# В черном-черном городе. Криповые истории

Александр Егоров, Анастасия Безлюдная, Анна Зимова, Вера Гамаюн, Елена Пальванова, Игорь Родионов, Любовь Паршина, Мара Гааг, Наринэ Абгарян, Наталья Дзе, Оксана Иванова-Неверова

Однажды в чёрном-чёрном городе произошла страшная-страшная история…
На самом-то деле – город был обычным, а история – страшно-смешная, и не одна, а почти 13: про Перчатку-убийцу, Красного Физрука, зомби-мутантов, двух привидений, старый заброшенный дом… ну и про Чёрную руку, конечно!
Криповые истории рассказали: Наринэ Абгарян, Анастасия Безлюдная, Мара Гааг, Вера Гамаюн, Наталья Дзе, Александр Егоров, Анна Зимова, Оксана Иванова-Неверова, Елена Пальванова, Любовь {Leo} Паршина и Игорь Родионов.
P. S. В этой книге собраны в основном весёлые страшилки, но есть и парочка по-настоящему жутких историй, поэтому предупреждаем: если боитесь, то остановитесь на страницах раздела «ПРОСТО УЖАС!». Итак, однажды в чёрном-чёрном городе…

© Авторы, текст, ил., 2021—2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

## Просто ужас!

### Анна Зимова. Перчатка-убийца

Как говорится: ищите женщину. Всегда окажется, что это она была виновата. Если бы не Травинкина, Витя не пережил бы… Того, что пережил.

Да, Витя насторожился с самого начала, ещё когда Мирон спросил его после уроков таким невинным и небрежным тоном: «Давай, может, сегодня позовём с собой на площадку Травинкину? А?» (А сам-то волновался, явно волновался, ну как Витя упрётся рогом и не позволит взять с собой девчонку.) Но, видать, насторожился Витя не так сильно, как следовало бы. И дал слабину. И не запретил брать Травинки-ну с собой. Позволил, так сказать, женскому тлетворному влиянию чуть не испортить мужскую дружбу, сказав: «Ну ладно, чё, пусть идёт». А ведь такая просьба от друга, потусоваться вместе с девочкой, должна напрячь. Это значит, что уже не получится быть самими собой. Темы для разговора нужно будет выбирать не те, что обычно. И вообще, вести себя с оглядкой.

Мирон или уже влюбился в Травинкину, или собирался вот-вот это сделать. Иначе как объяснить то, что он тащит её после уроков на прогулку, которая для них с Витей стала чем-то вроде ритуала: пройтись по дороге домой по парку, болтая о том о сём, пиная осенние листья, или кидаясь снежками, или поджигая скопления белоголовых одуванчиков, или… (Ну, вы поняли, что Витя с Мироном прогуливаются уже не первый сезон. Вот в насколько отлаженную схему вклинилась Травинкина.) И сегодня на прогулке их уже не двое, а трое, и ничего уже не исправить.

Зимой, так повелось, Витя с Мироном идут на детскую площадку у них во дворе. Нет, не играть, конечно. Просто в дощатом подножии горки, с которой съезжают малыши, кто-то выдернул пару досок, и получился лаз в отличное помещение. Такая уютная пещерка, вроде как и на виду, но где ты укрыт от посторонних глаз. Они с Мироном затащили туда фанерный ящик, чтобы можно было сидеть и трындеть обо всем на свете. А сегодня, поглядывая на чинно восседающую на ящике Травинкину, Витя с удивлением и досадой обнаружил, что трындеть-то и не о чем. Прошедший учебный день обсудили, а дальше не клеится беседа. Когда они вдвоем с Мироном, всё идёт само собой, темы для разговора искать не надо. А теперь – надо.

Вот пусть Мирон и ищет, раз сам это заварил, выкручивается, может, подумает над своим поведением. Тут, наверное, стоит оставить его пыхтеть и краснеть одного и описать Травинкину, которую ещё освещают через щели между досками последние лучи зимнего солнца. Травинкина, значит. Их с Мироном одноклассница, которая сидит на ящике, сложив руки на коленях и глядя в землю. Какая она? Не то чтобы прямо вот глупая. Не то чтобы сильно вредная. Просто – никакая. Тихая унылая девица с тихим унылым голосом. Это на его, Витин, взгляд. Мирон вот что-то в ней разглядел. Может, его и привлекла эта унылость, которую Травинкина пытается выдавать за таинственность, этакую изюминку. Дело в том, что Травинкина с некоторых пор любит всякую заунывную фигню вроде магии, колдовства, мистики. Ей в этом году кто-то подарил «Справочник юной колдуньи», который придал ей этакой пикантности. Она лопочет периодически о фазах луны, ретроградном Меркурии, свойствах целебных трав, нечистой силе, которая вроде как есть среди нас, и обо всем таком. Но всё это, знаете, как-то противненько, что ли. Поверхностно и напоказ. Типа: «Я вся такая загадочная, я, может, и колдовать умею, да только об этом не говорю». Мирон вот купился.


Что примечательно: рассказывать друг другу страшилки придумала не Травинкина, а Мирон. Но общение стало налаживаться. Дело всё-таки к вечеру, замкнутое тесное пространство, где, стараясь не шуметь, сидят трое, и куда уже не проникают лучи солнца. Антураж для страшилок подходящий.

– И когда кто-нибудь заходил в этот лифт, – говорил Мирон, – то больше его не видели. Лифт всегда приезжал на этаж пустой.

– Куда они все пропадали? – тихо спросила Травинкина.

– А никто не знает. Лифт приезжал на тот этаж, кнопку которого нажимал жилец – а в нём никого… И вскоре в этом доме совсем не осталось жильцов.

– Люди типа о таком знали и всё равно пользовались лифтом? – не выдержал Витя. – Ерунда какая-то.

– Не ерунда. Всё не так просто. Лифт заманивал в себя. Стоит человек возле почтового ящика, перебирает почту, думает: пойду-ка я на свой этаж пешком. И тут лифт начинает с ним говорить электронным голосом: «Зайди внутрь… Зайди… Я отвезу тебя на твой этаж». Человек вроде и помнит, что собирался подняться пешком. Но ноги сами ведут его к лифту. Двери закрываются. И всё. Человека больше никто не видел.

Нет, совсем, ни капли не страшно. Травинкина, кажется, просто вид делает, что взволнована, но Витя готов поклясться: просто перед Мироном интересничает.

– Теперь ты. – Это Мирон сказал Травинкиной.

Может, хоть она со своим ведьминским антуражем расскажет что-то жутенькое? Но Травинкина была себе верна, страшилку рассказала унылую. (Так Вите на тот момент думалось.)

– Это история про перчатку, – монотонно начала Травинкина. – Как вы знаете, зимой все дети носят перчатки и рукавицы. – Она сделала паузу. – Носят-носят. Пока однажды одну не потеряют. И вот тогда может случиться страшное.

– Палец, что ли, можно отморозить? – Витя тоже верен себе, то есть скептичен.

– Хуже. Сразу вас предупрежу. Если вы когда-нибудь потеряете перчатку и не сможете найти, сразу же снимите вторую и тоже выбросьте. И никогда, слышите, никогда не поднимайте чью-то потерянную перчатку или варежку. Им нельзя быть по одной. Перчатка по природе своей – парная вещь. Если она осталась одна, через какое-то время она начинает активно накапливать отрицательную энергию. Сначала перчатка валяется без дела. Потом… Ею овладевают силы зла. Они используют её как орудие убийства. Перчатка перестает быть безобидным предметом гардероба. Был один мальчик. Он потерял одну перчатку. А ту, что осталась, положил на полочку в прихожей. А ночью она ожила. Прокралась к нему в комнату. И задушила мальчика.

– Как одна перчатка может задушить?

– Она была уже во власти тёмных сил. Другие перчатки на полочке ей повиновались. Она нашла себе пару для убийства. Заставила другую перчатку помочь ей сделать её чёрное дело. Они схватили мальчика за горло – и задушили…

А потерянную перчатку принёс к себе домой другой мальчик и тоже положил на полочку. Мальчик спал в комнате, когда тихо открылась дверь. По полу протопали тихие-тихие шаги. Это, перебирая шерстяными пальчиками, шли к кровати перчатки. Они постояли какое-то время у изголовья, прислушиваясь к его мерному дыханию. Наконец, запрыгнули на кровать – и задушили!

Мирон взвизгнул. Это Витя, улучив момент, сунул ему за шиворот немножко снега. Чтобы хоть как-то разнообразить эти нудные посиделки. К счастью, тут Травинкиной позвонила мама и наказала сию же минуту быть дома. Травинкина подхватила (хотелось бы сказать «метлу», но нет, рюкзак) и ретировалась так быстро, что Мирон не успел сориентироваться и пойти её провожать.

Так что остаток прогулки они провели вдвоём, и провели весьма достойно. Сперва Мирон вернул Вите должок, угостив в ответ снежком за воротник, а потом они вылезли из-под горки и носились вокруг площадки, пинались, бодались и делали ещё много прекрасных вещей, которых не могли бы делать при Травинкиной. Когда уже совсем стемнело, они тоже пошли домой. Ну как пошли. Мирон чего-то вдруг замялся, засмущался. Сказал Вите: «Ты иди, а я ещё… погуляю». Чтобы понимать – это несусветная вещь, такого между ними никогда не водилось. Витя грешным делом подумал, не отправится ли тот к Травинкиной под окно петь серенады, но всё оказалось гораздо прозаичнее. Когда он прижал Мирона (прижал и фигурально, и в прямом смысле слова – к горке), тот раскололся:

– Ладно-ладно, скажу. Только, чур, не ржать.

– Замётано.

– Я перчатку потерял.

Разумеется, Витя ржал. До боли в животе. Пока они искали на площадке красную перчатку фирмы «Патагония», он во всех красках расписал Мирону, что может произойти с ним ночью.

– «Протопали тихие-тихие шаги. Это, перебирая шерстяными пальчиками, шли перчатки», – замогильным голосом говорил Витя, пытаясь схватить Мирона за горло.

– Не смешно, – злился Мирон.

– Да смешно, смешно! Ты дверь главное никому не открывай и комнату на ночь не проветривай. Авось она к тебе не проберётся. А лучше вообще спать не ложись.

Перчатку не нашли. Но что эта потеря по сравнению с той, что едва не понёс Витя? Он-то друга чуть не потерял. И из-за кого? Из-за унылой колдуньи доморощенной.

Вечером Витя отправил Мирону сообщение: «Желаю тебе пережить эту ночь, дружище». Потом – вереницу черепов с горящими глазами. Вереницу рукавичек-эмодзи.

Через час ещё написал: «Жив?»

* * *

Утром Витя не мог не заметить, что друг не пришёл в школу.

– Не знаешь, где Мирон? – спросила Травинкина.

– Не знаю, сейчас наберу его.

– Я ему уже звонила. Он не ответил.

Витю слегка задело, что отношения Мирона с Травинкиной, оказывается, зашли так далеко, что они друг другу звонят. Возможно, на его вызов Мирон ответит, продемонстрировав, что дружба важнее всяких там нежных чувств. Но тот не ответил. Витя не захотел доставить радость Травинки-ной историей про потерянную перчатку, про вчерашнее промолчал. Лишь пожал плечами, ну не пришёл, мало ли что. Но потом втайне набрал Мирона ещё пару раз, безрезультатно.

Придя после занятий к себе во двор, Витя по привычке обошёл детскую площадку, которая, когда ты один, совсем неинтересна. Гулять не стал, отправился домой.

Зато сделал полезное дело – нашел перчатку Мирона! Она лежала между скамьей и урной, обмерзлая, с растопыренными пальцами, скорее несчастная с виду, чем похожая на убийцу. Витя опять набрал Мирона, чтобы порадовать хорошими новостями – абонент недоступен. Он и к подъезду Мирона подошёл, набрал код квартиры. Не ответили. Ладно, взял грязную обледенелую перчатку к себе до поры. «Патагония» всё-таки.

Дома было тихо. Родители предупредили, что после работы пойдут на день рождения к папиному племяннику, вся квартира – Витина. Он бросил грязную перчатку – нет, не на полочку, как тот мальчик, а на пол, мало ли кто и как надругался над ней на улице. Протопал на кухню. На плите ждал нелюбимый суп с какими-то мясными катышками и заранее приготовленный мамой отвар – два пакетика бурды, настоянные в кипятке. «Грудной сбор № 2» это называлось и по вкусу было мерзким, горьким, приторным и тошнотным.

Настой Витя выплеснул в раковину. Лечение было успешно проведено, и он сел смотреть «Рика и Морти» на планшете, чтобы набраться хороших впечатлений, перед тем как делать уроки. Думал, «посмотрю часик», а смотрел все четыре.

Из анимационного плена Витю вырвали резко и жёстко – вдруг стало темно. Он и не заметил, что на улице уже вечер. Моргая почаще, чтобы привыкнуть к темноте, Витя протопал в прихожую, подергал электрический рубильник – безрезультатно. Открыл входную дверь, высунулся на лестницу, там тоже темно, света нет во всём доме, похоже. Ладно.

Завистливо глядя на мозаику из светящихся окон соседних домов, Витя сел у окна. Планшет-то он не зарядил. И телефон тоже. Собрался звонить маме, чтобы спросить, где в этой квартире свечи, но тут телефон зазвонил сам. Незнакомый номер. Сначала в трубке что-то щёлкало, раздавались помехи. Потом он услышал голос Мирона:

– Витя?..

Надо сказать, что Мирон никогда не обращается к нему по имени. В смысле, обращается, конечно, но не «Витя» же. «Витёк» там, «Витюн», «Виктор» – это нормально, но «Витя»…

– О, привет! – обрадовался Витя. – Что это за номер?

Мирон молчал.

– Чего ты в школу не пришёл?

– Я не мог… – сказал Мирон.

Голос у него непривычный, хриплый и какой-то приглушённый, далекий.

– Я понял, что не мог. Почему?

– Это трудно объяснить.

– Ну серьёзно, чё там у тебя? Кстати, у вас есть свет?

– Там где я, нет света, – просипел после паузы Мирон. – А не пришёл я, потому что не могу ходить…

– Да харэ прикалываться. Задолбал. Кстати, я нашёл твою перчатку.

– Выбрось её, – сказал Мирон. Да что у него с голосом? – Выбрось её скорей. Пока не поздно.

– В смысле – выбрось? Зачем?

– Затем, что ты ещё можешь спастись.

– Ты нормально будешь говорить?

– Нет, не буду. А знаешь почему?

Витя как-то по-особому остро ощутил темноту вокруг, своё одиночество. По шее вверх прошли на цыпочках муравьи с ледяными лапками, теряясь в волосах. Уже чувствуя, как немеет рука, которая держит телефон, Витя услышал в трубке:

– Потому что перчатка меня всё-таки задушшшила!.. Хрррр…

Витя отшвырнул телефон, даже не поняв, что он делает. Отбросил по инерции. Вскочил и смотрел на мобильник на полу, который ещё говорил «хррр» и «шшш». Потом экран погас. Дрожащей рукой Витя поднял телефон, будто это было опасное насекомое, и проверил последний вызов. Набрать, что ли, этот номер?

Нет уж, ни за что.

Положил телефон на подоконник, сел на ручку кресла и просто сидел, уставившись на аппарат. Боясь, что тот зазвонит. Дурацкая шутка. Мирон получит своё, мало ему не покажется, когда они увидятся. И, главное, как момент подгадал. Света нет, прямо пугай не хочу.

Тут дверь тихонько скрипнула, приоткрылась, протопали тихие-тихие шаги…

– Барсик! Блин!!! – заорал Витя. – Нельзя же так пугать.

Барсику вот темнота нипочём.

– Иди сюда. Кис-кис, – позвал его Витя. – Посидим вместе.

Но Барсик не запрыгнул к нему на кресло, а пялился на него как-то странно. Между тем уже окончательно стемнело. Надо встать, надо найти свечи. Надо прийти в чувство. Маме с папой, в конце концов, позвонить. Когда они вернутся уже?

– Где ты, Барсик? – позвал Витя.

Он взял телефон, включил фонарик и посветил кругом.

И вздрогнул, увидев, что прямо рядом с ним на полу, растопырив пальцы, лежит красная перчатка.

– Барсик, ты зачем её приволок! Фу! Она грязная.

Барсик сидел на полу, невозмутимый, как сфинкс, и неотрывно смотрел на Витю, глаза его в свете фонарика горели жёлтым фосфорным огнем. Умеют коты уставиться так, что станет неуютно.

– Что пялишься? – разозлился Витя. – Это просто перчатка.

От того, что эта красная «Патагония» лежит рядом, да ещё и пальцем на тебя показывает, любой бы занервничал. Ну как может одна-единственная перчатка навести столько шороху?

В общем, Витя встал, взял эту дурацкую перчатку, вышел на балкон – и выбросил её на улицу. Ну нафиг. Закрыл балконную дверь, попутно вдохнув свежего воздуха. Без перчатки действительно стало полегче. Витя набрал маму, и хоть она не взяла трубку, истерить не стал. Он сам найдёт свечи. В компании Барсика он обшарил кухню – ни единой свечечки, блин. Что вообще творится?! Витя, светя себе фонариком на телефоне, пошёл в комнату родителей. Он знает, как решить проблему. Маме на новый год надарили целую кучу подарков из косметических магазинов. Знаете, такие наборы, которые сам себе никогда не купишь – душистое мыло, душистый скраб для тела, душистая соль для ванн. Так вот, посреди этой ерунды есть как минимум десяток мелких свечек. Которые надо класть в ванну, чтобы они вокруг тебя, покачиваясь в пенной воде, источали мягкий свет и параллельно успокаивающий аромат. Подарки на антресолях. Витя подтащил стул и стал на цыпочках шарить по верхним полкам.

Телефон пискнул – заканчивается зарядка. Боясь остаться один на один с этой темнотой, Витя засуетился, стал скидывать с полок всё подряд. Книжки, блин, всякие, свои старые игрушки, тюки одежды, которую уже никто не носит. Сколько же у них дома барахла! Наконец, добрался до них, до подарков. Стал рвать целлофановые шуршащие упаковки и бросать их на пол к удовольствию Барсика. Вниз разноцветным душистым дождём летели баночки, скляночки, коробочки и прочая бесполезная шелупонь. Его интересуют только свечи. Свечки, свечечки, родненькие. Скорее их зажечь! Витя распихал их по карманам и метнулся на кухню на поиски огонька. Слава богу, хоть зажигалка в этом доме имеется. Витя отнёс свечи в гостиную, расставил на столе, зажёг все разом. Ничего что крохотные, в мелких алюминиевых креманочках. Зато их много. Сразу стало теплее, уютнее. Взгляд Барсика уже не кажется в их свете таким устрашающим, квартира – такой мрачной, полной ужасов по тёмным углам. Всё хорошо, всё хорошо. Скоро дадут свет, скоро придут родители.

И вот только Витя подуспокоился настолько, чтобы задуматься об ужине, как в дверь постучали. Витя замер. Есть мгновенно расхотелось. Вообще всего расхотелось. Так бывает. Полное, абсолютное оцепенение. Открывать совсем не хочется. В смысле – это просто физически невозможно сейчас.

Никакие угрозы и увещевания не заставят его распахнуть дверь. Даже спросить: «Кто там?»

«Это просто кто-то из соседей» – внушал себе Витя, уставившись на пламя свечи. Постучали снова. «Никто больше прийти не может. Просто соседям интересно, есть ли у нас свет». Снова стук. Потом ничего, ушли, видимо. Уф.

И тут Вите пришла в голову простая и изящная идея, как справиться со своими страхами. Он же может просто постучаться к соседям по этажу, к тёте Тане и дяде Коле. Он будто бы придет поинтересоваться, знают ли что-нибудь про то, когда дадут свет, а сам напросится на чай. Соседи добрые, они непременно уговорят его остаться у себя до прихода родителей. И он такой типа поломается, но согласится. Господи, как низко он пал. Но как хорошо, что об этом знает только Барсик, который никому не расскажет. Витя взял одну свечу и на цыпочках прошёл в прихожую. Тихо повернул защёлку и выглянул в темноту общего коридора. Когда он поворачивал ручку двери, наклоняя её вниз, с обратной её стороны что-то скользнуло и легко шмякнулось на пол. Что-то, надетое на ручку. Он присел, посветил. Перед дверью лежала красная перчатка. Витя не вскрикнул. Он просто захлопнул дверь и провернул все замки столько раз, сколько они проворачивались. Потом вернулся в комнату. Что он там думал? Что нельзя пасть ещё ниже? Можно, ещё как можно. Пробить, так сказать, дно: Витя позвонил Травинкиной. И рассказал ей о том, что произошло. Что ему звонил с незнакомого номера Мирон и сказал, что его задушила перчатка.

– Ох… – сказала Травинкина ну очень многозначительно.

– Это розыгрыш, конечно, – Витя сам себя успокаивал, – но как-то мне стрёмно. И он звонил с незнакомого номера, и голос у него был очень странный. А потом я выкинул перчатку в окно, но кто-то принёс её обратно и надел на ручку двери. И кот вёл себя с этой перчаткой странно.

– Коты – магические животные, – сказала Травинкина. – Он просто чует дурную энергетику. Ты же не занёс эту перчатку обратно?

– Шутишь? Нет, конечно. Она за дверью.

– Вот и хорошо. Не давай ей проникнуть в дом, чтобы она и тебя…

– Ничего она никому не сделает! Травинкина, блин! Ерунду не говори.

Тихий внутренний голосок ехидно спросил: «А зачем ты, Витя, тогда звонишь Травинкиной, если думаешь, что всё это розыгрыш?»

– Ты можешь позвать кого-нибудь из взрослых? – спросила Травинкина.

– Я ни за что и никому не открою дверь. У родителей есть ключи. Так это… можно что-то сделать? Порчу там снять или ещё как-нибудь?.. На всякий случай.

– У тебя есть дома свечи?

– Уже зажёг.

– Хорошо. Поставь их кругом, сядь в этот круг и сиди. Это будет твоё кольцо-оберег. Ещё обкурить квартиру хорошо бы. У тебя есть магические травы? Надо зажечь, например, бессмертник, чтобы везде им пахло.

– У меня, блин, полный дом бессмертника! Целый склад! – взорвался Витя, но сразу же об этом пожалел.

Травинкина, между прочим, над ним не смеётся, она хочет помочь.

– Тогда просто сиди со свечами. И звони мне постоянно. А я пока ещё в справочнике почитаю, что можно сделать.

– Телефон скоро сядет.

– Если что, помни: свечи – это уже немало, – важно сказала Травинкина, и Витя был ей благодарен за эти слова и тон, которым они были произнесены. Может, и неплохая она девчонка…

– Спасибо! – искренне поблагодарил он и отключился.

Надо продержаться всего каких-то полтора-два часа до прихода родителей. Что они за люди у него такие? Перезвонить не могут сыну???

Сидя в магическом круге под неусыпным и жутким взглядом Барсика, Витя вдруг понял: а бессмертник-то у него дома есть! В составе «Грудного сбора № 2» указано: «цветки бессмертника». Аллилуйя! Витя вернулся со свечкой на кухню, но там его ждало разочарование. Пакетики закончились. Коробка лежит в мусорном ведре. Есть только два размокших пакетика, которые заварила ему мама. Но и с этой проблемой он может справиться. Витя положил их в сковороду, под которой зажёг газ, отрегулировав мощность на минимум. Слава богу, плита у них не электрическая. Пакетики высохнут. А потом их можно будет прекрасно сжечь в пламени свечи!