Александр Евдокимов
Рабы Империи

1

Он неспешно брел погруженный в свои мысли: «Что делать?», «Куда идти?», «Когда это все закончится?». По правде сказать, он был не одинок в подобных размышлениях. Такие вопросы возникали почти у каждого жителя страны. За последние годы у людей практически не было передышки, постоянные войны, поборы правителя в виде все новых налогов, предназначенных как раз на содержание бесчисленных войн. Посланники Императора все чаще приходили в города и села дабы забрать каждого, кто оказался под рукой и отправить на очередную войну. Возвращались не многие. А те кто возвращались, почти ничего не рассказывали и старались об этом не вспоминать, будто побывали в страшном сне.

Природа вокруг него была безмятежна, пожелтевшие листья уже начинали опадать, оголяя ветви деревьев. Животный мир готовился к приближающейся зиме. Птицы улетали в теплые края, медведи готовились к спячке. А как готовиться ему? Запасы зерна на зиму были изъяты правительством, друзей то и дело забирали воевать, жена была на шестом месяце беременности.

«Войны, да кому они нужны», – думал он и тут же отвечал на поставленный вопрос. «Императору. Чтобы показать всем вокруг на сколько он значимая персона, сколько у него власти…»

В таких мыслях он провел всю дорогу с охоты. День был не очень удачным, всего два тощих зайца, но и это лучше, чем ничего. Дома, как всегда с улыбкой его встречала красавица жена. Ее улыбка могла отогнать любые печали и темные мысли из головы. Она была стройной девушкой с волосами цвета воронова крыла, зелеными глазами и небольшой горбинкой на очаровательном носике. Ее красоте позавидовала бы сама богиня, а округлившийся живот делал ее еще более милой и добавлял женственности. Она была воплощением любви и тепла на земле. Каждый раз возвращаясь после тяжелого дня, он смотрел в ее глаза и забывал обо всех невзгодах. Меньше всего на свете ему хотелось покинуть ее и отправиться сражаться на чужой войне.

Они не были богаты, но жили достойно. У них был небольшой дом не далеко от каменных стен столицы. Дом был одноэтажный. Каменные стены были качественно возведены еще его прадедом. В доме находилось две комнаты и небольшая кухня. Окна спальни выходили на восток, поэтому каждое утро жильцы дома пробуждались под теплыми лучами первого солнца. Дом их был наполнен уютом и любовью, повсюду стояли живые цветы, наполняющие его своими ароматами, которые смешивались с приятными запахами хозяйской стряпни. В стойле у дома стояли два лошади, один жеребец был его – черный как ночь. Вторая гнедая, принадлежала ей, хотя из-за своего положения она все реже садилась в седло. За домом находился небольшой курятник и загон для козы. А дальше располагался прекрасный зеленый луг, который разделяла на двое небольшая речушка. От дома до реки было всего пара сотен метров, поэтому в погожий день с открытыми окнами можно было слышать шум бегущей воды. За рекой находился лес, полный грибов и ягод. Почти каждое утро хозяин дома вставал с первыми лучами солнца и шел через поле под звуки кузнечиков до реки, затем с помощью плота перебирался на противоположный берег и отправлялся на охоту. Иногда они вместе гуляли по лесу, их прогулки сопровождались смехом и весельем. Их жизнь нельзя было назвать простой и безмятежной, но несмотря на все невзгоды и трудности они были по-настоящему счастливы благодаря друг другу. Их дом был всегда наполнен звонким смехом. Иногда они мечтали скопить денег и построить дом для большой семьи, где ни будь подальше от шума столицы. Нарожать детишек, и жить в гармонии с природой.

На следующий день улицы наводнили беженцы, бежавшие из приграничных зон. Все дороги были забиты повозками. Люди были напуганы, они бежали от войны, грязные, в рваных лохмотьях. Они пытались найти пристанище за высокими стенами столицы. Хотели снискать хоть долю благ у опухшего от власти Императора. Чуть позже в тот же день, на главной площади собралась толпа зевак. А на постаменте, в окружении элитных гвардейцев глашатай сотрясал воздух своими призывами:

– «Умереть за Императора, лучше, чем жить ради себя!» Кричал он. – «Посмотрите на этих несчастных беженцев! Мы все должны объединиться, и силой всего нашего народа победить врага».

– «Какой народ он имеет в виду?» – произнес в слух Стефан. Это был рослый парень немного за тридцать. Мышцы на его руках бугрились от тяжелой работы на кузне.

– Эй Николас! – обратился он к другу стоящему рядом. Высокому, стройному брюнету с широкой спиной и узкой талией. Его тело было сильным и гибким как у тигра, во взгляде читалось превосходство, скрытое где-то в глубине его души. Нет, он не был высокомерен, он совмещал в себе жесткость и справедливость. Глядя на него становилось понятно, что этот человек не сделает ничего плохого без соответствующего повода, но если кто-то посягнет на его семью, то гнев его будет неукротим.

– О чем ты? – ответил он другу сухо

– Кого он хочет подвигнуть идти на войну добровольцем? У всех есть семьи, дети. У меня их, например, трое. Да и у тебя жена на пятом месяце.

– На шестом, – поправил его Николас.

– Да это не так важно. Главное, что нам с тобой нет никакого прока помирать на чужой войне и оставлять своих жен с детьми на произвол судьбы.

– Это точно, – с горечью в голосе сказал Николас, а затем добавил – Это все балаган для народа. Чтобы они думали, что Император о них заботится. А в конечном счете гвардейцы снова пройдут по улицам и заберут в армию людей, которые никогда не держали в руках оружие, которые понятия не имеют за что или кого идут воевать.

– Да, в сложные времена живем брат. Как кстати дела у твоей Кэтрин?

– Переживает, боится, что и меня заберут.

– Пора народу объединиться, но не ради богатств Императора, а ради собственных жизней. Объединиться и дать отпор его власти!

– За такие слова тебя могут быстро упрятать в темницу, друг мой. Пойдем лучше выпьем чего ни будь в таверне, надоело смотреть на этот цирк.

Пробираясь через толпу зевак, два друга направились к небольшой таверне, находившейся в переулке неподалеку. Таверна представляла из себя двухэтажное здание, первый этаж был выложен из камня, а второй достраивали гораздо позже и сложили из бревен. На первом этаже располагался достаточно просторный зал для гостей, заставленный дубовыми столами и табуретами, подсобные помещения и кухня. С северной стороны стоял деревянный прилавок с трактирщиком, за спиной которого располагались стеллажи с глиняной посудой и бутылки с выпивкой. Там же была небольшая дверь, ведущая на кухню и в подсобные помещения. На втором этаже находилось несколько маленьких комнат, которые за небольшую плату мог арендовать путник. В каждой комнате была небольшая кровать с соломенным матрацем, тумбочка и скромный шкаф. Таверна была битком набита народом, все помещение было заполнено дымом от курительных трубок, так, что в клубах дыма было сложно разглядеть даже противоположную стену зала. Стефан и Николас взяли по кружке пива и заняли один из немногих свободных столиков в углу комнаты. Повсюду слышались крики, кто-то поддерживал власть Императора, другие же напротив, поносили его. Ситуация накалялась, пьяные мужчины уже готовы были перерезать друг другу глотки. Становиться участниками очередной пьяной драки друзья совсем не хотели, и уже думали пойти в другое заведение, как дверь с грохотом открылась. Все посетители обратили свой взор на отворившуюся дверь. В проходе стоял огромный гвардеец в черных доспехах, за спиной у него торчал такой же огромный двуручный меч. Гвардеец шагнул внутрь и за ним последовали еще шестеро солдат в красном обмундировании. Оглядев помещение гвардеец с пренебрежением произнес:

– Одна чернь, кажется в этом городе уже не осталось места, что бы достойные воины могли выпить.

– Это кого это ты назвал чернью, имперская псина?! – вскочил один из выпивающих. Он хоть и уступал в размерах гвардейцу, но тоже был довольно крупным. На вид ему было около тридцати пяти лет, у него были густые короткие волосы, каштанового цвета. Узкое, квадратное лицо украшал прямой нос и тонкие губы. Вместе с ним подскочили и его друзья, четверо молодых парней.

– Ты на кого пасть раскрыл? – проревел гвардеец и замахнулся своим исполинским кулаком прямо в челюсть парню. Но тот с проворством кошки увернулся от удара и в одно мгновение нанес ответный. Солдаты пришедшие с гвардейцем схватились за мечи. Люди в таверне поделились на две категории. Одни схватили ножи, топорики и короткие мечи, другие же в панике пытались убежать из тесного помещения. Николас и Стефан были в числе первых.

Пару мгновений спустя завязалась драка. Солдаты имели доспехи, да и оружие у них было лучше, но постояльцев, которым уже надоело терпеть поборы и унижение со стороны власти было больше. Спустя десять минут таверна была разгромлена. Повсюду лежали окровавленные тела, по помещению разносились стоны, в дальнем углу кто-то в агонии умирал. В центре зала лежал огромный гвардеец, из артерии фонтаном била кровь, а рядом стоял парень, увернувшийся от его кулака.

– Стефан! Надо уходить отсюда! – дернув за рукав крикнул Николас. Одежда у обоих была в крови, но волею судьбы это была не их кровь.

– Сейчас сюда сбегутся все городские стражники, куда мы опять вляпались, – оборачиваясь произнес Стефан. Они рванули к черному ходу, вышли в грязные переулки города и аккуратно, минуя большие улицы начали пробираться к дому Стефана, он был всего в паре кварталов от таверны. К тому времени когда они оказались дома, за окном уже стемнело.

– Что с вами произошло?! – в ужасе спросила жена Стефана. Это была стройная, высокая девушка с огненно-рыжими волосами. У нее был кроткий нрав и тихий мелодичный голос. Зеленые глаза были наполнены неподдельной любовью к своему мужу и детям.

– Не спрашивай меня сейчас ни о чем, – резко ответил Стефан, а затем добавил: – Прости родная, вечер выдался непростой.

– На улицах сейчас станет еще опаснее чем раньше, народ на пределе, власти будут жестко отвечать на такие стычки, – расхаживая по комнате, вклинился в разговор супругов Николас.

– Мир кажется разваливается на куски, с каждым годом становиться все хуже и хуже, – ответил ему Стефан. – Останься сегодня у нас, на улице опасно, – добавил он.

– Я должен вернуться к Кэтрин, она там наверное места себе не находит. Дайте мне умыться и чистую одежду.

Выйдя за порог Николас огляделся. На улице не было ни души, в нескольких окнах горел свет, остальные были черны как ночь. Оказавшись на главной улице Николас увидел патруль, идущий в его сторону. Не долго думая, он нырнул в темный переулок. «Пожалуй придется мне идти длинной дорогой»– подумал он. Пробираясь через грязные переулки бедных кварталов, он то и дело натыкался на бездомных, это было нормально для этой части города, но сегодня среди них были и беженцы, пришедшие с приграничных земель, и люди, прячущиеся от патрулей. Дома его встретила перепуганная жена.

– Что случилось? Почему тебя так долго не было? На улицах происходят какие-то жуткие вещи, солдаты без разбора хватают людей, повсюду драки. Я так за тебя переживала. – Она обнимала мужа, а слезы лились ручьем.

– Все хорошо, моя маленькая, – успокаивал ее Николас. – Я немного задержался у Стефана, ты же знаешь его сорванцов, никак не отпускают меня, если увидят.

Он решил, что лучше ей не знать о том, что произошло в таверне, зачем лишний раз переживать женщине, которая носит под сердцем новую жизнь.

– Пойдем лучше спать, завтра надо встать пораньше, – ласково произнес он. Кэтрин в ответ улыбнулась, так как умела только она, ее улыбка была просто очаровательной.

На следующий день он с самого утра отправился в кузню Стефана. Друг встретил его с грустным лицом.

– У меня ужасные новости произнес он. Ночью солдаты Императора забрали Томаса. Вытащили прямо из дома, сказали, что им нужны новобранцы. Жизнь в этом городе с каждым днем становиться все опаснее.

– Томаса? – Переспросил Николас. – Какой из него солдат, ведь он всегда был слаб здоровьем!

Томас с Николасом дружили с детства, они жили практически в соседних домах и много времени проводили вместе. Последние пару лет они общались довольно редко, семья и быт занимали много времени, последний раз они виделись несколько месяцев назад на свадьбе у Томаса. Томас был довольно худым человеком среднего роста с покатыми узкими плечами. Он довольно рано начал лысеть и к тридцати двум годам был уже почти полностью лысым. Несмотря на слабое здоровье он отличался веселым нравом и всегда был готов помочь друзьям в любом деле. В детстве они с Николасом часто влипали в разного рода истории, но всегда выходили сухими из воды.

– Да им все равно кого брать, сейчас встреча с гвардейцами это или темница, или война, и не известно, что из этого лучше.

– Помнишь того парня в таверне? Который затеял драку. Я раньше его не встречал.

– Может один из беженцев, – предположил Стефан.

– Не похоже, что он бежит от драки, да и одежда у него была чистая, не дорогая, но без заплат и дорожной пыли.

– А почему ты о нем спрашиваешь? Это он вчера втянул нас в эту историю.

– В эту историю нас втянул Император, когда затеял очередной поход. Нас ненавидят все соседние государства.

– Ненавидят и боятся, – поправил друга Стефан.

– Зверь, который боится, бывает очень опасен, а если эти звери еще и со всех сторон…

– Так зачем тебе этот парень? – снова спросил Стефан.

– Не знаю, но у меня такое чувство, что мы должны с ним встретиться. Не могу объяснить, просто какое-то странное ощущение, будто эта встреча имеет какое-то важное значение.

– Выбрось это из головы, у нас своих забот хватает, еще тратить время на поиски неизвестно кого.

– Да, пожалуй, ты прав, – задумчиво согласился Николас. – А помнишь, еще несколько лет назад мы и не думали, что такое может случиться, – добавил он чуть погодя.

– Да, с приходом нового Императора все пошло наперекосяк.

– В детстве мы представляли себя великими воинами покрытыми боевой славой, героями, переломившими ход сражений. Но сейчас по прошествии лет, обретя любящую семью, никому из нас не хочется умирать в угоду Императора.

– Что уж и говорить, в детстве все кажется иначе, – поддержал его Стефан

– Пожалуй мне пора, береги себя друг! – Николас обнял Стефана и похлопал его по спине.

Идя по шумным улицам города его разум Николаса не покидала мысль, что таинственный незнакомец встретился им не просто так. Как бы он не пытался отогнать от себя мысли от произошедшего накануне, разум вновь и вновь возвращал его в эти события. И так, погруженный в свои раздумья он отправился к бакалейщику, чтобы на последние деньги купить еды. Николас был уже на пол пути к дому, когда его встретил отряд гвардейцев. Четверо мужчин в доспехах грозно озирались по сторонам. Если бы он не был так погружен в свои думы, то возможно заметил бы их раньше и нашел другую дорогу, но все произошло иначе.

– Эй ты! – окликнул один из них. – Постой, у меня есть к тебе несколько вопросов.

Николас покорно остановился.

– Слышал, что-то о вчерашней драке в таверне?

– Нет командир, я вчера весь день провел на охоте, а затем отправился домой.

– Удачно поохотился? – ухмыльнулся один из гвардейцев

– Да не особо, всего два зайца. – все так же спокойно ответил Николас, указывая на добычу.

– Пойдем-ка с нами охотник, ты выглядишь довольно крепким парнем. На войне такие как ты, могут пригодится, – произнес главный гвардеец

– Дайте хоть еду жене отнести.

– Не переживай, о женушке твоей мы позаботимся, – с ехидным оскалом снова произнес гвардеец.

На глаза Николаса опустилась пелена ярости, хоть он и был рассудительным человеком, но если кто-то посягал на его жену, он терял контроль и становился безумным. В яростном прыжке он подлетел к гвардейцу и ударил его с такой силой, что два зуба вылетели из поганого рта с ехидной ухмылкой. Недолго думая, Николас ударил второго гвардейца, находившегося слева от первого. А затем голова его закружилась, в глазах резко потемнело. Это главный гвардеец нанес ему удар дубинкой по затылку. Очнулся Николас уже в темнице. Голова его раскалывалась от боли, во рту был привкус крови, по телу растекалась ноющая боль. Видимо меня еще долго били прежде чем притащить сюда – подумал он. До самого утра он просидел в мыслях о своей жене. Как она сейчас одна, должно быть вся извелась от переживаний. Она ведь даже не знает где я и что со мной. Мысли его прервал скрип открывающейся двери. В темницу вошел пожилой мужчина в красных доспехах.

– Меня зовут Бернард, – представился он, голос его скрипел, как и открывающаяся дверь пару мгновений назад.

– Ты затеял драку с гвардейцами, понимаешь, что в такое время это карается смертью?

Николас молчал.

– Я помогу тебе, – после небольшой паузы продолжил он. – Ты пополнишь ряды роты новобранцев на южном направлении.

– Я могу попрощаться с женой? – это был единственный интересующий его вопрос.

– Ты можешь написать ей письмо, я распоряжусь чтобы тебе принесли перо и бумагу и прослежу, чтобы письмо доставили. Выйдешь ты отсюда только в составе моих людей, и пойдешь прямиком на юг, не останавливаясь, – он встал и шагнул к двери, затем повернул голову и добавил. – Ну или можешь остаться здесь и ждать, когда палач отрубит тебе голову, – скрипучая дверь закрылась за его спиной. Николас снова остался в темной камере один на один со своими мыслями. Через пол часа дверь снова открылась, стражник принес перо, чернила и лист бумаги.

– Мне нужно два листа, я должен написать другу.

Стражник не проронил ни слова, но вернулся через пятнадцать минут еще с одним листом.

Первое письмо Николас написал жене:

«Родная моя, я очень сильно тебя люблю! Прости, что заставил тебя нервничать. Со мной все хорошо. Я по глупости своей попался на глаза стражникам и теперь вынужден отправиться на войну. Прошу не нервничай, тебе сейчас нельзя, береги нашего ребенка. Ты самое ценное, что есть у меня в жизни, ты наполнила ее смыслом и любовью. Где бы я не находился, ты всегда будешь у меня в сердце. Я попрошу Стефана присматривать за тобой, будет лучше если ты пока поживешь у них. Я обещаю тебе, что вернусь, как только смогу, живой и здоровый. Береги себя! Я тебя люблю!»

Второе письмо было адресовано Стефану:

«Ты всегда был мне как брат, даже больше чем брат. Мы с тобой прошли через многое. Береги свою семью и присмотри за моей милой Кэт, будет лучше если она поживет с вами. Я отправляюсь на войну.»

Он свернул оба листка и стал ждать. Спустя пару часов дверь снова открылась и в нее вновь вошел пожилой солдат.

– Я вижу письма ты уже написал. Скажи куда их доставить, и я обо всем позабочусь. Ты наверно проголодался, пошли за мной, сейчас получишь доспехи и похлебку. Через час выходим.

Час спустя Николас уже маршировал в рядах других солдат, кого-то, как и его отправили сюда силой, кто-то был добровольцем. Николас не знал, дойдут ли его письма до адресатов, не знал, когда он вернется, но одно он знал точно. Он дал слово своей жене, и он должен его выполнить, он должен вернуться живым, чего бы ему это не стоило.

2 Переход

Переход был рассчитан на тридцать два дня. Первый час после подъема и последний перед отбоем был занят тренировкой новобранцев, все остальное время они проводили в пути, останавливаясь на короткий привал всего два раза за день. В отряде было восемьдесят девять человек. Большая часть из них никогда не дрались, да и выглядели не подобающе воину. Уже на восьмой день пути многие падали без сил и даже удары надсмотрщиков не возвращали их в строй. Выданные им доспехи были сильно поношены, на некоторых остались следы от крови их прежних владельцев. Николас вел себя осмотрительно, среди его новых знакомых было много тех с кем лучше держать ухо в остро. Ведь вместе с ним из темницы вызволили еще десяток человек, ждущих казни. Это были убийцы и насильники. В отряде так же были наемники, готовые за звон монет продать родную мать. И несколько добровольцев, которые были или слишком глупы, чтобы понимать куда они идут или слишком патриотичны. В любом случае компания была мягко говоря не очень. Примерно треть отряда занимали мужчины, которых призвали силой, вытащив из теплых постелей или встретив на улице. Почти все время люди молчали, лишь гневные крики гвардейцев пронзали тишину:

– «Давай вставай мразь!», «Идите быстрее выродки!»

Все это было больше похоже на погон заключенных, чем на боевой марш. Порядок в отряде новобранцев контролировали двадцать четыре гвардейца. Для каждого из них, это был далеко не первый подобный поход. С самого начала войны они гнали людей со всех краев прямиком на убой, и относились они к ним соответствующе.

Вечером десятого дня произошла первая попытка побега. Несколько новобранцев, во время привала накинулись на одного из стражников, а после бросились наутек. Стражники натянули луки и мастерски пронзили троих из пяти беглецов. Еще двоих догнали всадники. Гвардейцы привязали их к своим лошадям и пустили их галопом. Через пол часа, ободранных и измученных беглецов вздернули на дереве в назидание другим.

– Глупая была выходка, – обратился к Николасу один из новобранцев, коренастый мужчина под два метра ростом.

– Они хотя бы попытались, – вставил другой, худой как трость парень, лицо у которого было обезображено страшным ожогом.

– И к чему привела их попытка? – ответил ему коренастый. – Хочешь так же висеть?

– Просто они подошли к делу без нужной подготовки, надо было все продумать.

– Вас только за эти разговоры могут повесить рядом, – сказал проходивший мимо мужчина лет сорока. Он был одним из добровольцев. Не смотря на возраст голова его уже была почти полностью покрыта сединой, нос лежал на боку, над глазом был шрам от давнего рассечения.

Николаса раздражали все эти разговоры, все его мысли были устремлены к любимой женщине. В молчании он грезил о том, как вернется и обнимет свою ненаглядную Кэт, как они снова пойдут гулять к реке или просто пройдутся по шумному городу. Он думал о том, как будет воспитывать своего ребенка. Если это будет мальчик, то он научит его всему, что знает сам. Они будут вместе ходить на охоту, ловить рыбу. Он научит его обращаться с мечом. А если у него будет дочь… Честно говоря он даже не представлял, как воспитывать дочь и как уберечь ее от опасностей в этом страшном мире. Но понимал, что для него она будет маленькой принцессой, маленькой копией своей мамы, и он сделает для них все, что угодно. Его мысли прервала команда отбой, но и после того как он закрыл глаза, он вновь представил себе летний луг и свою беременную жену рядом с ним.

Следующие несколько дней прошли почти без происшествий. Несколько раз гвардейцы избивали нерадивых новобранцев, но в целом все было довольно спокойно. Погода благоволила, теплыми солнечными лучами и отсутствием дождей. Тренировки шли полным ходом, мужчины начинали все больше общаться между собой, объединяясь в небольшие группы. К середине четырнадцатого дня они увидели дым за холмом. Когда они поднялись повыше, их взору предстала ужасающая картина. Деревня в низине была сожжена дотла, а дым шел уже от почти догоревших построек. Подойдя ближе у них перехватило дыхание от увиденного. Повсюду лежали убитые люди, женщины, мужчины, дети, старики. Некоторые из них висели на деревьях и медленно раскачивались под дуновениями осеннего ветра.

– Проклятые разбойники! –рявкнул командир отряда. – Осмотритесь тут, они ушли совсем недавно. Негоже будет если они застанут нас врасплох и перебьют как этих селян.

С каждым шагом идти было все тяжелее и тяжелее, запах горелого мяса смешивался с запахом крови и кишок. Жужжащие рои мух облепляли тела убитых. Обойдя все поселение, им не удалось найти ни одного выжившего. Среди десятков мертвых тел, Николаса больше всего шокировала молодая женщина, державшая на руках годовалого ребенка. Она сидела, прижавшись спиной к каменной изгороди и будто бы смотрела на свое дитя. Один из извергов, пронзил их копьем. Этой ночью Николас долго не мог заснуть, закрывая глаза он вновь видел изуродованные тела. Когда сон все-таки, пришел к нему, он был беспокойный и прерывистый. Несколько раз он просыпался из-за кошмаров. На утро он чувствовал себя так будто вовсе не спал, но он должен был собраться с силами, выдержать очередную тренировку и продолжить путь к южным границам Империи.

В полдень двадцать второго дня пути, дорога завела их в темный дремучий лес, простирающийся на сотни миль вокруг. Практически весь оставшийся путь проходил через этот лес. Солнце почти не проникало из-за крон деревьев. Дорога через лес была старой и узкой, природа постепенно отвоевывала свои границы, захватывая дорогу своими зелеными побегами и превращая ее в некоторых местах в узкую тропу.

– Не нравится мне это место, – послышался голос одного из новобранцев.

– Да, в таком лесу только и жди беды, – ответил ему другой

– Заткнитесь вы! – рявкнул один из гвардейцев. По напряженным мышцам его лица можно было понять, что он сам думает о том же. Лишь Николас сохранял спокойствие. Он с детства проводил время в лесу и прекрасно в нем ориентировался. Ему нравилось наблюдать за лесными созданиями, слушать пение птиц. Но, что-то в этом лесу его все же настораживало. Казалось, будто за ним кто-то наблюдает и этот кто-то не пугливый заяц или белка, и не грозный волк или медведь.

На ночлеге выставили в дозор в два раза больше людей чем обычно, но членов отряда это не успокаивало, лишь несколько человек в эту ночь смогли нормально поспать, остальные же ворочались, толком не смыкая глаз. На утро, после очередной тренировки отряд снова двинулся в путь. Лес вокруг них сгущался, солнечного света становилось все меньше, а тропа становилась все уже. На какое-то время все звуки вокруг будто бы стихли, Николаса пронзило предчувствие беды, взглянув на командира он понял, что тот чувствует тоже самое. Через мгновение стрела, пущенная откуда-то из чащи, пробила голову одного из новобранцев, вслед за ней полетела еще одна и еще. Стрелы осыпали их с двух сторон, кого-то ранили в ногу, кого-то защитили доспехи, кому-то повезло меньше и смертоносный наконечник попал в голову или шею. Людей окутала паника, началась неразбериха. В этот момент прозвучал крик командира: «В оборонительное построение! Поднять щиты!» Мгновение позже, где-то в чаще прозвучал боевой рог и из леса на них вылетели разбойники. Одежда их была грязной, доспехи у большинства отсутствовали, в руках у них были преимущественно топоры, они с диким ревом бросились на отряд. Лучники прекратили стрелять, дабы не попасть по своим. Начался кровопролитный бой. Более опытные стражники легко парировали удары разбойников, но многие новобранцы в панике делали ошибки и сами бросались на мечи и топоры, своих оппонентов. Николас был собран как никогда, он обещал жене вернуться. Это была единственная мысль в его голове. Он с проворством кошки и яростью дикого льва бросался на врагов, искусно рубя мечом на право и на лево. Отсутствие доспехов у соперника давало ему преимущество, его кираса хоть и была старой, но все же могла защитить в отличие от тряпья разбойников. Глядя на его мастерство несколько новобранцев ринулись за ним, воодушевленные его четкими движениями и неистовой силой. Их группа билась плечом к плечу будто они прошли уже сотни сражений и знают друг друга с детства. С другой стороны, все было гораздо хуже. Враг прорвал оборону новобранцев и давил их своей яростью и числом. Тропа была залита кровью, лес пронзали крики умирающих. Николас не знал, что происходит позади и сколько людей из его отряда все еще в строю, он продолжал свою атаку, искусно убивая врага одного за другим. Острая боль пронзила его левое плечо, стрела попала в сочленение доспехов, на миг в глазах потемнело от боли. Его соратники продолжали биться рядом с ним, он тогда не знал, что уже четверо из девяти убиты. Он собрал волю в кулак и ринулся на врага, стрелы вновь свистели над головой. «Возможно мы побеждаем врага и поэтому лучники уже не боятся попасть в своих?» – Промелькнула мысль в его голове. Наконец, прорубаясь через врагов он увидел четверых лучников. Превозмогая боль в плече, он поднял щит на сколько это было возможно и ринулся вперед. Взмахом своего меча он снес половину головы первому лучнику, мгновением позже пронзил второго. Двое оставшихся выхватили топорики и бросились на него. Он искусно парировал их удары, но боль в плече отвлекала, силы начинали покидать его. Николас удачно сделал выпад и пронзил одного из соперников, но второй в этот момент нанес сокрушительный удар по щиту Николаса. Боль в плече пронзила его с новой силой, от сильного удара он упал на землю. Противник бросился на него, но Николас вновь прикрылся щитом, затем перекатился в сторону и вскочил на ноги. Ярость застилала его глаза, он не мог умереть, он должен был жить, он должен вернуться к своей любимой. С этими мыслями он бросился на соперника нанося рубящие удары один за другим. Один из ударов попал по предплечью разбойника, крик от боли пронзил округу, в следующий миг Николас со всей силы опустил свой меч на ключицу врага, прорубив ее до середины грудины. Николас оглянулся по сторонам, бой продолжался, теперь это были уже разрозненные стычки меж деревьев отдельно взятых бойцов. Превозмогая боль и слабость, он снова ринулся на врагов, из последних сил он махал мечем, щит он бросил, раненая рука болталась как плеть, а обломанное древко стрелы торчало из плеча причиняя боль при каждом движении. Спустя тридцать минут после нападения, бой был закончен, хотя каждому бойцу эти тридцать минут показались вечностью. Для большинства из них, как и для Николаса это было первое настоящее сражение, для многих оно оказалось последним. По итогу боя в живых осталось лишь двадцать шесть новобранцев и четверо гвардейцев. Лишь тридцать человек, многие из, которых были ранены. У капитана отряда кровь стекала со лба, застилая глаза. Несмотря на это, он не потерял контроль и продолжил раздавать указания.

– Вы четверо, встать в дозор! Остальные помогите раненым! Через пятнадцать минут быть в полной боевой готовности.

– Но командир, люди устали, нам надо отдохнуть и набраться сил, – обратился к нему один из новобранцев.

– Ты сомневаешься в моих приказах, щенок! Хочешь, чтобы эти скоты вернулись с подмогой и добили нас тут?

– Они и по дороге нас смогут добить, – вмешался Николас, это был первый раз с начал похода, когда он заговорил с командиром. – После небольшого отдыха у нас хоть будут силы, чтобы попробовать отбить атаку.

– Он прав, – тихо произнес на ухо командиру один из гвардейцев

– Черт с вами! Один час на отдых и зализывание ран.

Поле боя представляло из себя жуткое зрелище. Все было залито кровью, повсюду лежали тела погибших, из леса еще доносились предсмертные стоны.

– Дружище, надо из тебя это достать, – обратился один из гвардейцев к Николасу. – Я видел как ты сражался, это достойно уважения, – продолжал он, помогая снимать ему доспехи.

– Стрела застряла в кости, придется тебе немного потерпеть. Где ты научился так драться? – старался отвлечь разговором гвардеец.

– С самого детства мы с друзьями постоянно дрались на деревянных мечах, которые сами же и делали, – от боли кружилась голова. – По соседству со мной жил мужчина, лет сорока. – Язык заплетался, – не знаю кем он был, но мечем владел он на очень высоком уровне. Он учил нас время от времени.

Когда он начал извлекать стрелу, Николас почувствовал такую жгучую боль, которую никогда до этого не испытывал. Это было невозможно описать словами, казалось, что его голова сейчас разорвется от напряжения. Когда стрелу достали, гвардеец прижег рану раскаленным мечем и Николас вновь стиснув зубы постарался сдержаться и не заорать от боли. Голова кружилась, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Когда все закончилось, Николас был полностью обессилен, он привалился спиной к дереву и моментально заснул. Его разбудили практически сразу же, пора было продолжать путь. Измученные остатки отряда продолжили свое движение. Они еще не добрались до границы, а уже потеряли большую половину солдат.

– Думаю, это были те ублюдки, которые подожгли деревню, – послышался голос за спиной Николаса.

– Скорее всего, – отвечал второй

– Хорошо, что мы с ними расправились, иначе они продолжили бы творить эти бесчинства, – продолжал первый

– Неизвестно еще сколько из них убежало, в этой неразберихе сложно было понять, но я точно видел, как несколько наших скрылись в лесу в середине заварушки.

– Поганые трусы, – вновь огрызнулся первый.

– Трусы!? – прозвучал третий голос. – Они так же, как и большинство граждан не хотят войны, они хотят жить в мире, строить планы на будущее и растить детей!

– В мире? – переспросил первый голос. – О каком мире ты говоришь, весь мир ополчился против нас, и сейчас мы должны поставить их на место и отстоять свои границы.

– Может мир ополчился на нас не просто так, может это потому, что Императору все время нужны новые земли? – не унимался третий голос.

– Да, что ты понимаешь, сопляк. Мы воюем за благое дело, за будущее наших детей, – вмешался еще один новобранец. Николас не поворачивался назад, он не хотел участвовать в этом разговоре. Он прекрасно знал, что такие темы как политика и религия, всегда приводят к мордобою и поножовщине. Ситуация накалялась, в споре были слышны все новые и новые голоса. Одни считали, что это война во благо Империи и они должны сражаться за идеалы своей страны, другие считали, что война на руку лишь Императору и его приближенным, а простой народ из-за них страдает. В какой-то момент Николас сам от себя не ожидая повернулся и крикнул:

– Хватит! Посмотрите на себя! Несколько часов назад нас всех чуть не перебили, а вы уже грызетесь. Оставьте свое мнение при себе! Каждый из вас! Сейчас наша задача выжить и дойти уже до этой проклятой границы, а там вам всегда найдется с кем подраться.

– Ты, что самый смелый? – выходя из толпы, сказал детина ростом под два метра, с широченными плечами.

– Как я устал от таких дуболомов как ты, – утомленно произнес Николас, доставая меч из ножен.

– Всем стоять! – прогремел голос командира. – Идиоты вы чертовы, решили помочь врагу и сами друг друга поубивать? Заткнулись все и продолжаем движение!

Эта реплика поубавила пыл новобранцев, хотя шепотки продолжались. Кто-то говорил, что гвардейцев осталось мало и можно напасть на них или сбежать во время ночного привала. Кто-то бубнил себе под нос проклятья. В ночь после битвы, под покровом темноты, отряд покинули еще семь человек. Так как гвардейцев, итак, было мало, искать их никто не отправился, и новобранцы продолжили свой путь. Границу отряд достиг, опоздав всего на один день.

3 Граница

Граница южных земель простиралась на много миль и почти вся она была огорожена высокой каменной стеной не менее шести метров в высоту и рвом с кольями. На каждые две мили приходился лагерь с казармами и оборонительными постройками. В таком лагере находилось порядка одной тысячи солдат. По стене неустанно ходили патрули, готовые в любой момент подать сигнал тревоги. Деревянные казармы представляли из себя длинные одноэтажные постройки. В каждой из таких построек размещалось от трех до четырех сотен солдат. Внутри стояли четыре ровных ряда, наспех сколоченных двухуровневых лежанок. Так же на территории лагеря находился небольшой скотный двор, конюшни для лошадей и площадка для тренировок с мишенями и тренировочными манекенами. Именно тут новобранцам предстояло начать подготовку и именно отсюда им предстояло выступить на вражеские земли. Это был самый крупный аванпост, здесь находилось все командование южной группировки войск, закаленные в боях ветераны.

– И это все! – возмущенно произнес начальник обороны южных земель. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти шести, коротко стриженные, седые волосы были аккуратно причесаны. Он был среднего роста, худощавого телосложения, но не смотря на возраст, в ярко голубых глазах читалась энергия и воля к жизни. Он прихрамывал на правую ногу, но старался делать это, как можно менее заметным. Говорил он не громко, но с присущей его должности властностью. Это был довольно жесткий человек, прошедший десятки битв, он провел в походах большую часть своей жизни, никогда не был женат и не имел детей. И наконец, за все его заслуги в боях, год назад его назначили главнокомандующим южного направления.

– В лесу на нас напала группа разбойников, – отвечал командир отряда, его голос стал лебезящим, а сам он был похож на нашкодившего ребенка, который оправдывается перед отцом.

– Если уж они и с разбойниками справиться не могут, то какой мне от них прок? Император присылает мне самый сброд, неужели в Империи не осталось нормальных мужчин?

Командир молча стоял, опустив голову.

– Ладно, слушайте меня, – обратился главнокомандующий к новобранцам. – Это ваш новый дом. Я не знаю кем вы были и чем занимались, но тут вы все солдаты империи. А солдаты империи отдадут жизни за Императора и свою страну. Следующие несколько недель вас будут обучать ведению боя и боевому построению. Служба в имперской армии – это честь! И вы должны это понимать. Главное – это дисциплина! У нас есть несколько правил. Первое: никаких трусов. Тот, кто во время боя поддастся страху и побежит – будет убит и покроет свое имя позором. Второе – никакого алкоголя на посту. Ваш разум должен оставаться прозрачно свежим. И третье – кто заснет на посту – будет казнен. Солдат заснувший на посту, подвергает опасности всю армию. Вы должны это понимать. А теперь вас распределят по казармам. У вас будет время привести себя в порядок и показать свои раны лекарю. Большую часть своего времени вы будете тренироваться, у кого-то остались вопросы? – новобранцы не произнесли ни слова.

Главнокомандующий не обманул, последующие дни они проводили в изнуряющих тренировках. Их обучали обращению с мечем и боевым топором, учили метать копья и стрелять из лука, маршировать и принимать различные боевые построения. В казарме Николаса приняли радушно, кто-то уже успел рассказать о том, как он проявил себя в бою с разбойниками и тем самым он снискал уважение среди однополчан. Он быстро обзавелся друзьями, несмотря на его немногословность люди всегда тянулись к нему, влекомые его внутренней силой и обаянием. На тренировках он показывал хорошие результаты, поражая в бою не только таких же новобранцев, но и бывалых воинов. В стрельбе из лука ему почти не было равных. Годы охоты довели его навыки в стрельбе до предела.

– Привет! Откуда ты? –не успев войти в казарму услышал Николас.

– Привет! Я из столицы, меня зовут Николас.

– Я Леонид! – ответил молодой парень восемнадцати лет. Это был белокурый юнец с детским лицом, яркие голубые глаза с детским восторгом смотрели на все происходящее вокруг. – Я прибыл неделю назад из небольшой деревни на западе. Когда к нам пришли солдаты чтобы набрать добровольцев, я первым вышел вперед.

Он был по-детски наивен, война тянула его своим героизмом и приключениями, он не понимал, что лишь в повестях о рыцарях война предстает в таком свете. В жизни же все иначе, война – это боль и страдания, лишения и грусть по павшим товарищам, тоска по дому и родным. Но как и любой мальчишка в его возрасте, он был безумно упрям, а Николасу не хотелось переубеждать парня открывая ему истинное лицо войны, к тому же в скором времени он и сам бы его увидел.

– У тебя есть семья? – не замолкал Леонид

– Да, жена.

– А дети?

– Через пару месяцев должен появиться

– И ты отправился сюда, чтобы защитить своего не родившегося ребенка?

– Я не доброволец. Меня схватили стражники, когда я возвращался домой с едой.

– Вот как, – задумчиво произнес парень, на долю секунды улыбка с его лица пропала, но вернулась вместе со следующим вопросом.

– А как там в столице? Говорят, городские стены высотой до небес, это правда?

– Они высокие, но не настолько. Столица довольно шумный город, я живу за городской стеной, спасаюсь от шума, – шутливо произнес Николас.

– Когда война закончится я обязательно поеду в столицу, куплю там красивый дом и буду жить как захочу.

– Чтобы купить красивый дом надо иметь много денег.

– Они у меня будут! – с серьезным лицом ответил парень. – Нам всем заплатят большие деньги после войны, так распорядился сам Император. Уж кому-кому, а ему можно верить.

Наивность Леонида очаровывала, он ни на секунду не задумывался, что, что-то может пойти иначе и уж тем более не ставил под сомнения слова Императора и его приближенных.

В последующие дни Леонид проводил очень много времени рядом с Николасом, преследуя его будто младший брат. Николас был не против, по возможности он тренировал парня, пытаясь увеличить его шансы на выживание. Каждый день приходили новые отряды новобранцев, среди них было все меньше добровольцев и все больше выпущенных на волю заключенных и силой схваченных граждан. Они прибывали со всех уголков империи, словно реки, впадающие в океан.

Был и еще один человек, который проводил много времени с Николасом. Это был мужчина сорока четырех лет. Он пришел сюда из самой северной части Империи. Путь его был долгим, на аванпост он прибыл через пару дней после Николаса. Суровая природа его краев, создала крепкого, коренастого и сильного мужчину. У него была ярко выраженная мускулатура, выбритая на лысо голова была похожа на яйцо с суровыми глазами, но в душе этот мужчина был довольно мягок и добр. В любой стычке его внешность была гораздо красноречивее любых слов. Он прекрасно управлялся с боевым топором и молотом. Он носил гордое северное имя: Андерс, что в его краях означало храбрость и мужество.

– Хорошая у вас тут погодка, – сказал он, впервые обращаясь к Николасу. – В моих краях снег лежит круглый год, а морозы и ветра такие, что даже зайцы на ходу замерзают.

– Ты еще не видел эти края летом, – ответил ему Николас.

– Очень надеюсь увидеть, думаю обжиться тут после войны. У вас тут много красивых бабенок, – со смехом произнес он.

– А в твоих краях с этим проблемы?

– А у нас одни моржи, да медведи0 – заливаясь хохотом ответил Андерс.

–Ты сюда тоже добровольцем? – спросил Николас.

– А как же иначе.

– Тоже веришь в Императора?

– Нет конечно, провались он пропадом. Когда-то наши племена были гордым народом, но четыре года назад ваш Император пришел на наши земли и перебил всех, кого смог, присвоив наши земли и сделав нас его вассалами. С тех пор жизнь на севере изменилась, с нас постоянно дерут три шкуры, забирая последнее. Я решил, что пора выбираться из своей берлоги и посмотреть на мир вокруг, а наемником можно заработать. Тем более видя города через, которые я проходил, не сложно догадаться, что в какой-то момент пришли бы и за мной. Так уж лучше сам пойду.

За время на границе Николас сильно сдружился со своими новыми знакомыми, им всегда было, о чем поговорить, а Андерс в любой ситуации, мог рассмешить всех своими байками.

– Как так получилось, что у тебя нет семьи? – спросил его в один из вечеров Николас.

– Была, – с тоской в голосе ответил северянин, – моя жена умерла во время родов, вместе с ребенком. Это было двадцать лет назад, с тех пор я не хотел заводить другую семью.

– Прости друг, что затронул эту тему, – Николас дружески похлопал Андерса по плечу.

– Ничего, это было уже достаточно давно, чтобы я мог спокойно об этом говорить. – Как думаешь, скоро мы отправимся за стену? – перевел тему Андерс.

– Не знаю, думаю они еще не подготовили нужное количество солдат, для полноценного наступления, – ответил Николас.

– Возможно южане сами к нам придут, – продолжал рассуждать северянин.

– Судя по тому количеству беженцев, что бежит с южной части Империи в столицу, они периодически прорывают защиту стены. Но наш аванпост самый крупный, не думаю, что они осмелятся атаковать на этом участке границы.

Ливень шел уже вторые сутки, раскаты грома пронзали воздух. Казалось, что свинцовые тучи вот-вот обрушаться на землю. Серое небо скрывало солнечные лучи не давая понять, какое сейчас время суток. Молнии вспыхивал почти непрерывно, одна за другой. Тренировочная площадка превратилась в грязевую кашу. Кони в стойлах истерично ржали при каждом раскате грома. Порывистый ветер развивал плащи дозорных и норовил скинуть их со стены. В такую погоду даже самовлюбленный Император признавал свою ничтожность перед силами природы.

– Сколько может идти этот дождь? Вы когда-нибудь видели, что-то подобное? – обсуждали за ужином солдаты.

– Обычно гроза проходит довольно быстро, а так, чтобы уже второй день грохотало. На моей памяти ничего подобного не было.

– Это все гнев Богов! Мы разгневали их своими поступками!

– Угомонись идиот, Богам нет до тебя никакого дела

– Вот- вот, до меня то может и нет, а до всего человечества как раз есть, и это их кара нам.

– Заткнись, пока я не выбил тебе зубы, набожный дурак.

Николаса не интересовали разговоры о погоде. Все его мысли были устремлены в даль, сквозь леса и поля, прямиком к дому. Он представлял, как гладит волосы своей любимой, нежные словно черный шелк. Ощущал на коже прикосновения ее тонких пальцев, чувствовал вкус ее губ на своих. «Она даже не знает, где я сейчас нахожусь.» – Думал он. В первый же день Николас подошел к главнокомандующему с просьбой послать письмо домой. На что получил не двусмысленный ответ, о том, что ради любовного письма, никто гонца отправлять не будет, да и вообще он находится на первой линии обороны и должен забыть обо всех своих делах и сконцентрироваться на освоении боевых навыков. Естественно, что после такого, единственное, о чем он мог думать, это дом, где сейчас в одиночестве и неведении находиться его беременная жена. Чувство тревоги не покидало его даже во сне. Благодаря постоянным тренировкам день еще хоть как-то проходил, но вот ночи. Бессонные ночи были наполнены страхами и тревогами. Нет, он не боялся за свою жизнь и не думал о том, что погибнет на поле брани. Он переживал за Кэтрин, за то, что она осталась одна, за то, что она даже не знает, жив ли он. Ему часто снились кошмары, он вскакивал в холодном поту посреди ночи, не сразу понимая где он находится.

Прошло уже две недели с того момента, как он попал на границу, и примерно сорок семь дней как он в последний раз видел Кэтрин. Ходили слухи, что через неделю южная армия отправится в наступление, но никто из солдат не знал, куда будет направлен этот удар.

Туман застилал все вокруг, он был настолько плотным, что нельзя было разглядеть человека, стоящего на расстоянии вытянутой руки. Рано утром воздух разрезал гул боевого рога. Под прикрытием тумана враг подошел вплотную к стене. В одно мгновение сотни огненных стрел взметнулись в небо и обрушились на аванпост, превращая все в горящий ад. Происходила полная неразбериха, новобранцы бегали по территории аванпоста как потерянные дети, не знающие, что делать. Кто-то раздавал указания, но туман ограничивал видимость, огненные стрелы продолжали падать с небес, горели несколько казарм и бытовых построек. Кое-как командирам удалось поставить в боевые порядки своих подчиненных. Прозвучала команда: «Щиты поднять!» Из-за едкого запаха дыма, слезились глаза. Прозвучал глухой стук, затем еще один – это таранили ворота. Николас со своими новыми товарищами находился в ближайшей к воротам роте. Они первыми должны были принять на себя удар. Удары в ворота продолжались, туман постепенно рассеивался, но видимость по-прежнему оставалась ограниченной. Наконец ворота поддались под ударами тарана, дубовый засов затрещал и разлетелся на две половины. В открывшиеся ворота, будто дикая река влетела толпа людей в небесно-голубых доспехах. Они размахивали мечами и топорами, яростно кричали что-то на незнакомом Николасу языке, началось сражение.

Пространство заполнилось лязгом мечей, хрустом костей и треском лопающихся черепов. Пронзительные вопли умирающих ужасали живых. Николас не видел, как вокруг него соратники падали за мертво один за другим. Он искусно парировал атаки и разил своим мечом противников. Рана в плече еще болела и каждый удар по его щиту отдавался тупой болью в плече, но этой боли было недостаточно, чтобы отвлечь его. В голове его была лишь одна мысль: «Я должен выжить, я обещал вернуться». С Каждым ударом своего меча, с каждой парированной атакой, сил у него становилось все меньше и меньше. Казалось, что количество врагов не уменьшалось, они продолжали врываться в пробитые ворота. Бой длился уже около часа, силы защитников шли на спад, а на место каждого убитого врага приходили два новых. Под натиском нападавших, защитники начали отступать, боевой строй был сломлен, казалось, что враги нападают со всех сторон. Слышны были крики, но разобрать, что кричат, Николас не мог. Он увидел, как недалеко от него бьется белокурый Леонид, глаза его были наполнены ужасом, он истошно вопил и махал мечем во все стороны, совсем позабыв о полученных уроках. Мгновением позже Николас стал свидетелем, как его молодого друга пронзили копьем, древко вошло глубоко в живот. Николаса обуяла ярость, он бросился в сторону друга, но путь ему преградили двое нападавших. Он забыл о боли в плече, забыл о том, что обещал выжить и вернуться, его рассудок помутился от ярости. Злость была не на человека, убившего его, а на всех тех, кто причастен к развязыванию войн. На тех, кто отправляет молодых людей гибнуть на полях сражений вместо себя. Именно они виноваты в смерти юноши, они повинны в таком количестве вдов и сирот. Именно они, а не те, кто заносит меч над своей жертвой. В тот момент он не ощущал резаной раны на ноге, он лишь чувствовал, что что-то теплое и липкое стекает по бедру. Прорываясь к еще теплому телу Леонида, он получил неожиданный удар боевым молотом в бок. От удара он повалился на землю, дыхание сбилось, каждое его движение отдавалось болью в левом боку. Превозмогая боль, он попытался встать, но кто-то пронесся над ним пнув его по голове тяжелым сапогом. Он снова оказался на земле, голова кружилась, в ушах стоял гул подобный рою пчел. Вокруг него силуэты рубили друг друга, струя теплой крови брызнула ему на лицо, рядом рухнуло безжизненное тело. Голос в голове подсказал, что он должен встать, чего бы ему это не стоило. Опершись на воткнутый в землю меч, он резким усилием вернул себя на ноги. Голова закружилась, он пошатнулся и с трудом удержал равновесие. Он находился в самой гуще битвы, еще не успев до конца прийти в себя ему снова надо было отбивать атаки врагов. По лбу его стекала струйка крови, смешиваясь с потом она попадала в глаза, ноющая боль в ноге и боку мешали ему сосредоточиться. Двигался и сражался он инстинктивно, Николас уже плохо понимал где враги, а где соратники, он размахивал мечем из последних сил. Вдруг чей-то сильный рывок заставил его попятиться, разворачиваясь он замахнулся мечем и лишь в последний момент понял, что назад его тянет Андерс. Северянин вывел Николаса из-под вражеских ударов в тыл. Николас впервые смог оглядеть лагерь. Казармы обрушились, повсюду лежали погибшие и умирающие люди, весь лагерь полыхал, одна из створок ворот валялась на земле.

– Отдохни немного дружок, – мягким голосом произнес грозный северянин. – Вот и подмога на подходе. – Указывая в сторону, добавил Андерс.

Из ближайших аванпостов спешно приближалось подкрепление. Примерно по тысяче солдат с каждой стороны. Боевой дух солдат был восстановлен, со свежими бойцами они могли переломить ход сражения и погнать врага назад. Свежие силы выстроились в боевые порядки и окружили нападающих, находившихся в лагере с трех сторон, ощетинившись копьями. Защитники аванпоста ликовали, с новыми силами они взяли свои мечи и ринулись на врага. Солдаты юга начали постепенно отступать под натиском свежих сил противника. В самый неожиданный момент, одна из групп подоспевших, развернулась и направила копья на своих же, в другой группе началась резня между собой. В рядах имперских сил царил хаос и неразбериха. Защитники оказались в ловушке, некоторые побросали оружие и бросились в бегство, другие же из последних сил отбивали атаки. Среди них был и Николас с Андерсом, они стояли плечом к плечу защищая друг друга. Кольцо сжималось, все меньше защитников могли держать в руках оружие, все яростнее враг наносил удары по остаткам Имперцев. Николас потерял из вида северянина, его обступили враги. Он парировал один выпад, затем другой, но исход этой битвы был уже предопределен. Острая боль пронзила его правую ногу, копье вошло в мягкие ткани. Он опустился на одно колено, но из последних сил пытался сопротивляться. Удар боевого молота по спине заставил его упасть. В глазах потемнело.

4 Другая сторона

Николасу снилась Кэтрин, как они вместе гуляют по лесу за домом. Он чувствовал запах листвы, ощущал легкий ветерок, касающийся его лица, слышал звонкий смех Кэт. В одночасье сон прервался, кто-то похлопывал его по щекам. Он приоткрыл глаза, боль пронзила его голову, правая нога горела огнем, по ребрам и спине растекалась ноющая боль.

– Он очнулся, – произнес кому-то незнакомец и отошел в сторону. Николас попробовал встать, но боль во всем теле стала невыносимой. К нему подошел человек в красных доспехах империи.

– Как тебя зовут? – произнес он ровным, спокойным голосом.

– Ни… Николас. – Язык заплетался, в голове проносились мысли: «Мы победили?», «Кто этот человек?», «Где я?»

– Память на месте, уже хорошо. Честно говоря, я думал, что ты не выживешь. На правой ноге порез и рана от копья, ребра сломаны, голова пробита. Живучий ты парень.

В этот момент Николас понял, что руки его связаны. Появилось еще больше вопросов.

– На вот, попей. – Незнакомец поднес флягу к высохшим губам Николаса. Стало немного полегче, во всяком случае голова уже не так сильно кружилась. В лице незнакомца Николас увидел, что-то знакомое, но никак не мог понять, где он мог видеть этого человека раньше.

– Отдохни немного, если до утра не помрешь, то мы с тобой пообщаемся.

Николас осмотрелся насколько это было возможно. Вокруг был лес, ночь уже вступала в свои права. Повсюду горели костры, вокруг которых сидели люди, одни были в доспехах империи, другие были похожи на тех, кто на них напал. Постепенно возвращалась память о последних событиях. Не полностью, как бы отрывками, всплывающими в его разуме. Он вспомнил, как в последний момент подоспело подкрепление, затем они обернулись против них. Вспомнил как сражался рядом с Андерсом. Выжил ли он? Николас еще раз попробовал осмотреться, он увидел других пленных со связанными руками, но северянина среди них не было. Затем он вспомнил последние минуты жизни Леонида. Его испуганный взгляд и копье пронзившее живот. Голова продолжала болеть и Николас почувствовал, что снова проваливается в сон.

На этот раз ему снилось сражение, глаза под его веками бешено двигались, окровавленные тела, крики боли, горящие казармы и жалобное ржание испуганных лошадей наполнили его сознание. Затем видения изменились. Он оказался в объятиях своей любимой. Она нежно гладила его по волосам и что-то ему повторяла, Николас не мог разобрать слов, он лишь слышал ее голос. Тем временем слова становились все четче, и он наконец смог их разобрать. «Очнись! Ты должен открыть глаза! Ты обещал мне, что вернешься! Ты дал мне слово!» В этот момент Николас проснулся. Тело все так же болело, но казалось, что голова уже не кружится, лишь немного болит рассеченный лоб. Солнце только-только поднялось, озарив лес своими осенними лучами. Люди вокруг были чем-то заняты, казалось, что они собираются сниматься с лагеря и двигаться в неизвестном направлении. К нему вновь подошел вчерашний незнакомец:

– Ты проснулся, видимо ты все-таки не умрешь, – ухмыльнулся он. – Мои люди обработали и перевязали твои раны пока ты спал. Заражения нет, но какое-то время болеть будет.

В этот момент Николас понял откуда он помнит этого человека. Это был тот самый парень, затеявший драку с гвардейцами в таверне.

– Ты? – тихо произнес Николас.

– Я, – спокойно ответил незнакомец. – Мы уже встречались с тобой однажды, вместе дрались против имперских псов. Не думал, что ты окажешься на их стороне.

Николас попытался возразить, но сил у него пока было мало.

– Я все знаю, не переживай. Мои люди видели, как тебя схватили. Я встречался с твоим другом, Стефаном. Такие парни как вы нужны новому миру.

– Новому миру? – переспросил Николас.

– Ты скоро все узнаешь, не спеши. А пока думаю, что тебе можно развязать руки. – Быстрым движением он достал нож и разрезал веревку. – Самостоятельно идти ты пока не сможешь, скажу ребятам, чтобы оставили тебе место в одной из телег с провизией. – Он резко встал и быстрым шагом двинулся в сторону обозов, попутно раздавая указания солдатам. Николас с трудом принял сидячее положение, опершись на вековой клен, находившийся за его спиной. Солдаты вокруг были хорошо организованы, несмотря на то, что люди, находившиеся вокруг говорили на разных языках. К Николасу подбежал парень лет шестнадцати, он что-то сказал на незнакомом языке и всучил ему импровизированный костыль. Николас вопросительно поднял бровь, но парень уже затерялся в толпе снующих туда-сюда людей.

Спустя примерно час сборы были закончены. Николасу помогли забраться в телегу, он не знал куда они направляются, но предчувствие подсказывало, что они продвигаются на юг от границы. Через некоторое время с его повозкой поравнялся всадник.

– Пожалуй я должен был представиться, мое имя Роланд.

– Хотел бы я сказать, что рад знакомству, но боюсь, что это не так, – кисло ответил Николас.

– От чего же? Ведь мои ребята спасли тебе жизнь, – с улыбкой парировал Роланд.

– С того момента, как я впервые тебя увидел, моя жизнь приобрела не самый радужный поворот.

– Не вини меня в своих несчастьях, я лишь пытаюсь спасти этот разваливающийся мир.

– Пока не очень получается, – язвительно ответил Николас.

– Понимаю твой скептицизм, но ты не видишь полной картины. Мы заручились поддержкой большой части недовольных нынешним режимом. Среди них даже есть приближенные Императора.

– Но сражаетесь вы на стороне соседнего государства.

– Это не так, мы сражаемся на стороне людей. Люди не делятся на государства, ни один человек на планете не жаждет войны. Если он конечно в своем уме, – с улыбкой произнес Роланд.

– И каков твой план? Уничтожить Императора вместе с его поданными заручившись поддержкой другого государства и захватить власть в свои руки? Жечь и разрушать города, лишая мирных жителей крова и жизни?

– Нет, мы не хотим причинять вред народу. Народ-это главная ценность. Ты скорее всего не знаешь, но раньше во главе этих земель стоял тиран, деяния которого превосходили нашего императора в сотни раз. Он пришел с востока с огромным полчищем. Они жгли все поселения на своем пути, убивали всех мужчин, а женщин и детей превращали в рабов. Несколько лет длился его кровопролитный поход и остановился он лишь на сотню километров севернее от нынешней южной границы Империи. Там он встретился с Императором Дарием первым, который тогда правил северными землями. Тиран, о котором я говорю, был очень хитер, он понимал, что открытое сражение с Империей принесет слишком большие потери. Но и от своих амбиций он отказываться не хотел. Он встретил Дария первого как брата, захватил его разум своими сладкими речами. Условия мира были хитрыми. Дарий должен был отдать свою единственную дочь за сына тирана. А взамен, Дарий получал в жены дочь своего нового союзника. Так как жена Дария умерла, не успев родить Императору сына, эта сделка выглядела довольно разумно. Но коварный тиран знал, что его дочь страдает бесплодием и не сможет подарить Императору потомства.

Спустя всего два года тиран скончался от неизвестной болезни и его трон занял его сын Аристарх, женатый на дочери Императора. Наследник отличался жестокостью и злобой. Он не был так хитер как его отец, но его пренебрежительное и жестокое отношение к людям превосходило даже его отца – Тирана. Шли годы, у Аристарха родились два сына- близнеца. Один унаследовал характер отца, он был жесток и эгоистичен. Второй же пошел в мать, сила его характера не вызывала сомнений, но он был гораздо более добр, чем его брат. Он считал, что каждый человек заслуживает хорошей жизни и более всего, ценил жизнь каждого существа на земле. Первого брата звали Бальтазар.

– Стоп! – перебил его Николас. – Бальтазар это имя нашего Императора.

– Все верно, слушай дальше и ты все поймешь. Второго сына звали Клим, что означает гуманный и милосердный. Это имя прекрасно сочеталось с добрым нравом и поступками юноши.

Когда Император Дарий первый лежал на предсмертном ложе, его жена – дочь тирана отправила послание своему брату Аристарху. Текст этого послания никто не видел, но через несколько месяцев в столицу Империи прибыл юноша в окружении своего элитного отряда в черных доспехах. Этого юношу звали Бальтазар, на тот момент ему было семнадцать лет. Император умер за месяц, до появления юноши и его жена провозгласила своего племянника новым Императором по праву родства. Это было двадцать шесть лет назад. Как только Бальтазар оказался у власти он начал перестраивать структуру Империи под себя, повышая налоги и усиливая армию, устраивая набеги на соседние государства, с которыми Дарий в течении долгих лет жил в мире.

Четыре года назад скончался Аристарх и власть над южными землями перешла к Климу, брату Бальтазара. Так как Клим был справедливым человеком и не поддавался влияниям своего отца и брата он предпринял попытки создать в своем государстве «рай на земле». Он избавился от рабства, искоренил всю жестокость и злобу, снизил налоги и был близок к тому, чтобы воплотить свою мечту. Но брату-близнецу не понравилась новая политика Клима, поэтому год назад он начал полномасштабную войну за территорию, желая захватить земли своего отца и расширить границы теперь уже своей Империи.

Николас был поражен, он был не глупым человеком, но всегда находился далеко от политики, да и его положение в обществе не давало ему возможности знать такие подробности о власти. К тому же при вступление на трон Бальтазара, он был еще слишком мал, чтобы что-то понимать.

– Получается, что теперь за власть соперничают два брата и кто-бы не победил в итоге, два государства превратятся в одно? – переспросил Николас.

– Если победит Бальтазар, то два государства превратятся в мир диктатуры и бесправия, он не остановится и продолжит свои нападения на соседние земли пока весь мир не будет принадлежать ему. Мир наполненный рабством и лишениями, болью и страданиями, – с жесткостью в голосе произнес Роланд

– А если победит Клим?

– В таком случае мы получим сильного и справедливого правителя. И возможно мы с тобой еще увидим истинный рассвет огромной Империи. Империи, в которой люди живут в достатке, Империи, которая пропагандирует мир и заботу о ближнем. Империи, в которой к людям будут относиться так как они этого заслуживают, – голос Роланда звучал воодушевленно.

– Ты говорил, что разговаривал со Стефаном, о чем? – перевел тему Николас.

– Как я уже говорил, я заприметил тебя в тот вечер в таверне. Мои люди повсюду и все они внимательно слушают, кто и что говорит. Нам всегда нужны сторонники, и вот когда я узнал, что тебя отправили в темницу я сразу понял, что дальше твой путь предопределен. Я встретился со Стефаном еще до того, как ты отправил ему письмо, – ответил Роланд.

– Ты и об этом знаешь? – перебил его Николас.

– Я знаю обо всем, – произнес с улыбкой Роланд. – Я рассказал ему все то же, что сейчас говорил тебе. Он примкнул к нашим рядам не раздумывая. Единственной его просьбой было, чтобы я нашел тебя и вернул домой живым. Я отдал распоряжения, чтобы твоя жена всегда находилась под незримой охраной наших соратников, а сам отправился в путь. Мои разведчики передали мне, что ты с отрядом новобранцев отправился к южным границам, но я не знал в каком гарнизоне ты окажешься. К тому же у меня были свои заботы по внедрению наших людей в ряды Имперцев. Я прибыл в соседний гарнизон за несколько дней до того, как ты добрался до своего. Мне предстояла большая работа, а времени было мало. В итоге в день наступления на моей стороне уже был целый аванпост и погасив последние очаги сопротивления мы двинулись в вашу сторону. Это чудо, что в той резне ты остался жив, я был бы опечален смертью такого искусного воина.

– Искусного? Это было мое первое сражение, не считая стычки с разбойниками в лесу, – удивленно произнес Николас.

– Пусть так, но годы тренировок…

Николас вопросительно посмотрел на него.

– Стефан рассказал мне, как вы все детство и юность проводили в драках на деревянных мечах, и как вас обучал мужчина, живший по соседству, – продолжил Роланд. – Ты либо очень умел, либо везуч, в любом случае мне это подходит.

– Куда мы направляемся?

– Скоро увидишь, а пока отдохни, тебе надо восстанавливать силы, а мне надо посмотреть, как там идут дела в начале колонны. – Закончив диалог, Роланд пришпорил коня и помчался вперед.

Спустя несколько часов они разбили лагерь на холме. С этого места открывался прекрасный обзор во все стороны, в низине позади можно было разглядеть лес и оборонительную стену Имперцев, с южной стороны на расстоянии нескольких километров на другом холме возвышался прекрасный город. Его белые крепостные стены были не меньше двенадцати метров в высоту. Стена имела форму восьмиугольника, а на каждом углу располагались башни с бойницами. Над огромными воротами развивалось синее знамя короля Клима.

– Это столица южных земель? – обратился Николас к проходившему мимо солдату.

– Столица? Нет конечно, Атролас хоть и является крупным городом, но до столицы ему далеко, – не останавливаясь ответил солдат.

– Мы встанем тут лагерем на несколько дней, – послышался за спиной голос Роланда. – Надо отправить раненых в город и пополнить войско свежими бойцами. Какое-то время мы с тобой не увидимся, но как только ты снова станешь крепко стоять на ногах, мои люди в Атроласе помогут меня найти. – С этими словами он поспешил к северной части лагеря.

К Николасу подошел южанин и жестом указал на повозку, с которой он только, что с трудом слез. Собрав волю в кулак, Николас несмотря на растекающуюся по телу боль вновь взобрался на свое место. Обоз из нескольких десятков телег с ранеными медленно двинулся в сторону города. К моменту, когда они подъезжали к городской стене, уже стемнело. На стенах горели факелы, лучники внимательно наблюдали за потоком повозок. Внутри крепостных стен, взору Николаса предстал город невиданной красоты. Все дома были выложены из белоснежного камня, кварталы представляли из себя ровные квадраты и ни один дом не выбивался в ту или иную сторону. Между домами шли узкие улочки, а кварталы разделяли широкие, безупречно ровные дороги. Но и первые и вторые были аккуратно вымощены камнем. Все большие улицы вели на центральную площадь, поэтому даже входя в ворота можно было без труда разглядеть красовавшуюся посреди этой самой площади скульптуру льва из белого мрамора. Лев застыл в предупреждающем оскале, подняв одну лапу, как бы говоря врагам, что это его территория. Чистота улиц и добродушие на лицах людей поражало. Николас не понимал, что они говорят, но по их добрым улыбкам догадывался, что никакой агрессии к человеку в имперских доспехах они не проявляют.

– Люди здесь добрые, – медленно и с ярко выраженным акцентом, произнес один из солдат в небесно-голубых доспехах. – Они знают, что вы им не враги. В повозках лишь те, кого силой принудили сражаться за Императора.

– Почему вы отступили назад, вам ведь удалось прорвать оборону, – поинтересовался Николас.

– Я всего лишь солдат, многого не знаю. Но я слышал, как командиры между собой разговаривали. Они обсуждали скорое прибытие большого войска Императора.

Всех раненых разместили в трехэтажном здании не далеко от центральной площади. На первом этаже располагался просторный холл с мраморным полом и гобеленами на стенах, изображавших сцены сражений. Огромные окна от пола до потолка аккуратно закрывала воздушная тюль тончайшей работы, по бокам от окон стояли диковинные цветы в горшках. Подобных растений Николас никогда не видел. Одни представляли из себя большие красные цветки на длинной ножке, лепестки были в длину локтя. Стебли других были покрыты мелкими желтыми соцветиями. А некоторые совмещали в себе сразу несколько оттенков от ярко красного до желтого. Все это многообразие радовало глаз и наполняло комнату приятными запахами. Так же на первом этаже расположились кабинеты лекарей и кухня. На втором и третьем этажах разместилось огромное количество небольших, но уютных комнат. В каждой из них было большое окно, наполнявшее комнату ярким, солнечным светом, удобная кровать с мягким матрасом, столик у стены и небольшой, но изящно сделанный гардероб с витиеватыми узорами. В этих стенах Николасу предстояло провести несколько недель, прежде чем он сможет вернуться в строй. С первых же дней Николас познакомился с другими жильцами, одни говорили на его родном языке, другие же объяснялись на местном. Их разговор сопровождался бурными жестикуляциями, проводя много времени в компании новых друзей, Николас начал постепенно понимать их язык и к концу первой недели уже мог произносить простые фразы и понимать некоторые слова собеседников. Каждую ночь его мысли были устремлены на север, к его возлюбленной. Тоска по жене сжимала его сердце словно тески, он не был дома уже больше двух месяцев, а это означало, что скоро она родит ребенка и он никак не сможет успеть к этому радостному событию. Единственное, что его успокаивало – это слова Роланда, о том, что его люди присматривают за его женой и семьей Стефана.

Благодаря местным лекарям, уже через неделю он мог выходить на прогулку без помощи костылей. Первое время он выходил только во внутренний дворик, в котором был разбит чудесный зеленый садик. В центре стоял небольшой фонтанчик, по краям были расположены деревянные скамейки. Воздух был наполнен пением птиц и журчанием воды. Затем, когда нога немного окрепла, он начал выбираться в город с восторгом рассматривая постройки и жителей. Погода стояла прекрасная, в это время на его родине уже во всю шел снег, а тут солнце по-прежнему одаривало своим теплом. Легкий ветерок развевал его отросшие волосы. «Как бы я хотел показать это место Кэтрин. Прогуляться с ней по этим белоснежным улицам, насладиться теплом этого места.» – Каждый раз выходя на прогулку думал он.

– Где я смогу найти Роланда? – обратился он однажды утром к Бродерику, человеку сопровождавшему раненых в город и поверенного Роланда.

– От них давно не было вестей, последний раз их видели шесть дней назад, они готовились к атаке на один из аванпостов на стене. А зачем он тебе?

– Мне пора отправляться обратно, нога почти полностью зажила. Я хотел бы вернуться домой.

– В одиночку ты далеко не уйдешь, на границе тебя никто не встретит с распростертыми объятиями. Поэтому тебе придется подождать, как и остальным парням. Мы уже подготовили четыре сотни солдат, ожидающих вестей от Роланда.

– А другие генералы? Роланд ведь командует войсками не в одиночку?

– Конечно нет, но остальные находятся далеко отсюда, Атролас и эта часть границы на сто пятьдесят километров в ведении у Роланда.

Николас обреченно вздохнул.

– Расслабься, – успокаивал его Бродерик. – Наслаждайся теплом, скоро зима и сюда доберется, повоевать еще успеешь.

Один день сменял другой, красота города и мягкий климат уже не радовали Николаса как прежде, для него это место превращалось в золотую клетку. Он все чаще думал о попытке самостоятельно пробраться через границу, рассматривал различные варианты, продумывал планы, но каждый из них даже в его мыслях заканчивался провалом. Пройти через одни из ворот в стене незамеченным было невозможно. Стражники сочли бы его за лазутчика или сбежавшего дезертира и тут же повесили. Перелезть через стену тоже было не простой задачей. Даже если ему удастся на нее забраться, там его встретят патрули. И даже если у него получится остаться незамеченным, ему предстоит пройти длинный и опасный путь до столицы. За дни пути он встретит не только имперских солдат, но и разбойников. Ситуация казалась безвыходной, но ради своей любви он готов был рискнуть. Он скопил кое-какие припасы, сменил доспехи на одежду крестьянина, оставив при себе только меч и после нескольких дней раздумий решил выдвигаться с первыми лучами солнца.

В ночь накануне запланированного им выхода, его разбудили какие-то крики. Он вскочил с кровати и подбежал к окну. В свете факелов он увидел, группу воинов и обступивших их со всех сторон местных жителей. Он спешно оделся и выскочил на улицу, там собралась уже целая толпа, все галдели, невозможно было разобрать ни слова. Один из воинов крикнул, призывая всех к тишине. Николас не видел его, но благодаря неделям, проведенным здесь смог разобрать некоторые слова. Он понял, что войско под командованием Роланда потерпело сокрушительное поражение, почти никто не смог уцелеть, и что в сторону города двигаются Имперские легионы.

Николас с трудом пробрался через толпу, он увидел всего пару сотен солдат, большинство из них были ранены, некоторых несли на носилках, другие с трудом держались на ногах, Роланда нигде не было видно.

– Где Роланд? – обратился Николас к одному из воинов. Тот лишь пожал плечами и побрел дальше. Николас продолжал спрашивать у солдат о судьбе их командира. Наконец один из воинов узнал Николаса и подозвал его к себе.

– Роланд плох, ему сильно досталось. Мы передали его в руки лекарей сразу как вошли в город. Мы в тяжелом положении. К утру у стен Атроласа будут стоять десять тысяч имперцев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.