребывания в этом мрачном месте.

– Не думаю, что вы лгали моему дознавателю, когда говорили. Мы получили известия от разведки, что горная тюрьма Железного Королевства ослабела из-за восстания, которое они подавили. Так же сообщают о возможной гибели начальника тюрьмы.

– Он был крепким орешком, – ехидно улыбнулся Маттоми. – Он не устоял. Его подвёл практически такой же шкафчик, как и у вас.

– Только вот ещё добрые десять лет он был хранителем Алкиром Даль’Мараком, верным другом Джорека Бартра. А до недавнего момента особо приближённый к королю.

– Вот это дела. Слышал, Шэх – оказывается я прикончил особу… особо приближённые к монаршему трону.

– Прелестно-с, – прошипел арп. – Надеюсь, нам за это заплатят по достоинству.

– Подождите с деньгами. Заведите тех двоих, – приказал глава армии, филигранно махнув рукой.

Легионеры спустя пар мгновений ввели двоих. Первая это пепельнокожая девушка, облачённая в такой «наряд», что и сам парень. Второй же это высокий ватир, которого прикрывает всего пара кусков ткани. Недовольное выражение отточенного лица Фариам стало провозвестником её довито-резкой речи:

– «Податься легиону. В Кроссватче нас примут», – процитировала Фариам. – Тьфу, у тебя действительно нет мозга!

– Р-р-р-р-а-а-а-а-а! – поддержал её ватир громким рычанием.

– Тёмная аэтерна и ватир. Вот это компания! – воскликнул Жак, разведя руками. – Вы же знаете, что полагается врагам Союза. Ладно ещё с аэтерна, но что касается ватира, – комендант осуждающе покачал головой. – Он из войска «железной короны», а значит наказание ему – смерть.

– Не-е-т! – прокричала Фаримам, дёрнувшись, но так и не смогла податься из крепкой хватки легионера, взгляд её рубиново-алых глаз едва не прожёг Жака. – Он нам помог спастись! Он крушил вместе с нами врагов вашего Союза!

– Заткнись отродья проклятья! – недовольно крикнул префект, чуть подавшись вперёд.

– Белокожие варвары! – дёрнулась Фариам. – Вы не видите ничего дальше собственных прихотей и жестоких идей. Вы хотите отправить его на смерть только потом что он когда-то служил «Короне»… потому что хотел жить в мире, где его не преследуют, как дикого зверя!

Маттоми эти слова заставили задуматься. Ватиры всегда были свирепыми зверолюдьми, которые без жалости грабили и убивали, но он не помнит и того дня, когда Святой орден не охотился бы за ними, как за зверьём. У охотников было особо почётным принести голову ватира, а в залах Храма солнца новобранцы внимали историям славы древних героев, которые врезали племена и стоянки ватиров с кровавой жестокостью. Неудивительно, что эти монстры стали одними из первых, кто встал под знамёна Железного Королевства, ведомые древней ненавистью к людям Эндерала.

«Отношение рождает отношение», – подмял Маттоми об этой ситуации.

– Что ж, может быть вас всех отправить на казнь? – усмехнулся Жак и охотник узрел в его очах оттенки безумия, отражение наслаждения насыщения властью, оказавшейся в его руках.

– Не думаю, что это будет доброе решение, сын мой, – раздался глубокий мужской голос и Маттоми в нём ловил сил и державность, взращённую годами.

Легионеры отступили, и в зал прошёл высокого роста мужчина, на котором как будто сияет неестественным светом светлое одеяние в пол. Через плечо был перекинут широкий орарь, плавно ложащийся на рифлёный позолоченный нагрудник.

– Господин Первосвященник, – чуть поклонились все присутствующие.

Сам Маттоми ощутил удивительное чувство воодушевления, стелящееся вокруг. Широкое лицо добродушное и отпущенная борода только усиливали образ мудрого старца, который опираясь на посох встал перед охотником, будто бы закрывая его от префекта.

– Вы предлагаете убить ни в чём неповинный народ? Они обратили оружие и души свои против врага, так почему же вы поступаете, как истинный безбожник?

– Владыко, вы многого не знаете. Вы…

– Я был тогда на заседании и видел, этого мужа и зрел, как он сражался против мирада. Почем вы обращаете злобу против темной аэтерна, которая бежала из той проклятой тюрьмы? Зачем вы обращаете жестокость и гнев против ватира, который обратил руцы свои супротив сторонников инфернальных сил? Неужто мудрость вас оставила и Единый от вас отвёл свою спасительно чашу, – Первосвященник коснулся символа церкви на груди, отлитого из чистого серебра. – Да дарует вам Господь лучший совет.

– Что вы предлагаете, вкладка? – спросил Жак, вернувшись к своему столу и заняв вновь трон. – Вы ведь уже ознакомились с ситуацией и понимаете, то я не мог просто так их отпустить. Да, они бежали из тюрьмы, но вот… ладно ещё Маттоми, но вот эта Фариам, – Жак словил на себе неодобрительный взгляд девушки. – Тёмная аэтерна, которая явилась незнамо зачем, а про ватира я вообще молчу.

– В сей день, когда страна нуждается в героях, чтоб исправить ошибки прошлого, вы отвергаете столь искусных воинов как они. В момент, когда нужно показать милость, вы показываете первобытную злобу. Вы поступаете наспех, опираясь на предчувствия, лишённые божественного благословения, ибо ставите во главе деяний не Его заветы, а собственную злобу и даже страх, – Первосвященник указал посохом в грудь префекта и тот слегка дрогнул.

В зале коменданта наступила во истину гробовая тишина, прерываемая лишь редким, но громким сопением Шэха. Жак слегка покачал головой и аккуратно взялся за переливающийся внутренним светом графин с вином и приступил к делу, столь любимому во времена бытности полковником. Рядом стоящий бокал за миг наполнился гранатово-насыщенной пенистой жидкостью. Маттоми ощутил прелестный запах, напоминающий аромат вина «Ланси».

– Хорошо, что вы предлагаете? – спросил легионер и коснулся губами прекрасного напитка, смакуя всю его сладость.

Первосвященник не стал отвечать прямо. Маттоми заметил в его взгляде строгость и прямоту намерений, удивительную крепость духа. Он сделал уверенный шаг навстречу охотнику и оглядев того с ног до головы, тепло спросил:

– Скажи, сын мой, что тебя привело на то заседание? Я видел тебя среди прочих других и лицезрел подвиг в битве с мирадом.

– Я не думаю, что это… лучшее время и место, – тихо произнёс Маттоми, встречая внезапно нахлынувший груз стыда, но почему-то ем кажется, то именно сейчас слова об этом могут спасти его положение, способный переломить бесчеловечности дух префекта.

– Говори, ибо сейчас не время для тайн, – напирает Первосвященник.

Его взгляд столкнулся о молчаливые взоры всех присутствующих. Ему показалось, что каждый присутствующий ждёт страстной драматичной речи от него, пламенной истории из жизни. Тяжесть взглядов заставила парня дрожащими губами начать говорить:

– Отец… ради него я здесь. Ему нужны деньги на лечение, он страшно болен, а апотекарии требуют за лекарство не менее десяти тысяч эндеральских медяков.

– Это же то за лекарство такое?

– Неважно… всё началось с того, то я решил пойти и надраться в зюзю после диагноза местного апотекария. Не знаю, то вело меня тогда… просто хотелось отдохнуть и найти работу, – голос Маттоми стал бедственнее, руки вспотели и в ногах появилась дрожь. – Я… я… год тому назад было трудное время. Святой орден особо не заботился о нас, денег еле-еле хватало на еду. Мой отец слёг с лесной лихорадкой⁵. А мне тогда предложили сыграть. Сначала на десять медяков, а потом на сотню… мне просто начало везти, – в конце речи усмехнулся Маттоми, – и я решил сыграть по-крупному. У меня в собственности было старое родовое поместье, ценой в семь тысяч медяков. Я надеялся, что смогу выиграть, что смогу и отца спасти и заработать на безбедную жизнь. Папа отдал мне его, переписал. Он сказал – «сынок, ты достаточно взрослый… так владей им мудро». Всего одна победа… всего одна… и я бы всё закрыл.

– И ты поставил родовое поместье на кон в игре?

– Я не знал, то творю! Просто не ведал. Азарт, надежда и гнев – они пьянят не хуже вина, – Маттоми опрокинул лицо в шероховатые ладони, в груди возникло неприятное колкое чувство, такое ощущение, как будто в ней поселилась ехидна.

Память могла бы и выдать образы того вечера, рассказать охотнику о том, что было, но чувство стыда настолько сильное и пламенное, что любой образ пред очами моментально сжигается совестью. Но несмотря ни на что память напомнила, как он, совсем немного выпив, встретился с игроками в карты, которые предложили всего пару партий за десяток медных монет.

«Почему бы и нет», – подумал охотник, садясь за карты… чувствуя отчаяние из-за невозможности приобрести лекарство для отца. Он думал, что благодаря этому сможет отблагодарить мать и отца, благодаря которым он хоть что-то представлял в обществе, из-за усердия которых он стал сносным охотником и торговцем. Деньги от игры он надеялся пустить на то самое треклятое снадобье.

Не забудет он, как они стали повышать ставки и по-видимому специально проигрывать, что он ставил больше и больше. Остро ощущается та секунда, когда ему предложили сыграть по-крупному, и он сделал роковую ставку.

«Что могло случиться? Они же проигрывали… они не могли выиграть. Как я так мог оплошаться?». – вспомнил парень и терзавшие его в тот момент мысли… пришедшие с диким осознанием собственного стыда и омерзительности поступка.

Игра в карты превратилась в «парад» чувств столь мерзких, что несчастному Маттоми захотелось буквально умереть. Игроки, после победы, заставили его подписать договор на передачу имущества на основании «соглашения на пари», которое он лихо расписал перед тем, как сел за карты. И Маттоми не мог не согласиться с поражением. Дрожащей рукой, словно пьяный, он поставил на веленевой бумаге пару чёрточек, подтверждая кабальную сделку. Несмотря на то, что Святой орден порицал азартные игры, считая их греховными делами, но относился к договорам и соглашениям весьма серьёзно и отступление от исполнения соглашения как минимум могло сулить драку, которая за него закончится жизненно опасными увечьями, а в худшем… явились бы исполнители Святого ордена, возглавляемые хранителем и выполнили бы условия договора силой оружия.

Он не мог забыть, как подошёл на следующий день к постели больного отца, как долго сомневался и мялся, как со слезами рассказал ему о проступке и как он молча отвернулся к стене. Память приводит и отрывки того, как он дал клятву искупить вину. Перед всеми высшими силами, перед отцом он дал обет, что сначала найдёт лекарство, а затем и выкупит поместье.

Из памяти парня вырвали слова коменданта гарнизона, предтечей которых стало журчание вина графина:

– Охотник, ищущий искупления за пьянку, которая поставила его семью на край голодного существования, странная тёмная аэтерна, не весть откуда появившаяся, и ватир, который провалил задание и оказался в тюрьме, – язвительно обозначил Префект, допивая вино. – Вот эта компания во истину пригодная для этого захолустья. Прям находка.

На миг предстала улыбка отца пред мысленным взором парня. Он вспомнил, как Аларит улыбнулся ему в тот момент, когда Маттоми подстрелил своего первого оленя. Отец и сын вышли на охоту, где мальчик показал всё, что усвоил заботливо переданное отцом. Это ещё больнее укололо его сердце, ибо затем мысль испытала его целой вереницей болезненных чувств, вызванных памятью о том, как родитель вернулся с сине-багровыми пятнами из леса… одним из признаков лихорадки. А затем наступили мучительные дни бесплотного поиска спасения, папа увядал с каждой неделей, пока совсем не смог передвигаться. Охота и торговля легли на плечи Маттоми, который делал всё ради родителей. Уэлисса, мать его, как могла работала на полях, принося весь возможный урожай. Святой орден строго требовал, чтобы все излишки, которые соберут крестьяне, отдавались в казну верных последователей дела Мальфаса. Циркуляры с холодным бессердечием определили, сколько нужно крестьянам для жизни, а забрать всё остальное – преступление против «святой» теократии.

Его охота, попытка вырвать жизнь отца из рук смерти – это компиляция случайности, когда была подхвачена болезнь, и её скоротечности, жестокости Святого ордена в исполнении норм и его попустительства на азартные игры. В конце концов это исполнение долга, суть которого исправить грехи прошлого… ради отца.

– Фариам, а каков ваш путь? Тоже есть история драмы? – спросил Жак, опустошая второй бокал.

– Нет, – фыркнула девушка. – Вам какое дело до моей истории? Я же – порождение демонов, с проклятой кровью! Убить меня – вот что бы сделали ваши собратья по расе.

– Эндеральцы? – улыбнулся Жак. – Само собой! Большинство из нас вас бы гнало как последовательницу чёрных сил. Но мне интересно, что могло привести вашего брата сюда.

В ответ Префект услышал лишь молчание, испытывая на себе недоброжелательный взгляд Фариам. Впрочем, и ему нет особого дела до неё, и он переключается на скорейшее разрешение этой проблемы:

– Итак, я услышал историю, и что мне теперь делать с ним, а Первосвященник?

– Он, – Первосвященник указал на Маттоми, – готов искупить грехи прошлого, готов встать на путь исправления. Ему только нужна достойная опора и шанс. В конце концов легион просто нуждается в новобранцах.

– Что!? Ты мне предлагаешь взять в армию ещё вчерашних лишенцев?

– У них же есть достоинства, – сурово настаивает Первосвященник. – В конце концов, сейчас не время разбрасываться людьми.

– Да… твои документы, ты… хоть знаешь, что попало в твои руки?

– По-видимому билет на свободу и лояльность армии, – сыронизировал Маттоми.

– Ты даже не представляешь, что тебе удалось добыть, Маттоми, – Жак положил на стул кипу листов, бережно её расправляя. – Это карта с расположением войск врага. Если её рассмотреть внимательно, то можно увидеть, что Железное Королевство сняло практически все силы с северо-востока, оставив внушительный гарнизон в монастыре Вестгард. И они готовятся к сокрушительному наступлению.

– И сколько врагов идут к вам?

– Я не буду скрывать… смысл? Противник, судя по данным, сосредоточил ударный кулак в тридцать тысяч воинов. В лагере… всего пять тысяч. Если они прорвутся, то перед ними откроются просторы Сердцеземья, населённые фермерами и крестьянами. Что смогут сделать простые люди против поборников Железного Королевства?

Посыл Жака подхватил и грозно твердящий Первосвященник:

– Мы – последний оплот пред наступающей тьмой. Мы – единственные, кто сможет сдержать наступление врага, если оно начнётся. Если этот лагерь падёт, то в опасности окажется Арк, Златоброд и даже Речное!

Маттоми не мог не оставить эти слова без чуткого внимания. Отец нуждается в помощи, но что он сможет сделать, если он умрёт, если родителей убьют, а родовое поместье сожгут дотла? Ничего он не сможет сделать, и сейчас есть шанс отплатить родителям за заботу – защитой их от сторонников зла, считающих себя проявлением добра.

– В конце концов, легион может щедро заплатить, за подписанный контракт, – поднадавил Префект, зная, что ему нужен сейчас любой воин, да и особенно такие, что смогли поднять бунт в тюрьме и убить опасного врага.

«Думаю… это будет лучший выход из этой ситуации», – стал размышлять Маттоми, сложив руки на груди. – «Или контракт, или от меня могут избавиться, как от бродяги, заблудшего незнамо куда». Это давит на него и заставляет нехотя сделать выбор между войной и устрашающей неопределённостью:

– Вы принимаете в армию? Где записаться в войска? – спросил Маттоми. – Если есть возможность заработать, если есть шанс получить деньги за нашу работу, то я согласен, – Маттоми обратил лицо к арпу. – Шэхкац, ты же со мной? Дело Гильдии подождёт, пока мы будем спасать страну… ради денег, конечно.

– Да-с. Я-с тобой, – чуть поклонился арп.

– В таком случае – я как Префект и командующий армией, предлагаю вам вступить в ряды легиона. У нас осталось не так много подразделений, в которых ты сможешь начать службу.

– А что касается денег? – спросил Маттоми.

– Хватит, чтобы вы могли исцелить отца. Бюджет этой кампании исчисляется миллионами медяков, так что и вам перепадёт достаточно, – Префект поднялся с кресла и встал напротив приведённых; его лицо обрело странную хладность, несмотря на алость щёк от вина, а голос выразил строгость. – Фариам, готовы ли встать под знамёна Первого легиона? Я понимаю, что вам это не… приятно, но мы готовы вам предложить помимо денег положение в иерархии, которое способно обеспечить защиту. Вы сможете… достигнуть целей, которых придерживаетесь, – проникновенно произнёс Жак, и Маттоми чутко уловил – Префект знает больше, чем он.

– Вы… предлагаете… мне… вступить в армию после того, как я побывала у вас в плену? И чтобы я, из рода тёмных аэтерна, встала на службу людям… вам, которые ничтожны и хрупки, да и считающие нас демоническими отродьями.

– Да, – холодно ответил Жак, скрестив руки на груди. – Мне нужен каждый воин. И даже ватир сойдёт с арпом.

– В каком же вы отчаянии. Неужто наследство армий коронной земли Мальфаса настолько жалкое зрелище!

– Мы – наследники не просто Единой Армии Эндерала, а тех самых пехотных полков Аркской стражи, которые нескончаемые года несли неусыпную службу на нашей земле. И мы столкнулись с врагом, который тысячелетия вынашивал планы захвата Эндерала, таясь в тёмных норах континента. Мы столкнулись с мощью того существа, которое существовало от начала цивилизации и пришло сюда с колоссальными войсками. Мы выдержали удар десятикратно превосходящих сил у Фогвилля. И мы всё ещё живы… Фариам.

– Я не вижу смысла бороться за Эндерал. Не моя страна… не мои родичи гибнут. Мне глубоко плевать, – покачала головой девушка, тронувшись чёрного смольного волоса.

– В таком случае я вынужден буду выдать вас посольству ваших собратьев. Раз вы столь высокого мнения о них, то я вам предлагаю возвратиться к ним.

– Хорошо, – скрипя зубами согласилась аэтерна. – За такую цену я готова пойти на службу к вам.

– Арп, ватир, тёмная аэтерна и человек. Вот это пополнение для легиона… но, впрочем, какое время, такие и меры мы примем для нашей защиты, – Жак кивнул и снова вернулся за стол; его рука коснулась красной книги и отвернула обложку.

Краем глаза Маттоми увидел линованную бумагу, где всё чёркано-перечёркано карандашом. Целые листы наименований и неизвестных названий, которые перечёркнуты целыми абзацами.

– Что ж, у меня есть свободные места. Глупо вас использовать, как обычных пехотинцев для общевойскового боя. У меня практически нет ничего, чтобы могло вам подойти. Есть конечно возможность вас определить в сводную особую когорту. Да, в принципе так и сделаем, – с этими словами Префект сделал пару отметок в книге.

– А есть возможность присоединиться к другим силам? – спросил Маттоми.

– Не думаю, что рыцари Маркизата, Святой орден или кто-либо другой вас готов будет принять. У них бойцов полно, денег мало, а вот у нас ситуация иная… кроме денег, конечно. Но чем заплатить мы вам найдём.

– Что ж, в таком случае мы с вами, – кивнул Маттоми.

– Хорошо… очень отлично. В таком случае, все вы свободны. Можете идти, получить всё положенное и готовиться к первому заданию. И не забудьте забрать аванс в таком случае, – распорядился Префект и махнул рукой.

Своё словно внёс и Первосвященник:

– Сигизмунд, мой верный инквизитор, в бытности не менее ревностным хранителем отправится с вами. Это будет благословением Церкви на вашу службу.

Сказав это, предводитель Церкви решил покинуть залу. Маттоми же задумался… столь интересное отношение Префекта к Фариам, и всё говорит о том, что он знает о ней больше, нежели остальные. Удивительная настойчивость Первосвященника, который явно преследует цели иные, чем легион. Во всяком случае – выбор сделан и теперь предстоит охотнику стать легионером.

– Вот, – встал с бумажками Префект. – Всё готово. Вам осталось подписать контракты, и вы официально присоединитесь к нашим войскам.

Маттоми не особо долго противился. Перо в его пальцах оставило филигранную подпись, и он особо даже не рассматривал текст соглашения. Он знал, что перед ними не шельма с кабальными сделками, а представитель государства… которое, впрочем, было не лучше игроков в карты в стремлении одурачить.

– Чудно, – улыбнулся Жак, собирая четыре контракта, и дивясь тому, как ватир смог удержать перо и не порвать тонкую бумагу. – Теперь вы солдаты на службе Сената и должны помнить о своих обязанность пред страной. А вас, Фариам… не смогут больше беспокоить «призраки прошлого».

– Что за «призраки»?

– Неважно, – грозно произнёс Жак. – Теперь идите к квартирмейстеру. Пусть он вам выдаст форму и оружие. После чего отправляйтесь в расположение когорты и готовьтесь к операции.

Закончив, их отпустили. Маттоми направился прочь из главной башни, а за ним трое его спутников. Сигизмунд не стал идти с ними, сказав, что отправиться сразу в расположение сводной когорты. Во дворе охотника ждала всё такая же серость – вокруг все так же рутинно исполняли обязанности – офицеры руководили жизнью лагеря с холодным на грани истощения рассудком, сержанты сурово вели занятия, караульные подобно молчаливым тёмным изваяниям застыли на постах, патрульные понуро бродили по лагерю, да и остальные воины были заняты повседневными задами. В пределах серых стен, повседневно-надоевшая деятельность, под свинцово-тёмным небом морально изматывала не хуже, чем длинный переход тело.

Вышедший легионер махнул им рукой, и они направились за ним, прочь из центральной части Кроссватча, погружаясь в глубь многопалаточного лагеря.

– Шэх, как же ты нашёл меня? – спросил охотник, посматривая на сгорбленную чёрную фигуру арпа, отлично вписывающуюся в здешний пейзаж.

– Связис-с. Гильдия-с с помощью сети информаторов-с выяснила, куда летел мирад-с. А потом-с дело техники-с. Старшина позволил-с тебя искать-с.

– Хорошо. Спасибо тебе огромное. Без твоей помощи я бы сгнил в здешнем лагере, а теперь мы солдаты.

– Не совсем, – произнёс легионер, укутанный в алый плащ. – Члены сводной особой когорты имеют статус… как бы вам объяснить… капралов что ли.

– Этот класс воинов был в аркской армии старого образца, – обозначил Маттоми. – Сейчас… да нет его.

– Я не знаю как их назвать. Но они наголову выше обычных легионеров, вроде меня. Впрочем, вы всё сами увидите.

– Старшина-с сказал. Что ты это заслужил-с, – из-под чёрной мантии появилась серая волдырчатая бледная когтистая лапа, сжимающая мешок с монетами. Тут же его подхватил Маттоми, весело подкинув.

– Спасибо. Это очень выручит меня, – обрадовался Маттоми, чувствуя серебро в руках и вспомнил часть тюрьмы. – А те арпы… из лабораторий. Что ты можешь о них сказать?

– Проклятые существа-с! Не наша плоть и кровь-с!

Разговор мог продолжиться и дальше, но из пейзажа серости послышался возглас неприязни и ксенофобии:

– Ублюдки!

– Что тёмные аэтерна, что ватиры, что арпы – все они сучьи отродья! – раздался глас поддержки от одного из слуг Маркизата – это воин в зелено-алом табарде с геральдической лилией на груди.

– Заткнулись, суки! – фыркнул легионер, резко обернувшись. – Занимайтесь своими делами!

– Ты нам не указ! – поддерживают его сотоварищи по войску. – Это земля отдана нам и неча на ней здесь делать!

Легионер смолчал, продолжив идти к краю лагерю, проходя сквозь ряды зелёных палаток. Маттоми понимает истоки злобы, но не оправдывает её. Арпы и ватиры тысячелетия были врагами всех цивилизованных народов. Они разоряли сёла, вырезали всех подчистую, грабили караваны – сеяли смерть с разрушением, принося горе. Люди и аэтерна не остались в долгу и проводили очистительные походы, сотнями убивая зверолюдей и арпов. Противостояние длиной в долгие годы породило и отношение между расами, Светорождённым оставалось лишь всё это привести в форму буквы закона.

Они обошли множество палаток и участков, прежде чем в каком-то кривом закоулке посреди моря шатров группа вышла к невысоким деревянным ограждениям, похожим на кривой забор. Там их встретили легионеры, выставленные в охранение. Пройдя за него, они вошли в небольшой участок, где всё уставлено слегка покосившимися алыми палатками, среди которых сновали не только воины легиона. Тут Маттоми приметил и латников вместе с панцирными воинами Баронства, и нескольких златодоспешных аэтерна, вместе с стрелками Ост-Эндеральской, вооружённых пороховым оружием.

Они прошли в расположение когорты, где встали под знамёна подразделения – двуглавого орла, сжимающего два меча. Обстановка в лагере всё особо не отличалась от остального Кроссватча – посреди всеобщей серости сверкали начищаемые клинки, воины патрулировали по кривым узким «улочкам» местность, кто-то выполнял задачи, а кто-то потерялся от них. Услышав пару похабных шуток, Маттоми тряхнул головой, стараясь как можно быстрее их забыть.

Их путь окончился в довольно просторной палатке, где в гуще ящиков и плетённых коробов за столиком стоял черноволосый полноватый парень, делающий какие-то записи в толстенной книге.

– Привет. Мне нужна экипировка для новых легионеров, – сходу сказал воин, их приведший и кинул пару листьев. – Вот накладная на них. Посмотри на подпись и печать… сам префект дал!

– Ага, вижу, – взял пожелтевший листок парень и вложил в книгу. – Форма стандартная. Два стрелка, один воин и один… маг что ли? – удивлённо посмотрел на тёмную аэтерна квартирмейстер. – Но ладно. Что по классу?

– Деханы⁶.

– Хорошо, сейчас найдём что-нибудь из второй категории. Первой-то у меня и не осталось.

Парнишка активно полез в коробы, став рыться среди кучи разной экипировки. Через пару минут Маттоми надышался запахами пота, старых нитей и ржавчины, а на нескольких столиках валялось то, что можно было собрать за месяцы службы будучи использованным.

– Вот то, что мы сейчас можем предложить, – сказал парень.

Возле Маттоми легла выцветшая туника светло-красного цвета, штопанная и местами надорванная. Рядом с ней брякнула кольчужная броня и охотнику даже не пришлось напрягать зрение, чтобы увидеть пару рассекновений колец, новые вставки более светлые, нежели остальное полотно. Короткий зазубренный меч, лишь едва превосходящий по длине кинжалы. Особо в глаза бросилась и ржавчина на поножах, грубые швы на крепких алых штанах и перчатках. Железный аккуратный шлем – разве только он блестел новизной и начищенностью.

У его товарищей обстановка не лучше. Фариам запуталась в чёрно-алой мантии, сдавленной кожаным панцирем. Ватир не мог надеть на себя панциря – мешали рога, а предложенный шлем явно не влезет на козлиную морду. Арп же даже не стал мерить предложенное парнем, ибо комплект стрелка состоял из рванья и хлама ещё хуже, чем у Маттоми.

– Снабжение у нас дурное. Логистические цепи не налажены. Да и практически все ресурсы идут на обеспечение ламетонов Второго легиона, – стал оправдываться квартирмейстер.

– Это же… какой-то мусор! – крикнул Маттоми. – Вы хотите, чтобы мы такое надели!? Вы в курсе, что с такой помойкой вы войны не выиграете.

– У меня другого нет. Это единственное, что сейчас легион может предложить бесплатно, – квартирмейстер хитро улыбнулся. – Но если вы пожертвуете пару монет в фонд имущественного обеспечения, то я может и подыщу, что получше.

– Ах ты крохобор долбанный! – крикнул Маттоми, чувствуя укол жажды справедливости… да и не может он сейчас отдать деньги за экипировку – лекарство для отца само себя не купит, но с другой стороны не в домотканой рубахе ему же идти в бой.

– Согласна! – крикнула Фариам и протянула парню пару рубинов, зловеще перелившихся внутренним сиянием.

– Ты где их прятала? – удивился Маттоми.

– Неважно. Есть места.

– Хорошо, сейчас я найду, что можно вам найти получше, – быстро схватил их квартирмейстер и ушёл в тень между ящиками, деловито приговаривая. – Так, где там были мои запасники.

Маттоми не мог не вспомнить о том, что творилось в своё время в аркской армии времён Святого ордена. Если то, что предстало пред ним следствие чудовищного положения легиона, его масштабных потерь и невозможности выстроить цепь поставок, проявившихся в одном из отдалённых подразделений, то в полках аркской стражи это была естественная картина. Он видел молодых воинов в одежде трёхдесятилетней давности, воины сражались перекованными полуржавыми мечами и топорами, тетивы луков частенько лопались из-за старости. Первый комплект могли выдать и бесплатно, но вот за остальные в случае повреждения в бою приходилось доплачивать. Частенько солдаты тратили жалование не в «Серебряном облаке», главном борделе страны, а у мастеров молота и наковальни, которые творили настоящие чудеса кузнечного дела, «реанимируя» старые доспехи и продлевая им жизнь на пару лет вперёд… одновременно и спасая жизни парней и девушек. Святому ордену не было особо дела до обеспечения, а Советник Тручессы по тылу, часто просиживал штаны в дорогих пивных, время от времени сочиняя небылицы о том, что всё в армии прекрасно, показывая в пример столичный полк. А дальше Орден мало интересовался состоянием войск, ограничиваясь отчётами, прошедшими цензуру. Когда же Велисарий показал всему Эндералу, что можно в кратчайшие сроки общими усилиями переоснастить арию и противопоставить её «западному орлу», одной из лучших армий мира, было слишком поздно – от полков стражи практически ничего не осталось, но злые языки в Храме солнца не уставали шипеть, называя Флава предателем. В конце концов Маттоми посмеялся, вспомнив, что именно Единой Эндеральской Армии и союзным силам удалось разбить два громадных корпуса неримской армии и отстоять независимость страны… одновременно сыграв гениальную политическую игру и сместить Святой орден.

Перед Маттоми на этот раз оказалась новая кольчуга, вместе со свеженькой алой тогой, блестящим шлемом. Поножи и перчатки так же говорили о том, что совершенно недавно они вышли из-под руки мастера.

– Вот это разговор! – потёр ладони Маттоми, смотря за тем, как Фариам помогала затянуть ватиру на спине сплошной панцирь, сверкающий пятнами масла.

– Ты это, не обессуй. Я – единственный квартирмейстер на всю первую цинтрию, и поэтому… у меня уже привычка, навык, выработанный месяцами войны.

Маттоми ничего не ответил, понимая, что значат реалии долгого противостояния и что это одно лишь малых проявлений бедствия. Он более чем уверен, что где-то в тёмных закромах лагеря есть и подпольные игры, и пьянство, и наркомания, вместе с сектами, обещающими спасение за одни лишь ритуалы.

– Вот, – произнёс квартермейстер, положив на стол перед охотником оружие, сильно стянутое тетивой, исполненное красивой волной, и покрытое растительным орнаментом; мужчина, коснувшись дерева ощутил удивительный прилив сил и вдохновение, а распорядитель имущества заговорил. – Это лук «листвяного танцора», как мне рассказывал один путешественник.

– Что за путник?

– Да из Нерима, судя по его рассказу. Какой-то хранитель Святого ордена, который был отправлен в задание по ту сторону фронту.

Осмотревшись, Маттоми был рад… теперь они хоть похожи на воинов. Фариам облачена в чёрно-красную мантию, покрытую удивительными завитками, а торс защищён усиленным черностальными вставками кожаными корсетом. Рядом стоящий с ней ватир защищён крепким нагрудником, а в лапах опасностью веет обоюдоострая массивная секира. Шэхкац же так же защитил себя тогой и кольчугой… теперь он выглядит несколько нелепо в облачении легионного стрелка, но и ныне он не охотник, а воин легиона. Это намного лучше, чем нежели они бы сражались за свои средства, и в абсолютной степени добрее, если б их пытался снабдить Святой орден времён полной власти.

– Хорошо. Теперь пойдёмте в подразделение, – махнул легионер и повёл их прочь из палат квартирмейстера.

Спустя пять минут они уже стояли за проходом главного расположения когорты, где разместился основной контингент подразделения. С первым шагом Маттоми почувствовал смешанные и плотные запахи пота, человеческого мускуса и немытого тела, вместе со слабыми ароматами мыла. Центральный проход, длинной в метров пятьдесят, покрыт деревянным настилом, а двухъярусные кровати расставлены по бокам, сжимая его подобием «леса». В «стенах» бардово-тёмной палатки царил томный полумрак, рассеиваемый лишь лучами света из малых оконцев и единичных фонарей, подвешенных под сводами палатки.

Маттоми эта картина оказалась весьма знакомой. Он в своё время отслужил два года в полку, стоявшим в Речном и участвовал в многих компаниях последнего времени, против множества бандитов и мятежников. Вся армейская обстановка и сейчас она вызвала приятную ностальгию. Он вспомнил и чудаковатость, тяжесть первых дней, и доблесть товарищей, и несправедливость командиров, и радость побед. Помнит он и молодого лейтенанта – Джаэля Саргомира, который был командиром их отряда и заместителем командира роты. Именно под его командованием они одержали победу в битве у Раздвоенных башен, уничтожив «Гельмехенскую ересь»⁷ в её логове.

Напряжённую обстановку «сгустили» вышедшие воины, на которых простенькая одежда – тога да штаны, а вся экипировка разложена по табуреткам и возле них, что у кроватей. Кто-то же продолжил лежать, не обращая особого внимания на пришедших.

Вперёд к ним вышел крупный высокорослый мужчина. Его белый торс был отражением идеала мышечного рельефа – упруг, рельефен и накачен, ноги заключены в сверкающие латные поножи. Его грубое, немного неровное лицо полнится недоброжелательностью, а басовитый голос выдал грубость и еле заметное пренебрежение:

– Добро пожаловать в доблестную первую сводную когорту!

В полной тишине, не понимая, что сказать, остались они стоять, лишь переглядываясь с воякой. Он был огромен, но даже такой воин блек по сравнению с массивностью ватира, который встал напротив военного и заглянул прямо ему в глаза. У Маттоми возникло такое ощущение, что вот-вот они схватятся. Его подкрепляли и вышедшие к ним воины и взявшие в полукруг.

– Располагайтесь, – сказал приведший их легионер и развернувшись, покинул четверых, оставив их в напряжённой атмосфере.

«Нет, не будут они месить друг другу морды», – подумал Маттоми и сделал шаг вперёд, аккуратно одной рукой оттесняя ватира и протягивая другую для пожатия:

– Я – Маттмаэль. Новый стрелок в когорте.

– Я – Аннкрат, предводитель отряда фогвилльского, – в крепкое рукопожатие заключил ладонь охотника воин, и тут же недоброжелательно посмотрел на арпа. – Я понимаю ватира в армии можно использовать, а вот это сморщенное убожество куда деть?

– Поверь, это лучший лучник из всех, кого видел мир, – настаивает Маттоми, разжав ладонь. – И ещё – он мой… друг, так что прошу вежлевее.

– И когда человек и арп могли сдружиться?

– Вместе охотились на таких монстров и тварей, которых вы и не видели, – гордо заявил Маттоми. – Вместе мы истребили стаи костоломов у Арка, уничтожили чёрных волков, перебили гнойных жуков под Дюнным и подарили вечный покой чёрному мираду.

– Ха! Тогда мы вам рады, – хлопнул по плечу Аннкрат Маттоми и повёл внутрь расположения когорты.

За пару минут остальные трое разбрелись по всей палатке, став располагаться в ней и готовиться к дальнейшим действиям. Маттоми, присев на кривую табуретку, стал общаться с Аннкратом:

– Фогвилльские? Почему вы так зовётесь?

– Мы – наняты и посланы Маркизатом Фогвилль, и пускай Железное Королевство контролирует город, вскоре мы выбьем его оттуда и отдадим законному владельцу, земля которому принадлежит ему по праву, – Аннкрат вытащил большой кинжал и провёл пальцами по лезвию. – Нас наняли для этого, и в составе Когорты мы выполним это… как видит первая армия это.

– А где сам Даль’Теорн?

– Маркиз расположил свою ставку на юге, в роскошном просторном лагере. С ним армия, которая вскоре подойдёт сюда.

– Интересно… Ты сам откуда?

– Родился и вырос в Нериме, в маленьком городке вблизи Эрофина, но месяц тому назад перебрался в Эндерал ради денег. Попал в войско маркиза и заработал немало на фронтах. А потом он нас перевёл в помощь легиону, – пояснил Аннкрат и обратился куда-то в сторону. – Эй, посыльный, отправься к командиру третей роты Компании. Он должен мне накладные передать.

Маттоми глубоко вдохнул, чувствуя неприятное чувство скованности, хоть вокруг и стоит тишина. Но внезапно залетевший в палатку воин развеял её:

– Прибыл инспектор войск Фриджидиэн из Арка!

– Что это значит? – удивился Маттоми.

– Скоро пребудет и Велисарий, – хмуро отметил Аннкрат, поднявшись с табуретки. – Когорта, встать! Подъём, мужики, у нас есть работа.

Пока внутри когорты понеслась деятельность, Шэхкац отстранился. Цепким взглядом он нашёл Фариам, пытающую скрыться во тьме углом. Её угольно-чёрная мантия как раз помогала словно укутаться в тени. Пока мужики активно наводили порядок, грубой силой где выступил ватир, арп аккуратно подкрался отстранившейся девушке и схватил её за руку. Прикосновение холодной мерзкой дланью заставило её вздрогнуть и повернуться, меж изящных эбонитовых пальцев заиграли искры заклятья, в глазах же вспыхнул огонь злобы.

– Что ты творишь!? – крикнула она. – Ты совсем ума лишился или у тебя итак было немного!?

– Тише-с! – прошипел арп и от его грозного вида она попятилась назад, уткнувшись в подоконник.

– Что тебе нужно арп?

– Что-то-с тут не чисто-с. Тёмная этерна-с бегущая-с родного мира. Она появляется-с аккурат перед-с появлением своих-с родичей-с-соплеменников. И просит-с убежища. Странно-с.

Фариам поняла, что даже если такое существо пред ней додумалось, что её действия, как минимум подозрительны, то и Маттоми с префектом давно поняли, что она темнит. Она очень сильно не хотела бы рассказывать историю своей жизни и сейчас не станет, ограничившись надменной фразой:

– Не тебе, убогому существу знать об этом.

– Тогда беспокойся-с за безопасность-с спины, – фыркнул Шэх и развернулся.

Фариам, гордая и презирающая остальные расы Вина, всё же понимает, что сейчас не стоит ссориться с хоть какими-то, но союзниками. Если завтра битва, то возможно от него будет зависеть её жизнь. Желание существование в один момент берёт верх над остальными чувствами и идеями, отчего рождается целая речь, с вкраплённым отчаянием:

– Стой. Это… это тайна. Очень личная. Скорее даже… семейная. Ничего такого, чтобы вам могло навредить. Пойми, маленький серый уродец, это касается моей семьи, веры и свободы. И… я бы не хотела этим делиться.

– Не думаю-с, что это правда.

– Мир медленно пожирает хаос! – возмутилась Фариам. – Аркт выступил на поле боя не просто так, он явно преследует какие-то эпические цели. За ним идут не только наёмники, но и фанатики Либры, вместе с сектантами всех возможных мастей. И сейчас не время, чтобы не доверять.

– У меня-с есть друг. Не хочу-с, что он пострадал из-за твоих интриг-с, – простая душа раскрыла мотивы этого разговора.

– Он не пострадает. Могу обещать.

Их речь прервали. В палатку прошёл чуть выше среднего роста парень, облачённый в чёрное кожаное пальто, с отличительными знаками старшего офицера войск – двуглавый орёл в лавровом венке. Черносмольный волос аккуратно ложился на плечи, а едва полноватого лица смотрели полные жизни нефритовые глаза. Его появление ввергло в ступор всех присутствующих.

– Смирно! – крикнул Аннкрат и подошёл к офицеру, приложив правую руку к сердцу, сжатую ладонью в кулак.

– Виват, легионер! – поприветствовал того офицер.

– Виват, господин инспектор! Командир первой сводной когорты Аннкрат ля Грезель!

– Инспектор легионов – Фриджижиэн из Арка! – представился офицер и крикнул. – Вольно! – после чего, влившись в состав офицеров подразделения, и ступая с ними, бодро сказал. – Пойдёмте, посмотрим, как вы тут живёте.

Глава 5. Пламенный рассвет

Часть 1. Из тени в огонь

Спустя неделю. Северный фронт

В полной тишине, укрытые мраком непроглядной ночи, под звёздным холодным энедеральским небом, следует двадцать воинов. Справа и слева от них проросли скорченные искалеченные деревья, что ещё сильнее скрывает продвижение отчаянной двадцатки. Их вылазку действительно можно назвать отчаянной, ибо пред ними устроился краеугольный камень оборонительно-наступательных действий Железного Королевства на северном направлении… который было решено сокрушить и продолжить победоносное шествие по древней земле. И для этого колоссальные мощности Первой сводной армии были приведены в действие.

Маттоми, сжимая в руках древко лука, тяжело дыша, идут чуть ли не в одиночестве. Где-то в метрах десяти от него остальные бойцы ударно-диверсионной группы, предназначение которой начать ужасающую операцию по освобождению сего участка земли от тлетворного влияния «Короны». Он усмехнулся тому, сколь мало посветили их обучению – всего несколько дней, а затем отправили на войну. Он только и запомнил пару тренировок, нагоняй, получившие офицеры легиона от Фриджидиэна, да и совещание всех командиров Первой армии. Инспектор ведь, после обхода, принёс и запечатанный конверт, в котором содержались и приказы Высокого сената. Весь вечер и ночь префект провёл в дебатах, как лучше выполнить одну единственную задачу – прорвать оборону противника на северном направлении. В итоге, по приказу, было поднято всё войско… все двадцать тысяч за сутки развернулись в боевые порядки, в ожидании целеуказаний своих командиров, которые лихорадочно пытались найти решение. Им противостали огромные силы, но на стороне Союза славная артиллерия – ангел войны, перемалывающий любого врага. Такие силы оказались под рукой, когда Компания кинула ещё сил, вместе с Маркизатом и Баронством, решившим поддержать наступление Первой армии и отправившими рыцарей, да многочисленное крестьянское ополчение.

«Бюрократы и словоблуды. Но в этом и суть многовластия», – подумал Маттоми о том, что точного плана ещё не было выработано.

Маттоми спрятался за деревом, наблюдая за огнями в скалах впереди. Он и поразмыслил, что с другой стороны, не помнит, чтобы такие силы хоть когда-то мог единомоментно выставить Святой орден. Тот всегда опирался на далеко разбросанные полки и поместное ополчение, а также ограниченные контингенты хранителей и чародеев, изредка подкрепляя их наёмниками. Даже в последней битве «Пустынного царства»⁸ численность лоялистов составляла всего пятнадцать тысяч. Да и во время Фогвилльского восстания⁹ два полка Святого ордена вместе с ополчением под стенам мятежного града насчитывали всего десять тысяч. А сейчас только одно коалиционное войско насчитывает два десятка тысяч воинов, идущих вперёд.

Охотник резко обернулся вправо, стягивая тетиву и направляя лук в сторону шороха. Спустя миг он его опускает, приметив знакомые черты Шэхкаца, который тоже крадётся с кривым луком.

– Тише, а то пристрелят тебя, – прошептал охотник.

Арп в ответ лишь кивнул, продолжив красться. Маттоми посмотрел пристальней вперёд. Перед ним их первая цель – сторожевые посты на расчищенной части леса. Там, на верху башен, службу несут часовые, которые должны умереть, чтобы ударная группа подкралась к самому логову зверя. Первые элементы единого плана есть – уничтожить караульные посты, зачистить территорию и подготовить её для создания артиллерийских позиций. После чего начнётся массовая артподготовка, а за ней полномасштабное наступление на позиции Железного королевства. А дальше… стороны не сошлись во мнении. Кто-то предлагал развивать наступление, другие настаивали на мнении, что нужно закрепиться на отбитых позициях. Во всяком случае, все единогласно принялись выполнять задачу по отбиванию сети новостроенных укреплений.

Маттоми начали идти дальше. В его лёгкие забивается холодный тяжёлый воздух, а споры Шепчущего леса делают его ещё тяжелее и плотнее. Сдержавшись от кашля, охотник, продолжил идти, пока не вышел к краю искалеченного сухого древесного массива. Перед Галерей Гримлайт раскинулось не менее четырёх трёхъярусных башен, которые освещены в высоких кострищах. Рядом с ними разбиты палатки, окопы и надолбы, сред которых курсируют патрули. На серую землю, ступили из леса и остальные воины двадцатки. Здесь он видит и Фариам, и Шэхкаца и остальных мастеров лука и магии из когорты. Как за недолгое время понял Маттоми в подразделении есть едва ли не все представители государств эндеральских.

Он посмотрел направо и лево, узрев лики, полные решимости. Их командир дал отмашку, и воины в один момент вынули зелья, чья магия пронизывает плоть нитями невидимости. Пара глотков и Маттоми стал абсолютно невидим… в эту же секунду он понял, что у них нет и права на ошибку сейчас – за их спинами идёт артиллерия, а зелья слишком дорогие, чтобы дам им по второму флакону.

Выступив вперёд они молчаливыми тенями двинулись вперёд, медленно подступая к лагерю, который кажется ничтожно маленьким пред горами, в которых приютилась «Галерея». Спустя пять минут, они оказались у первых укреплений – сторожевые посты, обнесённые кольями и надолбами. Возле них собрались воины, облачённые в кольчуги, всматривающиеся в лесные дали и ждущие опасности. Минуя высокие флагштоки со стягами железной короны и вороньего крыла, они вышли к зонам с кострами и расставленными возле них палатками.

Здесь охотник увидел, что окружают его не монстры из инфернального мира, а люди. Большинство из них отличаются крупными неримо-алменнскими и неримо-нордическими чертами. «Чистых» эндеральцев совсем немного. Тут же он приглядел и пару сгорбленных носастых и клыкастых зловещих зеленокожих тварей, нацепивших на себя примитивные кожаные и стальные доспехи.

«Гоблины!? Здесь!», – возмутился Маттоми, чувствуя неприязнь к существам, от которых исходил стршный смрад.

Охотник быстро смекнул, что гоблины пришли вслед за огромным количеством наёмников, которых привёл Аркт.

«Только вот зачем это ему нужно? Какую игру ведёт падший архисерафим?» – задумался парень и отбросил мысли, сосредоточившись на задаче. Он обошёл костёр, не обращая внимание на множество солдат врага, по пути слушая разговоры:

– Третье воинство к нам вчера подошло. Ещё пять дружин наёмников из Фогвилля. Ты слышишь? Акрт к чему-то готовится. Он собирает войска. Я пошёл за своей компанией, когда нас позвали в Кабаэте.

– Да я понимаю, нордлинг, но ты сражаешься за монету, а не за национальную гордость. У нас Союз отобрал нашу славу, честь и славу. Он забрал у нас единство и веру, и нацию.

– Но сражаюсь плечом к плечу с вами. И не стоит об этом забывать, эндералец. Да, я призван за монету, но «Ворон» ведёт нас всех.

Пройдя дальше, он услышал более проникновенный разговор, который вёл проповедник к своей пастве:

– Народы Эндерала! Вы долгое время клали души во имя хаоса, нации и прошлого. Великий мастер Весов шлёт вам своё приветствие, он призывает вас подвязаться в вере в пути хаоса ради грядущего стального порядка. Вскоре вы станете воинами, которые повергнут отступников, сметут нечестивцев.

Пара шагов ближе к башне, и на пол лагеря разнёсся приказ:

– Встать стадо! Скоро придёт время обрабатывать золото, и я не хочу, чтобы вы всё просрали. Разведка сообщает, что враг готовится к наступлению, поэтому вы идёте чистить оружие и экипироваться!

– Да, воевода!

Воины развернулись и направлялись к палатке, в которой хранится оружие. Маттоми не стал на них останавливаться и продолжил идти дальше.

Высокий рослый воин встал на пути охотника. Защищённый кольчугой и пластиной на груди, сжимающий щит и топорик. Маттоми понял, что ему не пройти, не задев этого ратника, ибо он встал прямо пред лестницей башни. И он принял единственное решение. Лук листвяного танцора «затрещал» листовыми узорами от стягивания. Воин успел только услышать неприятный звук и поднял топор. Стрела пронзила кость, выйдя из затылка. Тот даже не успел и крика издать, как обмяк и рухнул на руки охотника, скинувшего вуаль невидимости.

– Тише-тише, – произнёс Маттоми и подхватил падающее тело, чувствуя странную тяжесть в груди. – Всё хорошо.

Будучи в армии, он немало воевал, но к убийству людей никогда не привыкнет. Что-то изнутри стало его гложить, но откинул чувство и продолжил продвижение.

Взобравшись по лестнице, Маттоми стал методично зачищать башню. Его лук стянулся, и стрела со свистом улетела в плоть. Первый часовой слёг со сталью в горле. Второй только побежал к горну, как его пронизала вторая стрела. Покончив с первой платформой, скрытой за деревянными стенами, Маттоми тихо залез на высь башни и увидел чудесное явление, приятное ему глазу – часовой прислонился к стенке и закрыл глаза. То ли он был в полудрёме, то ли уснул – неважно – смерть настигла его со скоростью оперённой свистящей смерти.

Покончив с «оком» лагеря, он осмотрелся на другие башни. Где-то уже стоит легионер, где-то Фариам добивает часового, пронзая его кинжалом. Посмотрев вниз, он заметил, как у костров, пока никто не видел, появилось несколько бочек с порохом, как артиллерийские батареи из трофейных пушек на насыпных укреплениях обезлюдели. Ствольные орудия и баллисты остались без расчётов, так вовремя нашедших вечный покой.

«Пришло время дать сигнал», – мысль стала преддверием действия.

В руках охотника оказался маленький факел, от которого исходит неприятный аромат. Огонь вспыхнул от прикосновения спички мигом озарив все светло-зелёным светом. Всего пару секунд подержав его на виду, Маттоми спрятал факел, быстро его потушив. Этого должно хватить для сигнала.

Спустя несколько секунд из леса подались фигуры, мельчащие тени, которые можно заметить только с вышек, но «глаза» ослепли, и никто не спасёт передовой лагерь. Теперь сводная когорта должна выполнить вторую часть задания – занять передовые позиции, либо ослабить противника до прихода первого легиона.

Маттоми стал наблюдать, как к лагерю подбирается вся когорта. Сотня воинов, лучших среди всего легиона. Остальные четыре сотни, всё, что осталось от некогда славного и несгибаемого первого легиона, готовятся к решающему для них сражению. Либо сегодня он оправдает свою славу и силу и выживет, либо сгинет, пытаясь это сделать.

Охотник приготовил лук к стрельбе. Он идёт без страха в бой, зная, что за его гибель Союз оплатит семье издержки в сумму, достаточную для лекарства отца. Он даже шутил, что ему проще умереть, что спасти семью, нежели воевать. Фариам же в жёсткой форме заметила, что он лучше бы и умер, искупив вину за безобразие, сотворённое им.

Парень стянул тетиву, внимательно всматриваясь в пляшущее пламя костров. Там он увидел огонь, пожирающий дерево… ему это напомнило о войнах, бесконечных сражениях, поглощающих мир. Он бы мог поразмыслить о причинах и последствиях, но всё внимание он нацелил на новую цель. Высокий человек, в светло-синей мантии, поверх которой золочённый панцирь, подошёл к костру. Рогатый латный шлем скрыл лицо чародея, сжимающего холодную сталь двухметрового посоха, увенчанного символом ворона. Его свитой стали не менее полусотни арпов, рычащих и шипящих, готовых рвать и метать по приказу своего господина.

«Чернокнижник Весов» – догадался Маттоми, предчувствуя, кто ответственен за оборону на этом участке, но тут же отбросил домыслы, увидев рядом и закованного в рыцарские готические латы ратника, несущего массивный меховой плащ. Сверкающая огнями костров броня сильнее всего сверкала гравировкой короны на фоне шести шипов, что не оставляло сомнений в его принадлежности, отразившейся неприязнью в уме Маттоми – «Хранитель Ордена ночи».

– Противник! – закричал воин на передовом посту, привлекая к себе внимание и этот вопль, стал возвещением о начале кровавой битвы.

Маттоми, как и остальные диверсанты, приготовился посеять хаос. Его стрела, обмазанная в легковспламенимом масле, была подожжена об искру спички и отправилась в полёт. Угодив в бочку с порохом у костра, она показала Королевству, что Союз уже здесь. Оглушительный громоподобный взрыв прозвучал прямо посреди лагеря… в центре Шепчущего леса началось страшное побоище.

– В атаку! – прозвучал приказ Аннкрата, и когорта в полный рост перешла в наступление.

Стрелки легиона обрушили на врага рой стрел и болтов. Осевшая сталь подарила смерть в разрозненном ошарашенном лагере – люди, гоблины и арпы – многие пали пронзённые смертью оперённой. В начинающемся беспорядке раздался ещё один взрыв – бочонок с порохом разорвался у костра, ставшего местом построения для целой дружины, разметав людей, словно это куклы.

Немногие, избежавшие ужасающей судьбы, расчёты открыли огонь по наступающим. Скрипнули баллисты и болты размером в тридцать сантиметров устремились в линию наступающих. Снаряды лихо пробили броню, упокоив пару легионеров, в ожидании огня пушек.

– Нет, так не пойдёт, – произнёс Маттоми и решил истребить расчёт.

Только он натянул лук, как пара артиллеристов свалились на пушки. Те резко повернулись и тут же получил пару стрел в лица. Лучник тоже присоединился к стрельбе и добил расчёт парой быстро выпущенных стрел. Просмотрев вправо он увидел, как ему помогает Шэхкац, отстреливая отдельные цели.

Когорта вступила в битву, достигнув передовых позиций. Клинки сверкнули в пламене костров и вкусили кровь врага. Легионеры, прикрываясь широкими щитами, сцепились с наёмниками и повстанцами, вклинившись в разрозненные ряды ошарашенных бойцов. У укреплений, надолбов и кольев закипело сражение, в гуще которого наступает Аннкрат. Высокого роста «фогвиллец», сжимая волнистый фламберг, закованный в, с ног до головы блистающие, латы и шлем с зелёным перьевым плюмажем, находится в гуще сражения. Удар вправо, и он отсекает голову арпа, размашистое движение налево, и противник отлетает с кровавым каньоном в груди. Рядом стоящие легионеры с боевым кличем на устах, огнём в сердце и рдяным мечом, прорубают путь к позициям, заливая бесцветные землю кровью.

– За родной Эндерал! – зазвучал девиз легионеров «Первого». – Без жалости и без сожаления!

Маттоми стал охотником в тылу врага, но противник направил и силы, чтобы освободить вышки. Лук листвяного танцора с удивительной скоростью посылает стрелы, которые находят цель с необычайной меткостью. Одна за другой они пробивают кольчуги, вбиваются в щели между латами. Враг подобрался к башне и побежал по лестнице и Маттоми схватился за короткий меч легионеров. Ногой он отпихнул первого воина, заставив звенеть его кольчугу, отбив ятаган арпа, он резко перешёл в наступление и пронзил колющим ударом серое тело. Перепрыгнув через скатывающегося человека, гоблин ловко скакнул и попытался прикончить охотника копьём. Маттоми шагнул назад, перехватил древко и со всей силы дёрнул вперёд. Зелёный монстр не удержался и слетел с лестницы, покатившись кубарем… но в отличии от человека, он неудачно поставил шею и раздался противный хруст… носастая тварь больше не встала. Маттоми быстро подобрал лук и выпустил стрелу, пробившую кольчугу.

«Пора уходить», – понял Маттоми, начав быстро ретироваться с башни.

Пока диверсионная группа собиралась, Аннкрат продолжал двигаться в неукротимом наступлении. Он и когорта прорвали первые хаотические линии, устлав свой путь покровом тел и встретился с более многочисленным и интенсивным сопротивлением. Его фламберг встретился с щитом врага. Градом сокрушительных ударов он разнёс круглый щит с эрофинским орлом, а затем он нисходящим ударом вогнал меч в ключицу врага. Резко прыгнув вперёд, он оказался в гуще неримских наёмников. Клинки забарабанили по его доспеху, но не только сталь сдерживает оружие, но и магия укрепления. Пару размахов массивным клинком, и враг либо отступил, либо пал от бритвенноострого лезвия. Легионеры прорвались внутрь «раны» построения, и снова наполнили пространство трезвоном стали. Аннкрата поддержал новый воин – крупный ратник, сжимающий молот, смёл воинов «короны». Ватир опрокинул силой и массой дюжину врагов и заорудовал молотом, плеща кровью и разламывая кости.

Маттоми встретился с Фариам, Шэхкацом и остальными воинами. Их окружило истово ревущее пламя, обращающее в пепел палатки и укрепления, вместе с насыпями. Воины противника формируют ударные формации в метрах ста от них, пытаясь создать нечто похожее на оборону, пока легионеры не прорвали измученные порядки.

– Вот это мы устроили! – крикнул Маттоми, выцеливая очередного несчастного.

– На твоём бы месте я так не радовалась! – фыркнула тёмная аэтерна, посылая огненный болид в толпу врагов. – Их тут много.

– Ничего страшного! – отмахнулся Маттоми, посылая стрелу в кольчужного воина.

– Твой оптимизм на грани безумия! – Фариам выставила длань пред собой и сковала полдюжины воинов цепью молний и испепелила их одним движением, показывая на выстраивающиеся ряды воинов. – Их слишком много!

Они влились в общую композицию битвы. Двадцать легионеров присоединились к ансамблю битвы. Шэхкац с Маттоми с поражающей скоростью сеют смерть стрелами, посылая их в шеи и груди. Фариам подняла на бой переменчивые потоки магии, залив всё вокруг ярко-синим пламенем и обращая противника в пепел. Первый воин из их гряды пал, когда его окружила свора гоблинов, опрокинула и забила дубинками. Прорычав, вся стайка бросилась на Фариам, но девушка изменила вектор инфернальной атаки и усилием воли превратила мысль в энергию. Паутина молний сверкнула и зеленокожие твари окутались всполохами энергии, пав на землю в конвульсиях.

– Склонитесь перед мощью изначальной силы! – фыркнул колдун-чернокнижник, внезапно появившийся на поле брани и распахнувший когтистую ладонь.

Тёмно-фиолетовые молнии окутали троих легионеров и отбросили их. Затем он сошёлся в ближнем бою с воином. Посох ловко отбил меч, тычковый удар поверг наземь парня, а навершие в кровь и хруст сокрушило череп.

– Зачем вы сопротивляетесь? – крикнул маг и одним движением руки направил полсотни арпов на малую группу. – Примите знание о том, что всех вас пожрёт огонь очищения, если вы не покоритесь пути хаоса! Так зачем сопротивляться, если конец цикла неизбежен?

– Проклятый безумец! – прошипел Маттоми, нацелившись в горло колдуну. – Ещё один полоумный верун на службе идиотизма!

Стрела столкнулась о магический барьер и разлетелась на осколки. Колдун же ответил им струёй светлого огня, но та развеялось о ментальный барьер, выстроенный Фариам, что вызвало речь удивления:

– Интересно… я не думал увидеть здесь дочь проклятой крови Зораса. Ты же должна более служить нам, как последователям дела разрушения и порядка чрез него. Ваш праотец Зорас, как раз проповедовал подобное, – чернокнижник в паре метров остановил арпов.

– Ты не знаешь о нас ничего! Ты всего лишь безумный последователь фанатичного культа, который создан поклонниками чёрного пути.

– Этот путь есть отражение нашей истинной сущности, – настаивает колдун. – Глупо его отвергать, если, только следуя ему, можно спасти этот мир. В конце концов сам Аркт поверг порядок в хаос, лишь бы спасти мир от самого себя.

– Ты что несёшь? – смутился Маттоми. – Зачем всё это великому мятежнику? Он всего лишь предатель, который не знает, чего хочет.

– Он точно знает, чего желает, – продолжает настаивать маг, сдерживая порыв своих слуг. – Служитель «первого бога», он знает, насколько губителен порядок и понимает, что для жизни мира нужно стать единым с порождениями хтонических страстей. Он повергнет поборника порядка и наследника Светорождённых, чтобы тот не смог нарушить его планов. Велисарий умрёт, как и остальные.

– Велисарий – наследник Светорождённых? – на этот раз возмущение прозвучало из уст Фариам. – Это метафорически или буквально?

– Вам ещё много предстояло бы узнать, – маг махнул рукой, приводя волну плоти в движение. – Но пускай вас просветит смерть.

Арпы были направлены одной лишь волей вперёд, но твари не успели и шага сделать, как на поле боя появился лояльный ватир. Сокрушительным рывком он отбросил полдесятка арпов, и обрушил железный молот на голову одной из твари, расколов её как арбуз.

Маттоми едва ли не в упор застрелил врага и откинув лук выхватил меч. Отступив, он не учёл длину вражеского клинка и тот мелкими зубцами задел кольчугу, сдирая с неё сталь. Шэхкац в один прыжок оказался рядом с противником и вогнал в него гладий, тут же развернувшись и рассекая спину второго арпа. Тирон отпрыгнул, схватил лук и положив последнюю стрелу, внимательно прицелился. Чуть опустив оружие, он отпустил снаряд в свистящий полёт, что закончился в шее вражеского арбалетчика.

Колдун гурьбой молний попытался убить тёмную аэтерна, которая столь опрометчиво повернулась. Яркая лента молний ринулась к ней, но в последний момент встал латник. Его броня сверкнула всполохами огня и буйства энергий, сам он от боли рухнул на одно колено, но удержал удар.

– Так просто меня не сломить! – проревел Аннкрат, вставая и поднимая меч.

Передовые позиции врага были захвачены и теперь когорте предстоит встретиться со всей передовой группировкой. Маттоми увидел, как к ним подходят и легионеры, и мужики в чешуйчатой броне Речного, и несколько воинов в тюрбанах со скиммитарами. Они встали на фоне полыхающих знамён Королевства, методично занимая насыпи и сторожевые посты, обступая расчёты орудий.

– В атаку! – порычал воитель из Ордена ночи. – Во имя Железного Королевства!

– Когорта, к бою! – воззвал Аннкрат.

На встречу эндеральцам бросилась толпа, в которой стояли и арпы с гоблинами, перемешанные с наёмниками, и воины, несущие на себе форму старого образца стражи аркских полков. Размахивая всевозможным оружием, они желали крови за золото и прошлое.

Аннкрат вступил в битву с воителем Ордена. Ему на помощь подбежал ватир, сцепив два клинка и молот с широколезвейным двурчником. Оттолкнув их, воитель атаковал со всей силы. Опустив меч, он разрубает древко молота и мощным ударом кулака, сокрушает челюсть ватира. Аннкрат и латник скрестили мечи, выбив дождь искр из скрежещущих лезвий.

– Вы все умрёте! – озлобился враг, надавив на Аннкрата. – Орден ночи восстановит истинный порядок. Вам нас не остановить!

– Почему вы предали? – спросил «фогвиллец».

– Святой орден нас предал! – прорычал воин. – Он оставил наши гарнизоны умирать в одиночестве, истекать кровью. Святой орден отдал страну на растерзание Союзу! Железное Королевство – единственный шанс на наше прошлое! На нашу душу!

Аннкрат попытался продавить оборону врага, вложив весь меч всю силу. Ватир врезался в бок противника и оттащил его прочь, но тут же получил град мощных ударов – латный кулак мял плоть и заставлял кости хрустеть, пока монстр ревел от боли. Ватир успел отпрыгнуть, прежде чем его рассёк меч нисходящим движением. Они отошли на расстояние, приготовившись к новой битве.

Вокруг легионеры и слуги «Короны» сцепились насмерть. Хлестая друг друга мечами и искалывая копьями, воины теснили друг друга. В мешанину тел ворвался чернокнижник, явившись во вспышке телепортации. Огонь и молнии вырвались ослепительным потоком с его пальцев, испепеляя легионеров. Пара взмахов посохом и убийственные паутины энергии окутали солдат, отчего те возопили и завыли, что аж кровь в жилах стыла.

Гурьба новоприбывших арпов врезалась толпой, усилив давление на наступающие формации когорты, заставив тех отступать под троекратным превосходством.

– Нас теснят! – кричит Маттоми, взбираясь на насыпи, где расположились расчёты. – Нужно что-то сделать!

Тёмная аэтерна ничего не сказала. Она видит поборника ветров магии – чернокнижника, который окутал себя чародейским огнём, и окружил кучами тел. Она, нехотя, но подняла ладонь и атаковала колдуна пламенной стрелой, которая рассеялась о его пси-щит. Пара шагов и она на крыльях «моря возможностей» врывается в ристалище, блистая плащом из убийственного и жаркого пожара, испепеляя им врагов. Встреча двух магов и их эфирных сил ознаменовалась громом и больной для глаз вспышкой.

– Шэх, – погладил рядом стоящую пушку. – Мозгов у меня нет, но есть идея.

Аннкрат рухнул на колено, чувствуя, как одежда скользит от пота, а руки устали колоть и пробить вражескую броню. Ватир кинулся вперёд, но его нагрудная пластина в мановении ока была промята и разрезана, а само существо, пятясь назад, скуля и млея отошло, сжимая шерстистыми лапами грудь.

– Ты слаб. Я силён! Наследие Мальфаса будет стёрто с лица земли. «Твоё имя для меня – причастие», – повторил древнюю литанию Святого ордена воин. – Тьфу, что за бред! Теперь я понимаю истинную природу силы.

– Никогда! – взревел Аннкрат и встал с колен.

Латник сошёлся с чемпионом ордена, вкладывая максимум сил в приёмы. Звон оружия оглушал, а удары могли бы с лёгкостью рассечь плоть, но враг не сдавался. Клинок столкнулся с мечом предателя, затем был отведён и устремился в выпад. Лезвие шаркнуло по доспеху, высекая царапины, но не пробивая его. В ответ на Аннкрата обрушилась чреда выпадов и мясницких ударов, под напором которых он отошёл назад. Латы обоих сверкали в огне кострищ, будто пожираемые огнём и пестрели мастерской гравировкой, несмотря на царапины, отражая идеи каждого.

– Я – длань старого мира и истинного могущества! – заявил о себе враг. – Твоим жалким мечом не пробить моей брони.

Залп! Спустя миг Аннкрат смотрел в зияющую рану, оставленную в груди хранителя Ордена ночи. Для пушечного ядра не было препятствием, ни крепость лат, ни магия зачарований, и оно с презрительной лёгкостью их разорвало. Повернув голову в шлеме, сквозь решётку забрала глаза жалобно и с ненавистью посмотрели на Маттоми и Шэхкаца. Аннкрат подошёл к врагу и вогнал меч в рану пока наконечник лезвия не упёрся в броню на спине, а затем надавил и опрокинул его на сырую от крови землю.

Несмотря на гибель предводителя орд Королевства, армия не дрогнула, ибо её вёл сам чернокнижник. Усилив наступление, они стали оттеснять когорту, топя её в крови. Мечи рассекали щиты, топоры рубили броню, а копья протыкали кольчуги. Легионеры короткими мечами кололи врагов, теснили их щитами, а позади линии лучников и арбалетчиков расстреливали толпу.

Маттоми и Шэхкацом, подобрав стрел, отстреливали с насыпи противника, наблюдая за битвой Фариам и чернокнижника. Маттоми не видел и шанса в этом бою – легионеры падали, раненные под натиском врага, а Фариам, взмокшая от неимоверных усилий и жары заклятий, стала уходить и гнуться под чародейскими выпадами колдуна.

Противостояние могло ещё долго продлиться, пока наступление сточится об оборону или когорта проявит мастерство и сломит роялистов, но на поле боя появилась новая сила, обозначившая своё прибытие громом и молниями. Воины в цветах чёрного и серого явились на место ристалища, выйдя из Шепчущего леса на конях. Электричество что белее снега хлынуло с небес, призываемое новоприбывшими боевыми магами, и посеяло толстыми прутами смерть в рядах врага.

– Инквизиция на поле боя! – признал прибывших Аннкрат, тяжело дыша и поднимая меч для очередного удара.

Всадники устремились в стремительную атаку, озарив своё наступление вспышками и раскатами огненным и громовых заклятий. С отвращением Маттоми видел, как целые дюжины падали на землю, обращённые в изжаренные куски плоти. Чародеи-аколиты Инквизиции, идущие вместе с суровыми мечниками, наносили существенный урон вражеской армии, которая и не собиралась отступать.

Чернокнижник с рёвом ненависти стал отдавать звонким басом команды, похожие на пронзительный медвежий рёв:

– Всем перестроиться! Отправить войска на левый фланг!

Но что могли сделать несколько тысяч воинов в плотном неповоротливом построении, лишённые манёвра? Лишь ждать своей участи. Тяжеловооруженные всадники цвета бездны врезались во фланг оборонительной формации противника – широкие мечи полосонули волну плоти, высекая кровавые раны. Инквизиторы и их помощники врубились в горнило битвы с яростью, вошли на наковальню войны с отвагой. Маттоми на секунду прекратил обстрел врага, с восхищением смотря, как инквизиторы с отчаянным бесстрашием направляя коней в гущу врагов и широкими мечами кромсая всех, кто попадётся под руку.

Глаза арпа и человека узрели высокого всадника, несущего массивный панцирный доспех цвета слоновой кости и отделанного золотыми узорами. На его груди пылает раскалённым златом символ чаши и меча, голова защищена серебряным шлемом с ярким перистым плюмажем, а в руках изящный иглоподобный меч, инкрустированный самоцветами… кажется, что из его лезвия проистекает внеземной свет, оставляющий смертельные ожоги на теле врагов. Рядом с ним скачет на вороном коне воин в чёрных латах, с лысой обнажённой головой, вооружённый топором. Вместе с ними на быстрой бежевой лошади в бой врывается, и рослая утончённая дама с пепельными волосами, защищённая всего лишь корсетом.

– Гедемин и Сигизмунд… а кто она – не знаю, – произнёс Маттоми, смотря на Шэхкаца, который снова поднял лук.

Стрелы полетели в чернокнижника, который, впрочем, не испытывал от них вреда – они либо вспыхивали о его пси-щиты, либо вязли в броне. Он обратил внимание на инквизиторов и уставил посох в их сторону. Страшные заряды тёмно-фиолетовой энергии ударили по ним. Взрывы и всполохи подняли фонтаны огня, крови, земли и плоти поднялись среди толпы сражающихся.

Фариам же уже не пыталась достать его, а испепеляла врагов пред собой. Огонь тёмной аэтрна сжигал в прах вопящих и орущих повстанцев, а легионеры прорывались на очищенные позиции, чтобы там сойтись меч к мечу с противником.

Чернокнижик казался недосягаемым, но до тех пор, пока в гуще боя не появились новые фигуры. Гедемин, Сигизмунд и неизвестная дама слезли с коней, встав на пути колдуна.

– Предательница! – фыркнул тёмный маг. – Ты предала «Кузенов»! Ты предала истину!

– Ты ничего не знаешь, – прошептала девушка, поднимая рапиру.

Маттоми застыл в наблюдении за схваткой, как и все сражающиеся вокруг. Гедемин отразил клинком поток чёрной молнии, давая Сигизмунду действовать. Топор полетел прямо в голову чернокнижнику, но тот с лёгкостью отбил его, пытаясь снова атаковать магией. Сблизившийся Гедемин снова принял на себя весь удар, блокируя нечестивые чары, приковывая к себе внимание. Высокорослая девушка ловким движением юркнула к врагу и выставила вперёд рапиру в молниеносном движении. Тонкое лезвие принизило бедро, заставляя чернокнижника отойти. Враг, чувствуя превосходство, выставил пред собой руки в отчаянной попытке выставить щит, но меч Гедемина в ярком фонтане искр разбил его. Дама подскочила и рассекла запястье, разрезая и сухожилие… посох выпал, лишая своего носителя главного чародейского инструмента.

– Ах-хах, вы не понимаете, что творите. Аркт… он всё равно вас достанет и уничтожит. Аркт есть архангел погибели… первый служитель ложного бога Азатарона, и прозревший в истине… он вас… аргх!

Колдун заглох, когда фламберг вошёл в спину, рассёк плоть и оборвал жизнь чернокнижника. Труп плюхнулся лицом в землю, а за ним возникла фигура Аннкрата, вынимающего меч из плоти.

Завидев гибель своего командира, стесняемые инквизиторами, воины «короны» дрогнули. Один за другим солдаты стали покидать сражение, а вскоре когорта общим давлением под буйство ветров магии, повергла в бегство всех противников.

Маттоми, Фариам и Шэхкац, ступая через трупы, следуя посреди всюду пылающих костров, шли к месту разговора командиров. Парень еле как сдерживал себя, чтобы его не вырвало от вида изрубленных и разодраны тел. В воздухе витал сводящий с ума запах горелой плоти, а ухо терзают стоны и крики агонии раненных и всхрипы умирающих.

– Аннкрат, командующий первой сводной когортой первого легиона, – представился «фогвиллец».

– Верховный инквизитор Гедемин, – хриплым тихим голосом обозначил себя воин, не снимая шлема и посматривая на то, как когорта вокруг них выстраивается в боевые порядки.

– Мы рады вас приветствовать. И рады, что вы нас выручили. Без вас было бы намного труднее.

– Это наш долг. Многие из нас служили в Инквизиции и Святом ордене при Рождённых светом, защищая мир от тьмы.

– А вы сами…

– Да, я сам когда-то был хранителем третьего сигила. Когда Первосвященник из остатков старой инквизиции¹⁰ и покинувших Орден решил создать тех, кто бы защитил Эндерал от тьмы, я откликнулся, – подняв чудесный меч, и приложившись лбом к нему, он обозначил. – Служа Истине, мы рассеем зло.

Маттоми заметил знакомое лицо Сигизмунда и просто не мог не заговорить с ним, в голосе выражая иронию:

– Вот это встреча, господин инквизитор, не так ли? Не думал я, что вы пожалуете сюда со своей дамой, – парень закинул лук за спину. – Неужто у вас завелась боевая подруга?

– Я вас настолько привлекла, что вы подняли этот вопрос? – спросила девушка, поправив пепельный волос; её красивое лицо словно выточено изо льда, отражает удивительные черты филигранности, в глазах будто бы отражена вся изумрудная глубина лугов Сердцеземья. – Или у вас есть определённые проблемы, когда вы видите рядом красивую девушку и инквизитора?

– Больно у вас интересное общение, – заметил Гедемин. – Каиль, наша союзница, легионер, так что прошу тебя, будь вежлевее.

– Хм-м, хм-м, хм-м, – втянул Шэхкац воздух, чувствуя что-то острое… запах неведомый и знакомый. – Это древний аромат… как рядом с королём. Особая… магия.

– Арпишка, лучше бы свой носик не тянул ко мне. Ты всего лишь уродское порождение своего проклятого рода, чтобы такое говорить. Я-то уж знаю, – усмехнулась девушка.

– Не смей с ним так с ним говорить! – вспылил Маттоми, одновременно инстинктивно чувствуя и опасность от Каиль; дама удивилась такому обращению, но сдержала себя. – Ты вообще кто такая?

– Не думаю, что сейчас конфликт, это лучшая форма сотрудничества, – заявил Гедемин и голос его стал торжественней. – Пока наши братья и сёстры ведут наступление по всему фронту, мы должны крепиться, и готовиться к последующим битвам.

– Галерея Гримлайт, – посмотрел в сторону острых чёрных скал, скрытых в ночном полумраке Аннкрат. – Центр обороны врага. Там сосредоточены основные силы оборонительного рубежа… это будет трудный бой.

– Да, и мы сокрушим их. Непоколебимость веры мы положим, как основное оружие, – на этот раз обернулся инквизитор, смотря, как из леса выступили порядки легионеров, вместе с боевыми братствами Святого ордена, пестрящими цветами огня и воды; в одном строю шагали, и наёмники Ост-Эндеральской Торговой Компании.

– Надеюсь, что артиллерия справится со своим предназначением.

– Несомненно брат! – хлопнул по плечу Аннкрата Гедемин. – Но главное, что мы противопоставим тьме врага, свет истин в наших душах. Светорождённые, да и сам Мальфас, ликовали бы при виде этого славного дня. Приготовимся же к битве, и приготовим души наши, – Верховный инквизитор отступил назад, оказавшись в окружении слуг. Вместе они приклонили колени, направив все мысли в молитве к Господу, готовясь к предстоящей битве.

– Интересная у тебя татуировка, – произнесла Фариам. – Во истину древняя. Времён… Килры.

– Молчи… если хочешь жить! – фыркнула Кайль, положив ладонь на рукоять.

– Мне нет до этого дела, – покачала головой тёмная аэтерна. – Я бегу от проблем куда более… серьёзных, чем эта война.

Часть 2. Падший «ангел»

Спустя шесть часов

Битва продолжается. Под серыми небесами, посреди бесцветного и искалеченного леса, на заваленных баррикадами дорогах, в зелёных кущах северного Сердцеземья – по всей линии фронта сцепились полки, воинства и дружины, две колоссальные армии сошлись в смертельном противостоянии. Сотни километров земли за шесть часов превратились в окровавленную полосу земли, заваленную телами. И в самой её гуще молодой охотник прорубает себе путь, сквозь сторонников нечестивого порядка, через установление тотального зла.

Маттоми встал на одно колено и пригнулся, чтобы его не пронзило вражеское копьё, рухнув на деревянные доски, устлавшие пол. Сталь и дерево пролетели в сантиметре над закопчённым шлемом, натянув лук. Стрела с удивительной скоростью просвистела и вышла из горла эндеральца, облачённого в старую форму воинов Арка. Резко развернувшись, охотник стянул оружие и отправил последнюю перистую смерть во врага и через секунду сталь расчертила лентой пространство. Стрела нашла предательский зазор между шлемом и горжетом, на месте уложив хранителя Ордена ночи, сцепившегося с легионером первого. Спустя миг лук отброшен и в руках сверкнул гладий, которым он защитился от нисходящего удара длинным мечом, вступая в ближний бой под сводами каменно-скальной залы. Оттолкнув противника, он ушёл назад, вставая в один ряд с воинами Союза, которые только что избавились от первой волны контратакующих. На секунду жестокий бой стих, каждая из сторон в изнеможении стояла, смотря на отделяющее их трёхметровое пространство, заваленное окровавленными телами.

– Вот это побоище, – тяжело выдохнул охотник, мотая головой и ища своих товарищей, которых не видит.

С отвращением, Маттоми вспоминает последние шесть часов своей жизни, прошедшие словно в аду. На мгновение, всё это напомнило ему подавление восстания Киланы Хаммершлаг, когда практически весь Эндерал оказался перекопан траншеями и укреплениями, впал на года в безумие гражданской войны. Напомнило такой же жестокостью и масштабностью действий, фанатичностью сторон и непримиримостью в достижении целей.

– Сдавайтесь! – крикнул в сторону врага легионер, поднимая щит. – Вам не победить.

– Проклятые предатели! – вышел вперёд молодой парень из чреды воинов «Короны», на котором красуется подогнанный табард алого цвета, с белым львом на груди. – Вы продали свою честь, отдавшись на волю тем, кто уничтожил нашу страну… продал её за монету зарубежным купцам, тем, кто продал нашу веру. Вы отступились от изначальных эндеральских истин и принуждаете нас жить так, как вы считаете нужным, отвергая нашу тысячелетнюю историю.

– Скажи, в какой момент ты отрёкся от своих братьев и сестёр?

– Когда вы провозгласили свой нечестивый «Союз»! Когда был низложен наш Святой орден и вашими ублюдошными хартиями были попраны наши традиции и история. Тогда я и ещё тысячи верных встали на службе истинному Эндералу, а не вашей фальшивке! Наш великий предводитель вскоре встанет у власти, как истинный верховный магистр!

– О ком речь?

– Наш король! – гордо заявил парень, вдохновлявший своих сторонников. – И он повергнет вас, как мы заставили вас умыться кровью при наступлении!

Маттоми вспомнил, как это было. Сначала на горы, а затем на остальные позиции еретиков обрушился шквал огня орудий всех возможных калибров – кулеврины, мортиры и пушки – все заголосили в один глас. Прославленная артиллерия Эндерала в один миг выпустила тысячи бомб и ядер, превращая землю в фонтаны грязи, а скалы в пыль. Только на центральном направлении у Галереи Гримлайт было сосредоточено не менее двух полнокровных артиллерийских полков, которые испепеляли и разрывали отступников дождём смерти. Когда боеприпасы закончились, на всей линии наступления был дан простой в жестокости и тяжёлый в исполнении приказ – «Вперёд, выбить противника с его позиций». Маттоми никогда не забудет, как тысячи людей и аэтерна в одном порыве, под звуки барабанной дроби, внимая рвению знамён ринулись полям, которые вскоре превратились в долины смерти – выжившие лучники и арбалетчики, мастера баллист и трофейных орудий ответили отчаянным убийственным огнём. В тот момент рядом с Маттоми за пару секунд пали десятки людей, устлав путь, но ещё тысячи продолжили путь, наступая на укрепления под тёмными от количества стрел небесами. Армейские чародеи хаотично создавали ментальные щиты, защищавшие войско от смерти с небес. Спустя полчаса они подступили к горам, у которых вступили в бой за разбитые укрепления и позиции Королевства с немногими выжившими, переступая через полыхающие руины и куски разорванных бомбами тел. И когда укрепления были взяты, войско прильнуло к скалистым позициям, не в силах прорваться дальше – укрепления оказались слишком мощные.

– В атаку! – прозвучал призыв, вырвавший Маттоми из воспоминаний, и легионеры ринулись на мятежников.

Маттоми тоже бросился в атаку, в едином строю ринувшись на толпу противников, которые обратили в сторону наступающих вал щитов. Стены содрогнулась от очередного обстрела батарей пороховых орудий, под ними завязалось сражение. Справа и слева от Маттоми легионеры хлёсткими и быстрыми ударами спат искололи мятежников, мастерски превосходя оборону противника. Сам же охотник сцепился с пареньком-офицером старой армии, отбив выпады его кривого меча, после чего сам атаковал серией уколов, но тщетно. Черноволосый эндералец стал наносить нисходящие хлёсткие удары, но все они сталкивались о крепкую сталь гладия. Тогда враг с крутящего движения решил пробить оборону, но Маттоми оказался быстрее и стремительным колющим ударом пробил кольчугу под табардом, но меч всего лишь рассёк кольца и слегка вошёл в плоть.

– Ай!

– Ты зря сражаешься, – сказал охотник парню, поднимая меч. – Так или иначе Союз вас одолеет.

– Ты никто… ты всего лишь жалкий прихвостень нового порядка.

– Я – наёмник, – ответил холодно Маттоми, готовясь к новому сражению. – Не более того.

Снова битва закипела и их бой присоединился к общему звону клинков. Не менее полусотни легионеров медленно, но особо кроваво продвигаются вперёд, вытесняя врага. Сотня мятежников теряла личный состав, уничтоженный в скоротечных сватках, в центре которой противостояние офицера и солдата. Маттоми защитился, не дав изогнутому мечу пронзить ключицу, после чего в один прыжок оказался рядом с противником. Длина меча позволила ему ловким движением вогнать пол лезвия в торс аркчанина и отойдя, силой ноги отпихнул его в груду союзников. Ошарашенные повстанцы на секунду остановились, но, чтобы потом продолжить яростное наступление, когда один из коридоров рассыпался новоприбывшими воинами, облачёнными в панцирную сталь.

– У врага подкрепление! – объявил младший офицер легиона, отмеченный пурпурным гребнем. – Приготовиться!

Легионеры, измученные часами битвы, встали, не способные дальше продолжать наступление. Они оказались в одном из внутренних подскальных убежищ, так и не выйдя во внутренние пространства Галереи Гримлайт. Подняв широкие овальные щиты, легионеры приняли бой с эрофинскими панцирными наёмниками, с трудом защищаясь от проникающих ударов топориков. Спаты сталкивались с лезвиями вражеских клинков, кровь стекала по потной коже, с гримасами злобы обе стороны готовы были сражаться до полного взаимного уничтожения, увязая в телах товарищей.

Маттоми с усталостью отступал… им двигала мысль, что если он падёт, то его родители… отец останутся без него, а сам он не выполнит свой долг. Перед ним мельчишело множество силуэтов двух цветов, которые не собираются уступать. Казалось, что они будут стоять как две стены до конца времён.

Но ход битвы был мгновенно переломлен приливной волной огня, явившейся из одной из множества секций, и многократно озарившей залу. Яркая волна пламени ласкающей «рукой» залила фланг наёмников, обращая их в пепельноподобные массы. А спустя миг оттуда явились воины, облачённые в цвета изумрудной зелени и закованные в сталь. Фогвилльцы маркиза с широкими двуручными мечами наперевес столкнулись со вздрогнувшими подразделениями неримлян и за пару секунд жестокого боя оттеснили их.

– Фариам! – признал в чародейке тёмную аэтерна Маттоми, которая пропала в движениях двуручных клинков, и озаряла место всполохами пламени.

Усилили давление и воспрянувшие легионеры, которые перешли в сокрушительное наступление. Наёмники попытались перегруппироваться, но встретились с огненным буйством чернокожей дамы, которая с ошеломительной уверенностью продвигалась вперёд, укутываясь в плащи огня.

– Отступить на укреплённые позиции! – прозвучала команда наёмников и больше сотни воинов стали ретироваться; бойцы Союза остановились, нуждаясь в передышке и не способные к дальнейшему наступлению.

Маттоми убрал меч в ножны, среди ковра тел нашёл свой лук и одновременно подходящие стрелы. Оглядевшись, он увидел страшную реальность воины и прекрасное явление – среди мертвецов и раненных, измазавших деревянные полы в крови, ступает девушка, чьи утончённые черты тела подчёркнуты кожаным бронированным корсетом, стянувшим огненную мантию.

– Как ты… Фа… Фариам? – спросил Маттоми, поправив изодранную кольчугу, и шлем, который опалился, когда вражеский чародей плескался огнём до тех пор, пока его не прикончила стрела.

– Всё нормально, – ответила тёмная аэтерна. – Удивительно, что мы смогли так далеко пройти за оборону. Не думала, что врагов окажется так много.

– Ты не видела Шэхкаца? Где мы его потеряли? – растерянно стал спрашивать парень. – Я только помню, как за воротами нас разделили… а потом всё в тумане.

– Он сейчас скорее всего воюет в отдалённых казематах. Насколько я помню, его с отрядом отбросили контрнаступлением.

– Как же это произошло…

Фариам вспомнила, как они пробились к горным укреплениям и ударились о них, как морские волны на скалы. Она помогла ротным чародеям пробить ворота, выставляла щиты и не давала шторму стрел и болтов уничтожать наступающих. А затем они хлынули внутрь, сцепившись насмерть с защитниками. Часа два они продвигались вперёд, растекаясь по множественным переходам и тоннелям, в отчаянной попытке захватить фортификации, где Фариам отчищала магическим пламенем проходы. Так было до тех пор, пока Железное Королевство не контратаковало тысячами воинов, остановив легионеров, мечников Компании и братства Святого ордена. В одной из комнат Шэхкац был отделён от основных сил и оттеснён в далёкие подземелья, где продолжил сражение… как надеялся охотник.

– Нам нужно продвигаться дальше, – встал Маттоми. – Как продвигается наступление?

– Не знаю. Я слышала лишь, что всадники и первая рота стрелков Компании пыталась взять главные ворота в «Галерею», но понесла устрашающие потери и отступила.

– Дело плохо, – произнёс Маттоми, посмотрев на офицера легиона. – Господин, где мы?

– Судя по всему мы сейчас в одном из складских помещений, – ответил воин, указав мечом на ящики и коробки с сундуками, подле которых лежат тела. – Если верить найденным картам, то дальше будет казарма. А там можно будет выйти к внутреннему бастиону, от которого недалеко и до внутреннего двора Галереи.

Разговор оборвался, когда из одного из прохода донёсся звук, бренчание доспехов и лязг оружия. Легионеры и воины Маркизата устало развернулись, чтобы принять новый бой, но те, кто явились из ауры шума, заставили удивиться воинов Союза. Прекрасного вида девушка, блистая волосами белее неримского снег, облачённая в укреплённый кожаный доспех, и несущая окровавленную рапиру. За ней ввалились воины, в исцарапанных атлетических доспехах, под которыми насыщенно-синие поддоспешники, несущие широкие мечи.

– Кайль, – узнал девушку Маттоми. – И хранители Святого ордена пути воды. Отличное подкрепление.

– Я смотрю у вас не всё в порядке, мальчики, – на тонких налито-красных губах промелькнула улыбка. – Что ж, теперь-то вы подчиняетесь мне.

– По какому праву? – возмутился офицер, но тут же успокоился, когда узрел «грамоту командира», которые префект раздавал различным воинам армии, которых назначал общеармейскими командующими среднего звена; он приклонил голову и покорно спросил. – Что мы будем делать? Наша задача – прорваться во внутренние дворы и зачистить их.

– Нам нужно направиться в надвратные помещения.

– Зачем? Наша задача ведь пробиться, захватить внутренние пространства и обеспечить плацдарм для дальнейшего наступления.

– Скажи, сколько сейчас в строю воинов? И где они? Ну пробьёшься ты, а дальше что? Твоя горстка храбрецов попросту окажется посреди толп противников, которые будут перебиты с лёгкостью. Так что ты будешь делать?

– Не знаю…

– Как младший офицер, мальчик мой, ты должен мне подчиниться, – Кайль перестала мягко давить, положив изящную руку на плечо парню. – Я не хочу, чтобы твои парни сложили голову зазря.

– Хорошо… командуй.

– Воины! – обратилась Кайль и голос её разнёсся по всем краям залы. – Всем приготовиться, мы выступаем на бой. Я даю вам шанс отомстить за павших товарищей деянием, которым вы сломите врага.

Отерев рапиру, Кайль двинулась вперёд. Пошёл и Маттоми, встав за Фариам, а за ними двинулись, и легионеры с фогвилльцами. Они углубились в какой-то узкий тоннель, где освещение поддерживалась порой факелов.

«Кто она такая?», – задумался Маттоми, смотря на Кайль. Девушка, пришедшая за Сигизмундом, была слишком уникальной – он видел, как она с презрительной лёгкостью повергает сильнейших воинов Королевства, а черты её лица слишком изящны. Но сейчас не до размышлений о неведомой даме… главное – выполнение задачи.

Следующее помещение встретило их широкими пространствами, освещёнными множеством факелов. Тут их встретили воины-гоблины, облачённые в крепкую пластинчатую сталь, вооружённые топорами и булавами. В зале не было практически ничего, кроме уродливых палаток и мешков у «стен», а в самом центре развивался стяг Железного Королевства, обложенного тотемами.

– В атаку! – был дан приказ и сражение началось.

Маттоми шёл в числе последних и присоединился к сражению в тот момент, когда латники-фогвилльцы и хранители Святого ордена скрестили мечи с топорами зеленокожих мелких тварей. Охотник выпустил стрелу, которая пронзила горло монстра, слегка задев волосы Кайль. В порыве битвы девушка даже не обратила внимание на сие, продолжив с необычайной       ловкостью отбивать выпады и рассекать плоть гоблинов. Вот она отбила топор, схватила гоблина за шею и подняв над землёй, прошила того рапирой. Маттоми удивился – «Какой же силы эта женщина и насколько остро её оружие?».

Битва засияла новым светом в тот момент, когда Фариам выпустила магическую силу, обращённую усилием воли в огонь. Тёмно-серые пространства залы озарились, а десятки врагов заживо изжарились в броне. Фогвилльцы усилили наступление, а хранители обратили волю в смертоносные потоки воды. Магическая влага буквально смывала врага, срываясь с дланей воинов, проникая в горло и лёгкие, убивая гоблинов в мучениях.

Вскоре всё было кончено – Маттоми и десятка стрел не успел выпустить, легионеры смогли перевести дух, дав работать Кайль и её воинам. Ныне звон мечей и вопли стихли, остались лишь тела врагов, попытавшихся задержать наступление.

– Идёмте дальше, – холодно произнесла Кайль, переступая через перерубленных гоблинов-наёмников.

Их путь пролегал к небольшим воротам, которые за пар мгновений были сокрушены чредой разрушительных ударных заклинаний тёмной аэтерна. Разлетевшись салютом почерневших щепок врата пали, открывая путь туда, где их не ждали… слишком это казалось нереальным.

Кайль вылетела на деревянный настил, который защищён стенкой и потолком, столь стеснёнными, что образуют удобную позицию для стрелков. Её рапира без промедлений рванула вперёд, рассекая плоть и сталь. Арбалет выпал из рук противника, а сам он покачнувшись, рухнул на дерево. Тут же внимание обратили другие противники – защищённые кольчугами и меховыми накидками стрелки, среди которых возвышаются чёрные повелители, с инфернальным огнём в очах и блистающие чёрной сталью на теле.

– Демоны! – опознала их Кайль, отбивая выпад одного из противников. – Уничтожить их.

Порождения тёмного духа развернулись и в бешено-огненном отблеске их глаз Фариам нашла нечто знакомое и пленяющее. Она вскинула руки и отправила вперёд волну рокочущего пламени. Огонь очистил вражеские позиции, изжарил правый фланг лучников, но из бури вышли демоны, поднимая двуручные молоты, жадно сверкающие в блеске огней. Разобравшись со стрелком, Кайль ринулась на них. Рапира скрестилась с вражеским орудием, к удивлению, всех, а затем девушка высекла на доспехе материализовавшегося духа сеть царапин.

«Не может быть», – подумал Маттоми, наблюдая за тем, как дама останавливает движения могучих существ.

Трое демонов устремились в бой, сверкая клыками и потрясая оружием. Охотник выпустил две стрелы, но каждая отлетела от доспеха. Пара фогвилльцев попытались сойтись с ними, но враг играючи отбил каждый удар, а затем молниеносными ударами превратили их в несуразную кроваво-металлическую массу, размозжив адскими молотами, размером в голову.

Тем временем с лестниц на стену хлынуло подкрепление – из глубины Галереи явились орды гоблинов, смешенных с бывшими военными и дикарями. Они встретились о стену щитов и клинков, всё вокруг наполнили перезвоны стали, крики боли и стоны умирающих. Пространство разорвал адский хорал орудий – бомбы осели в глубине «Галереи», озарив местность всполохами огня и осыпав её фонтанами грязи и разорванной плоти.

– Во имя Эндерала! – прокричали воины Союза, вставая в плотный строй, давая и дальше выполнять задачу.

– Нужно добраться до тех рычагов! – крикнула Кайль, показывая на железные «палки». – Они откроют главные ворота!

Маттоми снова дал залп, но стрелы удивительным образом изменяли траекторию пред лицами демонов. Тем временем Кайль схватилась с одним из них, пытаясь преодолеть его оборону, выставляемую с ошеломительной скоростью. Фариам ищет способ спалить их, но как огонь может навредить тем, кто вышел из него? Парень сплюнул, проклиная, что всю эту местность нельзя сравнять с землёй артиллерийским огнём… кавалерия не пройдёт потом.

Кайль могла бы долго ещё сражаться с таким могучим врагом, чей морщинистый сухой лик отмечен красными глифами губительных сил, но на поле боя объявились новые бойцы. Сначала стрела чудом смогла преодолеть ментальную защиту и пронзила горло твари, но та лишь пошатнулась, выступив острием к Кайль. Обернувшись, демон получил ещё две, брызнувшись огненно-яркой кровью. Подняв молот, он с рыком ринулся в сторону вторых врат, скрытых в облаке горького дыма, но оттуда на него вылетело существо, выше него самого и сбившее, словно это поезд звёздников. Ватир с рёвом торжества опустил на голову демона свой молот-клевец острием вниз с такой скоростью, что даже сверхъестественная реакция не помогла ему. Когда раздался хруст кости, и голова раскололась, то нереальное тело с оружием и бронёй просто растворилось, выдохнув реальный воздух.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пенни – валюта Баронства, равная 0,4 эндеральского медяка.

Вернуться

2

Светоч Арантеаля – эндеральская идиома, обозначающая источник неожиданных и больших неприятностей; вещь, которая должна принести огромную удачу, счастье или решение проблем, но доставляющая огромные проблемы.

Вернуться

3

Орден «Огненного цветка» – религиозный орден группы хранителей, созданный для распространения веры на востоке Эндерала в бытность полноты власти Святого ордена. Он отличался особой нетерпимостью к отступникам, его методами распространения веры были не только проповедь и убеждение, а устрашение, подкуп и насилие. Возглавлялся отдельным магистром, выбранным внутренним капитулом и утверждённым верховным магистром Святого ордена. Впоследствии практически все братья впали в веру в бога добра и зла, попытались защитить новую веру в Святом ордену, но были осуждены за ересь на уничтожение.

Вернуться

4

Речь идёт о заражении Шепчущего леса, и то, что знаменитые грибы в Шепчущем лесу испускают ядовитые споры.

Вернуться

5

Лесная лихорадка – тяжёлое респираторное заболевание, характеризующееся повышенным потоотделением, температурой и слабостью. Проявилось после заражения Шепчущего леса и по одной из версии является более лёгким штаммом, погубившим лесные массивы к северу от Сердцеземья.

Вернуться

6

Деханы – низшие командные звания и должности в Легионе.

Вернуться

7

Гельмехенская ересь – религиозное движение жителей Солнечного берега, утверждавших, что Рождённые светом не боги, а только полубожественные пророки истинных богов. Ересь получила толчок с проповедника из Речного – Гельмехена, который собрал вокруг себя последователей из бедноты и обнищавшего крестьянства. Он проповедовал «правила неведомых богов», которые предписывают строить жизнь на постулатах нищеты, общности имущества и супругов, полного отречения от собственности и богатства. Первая «коммуна» была простроена в Раздвоенных башнях. Оттуда проповедники стали расходиться по городам и деревням, создавая в пещерах коммуны, где народ жил и молился. Святой орден усмотрел в их поведении, а также агрессивном поведении (нападение на торговцев, покушения на убийство жрецов официального культа и представителей власти, сексуальное рабство несогласных) опасность. Тручесса, обвинив их в ереси и преступлениях, санкционировав уничтожение.

Вернуться

8

Пустынное царство – сепаратистское государство, существовавшее незадолго до времён восхождения Киланы Хаммершлаг в ранг «Верховной правительницы» Республики Эндерал. Мятеж был вызван налоговыми нагрузками на северные пустынные племена, которые вскоре Святой орден довёл до нищеты. Двенадцать вождей объединились против Ордена за создание своего государства под формальной протекцией Дюнного. Правительство направило три полка на подавления восстания, которое продвинулось практически под стены Дюнного. Около года понадобилось, чтобы вновь привести племена к покорности.

Вернуться

9

Фоггвильское восстание – мятеж тридцатилетней давности, который был вызван активным влиянием Весов в городе и приведший к полному уничтожению города. После объявления «торговой блокады» положение Фогвилля сильно ухудшилось – пропало большинство импортируемых товаров, население стало нищать из-за резко поднявшихся цен. Агенты Весов подливали масла в огонь на фоне затяжного кризиса, обвиняя Орден в нищете и голоде. Горожане, доведённые до отчаяния, поверили тайным проповедникам, которые утверждали, что Весы и их учение – единственное спасение и подняли восстание. После победы бунтовщиков была провозглашена "Община", возглавляемая теократом из Весов. Мятежники проводили кровавые ритуалы во славу свободы и инфернальных сил, а проповедники учили раскрепощению и вседозволенности во всём, вводя народ в безумие. На подавление восстания Святой орден привёл войска, которые сравняли град с землёй.

Вернуться

10

Инквизиция Семерых – структурное подразделение Святого Ордена, которое занималось сыском еретиков, допросом и исполнением наказаний. Существовала преимущественно в Нериме. Её отличительными чертами от боевых подразделений были: форма, осторожность и строгое соблюдение законов, а также соблюдение норм процессуального права. В отличие от хранителей, инквизиторы обращались в местные органы власти за помощью в проведении разбирательств, а также в организации суда. Только после решения светского суда, где инквизитор выступал в роли обвинителя, могло быть отправлено наказание. После падения Ордена часть инквизиторов влилась в Инквизицию Церкви Единого.

Вернуться