Вселенная Макросов. Начало
Сборник
Светлана Савиных

© Светлана Савиных, 2023

ISBN 978-5-0060-1805-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Макросы

Часть 1. Макросы

Глава 1

Они летят в светящейся, искристой бездне – вечные. Им не нужна пища, воздух, солнце. Все что им нужно – «космическая пустота», она для них и дом, и пища, и нескончаемый аттракцион развлечений. Великие коллекционеры планет, с первозданной природой, источником неповторимой красоты, силы и совершенства. Каждая из них уникальна и неповторима, поэтому они путешествуют от одной к другой, оберегая свои сокровища от тех, кто может их разрушить.

Огромные, сверкающие крылья остановились в стремительном полете над голубой, переливающейся в лучах солнца, Эи. Их семеро – великих макросов. В своём вечном полете, они были здесь, по их понятиям, почти лишь позавчера, всего то и пролетели пару миллионов парсеков, после очередной чистки планеты. Потоп должен был смыть всё и вернуть первозданный облик Эе за это время. Однако, уже на подлете к ней, они почувствовали электромагнитные вибрации пространства, которые свойственны примитивным цивилизациям, не понимающим опасности этого привлекательного запаха для пиратов вселенной. Но они не такие, они – чистильщики, им не нужны ни люди, ни ресурсы – им нужна сама планета, в чистом виде, как брильянт, полная величественной красоты: мощи океанов, лесов и гор. Пусть небольшая, по космическим меркам, она обладает потенциалом бога, производя жизнь в огромном разнообразии и защищая её от опасностей космоса.

Удивлению макросов не было предела: сколько можно уничтожать людей на этой планете, чтобы вернуть ей первозданный облик. Оставалось последнее средство, применяемое, в отношении таких упорных планет, – «роса» макросов. Это вещество, впитываясь в атмосферу планет, попадает в воду, которая становится убийцей всего живого. На планетах, подвергшихся этой обработке, умирало всё. Возрождение шло миллионы лет. Но что поделаешь, они не могут уступить свою собственность каким-то там существам, случайно, волей эволюции, поднявшихся до разумной формы жизни.

Пока лучи солнца скользили по океану в сторону островов, расположенных рядом с огромным континентом, с крыльев макросов слетел легкий туман и стал плавно опускаться в атмосферу планеты.

В это самый момент, научно-исследовательский центр, на берегу Тихого океана, проводил эксперимент по запуску лазерной установки для уничтожения мусора на околоземной орбите. Луч веером прошелся по участку орбиты, выбранной в качестве цели, задел облако «росы», испарив его, а также крыло одного из макросов, оказавшееся на его пути. Окружающее пространство огласил инфразвук огромной силы, так что весь мусор на околоземной орбите в радиусе тысячи километров превратился в пыль. Это был крик макроса, вызванный не столько болью, сколько чувством унижения, испытанного от тех, кто внизу. Но на то они и вечные, что через мгновение от пореза не осталось и следа. Но у них возникла другая проблем: «роса» макросов – непростое оружие, если она сошла с крыльев, то что бы её накопить вновь надо время, равное одному обороту Эи вокруг Солнца. Можно было вернуться сюда на обратном пути, но они не хотели ждать, почувствовав себя оскорбленными. Их решимость была настолько велика, что они пошли на крайнюю меру: временно пожертвовать одним. Он будет падшим: упав с небес, всем запасом своих сил, уничтожит всё живое на планете. Подняться в космос он вряд ли сможет, возможно, будет вечно привязан к ней, станет её пастырем, хранителем, стражем от посторонних. Выбор остановился на Седьмом. Он сложил парусом крылья и стремительно рванул вниз.

Обречение на вечное одиночество, плен этой планете, лишение возможности продолжить восхитительных полёт в бескрайнем космосе, – всё это промелькнуло в его сознании пока он падал. Не летел, а именно падал: турбулентность верхних слоев, высокая плотность атмосферы и сильное магнитное поле, не позволили ему использовать технику своего паруса. Сжатый огромным давлением, с замотавшимися, в кокон, вокруг него крыльями, штопором, словно огненный метеорит, он чиркнул по небу и упал в глухой тайге. Взрыв был неимоверной силы, всё кругом превратилось в пепел, горела земля, небо заволокло дымом. Апокалипсис из космоса выглядел настолько впечатляющим, что оставшиеся шестеро макросов, не сомневаясь в гибели всего живого внизу, и двинулись дальше в свой бесконечный полет. Задача выполнена, мир Эи пусть через миллионы лет, но возродится, вернувшись в чистое, исходное состояние. О Седьмом старались не думать, забыть, в конце концов, их миссия стоит того, это их долг, и он выполнен.

Глава 2

Очнувшись, лежащим на земле, в толстом слое пепла, он попытался встать, но силы покинули его, а ноющие обрубки костей за плечами напомнили о поломанных и сгоревших крыльях. Тело, покрытое волдырями, почему-то не регенерировало и жутко болело. Боль казалась будет вечной, что повергло его в неприятное удивление относительно неспособности костюма, защитить его всего лишь при высвобождении запасов энергии костюма, необходимых для поджога атмосферы Эи.

Мир не сгорел в его пламени, атмосфера была слишком плотной, количество воды в ней огромно, а кислорода недостаточно для воспламенения всей её воздушной массы, поэтому пострадала только часть большого континента, причем очень малонаселенного. Дым рассеялся с первыми грозами, и только пылающая тайга напоминала о свершившемся событии.

Но для Седьмого все было не так: вокруг был только пепел и дым пожаров на сотни километров, поэтому он решил, что выполнил свою миссию и считал себя единственным выжившим на всей поверхности Эи.

Так он сидел посреди пепелища, как идол, как камень – неделю, месяц, наконец, силы стали возвращаться, раны зажили, но крылья отросли только частично и были в десять раз меньше первоначальных: какие-то куцые, размером с его рост.

Вдруг, он услышал в тишине звук, идущий с неба, и увидел летящий к нему аппарат, от которого отделились точки, спускавшиеся всё ниже и ниже и уже видно, что это спускаемые устройства с живые существа.

Как они выжили? Он же сжег весь их мир, никто не должен был спастись, так было всегда и так должно было быть сейчас. Правда, раньше на планете жизнь уничтожала «роса» макросов.

Конечно, есть запасной вариант: раз крылья частично восстановились, значит, на них скоро будет «роса» и тогда уж точно, погибнет всё живое, но на этот период надо обустроить свою жизнь здесь, среди этих существ.

Они подошли к нему со всех сторон, биологически похожие на макросов, но меньше ростом, не выше уровня груди, в тёмных защитных одеждах, и предположительно с оружием в руках.

Великий вечный стоял спокойно, давая себя рассмотреть, показывая всем своим видом, что им ничем не угрожает. Они не общались между собой мысленно – это он сразу понял, общение шло гортанно, очень быстро и эмоционально. Судя по всему, цивилизация была 666 уровня: агрессивно-спонтанного типа, коллективно не организованная в планетарном масштабе, с узким спектром задач и близких решений третьего уровня, технически слаборазвитая с экономическим уклоном в ущерб экологии и целей высшего порядка, с коротким жизненным циклом, развитие медицины генетически не организованное, упор на внешние ресурсы, а не внутренние резервы организма, высокий уровень накопленных генетических дефектов, бактериальная и вирусная нагрузка 70% ресурсов организма.

Ухо настроилось на их языковую артикуляцию, Седьмой начал понимать их языковый строй, шло быстрое накопление словарного запаса, ещё некоторое время анализатор тормозил и вот он, наконец, смог сказать им «здравствуйте». Они, судя по всему, обследовали его в данный момент на радиацию, вирусы и его «здравствуйте» прозвучало, как гром среди ясного неба.

Его легенда, на первое время, была такова: корабль потерпел аварию у Солнца, он катапультировал в капсуле, но она сгорела в атмосфере, чудом выжил и сейчас надеется на их понимание ситуации, он не хотел причинить им вред, поэтому постарается искупить вину, поделившись своими технологиями. Что он и сказал на языке окруживших его существ. Самый высокий из них выступил вперед и сказал, что они – земляне, а планета называется Земля, они рады встрече с себе подобными из космоса, и постараются оказать ему необходимую помощь. Мысленно он улыбнулся их уверенности в себе и оптимизму относительно возможности развития отношений с космическими цивилизациями: кто они и, кто он. Он – Седьмой: таких планет и цивилизаций за свою вечную жизнь он повидал огромное множество, сколько их погибло от его «росы» – он не утруждал себя счетом, есть ценности планетарного масштаба, как у этих людей, а есть вселенского – как у макросов.

Ценность таких планет, как Эя-Земля, не в этих существах, а в огромной силе, дающей жизнь. Она – животворящий источник, почти вечный, только они его разрушители и иссушители. Ради баланса жизни против смерти, надо сохранить источник силы этой планеты и дать ей возможность восстановиться, чтобы противостоять разрушению окружающего пространства, иначе смерч черных дыр превратит её в пыль, как и всю эту планетарную систему. Всё взаимосвязано, нет побед или поражений, есть баланс сил или хаос разрушения. Эта цивилизация всего лишь наделенное речью и способностью к своему обустройству коллективное стадо, ничего не делающее для сохранения этого мира в первозданном виде, вся их история – это уничтожение себе подобных и всего, что их окружает. Для чего сохранять эту цивилизацию в ущерб планете, несущей потери от их деятельности.

Глава 3

Он никуда не собирался уходить с этого места, являвшегося отсчетной точкой траектории возвращения в космос, чего не исключал, после выполнения миссии. Седьмой попросил согласовать вопрос о выделении ему этого участка для проживания, с целью его восстановления и обустройства, тем более, подчеркнул он, это сохранит секретность от других государств, не привлекая лишнего внимания к той помощи, которую он им окажет в деле развития технологий. Тот, кто заговорил с ним первым, представился Сомовым, сказал, что согласует сейчас этот вопрос, а пока его осмотрят медики и будут подготовлены все удобства для временного проживания. Седьмой отказался от предложенной медпомощи – они ведь не знают, с чем столкнулись, а свой быт он обустроит сам.

Все было не так просто, как он думал вначале: сильное притяжение Земли чувствовалось с каждым шагом, биокостюм слишком тихо наращивал мышечную массу Седьмого – причиной тому, вероятно, было отсутствие в нужном количестве космической радиации и уменьшение площади крыльев, которые, в частности, выполняли в полете роль аккумуляторов любых видов энергии.

На глазах изумленных землян, Седьмой стал обходить пепелище и за ним земля становилась чистой, без единой пылинки, а перед ним формировался шар белого цвета – это заработал генератор конструкций – макрон. Через некоторое время он остановился в эпицентре падения и поднял руки сначала над головой, а потом вокруг себя, воздух в радиусе десятка метров стал густеть, становиться пеленой, словно туман, а когда туман рассеялся, то на бывшем пепелище возвышался матовый серо-зеленый купол, под цвет окружающего пространства. Макрос взмахнул рукой, один из сегментов купола отъехал в сторону, и он жестом пригласил землян войти. Стоя в стороне, наблюдал, как они с опаской входили, разглядывая убранство его нового жилища.

Стена купола плавно переходила в пол, образуя -ниши всевозможной величины. Складки пола в помещении формировали возвышения круглой и овальной формы разной высоты. Седьмой присел на овальную выпуклость пола, она мягко под ним спружинила и заскользила к центру зала, где располагалось круглое возвышение – стол. Макрос жестом предложил последовать его примеру, что и сделали остальные. Он задел рукой поверхность стола, и она из белой стала прозрачной и весь мир землян отразился на ней как на ладони. Касаясь на столе отдельных точек Земли, он мгновенно увеличивал их, что можно было рассмотреть бабочку на цветке, рыбу, затаившуюся на дне реки. Еще мгновение и стол стал опять матово-белым и на его поверхности появились чаши разного цвета.

Седьмой взял одну из чаш и поднес к своему шлему. Вода, сверкая и переливаясь, всосалась в маску, он впервые ощутил живительную силу Земли в этой влаге.

Макрос не снимал свою маску, понимая, что его внешность будет землянам непривычна, но, когда биокостюм закончил работу и его лицо приобрело форму, соответствующую земному типу, Седьмой себе это позволил, заметив, с каким вниманием разглядывают его земляне, и судя по их реакции, с лицом все было в порядке.

Он всё это время продолжал настраиваться на сигналы окружающего пространства: слышал переговоры по рации в нескольких сотнях метрах от купола, где за ним продолжали скрытно наблюдать. Настроившись на людей за столом, услышал их мысли, и испытываемые ими чувства: страх, настороженность, любопытство. Запахи землян были для него еще одним каналом информации, они лучше всего говорили о накопленных дефектах в их коде жизни, и позволяли определить примерный источник их появления.

Как ни странно, но при считывании информации, вечный заметил, что изначальный код землян сходен с его кодом на 30%, для них это очень много и велика вероятность того, что их прародителем является макрос. Как такое возможно? Не было в их истории такого, чтобы они были родоначальниками какой-то планетарной цивилизации. Не придётся ему отсидеться в своем одиночестве, он должен выяснить откуда на этой планете взялся код макросов, а для этого надо досконально изучить их историю, может в этом кроется причина того, что он не смог их уничтожить.

Решительно встав из-за стола, он сказал, что передумал и решил познакомиться с их миром. У окружающих вырвался вздох облегчения. К закату на площадке перед куполом сел крупный летающий объект, предложенный Седьмому для полёта. Перед посадкой в самолет он демонтировал купол, превратив его в ничем не примечательный на вид каменный холм. Поднявшись в самолёт, так назвали этот аппарат земляне, сел в, созданное макроном, кресло, по типу остальных, и прикрыл глаза, но это не мешало ему прекрасно видеть всё, что происходит вокруг: кожа биокостюма, как и его родная, были сплошным сенсором для исследования окружающей среды. Несмотря на каменное выражение лица макроса, эмоции у него были в наличии и было развито чувство прекрасного, но несколько другого порядка.

Мы любуемся цветком, занимаемся его селекцией, готовим для него особую почву, удобрения, а потом срываем, ставим в вазу, или ещё хуже делаем из него гербарий, но это не мешает нам его любить и любоваться им. Вот так и они могут из нас сделать гербарий, при этом любуясь нами, как цветами экзотической планеты.

Седьмой отметил, что земляне хорошо физически развиты, для своего роста, с умными, внимательными глазами, достаточно спокойные снаружи, особенно хороши женские особи, например, та, что хотела оказать ему помощь.

Глава 4

Макрос открыл глаза и спросил у Сомова: «Нет ли у устройств что-нибудь почитать?» Тот достал плоский предмет и передал ему. От касания экрана, предмет засветился и вышли значки на его поверхности, все было достаточно понятно: нажимаешь символ – открывается программа. Открыл поисковик, появилась строка поиска и символы букв внизу. Набрал слово «макрос». Это слово было в их словаре и значило:

Макрос (от греч. μακρός – большой, долгий) – программный объект, который во время вычисления заменяется на новый объект, создаваемый определением макроса на основе его аргументов, затем выражается обычным образом.

Подумал, что это очень точно, потому что макросы по отношению к людям действительно большие, и действительно ищут новые объекты в космосе, делают их своей собственностью, взамен старых погибших и считают это своим обычным делом. Поскольку слово взято в переводе с греческого – значит там и надо искать информацию. Макрос набрал в словаре «Греция», посмотрел, где она находится, и передал планшет Сомову – больше сейчас его ничто не интересовало.

Полет не оставил у Седьмого никаких эмоций, для него это был миг размышления над полученной информацией, биокостюм и крылья в штатном порядке запасались энергией из окружающей среды, одновременно проводя миллионы тестов и анализов, чтобы достроить виртуальную модель Земли. Надо оценить её с позиции предстоящих событий по выполнению поставленной задачи: уничтожения всего живого на планете. Информация от биокостюма Седьмому шла противоречивая, он даже подумал, что это сбой, и костюм надо протестировать и отладить, столь нелепы были предварительные выводы: все вокруг – вода, воздух, растения, животные, насекомые содержали в тех или иных пропорциях код макросов, даже сама планета отражала эхо кода многочисленными голосами, словно внутри неё находилось огромное скопление макросов. Седьмой решил, что, когда прилетит на место, протестирует костюм и прогонит программу исследования планеты по новой. Непонятно, почему на подлете к планете не распознался код макросов, витавший здесь везде, даже внутри неё.

Самолет опустился на взлетную полосу, мягко прокатился до её края и остановился. Седьмой вышел и почувствовал всем телом мощный запах растительности вперемежку с соленым, влажным ветром. Пройдя по тропинке, через лес, очутился на берегу. Перед ним до самого горизонта простирался океан, покрытый рядами волн, с шорохом и плеском обрушивающихся на гальку под обрывом, где он стоял. Такая мощь, такая неудержимость и красота поглотили Седьмого, он почувствовал, что тонет в любви к этому небольшому из космоса миру, но такому огромному и всеобъемлющему изнутри. Это сокровище, настоящее сокровище, и люди тут лишние. Будь это какой-нибудь каменный, безводный, бесполезный карлик, с безжизненным пространством песчаных равнин и отсутствием какого-либо разнообразия природы, – его можно было бы оставить этим существам, но не это голубое чудо с живительным климатом и буйной растительностью. Скорее бы роса появилась на крыльях.

Очнулся от шагов Сомова за спиной, который предложил осмотреть поселок и выбрать место для проживания. Посёлок состоял из нескольких сооружений в хаотическом беспорядке расположенных на берегу океана. Они были для него низки, поэтому макрон из береговой гальки соорудил купол серого гранитного цвета, куда и вошёл Седьмой, сказав Сомову, что хочет побыть в одиночестве.

Седьмой не привык спать в покое, сон был продолжением полета, но сейчас, только лег в одну из ниш, сразу уснул. Приснился кто-то огромный, большой. Он держал эту планету в руке. Голова его была Солнцем этой системы, Луна – оружием, которым он грозил ему и говорил, что ни за что не позволит убить тех, кто на ней живет. Потом приснилась эта рыженькая женщина – врач. Она купалась в океане, и тело её сверкало в лучах восходящего солнца, словно было из кварца, а выйдя на берег, обернулась рыжим пушистым зверьком и бесшумно скрылась в зарослях леса. Хотел последовать за ней, но из леса на него уставились, не мигая, огромные зелено-желтые глаза, гипнотически приказавшие ему спать, и он уснул прямо на берегу. Это был сон во сне.

Увидел огромное поле в лунном свете, с колышущимися на ветру волнами высокой травы, шагнул на него, и почувствовал, что его словно засасывает – он проваливается куда-то. Падая в кромешной тьме, забыв, что без костюма и спит, решил расправить крылья и спланировать, но они не подчинились ему и ничего не оставалось, как падать и ждать, чем всё это кончится. Вдруг что-то остановило его полёт, он завис в пространстве, освещённом лунным светом.

Внизу, в паре сотен метров, светилась лава. Она текла ярко-красной рекой, шурша и извиваясь словно змея. По её берегам сверкали бирюзово-зелёные минералы, а дальше всё было неясно и таяло во тьме. Почувствовал, что его, словно потоком воздуха поднимает вверх, обратно на поверхность планеты, он взлетает и летит: крылья сами расправились и поднимают его все выше и выше. Планета стремительно удаляется от него, еще немного, и вот он уже почти в космосе. Вдруг он завис, а затем его потянуло вперед, и с огромной скоростью закружило вокруг планеты. Снизу, на него смотрели, во всё лицо Земли, огромные те же магические зелёно-жёлтые глаза.

Он проснулся, но не у себя в куполе, а там, где уснул до второго сна, на берегу океана. Встал, прошёлся немного взад-вперед по берегу, его физически тянуло к воде, опустил руки и умылся, почувствовав прохладную, солёную свежесть. Тут он проснулся окончательно, в нише своего купола. Резко сел, и увидел, что около него стоит женщина-врач и смотрит на него широко открытыми, именно, зелёно-жёлтыми глазами. Спросил, что она тут делает. Та выдохнула воздух с облегчением и сказала, что он не выходил из купола уже неделю, ей пришлось войти, чтобы узнать, не нужна ли помощь, и вот она стоит тут уже пять минут и не знает, что делать, обрадовалась, что он проснулся.

Седьмой был сам очень озадачен своим сном и тем, что проспал так долго, и что глаза этой девушки так походят на те гипнотические глаза из сна.

Врач посмотрела на него еще раз внимательно, извинилась за вторжение, спросила, не нужна ли помощь, и вышла из купола.

Параметры биокостюма показывали, всё в порядке, но он то знал, это не так. Никаких записей сна или изменений окружающей среды он не нашёл, как будто костюм был отключен. Встал проверить все записи в куполе, и тут обнаружил, ладони влажные и пахнут солью. Ведь это же был сон, а не реальность, и он никуда не отлучался из купола. Задел лицо, на нем то же была влага, как будто он был у океана минуту назад. Что-то здесь не так. Седьмой прошёлся по периметру купола, проверяя временную запись макрона: всё было в норме, он спал, в купол никто не входил, кроме врача, пять минут назад, как она и говорила. Тест костюма и купола показал, они в порядке, полный контроль, никаких повреждений или потери данных. Почему купол впустил врача без его разрешения? Наверно, проверил её на код? Поскольку код макросов в этих людях присутствует, он её впустил без разрешения, по умолчанию программы. Седьмой задумался, что здесь происходит, что за тонкие материи вмешиваются в его контакт с людьми. Вдруг почувствовал сильный голод – такого никогда с ним не было. Пришлось срочно взять у себя слюну на анализ. Пока он спал, организм трансформировался: его заселили местные бактерии, которые разбудили тело, и вызвали чувство голода. Вот в чём кроется причина сна, а на руках не вода, а пот от жизнедеятельности организма, отсюда и чувство голода. Пищу, приготовленную системой жизнеобеспечения купола, он не хотел, голод требовал чего-то другого: у бактерий на этой Земле были свои предпочтения. Вышел из купола, оставив шлем на столе, и почувствовал ароматный запах еды, который тянулся от одного из домов посёлка, куда и зашагал. Несколько раз сфокусировал и расфокусировал зрение, рассмотрев сквозь стены строений их внутренне убранство и наличие людей: почти все они были в том помещении, куда сейчас шёл.

Глава 5

Открыв низкую входную дверь, пришлось вприсядку войти в здание, в помещении выпрямился, увидев, что потолок достаточно высок. Прошёл к свободному столу. Никакой программы в нём не обнаружил, изделие полностью было изготовлено из растительного материала, за исключением элементов крепления, минерального происхождения. К нему тут же подбежала девушка в белом комбинезоне с подносом, уставленным посудой с чем-то очень ароматным, и стала расставлять перед ним чашки с едой. В первой еда была растительно-мясного происхождения красно-фиолетового цвета с белым островком наверху, она назвала её борщом и дала в руки инструмент для его употребления – ложку. Затем, мясорастительное блюдо, состоящее из горки желтого цвета и куска красного цвета – это картофельное пюре с котлетой, и последней была чашка с плавающими в ней плодами местных растений – это компот. Перед ним легли три ноздреватых куска черного цвета – это хлеб. Бактерии брали своё, они развили такую бурную деятельность в желудке от аромата и вида еды, что Седьмой скорее схватил ложку и начал ловко отправлять пишу в рот, забыв об осторожности. Поев, он почувствовал небывалый прилив сил, беспокойство, вызванное непонятным сном, улетучилось.

Пока ел, вслушивался в мысли тех, кто был в помещении и наблюдал за ними. Многие из них решили, что если бы не рост и крылья, он, в общем-то, такой же как они человек, хотя больше похож на описываемых в библии ангелов. Седьмой запомнил их мысли и решил узнать, кто такой ангел и почему он на него похож.

Выйдя, судя по табличке на стене, из столовой, он увидел рыженькую врачиху и Сомова и спросил, где можно почитать библию. Сомов протянул ему тот же плоский предмет, который он смотрел в самолете, и сказал, что всё, что он хочет узнать о Земле – здесь, а также план мероприятий на сегодня.

План мероприятий – это встреча с представителями руководства страны, учеными и военными, которые собрались в большом здании на краю поселка. Они, оказывается, уже неделю ждут, пока он проснётся.

Седьмой, подходя к зданию, оценил меры безопасности. Всё кругом было оцеплено войсками, стояло устройство, которые глушило все виды электромагнитных волн. Внутри здание было разбито на перегородки, снабженные энергосистемой, в подвале стояли резервуары с каким-то инертным газом. Анализ костюма показал, что им можно тушить огонь и усыпить всех в это здании на 10 минут.

Следом за Сомовым, поднялся на второй этаж, в овальный зал с огромным столом из гранита. Вокруг было пусто, и только в дальнем углу сидел светловолосый, крепкого телосложения, среднего для землян возраста, мужчина с пронзительным и властным взглядом. Он хорош был для своей расы, чувствовалась воля, решимость, спокойствие. Но это была голограмма, настоящий человек был совсем в другом месте.

Человек встал, приветствуя Седьмого, представился членом правительства этой страны – России. Макрос представился Седьмым, даже здесь он не хотел отказаться от своего командного имени.

Разговор носил ознакомительный характер. Первый, как назвал себя член правительства этой страны, выслушал версию макроса, о случайном падении на Землю и что он хочет сотрудничать, с целью возмещения причиненного ущерба.

В ответ заверил, что ему предоставят всё необходимое для пребывания на Земле, гарантирует свободу в России и конфиденциальность, окружающий мир знать о нём не будет, база его дислокации будет здесь. На этом встреча была закончена, и голограмма исчезла. Двери зала открылись и в помещение вошла толпа людей, которая расселась вокруг стола. Сомов сказал, что это ученые страны.

Беседа с учеными была недолгой. Они предложили план совместных работ на первое время: их интересовал биокостюм, комплекс макрон, и механизм полета макросов в космосе. Седьмой решил, что пока можно им предложить комплекс макрон, это не затрагивает его личной безопасности, да и займет много времени, что ему и нужно. Тем более, что у него имеется резервный генератор нового поколения, которым он ещё не пользовался.

Что такое чувства, где они обитают в таких, как он? Почему всё, что окружает его на этой планете, наполняет тело и разум новыми ощущениями? Какие-то токи идут по нему, будоражат, делают его то необъяснимо голодным, то он начинает обращать внимание на женщин этой планеты. Эта врач, такая маленькая, с рыжеватыми волосами и оранжевыми точками на лице… Почему ему хочется чего-то ранее неиспытанного, непонятного? Такое ощущение, что он раньше и не жил, а был в анабиозе, и летел в космосе, выполняя непонятно чью волю, а теперь проснулся и увидел, что есть целый мир новых ощущений, желаний. Ему физически хотелось коснуться этого огромного океана, ощутить его мощную прохладную упругость, почувствовать жизнь каждой клеткой своего организма. Датчики биокостюма молчат, значит, он не болен, но что с ним происходит? Может это так воздействуют на него миллионы элементов этого мира, которые в воздухе, пище, воде или биополя всего живого, что окружает его, возможно цветовая палитра этой планеты, с гармоничным чередование дня и ночи? Вероятно, по отдельности эти факторы безопасны, но все вместе способны запустить какие-то новые процессы в нём? Но это одновременно сосуществует с его главной задачей: уничтожить всё живое на планете и, попутно, узнать: откуда здесь гены макросов. Понимая, что сознание его расщепляется и с ним происходит что-то необычное, он срочно вернулся в свой купол и включил его защиту от людей. Работа предстояла долгая, надо было снять полностью биокостюм, записать всю информацию с него на запасной блок, с помощью макрона разобрать его на частицы и создать заново, вписав попутно в него все необходимые данные из эталонного блока макрона. Таким образом, получив новый биокостюм с помощью макрона, проанализировать всю информацию со старого. Вся работа заняла у него двое земных суток, во время которых ему приходилось довольствоваться пищей приготовленной куполом. Результат был нулевым. Информация в блоке, записанная со старого биокостюма, была верна, всё было в порядке, согласно данных макрона, но всё было не в порядке по его собственным ощущениям. Двое суток, необходимых на тестирование костюма, прошли в изучении, на планшете, данном ему Сомовым, мифов, легенд и былин землян, было просмотрено огромное количество информации по истории Земли.

Из прочитанного, следовало, что на Землю в разное время высадилось несколько групп из разных планетарных систем: то ли они потерпели аварии при приземлении, то ли были заброшены сюда разведчиками, то ли преследовали цель колонизировать Землю. Все они имели высокую военную подготовку, современное оружие и разносторонние знания, превосходящие землян на тысячи и тысячи лет. По непонятным причинам, их миссии на Земле была кратковременны и легли в основу первых языческих верований, что явилось базой для дальнейшего развития религии людей. Последним, из достоверно зафиксированных данных, было пришествие одного человека, две тысячи лет назад, который, в конце концов, был убит, а потом стал символом религии у большей части населения планеты. Самое раннее религиозное верование, по мнению Седьмого, появились у аборигенов Австралии. Краткое изложение его таково.

У аборигенов Австралии есть божество – демиург, которое сотворило мироздание и удалилось на небо, туда, где люди не могут его достать. Тем не менее, он или кто-то другой из небожителей покидает свою обитель для участия в тайных инициационных обрядах, к нему же взывают в своих молитвах верующие. В повседневной жизни австралийцы обращаются не к небесному «бездеятельному» божеству (deus otiosus), а к культурному герою или существам, самозародившимся в период, называемый «временем сновидений» (альтьира, альчера). Эти существа тоже обитают на небесах и могут свободно перемещаться между небом и землёй, используя лестницу или дерево. Это демиурги «второго творения», сотворившие географический рельеф мира и населившие его. Сотворённый ими рельеф имеет сакральный смысл – по местоположению дерева или скалы человек может узнать о деяниях первосуществ, затем скрывшихся под землёй или на небе. По окончании творения эти существа позаботились забрать с собой лестницу, соединявшую небо и землю, чем окончательно закрепили разрыв между этими двумя уровнями пространства. Затем сёстры Ваувалук получили сакральные знания, бывшие под запретом, от фаллического Большого Змея. Это было «третье творение» – создание культурного пространства мира. В большинстве представлений, связанных с инициацией, большую роль играет Радужный змей. Он обитает в прудах и источниках, охраняя находящиеся там кварцевые кристаллы, которые упали с небес в период «времени сновидений». Поскольку путешествия с неба на землю совершаются по радуге, был наложен запрет на купание в водоёмах, над которыми стоит радуга, чтобы непосвящённые не могли завладеть магическими веществами.

Седьмой понял, что главные факты в этой религии: божество – создатель мира, его дети – творения божества, водяной змей охраняющий кристаллы кварца, радуга – лестница на небо. Значит, задача номер один – лететь в Австралию и найти кристаллы кварца: вся информация, необходимая ему, записана на них.

Глава 6

Лететь в Австралию? Он пошутил. Никуда ему не надо лететь, надо всего несколько земных суток, чтобы его никто не беспокоил. Седьмой сказал Сомову, что у него проблемы с биокостюмом, и он будет занят некоторое время, поэтому попросил его не беспокоить. Когда все уладится, он сам выйдет из своего дома, а пока пусть ученые изучают макрон.

Макрос обошёл своё жилище по кругу несколько раз, лёг в нишу и закрыл глаза. Сначала перед его внутренним взором всё поплыло, затем детали окружающего мира стали четче, но в другом ракурсе: он видел своё тело в нише со стороны, вернее сверху, всё кругом было в голубовато-синем свете. Вот почему эта планета из космоса кажется голубой: её поле сине-голубое с тёмно-бирюзовыми прожилками информационных потоков. Он поднялся выше, над посёлком, пролетел вдоль береговой линии, увидел красный полыхающий энергетический разлом, уходящий вглубь планеты, хотел уже переместиться в Австралию, как вдруг перед ним возникло его отражение: такой же ментальный макрос предстал перед ним и смотрел на него. Он не был мимикрирован под землян, крылья у него, правда, были больше и взгляд, чуть мягче, сочувствующий.

Седьмой услышал: «Привет, брат. Я – Девятый. Рад тебя приветствовать на Эее – Земле. Извини, что не входил в контакт – присматривался, мало ли что. На вид мы все одинаковые, а внутри у каждого своя программа».

Седьмой никогда не слышал о том, что были Девятые, значит, были и Восьмые, но он о них то же не слышал, хотя и обратил внимание на то, что всё на этой планете считается комбинацией девяти цифр.

Ментальный разговор, со стороны, походил на разговор обычных людей вслух, только сине-зеленых, полупрозрачных, на фоне переливающейся голубовато-синей энергетической оболочки Земли, пронизанной прожилками разноцветных информационных потоков.

Девятый сказал, что Седьмой не мог о нём слышать: он и Восьмой были экспериментальными образцами. Затем спросил Седьмого знает ли он, из чего состоит «роса» макросов и откуда она берётся? Седьмой об этом никогда не задумывался, он считал, что это работа костюма и макрона.

Девятый понимающе кивнул головой, сказав, что «роса» – это энергетический ресурс их родной галактики, и чем больше её расходуют, тем меньше остается этого вещества в межзвездном пространстве и рвется ткань космоса, образуя черные дыры, которые засасывают всё вокруг в воронку хаоса и как мясорубки перемалывают на первозданные атомы, чтобы восстановить утраченную ткань космоса. Чем больше расходуется росы, тем больше черных дыр. Столкнувшись с этой проблемой, цивилизация макросов решила перевести уничтожение разумной жизни на планетарный уровень. Для этого были созданы специальные макросы: Восьмой и Девятый. Восьмой отвечал за физическую сторону дела: был специалистом в войнах, эпидемиях, генетике. Девятый отвечал за психологическую обработку – манипулирование: культы, религии, интриги, массовые психозы и т. д. Их задача была изнутри доводить цивилизации планет до самоуничтожения. И они с этой задачей на других планетах справлялись успешно. А вот с Эей…

На Эе было три вида разумных существ, на уровне племен, способных развиться в цивилизацию, правда с совершенно разной генетикой, причину не удалось выяснить. Было решено создать четвертый тип – доминирующий и с помощью его уничтожить остальных. Этот тип разумных существ был создан на основе генетического материала млекопитающих Земли, аборигенных племён, ну и частично кода макросов, чтобы сделать разумными, приспосабливающимися к изменяющимся условиям и более стойкими к болезням. Армия «людей» обоего пола была доставлена с базы их создания «Рай» в места обитания местных аборигенных видов – западное побережье Европы и север Австралии. «Люди» создали, по всему атлантическому побережью, военизированные базы – форпосты. Это происходило под руководством Восьмого, который учил их воевать и побеждать аборигенов – мирное население, жившее в гармонии с природой. Среди людей наибольшей воинственностью отличались, почему-то, женщины. Они вскоре встали во главе всех форпостов. Аборигены земли были почти уничтожены, только небольшая часть из них укрылась от глаз «людей», они так и не смогли их обнаружить. Поскольку с земными народами было покончено, можно было убрать и самих «людей», за их ненадобностью. Вот тут и начались проблемы. Если раньше все люди беспрекословно подчинялись указаниям Восьмого, то теперь, почувствовав вкус победы, возомнили себя равными макросам. Попытка воздействовать на них силой, стравить один форпост с другим, привела к их объединению, созданию противоборствующих коалиций, укрупнению людских поселений и армий, выдвижению способных вождей. Люди стали стремительно расселяться по Земле. Нескончаемые войны закалили их дух, они быстро приспосабливались к разным климатическим условиям, учились быстро находить себе пищу. Создание, воспитание, обучение и руководство людьми, война плечом к плечу, привела к тому, что Восьмой их полюбил, стал относиться к ним, как к своим детям. Уничтожить их он категорически отказался, сказав, что видит в них огромный потенциал. Предвидя попытку уничтожения людей «росой» макросов, Восьмой создал генератор мертвой и живой воды, который должен был вырабатывать противоядие против болезней или ядов, которые могли попасть на планету. Где был спрятан этот генератор, Девятый не знал, – не зря же Восьмой был специалистом не только по военным операциям и генетике, но и маскировке. Восьмого, отказавшегося уничтожить людей, координаторы вызвали с планеты, якобы на переговоры в космос, и на орбите распылили на атомы. Такого никогда не было.

Он – Девятый был воплощением чистой психологической аналитики, поэтому сразу понял, что должен исчезнуть, пока его так же не распылили, ввиду неэффективности его методов, поэтому сознательно избавился от своей физической оболочки, погрузившись телесно в вечный сон, но бодрствуя ментально.

По роду своей деятельности, в «Раю», он отбирал «людей» способных на фантазии, эмоции, артистизм. Он был, так называемым змеем-искусителем, который готовил кадры жрецов, шаманов, ну в общем культовых работников, чтобы держать «людей» в узде. С их помощью он поддерживал среди первых людей воинственных дух, дисциплину, исполнительность и честность. Позднее, когда возникла задача избавиться от людей, он стал насаждать, через созданные касты жрецов, среди людей верования и культы с кровавыми жертвоприношениями. Маски Девятого были многообразны: в одной общности людей он представал Одином, в другой – Зевсом, третьей – Перуном и т. д. Культы жертвоприношений распространялись на детей и женщин, чтобы подорвать базу размножения людей на планете. Макросы были уверены, что заложенный ими генетически маленький срок жизни людей, в пределах ста лет, тяжелые климатические условия, высокая радиация, сильное притяжение, требующее больших физических сил, разрозненность религий, агрессивность и воинственный дух, приведут к вымиранию людей как вида. Но время шло, один культ сменял другой, менялась вера, но люди изменялись быстрее. Они не были теми куклами-марионетками, как было им уготовано судьбой, а становились творцами своей жизни. Войн становилось меньше, жизнь человеческая ценилась больше. И настал день, когда Девятый встретил в одном из храмов Греции жрицу-предсказательницу судьбы. Что было в ней такого, что перевернуло окончательно его отношение к людям? Может то, что она была калека, но любила людей и была исполнена оптимизма и веры в них, пусть самых плохих. Или то, что смотрела на этот мир широко распахнутыми глазами ребенка, видела и понимала то, в чём он не хотел признаться, что этот мир стал для него дороже всей вселенной. Жизнь её была коротка, она ушла так рано, но оставила в нём любовь на века. Он перестал вмешиваться в дела людские, просто приглядывал за этим миром, чтоб детишки не заигрались до своего полного уничтожения. Он верил, что рано или поздно они поднимутся до уровня, достойного своей планеты. Девятый закончил свой рассказ.

Глава 7

Седьмой впервые испытал шок. Оснований не верить Девятому не было, всё было за его рассказ. Но были вопросы. Он спросил, почему после уничто…, голос его дрогнул, и он закончил фразу по-другому – почему после ухода Восьмого с Земли макросы не уничтожили всех людей. Девятый ответил, что, когда Восьмой, принял решение не уничтожать людей, понимая, что придётся пожертвовать собой и покинуть их навсегда, он мысленно дал своим детям – людям указание. Они были такие: какие выбрать породы деревьев, как их обработать и каким образом построить из них огромные герметичные лодки, затем поместиться туда со своим скотом и запасами продуктов питания, заделать все щели, чтобы ни одна капля воды не попала внутрь и ждать сигнала, когда можно будет их покинуть.

Девятый этому не препятствовал, хотел посмотреть, что из этого получится. По всему миру день и ночь стучали топоры. К уходу Восьмого с Земли, все люди были в лодках. Когда его расщепили антиматерией на атомы, околоземное пространство вздрогнуло, волна удара пришлась на Землю. Все воды забурлили, поднялась океаническая волна высотой в сотни метров и обогнула планету несколько раз. Уцелеть в таком аду было невозможно, поэтому макросы посчитали свою задачу выполненной, и спокойно улетели. Девятый всё это время был в верхних слоях атмосферы, но в космос не выходил. Почему о нём не вспомнили, было непонятно. Когда стихла волна, он летал над поверхностью Земли, пытаясь рассмотреть в этом крошеве хоть что-то живое. Поверхности океанов были покрыты смытой с суши растительностью, животными, остатками жилищ. Через неделю поисков, заметил первую лодку, она была цела и качалась как скорлупка на волнах среди всего этого хаоса. Мысленно подал знак людям, что пора выходить. Его услышали. Увидев, что они живы и здоровы, дал им направление к ближайшей суше. Затем были и другие спасшиеся. Мир Земли оказался сильнее, чем он думал вначале, и Девятый поверил в него.

Седьмой за всё это время не проронил и слова. Вывод напрашивался сам собой: зачем уничтожать людей, которые пусть частично, но макросы. Им досталась эта планета в войне, как победителям, пусть они несовершенны, но, если они заслужили любовь таких, как Восьмой и Девятый, у них должен быть шанс подняться до уровня достойного этой прекрасной планеты.

Девятый спросил Седьмого, что тот собирается делать дальше. Седьмой ответил, что как только восстановит крылья, то догонит своих, скажет, что с планетой всё в порядке, только Девятому придётся поработать с его памятью.

– Это не проблема, – сказал тот, – Создам ложные воспоминания и сигнал-маяк, по которому ты всё сможешь вспомнить.

Теперь задача Седьмого была в том, чтобы разобраться, почему от него многое скрывали, так просто уничтожили Восьмого, и как быть с «росой», которая рвёт ткань космоса, но для этого надо добраться до своей галактики. Путь так далёк.

Он ментально вернулся в тело, проснулся, встал, походил по своему дому, почему-то сейчас казавшемуся ему чужим. Ладно, надо пообщаться со своими «родственничками» и пора в дорогу. Когда он появился в столовой, увидел, что его там уже ждали: стол накрыт, от еды шёл потрясающий аромат. Сомов пришёл через несколько минут и спросил, всё ли в порядке. Сказал, что ему пора улетать, а им – землянам надо больше прислушиваться к голосу своей планеты. Похоже, Сомов понял только то, что макрос улетает, и ему надо доложить об этом руководству.

Запустил новый макрон, дезинтегрировал жилище, спустился к берегу океана, присел, умылся солёной водой, заметил маленькую фигурку, плывущую среди волн. Это была та самая женщина – врач, рыженькая с зеленовато—желтыми глазами. Выйдя на шуршащую гальку из набежавшей волны, сказала привет, схватила свой халатик и побежала к поселку, даже не оглянувшись. «Что это со мной, меня мучают такие мелочи, или я уже проникся эмоциями этой планеты», – подумал он. Солнце вставало тихо, тонкой, золотисто-красноватой полоской, разделив небо и воду, океан засверкал миллиардами зеркал-бликов, затем синеву небес разорвало ослепительной золотисто-серебряной волной света. Небо стало голубым, солнце выплыло из океана, диском расплавленного металла, и простор перед ним словно распахнулся, наполнившись красками, звуками, запахами, прикосновениями этого мира, хотелось так и стоять тут целую вечность. «Пора», – услышал призыв Девятого.

Развернул макрон, азимут взял чуть выше и левее восходящего солнца, лег в образовавшееся парусное крыло, сверху закрылся плоским прозрачным куполом, и аппарат стал плавно набирать высоту по касательной. Ещё несколько минут, и он уже плыл в космосе. Земля стремительно уходила назад. Макрон переформировал парус в огромные крылья, которые тут же слились с биокостюмом. Последние воспоминания таяли в голове, он только помнил, что выполнил миссию, сжёг всё на Земле и теперь, вечный и могучий, летит среди этой бездны, чтобы догнать свою команду. Ни жалости, ни сожаления, безграничная свобода. Вдруг ему показалось, что Солнце смотрит на него желтовато-зелёными грустными глазами. Подумал, что устал, и пора поспать. Заснул, так и продолжая лететь среди звезд.

Часть 2. Взгляд с Земли

Глава 1

Тишина, только птички поют, да река плещется о гальку берега. Какое счастье, что наконец-то отпуск летом, да и ещё целых две недели, а то всё зимой, да зимой. Задолбали эти командировки, то Чебаркуль, то Усть-Кут, то Сахалин, или ещё куда, черту на кулички. Жена и дети отца месяцами дома не видят, порой и поговорить с ними не знаешь о чём. То, из чего состоит его жизнь, для них другая вселенная, узнают, и считай, вся жизнь перевернётся. Зачем, пусть живут «обычной» жизнью людей, учатся, влюбляются и не думают о будущем, так глобально и планетарно, как он.

Хорошо, солнце припекает, пахнет рекой, рыбой, хотя рыбы то, как раз, сегодня ни одной и не поймал. Затаилась, знает, что рыбак пришёл, вот зараза и травит. Ну, ничего, судя по ноющей боли, резко появившейся в раненой ноге, после обеда будет гроза, так что через час вся, голубушка, поднимется, тогда душу и отведу, а то, как волк, сижу тут и приговариваю: «ловись, рыбка, большая и мелкая».

Как и было предсказано ногой, скоро рыбалка пошла ходко, ведро быстро наполнилось крупными ершами, пескарями, попался небольшой подлещик и красноперка, ну, в общем на уху хватит. Быстро, по-походному, скидал всю мелочь в кипящий котел, подлещика с красноперкой обмазал глиной и бросил в золу, с краю костра. Когда мелочь разварилась, процедил всё содержимое котла через марлю, бульон заправил картошкой и луком, бросил лаврушку и несколько горошин перца. Через полчаса уха была готова. Наворачивая её с ломтем чёрного хлеба, вспоминал отца, детство, от всего в душе стало так тепло, спокойно, по-детски счастливо.

Пока ел уху, рыба запеклась, вытащил из золы, обстучал корку глины, с прилипшей к ней чешуёй и кожей, мясо посолил и завернул в фольгу, на потом. Зачистил костер, гнилушки сбросал в воду, вместе с остатками костра, забрал инвентарь и зашагал к деревне.

Здесь, недалеко, в доме отца, живёт дальняя родственница, которую приютили, когда ей с детьми пришлось в девяностые покидать Душанбе. Дети выросли и уехали, а она тут осталась, за домом приглядывает. Сомов сюда наведывается редко, но это для него как лекарство.

Анна стояла на пороге и, прикрывшись рукой от солнца, смотрела, на тропинку, ведущую к реке: она хорошо знала его рыбацкие привычки. Подошёл, поставил инвентарь у крыльца, отдал котелок с ухой и рюкзак, сказав, чтоб достала оттуда запечённую рыбу.

Чёрт, он даже на отдыхе называет всё инвентарём, нет бы сказать снасти, удочки, подкормка, так нет, инвентарь. Ладно, пойдём дальше, а дальше у нас по плану натопленная баня, с дубовым и хвойным веником, и кринка парного молока. Кстати, в детстве он его ненавидел, а вот сейчас, с удовольствием попьёт, да ещё с горячими шаньгами, ну и поспать часок-другой, пока гроза не пройдёт. А гроза, как и полагается, пришла по расписанию, только он зашёл в баню, и шла почти час, поэтому из бани в избу он прибежал весь мокрый, и пришлось срочно переодеваться к столу. Горячие шаньги и парное молоко были выше всяких похвал. Анна была старой, еще коммунистической закалки, немножко суровая, категоричная, но заботливая. Ей много чего пришлось пережить на своём веку и много чего повидать. Иногда ему казалось, что она о нём знает даже больше, чем он сам. Кто сказал, что послеобеденный сон вреден, ерунда. Проснулся, гроза уже закончилась, вышел на крыльцо, вдохнул свежего, насыщенного озоном воздуха, почувствовал, ту же ностальгию, что и у реки. Зачем люди рвутся в города, получают какие-то странные технические специальности, так до конца и не поняв, что на самом деле этими устройствами движет, когда есть такая красота, такой простор, ощущение полной единения тебя и этого мира.

Вздохнув, сел на ступеньку крыльца. Каждый день, даже в отпуске, в 13—00 он должен докладывать о своем местонахождении. Такая у него служба. После отчёта, зашифрованной эсэмэской, о местонахождении, получил входящее письмо. В нём говорилось, что надо срочно пройти диспансеризацию, по поводу больной ноги. Это означало только одно, что завтра к утру он должен быть на работе. Ну вот, понеслось, не успев начаться, отпуск закончился. Через час, на поляне у дома уже стоял вертолёт. Анна сунула ему в руки узелок, с еще горячими шаньгами, скупо улыбнулась и пожелала доброго пути. К вечеру они были на месте дислокации отряда.

Глава 2

Первым, кто встретил его на базе, была Иля. Ну, конечно, надо же врачу проверить состояние здоровья прибывшего из отпуска командира. Рыженькая, маленькая, с конопушками на носу, она не производила впечатление умненькой, но на самом деле была кандидат наук по какой-то физиологической медицине, и очень ценилась руководством. В отряде ребята к ней относились как к маленькому ребёнку, хотя она неоднократно спасала их от смерти, просто вид у неё был такой, вот и всё. Он сунул ей узелок с шаньгами, сказав сухо, что бы угощалась, а сам скорее пошёл докладывать руководству, что на месте и может приступить к выполнению задания. Иля потопталась на месте, посмотрела грустно вслед уходящему Сомову, понюхала узелок, улыбнулась и почти вприпрыжку побежала в корпус, где уже собрались все члены отряда. По пути, она забежала в столовую, взяла нож, одноразовые тарелки и вот с таким скарбом залетела в комнату, без стука. Все вскочили с мест, думая, что это командир, но, увидев, с чем пришла Иля, быстро сгрудились вокруг стола, выхватывая с тарелок, аккуратно разрезанные четвертинки шанег.

– Хорошо, да мало, – сказал кто-то, его поддержали остальные и разговор опять закрутился вокруг вопроса, почему их так срочно собрали. Все ждали Сомова.

А Сомов неспешной походкой поднимался в кабинет Юнатова, он ещё не отошёл от воспоминаний, ему надо было время, чтобы всё стряхнуть и собраться. Задал себе вопрос, а сколько лет Юнатову и какое у него может быть образование? Это была разминка. На вид начальнику было от тридцати пяти до сорока пяти лет, это тот возраст мужчин, когда они как будто замерли внешне, не старея. Нет, Юнатов должен быть старше, он сам в отряде уже двадцать лет, и когда пришёл сюда, тот уже тут работал, причём выглядел также. Интересно, почему я об этом раньше не задумывался. Ну а насчет образования? Тут еще всё сложней, ему не раз приходилось убеждаться, что нет ни одной отрасли знаний, где бы тот был некомпетентен. Юнатов знал всё и вся, ну а уж в области психологии был воистину дока, иногда казалось, он все его мысли читает. Вот и сейчас, открыв дверь кабинета, увидел начальника, с хитрой улыбкой на лице: «Что молодой человек, всё гадаете, сколько мне лет и сколько еще буду портить вам отпуск. Не гадайте, я вечный, пока вертится эта земля. Ладно, я пошутил, присаживайтесь, буду вводить в курс дела».

Глава 3

Юнатов сообщил, что месяц назад спутники засекли группу объектов, стремительно ворвавшуюся в солнечную систему. Ученые определили, что объекты управляемы, не природного происхождения, т.е. не относятся ни к метеоритам, ни к кометам. Сфотографировать объекты не удалось, они были закрыты каким-то светящимся полем и двигались с фантастической скоростью к Земле. Было решено в Центре космической защиты, на всякий случай, приготовить ещё неиспытанную лазерную пушку, предназначенную для разрушения потенциально опасных метеоритов. За три дня объекты пересекли солнечную систему и на подлете к Земле резко снизили скорость. Все радары Земли были направлены на них, но изображения так и не было получено, удалось определить, что объектов семь, их фантом напоминает крест, различима некая электромагнитная волновая активность, чем-то схожая, с той, что периодически люди обнаруживают на Земле, но так до сих пор и не выяснили её источник. Одновременно с их появлением в окрестностях Земли, со всеми спутниками и космическими кораблями на орбите пропала связь. В телескопы был виден всё тот же фантом «крест». Как только от объектов стал отделяться туман, датчики зафиксировали, по его спектру, что он очень радиоактивен. Лазерная пушка по команде произвела залп, туманное облако на глазах испарилось, но похоже был задет один из объектов, потому что радиоприемники взорвало инфразвуком огромной силы. Космический мусор на орбите в радиусе нескольких километров растаял прямо на глазах радаров. Затем задетый лазером объект стал резко снижаться в атмосферу Земли. Его полёт в атмосфере напоминал падение крупного метеорита, чиркнув по небу, он упал где-то в тайге, ближе к тихоокеанскому побережью. Шесть объектов на орбите, в это время, стали стремительно удаляться от Земли. Сразу восстановилась связь со спутниками и космическими кораблями на орбите, но они не видели подлетавшие к Земле объекты, только огненный след в атмосфере и горящую тайгу. Огонь был настолько силён, что предпринимать какие-то попытки по поиску объекта не представлялось возможным. Все силы были брошены на локализацию пожара. Только через месяц, после обильных дождей, тайгу удалось потушить. Вот тут-то и обнаружился эпицентр падения объекта, кроме того, вчера было замечено, что объект, похоже, живой. Поэтому-то нас так быстро и собрали. Мы летим выяснять, что там. Прямо сейчас, немедленно, час на сборы.

Глава 4

На подлёте к эпицентру падения объекта, вперед пустили самолеты с грузом, чтобы проверить будет ли реакция с его стороны. Груз был сброшен на парашютах, как и отряд сопровождения, а под их прикрытием, с вертолётов, на тросах, спустился отряд Сомова. Ребята рассредоточились по периметру и стали сходиться к месту расположения объекта. Прятаться было негде, вокруг, насколько хватало глаз, чернело пепелище. Приборы фиксировали, уровень радиации в норме. Сомов передал команду ребятам, что ближе, чем на десять метров к объекту не подходить, оружие убрать за спину, руки открытыми держать на виду. Чем ближе подходил к объекту Сомов, тем сильнее было видно, что объект похож на большого, по меркам землян, человека: 3,5 метра ростом, атлетического телосложения, за плечами были сложены настоящие, как показалось, белые крылья, размером с его рост, тело покрыто облегающим серовато-зеленым скафандром, ещё больше подчёркивающим сходство с людьми. Лицо было закрыто стеклянным, на вид, щитком, сквозь который ничего не было видно.

Ангел? Нет, для себя Сомов решил окрестить его «Седьмым» – это первое, что пришло ему в голову. Когда они приблизились на десять метров и остановились, Сомов вышел вперёд и сказал, что они земляне и хотят оказать ему помощь, а также узнать кто он и откуда. Седьмой выдержал паузу и заговорил монотонным, абсолютно без эмоциональным механическим голосом, на совершенно правильном русском языке. Это было как гром среди ясного неба. Все переглянулись. Он поздоровался и сказал, что его зовут Седьмой, что он из далекой галактики, название которой им ничего не скажет, летел на корабле с командой. Около Солнца у них произошла авария, и на своей капсуле ему пришлось катапультироваться на Землю. Он извиняется за ущерб, причинённый планете и готов его компенсировать ознакомлением с технологиями своей цивилизации. Поскольку спускаемый аппарат сгорел в верхних слоях атмосферы, он просит дать ему время на его строительство, чтобы покинуть планету. Сомов, по не совпадающим деталям, понял, что Седьмой врет, но с другой стороны он не предъявил к ним претензии, в том, что они задели его лазерным лучом, и это уже хорошо. Всё, что говорили Сомов и Седьмой, транслировалось в центр, там должны были принять решение. Седьмой высказал пожелание остаться здесь на некоторое время. Центр дал добро.

Сомов дал команду, отойти от Седьмого на сто метров.

Когда они отошли, тот начал обходить пожарище от центра по спирали и перед ним стал подниматься белый туман, а земля за ним становилась чистой, как будто её подмели. Так он обошел всю площадку до ребят и туман перед ним начал клубиться и стал похож на вращающийся шар. Он поднял руки, с вращающимся шаром, над головой, прозвучал раскат грома, запахло озоном, над площадкой образовался плотный туман. Когда он рассеялся, то Сомов, и команда увидели купол, диаметром около тридцати метров и высотой около пяти метров, такого же серовато-зеленого цвета, как и костюм пришельца. Седьмой взмахнул рукой, и сегмент купола отъехал в сторону, освобождая проход, жестом пригласил Сомова и его отряд в купол. Центр разрешил, и они, оглядываясь по сторонам, вошли в купол.

Глава 5

Это с первого взгляда отряд Сомова выглядел обыкновенным военным подразделением. На самом деле он был не только отлично подготовленная команда для боевых действий, но и для научных исследований, где все высококлассные специалисты различных отраслей, оснащенные самой передовой научно-исследовательской техникой. Образцы технологий, если своих не хватало, закупали по всему миру, порой через подставных лиц, чтобы не привлекать внимание. В его подчинении были: физиолог, вирусолог, токсиколог, химик, биолог, психолог, минеролог, оптик, программист, специалист по электромагнитным излучениям и многие другие. Всё они одновременно редко участвовали в командировках. Для каждой операции подбиралась своя группа. Но в этот раз они были в полном составе, и это означало одно: в центре понимали, что мы можем столкнутся с абсолютно новым явлением. При подлете к эпицентру падения объекта, вёлся мониторинг по всему спектру параметров: воздух, излучения, химический состав почвы, наличие следов взрывчатых веществ, токсинов и т. д. Всё это передавалось в режиме реального времени в центр.

Сомов вспомнил, как сам попал в Центр. После ранения в одной из этнических войн его комиссовали, у него за плечами был опыт боевых действий, высшее военное училище, специализация «взрывное дело», и семья с двумя маленькими детьми, которую на офицерскую пенсию не прокормишь. Когда выдавали документы, кадровик посоветовал научный Центр, который набирает опытных офицеров. Сомов подумал, что может им нужна военизированная охрана. Он согласен быть и охранником, лишь бы деньги платили. Семью отвез к Анне, в отцовский дом. Жена пошла работать в совхоз бухгалтером, детей устроили в сельскую школу, а сам он поехал в Гурьев. Центр оказался в нескольких километрах от железной дороги, но что странно, на станции его ждало такси, он еще переспросил, не ошибся ли таксист. Когда доехали, уже начало темнеть. У ворот встретил офицер, взял документы и провёл к главному корпусу. По дороге заметил, что у центра огромный аэродром, небольшой, военного типа городок, несколько вышек-антенн и здание главного корпуса, больше похоже на ангар, чем на научный центр. На первом этаже ему вручили электронную карточку и сказали, что его домик четвертый от корпуса, там он может расположиться, оформление документов будет завтра.

Домик открылся карточкой. Когда он вошёл, автоматически включился свет, на столе лежали небольшие пластиковые контейнеры с горячим ужином. В доме была кухня, санузел, спальная комната и небольшой кабинет. После ужина, с удовольствием приняв душ, уснул, и, пожалуй, впервые за долгое время спал крепким сном.

Глава 6

Когда проснулся, его по внутренней связи, установленной рядом с дверью, попросили зайти в главный корпус, после завтрака в столовой, которая находилась там же, на первом этаже.

В столовой было довольно пусто, объявление на дверях гласило, что расплачиваться надо электронной картой. Не зная, как быть, он подошёл с вопросом к официантке. Она понимающе кивнула головой, поняв, что он новенький. Сказала ему, что он может брать всё, что угодно, а в конце провести своей карточкой по терминалу кассы, вот и всё. Столовая ему понравилась, особенно тем, что не надо было заморачиваться по поводу оплаты.

На втором этаже, в отделе кадров, уже лежали его документы, полученные с предыдущего места работы и министерства обороны. Он отметил эту оперативность и прошёл в кабинет на собеседование. Собеседование проводил мужчина 35—40 лет, поджарый, чуть смугловатый, одетый в серый элегантный костюм. Это был Юнатов. Он задавал какие-то поверхностные вопросы: про семью, детей, что он любит есть, что читать, затем сказал, что его боевой опыт нужен для военной подготовки научных специалистов, их сопровождения и охраны во время экспедиций, и если он не возражает, то в отделе кадров надо поставить подписи, в том числе о неразглашении государственной тайны. Сомов спросил, о специализации центра, тот ответил, что речь идет о всевозможных угрозах: химических, биологических, электромагнитных, ну и так далее. Специалистов в отряд будет направлять он, но окончательное решение об их пригодности за Сомовым. Семью разрешили перевезти в Нижний Новгород, где есть для них жильё и работа жене. Здесь им, к сожалению, быть нельзя, как и то, что они не должны знать его место работы.

Так началась служба на Центр. Специалистов посылали ему разных, но в основном это были аспиранты, научные работники, 30—35 лет, оставшиеся в то время без работы. Он проверял их физическую подготовку, выносливость, смотрел на их организационные и моральные качества, исполнительскую дисциплину. Затем сотрудники центра проверяли их профессионализм, способность к обучению, освоению новой техники. Было отобрано 23 человека. Иля попала в отряд последней и, на первый взгляд, казалось, не подходила для такой работы: маленькая, тоненькая, как ребёнок. Но оказалась, что она раньше занималась и скалолазанием, и биатлоном, мастер спорта по плаванью в открытой воде, не говоря о том, что она кандидат медицинских наук. Несмотря на её отличную физическую подготовку, Сомов, каждый раз глядя на неё, испытывал угрызения совести, что обрек её на такие трудности. Поэтому он старался общаться с ней сухим, казенным языком, чтобы не дать своим эмоциям просочиться. Работа такая, не до эмоций, сбой одного поставит под удар не только команду, но и безопасность мирного населения, а это сотни миллионов.

Глава 7

Сомов отбросил воспоминания, нахлынувшие при виде своей команды, входящей в купол Седьмого. Биолог докладывал, что материал купола не является живым существом, вирусолог, что угрозы жизни нет. Химик – что по составу материал близок к формальдегидным смолам, которые получают из древесины и используют в производстве пластмассы, но более пластичен. Специалист по радио-электромагнитным полям докладывал, что излучений в куполе не наблюдается и нет скрытой электрической или какой другой сети. Сомов забыл упомянуть о Чудике, так ребята прозвали кандидата философских наук, который у них отвечал за легенды, сказки, ну, в общем, за фольклор. Чудик уже минуту ему вдалбливал, что это вылитый ангел. Сомов и сам эту схожесть заметил, но тут ещё один момент: приборы вокруг Седьмого обнаружили то самое реликтовое излучение, источник которого они никак не могут обнаружить на Земле уже долгие годы. Кого они только не находили: и инопланетные вирусы, бактерии, мхи, водоросли, насекомых, мелких млекопитающих, даже следы пришельцев, их кораблей, но инопланетянина живьем видят впервые. Про это реликтовое излучение даже поговорку придумали, что мы на службе у бога и работаем по его указке, а больше нам никто не указ: потому что, последние пять лет, как только это излучение появляется, всё – жди следы инопланетного происхождения в данном секторе, ну прямо, как по указке бога. Это излучение считывает наш спутник на орбите. В центре хитрый прибор придумали, в спутнике он числится метеорологическим, вроде его задача предсказывать грозу, а фактически он отслеживает места, где появляются реликты, туда мы и командируемся.

Наш физиолог – Иля незаметно пыталась просветить костюм инопланетянина, чтобы определить его строение, физиологические особенности, но безрезультатно. Костюм эффективно блокировал все виды проникающих излучений, даже щиток на лице не поддавался просвечиванию.

Жилище Седьмого устроено было очень рационально: стены купола плавно переходили в ниши вдоль стен, а затем в пол. Из пола в центре был сформирован стол и вокруг него сиденья. Когда мы, по приглашению Седьмого, в них сели, то они волной придвинули нас к столу, который тут же превратился в интерактивную компьютерную карту. Любой участок Земли можно было детализировать до миллиметра. Затем на столе появились чашки с прозрачной жидкостью, химик и вирусолог передали всем отчёт, что это чистейшая вода, и поэтому можно пить. Когда Седьмой поднёс чашу с водой к щитку, мы все замерли в ожидании, откроет он лицо или нет. Он левой рукой снял щиток, лицо было белое, похожее на лица античных скульптур, такое же неподвижное, но пил воду он почти по-человечески. Правда было ощущение, что по лицу пробегает какая-то волна, которая стирает одно выражение и появляется другое. Выпитая вода отразилась на лице маской удовлетворения. Ощущение было немного жутковатое. Казалось, что за этой маской прячется что-то достаточно трудное для восприятия. Сомов, пока весь отряд занимался анализом поступающих, от датчиков, данных, решал, как обустроить это место, придумать легенду случившегося, не выдавая присутствие Седьмого. Весь мир разведки уже стоит на ушах, для спутников других государств их операция вряд ли прошла незамеченной. Вдруг Седьмой внимательно, как показалось Сомову, поглядел на него и сказал, что он передумал и согласен переехать в другое место. Сомов облегчено вздохнул, теперь операцию прикрытия можно было планировать на удобных для нас условиях. Он передал информацию в центр, и те сказали, что высылают транспорт.

Глава 8

Самолет, учитывая рост инопланетянина, прислали самый большой – транспортник. Макрос начинал Сомову нравиться своей аккуратностью, пунктуальностью, независимостью: площадку с куполом за собой убрал, остатки качественно замаскировал, в самолете кресло себе сам создал и спокойно уснул, прикрыв глаза, по крайней мере, так выглядело со стороны. Большой рост Седьмого создавал Сомову психологический дискомфорт, тот даже сидя в кресле рядом с ним, как будто нависал сверху, и от этого его сходство с античными скульптурами казалось ещё более поразительным. Тот был какой-то плотный, даже на взгляд, датчики же самолета замерили его вес: при росте 3,5 метра он весил 420 килограмм. Значит, правильно почувствовал, что плотность тела инопланетянина больше человеческой раза в два.

Где-то, через час, инопланетянин попросил дать ему информацию об истории Земли. Сомов отдал свой планшет. Айтишник отряда тут же сел на хвост и стал в режиме реального времени отслеживать просматриваемую информацию. Результат оказался интересным: Седьмого интересовала не история планеты, а легенды мифы, причем древние, языческие. Все материалы Чудик сразу обрабатывал, создавая сравнительные таблицы, выявляя закономерности. Вывод был такой: макроса интересует информация, которая хранится где-то на Земле, или прибор, который собирает эту информацию, поэтому подсказки он ищет в древних верованиях землян.

Точкой назначения была база, в пограничной полосе тихоокеанского побережья. С виду военный городок, как любой другой, но здания были специальные, с повышенной степенью безопасности, системой мгновенной безвредной нейтрализации любых живых организмов и удаленной правительственной связью, в интерактивном режиме. Периметр городка охранялся по системе «свой – чужой».

По прибытии, Седьмой создал свой собственный купол и удалился туда, сказав, что ему надо отдохнуть. Прошли сутки, вторые, третьи, четвертые, инопланетянин не выходил из купола.

Иля вызвалась войти в купол. При первом посещении жилья макроса, ей удалось собрать небольшой генетический материал, когда тот снял щиток и положил на стол: уходя, она как бы случайно задела его внутреннюю часть чистой салфеткой. Исследования показывали, что есть 30 процентное совпадение с людьми по ДНК, что было невероятно. Иля предположила, что купол пропускает внутрь именно по коду ДНК, поэтому есть шанс, туда попасть.

Глава 9

Центр дал добро на вхождение в купол. Сомов никак не прокомментировал это решение. Эмоциями делу не поможешь, а шанс надо использовать, тем более, что предчувствие подсказывало, что Седьмой отреагирует на приход Или нормально.

Иля взяла свой полевой медицинский комплект, оружие брать не стала, зачем-то подошла к Сомову и спросила можно ли приступить к выполнению задания, хотя была в курсе разрешении сверху. Понял, что боится, но подбадривать не стал: поймёт, что заметил её страх, начнет дергаться, а надо собраться. Кивнул головой и отошёл к монитору, на который передавалась информация с линзы, установленной у неё в глазу.

Иля подошла к куполу, махнула в сторону рукой, как делал Седьмой, сегмент купола отъехал, открыв проход. Войдя в купол, она сразу обратила внимание на повышенную влажность в помещении, поэтому взяла образцы влаги со стен, пола, стола. Подойдя к нише, в которой лежал пришелец, она просканировала прибором его и окружающий воздух. Влажность здесь была ещё выше и по стенам уже наблюдались колонии простейших. Поверхность костюма, крыльев, лица была покрыта мельчайшими капельками жидкости, она тихонько собрала образцы, и встала в нерешительности, что дальше делать. Вид его напоминал лежащую статую: тело вытянуто, руки по швам, крылья, сложенные вдоль тела, прикрывали его туловище, глаза закрыты, ни дыхания, ни движения, непонятно, жив он или нет. Она стояла и смотрела на него. Если задеть, неясно, какая будет реакция его защитного костюма.

Вдруг по его лицу прошла волна удивления, он открыл глаза и спросил, как она тут оказалась. Ответила, что несколько дней он не выходил из купола, и она решила проверить, всё ли с ним в порядке, стоит тут уже пять минут, не зная, что делать, хорошо, что он проснулся. Извинившись за вторжение, Иля покинула купол.

Пока она шла от купола до домика, где расположился Сомов, датчики закончили анализ капель жидкости на теле Седьмого. Выяснилось, что это была морская вода вперемешку с обычным человеческим потом. Иля опустила голову и понуро вошла к командиру, села на стул. Слезы катились у неё по щекам. «В чём дело? Ведь всё прошло успешно», – подумал Сомов. Иля обречённым голосом сообщила, что она не отчиталась о своём сне накануне.

А вот это был прокол. Сомов сел напротив Или, уставился на неё строгим взглядом и потребовал подробно пересказать сон.

Она мечтала с первого дня прилёта сюда, как заберется в шипящую пузырьками волну, обрушивающуюся на берег, поднырнет под неё и проплывет под водой метров двадцать, затем вынырнет и сделает рывочек, ну хотя бы пару километров туда и обратно. Однако, поскольку они были в пограничной полосе, это удовольствие было запрещено. И вдруг ей снится очень реальный сон, как она вечером отправилась на берег поплавать. Когда она в океане наплавалась от души и вышла на берег, то увидела призрак, нет, он больше походил на какой-то волновой фантом. Присмотревшись, заметила за его спиной крылья и поняла, что это Седьмой. Внутри фантома вились разноцветные световые линии. Он становился то красным, то фиолетовым, то синим, пульсации цвета были похожи на передачу сигналов. Внезапно он повернулся к ней лицом, вернее то, что было вместо него, слегка выпуклой, абсолютно гладкой поверхностью, на которой светился желтым цветом огромный, овальной формы, глаз без зрачка. Ей стало страшно, она превратилась в маленькую рыжую лисичку и убежала в воображаемый лес. Скрывшись в зарослях, она обернулась, и ей показалось, что от Седьмого её отгораживает какой-то полупрозрачный объект, размером и формой похожий на Седьмого, только с полным отсутствием свечения внутри. «Реликт» – только и пронеслось у неё в голове. Земля под ногами пришельца разверзлась, и он полетел куда-то вниз, затем его выбросило потоком в небо, он расправил крылья и полетел. На этом она проснулась.

Да сон был очень серьезным предупреждением, Сомов сухо сказал Иле писать отчет, а сам вышел наружу, подышать воздухом, ему надо было подумать.

Глава 10

Есть в нашей работе один очень неприятный момент, так сказать, личного плана. Каждый раз, когда снятся сны, какими бы они не были, мы должны давать по ним очень подробный отчет, что бы специалисты их проанализировали и, может, извлекли какую-то ценную информацию.

Всё это начались с Или и открытия реликтового излучения, прозванного нами – реликт.

Иля была из семьи потомственных алеутских шаманов. С детства она считалась паршивой овцой в их общине: ни способностей, ни желания, полное равнодушие к наследию предков. Родители отправили её в спортивный интернат, где она добилась неплохих успехов. Затем была спортивная школа, ну и так далее. Но однажды, она сорвалась при подъеме на скалу, чудом не получив серьезных повреждений – хорошо сработали ребята на страховке. Однако, при раскачке троса, она всё же ударилась шлемом о скалу. Удар был достаточно сильный, у неё долго болела голова, затем она проспала несколько суток. После этого случая, она бросила спорт, окончила Медакадемию, защитила диссертацию, оставшись без работы в 90-е, попала в наш отряд.

Будучи уже в отряде, ей однажды приснился сон про мох, который растёт на камне. Он переливался всеми красками, от него тянутся тонкие нити, которые, к чему бы ни прикасались, цеплялись присосками. Когда она задела мох рукой, тот впился присосками в руку и стал проникать внутрь. Испугавшись, она закричала, и тут кто-то прозрачный, холодный перехватил её руку и выжал из неё, как из губки, все нити мха, затем закрыл его стеклянной банкой и растворился. Иля никому не рассказала о сне, и отряд вместе с ней отправился в очередную командировку. Камчатка, мох, и Иля, успевшая в последний момент оттолкнуть руку биолога и закрыть мох стеклянной банкой. Вот тогда все узнали про сон. На месте, около мха обнаружили странное излучение, прозвали «реликт» и изобрели прибор, чтобы обнаруживать его с орбиты, а нам дали команду отчитываться о своих снах. Правда, Чудика это не касалось. Вначале тот писал старательно отчеты о снах, ежедневно сдавал их, а потом меня с ним вызвал Юнатов и спросил Чудика, долго ли будет выдавать свои фантазии за сны. Тот ответил, что сны ему никогда не снились, а может быть он их не помнит, поэтому, чтобы не отличаться от других, он и сочинял, думая, вдруг не просекут.

Сомов ходил взад-вперед по тропинке перед домом, вспоминая подробности Илиного сна. Наконец, решил, что, хотя Иля и нарушила правила, принимать меры он не будет. Она и так уже себя наказала своими переживаниями. Ничего страшного не произошло, положит отчет Или в общую пачку, всё равно о них пока все забыли. Главное, «реликт» дал обнаружить себя, похоже он на нашей стороне, и это уже хорошо.

Глава 11

Все складывается как нельзя лучше: исследования подтвердили, что Седьмой на нашей планете акклиматизировался, биофауна его приняла, влага и пот, обнаруженный Илей в жилище и на его теле, говорили о том, что его организм функционирует так же, как наш. Аппетит, который у него обнаружился после продолжительного сна, доказывал, что и система пищеварения у него аналогична нашей. В столовой он попросил у Сомова планшет и углубился в него почти на час. Отслеживание изучаемой инопланетянином информации показало, что его интересую кварцы, которые, согласно мифам аборигенов Австралии, хранятся в священном озере на севере континента. Если учесть последние научные разработки, добавил айтишник, там может быть записана необходимая для него информация. Значит, подытожил Сомов, цель его миссии на Земле эти камни. Центр, получив информацию, начал продумывать операцию по возможной доставке макроса на север Австралии, а спутники сканировали тамошние озера вдоль и поперек на реликтовое излучение.

Юнатов попросил Сомова напомнить Седьмому, что тот обещал с нами поделиться информацией, ученые готовы к встрече. Но перед этим, с ним хочет пообщаться один из руководителей страны, отвечающий за оборону.

Сомов сообщил всё пришельцу, тот был не удивлен и сказал, что согласен. После сна, тот вел себя немного по-другому, более эмоционально, что ли, лицо приобрело светло-золотистый оттенок, а маски эмоций стали меняться быстрее и от этого мимика стала казаться почти живой. Однако вёл себя тот чуть напряженно, как будто ждал чего-то. Когда по дороге в здание, где намечалась встреча, мимо прошла Иля, он пристально взглянул ей в глаза, это зафиксировала камера, установленная на сетчатке её глаза. Сомов видел работу телепатов в центре и поэтому этот взгляд ему был знаком.

Он довел Седьмого до дверей кабинета. Тот пробыл там около двух часов. На обратном пути сказал Сомову, что у него проблемы с костюмом, ему надо его протестировать, поэтому попросил не беспокоить двое земных суток. На этом они разошлись.

Глава 12

Купол, по-прежнему, надежно закрывал Седьмого от нас, но интересные вещи стали разворачиваться вне купола. Прямо у поселка, на побережье, спутники зафиксировали сильное реликтовое излучение. Сначала оно перемещалось вдоль береговой линии, затем вдруг остановилось и прямо против него появилось, из ниоткуда, другое такое же излучение. Расстояние между ними было не более трех метров. То, что между ними происходил разговор, было понятно по радиопомехам, которые по характеру очень напоминали человеческую речь, но в другом, телепатическом, диапазоне. Разговор был долгий, часов примерно пять. Затем они «разошлись», т.е. исчезли их излучения. Через час, Седьмой вышел из купола, нашёл Сомова и сказал, что всё в порядке, он улетает, прибор, который он отдал – главное достижение его цивилизации, тот сам научит людей собой управлять.

Сомов сказал, что сообщит об этом руководству, но поскольку Юнатов всегда был с ним на связи и всё слышал, то передал приказ не мешать объекту уходить.

Сомов дал Иле разрешение сходить «вроде как покупаться», но в контакт с объектом не вступать. Иля была несказанно обрадовалась, она боялась, что так и не сможет поплавать в океане за время командировки.

Седьмой демонтировал купол и ушёл к берегу океана. Там он некоторое время стоял, наблюдая за восходом солнца.

В этот момент и застала его Иля, выходя из воды. Поднимая халат с гальки, она сняла линзу с глаза, закрепила на указательном пальце, и не оглядываясь, стала удаляться от макроса. Камера передавала картинку крупным планом: Седьмой достал макрон, такой же, какой отдал нам, крутанул его, тот завис перед ним в воздухе, появился легкий клубящийся туман, из которого выплыл длинный объект, похожий на парус, инопланетянин лег в него, сверкнул на солнце закрывающийся плоский купол. Ещё мгновение и парус скользнул по небу и исчез в просторах космоса. Радары и спутники не смогли его засечь, тот ушёл по касательной, очень удачно прикрывшись восходящим солнцем.

В это время на побережье спутники засекли небольшой всплеск «реликта»: тот, первый, остался здесь, и он такой как Седьмой, и он здесь давно, значит, охота продолжается, и мы с ним когда-нибудь встретимся.

Сомов с облегчением вздохнул, закончив отчет о командировке. Выводов он не делал, его задача подробно описать всё, что происходило. Вопросы были, но ответов никто не мог дать, кроме того, кто встретился с Седьмым на побережье. Если сможем войти с ним в контакт, то получим знания, которые могут перевернуть наши представления о нас и нашем мире.

Встал, подошёл к окну, не только у него горел свет, весь отряд трудился над отчетами, все хотели скорее отправиться догуливать отпуск. Круглосуточное наблюдение за объектом, мониторинг всех параметров окружающей среды, неопределенность и непонимание происходящего, незаконченность и недосказанность, вымотали его хуже, чем, если бы ему пришлось делать марш-бросок с полной выкладкой, как тогда в горах. Он опустошенно опустился на кровать. На сегодня пока всё, а теперь спать, спать, завтра домой.

Часть 3. Девятый

Глава 1

Светло-фиолетовое Солнце во всю стену, от него так спокойно, уютно, тихо. Протяни руку через мембрану стены в космос и почувствуешь его свет физически, он такой мягкий, теплый, даже ласковый. Армада кораблей выстроилась клином в направлении светила. Огромные, эллиптической формы, с прозрачной мембранной обшивкой, за которой тысячи небольших комнат – ячеек, как моя. Мы здесь не живём, мы здесь рождаемся и учимся.

У нас нет детства, отрочества, мы всегда появляемся в одном возрасте, по вашим земным меркам – 33 года. В центре кораблей стоят макроны. Они создают отдельные органы, кости, мышцы – всё это живая материя, тестируемая на генетическую чистоту, отсутствие отклонений и дефектов. Затем все части загружаются в особый раствор жизни, в котором и происходит сборка наших тел. Происходит это с помощью нанидов, которые потом живут и текут по нашему телу. Позвоночник – место их воспроизводства, у вас там находится спинной мозг, а у нас фабрика нанидов. Они чем-то похожи на ваш гемоглобин, который отвечает за снабжение организма кислородом. Только они не только обеспечивают весь организм питательными веществами, но и поддерживают правильное функционирование всех его систем. Мы можем существовать без кислорода, нам необязателен фотосинтез, наша кожа и биокостюм, как две мембраны высасывают из окружающего пространства все необходимые элементы, а если их нет, то синтезируют из других веществ окружающего пространства. Мы как вампиры из ваших легенд, только способны утилизировать всей поверхностью тела. Каждому из нас при «рождении» выдается персональный макрон, который помогает приспосабливаться под окружающую среду и создаёт всё, что нам необходимо в данный момент, будь то средства полёта в атмосфере планет или жилища для временного проживания, оружие, да много чего, даже мне трудно представить, на что он способен.

Мы не роботы и не биороботы, потому что «раствор жизни» несёт в себе особое начало: попадая при «рождении» в организм, он отпечатывается на наших внутренних органах, как кружево, особым рисунком, индивидуальным случайным образом, и делает нас непохожими друг на друга. Это как ваша душа и интеллект.

Каждый из нас получает своё имя согласно свободного номера в команде, куда будет зачислен. В команде раньше было по семь макросов, потом стало по девять. Но об этом отдельная история.

Если корабль можно назвать нашей колыбелью, то космос – нашим домом, мы приспособлены жить, спать, летать в космосе и нам не надо кораблей, оружия, каждый из нас и корабль, и оружие в одном лице. Мы общаемся, передаем эмоции, кричим и даже поём телепатически. Кстати, лица, в человеческом понимании, у нас нет. При необходимости, макрон создает голограмму головы, аналогичной расе, с которой мы входим в контакт. То, что вы называете лицом, у нас мембранная эллиптическая полусфера, на ней нет ни рта, ни глаз, ни ушей, ни носа, все эти функции выполняет мембранная кожа.

В нашей цивилизации нет органов управления, каждый макрос участвует одновременно и в принятии решений и в его выполнении. Если возникает серьёзная проблема, начинается, говоря человеческим языком, мозговой штурм: виртуально все энергетические оболочки макросов объединяются в единый супермозг, который мгновенно просчитывает варианты развития событий и принимается решение, определив задачу для каждого макроса. Наша цивилизация не занимается колонизацией планет, ресурсы планет, как таковые нас не интересуют. Планеты – это материал для изучения, генофонд для усовершенствования расы, они – прародительницы и колыбель жизни, драгоценности, которые мы храним и оберегаем от мародеров. Если, планета, у которой есть потенциал для нашего самосовершенствования, заселена разумным видом, то используем оружие – «росу» макросов, чтобы уничтожить их и восстановить её первозданность.

Наша галактика самая старая во вселенной и макросы, применяя «росу», расходуют космическую ткань космоса, но она оказывается не безгранична. Стали появляться разрывы, чёрные дыры, которые поглощали окружающее пространство. Макросы не смогли найти решения по спасению галактики, пришлось отказаться от использования «росы». Решили идти по пути более длительному, но менее затратному – уничтожать цивилизации изнутри: разжигать конфликты, насаждать религиозные культы жертвоприношений.

Вот для этого, после «мозгового штурма», и появились мы – Восьмой и Девятый. Восьмой отвечал за физическую часть: генная инженерия, вооружение, подготовка армий. Девятый – за психологическую обработку, организацию конфликтов, войн, кровавых религиозных культов и их служителей.

Время не имеет значение, имеет значение только результат.

Глава 2

Корабль, создающий команды Восьмых и Девятых, был в самом конце клина армады, наше общение с остальными макросами было ограничено. Вероятно, это связано с кардинальным различием наших задач, и тем, что мы были усовершенствованы: продвинутые мимикрические способности и языковое копирование, позволявшее меньше времени тратить на приспособление к коренному населению планет и их окружающей среде. Кроме того, наши макроны были крупнее и обладали большей мощностью, чем у остальных. Мы проводили больше времени «в снах», изучая население различных планетарных систем, которое макросами было уничтожено. Наша задача заключалась в изучении принципов развития примитивных цивилизаций, их способа мышления, основ языкового общения. Закономерности развития различных цивилизаций, их ошибки, их верования становились теми базовыми знаниями, которые мы должны были потом применить на практике. Откуда брались эти материалы? На каждой планете, где предполагалась зачистка населения, устанавливались маяки, записывающие всё, что там происходит. Накопленная информация, периодически посылалась в главный макрон армады, где хранилась и, в случае необходимости, сообщалась отрядам макросов, для корректировки их заданий. На Земле такие маяки тоже были, но странное дело, что информацию они не передавали. Может виной тому был повышенный метеоритный уровень угрозы в этом районе космоса или другие природные явления, которые досрочно выводили их из строя, например, ваше Солнце, с огромным количеством магнитных бурь в году.

Так или иначе, после прохождения обучения, команды Восьмых – Девятых разлетелась по галактикам, откуда поступили сигналы с маяков о возрождающихся цивилизациях. Программой эксперимента было обусловлено, что эти команды не будут поддерживать друг с другом связь, абсолютно автономны, а отчеты от них будет идти только в главный макрон.

Помню первую планету, на которую спустились. Яркое синее солнце, жёлтая стратосфера планеты, поэтому всё кругом казалось зеленым. Плотность атмосферы небольшая, передвижение преимущественно воздушное. Жизнь была сосредоточена внутри трёх континентов, вся поверхность суши покрыта невысокими деревьями, не больше двух метров, под которыми и проходила жизнь местного населения. Эти деревья собирали на своих широких листьях воду, которую жители сливали в кувшины и использовали на свои нужды. На ветках деревьев росли разнообразные плоды: для пищи – мягкие и сочные как ваши фрукты, или напоминающие по вкусу мясо, для одежды – плоды волокнистые, для обуви – кожистые. У местных жителей было длинное туловище, плавно переходящее в конусообразную голову, с метёлкой волос на макушке, лицо словно нарисовано, настолько тонки его черты и плоский профиль, ноги короткие с большими ступнями, а руки тонкие, длинные, с очень вытянутыми пальцами кисти. Особи женского и мужского пола отличались лицом и тем, что женщины занимались собирательством, а мужчины изготовлением одежды, обуви, утвари. Они носили длинные просторные балахоны с капюшоном.

Население жило небольшими поселениями, не имея никакой централизованной власти, у них не было богов, они никому не подчинялись и поклонялись. Они не селились около своих морей и океанов, мы подумали, что они опасаются воды, потому что не умеют плавать. Когда они впервые увидели нас, на их лицах не было ни удивления, ни страха, ни любопытства. Попробовали их угостить пойманной в океане рыбой, приготовив её, но они даже к ней не прикоснулись. Не было ничего, что могло их расстроить, разозлить, заставить смеяться, улыбаться, они ходили везде с грустным выражением лица. Мы прозвали их людьми-растениями и оказались правы, генетически они были родственниками с деревьями, растущими на планете. Когда житель в селении умирал, то через некоторое время на месте его захоронения вырастало дерево, плоды которого могли быть новым видом, ранее неизвестным на планете. Когда на дереве появлялся очень большой плод, то тот, кто его находил, забирал себе. Внутри плода оказывался младенец, так появлялись на свет жители планеты. Общались жители между собой голосами похожими на трель земных птиц. Иногда в этой трели появлялись квакающие звуки – это значит в поселение пришёл ходун, так они их называли. Ходуны крупнее, и они приходили, чтобы напомнить жителям, что день их воссоединения с планетой близок, когда их вернут навсегда в лоно земли. Никто у ходунов не интересовался новостями, не передавал весточки в другие селения, будто их и не было.

Поскольку ни психологически, ни физически мы не могли их подвигнуть к самоуничтожению, единственным средством оставалось устроить им планетарный потоп, смыть их с суши в океан, что и было сделано с помощью гигантской волны цунами, вызванной сотрясением коры планеты. Из космоса было видно, как она вырывает с корнем деревья и смывает поселения. После потопа, не осталось ни одной живой души, ни на суше, ни в воде. При облёте, обнаружили на одном из полюсов, высокую стеллу, как мы её раньше не заметили, непонятно, возможно она была закопана. Её гигантские размеры, нас удивили, такого высокого уровня развития техники местного населения мы и предположить не могли. Стелла была сделана из золотистого материала, где прожилки металла чередовались с прожилками кристалла. На ней были изображены выпуклым барельефом два летящих макроса, а под ними огромная волна, накрывающая планету. Стечение обстоятельств удивило нас, но наша работа заключалась в другом, и, поэтому отправив отчет в главный макрон и расставив маяки, мы двинулись дальше выполнять миссию.

Глава 3

Потом была вторая планета, на вид безжизненная пустыня. Жизнь цивилизации происходила под землей. Города-мегаполисы домами и улицами уходили в толщу земли на километры. В них было всё: развитая инфраструктура, комфортные условия жизни, все прелести цивилизации. Каждый город был самостоятельным государством со своими законами и порядками. Города находились между собой в состоянии холодной войны, небольшой искры было достаточно, чтобы их землеходы устремились на город противника не с целью захватить его, а с целью разрушить, уничтожить, из-за одного только ресурса – воды, которая была главное ценностью. Источником воды являлась одна огромная река, несущая воды на глубине почти километра от поверхности.

Главы городов-государств считали, чем меньше населённых пунктов останется, тем больше у них будет воды. Войны друг с другом сдерживал один мощный природный фактор – земляные электрические угри. Они стаями блуждали по просторам подземного мира. И хотя города старались усилить свою защиту против них, всегда оставалась лазейка, через которую те попадали в города и прошивали своими телами дырки в них, как в сыре. В случае тревоги, люди городов спасались в индивидуальных капсулах, которые угри не ели, а если и проглатывали, то тут же выплевывали. Счастье, что этих угрей было не так много на планете, и они нападали на города не чаще двух раз в год, во время своих круглогодичных миграций. Люди не только научились быстро восстанавливать разрушенное, но и использовать ходы, оставленные угрями в земле для расширения территории городов. Физиология обитателей планеты была близка к коренным обитателям Земли с той только разницей, что они были очень худые, с серо-коричневой кожей, маленькими сморщенными лицами, огромными фиолетовыми глазами и почти лысые. Питались они преимущественно выращенными в подземных садах корнеплодами и мясом с ферм по разведению угрей, но более мелких. Так же у них было развито камнеедство, причем предпочтение отдавалось более светлым, мягким сортам земли.

Мы проникли в их город по туннелям, оставленных угрями. Что бы не привлекать внимание, в стене туннеля макрон сделал для нас капсулы – хранилища, поэтому по городу мы передвигались ментально. Прислушивались, что обсуждают их высшие руководители совета, что говорится в потайных комнатах их религиозных организаций. Их враг – электрический угорь был одновременно и главным божеством, которому они поклонялись, а жертвы его нашествий – дань за мир между городами и отсутствие войн. Оказалось, жрецы всех городов тайно между собой общались и проводили общую политику по устранению неугодных им правителей и населения городов. Так они увеличивали свои богатства, собирая всё, что было ценного в разрушенных городах.

Мы разработали стратегию уничтожения всех городов с помощью жрецов, так сказать, доведение их идеи до Абсолюта. Через десятилетие кровопролитных войн, спровоцированных нами через церковь, остался последний город, который и раньше принадлежал одним жрецам. Поскольку река была глубоко, то воду в город закачивали через промежуточный резервуар-отстойник. Накануне очередной миграции угрей, в отстойник был опушен безвредный препарат, вызывающий продолжительный глубокий сон и открыты ворота, ведущие к поверхности, через которые и попали угри в город. В результате ничего не осталось ни от города, ни от людей. Мы, наконец-то поднялись на поверхность, и покинули этот мир, от которого порядком устали, нам не хватало простора и пространства в этом подземелье. Бросая последний взгляд на планету, мы увидели, как проседает земля в тех местах, где были города. Это великая подземная река добралась до них. Вода, за которую они боролись, в конечном счете, когда-нибудь уничтожила бы их, подмыв грунт в основании городов. Мы только ускорили этот процесс. Теперь вода стала подниматься к поверхности земли, и, возможно, через несколько десятков лет, облик её будет более выразителен, чем сейчас. Мы уничтожили цивилизацию, но спасли планету от иссушения.

Глава 4

Ваша планета, Эя, была в конце очереди, где-то тридцатой. Особых сложностей с ней мы не ждали. Цивилизации не было, были только три крупных расы, живущих родоплеменным строем. Маяки на планете вышли из строя давно, как я и говорил, возможно, из-за солнечных магнитных бурь, поэтому первый облёт планеты был очень детальный. Огромный, глубокий океан раскинулся почти на две трети планеты. Поражало изобилие его обитателей: километровые косяки рыб, всевозможных размеров, тысячные стаи крупных морских млекопитающих. Особенно красив был рассвет и закат над океаном, когда огромное пылающее Солнце поднималось и садилось в воду, играя бликами, и казалось, сам воздух наполнен этой игрой света, а ты летишь завороженный, погружаясь в состояние сна и яви, близкое к трансу. Огромные полноводные реки пересекали континенты, поражала буйная растительность полей, лесов. На просторах планеты водилось огромное количество всевозможных животных, птиц. Всё это играло всеми красками, пело, шумело, поражало богатством первозданной природы. Численность местного населения, для такой огромной территории, как и предполагалось, была мала, и мы считали, стравить расы друг другом будет не сложно. Спустившись на землю, мы, как всегда, оставили свои тела в капсулах-хранилищах, и отправились ментально знакомиться ближе с местным населением.

Первая раса жила вдоль побережья океана, позднее названного Атлантическим. Они занимались рыболовством, жили в гармонии с морем и морскими млекопитающими, считая их своими предками. С дельфинами они переговаривались звуками-свистами и сами могли общаться так друг с другом на большие расстояния. Это были добрые, мирные люди.

Вторая раса – жители просторов. Они в кибитках перемещались с места на место, ведя за собой огромные стада коз, овец, быков, лошадей, подгоняемых и охраняемых псами. На крышах повозок кудахтали куры и другие прирученные птицы. Они поклонялись огню. Когда наступал вечер, зажигались костры, люди пели песни, танцевали вокруг них, готовили пищу. Это были веселые, беззаботные люди «перекати-поле».

Третья раса – жители лесов. Они поклонялись лесному хозяину – медведю и сами походили на него: высокого роста, носили меховые одежды, общались друг с другом телепатически, даже взгляд их был нам тяжел для восприятия, жили в пещерах, питались мясом животных, кореньями, орехами.

Попытка их столкнуть друг с другом не удалась, оказалось, на Земле существует парадокс: когда одна раса нечаянно пересекалась с другой, то проходила сквозь неё, не столкнувшись. Они не существовали друг для друга, потому что жили в разных реальностях, измерениях. Только мы могли с ними взаимодействовать и видеть их всех одновременно.

Глава 5

Чего проще, уничтожить, распылить их по отдельности, но всё не так просто. Мы не можем просчитать все последствия нашего шага, и как к этому отнесётся планета. У нас есть свои табу и законы: мы должны всегда действовать как бы за завесой, не на виду, открытые действия запрещены. Поэтому было решено создать нового «игрока» на этом поле – расу, которая будет всех видеть и поэтому сможет стереть их с лица Земли. Это должно быть существо живородящее, с ограниченным сроком жизни, похожее на аборигенов, но с добавкой генома макросов, чтобы можно было ими управлять. За основу, использовали ДНК земных млекопитающих, которые теперь входят в ваш восточный гороскоп. База производства людей «Рай» находилась в районе близком к Северному полюсу. Климат на Земле был тогда мягкий, поэтому в заполярье росли пальмы, бродили мамонты.

Первые экспериментальные люди, так мы их назвали, оказались неудачными, слишком походили на животных. Кроме того, они случайно вырвались на свободу и разбежались по планете.

Восьмому пришла мысль добавить людям ДНК всех трех рас, живших на Земле. Результат превзошёл все ожидания. Однако были побочные эффекты: люди получили сны, порой кошмарные, дар интуиции, почти пророческий, и повышенную, по сравнению с нами эмоциональность, делающую их порой слишком неуравновешенными. Агрессивность, полученная людьми от животных, была специально увеличена, чтобы сделать пригодными к боевым действиям, но, в целом, всё получилось очень неплохо. Людей вначале было около тысячи, половина женские особи, половина – мужские. Необходимый набор теоретических знаний был заложен макроном, в процессе снов. Для обучения, их поместили в форпосты – военные поселения вдоль побережья, где Восьмой организовывал соревнования для развития физических навыков, необходимых в бою. Я тем временем создавал жрецов для культа поклонения огню, воде, воздуху и земле. В нашу практику входило так же вселение наших ментальных тел в физические тела жрецов, чтобы непосредственно принимать через них участие в событиях.

Животное начало в людях привело к неконтролируемому размножению. Их численность на Земле росла, они быстро эволюционировали, те, кто родились на свободе, были более сообразительны, любознательны, тяготели к искусству, любили петь, танцевать, шутить и смеяться, в то же время были более непослушные, проявляли волю в принятии и отстаивании своих решений. В общем, намечались анархические тенденции и только религия, возведенная в культ, держала их в страхе перед окружающим миром и позволяла управлять и направлять к нужным целям.

Началось планомерное уничтожение аборигенов полей. Если взрослых люди не жалели, то детей иногда укрывали и брали в свои семьи и никакие угрозы не могли их от этого отучить, да и выросшие дети аборигенов не могли иметь общих детей с, созданными нами, людьми, поэтому со временем они всё равно вымерли.

С аборигенами моря было сложнее, вода была их защитой, и Восьмому пришлось приложить немалые усилия, чтобы научить людей плавать, строить лодки и не бояться открытой воды. Со временем некоторым из людей это понравилось, и они двинулись путешествовать вдоль побережий, открывать для себя новые земли, попутно уничтожая аборигенов моря.

Главная проблема аборигенов простора и морей была в том, что они были доверчивы и беззащитны, поэтому люди их так быстро уничтожили.

А вот с аборигенами лесов всё сложилось иначе. Люди боялись дремучих лесов и их обитателей в медвежьих шкурах. Единственным способом, которым люди пытались их уничтожить, был огонь. Они поджигали со всех сторон места, где были стоянки аборигенов, но когда обходили пожарище, то очень редко находили обгоревшие трупы. Куда они девались – непонятно. Но так продолжалось недолго, скоро мы перестали их обнаруживать, с наших маяков, они куда-то ушли. То, что они ушли, а не погибли – это факт, трупов были найдены единицы, а исчезли тысячи. Мы обследовали, оставленные ими пещеры, с наскальными рисунками, и не могли понять, как они жили в таких суровых условиях. Когда попытались обследовать лабиринты пещер, то поняли, что им нет конца, поэтому оставили их поиски. За мою долгую жизнь на Земле, иногда наблюдал их единичные особи в разных местах и в разное время, но куда они ушли так и не узнал.

Глава 6

Прошли века, на планете остались только потомки людей, которых создали. Мы практически не вмешивались в их дальнейшее существование, было интересно наблюдать их развитие и самосовершенствование, они перестали быть для нас солдатиками-марионетками, они стали для нас героями театра жизни. Манипулирование ими имело место быть, я бы слукавил, сказав обратное. Было интересно принимать участие в их жизни. Это как играть в «Цивилизацию», но будучи скрытым для всех.

Время шло, а мы никак не могли принять решение по самоуничтожению людей. Для Восьмого, генетического отца, это было очень трудное решение.

Настал день, когда макрон предупредил, что в нашем секторе, около Земли, скоро появится отряд старейший макросов. Было ясно, что они не в гости, а для проверки.

Восьмой предложил план. Суть его была в том, что он, открыто выскажется против уничтожения людей. Это приведёт, вероятно, к его уничтожению отрядом. Случаев, чтобы макросы убивали макросов, из истории нашей цивилизации мы не знали, но Восьмой не исключал этот вариант. Его уничтожение может навредить планете, взрыв тряхнёт Землю и вызовет огромную волну цунами, которая убьёт всех людей, поэтому он решил их предупредить, о надвигающейся опасности, и дать подробные инструкции по строительству спасательных лодок. Я должен буду, по его указанию, укрыться на базе «Рай» и активировать специальную установку по производству, так называемой, живой и мертвой воды. Она была им создана для нейтрализации любой атаки извне. Фотоны мертвой энергии предназначены убивать всё, что может угрожать людям: вирусы, яды, энергии. А фотоны живой энергии – создавать противоядие или иммунную реакцию у людей, через кругооборот воды в природе. Таким образом, возрастала вероятность выживания людей. После того, как команда макросов увидит разрушения, нанесенные волной Земле, и сочтет, что все погибли, она улетит спокойно дальше, я же должен буду уничтожить все маяки на орбите и оказать помощь выжившим, указав им направление к участкам земли, освободившимся от воды. Меня устраивал этот мир, я не хотел никуда больше лететь и никого больше уничтожать, поэтому выразил согласие.

Как планировал Восьмой, так и произошло. Люди, по его телепатическим инструкциям, построили мощные закрытые лодки, спрятались в них со своими пожитками и животными, и когда после цунами всё улеглось, выжившие нашли сушу. Не видел сам процесс уничтожения Восьмого командой макросов, как и то, куда они полетели и полетели ли они вообще куда-то – маяки все были отключены, но, скажу вам, взрыв был планетарного масштаба, даже часть Луны разрушилась.

За время жизни на планете, постоянно перемещаясь в тела служителей культов, настолько отвык от своего настоящего физического тела, что решил с ним расстаться раз и навсегда, похоронив там, где всё начиналось. Теперь живу как дух, ментальность моя стала моим телом. Приглядывая за людьми, оставил им полное право выбора. Если Восьмой пожертвовал собой, то значит, они достойны жизни.

Видел, как космическая чума чуть не уничтожила Европу. Но генератор мертвой и живой воды исправно выполнял свою миссию и не дал погибнуть человечеству. Тысячи метеоритов падали на Землю в год, неся опасность, которую установка «Рая» устраняла день за днем, вырабатывая у людей иммунитет, приспосабливая их к меняющимся обстоятельствам. Но всё не вечно.

Глава 7

Но всё не вечно. Когда люди произвели испытание ядерного оружия на полигоне, недалеко от базы «Рай», генератор вышел из строя и источник иссяк. Теперь мне предстояло принимать какие-то меры, чтобы предупредить людей о существующей опасности из космоса. Я стал приглядываться к ученым, специалистам разведок, ища людей способных донести это до человечества. Такие люди нашлись, но их воспринимали фантазерами, а предупреждения – абсурдом. Так появились писатели-фантасты, которые своими произведениями воспитывали новое поколение людей, способных мыслить планетарно. Из такой категории и оказался Юнатов, который в трудные для страны времена смог достучаться до руководства страны и доказать необходимость такого подразделения. Он получил территорию старого научно-исследовательского военного института и деньги на подбор людей и организацию работы.

Приглядывая за их работой, их методами, искал путь вхождения в контакт. Таким звеном в их команде оказалась Иля, из потомственной семьи шаманов. Её психика была настроена на общение с нами, макросами, поэтому сон с ядовитым космическим мхом, на который дал наводку, сработал. Ребята оказались очень внимательны, обнаружили волновой энергетический след моего ментального тела, настроили на него свой метеорологический спутник. Где я обнаруживал вторженцев из космоса, они стали направлять команды по зачистке территории.

Совсем недавно, почувствовал, что-то знакомое, близкое, увидел след макросов на орбите. Это было для меня как привет с родины, письмо из далекого прошлого, но породило одновременно тревогу. Знал, что последует за их прилётом и подсуетился, через своих людей, с ускорением испытания лазерного оружия. Немножко тут, немножко там и испытательный выстрел распылил облако «росы» макросов, но случайно задел кого-то из команды. Как и предполагалось, следующим шагом была тяжелая артиллерия. Один из макросов должен был выполнить роль метеорита, поджечь атмосферу планеты, таким образом, погубив её население. Но я-то знал, что этот номер не пройдет: когда Восьмой создавал людей, ему пришлось усилить их дыхательную функцию, чтобы сделать более агрессивными. В результате, в атмосферу стало выделяться больше воды при дыхании, а с учетом роста населения на планете, воспламенить атмосферу на больших пространствах, даже с макроном, стало невозможно.

Что и произошло. С любопытством наблюдал, как обгорелый макрос долго восстанавливался, затем отряд Сомова вошёл с ним в контакт, тот продемонстрировал чудеса техники и рассказал сказочку про своё спасение. Когда он выпил первый глоток воды на этой планете, я понял, что он попался. Очень скоро он станет, сам того не понимая, частью этой планеты. Выжидал, не торопился лично знакомиться, манипулировал его снами, пытаясь проверить, что он чувствует к этой планете и её людям. От презрения к ним, вначале, он постепенно перешёл к заинтересованности, а природа этого мира и Иля докончили его. Он полюбил этот мир.

Глядя на Илю, вспоминаю свою любовь. Слепая жрица в храме Греции была такая же маленькая, хрупкая, как ребенок, но сильная духом и верой, что добро должно победить и что мир существует ради любви. Приходил к ней ментально и говорил о жизни, о поэзии, о любви. Труд жриц-прорицательниц тяжел и вреден для здоровья: вулканические испарения отравляли организм, пытался много раз уговорить её бросить это дело, но она хотела быть полезной людям, хоть чем-то. Она умирала на моих глазах и если бы макросы могли плакать, то слёзы бы текли по моему лицу, вся моя сущность содрогнулось при её последнем вздохе.

Так и Седьмой, стал неравнодушен к этой Иле, маленькой пушистой рыжей лисичке – её тотему, такой необходимой части природы этой Земли.

Когда это понял, мы с ним встретились ментально на берегу океана, где тоже люблю проводить время. Мой рассказ его шокировал, но он поверил. Предложил план дальнейших действий: он догонит свой отряд, скажет, что жители планеты уничтожены, когда вернётся в родную галактику, у него включатся воспоминания, и он будет искать информацию о Восьмом и старейшем отряде макросов, бывшем около Земли, а также выяснит, куда делись все остальные команды Восьмых и Девятых, и что, в конце концов, происходит с материей и черными дырами родной галактики, если макросы продолжают применять «росу». Попросил его передать людям один из макронов, что бы они могли восстановить установку мертвой и живой воды, место расположения которой им подскажу. Седьмой с планом согласился. Он передал людям макрон, попрощался, создал свою шлюпку и на восходе солнца, чтобы не видно было направление его полёта, стартовал с Земли, вдогонку за своим отрядом. Я знал, что скоро мой гипноз подействует, и он забудет правду, кроме внушенных ему воспоминаний, он всё вспомнит, когда родное фиолетовое солнце мигнет ему желто-зелеными глазами. Лети, брат, лети.

Дрим-аут

Глава 1

Белая, шёлковая штора ритмично покачивается на окне от порывов ветра, долетающих через форточку. Солнечные зайчики прыгают по лакированной поверхности стола, бумагам и моему лицу. Минуты тянутся тихо и беззвучно. Давно оглядел кабинет, в котором сижу, и его обстановку. Ничего особенного, обычный кабинет врача, правда совсем новый, очень чистый, мебель, как только что из магазина – пахнет лаком и древесиной. Наконец, дверь открылась и вошёл молодой человек в белом халате, примерно моих лет, поздоровался, представившись Игорем, и усевшись за стол, напротив меня, достал из кармана блокнот, ручку, положил пред собой и сказал: «Ну что, приступим?».

Когда работа надоела и люди кругом сливаются в однообразную кричащую массу, лучшее средство – взять тайм аут. Если этого не сделать, то – тихо шифером шурша, крыша съедет не спеша.

Всегда считал себя креативным, следил за трендами, новостями, технологиями, посещал разные курсы и тренинги расширения сознания и улучшения своей коммуникабельности, ходил в спортзал подкачаться, чтобы и выглядеть соответственно – этаким преуспевающим, современным менеджером. Работал в одной из федеральных сетей по продаже электроники, более известной продажами смартфонов. Магазин, где трудился, был такой среднестатистический в среднестатистическом городе, хотя надеялся и мечтал, руководство заметит и предложит более высокую должность, для начала, хотя бы топ-менеджера магазина, или появится возможность переехать в столицу, куда давно мечтал попасть, считая, там самый «смак» и все «плюшки» продвижения и развития, да и оплата в разы выше. Но, пока не сложилось и продолжал поддерживать внутренний и внешний «статусный уровень», чтобы не пропустить свой шанс.

Однако жизнь в магазине, как в аквариуме: либо ты съел, либо тебя съели. В погоне за продажами и богатым клиентом, коллеги по работе могут позволить себе всё, поэтому нужно держать ухо востро, чтобы не объехали на кривой кобыле и не прокапали начальству о мелких проколах, которые бывают у каждого. Вот сегодня планировался отличный день: суббота, погода весенняя, расслабляющая, в преддверии лета, клиент должен так и переть в магазин, чтобы прикупить смарфончик к отпуску, так нет, идут одни старые кошёлки, заплатить за телефонный тариф, настроить будильник или радио, в их примитивном, кнопочном телефончике. Смех и слёзы. А месяц то кончается, а план то горит, так можно остаться ни с чем.

Но вот двери открываются, входит очередная пожилая леди и направляется прямо ко мне, а больше не к кому – все коллеги утопали покурить на улицу, а я остался один – некурящий. Ну всё, думаю, опять с каким-нибудь глупым вопросом или просьбой. Что им дома не сидится, могли бы в интернете посмотреть и узнать всё, что их интересует, так нет – прутся сюда.

Однако, леди оказалась клиентом, причём осведомленным, и попросила показать смартфон, можно сказать, бюджетной линии, но в целом неплохой и как раз тянет на то, чтобы выполнить план, поэтому широко улыбаясь, включив систему убалтывания клиента, активно стал рекомендовать к понравившемуся смартфону и премиальную страховку, и карточку лояльности, и плёнку, и чехол, короче раскрутил её по полной и, пока коллеги прохлаждались, окучил клиента и теперь мог спокойно досиживать рабочий день.

Так нет, не получилось. После обеда она притопала вновь, сказав, что хочет сдать товар обратно, так как её при зарядке смартфона стукнуло током, притом чётко прозвучало, она хочет подать претензию на товар. Чёрт возьми – это же всему конец, претензия – худшее из зол. Попытался её успокоить, сказав, что товар придётся взять на проверку, для выяснения причины. Однако претензию она подала и смартфон по акту вернула. Чёрт, чёрт, чёрт. Теперь объясни шефу, почему так прокололся и не смог клиента уболтать и отослать домой – подумать. Вдруг всё бы обошлось. История длилась почти месяц, в течении которого клиентка ездила мне по нервам, несколько раз приходя в магазин и напоминая о сроках проверки товара.

Наконец, шеф сам решил разрулить ситуацию. Когда телефон вернулся с проверки, он послал эсэмэску клиентке и, когда она пришла, смог убедить её, с товаром всё в порядке и виной тому её зарядное устройство, поэтому надо приобрести новое – оригинальное, раскрутив таким образом её ещё на пару тысяч. В общем, показал мастер-класс. Самое интересное, он ни на какие тренинги не ходит, спортом не занимается, здоровый образ жизни не ведет, только баня, пиво, бабы, да футбол. И вот тебе на, окучил-таки клиентку, а мне, хоть она и забрала товар, всё равно минус.

Короче, этот случай не только ударил по моему самолюбию, но и подорвал мою веру в себя, а двухгодичное отсутствие отпуска, надоедливым комом, психологической усталости доделало своё дело. Начал на всех срываться: кричать, грубить, троллить. В конце концов, шеф сказал мне, что я уволен и могу катиться на все четыре стороны.

Глава 2

Придя домой, впервые задумался о том, что пора сходить к врачу, иначе поиски работы бесполезны. Поискал по интернету психотерапевта с хорошими отзывами и записался на прием. Поскольку очередь к врачу оказалась лошадиного размера, то в образовавшиеся три свободных дня, решил съездить к родителям. Купив, очень удачно, горящий билет на самолёт, вечером был уже в родных пенатах, как и следовало, за накрытым столом, уставленным всякими вкусняшками. Поел до отвала и только после этого рассказал родителям о своих делах скорбных. Они выслушали, но как-то без трагедии, типа «что ты, сынок, наделал и как можно», а спокойно и согласились, что работа эта не для меня, они это понимали ещё, когда поступил в институт, но всё думали, определюсь и перейду на более полезную работу. Например, какую? – спросил я. Ответили, что, например, в МФЦ или другую государственную структуру, связанную с госзакупками, да мало ли мест для роста, чем это моё бывшее болото. Согласился, что теперь есть время обдумать их предложение и может быть действительно сменить профиль, но сначала надо сходить к врачу и полечить нервы.

Вечер прошёл в целом душевно, почувствовал себя утром отдохнувшим и даже стал сомневаться в необходимости посещения врача. Но тут отец взял инициативу в свои руки и предложил пройти обследование не у какого-то провинциального специалиста, а в столичной научной клинике по изучению высшей нервной деятельности, где у него работает друг завхозом, тем более, это даст возможность получить документ, который освободит меня от армии, срок призыва в которую, осенью, стремительно приближается. Громкое название столичного учреждения и протекция отца, подействовали гипнотически, и я согласился.

События стали развиваться стремительно и, уже вечером, получил по электронной почте официальное приглашение на обследование, с заездом через три дня. Не успев толком сообразить, что произошло, через день стоял на вокзале, провожаемый родителями, даже всплакнувшими по поводу столь удачного, по их мнению, решения проблемы.

Ночь в поезде, такси, и вот стою в приёмном покое клиники, сердечно встреченный завхозом, другом отца, подталкиваемый им к окошку регистрации. Оформили быстро, забрали все документы, вещи и проводили в раздевалку, где выдали белый комбинезон и белые тапочки, рассмешившие меня более всего: ну знаете о чём я… Не смешно. Дежурный врач проводил в палату, сказав, что она индивидуальная и находиться в ней буду один. Не знаю, как в обычной больнице выглядят палаты – не лежал, не бывал, но здесь всё было белое, чистое, бельё – белоснежное. Кроме того, врач оставил мне лист с распорядком дня и меню на сегодня, сказав, что обед будет через час, столовая – по коридору прямо и направо. Спросил, где мой телефон, чтобы позвонить родителям. Врач ответил, что пока он мне не нужен, они сами им сообщат, что я уже на месте.

Подумал, какая-то странная изоляция, но, наверное, так нужно для полного погружения в обследование и лечение, чтобы ничто не отвлекало. Час до обеда тянулся невообразимо долго – заняться было нечем. Сидя на белоснежной кровати, перебирал события, минувших после института двух лет, и не мог вспомнить что-то значительное, всё сливалось в серую полосу буден, погони за успехом, а в итоге: ни работы, ни душевного равновесия, даже слоган у меня стал клишированный – с кем поведёшься оттого и наберешься. Интересно, что будет вначале: тестирование или собеседование? Я вообще-то очень хорошо научился обходить разные тестовые ловушки и отвечать правильно на вопросы, даже не зная ответов.

В коридоре раздался мелодичный сигнал, вероятно приглашение на обед, и я отправился искать столовую. Нашёл там, где сказали, и я в ней был совершенно один. Подошёл к окну раздачи, сунули в руки поднос, и оно закрылось. Сел за ближайший стол. Стандартный набор: суп гороховый, капуста тушёная с котлетой, компот. Вообще-то, я это обычно не ем в столовой, но тут выбирать не приходится, да и проголодался, так что быстро всё сметал, поставил поднос с посудой на стол рядом с окном раздачи и вернулся к себе в комнату.

Не прошло и двух минут, как, без стука, вошёл мой провожатый и сказал, что пора на собеседование. Пройдя по коридору до конца, сели в лифт и поднялись на следующий этаж. Показав рукой на первую дверь справа, ничего не сказав, он вернулся в лифт и уехал вверх.

Постучал, дверь открылась, может от сквозняка. В глаза ударил солнечный свет, через огромное окно во всю стену. Сощурившись оглядел комнату и сел на стул, у врачебного стола. В комнате кроме стола, двух стульев и кушетки, был платяной шкаф, а на стене висела панель небольшого телевизора.

Глава 3

В ожидании врача, наблюдал за солнечными зайчиками, прыгающими по столу. Это черемуха, растущая у окна, колыхающимися на ветру ветками, вносила сумятицу в поток солнечного света.

Наконец, пришёл врач, представившийся Игорем, сказал, что собеседование будет проводить не в форме теста, а скорее, как интервью, поэтому никаких условностей, можно шутить и его подначивать или задавать ответные вопросы. Креативность здесь зашкаливает, подумал, кроме того обратив внимание на то, что Игорь иногда не совсем внятно произносит некоторые слова и при этом моргает глазом. Решил, что это скорее всего нервный тик, связанный с работой или ещё как говорят, в психотерапевты идут люди, у которых есть предрасположенность к заболеваниям данного профиля. Так вот к Игорю это относилось в полной мере. Или может я сужу слишком предвзято?

Первое, что врач попросил, это рассказать о своей уже бывшей работе. Повторил ему то, что рассказал Вам.

Он поинтересовался.

– А, почему решили стать менеджером?

– Ну, наверное, это слово ассоциируется с благополучием и качеством жизни за границей. В фильмах, которые смотрел в детстве, менеджеры выглядели очень преуспевающими людьми, хотя естественно и много работали.

– Вы выросли в неблагополучной семье, вам приходилось голодать или испытывать лишения?

– Нет. У меня замечательные, заботливые родители. Они старались мне всегда помогать, чтобы всё было не хуже, чем у других?

– Значит, были этаким сыночком-потребителем?

– Ну, вы слишком загнули.

– А, когда начали сами зарабатывать деньги?

– Наверное, после класса восьмого, когда летом была возможность подработать в школе, потом и в институте, когда подворачивались шабашки.

– Значит, после института, решили уехать в другой город, чтобы быть самостоятельным и независимым от родителей?

– В общем, да. Хотелось всего добиться с нуля, как в кино.

– И чего добились, за эти два года?

– Наверное, понял, что сделать карьеру с нуля и добиться всего сразу вряд ли получиться.

– Почему?

– Потому что, в любой фирме, на хорошие места, всегда найдутся детки начальников или их родственники.

– Считаете это несправедливым?

– Конечно. Многие из тех, кого знал, учились хуже меня, да и работники никакие – только место занимают и бизнесу вред приносят.

– И как же вы с этим боролись?

– Пытался обратить на себя внимание, подавал дельные предложения, старался, работал, как говорят, с огоньком, показывая какой я надежный, способный, в общем перспективный сотрудник.

– Ну и как реагировали?

– Считали выскочкой, самовлюбленным идиотом, с завышенной самооценкой и старались при каждом случае ткнуть лицом в самый даже безобидный промах, раздув его до вселенских масштабов. Поэтому стал избегать начальство, престал интересоваться слухами, меньше знаешь – крепче спишь и главным считал выполнение плана, как показатель моей эффективности – авось заметят.

– Ну всё верно, вы самодовольный, напыщенный дурак, который верит в торжество справедливости и что каждый получит по заслугам.

Услышать это от врача было странным, а может он так пытался спровоцировать меня на большую откровенность?

– А, почему не попытались сменить профессию, место работы?

– Наверное, ждал, что вдруг наступит момент, когда меня заметят и повысят в должности.

– Да вы батенька ещё и олух царя небесного: сами описали помойку, где работали, и хотели там же сделать карьеру.

– Ну почему вы так меня поливаете? Тысячи ребят работают там и что, все они дураки что ли, раз выбрали эту работу?

– Нет, только конкретно вы, поскольку речь сейчас идет о вас и вашей жизни.

– А чем я по-вашему должен был заниматься, если получил такое образование?

– А это ещё один интересный вопрос? Почему вы его всё-таки получили? Что, не возникало, в ходе обучения, сомнений в выборе профессии?

– Конечно были, но главное для меня было сначала закончить учёбу, а потом уже оценивать ситуацию. Зря, что ли ЕГЭ сдавал и такой конкурс выдержал?

– Великое достижение. Почему тебе не жалко тех лет, что потратил на обучение специальности, которая даже не имеет чётких теоретических обоснований своей необходимости. При прошлом режиме, в советские времена, говорят, прекрасно обходились без неё. Это, как знаешь, пересадить на нашу почву цветок-эндемик из другого географического пояса и ждать от него семян, способных дать всходы. Хрен дождешься.

– Значит я должен был бросить учёбу и дальше что?

– Ну, например, взять тай-аут и пойти в армию или перевестись на другую, более близкую твоему складу характера, специальность.

– Я всегда мечтал путешествовать…

– Э, батенька, куда вас понесло. Ну ладно, на сегодня хватит. Наше собеседование закончилось, вряд ли больше, когда увидимся, всего хорошего.

Он встал, задвинул стул в стол и вышел.

Глава 4

Я сидел несколько минут, размышляя о том, что сейчас было, стараясь как-то воедино собрать свои впечатления. Наконец, дверь открылась, вошёл дежурный врач и сказал, что проводит меня в следующее отделение, где я завтра буду проходить очередное тестирование, а на сегодня – свободен.

Он проводил меня к лифту, когда поднялись на следующий этаж, указал на дверь моей палаты и ушёл по коридору.

Палата не отличалась ничем от предыдущей, только солнца было больше и зайчиков меньше, потому что черемуха заглядывала сюда только своей макушкой. Прозвенел звонок, судя по тому, что уже сегодня обедал, – на ужин, увидел на столе листок бумаги с планом этажа, и сориентировавшись пошёл в столовую. Она была, как и предыдущая – в конце коридора. В столовой, как и на обеде, никого не было, ужин так же сунули на подносе через окно раздачи, которое сразу закрылось, и я сидел, поедая картошку с мясом и компот в полном одиночестве, затем вернулся к себе в комнату. Чем мне заниматься тут до сна, ума не приложу, телефон забрали, книг нет и спросить, где взять – не у кого.

В дверь постучали, даже чуть не подпрыгнул от неожиданности. Вошёл завхоз Кузьмич – друг отца.

– Вот решил, пацан, тебя навестить, так сказать, развлечь. В шашки играешь?

– Играю.

Кузьмич вытащил из-за спины руку, в которой держал доску, второй залез в карман серого халата и побренчал там шашками.

– Ну что, сыграем?

Что мне оставалось делать? Я рад был, что хоть не в одиночестве проведу конец дня, да и можно будет что-то узнать об этом учреждении.

– Ты, парень, пойми, что тебя не лечить тут собираются, а помогают разобраться в себе, в своих проблемах, поэтому не напрягайся, а отдыхай от суеты и получай удовольствие, курорт, да и только: кормят, чисто кругом, никто не мешает, разговоры по душам. О чём сегодня-то бе-бе-кали?

– О работе, учёбе, почему такую профессию выбрал, и кем хочу стать на самом деле.

– Поди, космонавтом? В наше время, когда мы с твоим отцом были детьми, все хотели быть космонавтами, усиленно физкультурой занимались, технику изучали. Ну ты я смотрю так физически ничего, крепкий. Жим – сколько?

– Ну, я не тягаю штангу, а так в основном на растяжку и ударные нагрузки нажимаю.

– Ни хрена не понял, у вас сленг сейчас какой-то никакой. Боксом, что ли и гимнастикой занимаешься?

– Ну что-то вроде того?

– Оно хорошо. А книги какие читаешь?

– О саморазвитии, психологическом настрое на успех и раскрытии внутреннего потенциала.

– В мозгах, значит, у себя копаешься. Это зря, знаешь, в наше время за это в дурку могли упечь. Ты жизнью живи, а не чужими мыслями, может они ошибаются?

– Ну у них большой опыт, они во всём мире известны и признаны.

– Знаешь, Гитлер – тоже был авторитетом и многие его слушали и верили, но вишь чем закончилось. Запомни авторитетов нет, кроме твоего личного опыта и знаний, полученных в результате опыта. Помнишь, в передаче «Знатоки» пели фразу: «вся наша жизнь – игра».

– Нет, не помню, я её не смотрел.

– А кино какое наше знаешь, ну из тех, что раньше снимали?

– Извините, не смотрел. А вспомнил, пару раз видел «С легким паром», где пьяный мужик под душем в пальто стоял и просил, чтоб ему спинку намылили.

– Это, конечно, не лучший образец. Ну, а о войне?

– Только документальные кадры, которые показывают ежегодно, перед Днём победы.

– Охренеть, ну что за поколение? Ладно, извини. А я между делом, тебя в угол запер, сдавайся.

Отвлекая меня своими вопросами, он таки умудрился меня обыграть, хотя в шашки я выигрывал у всех, кроме отца.

– А как вы с моим отцом познакомились?

– Как? Так жили в одном доме, в одном подъезде, в одну школу и класс ходили, вместе в армии служили, вместе учились, вместе потом работали на Байконуре.

– Как на Байконуре? Мне отец об этом не рассказывал.

– Нельзя было, подписку о неразглашении брали.

– Ну а потом?

– А потом, мы расстались. Он женился и уехал в город своего детства, а я остался работать там до пенсии, потом мне предложили переехать сюда, дали жильё, поэтому тут и, можно сказать, самый главный здесь… по тарелочкам. Ну в смысле, хавчик всегда рядом, что ещё надо.

Отвлёк его рассказом о себе и проскочил в «дамки». Вот так.

– Ну ты, малец, – пройдоха, объехал-таки меня. Ну ладно, мне пора. Завтра увидимся. Отдыхай.

И Кузьмич, прихватив доску и скидав шашки в карман, поковылял, чуть прихрамывающей походкой к двери. Открыв дверь, повернулся, сказал «спокойной ночи» и вышел.

После его ухода несколько минут раздумывал, о чём может быть завтрашняя беседа, и вдруг почувствовал, что буквально проваливаюсь в сон.

Глава 5

Утро разбудило меня каплями дождя, громко барабанящими по стеклу. Дождь – это хорошо, когда в помещении, а не на улице, смотришь в окно и радуешься, что не ты бежишь по тротуару, прикрываясь зонтом или натягивая капюшон на глаза. Нет, действительно, дождь успокаивает, смывая наши плохие мысли, воспоминания, накопившееся раздражение.

Что в этом здании было странного для меня, так то, что палаты были не оборудованы санузлом, умываться и совершать прочие дела приходилось в туалетной комнате, рядом со столовой, т.е. пройти целый коридор, чтобы умыться, побриться ну и так далее.

Звонок на завтрак застал меня как раз там, во время бритья. Пришлось наскоро умыться и идти в столовую. «Овсянка —сэр» – на завтрак и ещё хлеб с маслом, и чай. Не густо. Вернулся в туалетную комнату, чтобы добриться, но тут заглянул дежурный врач и позвал на собеседование. Что-то они торопятся.

Поднялись в лифте на следующий этаж, он указал на первую дверь слева и уехал вверх. Интересно, у них что, лестниц между этажами нет, раз он только лифтом пользуется, чтобы подняться на следующий этаж.

Кабинет был пуст и один в один похож на предыдущий. Сел за стол, попытался представить о чём будет разговор. Дверь внезапно открылась и вошёл этакий «ферзь» в белом халате, весь из себя, походка вальяжная, рубашка чуть расстегнута, чтобы открыть накачанную шею, волосы уложены в хаотический беспорядок, за километр пахнет дорогим парфюмом, шикарные ботинки сорок последнего размера, цветные носки. Наверное, все санитарки этой клиники по нему сохнут.

Я привстал, хотел с ним за руку поздороваться, но он небрежно так махнул мне рукой – «садись» и сам, полуразвалившись, уселся на стул.

– Ну что, старичок, как личная жизнь?

– В смысле?

– Ну в смысле: «пора по бабам, по бабам пора, нас не берет мороз и не берет жара» – пропел он.

– Ну не знаю, как про баб, но девушки у меня… знакомые были. Мы до сих пор в хороших, приятельских отношениях.

– Ну, это понятно, приятельских, значит ты говоришь. А розы, луна и прочее?

– Ну, не знаю, вроде таких целей не ставил, были другие…

– А какие?

– Ну здоровый образ жизни, спорт, самообразование, работа.

– Ну я тоже за ЗОЖ и работу, но посмотри, нас же рядом даже ставить странно. Ты весь какой-то скукоженый, зажатый, а я само совершенство, и все меня любят, и я всех люблю. Причём, я в хорошем смысле слова, не подумай, чего. Ха-ха-ха-ха.

Он вдруг уставился на меня своим пронзительным взглядом и минуту, наверное, рассматривал, как муху на стекле.

– Правда, почему ты хочешь карьеры больше, чем просто жить и получать удовольствие от жизни?

– Ну я не столько карьеры хочу, а возможностей, которые дает повышение статуса.

– Ха-ха, статуса? Да что такое статус? Это всего лишь твоё представление о том, что ты можешь получить на своём социальном уровне. Ты посмотри, вон блогеры на ютюбе, ещё молоко на губах не обсохло, а на весь мир пытаются вещать свою лабуду о личном опыте и занимаются распаковкой коробок – прилюдно, словно это сверхчеловеческое знание. Некоторые не только коробки и технику нюхают, но и готовы на зуб попробовать, чтобы вам – идиотам передать её необыкновенный вкус. Но ведь, самое смешное, деньги заколачивают и имеют возможность их тратить, как люди, статусом выше, в твоём понимании.

– Ну и что. Не всё измеряется деньгами. Это не мой путь. Может я и чистоплюй, но хочется, чтобы тебя уважали и сам себя уважал, за свои достижения.

– Значит ты у нас этакий правильный, чистенький. А как два года окучивал людей, втюхивая им товар, ради получения своей зарплаты?

– Ну это другое – это работа. Она не всегда может нравиться, но её приходиться выполнять.

– Ишь какой двуличный. Они там на ютюбе – гниль, а ты – раб-подневольный на галерах. Прямо мягкий, белый и пушистый, да?

– Ну, конечно, осознаю, что мои поступки были иногда продиктованы выгодой, но ведь так со всеми нами поступают в торговле и несмотря на это, она считается двигателем прогресса.

– Ишь как перевёл. Вот так и в личных отношениях, ты хочешь, чтоб с тобой поступали порядочно, но нести ответственность за свои поступки – не хочешь, да и в добавок никому не доверяешь, потому что боишься, что обманут. А вот я не боюсь – я открыт для всех и поэтому люди тянутся ко мне. Хотя, тоже лукавлю: моя внешность может быть обманчива и под ней скрываться такой же циник, как ты. Но в отличии от тебя – я умею подать себя, а это очень ценится окружающими.

– Ну и в чём же тогда между нами разница? Научусь, натренируюсь и буду вести себя, как ты и что? Это же не уменьшит риск ошибиться с выбором «своей единственной»?

– Согласен. Но надо слушать сердце, оно не обманет.

– Ой – ёй – ёй. Странно слышать это от тебя такого опытного и свободного. Ты никогда не ошибался?

– Ошибался и много раз, но и людей стал понимать лучше и причину их поступков, поэтому и ошибаться стал реже, понимаешь – реже. Ладно подумай об этом на досуге, а у меня всё. Всего хорошего.

Он встал и бодренькой, но уже не такой вальяжной походкой зашагал к двери, не оборачиваясь, закрыл её за собой.

Глава 6

Немного подождав, вышел в коридор. Там было пусто, да и не слышал я, чтобы лифт приезжал и уезжал, значит всё- таки между этажами есть лестница, по которой он ушёл. Но где, за какой дверью?

Слева остановился, подъезжающий, лифт, из которого вышел дежурный врач, предложивший проехать в следующее отделение.

Всё, как в предыдущие разы: комната, окно, правда черемухи за ним уже не видно, потому что, судя по моим подсчётам, я сейчас на седьмом этаже, и её верхушка осталась видна там – на пятом. Ладно, хоть с этим определился.

Сходил добрил лицо, затем, по звонку – на обед, потом зашёл Кузьмич и, извиняясь, попросил ему помочь, мол больше некому. Обрадовался, что хоть чем-то займусь, а то сидеть в палате целый день – скучно. Он видать ожидал такого ответа, потому что протянул новый черный комбинезон и полукеды. На лифте спустились вниз, в подвал, где пришлось переносить кипы, перевязанных бечевкой, бумаг из одной комнаты в другие, согласно литеру, указанному на пачке. Что в бумагах – так и не понял, потому что они были старые, серые и написаны на другом языке. Таская пачки, Кузьмич травил байки о случаях на Байконуре, суевериях и приметах, странных событиях. Запомнился только один, когда в полёт отправили очередную собаку – самца, а вернулась самка, с только что родившимся щенком. Как такое могло произойти, так никто и не понял. Ерунда какая-то. Вот ведь хрень придумают, чтобы показать, как космос воздействует на живые объекты.

Закончив работу, поднялись обратно в мою комнату, где, переодевшись я отправился ужинать, а Кузьмич, забрав одежду, пошёл к лифту, на ходу спросив, не возражаю ли, если он опять придёт поиграть со мной в шашки. Ответил, что конечно буду рад, чем ещё тут заниматься?

Проиграли весь вечер в шашки, поочередно друг у друга выигрывая, причём заметил, что он использует многие приемы моего отца, наверное, перенял их у него. Уточнять не стал, потому что Кузьмича опять потянет на воспоминания, а это длинная история, многие детали которой я уже сегодня слышал от него в подвале, таская бумаги.

Сегодня уснул так же внезапно, как и вчера. Снов не было, только встав утром, почему-то решил подойти к окну и посмотреть на вид из окна. Вид бы никакой, потому что стоял туман и почти ничего не было видно, кроме, вроде, линии забора внизу. Вспомнил, что в первый день не подходил к окну, потому что солнце так светило, аж глаза слезились, на второй – потому что сплошной стеной шёл дождь, а сегодня – туман. Собеседования заканчивались затемно, всё-таки конец лета, поэтому глядеть было нечего. Вот ведь напасть, а так хотелось посмотреть на панораму округи. Ладно, сегодня постараюсь на собеседовании сесть ближе к окну, чтобы можно было рассмотреть, что за окном.

Завтрак ни о чём, дежурный врач, поездка в лифте, кабинет и врач за столом, поглядевший на меня сурово, как отец в детстве, когда я что-то натворил, и сказавший сухо «здравствуйте», рукой указав на стул у стола. Шторы кстати были задёрнуты и горел верхний свет. Было бы странно, подумал я, попросить его открыть шторы и сесть у окна, всё-таки я сюда пришёл не на посиделки, а на собеседование, в смысле исследование или лечение, что-то я запутался и уже не знаю, зачем здесь нахожусь, похоже на разговор по душам.

Глава 7

Врач оторвал голову от бумаг, разложенных у него на столе. Посмотрел на меня отцовским взглядом. Как это у него получается – он же мой ровесник и никогда моего отца не видел?

Он взял со стола одну из бумаг и повернул ко мне. Я аж охнул, это была фотография, где с отцом, в детстве, на рыбалке, сижу на берегу реки с удочкой в руках. Сколько мне там лет? Шесть, семь, даже не припомню, чтобы нас там фотографировали, и такой фотографии в семейном альбоме нет. А может забыл? Когда последний раз его смотрел? Может лет десять назад.

– Когда последний раз были с отцом на рыбалке?

– Вот тогда примерно и был, когда сделана фотография.

– А почему запомнилась?

– Ну, в детстве не умел плавать, и отец в тот раз решил меня научить: вывез в лодке на середину реки и опустил за борт, сказав «плыви». Чуть не утонул, он втащил меня в лодку и больше не пробовал учить, а я с тех пор, хоть и научился плавать, боюсь открытой воды и плаваю только в бассейне.

– Значит, обиду затаил?

– Ну как сказать? Наверное, было жестоко так пытаться научить плавать ребёнка.

– Он хотел, чтоб ты преодолел свой страх и боролся и, хотя бы по-собачьи, доплыть до берега. Вероятно, боялся, что ты растёшь неженкой, маменькиным сыночком, неуверенным в себе и решил дать тебе отцовский урок, как стать мужчиной. Не получилось. Хотя, ты же всё-таки научился плавать. Значит урок усвоен, пусть не совсем.

– Отец редко бывал дома – очень занят был своей работой, поэтому, когда появлялся сразу начинал наверстывать упущенное в моём воспитании, казавшемся ему слишком мягким и не готовившим к суровым реалиям жизни.

– Он считал, что мамино воспитание – плохое?

– Нет, но слишком комфортное для меня и не требующее больших усилий. Как он говорил- «большая песочница».

– Поэтому, ты старался не обращаться к нему за помощью, ожидая очередного жесткого урока или отповеди, типа «думай сам, решай сам».

– Да, что-то вроде этого.

– Может поэтому, родители не стали отговаривать тебя от выбранной специальности: с одной стороны, давая урок самостоятельности, с другой, чтобы не давить на тебя своим мнением.

– Может. Хотя сейчас думаю, что лучше бы отсоветовали, но ведь я бы их не послушал, потому что хотел быть самостоятельным в принятии решения, касающегося моего будущего.

– Так у тебя изменилось отношение к ним, после двух лет самостоятельной жизни?

– Конечно. Стал по ним больше скучать, не хватало маминого уюта и заботы, совета и ненавязчивой поддержки.

– А отца?

– Ну он воспринимается мной сейчас по-другому: я же родился, когда он был примерно моего возраста, и сейчас понимаю, как ему было трудно: он сам был ещё молод и неопытен, чтобы разобраться с собой, а тут такая ответственность за судьбу своего ребенка.

– Значит, правильно понял, что вы стали к своим родителям относиться лучше, больше их понимать?

– Согласен. Но мне не совсем понятно, почему Вы напомнили именно этот эпизод из моего детства и откуда он Вам известен?

– Во-первых, был предварительный разговор с вашими родителями ну и альбом ваш семейный посмотрели, а поэтому заметили, что после этого случая, вы старались не стоять слишком близко с отцом на фотографиях, словно в ваших отношениях возникла трещина.

– Понятно.

– А вы знаете, что мне интересно: какие уроки Вы извлекли из тех бесед, что были проведены здесь с Вами.

– Не знаю. У меня такое чувство иногда возникало, что я говорю с самим собой: эти диалоги были созвучны с моими внутренними, которые вёл на протяжении последних двух лет.

– Спасибо. Это показатель высокого профессионализма нашего персонала. Так всё-таки вы собираетесь менять сою жизнь и как?

– Трудно сразу сказать, надо подумать. Может стоить прислушаться к советам родителей и поступить так, как они предлагают.

– Вы сейчас впадаете в другую крайность: ударившись лбом о жизнь, хотите отказаться от своей самостоятельности и переложить ответственность за свою последующую жизнь на плечи родителей. А вдруг они не правы?

Согласен.

– Ну хорошо, похоже, собеседование с вами подошло к концу. Будем рады узнать, что у Вас всё сложилось отлично и Вы нашли себя.

Он встал из-за стола и пошёл к двери, открыв, оглянулся, пожелал «счастливого пути», и захлопнул её за собой.

Когда он ушёл, не удержался и, из любопытства, подошёл к окну и отдернул штору. За окном был плотный туман, сквозь который ничего не было видно. Быстро вернулся на своё место и вовремя: вошёл дежурный врач, чтобы проводить меня в приёмное отделение, потому что, оказывается, меня сейчас будут выписывать из клиники.

Спустившись в приёмное отделение, увидел Кузьмича. Он проводил меня в раздевалку и выдал коробку с моими вещами. Переодевшись, вернул ему комбинезон и тапочки. Кузьмич выглядел немного грустным, сказал, что теперь ему не с кем будет проводить вечера: так редко встречаются пациенты, хорошо играющие в шашки. Затем вынул и кармана электронный билет, сообщив, что заказал его заранее, зная, когда меня выпишут, и договорился со знакомым водителем, чтобы тот подбросил меня в аэропорт, потому что время – впритык.

Попрощавшись с Кузьмичом, вышел из клиники на крыльцо, где меня уже ждало такси. Под впечатлением, того, что скоро буду дома, увижу родных и естественно наемся маминых вкусняшек, особо не обратил внимание, где проезжали, вроде какие-то бесконечные высокие заборы, мосты, железнодорожные переезды. Правда показалось, что обратно в аэропорт дорога была короче, чем ехал в клинику. Расплатившись с водителем, поторопился к кассе, чтобы оплатить билет и получить оригинал, и уже через полчаса сидел в самолёте, выруливающем на взлёт.

Глава 8

Дома меня уже ждали, оповещённые Кузьмичом, родители, стол ломился от любимой еды, настроение было зашибись, поэтому весь вечер проговорили о том, о чём многие годы молчали или старались не вспоминать. Всё-таки душевные они у меня.

Правда, в ходе разговоров, выяснилась одна странность: отец не помнит ни имени, ни фамилии своего друга, только, что звал Кузьмичом, да и только. Кузьмич говорил, что они жили в одном доме с отцом, в одном подъезде, вместе учились, служили и работали на Байконуре, но отец никак не мог вспомнить ни лицо своего друга и не нашёл ни одной фотографии с ним. Решили посмотреть семейный альбом. Перебрали все фотографии, но той, где мы с отцом на рыбалке – не нашли, да и отец не помнит, чтобы нас там фотографировали. Спросил отца, а как его Кузьмич нашёл, через столько лет. Тот сказал, что накануне моего приезда, утром, был междугородный звонок из Москвы. Мужчина, на том конце провода, представился Кузьмичом, и стал рассказывать наши общие воспоминания детства, потом учёбы, службы и совместной работы, на Байконуре. Всё события, пересказанные из жизни отца, были настолько точными, что отец уверился в то, что Кузьмич действительно друг его детства и юности, о котором он почему-то забыл. Тот сказал, что сейчас он работает завхозом в научной клинике по изучению высшей нервной деятельности в Москве, поэтому если что там: лекарства, лечение, пусть не стесняется обращается к нему, ну или какие консультации родственникам – всё устроит. Поэтому, когда я приехал и сообщил родителям о своих проблемах, то отец сразу вспомнил Кузьмича и по, оставленному в памяти телефона, номеру позвонил. Тот сразу пообещал помочь и вечером на мою электронную почту пришло приглашение из клиники. Ну и дальше, что произошло, знаете.

Проверив память телефона, не обнаружили номера Кузьмича, словно его корова языком слизала. Отец вспомнил, что записывал его в телефонную книгу, которая лежала рядом с аппаратом, но и там телефона Кузьмича не обнаружили. Родители не на шутку забеспокоились, где я был и что со мной делали. Постарался их успокоить, сказав, что всё ограничивалось беседами за жизнь, хотя сам решил, что обязательно докопаюсь, что это за Кузьмич и организация, где я был. Но поскольку было уже поздно, то решил завтра утром продолжить поиски. Пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам.

Наутро, за завтраком, когда решил продолжить разговор о Кузьмиче, чтобы узнать о нём ещё какие-нибудь подробности, обнаружил, что отец и мать не помнят никакого Кузьмича и никакого вчерашнего разговора, а также то, что я вчера вернулся из клиники. По их версии, я летал по личным делам в Москву на три дня, наверное, на встречу с девушкой, и вернулся вчера. Ни о какой клинике, где был и Кузьмиче – они слыхом не слыхивали и считали, что их разыгрываю, чтобы скрыть истинную причину своего стремительного отлёта в Москву. На розыгрыш с их стороны было не похоже, поскольку они очень твердо стояли на своём, но я-то помнил всё в подробностях. Кто и как промыл им память ночью? Почему я помню, а они нет? Пока не докопаюсь до истины, это дело не оставлю. Ушёл в свою комнату, чтобы набросать план выяснения произошедших событий, как вдруг услышал звонок в дверь. Встревоженные родители заглянули в комнату и сказали, что пришли люди из военкомата – забрать меня в армию. Да быть того не может, я же прописан в другом городе, и там стою на учёте, эти то тут причём? Однако товарищи из военкомата пояснили, что из города, где я проживал два года, прислали им по электронке приказ о моей отправке по месту службы, поэтому они тут. А как мои вещи, съемная квартира? Они ответили, что могу договориться с хозяйкой, чтоб она отослала вещи родителям и на этом всё, потому что через полчаса меня ждёт поезд.

Впопыхах скиданные в сумку вещи, заплаканные родители, военкомовский газик под окном, и вот я на вокзале, в сопровождении младшего лейтенанта, сажусь в поезд дальнего следования, даже не успев спросить куда везут, благо телефон не отняли и есть возможность связаться с родителями и сообщить, где буду служить. Ехали двое суток, лейтенант был неразговорчив, всё время сидел, уткнувшись в свой смартфон, благо водил в ресторан на завтрак, обед, ужин и кормил там за счёт армии. И то не плохо, а то я забыл у родителей забрать свою карточку, а налички было кот наплакал.

Глава 9

Высадили нас на какой-то глухой станции – пустая платформа среди леса, топали километров пять до части, ещё где-то часа два сидел в дежурке, пока искали и оформляли документы, потому что электронная копия приказа, которую вёз мой сопровождающий, их не устроила и о моей приписке к ним никто не знал.

Наконец вышел завхоз, чем-то похожий на Кузьмича, и зычным голосом потребовал следовать за ним. Сдав свои вещи и получив обмундирование, наконец, был отпущен поужинать со своей ротой. Дежурный по столовой помог сориентироваться в обстановке и подсказал, где найти ротного, чтобы поставили на харч и покормили. Сытый и усталый добрёл до своей казармы и, не успев ни с кем познакомиться, уснул.

Проснулся от того, что меня кто-то толкал в бок. Спросонья не разобрал, где нахожусь, подумал, что еду в поезде и меня беспокоит проводник вагона, поэтому сказал, чтобы чай поставил на стол, а деньги принесу позднее. Однако меня продолжали толкать уже с двух сторон, поэтому окончательно проснувшись сел на кровать и протёр глаза. Передо мной стоял ротный, с усмешкой на лице, громко прокричав: «Подъем! И чтоб через пять секунд был на плацу».

Впопыхах одевшись, выбежал на плац, где стояла рота. Встал сбоку, не зная, что дальше делать. Солдат, рядом, мотнул головой, показывая, что моё место дальше. Сообразил, что стою не по росту. Обошёл роту сзади и встал, спасибо ребятам – подсказали, в просвет между ними. Ротный тем временем прохаживался вдоль строя и радовал всех тем, что скоро предстоят учения, которые будут проходить на полигоне, поэтому надо приготовиться к тому, что нас не будет здесь неделю. Затем посмотрев в мою сторону, сказал, что не успел я прибыть, как уже отличился, так как по мою душу приехала команда спецов из Москвы, к которым должен прибыть сразу после завтрака. Солдаты, стоявшие вокруг меня, с интересом косили на меня глаза. Ротный сказал: «Направо!» и мы отправились на стадион. После зарядки, приведя себя в порядок, ротой протопали в столовую, оттуда ушёл с штаб.

Дежурный по штабу проводил меня в учебный класс – так гласила табличка на двери. За учительским столом сидел мужчина неопределённого возраста, гражданский, в элегантном сером костюме, словно он приехал не в воинскую часть, находящуюся в глуши, а на выпускной своего сына, где-нибудь в Москве.

– Здравствуйте, Олег. Меня зовут Юнатов. Я возглавляю отдел расследований при ВКНИИП. Нас заинтересовала нестыковка вашей отправки в армию с документами военкомата.

– Но ведь, я не сам напросился, меня, можно сказать, под белы рученьки от родителей увезли.

– У нас нет к вам претензий, у нас есть к вам вопросы, чтобы выяснить, как такое могло произойти. Расскажите о последних днях, которые предшествовали вашей отправке в армию. Может причина именно в них?

– Вы мне не поверите и у меня нет доказательств того, что произошло со мной и моими родителями. До сих пор произошедшее не укладывается в голове.

– Уж насчёт этого не волнуйтесь, у меня большой опыт по этой части. Ну-с, прошу.

Беседа длилась долго, подробно рассказал всё, начиная с того момента как меня уволили и заканчивая прибытием в воинскую часть.

Юнатов попросил:

– Опишите подробно как выглядели врачи клиники, не показались ли они вам на кого-то похожими?

– Описать их в точности не смогу, но они все примерно моего возраста, роста, даже цвет волос и глаз такой же, как у меня.

– То есть они все без исключения были на вас чем-то похожи?

– Да.

– А Кузьмич?

– Ну он только, может, привычками походил на моего отца.

– А таксист?

– Его я не рассмотрел, потому что сидел на заднем сидении и оттуда передал ему деньги.

– Ну а где находилась эта клиника? Вы же называли адрес, когда вызывали такси, чтобы туда ехать из аэропорта?

– Нет. Такси меня встречало по заявке клиники, поскольку, как сказал Кузьмич, здесь очень запутанный адрес и ему проще самому его объяснить таксисту?

– А из окна палаты, что вы видели?

– Ничего. В первый день было очень солнечно, да и некогда, потому что сразу после обеда меня отправили на собеседование. Во второй день шёл дождь сплошной стеной, ну а на третий – за окном был сплошной туман.

– Ну а если мы покажем картинки разных мест Москвы, сможете опознать, где проезжали на такси? Или как выглядела клиника снаружи?

– Попробую. Я только запомнил, что она примерно семь-восемь этажей, и рядом росла черемуха, почти до шестого этажа. Вот, пожалуй, и всё. Да, клиника окружена таким плотным забором из больших панелей, ещё подумал, что как-то нелепо, словно стройка тут, а не солидное учреждение.

– Ладно, спасибо. Мы с вами сейчас прервемся на обед, а затем – продолжим.

Вернувшись в казарму, вместе с ротой пошёл обедать. Всю дорогу будущие сослуживцы поглядывали на меня с интересом, но вопросы не задавали. Спасибо им за это. После разговора с Юнатовым, у меня словно тумблер в голове щёлкнул, потому что понял, что попал в очень странную историю, из ряда вон выходящую. Жутко интересно, что из всего этого выйдет.

Глава 10

После обеда вернулся в учебный класс, где ждал Юнатов. Он разложил по партам большие фотографии панорам Москвы и попросил посмотреть, может что вспомню. Достаточно долго бродил среди снимков, но так ничего похожего, на то, что видел в Москве, не нашёл. Единственное, что привлекло моё внимание, была фотография с остовом недостроенного восьмиэтажного здания за высоким забором, рядом с которым росла черёмуха, аж до шестого этажа. Планировка здания походила на ту, что была у клиники. Моё сообщение очень заинтересовало Юнатова, предложившего проехать с ним и осмотреть здание вживую, может вдруг что ещё вспомню?

Спросил, а как же служба? На что, он ответил, что забрали в армию незаконно, призыв только осенью, уже получен документ о моём отзыве из части, поэтому он приглашает, пока есть время, поучаствовать в расследовании данного инцидента, если конечно мне это интересно и важно. Сразу согласился, понимая, что в государственной организации, смогу быстрее добраться до истины. Юнатов без улыбки отреагировал на мой ответ, сказал, что должен дать подписку хранить в тайне всё, что узнаю и отдавать себе отчёт, что, с данного момента, в любую минуту могу подвергнутся риску, вплоть до смерти. Не особо осознав это предупреждение, с радостью, подмахнул документ, который открывал для меня путь во что-то совершенно новое.

Юнатов, вызвал дежурного офицера, попросил вернуть мне гражданскую одежду, организовать срочную выемку всех документов, поступивших по мне, так как через час за нами прилетит вертолёт. Такой беготни вокруг себя отродясь не видел, похоже организация, где работал Юнатов, вызывает у всех не только трепет уважения, но и страх. Вертолёт, строго по графику, поднялся на в небо и взял курс на Москву.

Если внешне вертолёт не выделялся ничем особенным, то внутри был по уши напичкан электроникой, да такой, что я, достаточно просвещённый в этом деле человек, даже на выставках подобного не видел и нигде не читал. Летели с почти космической скоростью, и если сюда я ехал на поезде, от моего города, двое суток, а это от Москвы ещё сутки, то до места назначения, рядом со столицей, долетели за три часа. Приземлились на территории базы реагирования ВКНИИП. Рядом с местом высадки увидел огромный ангар, а дальше тянулось несколько улиц небольших коттеджей.

Махнув мне рукой, чтобы следовал за ним, Юнатов направился к ангару, рядом с которым стоял маленький вертолёт, такие обычно использует в городе служба скорой помощи. На нём мы и полетели в Москву. Опустились как раз рядом с забором, за которым был виден тот самый остов недостроенного дома, привлёкший моё внимание.

Пройдя вдоль забора, зашли через открытую калитку на территорию стройки и направился к проёму, ведущему в здание, рядом с которым росла черемуха. Расположение здания, расстояние от забора до него, черёмуха рядом с входом, и именно дотягивающаяся до шестого этажа, – всё это очень походило на территорию клиники, где я был. Но ведь это недостроенное здание, а я был в новеньком отстроенном корпусе клиники. Неужели может быть такое стечение обстоятельств, хотя Москва большая и типовых зданий полным-полно, но черёмуха и её расположение рядом с входом в здание и её высота? Заметил небольшой вагончик, стоявший почти впритык у забора, за углом здания. Промелькнула мысль: «А вдруг там есть сторож?». Дверь была закрыта на большой амбарный замок. Один, из сопровождавших Юнатова, сбил его, и мы зашли туда. Внутри было пусто за исключением небольшой пачки, валявшейся в углу. Она была точно такая, какие мы носили с Кузьмичом в подвале, и я сказал об этом Юнатову. Он приказал другому сопровождающему, всё тут проверить и срочно дать ему отчёт, а меня попросил проследовать с ним в здание, может ещё, что вспомню. Обошли все этажи здания, но больше ничего не нашли, обратил только внимание, что кругом было очень чисто, даже строительный мусор отсутствовал.

Юнатов, получив отчёт о вагончике, приказал везде расставить датчики и вести постоянный мониторинг территории, а мы сели в вертолёт, чтобы вернуться на базу.

Глава 11

По возвращении, Юнатов сразу проводил меня в отдел кадров, где уже был готов мой электронный пропуск и временная прописка в коттедже №303. Кадровичка попросила сдать телефон, сообщив, что все звонки должен совершать отсюда, со стационарного аппарата.

– Однако, никто не собирается лишать вас информации, – сказала она и выдала планшет с защищенным выходом в интернет. Пропуск, предназначался не только для передвижения по базе, но и как ключ к моему временному жилью, а также для оплаты питания в столовой. Предупредила, что если, по какой-то служебной надобности, придётся покидать территорию базы, то обязан сдать ей карту на хранение и получить свой телефон, перепрошивку которого закончат к завтрашнему утру. Юнатов заглянул в отдел, спросил, всё ли мне выдали и сообщили, и вызвался проводить меня в столовую, чему я несказанно обрадовался.

Столовая располагалась с торца того самого здания, которое я принял за ангар, и представляла собой длиннющее помещение, со столом, в виде барной стойки, тянущимся вдоль стены из непрозрачного стекла. Усевшись за стойку, обнаружил на её поверхности интерактивную карту перечня блюд и, в конце списка, место приложения карты для оплаты. Меню было, что надо, поэтому, выбрал щи со свежей капустой, тефтели с гречей, клюквенный морс и пирожок с грибами. Через минуту передо мной открылась в стене окно и выдвинулся поднос с заказом. Вот это сервис: быстро, вкусно, бесплатно. Заметил, что обед Юнатова был более чем скромный по объему: салат из морских водорослей, три крупных креветки под соусом и зелёный кисель. Решил, что он или «зожник», или приверженец японской кухни.

После обеда, Юнатов предложил подняться к нему в кабинет. Удивился мягкой, интеллигентной манере общения со мной, как с подчиненным, хотя, скорее, это психологический трюк для создания конструктивной, располагающей к доверию, рабочей обстановки. Кабинет его располагался на самом верху ангара и представлял собой этакий советский зал для совещаний: массивный, длинный, деревянный стол, стулья с мягкими сидениями, тяжёлые шёлковые шторы на окнах. Заметив мою улыбку на лице, сказал, что когда поживу с его, то научусь ценить эту натуральную роскошь прошлых времён.

Присев за стол, заметил, что вся его поверхность покрыта тонкой плёнкой, когда прикоснулся к ней пальцем, она выдала всю информацию на меня: фото, место постоянного жительства, скан паспорта и всех других документов, фото моих родителей и их документов, место проживания и куда сейчас звонит отец. А звонил он сейчас в аптеку, чтобы узнать завезли ли линзы для глаз, которыми он постоянно пользуется. Ничего себе, стол-планшет.

Юнатов извинился, что не предупредил меня о тотальном контроле за мной и моими родителями, объяснив необходимостью создавшейся ситуацией. Он взмахнул рукой, словно что-то стёр в воздухе, и вся информация исчезла со стола и больше не появлялась, хотя я пробовал пару раз его ткнуть пальцем. Через несколько минут, пока мы сидели в полной тишине, и начальник перебирал на своей, активной, части стола какие-то всплывающие сообщения, вошли четверо молодых ребят, примерно моего возраста, и сели с противоположной стороны стола. Юнатов поднял голову, сказал «привет» и представил меня им, а их мне, назвав просто по именам: Григорий, Юрий, Алексей, Костя.

– Итак, начнём. Всех вас объединяет то, что в разное время, в разных местах, оказались в похожей ситуации, и некто вас тестировал. Особенность сегодняшней ситуации в том, что Олег – первый, кто смог точно идентифицировать место, где его изучали.

Я удивлённо вскинул брови. Юнатов утвердительно кивнул головой, продолжив.

– В вагончике, на кипе бумаг, обнаружили твою ДНК, как и на полу, а в воздухе обнаружено остаточное излучение некого бывшего здесь объекта, в форме большого яйцо, в котором вероятно ты находился. Специалисты прозвали его кокон и похоже именно он создавал ту виртуальную реальность, которую ты видел. Проанализировав все, ранее произошедшие случаи, они пришли к выводу, что врачи виртуальной клиники – это личности испытуемых, вернее их стороны или слои мышления, отраженные этим коконом, т.е. номинально, например, ты говорил сам с собой, а Кузьмич – эхо твоих взаимоотношений с отцом и память о его поведении, отсюда такая глубина восприятия материала. Но почему они выбрали всех вас – непонятно, как и то для чего им это, и кто они?

Ребята тем временем переглянулись, словно они этого раньше не слышали.

– Да, да – не говорил, потому что нечего было говорить, а теперь могу сказать, что на повестке дня у нас две версии: первая, что это некий интегрированный на Земле искусственный интеллект, проходящий тестирование; вторая, что это форма жизни, занесённая к нам из космоса, которая пытается адаптироваться к нашей реальности. Ну, примерно так. Работать вы будете теперь в одной команде, поэтому все предыдущие проекты со своими руководителями прошу закрыть и переехать поближе к Олегу. Пока вашей командой буду руководить исключительно я и поэтому, если кто-то будет интересоваться вашей тематикой или проявит хоть какое-то знание даже мельчайших деталей того, чем вы занимаетесь, обязаны, в любое время суток, поставить меня в известность. Вы должны отдавать себе отчёт, что, то с чем мы столкнулись может эволюционировать и постараться войти с вами в контакт в любой момент. Значит сегодня, до конца дня, должны закрыть старые проекты, переехать в коттеджи, которые вам назначили и познакомиться друг с другом. Встречаемся здесь, в 22—00, для подведения итогов дня. Пока всё.

Глава 12

Всё это конечно здорово, но честно говоря не понимаю, чем буду тут заниматься и какая от меня может быть польза. Со слов Юнатова, ребята здесь не первый год и заняты были в других командах и другими делами, вероятно потому, что ничего конкретного по этой теме не было, и только сейчас, в моём случае, появилась какая-то определённость, с чем они столкнулись. Юнатов немного смутил меня выдвинутыми версиями произошедших событий, – я считал его серьёзным человеком, а тут пришельцы, космос, искусственный интеллект. По мне так, то что произошло со мной, больше похоже на высокоинтеллектуальное мошенничество, с применением гипноза. Но с какой целью? Ну, если только у моих родителей есть родственники, оставившие им баснословное наследство? Ха-ха-ха. Все родственники моих родителей – простые люди, можно сказать, от сохи, от лопаты. Хотя, чем чёрт не шутит, пропал же бабушкин брат без вести на войне, мог оказаться в плену, а после войны побоялся вернуться и остался жить за границей, удачно женился, разбогател и помер, вот мне и привалило наследство. Да, фантазия у меня богатая, когда делать нечего, размышлял так по дороге к дому №303.

Никакого сканера для «пластика» ни на двери, ни на дверном проёме не увидел, однако входной замок сработал сам собой, когда подошёл поближе. Неплохо так. Планировка коттеджа показалась необычной: ни прихожей тебе, ни кухни, ни комнат, одно большое помещение, только туалетная комната отделена матовыми стеклянными раздвижными дверьми от остального пространства, т.е. раздвинь их, и ванна, и туалет у тебя в комнате. Ор-ри-ги-наль-но. Наверное, так сделано в целях безопасности и для удобства видеонаблюдения.

Обошёл новое жильё. В зоне кухни: плита, холодильник, подсветка стен, шкаф для хранения – всё снабжено интерактивными панелями. Кухня плавно, через обеденный стол, переходит в зону отдыха, с угловым, кожаным диваном и журнальным столиком, далее – туалетная комната и длинный, встроенный шкаф, заканчивающийся у входной двери, плотные серые шторы, на окнах, типа «жалюзи», половое покрытие, напоминающее дорогой деревянный пол и потолок с внутренней подсветкой. Просто, дорого, современно и со вкусом. Чувствуется, что «пети-мети» у организации сеть, раз такое служебное жилье предоставляют.

Мы с ребятами не договорились, где встретимся, когда они закончат свои дела, поэтому решил попить кофейку и до ужина заняться поисками ситуаций, подобных моей, на иностранных ресурсах, благо некоторые европейские языки неплохо понимал. Перерыв кучу сайтов, соцсетей о паранормальных явлениях и всякой сверхъестественной шняге, пришёл к выводу, что или у них такого не случалось, или это под грифом «совершенно секретно», а может просто людей, столкнувшихся с подобным, отправляли в психушку, а потом, им уже никто не поверит.

Техническая сторона организации случившегося, озадачила меня: чёткое стечение обстоятельств, отправка объекта исследования на некоторое время подальше, чтобы всё забыл, как и его родители. Такие возможности могут быть только у организаций с сильной программной поддержкой, способных взломать всё и подчистить везде, поэтому вряд ли в интернете найду что-то подобное, а вот старые газеты, на такой бумаге, как мы таскали с «Кузьмичом» в подвале, вполне может быть. Кстати Юнатов ничего не сказал, что они нашли в этой пачке. Очень интересно.

Входящий сигнал с планшета, отвлёк меня от размышлений. Оказалось, что ребята уже стоят у моей входной двери, а я не знаю, как её открыть. Спросил у них. Ответили, что надо с карточкой подойти к двери. Вот ведь чёрт конспирация.

Рассевшись на диване, словно они хозяева коттеджа, уставились на меня.

– Ну и что вы на меня глазеете? Давайте уж познакомимся по-человечески. Я родился в Энске, по образованию —менеджер, по последнему месту работы – консультант по продаже электроники, не служил, не женат, не привлекался. А вы?

Пообщавшись полчаса, поняли, что у нас очень много общего: все из провинции, примерно одного возраста, с высшим образованием, причём именно менеджмент и маркетинг, работали консультантами в магазинах, после контакта с коконом оказались в армии, затем здесь. Поскольку поиски по горячим следам не дали результатов, их зачислили в резерв, чтобы, на всякий случай, были под рукой, а пока то да сё, прикрепили к разным проектам, включив в состав команд, где они до сегодняшнего дня и трудились. Сами они не представляют, чем будут заниматься, особенно после того, как Юнатов озвучил версии, но в отличии от меня они тут кое-чего понавидались и поэтому версии начальника не казались им, в отличии от меня, такими бредовыми. Короче, Григорий, Юрий, Алексей, Костя и я теперь относимся, как сказали они, к элитной группе, так как нами будет руководить сам Юнатов, а его авторитет здесь непререкаемый: он в организации со дня её основания и фактически создал, поэтому знает, что говорит. Они сказали, что мне сейчас надо просто поверить, а постепенно, когда войду в курс дела, всё пойму.

Пока я переваривал услышанное, пришло на планшет срочное сообщение «всем явиться в лабораторию №7». Какая лаборатория №7? Где находится? Ни я, ни ребята – не знали. Решили, поскольку, других производственных помещений на базе нет, то скорее всего она в ангаре, туда и пошли. Действительно, на входе, военный, без опознавательных знаков, сказал, что ему дано задание проводить нас в лабораторию и указал на узкую дверь, рядом со столовой, куда мы вошли следом за ним. Сразу за дверью была площадка с грузовым лифтом, в котором мы спустились вниз, честно говоря, я даже сбился со счета, до какого этажа. На площадке, провожатый указал рукой на дверь, а сам уехал вверх на лифте.

Глава 13

Помещение было совершенно пустое, только стены представляли собой мониторы, на которые были выведены записи со всех камер видеонаблюдения базы. Юнатов вышел откуда-то из угла, наверное, там была скрытая дверь, извинился, что отвлёк и попросил нас внимательно просмотреть видеозаписи за последние три часа, вдруг кто-то нам покажется знакомым. Он пояснил, что в течение последних трёх часов, было несколько сильных колебаний в энергосистеме базы и кроме того, программа защиты зафиксировала попытку взлома, которая к счастью пресечена. Подобные события у них редкость, поэтому такая срочность. Система у них замкнутая, прямого выхода в окружающее информационное поле не имеет, взлом возможен только с территории базы. Последняя фраза словно током ударила меня, вспомнил сразу того военного, что проводил нас сюда: то как он показал на дверь лаборатории и вернулся в лифт, было похоже на то, как меня сопровождал в коконе дежурный врач по клинике. Спросил у Юнатова, а кто нас должен был встречать, у корпуса, и проводить сюда. Тот ответил, что лаборант Седов. Мы переглянулись и описали того, кто нас встречал на самом деле, правда возникли расхождения: я —видел человека в военной форме без опознавательных знаков, Григорий и Костя – некого молодого человека в белом халате, чем-то похожего на меня, а Юрию и Алексею показалось, что это был помощник Юнатова по подготовке технической стороны операций.

В этот момент в лабораторию влетел запыхавшийся мужчина в белом халате, лет сорока, который, увидев нас, сказав, что ожидал нас у входа, но как мы прошли мимо него – не понял. Юнатов спросил, что тот делал сразу, как только поднялся вверх и вышел из лифта, когда пошёл встречать нас. Он ответил, что, выходя из лифта, столкнулся с молодым человеком, который ошибся дверью, потому что ему надо было в столовую. Ну он его туда и проводил, но, не задерживаясь, сразу вернулся.

Юнатов щёлкнул пальцами, сказав с усмешкой, что те лихо сработали, использовав интервал в несколько секунд, чтобы перехватить нас и снять наши параметры для идентификации. Значит их было по меньшей мере двое.

– Отмотай запись, со входа в здание, назад, давай посмотрим, как они выглядели на самом деле?

Седов отмотал видеозапись и запустил. На записи было видно, что мы подошли к ангару, потоптались несколько секунд на месте, вошли в узкую дверь, затем другая камера показала, как мы вошли в лифт, а третья – как выходили из лифта, и идём к двери лаборатории. На записи с видеокамер, никакого сопровождающего нас не было.

– Думаю, что это фантом, одна из версий кокона, который словно зеркало формирует перед вами образ того, кто в данный момент кажется вам наиболее подходящим объектом для сопровождения, т.е. по принципу «ожидание-результат». Прогони ещё раз ту запись, где ты идёшь в столовую с фантомом.

Результат был таков: камера зафиксировала Седова выходящего из лифта, который остановился на площадке, постоял секунду, словно в размышлении, и вышел на улицу, потом зашёл в столовую, где опять, словно задумавшись, простоял минуты три и только потом вышел из столовой и вернулся в лабораторию. Юнатов попросил ещё раз прокрутить момент, где лаборант стоит неподвижно. Остановил запись и попросил увеличить изображение. Только тут заметил, что вокруг фигуры лаборанта была тонкая-претонкая полоска, отделяющая его от остального пространства.

– Кокон – в один голос прошептали все.

Юнатов, достал из кармана телефон и послал кому-то сообщение. Уже через минуту здесь толпилось по меньшей мере пять человек, которые различными приборами замеряли параметры воздуха, нашей и Седова одежды. Затем внести маленький стеклянный шар на треноге и попросили всех закрыть глаза и ещё прикрыть их рукой. Прозвучал отсчет «три, два, один», послышалось шипение, потом потрескивание, хлопок и я оглох, так заложило уши. Прозвучала команда Юнатова, что можно открыть глаза. Комната представляла странное зрелище: она была погружена в слабый фиолетовый свет, в воздухе – то тут, то там, плавали какие-то белёсые полосы, наподобие тех, что бывают после реактивного самолета в небе. Они в виде тире шли через всю комнату к входной двери и окружали её по периметру, словно это был облачный портал в другое измерение.

– Приехали, – тихо сказал Юнатов и попросил всех подняться к нему в кабинет для совещаний.

Глава 14

Вроде все собрались, но Юнатов не начинал совещание, словно ждал кого-то, периодически поглядывая на дверь. Наконец, вошёл пожилой мужчина небольшого роста, в стареньком потрёпанном костюме и сел на стул, рядом с дверью, словно бедный родственник – ещё подумал я. Увидев его, Юнатов встал из-за стола, подошёл к нему, поздоровавшись за руку, и предложил ввести остальных в курс дела. Мужчина ковыляющей, стариковской походкой подошёл к столу, коснулся его рукой и на его поверхности появились сканы тех самых серых листов, которые были в пачках, когда мы их переносили с Кузьмичом, якобы в подвале. Скрипящим голосом, он сообщил, что сначала расскажет про результаты исследования представленных материалов, а потом выслушает наши вопросы, обращаться к нему можно просто – Иван Кузьмич.

Ох-ты, выдохнул, словно прояснило в мозгу: точно-такой же походкой, виртуальный Кузьмич уходил из моей комнаты и это точно была не походка моего отца, а вот этого Ивана Кузьмича. Что-то у меня дежавю начинается. Кроме того, вспомнил, что Юнатов говорил о том, что виртуальный Кузьмич – эхо моего отца, вернее моего восприятия его. Ни хрена не моего, а вот этого – Ивана Кузьмича, которого вижу впервые в жизни. Поднял глаза на Юнатова, чтобы как-то подать знак, что надо переговорить, но он и так смотрел на меня и взгляд его говорил, что он всё понял. Он что мысли читать умеет? Нет, он скорее сопоставил мой рассказ и то, что отразилось на моём лице при виде его сотрудника.

Иван Кузьмич рассказал, что результаты исследования пачки бумаг, обнаруженной на предполагаемом месте контакта меня с коконом таковы: бумага изготовлена примерно двести – двести пятьдесят лет назад, по немецкой технологии, какой пользовались тогда монастыри для печатания книг, текст на ней нанесен чернилами из каракатицы примерно в то же время, текст написан на языке, который принадлежит к древней индо-европейской группе, и трудно сказать, чей это конкретно язык, потому что программа не смогла его идентифицировать ни с одним из ныне существующих: он представляет собой своеобразный винегрет из фраз и слов, принадлежащих к разным языкам и в транскрипции, которая сейчас не используется, поэтому точно определить, о чём в нём идет речь, невозможно. Единственное, что удалось предположить по совокупности расшифрованных фраз, что речь идет о некой организации, то ли оккультного, то ли шпионского толка, которая собирала сведения о разных странах, народах их обычаях и возможно о состоянии их среды обитания, т.е. использовании природных ресурсов населением.

– На этом, пока всё, но исследования продолжаются, если обнаружу что-то новое – сообщу. Какие есть вопросы?

В зале стояла тишина, да и какие могут быть вопросы, если непонятно – с кем или чем имеем дело.

Юнатов поблагодарил Ивана Кузьмича за информацию и разрешил ему покинуть зал совещаний. Далее выступил специалист, представившийся психологом, звали его Ким Джай, хотя он ничем не походил на азиата, больше у него сходства, в моём понимании, со скандинавами, а может прибалтами? Он сообщил, что испытуемые, похоже были выбраны не случайно, все они молодые, образованные люди, выбравшие профессию коммуникативного характера, нацеленные на карьерный рост и саморазвитие. Таким образом, Ким сделал предположение, что те, кто их изучал и тестировал, хотели узнать, как те относятся к различным проблемам своего возраста, ожиданиям и достижениям, насколько желают и реально способны поменять что-то в своей жизни и в отношении к родным и окружающим, попутно открыв испытуемым их проблемные точки, препятствующие их внутреннему росту. В целом влияние на испытуемых тех, кто их исследовал, – позитивное, на первый взгляд, хотя они предполагают, что нам что-то могли внушить на подсознании и это может аукнуться в будущем. Ким предложил провести со всеми, кто подвергся влиянию, коллективный сеанс погружения в гипноз, с целью выявления скрытых подпрограмм, загруженных в нас, во время нахождения в коконе. Меня это напрягло и даже возмутило. Какого чёрта! Но поостыв маленько, подумал, что это меньшее из зол, которое хотя бы позволит действительно убедиться, что нас не зомбировали и не перепрограммировали – не хочется быть марионеткой в неизвестно чьих руках, ну или ещё чего там.

Юнатов сказал, что над этим стоит подумать, как следует, чтобы получить максимум информации при наименьшем воздействии на ребят, т.е. нас.

Далее выступил помощник Юнатова, который рассказал то, что мы уже частично знали: о скачках напряжения в энергосистеме базы, попытке её взлома и похоже проникновении на её территорию некого объекта, пока не идентифицированного, который вступил в контакт со всеми фигурантами дела, ни коим образом не засветив себя, собрал всю необходимую информацию о том, что нам известно и возможно пока не покинул базу, потому что, как он предполагает, этому должны предшествовать скачки напряжения и попытка очередного проникновения в нашу сеть. Он предполагает, что кокон имеет волновую природу и для его вхождения в контакт с нами нужен проводник – вроде мощной электрической сети, затем проникнув, он какое-то время способен на этом, аккумулированном запасе энергии существовать самостоятельно, и затем для того, чтобы уйти ему нужна эта же электрическая сеть. Следы пребывания кокона в подвале с мониторами говорят, что скорость рассеивания его излучения достаточно низкая, что позволило обнаружить его в вагончике рядом с недостроенным объектом, поэтому есть вероятность того, что сможем обнаружить, где он вошёл в нашу электрическую сеть и вероятно будет выходить. Поиском этого места сейчас и занимается его группа. А пока всё.

– Ну что ж, неплохо, неплохо – сказал Юнатов: Все могут быть свободны, кроме моей группы.

Участники совещания покинули кабинет, остались только мы.

Глава 15

Юнатов попросил сравнить ощущения от контакта с коконом первый раз и сегодня, есть ли разница? Никто не торопился с ответом. Прислушался к себе – разницы не было: как тогда, так и сейчас страх отсутствовал, было только непонимание, почему именно мы и в чём смысл? Осознав сейчас, что это некое явление, которое пока за гранью моего понимания, уже не был так агрессивно настроен выяснить, кто решил так поступить со мной и моими родителями. О том, что разницы не почувствовали, после паузы, сказали все ребята, как и то, что у всех было чёткое ощущение, что нам хотят помочь разобраться в себе, чтобы сделали правильный выбор или поменяли свою жизнь в лучшую сторону. Даже сегодня, когда поняли, что кокон проник на базу и может быть, где угодно, например, тут, мы не ощущаем опасности с его стороны или какого-то страха за свою жизнь. Напомнил Юнатову, о том, что Иван Кузьмич внешне, походкой, тембром голоса, очень похож на того виртуального Кузьмича, правда речь у того была попроще – не научная. Юнатов ответил, что такое он допускает, потому что по ходу своей работы его сотруднику приходилось много с чем необъяснимым сталкиваться, мог где-то пересечься с этим явлением, и оно впитало впечатление о нём, используя его как очередную «маску».

Юнатов выдал нам по пробке-микронаушнику, по виду похожей на те, которыми пользуются оперативники.

– Поскольку камеры видеонаблюдения базы бессильны и не способны фиксировать данное явление, наушник будет контролировать волновые процессы, происходящие у вас в голове, и если войдёте в контакт с коконом, то мы увидим чёткую фиксацию второй, посторонней волны. Прерывать контакт не будем, как и не будем ставить вас в известность об этом, чтобы не спугнуть кокон и попытаться отследить его след по базе. Вы должны чётко понимать, что главное сейчас настроиться на то, что можете видеть не совсем реальные вещи или людей, которых знаете, но тут их быть не должно. Контролировать друг друга вам трудно, поскольку плохо знакомы, поэтому предлагаю разработать некие опознавательные жесты, характеризующие каждого из вас. Они должны быть по своей сути безусловные, автоматические, на физическом плане, чтобы вы о них не задумывались и случайно не рассказали нашему назойливому другу. Метафорично – подумал и задумался, что в моих физических привычках может служить маркером для других. Похоже об этом думали и другие, потому что усиленно потирали мочки ушей и трогали кончик носа. Не сложилось – потому что у меня были такие же привычки.

Похоже, Юнатову эти наши муки творчества доставляли удовольствие: скрестив руки на груди, он внимательно, с лёгкой усмешкой, наблюдал за нами, стоя у окна. Наконец, поняв всю беспросветность наших попыток найти что-то оригинальное в своих жестикуляциях, принял решение взять наш процесс поисков в свои руки.

– Костя, ну ка похрусти пальцами так, как ты меня раздражал при нашем первом знакомстве.

Костя сцепил пальцы и вывернул их так, что мне показалось, они вместе с хрустом сейчас вылетят из ладони.

– Алексей, дерни своим кадыком, словно сглатываешь слюну.

Шея у Алексея – длинная и достаточно худая, поэтому ничего удивительного, что при сглатывании слюны, его кадык, словно рычаг выперся наружу и прошёлся по шее.

– Юрий – ты у нас спец по закатыванию глаз. Извини, понимаю, что это у тебя от небольшого косоглазия, но это определённо твоя фишка.

Зрачки глаз Юрия при этих словах Юнатова поползли в левый —верхний угол и при этом слегка дрогнули, но быстро вернулись на место, чувствовалось, что он старается контролировать этот момент.

– Ну а кто спец по улыбке? Григорий, покажи свои тридцать два зуба.

Григорий хотел похоже хмыкнуть с легкой полуулыбкой, но получилось это действительно слишком широко, вероятно причиной тому узкое лицо, короткая верхняя губа и немножко широкий рот.

– Ну а твоя фишка, Олег, я так понимаю, небольшой тик правого глаза.

Неужели? – подумал я, вроде уже и не замечал его последнее время.

– Причём, что хорошо, что эти рефлексы у вас действуют в минуты, когда вы нервничаете или принимаете решение, поэтому они безусловные. Вот по ним вы и будете отличать друг друга.

Вдруг Юнатов уставился в одну точку и уже более жестким голосом, сказал, что совещание закончено и можем идти.

Когда мы вышли из зала совещаний, дверь за нами не просто закрылась, а сработал автоматический замок. Юрий шёпотом сказал, что за секунду до того, как изменился голос Юнатова, ему показалось некое движение у противоположного окна кабинета, как раз напротив начальника, может штора дернулась, хотя вроде сквозняка нет. Решили спуститься в столовую поесть, а потом зайти ко мне и обмозговать наши автоматические реакции. Кстати всех интересовал вопрос, а есть ли они у Юнатова?

Глава 16

Вечер провели неплохо, каждый рассказал о себе, оказалось много общих интересов и тем для обсуждения. Ребята познакомили с байками о местных знаменитостях, типа Сомова. Он – руководитель группы быстрого реагирования на сообщения о всяких странных событиях и явлениях. Вообще то его группа занимается поисками внеземной жизни на Земле, и даже, якобы общалась с инопланетянином. Затем, прошлись по Юнатову, в смысле, что некоторые считаю его самого инопланетянином: мол мысли читает, всё знает, предугадывает. Кстати, по дороге из столовой, Григорий заметил, как раз, Сомова, который шёл в сторону ангара. Не к нашему ли начальнику?

Разошлись около десяти часов вечера, после чего ещё поискал информацию в интернете на Юнатова, Сомова и ту организацию, в которой теперь нахожусь, даже место попытался загуглить. Оказалось, по картам инета, здесь база логистики крупной федеральной сети и посёлок с парой сотен коттеджей. Панорамы получить не удалось, из-за отсутствия полного покрытия спутниками, получается какая-то промежуточная территория между зонами их ответственности. Ну в общем, они так солидно тут зашифровались, не подкопаешься.

Перед сном выпил стакан кефира и на боковую. Свет сам собой, в течении пяти минут, постепенно затухая, отключился. А мне вдруг расхотелось спать, может новое место и всё такое, типа кокон и странные явления, с которыми уже приходилось сталкиваться ребятам. Опять же этот Сомов, почти легендарная личность, да и Юнатов, то же мне инопланетянин. Послышался стук в дверь. Может, показалось. Нет, опять стук. Встал, зажегся свет, подошёл к видеорегистратору: за дверью стоял Юнатов, спросил, можно ли войти. Я открыл дверь. Дальше ничего не помню.

Проснулся утром, в своей постели. Встал, проверил дверь – закрыта. Обошёл комнату – вроде всё на месте. Посмотрел на часы – было полвосьмого. Попробовал позвонить через планшет Юнатову. Тот сразу ответил и разрешил прийти. Когда вышел на улицу, почувствовал голод, решил, заскочу в столовую, перекушу чем-нибудь на скорую руку. В столовой было пусто, интерактивная панель меню не работала, а через открывшееся окно мне выдвинули поднос, точно такой же как, в виртуальной клинике, да и меню было аналогичным: овсяная каша и компот. Так, опять попался – дошло до меня. Значит я в коконе и это не Юнатов ко мне вчера приходил…. Надо как-то обозначить ситуацию, чтобы кокон понял, что я его раскусил. Идти никуда не надо – всё равно лежу у себя дома, на диване, а кругом – имитация. Повернул обратно к дому и буквально на пороге столкнулся с виртуальным Юнатовым. Тот сказал, что решил сам меня навестить. Оно и понятно: я же передумал к нему идти, вот он и припёрся. Прошли на кухню, заварил себе виртуального кофе, предложил ему, он отказался. Ясен пень, зачем ему он. Псевдо-Юнатов спросил, что хотел сказать. Ну прямо в лоб и сказал ему, что он не Юнатов и знаю, что нахожусь в коконе, поэтому пусть лучше говорит, зачем тут. Последовала пауза.

– Видишь ли Олег, когда-то давно, нас активировали на Земле, с одной целью: защищать вас, как вид от внешних угроз. Мы – это два потока энергии, производимые генератором макрон, ещё, в сказках, нас называли источниками живой и мёртвой воды. На самом деле, мы создавали антидоты против всех вирусов и ядовитых веществ, которые попадали на Землю из космоса. Однако, подземные испытания ядерного оружия на севере страны в 80-х годах разрушили макрон и плазма, удерживаемая им – разлилась. Если раньше мы реагировали на все угрозы точечно, то после разрушения генератора были предоставлены самим себе. Плазма состояла из двух частей: одна убивала, другая – проанализировав объект создавала антидот. Так вот я – та плазма, которая создает антидоты, т.е. ищет решение проблемы, ну а та – вторая, как ты догадываешься, всё убивает. Теперь она никем не контролируется, предоставлена самой себе, и сама решает, кого убить, а кого привлечь на свою сторону в качестве союзника.

– А, где гарантия, что ты – правильная плазма, а не та, что убивает?

– Ну, ей нет смысла использовать вас в качестве убийц – потенциал нет тот, а вот для меня вы очень даже полезны, потому что можете вернуть её обратно в генератор, чтобы его запустить.

– А, может ты программа искусственного интеллекта, созданная на Земле, как оружие?

– Ну тогда, я просто запрограммировала бы тебя на необходимые действия, без попытки мотивации, а не пыталась бы войти с тобой в контакт и взаимодействовать. Кроме того, это я фактически собрала всех этих людей здесь вместе: они, в разное время, были со мной в контакте, по моей инициативе, и я их направляла на то, чтобы они создали эту организацию и занимались тем, чем занимаются. Это была временная альтернатива разрушенному генератору. Теперь на Землю прибыл новый генератор-макрон и можно его запустить, но предварительно надо собрать всю плазму, которая разлилась, чтобы был восстановлен баланс, иначе не получится.

– Почему бы тебе не войти в контакт с Юнатовым, напрямую, и не описать ситуацию?

– У него свои задачи, у меня – свои, и лучше нам пока не пересекаться, тем более, что сейчас с ним вошёл в контакт тот, кто поспособствовал тому, чтобы человечество заполучило макрон, но я не знаю до конца, можно ли ему доверять: он слишком долго был манипулятором на этой планете.

– Но ведь ты знаешь, что я обязан и обязательно доложу об этом разговоре Юнатову.

– Да, но вопрос в том, поверит ли он тебе до конца, сможет ли, захочет ли создать условия для решения проблемы?

– Что ты имеешь в виду?

– Ладно, на сегодня, пока всё. Тебе пора. Просыпайся.

И Псевдо-Юнатов растворился в воздухе.

Глава 17

Сквозь сон услышал, как прозвенел будильник. Открыл глаза – я одетым лежал на расправленном диване. Так может всё-таки, сегодня утром, я выходил на улицу? Ну да ладно, нет смысла с этим заморачиваться, надо поговорить с настоящим Юнатовым, а может сначала с ребятами?

Перезвонил всем ребятам, что встретимся через десять минут в столовой и бегом побежал туда, чтобы проверить настоящая она или нет. Столовая была настоящая: работало интерактивное меню и завтрак был такой, какой я заказал. Подтянулись ребята. Спросил, как спалось, никто не приходил ли к ним в гости? У всех всё было как обычно и без гостей. Решил, что не буду пересказывать события ночи, пока не придём к начальнику.

Юнатов сидел за столом, кивком поздоровался и жестом предложил сесть. Вид у него, как мне показалось, был усталый, ворот рубашки расстёгнут, галстук валялся на столе, рядом с двумя пустыми кофейными чашками. С кем же он тут кофе пил? Да и вообще уходил ли он из своего кабинета?

Подняв руку, спросил, как его называть, не звать же всё время по фамилии?

Улыбнувшись только уголками рта, он сказал, что мы его должны звать строго по фамилии, а он нас – по имени, ему так удобнее. Спрашивать «почему» не решился, хрен его знает, может такая у них тут субординация.

Юнатов спросил, были ли у нас какие-нибудь странные происшествия или мысли. В очередной раз поднял руку. Он кивнул, и я пересказал события ночи. Пока говорил, начальник встал из-за стола и прошёлся вокруг него пару раз, не задав ни одного вопроса. Ребята смотрели на меня с удивлением и даже показалось с недоверием – у них то всё было спокойно.

Усевшись на своё место, Юнатов сказал, что у него вчера был гость по одной из программ, и он почти синхронно рассказал тоже, что и мне сообщил кокон. Кроме того, он подтвердил наши подозрения, относительно посещения его Сомовым, сказав, что руководитель по другой программе доложил вчера ему о том, что отмечена повышенная активность вокруг нашей базы реликтового излучения, за которым они охотятся, появились признаки того, что базу окружило некое поле странной плазменной структуры, в действиях которой определенно наблюдается наличие интеллекта, правда трудно пока сказать, искусственного или естественного. Начальник считает, что вхождение с нами в контакт реликтового излучения и плазменной структуры кокона, означает что события приобретают горячую фазу и нам надо быстро принимать решение и выбирать путь реагирования на них. Поэтому он распределил нам работу следующим образом: я остаюсь на контакте с коконом, а он уверен, что тот будет сейчас около меня постоянно; а ребята отправляются к Сомову, на стажировку по обнаружению реликтового излучения и плазменных структур, чтобы научится контролировать пространство вокруг и фиксировать все посторонние вмешательства или странные явления.

Дверь открылась, вошёл врач, которого Юнатов представил Тиминым, сказал, что тот замерит параметры нашей мозговой активности, чтобы создать эталоны идентификации на предмет попытки постороннего воздействия на нас. Он забрал у нас пробки-наушники и установил за ухом маленький круглый диск, размером с советскую копейку, который сам прилип к коже головы, а затем с планшета стал воспроизводить самые разнообразные инсталляции классической музыки, звуков природы, промышленного производства, человеческой речи на улице города и вокализов разных по тональности, полу и возрасту исполнителей. Закончив с процедурой, врач заменил диски на другие, почти не заметные на коже, которые мы теперь должны носить постоянно, даже когда принимаем душ. И затем удалился. Спросил Юнатова, а что предал мой наушник ночью. Он ответил, что ничего, потому что кокон выдал наше общение с ним за сон, а сновидения плохо поддаются расшифровке постороннего воздействия, на уровне мозговой активности.

Сложно всё это и где гарантия, что новая «копейка» за ухом будет более эффективна, чем та пробка-наушник.

Заканчивая совещание, Юнатов ещё раз напомнил, что команда идет к Сомову, а я к Кузьмичу – разбирать бумаги, вдруг кокон захочет помочь с их расшифровкой. Ребята ушли наверх, а я спустился вниз, где находилась лаборатория Кузьмича.

Глава 18

Работа была наискучнейшая, тупо целый день, правда с перерывом на обед, сидел и пересматривал листы, пытаясь что-то в них понять. Кузьмич даже несколько раз заставлял смотреть их отсканированные копии на мониторе, меняя скорость воспроизведения, освещенность, угол поворота. До того насмотрелся, что к концу дня они уже крутились перед моими глазами, мигали, то увеличиваясь, то уменьшаясь, голова жутко болела и единственной мыслью было только одно, когда всё это закончится? То ли дело ребятам: в полевых условиях, на природе, ищут источники излучения, прогулка, да и только. А я, целый день, в подвале, в духоте, с кипой пыльных, старых бумаг, и издевающимся надо мной Кузьмичом.

Поужинав неспешной походкой шёл к своему дому, когда меня нагнал Григорий. Он спросил, как себя чувствую и что нового узнал. Сказал, что целый день без толку пялился в бумаги, но так ничего и не понял. Тот сказал, что вероятно это пустая затея, вряд ли в них есть что-то ценное, если только не поиск местоположения монастырей, где их писали, являвшимися частью системы воздействия на людей. Я удивлённо уставился на него, закралось подозрение, что это кокон, а не Григорий, но тот стеснительно улыбнулся своей, ну просто огромной, улыбкой и сказал, что раньше интересовался историей религии и много интересного прочитал из жизни монастырей, может поэтому пришла такая мысль. Пока шли до моего дома, он рассказал историю про древний женский монастырь в Германии, до сих пор функционирующий, о котором у местного населения куча легенд и мифов. Он кстати туда ездил и очень был потрясен увиденным: монастырь действительно очень старый, хорошо укрепленный, с толстыми стенами, внутри огромная библиотека, богатейшая коллекция, можно сказать с начала письменности.

Распрощавшись с Григорием, по возвращении домой, с удовольствием принял душ, чтобы смыть пыль и усталость. Разлегшись на диване, нашёл через планшет тот самый монастырь, о котором говорил Григорий. Информация по его истории была скупая, но много туристами было выложенных фотографий его внешнего вида, внутреннего убранства и экспонатов. Разглядывая серебряные кубки, обнаружил на одном, вернее его основании, надпись очень похожую на язык из нашей серой кипы, даже показалось, что такую фразу там уже видел. Потом на фотографии одной из книг с полки, из коллекции монастыря, заметил на корешке название, написанное тем же языком. Решил, что завтра обязательно об этом задам вопрос Кузьмичу.

Всё-таки сомнения относительно Григория меня мучали, решил позвонить ему, чтобы якобы, уточнить названия монастыря, о котором он мне рассказывал и спросить, не осталось ли у него буклетов или каких других материалов, оттуда. Григорий ответил, что материалы по монастырю где-то валяются дома и он вполне может попросить родителей прислать их ему. Успокоившись, что Григорий – это Григорий, а не какой не кокон, решительно направился к холодильнику, чтобы перекусить эту радость чем-нибудь вкусненьким. Правда там ничего не было, кроме меда и кефира. Что делать, есть-то хочется, перемешал их и выпил коктейлем. Надо в следующий раз прихватить в столовой вкусняшек, типа слойки или кексы, а то с голоду вечером можно помереть. Жаль, что тут нет пиццерии, кафешки и всё делается для здорового питания. Но ведь иногда хочется порадовать себя чем-то сладко-душевным. Ох-хо-хо. И я побрёл на диван, может до сна отвлекусь новостями с планшета.

Глава 19

Ночь прошла без происшествий, для меня. Но вот к Григорию пришёл кокон в моём обличии и беседовал с ним относительно того самого монастыря, о котором он мне рассказывал. Псевдо-я задавал самые разные вопросы: были ли деревья на территории монастыря, какие, как выглядели, чем запомнился ему обслуживающий персонал: лица, одежда, возраст; кто был его гидом и о чём рассказывал и что показывал. Всё это Григорий рассказал на совещании у Юнатова, обратив особое внимание на то, что его память вдруг стала феноменально работать и он в мельчайших подробностях смог рассказать всё, что увидел и услышал на экскурсии в монастыре, хотя это было года четыре назад, и самое интересное, что он это помнит даже сейчас. Юнатов срочно отправил его в соседнюю комнату и попросил записать всё, о событиях вчерашней ночи и посещении монастыря.

Когда Григорий вышел, Юнатов сказал, что опять же к сожалению, наши датчики не смогли зафиксировать контакт с коконом. Пока специалистам не удается нащупать его характерные маркеры вступления с нами в контакт, кроме визуальных, как произошло с Седовым. Оказалось, что у кокона очень оперативная связь с внешним миром: сегодня утром, была доставлена посылка от родителей Григория, где все буклеты, фотографии и видеосъёмки с той самой экскурсии по монастырю. Юнатов предложил просмотреть их сейчас, может у кого будут свежие мысли по этому поводу.

На столе появились изображения фотографий, видеокадров, буклетов, чтобы их можно было увеличить или систематизировать. Рассматривая фотографии, не нашёл тех, из интернета, на которых был кубок и корешок книги, поэтому решил их добавить на стол, с планшета, чтобы показать Юнатову. Моя находка его очень заинтересовала, и он вызвал по внутренней связи Ивана Кузьмича, чтобы тот посмотрел.

Рассматривая фотографии, обратил внимание на крохотный герб, который был выгравирован на двери, ведущей в подвал, где раньше, вероятно, был винный погреб. Что-то он мне напомнил, но что? Увидев, что уже некоторое время тупо смотрю на один снимок, Юнатов спросил в чём дело и я показал герб на снимке, сказав, что не могу вспомнить, где я его уже видел. Он на своей части стола увеличил снимок, о котором шла речь и задумался.

В это время пришёл Иван Кузьмич и следом за ним Григорий с толстой пачкой бумаг. И когда он успел столько написать? Юнатов тоже удивился его скорости, но тот ответил, что он сам порой не осознавал, что писал, работая автоматически, словно машина, пока не закончились его воспоминания. Кузьмич же наоборот был очень медлителен и осторожен в выводах, сказав, что всё это интересно, но надо сопоставить и проверить с теми документами, что у него имеются, чем он сейчас и займется. Скачав на свой планшет все материалы со стола и сделав копию отчёта Григория, он удалился, оставив нас в подвешенном состоянии: так всё-таки мы на правильном пути или это так – отвлекающий манёвр от чего-то другого.

Юнатов сказал, что определённо есть прорыв, дающий шанс на расшифровку текста, пока правда не ясно куда он нас заведёт – всей картины, в целом, мы не видим, но движение есть и это уже хорошо. Улыбнувшись, как всегда одними уголками рта начальник сказал, что кокон начинает нас задействовать одного за другим, значит у него есть план и мы должны всегда, в контакте с ним, пытаться понять какой – это сверхзадача. И далее последовала фраза, которая мне очень не понравилась, о том, что продолжаем работать там, куда он нас направил, значит мне опять на целый день – в подвал. Чёрт побери. И я поплёлся к лифту, чтобы спустить в пыльное царство Кузьмича.

Глава 20

Пока безрезультатно, в сотый раз, изучал бумаги, попутно ища фразу, которую видел на основании кубка, наверху произошли события о который узнал только в конце дня от ребят, перед совещанием у начальника. Вот, что они рассказали.

Отправленные Юнатовым к Сомову, они изучали очередной маркер реликтового излучения, вынесенный на поляну полигона, для подобных исследований. Погода стояла безоблачная, солнце хоть и припекало, но жары и духоты не было. Вдруг увидели, что Алексей как-то неестественно упал на траву, словно его отключили. Подбежав, стали проверять дыхание, пульс. Он был жив, но словно спал, попытались привести в чувство, вызвали врачей, а пока решили перенести в тень, но не тут-то было – не смогли поднять, словно он весил тонну. Врачи то же ничего не смогли сделать, даже опробовали электрический разряд и предприняли попытку переложить его на автоматизированные носилки, но робот не смог его поднять с места, хотя был рассчитан на 300 кг.

Юнатов послал специалистов из лаборатории, оцепивших место вокруг Алексея и затем облучивших каждый клочок земли большими фонарями, испускавшими фиолетовый свет, который словно застывал в воздухе и никуда больше не двигался.

Скоро огороженное место напоминало фиолетовый полупрозрачный купол, внутри которого чётко стала различима тонкая граница, вроде оболочки, в пяти сантиметрах от лежащего на земле тела. Специалисты нажимали руками на неё – она поддавалась, но только отводили руку – возвращалась обратно, словно вокруг Алексея был надутый пузырь. Попробовали её в районе ботинок разрезать лазерным скальпелем, она разошлась, искря краями, но тут же восстановилась. Возможно арсенал приборов, для изучения оболочки кокона мог быть безграничным, судя по принесённому на поляну оборудованию, если бы не тело Алексея внутри него.

Неожиданно всем была дана команда отойти на сто метров от тела, забрав всё оборудование и убрав фиолетовую светящуюся сферу. Оперативно поляна была очищена, затаив дыхание, все ожидали, что будет дальше.

Воздух над поляной сгустился, словно наполнился водой, даже колебания травы от ветра стали плавные, замедленные. Затем и эти движение прекратились. Над телом Алексея появилось слабое переливающееся свечение, вроде радуги, которое стало расти, отодвигая от него границу кокона. Раздался хлопок, и она исчезла. Сразу посветлело, трава заколыхалась на ветру, и воздух над поляной стал прозрачен. Не торопясь, специалисты подошли к телу. Алексей лежал с открытыми глазами и улыбался. Сев, он сказал, что ему надо к Юнатову – есть срочная информация. Так он до сих пор и находится у начальника и о чём они там беседуют так долго – неизвестно. Вероятно, узнаем на совещании – подытожили они.

Дверь кабинета открылась и Юнатов крикнул, чтобы заходили. Начальник с Алексеем сидели в начале стола и перед ними лежала пухлая пачка бумаги – я ещё подумал, что тот писал отчёт, как Григорий вчера.

Юнатов сказал, что пересказывать события дня не будет, потому-то, что все в курсе, в том числе и я, вопросительно глянув в мою сторону, поэтому предложил перейти сразу к делу.

Алексей рассказал, что он родом с Алтая и его бабка была потомственной шаманкой. Она скрывала это ото всех, и умерла, так никому и не сообщив из родственников, поэтому он не знал, но знал кокон, который организовал с ней «встречу». Так вот бабушка сказала, что у неё есть тайное место, которое она унаследовала от родителей, но не передала своим детям, потому что решила не портить им жизнь. Но теперь, поскольку необходима помощь против неконтролируемой тёмной силы, она ему сообщит, как его найти и только он сможет взять артефакт, который поможет в поисках. Карту, как найти место, он с её слов записал, по памяти, но сложность в том, что с того времени, как бабушка там была, всё изменилось и без координат – будет трудно найти. Вся надежда на деда, который работает лесничим в тех местах.

Юнатов добавил, что, поскольку сроки поджимают, с учёбой покончено, он объединяет нашу группу с группой Сомова и завтра, одной командой, вылетаем на Алтай.

Напоследок, начальник спросил, есть ли у меня какие-то новости, на что ответил, что пока нет. «Ну что ж и такое бывает» – сказал он, и на этом совещание закончилось.

Глава 21

Но на этом приключения дня не закончились. После ужина, когда решили собраться у меня, чтобы, без начальника, обменяться впечатлениями, обнаружилось, что не выходят на связь Юра и Костя. Решили вместе дойти сначала до коттеджа Юры, потом Кости. Юнатову звонить не стали, вдруг наши опасения ошибочны, да и тем более – они же за нами наблюдают, вроде как на уровне мозговой активности, вот пусть и реагируют.

Дверь в коттедж Юры была открыта, ни его, ни вещей, ни хоть какой-нибудь записки мы не обнаружили. Было ощущение, что он просто сбежал отсюда. Хотя в такое плохо верилось: парень был не робкий и здесь уже пять лет. Аналогичная картина была и в коттедже Кости. И это было вдвойне странно, поскольку Юра с Костей не особо ладили, старались держаться на расстоянии. Причина была, до банальности, проста: и тот и другой были здесь давно, в своих группах являлись заместителями начальников, привыкли сами принимать решение, поэтому оказавшись вместе, в нашей группе, между ними возникла скрытая борьба за лидерство. Меня они не воспринимали конкурентом, поскольку считали, что в произошедших событиях, моей заслуги нет – просто стечение обстоятельств.

Григорий предложил отследить их след с помощью датчика, который фиксируется реликтовое излучение, тем самым убив двух зайцев: если прибор след возьмёт – то в пропаже ребят виноват кокон или тот, с кем общался Юнатов за закрытыми дверями, если прибор след не возьмёт – то тут скорее причина личного характера. Прибор след не взял.

Алексей тем временем сбегал к своему бывшему начальнику и выпросил его бульдожку Мусю. Когда поиски Григория ни к чему не привели, Муся бодро взяла след от дома Кости в сторону леска, за которым находилась запасная проходная на базу, так сказать чёрный ход для своих, на крайний случай.

Добежав до проходной поняли, что совсем беда: дверь была открыта и код на входе отключён. Муся тянула поводок дальше за ограду, но сначала надо предупредить Юнатова. Выйдя с ним на связь, объяснил ситуацию, хотя похоже уже всё знал и наблюдал, в реальном времени, за нашими действиями, вероятно, решил использовать создавшуюся ситуацию, как тест на нашу способность решать задачи спонтанно. Он сказал, что можем продолжать поиск вне базы, уже задействован спутник и группа, которая ищет их следы с воздуха.

Мы уже бегали за Мусей битый час, петляя по лескам и полянам вокруг базы и было даже странно: почему вокруг базы? Наконец, Муся устала и разлеглась на пузе около небольшого озерца, давая понять, что хочет пить, но грязную воду их этой лужи пить не будет. Хорошо, что хозяин собаки, зная её повадки, когда отдавал Алексею, сунул бутылочку с водой. Бульдожка высосала из неё воду, шустренько сходила в кустики, но не продолжила поиски, а тупо стояла у воды, словно тут обрывался след ребят.

Пришлось мне выломить у ближайшего дерева большую ветку, закатать штаны и залезть в озерцо, чтобы прощупать дно. Идея не из лучших, но что делать. Григорий тем временем с прибором излучения решил обойти озерцо по периметру, а Алексей попытался, с помощью прихваченного Костиного носка, заставить Мусю возобновить поиски ребят – вдруг у неё нюх сбился.

Ни хрена не сбился! На дне озерца, обнаружил рюкзаки ребят и, слава богу, ничего больше. Содержимое рюкзаков, на удивление, было одинаковое: пара футболок, сменное белье, носки, спортивные брюки. Интересно, куда это они собирались ехать? И где они, чёрт побери?

Подошёл Григорий, сказал, что засёк слабое свечение на краю озерца, но подойти ближе не смог – мешали заросли ивы. Интересно, что Муся, при этих словах, встрепенулась и весело поковыляла в том же направлении. Хоть какая-то зацепка. Рванули следом.

Пришлось ломать кустарник, чтоб добраться до воды. Предстала странная картина: у берега, на воде, плавал словно большой слабосветящийся обруч, внутри которого просвечивала прозрачная труба с перекладинами, ну точно, люк канализации, уходящая в толщу воды. Пришлось ещё раз закатать штаны и залезть в озеро. Воды было по колено, тогда куда могла уходить лестница? Добравшись до обруча, потрогал воду внутри него, рука коснулась густого желе. Ничего не оставалось, как лезть в него, благо раздражения на коже от контакта с ним не возникло. Григорий закрепил у меня на поясе стропу и сказал, что как только её дерну, он с Алексеем будет тащить меня наверх.

Ступил на перекладину, она немного прогнулась, словно резиновая, но выдержала. Стал спускаться дальше. Пока дело не дошло до головы, куда ни шло, но вот настал и её очередь: сейчас мне предстоит окунуться лицом в это желе и неизвестно, что под ним, хотя ноги вроде ощущают, что там воздух, но какой? Протиснув лицо сквозь желе, оказался действительно в пространстве с почти нормальным воздухом, если не считать запах, то ли калёного железа, то ли жареного мяса. Шучу. Правда запах был какой-то странный, но непротивный. Спустившись по трубе, примерно около трёх метров, оказался, если можно так сказать в капсуле, где наши ребята сидели у стены и казалось, что спали. Потрогал пульс, прислушался к дыханию – живы. Попробовал разбудить: дергал нос, уши – никакой реакции. Как их поднимать по трубе, в таком состоянии – не представляю. Может тянуть вверх ногами? Осторожно ступил на пол капсулы – он пружинил, но не проваливался – и на том спасибо. Отстегнул от себя стропу, обвязал ею ноги Косте, перекрестился и дернул два раза. Стропа натянулась и стала тащить Костю к трубе. Направил его тело, чтобы он аккуратно вошёл в неё и руки не мешали. Время словно застыло и только видел, как тело поднимается вверх небольшими рывками и уходит всё выше и выше. Наконец, его протащили через желе и оттуда высунулась рука со тропой – это Григорий, отцепив её от ног Кости, вернул мне, чтобы я привязал Юру. Когда манёвр с Юрием закончился, и я, весь облепленный желе, вылез наружу, на поляне уже была толпа народу и ребят грузили на носилках в машины медицинской помощи. Взглядом спросив Григория, как они, понял по ответу, что – без изменений.

Обернувшись, увидел, как в люк один за другим спускаются специалисты в костюмах повышенной защиты. А я-то без костюма спускался, вдруг чего подцепил, и что? Что-то не вижу, чтобы ко мне кто-то бежал оказывать помощь? Ой ошибся, бегут, что-то мне не хорошо, и голова кружится и как будь то засыпаю, всё-таки желе похоже ядовито….

Глава 22

Пришёл в себя в палате, чистенький, отмытый, но с дикой головной болью. Рядом на стуле сидел Алексей и дремал. Муська лежала около его ног и похрапывала. Она первая почувствовала, что проснулся и начала тыкать мордой ногу Алексея. Проснувшись, он обрадованно спросил, как дела. Сказал, что аспиринчик мне бы не помешал – жутко болит голова. Он принёс стакан с водой и накапал туда зелёнки. На мой вопросительный взгляд, ответил, что так велел доктор, осматривавший меня. Выпив подкрашенную воду, почувствовал почти сразу, что боль отходит и жизнь налаживается. Спросил, как ребята и где Григорий. Оказалось, Григорий пишет отчёт, по указанию Юнатова. Вот ведь бюрократ – что ни день, то отчёт! Как же без отчёта! Ребята лежат в соседней палате, но пока не пришли в чувство. Вроде кокона вокруг нет, но почему не просыпаются – непонятно. Со слов Алексея, вертолётом из столицы прибыли какие-то спецы, привезли кучу аппаратуры и сейчас колдуют над ними. Когда заглядывал, Юра и Костя были с ног до головы облеплены датчиками, и кругом с десяток мониторов, на которые выходят снимаемые данные. В общем – чума. Юнатов пару раз звонил, спрашивал, как у меня дела.

– Надо отзвониться, сказать, что ты пришёл в чувство.

– Погодь, погодь. Дай отдышаться. Он же меня сразу заставить писать отчёт. Пусть пока Григорий отдувается.

В проёме дверей показался Григорий и ехидно спросил, почему это он должен один отдуваться за наши совместные приключения. Затем передал Алексею, что Юнатов его ждёт с отчётом, только Мусю надо вернуть хозяину, а то он мне по дороге попался и спросил, где она. Услышав слова про хозяина, Муся встрепенулась, подняла мордочку вверх на Алексея и громко тявкнула, что пора. После их ухода, Григорий уселся на стул и спросил, что слышно о ребятах, ну я и передал то, что узнал от Алексея.

Зашёл доктор, осмотрел меня, послушал пульс и сказал, что могу катиться на все четыре стороны, в смысле куда пожелаю, а то у него пациент на подходе и его надо где-то разместить, а медчасть не резиновая, боксов только два, поэтому он с нетерпеньем ждёт, когда я отчалю, чтобы подготовить палату. Не стал его задерживать, и мы с Григорием пошли в столовую, благо время было обеденное и я порядком проголодался.

После обеда, Григорий побежал по своим делам, а я в вразвалочку отправился к Юнатову: всё равно заставит писать отчёт, так лучше сейчас, пока живы впечатления. В приёмной начальника застал Алексея за столом секретаря, который судя по стопке бумаги перед ним, дописывал отчёт.

– Ну ты даёшь, ничего себе накрапал. Заканчивай давай, писатель, мне пора приступать.

Скрепив отчёт степлером, Алексей сказал:

– Пост сдал.

Я ответил.

– Пост принял.

Придвинул к себе пачку чистых листков и начал писать.

Отчётик у меня получился потолще Алешкиного, много чего наваял там, ну в смысле описания не только событий, но и собственные размышлений и впечатлений.

Когда в приёмную зашёл Юнатов, мой отчёт уже лежал рядом с Алёшкиным.

– Что. не терпелось отчёт сдать?

– Так всё равно заставили бы.

– А я с тобой хотел сначала поговорить.

– О чём?

– Ну, например, почему полез в капсулу, не согласовав со мной действия?

– Не знаю. Наверно боялся за ребят.

– Как думаешь, почему они там оказались?

– Не знаю. Может кокон фантом какой навёл, чтобы заманить туда. Например, типа, кто-то тонет. Очнутся – узнаем.

– Да. Главное, чтобы очнулись, а то странный у них сон – специалисты говорят, вроде как в коме, хотя все физиологические параметры тела в норме.

– А почему не привлекаете того, кто снял кокон с Алексея?

– Ну, во-первых, у меня с ним нет прямой связи. Он приходит, когда захочет или, когда посчитает нужным. А потом, я так понимаю, у него есть свои дела. Хотя, если бы была такая возможность, то обязательно обратился.

– А кто он?

– Олег, кончай развивать эту тему. Отчёт сделал, ну и иди – тебя Кузьмич в подвале ждёт. Мне тоже надо работать.

Да, не получилось у меня сегодня спилить от Кузьмича. Пошёл дышать вековой пылью.

Глава 23

Странно как-то сегодня на эти бумаги смотрел, словно находился в состоянии засыпания. И вот тут-то и увидел в тексте ту самую фразу с кубка, а рядом с корешка книги. Мне ещё показалось, что они словно жирным шрифтом выделены, поэтому стали заметны на фоне других слов. Сфотографировал на планшет, чтоб не потерять и пошёл в другой конец длинной комнаты к Кузьмичу, чтобы показать лист с фразами и для сравнения фотографии из монастыря. Кузьмич, ни слова не говоря, скопировал лист и фото к себе на планшет и сказал, что план на сегодня выполнил и могу топать домой – на диванчике полежать. Какой диванчик. Просто уверен, что Юнатов опять заставит отчёт писать по поводу моей находки, поэтому решил сам подняться к нему, за одним узнать, как там дела с ребятами.

Пришёл как раз вовремя: Григорий и Алексей сидели в приемной Юнатова, сказали, что через полчаса будет совещание. Спросил их про Юру и Костю. Они ответили, что ребята очнулись, чувствуют себя более-менее и сейчас в больничке строчат отчёты. Ну как же без отчётов? Ну куда же мы? Вот и я сейчас его же родимого писать буду. Ёлы-палы – второй отчёт за день – сплошная бюрократия.

Присев к краю стола, кратко описал найденный лист, фразы и то, что все материалы передал Кузьмичу. Добавлять размышлений не стал.

– Краткость сестра таланта – услышал над ухом голос начальника, – Наконец-то, Олег, ты начинаешь писать по существу, без демагогии, а то я устал уже читать ваши эпистолярии.

Совещание началось только тогда, года пришли Юра и Костя, на вид немножко бледные, но ничего так – бодренькие. Чёрт, даже с обнимашками получилось – так мы были рады, что они живы и здоровы. Кроме нас, здесь присутствовала команда Сомова и заместитель Юнатова. Начальник сказал, что в связи с возникшими обстоятельствами, мы выбились из графика, поэтому после совещания, через час, с вещами, прибыть на площадку №3.

Далее, он, не зачитывая отчёт ребят, кратко сказал, что третий игрок обнаружился, поэтому сейчас ясно, что за нами наблюдают оба потока плазмы, и если одна пытается помочь, то вторая – предпринимает попытки узнать, что нам известно, как о ней, так и её преследовательнице.

– То, что, ребята оказались живы и не пострадали, говорит о том, что она не собирается причинять нам вреда, пока мы не начнём против неё активных действий. Кстати, надо учесть, всем участникам данного проекта, что ребята попались на уловки фантома, принявшего облик их родственников, которым потребовалась срочная помощь. Запомните, что никто из ваших родственников не знает, где мы расположены и как к нам добраться, засеките на носу: у вас не может быть родственников здесь, как и знакомых из прошлой жизни. Хотя, если бы не этот случай, мы неизвестно, когда бы узнали, что находимся под её пристальным наблюдением. Вопросы есть? Вопросов нет. Всё совещание закончено, жду на площадке №3. Время пошло.

Глава 24

Летели в вертолете, с посадкой на дозаправку, часов восемь, пару раз пересекали грозовой фронт, так что устали от тряски и оглохли. Приземлились под утро, рядом с посёлком, где жил дед Алексея. Кругом висел плотный туман – в пяти шагах ничего не видать, сыро, промозгло. Обрадовались, когда через пятнадцать минут подъехал крытый брезентом КамАЗ. Предпринял попытку спросить начальника, когда будет перекус. Сомов за него ответил, что ехать долго, так что можем поесть прямо сейчас, вытянул из-под лавки длинную сумку и раздал всем по пайку. В запаянном пакете была пластиковая бутылка-тюбик с водой, пакет сушёного мяса, галеты и маленькая баночка с чем-то похожим на густое какао. Трясясь на рытвинах грунтовой дороги, проглотил завтрак, так и не почувствовав его вкуса, подумал, что такая еда ни о чём, но минут через пять пришло чувство сытости и даже настроение поднялось. Интересно, что они в него добавляют, чтоб таким малым количеством смог утолить голод?

Меня беспокоил вопрос, почему не пошли к деду Алексея, а поехали сразу в тайгу? Спросить не мог: Алексей сидел у кабины водителя, а я почти у заднего борта. Наконец, когда доехали до места, узнал, что деда Алексея в селе не было, поэтому и поехали сразу к нему на работу, в заказник. Но и тут, на центральной базе, его не оказалось: он ушёл с обходом и вернётся только к вечеру. Взяв одного из лесничих в проводники, поехали за ним следом. Догнали его только к обеду. Он расположился на перерыв, на одной из стоянок. Дед обрадовался встрече с Алексеем, но, когда узнал зачем мы тут и куда идём, категорически отказался помогать, сказав, что бабка с него взяла клятву никогда и никого туда не водить, даже если она попросит. Юнатов с Сомовым ушли посекретничать, чтоб обсудить ситуацию, а Алексей разговорился с лесником, который нам помог найти деда. Оказалось, что он обязан его бабке своей жизнью и готов нам помочь, тем более, что про чёрный берег он не только слышал, но и там бывал, поскольку каждый год там непонятно что горит и оттуда начинается пожар на весь лес.

Когда Юнатов и Сомов вернулись, Алексей обрадовал их, что есть проводник, и они дали команду грузиться в машину. Дед Алексея с нами не поехал, и только помахал рукой, пока мы не скрылись за поворотом. Добирались до места ещё часа четыре, пока не стемнело. Лесник предложил тут заночевать, а завтра утром спуститься к берегу. Ночь прошла без приключений, спали кто в машине, кто в палатке. Утром налегке, пешком стали спускаться по достаточно крутому склону вниз. Чем ближе были к месту, тем больше всё кругом походило на пожарище, ни тебе травы, ни кустов, кругом чёрная обгорелая земля. Наш провожавший сказал, что нам ещё повезло: в это время пожаров не бывает, а то до того места даже на лодке не добраться. Наконец, оказались на берегу.

Странное место: песок здесь от пожаров спекся и превратился в чёрное стекло, гладкое и скользкое. Алексей стал выкладывать из рюкзака рыболовные снасти, но похоже не на рыбу, а на крокодила, судя по размеру крючка. Группа Сомова разошлась охранять периметр, Юнатов присел на складной стул. Алексей позвал нас и объяснил ситуацию, что охотиться мы будем на огромного сома, поэтому придётся поднапрячься, чтобы его вытащить. Принцип ловли такой: он насадит на огромный крючок с зазубринами припасённый подтухший кусок мяса, закинет в воду и когда сом клюнет, мы будем тащить веревку, привязанную к крючку до тех пор, пока тот не окажется на берегу, и он ему не отсечёт голову. Впрягшись в веревку, на которой были сделаны специальные зацепы для рук, стали ждать, пока сом клюнет на брошенный кусок. Чтобы спровоцировать сома, Алесей стал раскручивать веревку, чтобы от мяса пошли круги по воде и распространился запах.

Прошло уже три часа, мы устали от напряженного ожидания, а он сволочь не клевал и не клевал. Усевшись на берег, чуть ли не дремали от свежего ветерка и шума реки. Вдруг веревка резко дёрнулась и нас потащило к воде: на скользком берегу трудно было упираться, но слава богу подоспел Сомов и ухватив Юру одной рукой, другой накинул на него веревку и побежал, что есть мочи к ближайшему дереву, обежав его он упёрся ногами в ствол и стал тянуть верёвку на себя, через секунду к нему присоединилось ещё двое из его команды и я почувствовал, что мы остановились. Тянуть сома оказалось трудно: он делал рывки, то напрягая, то ослабляя веревку, крутился на месте так, что верёвка ходила ходуном, наконец он устал, да и похоже сильно поранился крючком, потому что вода у берега приобрела красноватый оттенок. Ну в общем тащили мы его ещё полчаса и когда, его голова показалась из воды, я готов был бросить верёвку и бежать куда подальше от этого жуткого зрелища. Губы у него были порваны, пасть полуоткрыта с обнажёнными рядами зубов и весил он, на мой прикид, не меньше 300 кг. Когда его туловище оказалось на берегу, Алексей взял топор с длинной рукояткой и шарахнул им по шее. С трёх ударов он отсёк ему голову, но хвост продолжал биться о берег и меня чуть не вытошнило от такого вида. Затем Алексей этим же топором распорол его брюхо и достал из желудка небольшой чёрный камень, наподобие булыжника. Он промыл его в реке и принёс Юнатову, чтобы тот увидел то, зачем мы прибыли сюда. Покрутив в руках камень, Юнатов передал его Сомову, тот подбросил его, оценив таким образом вес, посмотрел на него под разными углами зрения и сказал, что он согласен, что это древний компас – солнечный камень, правда странно, что чёрного цвета. Обычно такими пользовались древние мореходы, но откуда он в этих местах – не понятно, кроме того не ясно как им пользоваться.

Алексей взял камень у Сомова, положил на ладонь левой руки, поднёс узкой плоскостью к лицу и посмотрел вдоль его широкой площадки. Было видно по глазам, что он что-то увидел, потому что зрачок его двигался из стороны в сторону, словно следил за неким двигающимся объектом, который мы не видели. Наконец отведя камень от лица, он сказал, что видит след плазмы, уходящий за горизонт: она здесь была, но её прогнала защита этого места, поэтому – удалилась, теперь, пока камень в его руках, она близко к нам не подойдет и на километр.

Юнатов приказал скинуть остатки сома в реку, всё тут прибрать и возвращались к машине. На обратном пути заехали на стоянку к деду, но его там не было – ушёл дальше, оставив только записку Алексею, которую тот, не читая, убрал в карман и ни с кем не разговаривал всю обратную дорогу. А я обдумывал объяснение Алексея, почему его бабка спрятала камень в соме: они падальщики, глотают всё, что ни попадя, даже своих погибших соплеменников, поэтому если в таком глухом месте испокон жили сомы, то проглоченный камень никуда отсюда не денется.

Глава 25

Когда летели обратно на вертолёте, впервые решил рассмотреть команду Сомова, хотя понятно, что с нами была только малая её часть. Удивлению моему не было предела, когда обнаружил, что у них в составе есть женщина. Её не заметил потому, что они ходили в одинаковой форме и все в затемнённых смарт-очках, я принял её за худощавого пацана, тем более, что она всё делала с ними наравне, помалкивала, как и остальные, и никак не обращала на себя внимание.

Конечно, на базе порядки Юнатов завёл драконовские, вернее монастырские, никаких там шуры-муры и прочее. Оно и понятно, что здесь вопросы решаются не простые, но ведь мы оказались тут не по воле сердца, а в силу обстоятельств, а интересно она по какой причине? Вообще-то, сейчас только задумался, что на базе женщин видел раз-два и обчёлся. А у Сомова, насколько помню, ребята говорили, есть семья, знают ли они чем он занимается и вообще, когда он успевает их видеть – он же всё время в командировках? Неужели и я тут останусь навсегда? Хотя, конечно, здесь интересно, но очень непривычно: за последние дни, только сейчас задумавшись, понял, такого наслушался, насмотрелся и узнал, о чём даже предположить не мог раньше – голова кругом.

Прилетели на базу вечером. Юнатов потребовал, чтобы прислали ему отчёты через час, но мы, первым делом, рванули в столовую, чтобы успеть поужинать, всё-таки целые сутки питались всухомятку. Договорились, что через два час встречаемся у меня, почему у меня: ну так сложилось, с самого начала.

Когда ребята собрались, попросил Алексея показать чёрный камень и научить пользоваться – интересно же. Он сказал, что, по словам бабушки, камень будет слушаться только его, но я не поверил и вызвался первым. Положив камень мне на левую ладонь, Алексей приподнял её так, чтобы глаза был с ней на одной прямой и сказал, чтобы смотрел не на камень, а в пространство над ним. Сначала, как и обещал Алексей, ничего не было, подумал, что действительно, камень слушается именно его, но потом заметил, как в воздухе над камнем появились вращающиеся круги, словно пружину растягивали и сжимали, сначала плавно, потом быстрее, быстрее, и вот её самой уже не видно, но над поверхность камня появилось изображение нашей базы, словно квадрокоптер снимает её сверху, потом изображение увеличилось, появилось изображение моего коттеджа, затем стены его стали прозрачные, как на рентгене и я увидел нашу группу, столпившуюся около меня с камнем и на заднем плане человека, который за нами наблюдает, но контуры у него не такие чёткие, как наши, а размытые и он точно шестой в комнате, а нас должно быть пятеро.

Мгновенно отвёл камень от лица, начал озираться, ища того – шестого, но в комнате нас было пятеро. Ребята спросили, что случилось, но я решил им пока ничего не говорить, может показалось. Остальные тоже попробовали посмотреть камень, но ничего не увидели. Ещё немного поболтали, и разошлись по домам. Уходя последним, Алексей внимательно посмотрел на меня и спросил, что же всё-таки я видел? Вкратце пересказал, он очень удивился, но поверил мне.

Зажег спичку и по периметру обошёл коттедж, как учила мама. В одном месте спичка затрещала и разлетелась на две части. Зажёг другую – тоже самое, третью – опять разлетелась. Всё верно: тут кто-то был, но кто? «Эй, Юнатов, ты же за мной наблюдаешь, ты то видел, что на камере или нет?» – подумал я и пошёл перекусить это дело на кухню. Минут через тридцать пришло сообщение от начальника: он просит сообщить, что произошло, когда я взял камень в руки, ну я и послал ему краткий отчёт. Значит, что-то на камере зафиксировали, слава богу, а то я уж подумал, что у меня глюки.

Глава 26

Утром, на совещании, Юнатов сообщил, что пока мы вчера развлекались с камнем, за нами в комнате наблюдал объект, который пока не идентифицирован, но есть его, пусть нечёткое, изображение. Картинку с камеры вывели на поверхность стола, но, к сожалению, никто их нас не опознал его. Юнатов предположил, что это тот самый объект, который с ним вошёл в контакт и он же освободил Алексея из кокона. Алексей тем временем стоял в углу комнаты и осматривал с помощью камня окружающее пространство, поэтому никак не отреагировал на слова. Юнатов попросил меня его подменить, чтобы тот посмотрел на запись. Оторвав взгляд от камня, Алексей сказал, что всё чисто, но вот в левом верхнем углу периодически всплывает какое-то пятно, может просто помеха от напряжения глаз. Приняв от него камень, положил его на ладонь и зафиксировал зрение на его поверхности.

То, что увидел, поразило меня: никакая это не помеха – там, в противоположном углу кабинета, стоял тот, кого видел вчера в комнате, а немного левее, откуда-то из-за горизонта действительно выплывало пятно, но оно было чёткое, больше похожее на клубок плазменных вращающихся нитей, и двигалось в сторону того, кто за нами наблюдал. Не зная, что делать, я буквально выкрикнул: «Смотри, влево». Он, услышав меня, развернулся и сместился назад, клубок плазмы буквально пролетел у него перед лицом и мгновенно скрылся за горизонтом. Да, что, чёрт побери, происходит! Теперь клубок вылетел справа и попытался ударить незнакомца с этой стороны, но за секунду до столкновения, тот словно растворился в воздухе.

Когда отвёл камень от лица, увидел уставившиеся на меня лица товарищей и Юнатова, типа «чего – орал-то?». Мой рассказ развеселил Юнатова, потирая руки он прошёлся вокруг стола, со словами: «Лёд тронулся, присяжные заседатели… Лёд тронулся». Не понимая, чего он веселится и к чему фраза из «Двенадцати стульев», мы ждали разъяснений, но начальник вызвал специалистов, попросил Алексея передать им камень, чтобы они сделали на его основе – аналог, а нас – пока не покидать кабинет. Сам же он с ними удалился, как только специалисты расставили по периметру кабинета шары на треногах, и как прошлый раз произвели хлопок, после которого кабинет погрузился в фиолетовый свет, и затем забрали камень у Алексея. Сдвинув стулья кругом, чтоб отгородиться от непривычного света, решили обсудить ситуацию. Первым начал Алексей.

– Значит след на реке и тот клубок, что я видел – это плазма, которая отвечает за уничтожение.

Я добавил.

– А тот, кого я видел вчера в комнате и сегодня – судя по всему неизвестный гость Юнатова, или, как сказала правильная плазма, – манипулятор. И судя по всему они с чёрненькой – не друзья.

– А где тогда правильная плазма, которая создавала кокон? – спросил Костя

– Не знаю. И почему Олег видит манипулятора, а я – нет?

Попробовал объяснить.

– Может всё дело в настройке, ведь даже клубки плазмы мы видим с тобой по-разному: ты размытое пятно, а я – именно тонкие, разноцветные, световые линии, скрученные в клубок. Может дело в зрении? У тебя какое?

Алексей ответил, что у него -1, т.е. норма. А вот у меня – дальнозоркость.

– Может всё дело в этом – подытожил я.

Оказалось, что дальнозоркость только у меня. У Григория с Юрой была даже небольшая близорукость. Это ещё больше упрочило меня в мысли, что дело не в камне и не кому он принадлежит, а в зрении, поэтому и вижу больше, чем Алексей.

Костя предложил использовать очки, чтобы создать искусственную дальнозоркость, тогда все смогут пользоваться камнем. На что Юрий вполне разумно сказал, что если получится специалистам воссоздать компьютерную модель камня, то этого и не потребуется – можно будет проводить поиск всех этих энергий с помощью смарт-очков.

– Верно, верно. – раздалось у нас за спиной. Это, неизвестно, когда подошедший начальник, фактически закончил наш междусобойчик.

– Завтра, крайний срок, послезавтра, – вам выдадут устройства, чтобы сами могли контролировать пространство вокруг… Команде Сомова тоже загрузят программу в очки, так что нам главное день простоять, да ночь продержаться. Хотя не понятно, почему плазма, создававшая «коконы», не выходит на связь?

С этими словами он передал камень Алексею, но тот протянул его мне, сказав, что так надежнее. Честно говоря, перспектива целый день таскаться с камнем перед лицом – меня не особо радовала, кроме того, что надо было с ним ходить по базе, так ещё и есть, ну и прочие надобности справлять. И не дай бог, что пропущу мимо глаз. Да уж подвезло, так подвезло. Перехватив мой взгляд, Юнатов сказал:

– Я тут немного подумал и решил, чтоб наш малец Олеженька не замаялся, выдать вам очки для имитации дальнозоркости: будете по очереди с камнем тренироваться.

Господи услышал мои мысли, вернее Юнатов, спасибо ему, спасибо, ещё бы от Кузьмича освободил – цены бы ему не было. Но Юнатов умеет занять людей делом, он придумал нас всех отправить в подвал к Кузьмичу, чтобы мы ему помогли с какой-то важной работой. Да он нас просто решил изолировать от всех. Ни хрена себе, целый день в пыльном царстве Кузьмича… Судя по лицам ребят, никого это не обрадовало.

Глава 27

Кузьмич встретил нас с ухмылкой, сказав, что ему нас очень не хватало. Раздав видавшие виды серые халаты, отправил в дальний угол своего хранилища, разгребать кладовку. Ничего себе кладовочка – метров двадцать на двадцать, заваленная под потолок всяким хламом, который нужно было аккуратно оттуда выносить и раскладывать по стеллажам, согласно указанию Кузьмича, усевшегося на стуле у двери с огромной амбарной книгой на коленях. Я так понимаю, это была перепись всех тех «сокровищ», что хранились в кладовке. Да нам тут можно месяц таскать не перетаскать.

– Ну что, родимые, встали в цепочку? Поехали… №1- доска ручной росписи из села…

Ни продыху, ни роздыху, он нам не давал до самого обеда, а когда мы пошли в столовую, то предупредил, чтоб сразу возвращались, потому что всё надо закончить сегодня. Деспот! Тиран! Сатрап! Нашёл себе рабов на галерах. Только во сне и видели, как твой хлам таскать…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.