# ESCAPE. Книга 1

Алиса Бодлер

Разумные игры или игры разума? Первая книга серии, раскрывающей все тайны квестов – комнат, куда мы специально приходим, чтобы попасть в альтернативный мир.
Боузи – обычный современный молодой человек, который работает в сфере квестов. Причем работа поддерживает его склонность к эскапизму, а умение абстрагироваться от реальности делает его жизнь незаурядной. Но все это до тех пор, пока странные обстоятельства не нарушают привычный уклад.
Если пугающие тайны прошлого будоражат ваш ум, а тщательно оберегающий свои секреты старинный особняк со скрипучими лестницами кажется отличным местом для вечерней прогулки – вы пойдете с Боузи до конца и попробуете вернуться домой без потерь.
Книга выпущена при поддержке создателей квестов «Клаустрофобия».
Для широкого круга читателей.

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.


Иллюстрация на обложке Романцова К. Р., Товбина С. Г.


© Бодлер А., 2023

© Романцова К. Р., иллюстрации, 2023

© Товбина С. Г. 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *


> Все события являются выдуманными,

> а любые совпадения – случайны.

> Но посвящается тем,

> кто в эпизодах разглядел себя.


## Часть 1

### Глава 1

> Тот, кто не помнит своего прошлого,

> обречен на то, чтобы пережить его вновь.

> ДЖОРДЖ САНТАЯНА

Ангар опустел. В длинных коридорах еще отдавались привычные звуки быстрых шагов, а пыльные панорамные окна угрожающе взирали сверху вниз. Рабочие часы уже подходили к концу, и на огромные площади производственных помещений опускалась долгожданная тишина. На закате дня обветшалое здание как будто пробуждалось и говорило сотней перебивающих друг друга голосов, принадлежащих работникам комплекса из прошлых десятилетий. Это были потерянные во времени послания, в которых растворялось хрупкое происходящее. Казалось, в них растворялся и я сам.

«Еще 20 минут – и ухожу», – автоматически зафиксировалось в голове. Мое сознание работало как циферблат – каждый час отмечался громким сигналом. Цифры, алгоритмы и схемы – все это было подобием системы, из которой я не мог выбраться много лет. Иногда я был уверен, что точно знаю, сколько минут или даже секунд трачу на то или иное действие. Но это убеждение ничуть не соответствовало реальности.

Не система, а ее подобие, не привычка ей следовать, а настоящий фарс систематизация давала крепкую иллюзию жизненного порядка и профессионального успеха. Однако красивая выкладка грязных рубашек не сделает их чище. Так же, как и выстраивание проблем в определенном порядке не приблизит к процессу их разрешения.

Моя привычка засиживаться допоздна приносила свои плоды в виде постоянного недосыпа и клубка спутанных мыслей к концу рабочей недели. Я покинул общую зону ангара и вернулся в офис. Привычным ленивым движением выключил моноблок и зажег фонарик, пробежавшись пальцем по экрану смартфона. Впереди меня ждали пятнадцать минут проверки зоны квестового клуба, в котором я не? работал уже пару лет.

Руководитель компании, непредсказуемый, устрашающего вида толстяк Боб однажды решил дать мне шанс. Правда, повышение было весьма условным: я больше не занимался ведением квестов, но вел клиентов производства, которое отвечало за создание игровых комнат. Я больше не приходил в зону клуба, на территории которого раскинулась длинная квестовая аллея, но должен был подниматься на этаж выше – в офис, где решались вопросы куда более серьезные, чем обработка очередных негативных отзывов от игроков, которые говорили, что «буквально ничего не поняли, потому что сценарий писал сумасшедший». По крайней мере, теперь я точно знал, что клиенты правы, потому что работал с теми, кто придумывал наши развлечения, напрямую.

Но, даже работая в офисе, я продолжал сбивать свой график и покидал наш корпус позже всех. Правило было нерушимым и касалось каждого: проверку электрических щитов проводит тот, кто выходит из блока последним. Квесты были буквально напичканы электроникой. Любая лампа, случайно оставленная включенной на ночь в одной из комнат, могла стать причиной чего-то необратимого. А интуиция и опыт подсказывали мне, что эту самую лампу я действительно мог обнаружить. Активным, но еще очень молодым и суетливым гейм-мастерам я не доверял, так как сам, буквально вчера, еще был на их месте.

Гордое и звучное слово гейм-мастер обозначало новый вид профессиональной деятельности в сфере, которой я посвятил последние шесть лет. Интеллектуальные развлечения для тех, кому опостылела реальность, представляли собой игровые комнаты, которые мы и называли квестами. Эти антуражные игровые пространства не пользовались популярностью разве что у ленивых и стариков. Ровно шестьдесят минут на то, чтобы оказаться в другой реальности и попробовать выбраться оттуда, справляясь с головоломками. Час на то, чтобы забыть о том, где вы находитесь и кем являетесь на самом деле. Именно эта незатейливая суть игры привлекла меня, когда я находился в поисках своей первой работы. Она же и вынудила меня здесь задержаться.

Так называемые гейм-мастера на самом деле были администраторами квестов: они выступали в качестве ведущих (контролировали процесс голосом, используя микрофон и динамики, установленные в пространствах), дистанционно управляли электроникой, следили за порядком в помещениях и поддерживали атмосферу игрового комплекса. Активная и несложная работа притягивала студентов, начинающих специалистов и творческих персон. Проводя игры, мы играли сами: абстрагировались, перевоплощались и забывали о насущных проблемах. А для меня однажды эта система стала материальным воплощением слова «эскапизм».

Я спустился вниз и остановился у входа в клуб. Большая стилизованная вывеска с говорящим названием нашей организации «ESCAPE» успела покрыться тонким слоем пыли. Один из старинных ангаров заводского помещения действительно был подходящим по антуражу местом для размещения квестов. Однако такое расположение вынуждало работников зоны клуба заниматься влажной уборкой практически каждый день. Я аккуратно завел руку за рекламный транспарант и проверил выключатель. Первый пункт из списка «проверок» можно было исключить. Но впереди меня ждал еще целый этаж.

Массивные декорированные двери в квесты были приоткрыты – каждая из них приглашала присоединиться к путешествию в альтернативный, искусственно созданный мир. Точнее, такие приглашения были актуальны днем, а в данный момент из каждого прохода на меня взирала темнота. И выключенный свет был замечательным обстоятельством, позволяющим мне уйти с работы быстрее, чем я думал. Каждый вечер я останавливался в этих коротких коридорах и смотрел на разрушающиеся стены из красного кирпича. Сколько людей стояло здесь, на моем месте? Кто из них так же регулярно задерживался, как и я? О чем они думали, оставаясь наедине со зданием, которое издавало вечный гул? Эти закутки порой казались мне значительно атмосфернее игровых комнат. Настоящая история живых людей не могла конкурировать с придуманными сюжетами, а может быть, именно этот удивительный симбиоз одного и другого наделял наш игровой комплекс особенной привлекательностью.

Электрический щит в конце главного коридора был спрятан за черной шторой – кусок плотной ткани скрывал железную коробку, выбивающуюся из общего интерьера. Я подтянулся наверх и повернул маленький ключик. Судя по всему, сегодня ребята действительно ничего не забыли и мое предчувствие оказалось ложным: все нужные рубильники были опущены. Мне оставалось лишь полностью отключить общее питание блока и, наконец, отправляться домой. Но не успел я дотронуться до тумблера, как он резко опустился сам и помещение погрузилось во тьму.

«Выбило пробки», – первая мысль, посетившая меня, казалась рациональной. Но у таких скачков напряжения всегда есть вполне определенные причины – слишком большая нагрузка или перегоревший электронный прибор, например. Но все квесты были обесточены. Было ясно, что завтрашний рабочий день придется начать со срочного вызова штатного электрика – осенние каникулы уже начались, и отмена игр в высокий сезон точно не порадует Боба.

Встроенный фонарик смартфона в моей руке оставался единственным источником света, и внизу живота предательски заныло. Казалось, так и было задумано, однако свет пропал слишком резко, и теперь мной овладевали странные ощущения. Я не боялся темноты, но дополняющая ее тишина заставляла меня чувствовать себя дискомфортно в пустых коридорах старого здания. Интуитивным движением я наощупь закрыл щиток на ключ и задернул штору. Освещая себе путь гаджетом, я еще раз оглянулся на массивные двери. Из квестов не доносилось ни звука.

Оставалось надеяться, что электричество пропало только на этом этаже, и я смогу спокойно забрать свои вещи из офиса.

Осторожно ступая по бетонному полу, я достиг выхода. Дверь, ведущая в игровой комплекс, закрывалась на электронный замок, но в связи с последними обстоятельствами, мне оставалось делать все по старинке. Я выудил связку ключей из кармана форменной толстовки и отыскал нужный – как раз тот, которым пользуюсь реже всего. Еще раз проверив дверь, я осмотрел безжизненную кодовую панель. Вот тебе и автоматизированная система безопасности!

Где-то, этажом ниже, было открыто окно, и до меня донеслись раскаты грома. Причина форс-мажора обнаружила себя сама. К сожалению, ни одна современная технология все еще не может противостоять стихии. Правда, в нашей местности эта борьба происходила слишком часто, и победа никогда не была на стороне технического прогресса.

Достигнув офиса, я обнаружил, что в темноту погрузился весь наш блок. Оставалось надеяться, что все необходимые документы были открыты в облачном хранилище моего компьютера, и утром мне не придется восстанавливать потерянную информацию. Отсутствие электроэнергии превратило рабочую зону в глухую темную коробку без признаков жизни: удрученно моргал и щелкал только бесперебойник возле моего монитора. Отключив и его, я, подсвечивая кресло фонариком, снял свой рюкзак со спинки стула и поспешил покинуть помещение. Все двери, так же, как и в игровой части комплекса, пришлось закрыть на ключ. Уже покидая этаж, я вспомнил, что забыл про окно в офисе – ливень наверняка зальет подоконник за ночь, но возвращаться обратно не было желания и сил. Меньше всего на свете я любил оставаться наедине с собой в полной темноте и тишине, когда воображение взбудоражено и усиленно работает на материализацию несуществующих звуков и видений вокруг.

* * *

Дорога домой занимала более часа, но проходила незаметно из-за моей усталости. Скорее по инерции, я продолжал читать рабочие чаты. Они постепенно наполнялись флудом, который поступал в ленту переписки, вперемешку с полезной информацией. Уже покинув комплекс, я старался не вникать в происходящее. В сумерках метрополитен выглядел недружелюбно, а в вагонах постепенно начинал собираться сомнительный контингент. Моя привычка забиваться в угол и темная одежда обычно делали свое дело, и я оставался незамеченным для окружающих. Но сегодня что-то пошло не так с самого начала.

Сонные студенты и офисные клерки, страдающие трудоголизмом, встрепенулись, когда мы достигли очередной станции. Раздвижные двери с грохотом разъехались, и в вагон ввалилась шумная троица. Двое хорошо отдохнувших этим вечером высоких парней громко спорили между собой и совсем не обращали внимания на свою сопровождающую. Она тем временем что-то говорила без остановки и явно пыталась донести до товарищей нечто важное. Но в грохоте колес и криках молодых людей быструю речь девушки было не разобрать. Я вяло наблюдал за происходящим, пока не заметил, что занимаюсь этим слишком откровенно. Ответная реакция не заставила себя ждать.

Невидимая и неслышимая для своих спутников, девушка медленным и плавным движением (словно в вагоне поезда, несущемся на полной скорости, не нужно было прикладывать усилие, чтобы держать равновесие) развернулась в мою сторону. Я поспешил отвернуться, чувствуя, что сам виноват в том, что открыто пялился, но было уже поздно. Боковым зрением я заметил приближающийся ко мне тонкий силуэт. Лицо незнакомки было скрыто капюшоном объемной кофты, поэтому я не мог оценить ее настроение и предугадать намерения. Тем не менее, она шла медленно и ровно, не держась за поручни. «Хотя бы трезвая… – мысленно подбодрил себя я. – Попросит денег и отойдет».

Но я ошибался.

Хрупкая фигура аккуратно приземлилась на сидение прямо напротив меня. Я продолжал смотреть в другую сторону, но чувствовал ее взгляд. Выдержав несколько мгновений, я подумал, что испытаю еще больше стресса, если буду вести себя так неестественно, и повернул голову. Ожидаемо, кроме капюшона, наполовину скрывающего лицо девушки, я не увидел ничего.

Продолжая изображать полную непричастность к происходящему, я наклонился и принялся изучать свою обувь. Рассматривая древесную пыль, прилипшую к поверхности моих ботинок еще в павильонах производства, я вскоре почувствовал, как нарушается допустимая граница моего личного пространства. Подняв голову, я увидел, что новая «знакомая» склонилась ближе ко мне. Теперь ее капюшон находился буквально в полуметре от моего лица. Через мгновение моя душа ушла в пятки: девушка откинула плотную ткань назад и теперь смотрела мне прямо в глаза. Передо мной оказался ничем не примечательный образ: русые волосы, глаза водянисто-голубого цвета и ничего особенного, кроме расширенных зрачков, застывших в статичном положении. Однако я не мог оторваться от холодного взгляда, который казался мне стеклянным и неестественным.

Тяжелый зрительный контакт длился не более тридцати секунд, и я был не в силах его разорвать. На какой-то момент я полностью потерял ощущение реальности и почувствовал, как руки становятся ватными. Бремя этого взаимодействия покинуло мои плечи почти так же быстро и внезапно, как и свалилось на них.

Девушка заговорила:

– У него болит шея.

Она проговорила это почти шепотом, но каждое слово впечаталось в сознание так, словно ее голос покинул тело и звучал в моей голове как бы сам по себе. Такой спутнице не нужно было прикладывать усилий, чтобы я услышал фразу с первого раза. Выйдя из ступора, я инстинктивно дотронулся до своего затылка и проверил позвонки на болевые ощущения – нет уж, эта реплика совсем не была похожа на медицинское заключение.

Я не заметил, как водянистые глаза вновь скрылись под плотной тканью капюшона, а вагон достиг следующей станции. Странная компания покинула поезд через противоположные двери, а двое парней все еще продолжали громко ругаться, будто пассажирка не из мира сего и вовсе не составляла им компанию.

Я вышел на следующей. Едва моя нога коснулась платформы, дрожащие пальцы нашли заученный номер телефона в опции быстрого набора. Выбежав из метрополитена через тяжелые стеклянные двери, я прислонил смартфон к уху и поспешил закурить.

* * *

– Попробуйте проговорить последовательность событий еще раз, но на этот раз спокойно.

Ледяные капли заливали экран гаджета, а зонтик я благополучно забыл на работе. Несмотря на то, что в ушах у меня были беспроводные наушники и можно было спокойно заблокировать телефон, я бездумно пялился в экран, рассматривая знакомые цифры. От такого ритуала мой собеседник не становился видимым, да и никакого логического объяснения глупой привычке держать смартфон в руке перед собой просто не существовало. Я заставил себя убрать руки в карманы, чувствуя, как к замерзшим ладоням наконец возвращается чувство осязания.

– Я задержался сегодня. Пока проверял электричество, вырубился свет, – чувствуя, как зябнут конечности, я шмыгнул носом. – Потом добежал до метро.

– А зонтик? – мой собеседник был чрезвычайно догадлив.

– Забыл. Там же близко, я не промок.

– Так…

Я взял секундную паузу, чтобы перебежать дорогу, а затем продолжил:

– В метро сидел как обычно, а потом в вагоне появилась пьяная компания. Среди них – странная девушкам с пугающим взглядом.

– Ты смог рассмотреть ее лицо издалека? – мужской голос по ту сторону телефона стал ниже. Кажется, этот отрезок моего повествования интересовал его более всего.

– Нет… – даже мне следующая часть рассказа казалась бредовой. – Она села напротив. Откинула капюшон. Взгляд у нее был немигающий. А потом она сказала, что у него болит шея.

– У кого-то из ее нетрезвых друзей?

– Да нет же!

Я не заметил, как начал раздражаться и говорить на повышенных тонах. Стараясь следовать простой просьбе сохранять спокойствие, я остановился на мгновение, выдохнул и пошел более медленным шагом. Самый терпеливый на свете собеседник молчаливо ждал.

Пришлось сразу перейти к сути:

– В общем, я думаю, что знаю, про кого она говорила, доктор Константин.

– Боузи, – я был готов поспорить, что мой собеседник сдерживает усталый вздох.

Когда мы обращались друг к другу по именам, обычный телефонный разговор мгновенно превращался во внеплановый сеанс психотерапии. Если бы в моей голове был установлен денежный счетчик, он бы щелкнул прямо сейчас. Никаких приборов в сознании, конечно же, установлено не было, но звук я услышал все равно.

– Боузи, вас никто не преследует, – Константин сменил интонацию и принялся говорить медленно, проговаривая слова по слогам. – Вы в безопасности.

Мне было нечего на это ответить, а потому мой психотерапевт взял управление беседой в свои руки:

– Во сколько вы сегодня проснулись?

– Я не… – я осекся на полуслове, но произнесенного было уже не вернуть.

– Вы не спали. Это не очень хорошо.

Он никогда не употреблял слова «плохо» по отношению к моим действиям, потому что обходил мое неконтролируемое чувство вины, которое то и дело всплывало грязным пятном, по поводу и без. Именно по этой причине я работал с этим доктором на протяжении последних трех лет. Константин не просто делал свою работу, я чувствовал, что он действительно старался мне помочь. По крайней мере, очень хотелось верить в то, что внеурочные звонки от меня он принимал именно по этой причине.

То, что произойдет дальше, было предсказуемо. Но стратегически важная часть разговора уже состоялась, и я чувствовал себя лучше. А сейчас Константин найдет причину для поощрения и предложит свое физическое присутствие. Наш контакт давно превратился в игру, сюжет которой двигался по проверенной схеме. Даже если ее соблюдение не приносило видимой пользы.

– Вы хорошо справлялись на протяжении последнего месяца, – врач продолжал говорить со мной очень размеренно. – Если, конечно, говорите мне правду о том, что соблюдаете почасовой прием ваших лекарств.

– Соблюдаю, – врал я до ужаса плохо, но по телефону это сделать было проще.

– Замечательно, – я был уверен, что он не поверил, но в этом разговоре считал важным подчеркнуть другое. – Однако, это приносит меньшую пользу, если вы игнорируете режим сна и продолжаете нерегулярно питаться.

– Да, я знаю.

– Вы хотите, чтобы я провел для вас внеплановый сеанс на любой удобной локации? – его стандартный вопрос прозвучал практически бесцветно. – Скажем, через час?

– Нет, – отвечал я не менее сухо, потому что более наш диалог не имел смысла. – Приеду завтра, как обычно.

– Вы уверены?

– Да. Доброго вечера! – я завершил вызов и ускорил шаг.

На улице начинало темнеть, а капюшон моей кофты промокал все сильнее, создавая неприятное ощущение тяжести на голове. Мне не стоило корить себя за то, что позвонил в тревожном состоянии тому, с кем имелась четкая договоренность относительно подобных ситуаций. Но изнутри меня разъедала назойливая установка, наглухо вбитая на подкорку: «Он тебе не друг!» – шумом отдавалось в моей голове. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я наконец отучил себя окрашивать людей в белый или черный цвет. Но с эмоциональной привязанностью ко всем, кто чуть больше, чем просто вежливо мне улыбался, все еще были настоящие проблемы.

Доктор Константин стал верным спутником моего «второго переходного возраста», настигшего меня в девятнадцать лет. Попавшись мне в рекомендациях медицинского центра в нужное время и в нужный час, он повторял, что со мной не происходит ничего смертельного и то, что я испытываю, переживают сотни молодых людей по всему миру, когда пересекают рубеж первого и второго десятка. Я знал, что мир вокруг моих сверстников менялся так же стремительно, как и мой собственный. Но некоторые факторы моего прошлого, к сожалению, усугубляли так называемую «болезнь роста», создавая поводы для дополнительных бесед с врачом. «По крайней мере, он хорошо на мне зарабатывает», – так я думал, завершая очередной телефонный разговор, посвященный моим эмоциональным всплескам. Но я, как и большинство пациентов врачей подобного порядка, не мог позволить себе доверять психотерапевту до конца. Мы работали довольно долго, имели определенные результаты, но все это было лишь упомянутой системой. Очередным алгоритмом, который помогал мне крепче удерживать ощущение нормальности происходящего, но не менять суть.

Ливень усиливался, и мне приходилось продолжать путь до дома, не поднимая головы. Я смотрел на серый асфальт и считал собственные шаги по детской привычке: мне казалось, что это помогало сократить расстояние и быстрее добраться до финальной точки.

Когда я достиг нужной многоэтажки, мой спальный район полностью погрузился во тьму. Окна верхних этажей взирали на меня угрожающе, словно корили за то, что я вновь пришел домой слишком поздно, в час, когда нормальные люди уже готовятся ко сну. Оглядев соседние дома, которые были построены так близко, что были похожи на один большой муравейник, я отворил нужную дверь на лестничную клетку. Стряхивая с себя дождевую воду размашистыми движениями, я двигался быстро, оставляя после себя мокрые следы. Я жил не один и очень надеялся, что своим эффектным появлением не побеспокою соседку Иви, которая, должно быть, уже спит.

Темный коридор маленькой квартиры и полная тишина подтвердили мои предположения. Чтобы не разбудить девушку, я скинул насквозь промокшую обувь как можно скорее и сразу проскользнул в ванную. Кофту можно было выжимать вместе с брюками и носками, но я не стал тратить время и закинул вещи в стиральную машину. Присев на бортик ванной, я пустил горячую воду и начал вытирать смартфон. Он был ледяным на ощупь, но разрядиться не успел несмотря на то, что рабочие чаты разрывались от новых уведомлений. В одном из них я успел обнаружить свое имя и краткую информационную сводку по новому проекту, которую требовалось обсудить завтра. Это было хорошей новостью: свежие задачи нередко оказывались интересными и сложными, а последняя характеристика позволяла мне полностью погрузиться в процесс и наконец начать игнорировать собственный эгоизм, который очень ярко выражался в процессе лелеяния ментальных проблем.

Горячая вода окутала озябшие конечности. Судя по тем комментариям, что оставили мои коллеги в чате, новый проект касался постройки квеста на территории нашего комплекса. Краткая сводка от Боба привычно практически не содержала в себе никакой полезной информации. Если я хотел ее получить, то должен был говорить с ним лично. Мой интерес возрос, а настроение немного улучшилось, мне нравилось предполагать потенциальные изменения на общей квестовой аллее, каждый уголок которой я успел выучить наизусть. Такие перемены неизбежно несли в себе привлекательную для меня атмосферу отдельного мирка, воссозданного на территории нескольких комнат. Уже спустя пару месяцев в привычном для всех пространстве появятся красивые декорированные двери в историю, наполненную системой загадок и задач.

Через четверть часа я грелся под одеялом и смотрел на цветное полотно в рабочей зоне, которую себе обустроила Иви. Девушка спала очень крепко, глубоко зарывшись в покрывала, и из своей части комнаты я мог видеть лишь ее длинные светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Интересно, сколько времени она сегодня провела у мольберта? Подруга детства олицетворяла полную противоположность моему образу жизни и мне самому: она вставала рано и ложилась тоже рано, была спокойной, уравновешенной и, главное, – никогда не ругала себя за непродуктивность. Я смотрел на Иви и мечтал научиться ее невозмутимости. Мы жили вместе довольно давно, с момента нашего совершеннолетия, но я все еще не мог перенять от нее ничего полезного. Наше существование проходило в отдельных мирах, которые пересекались друг с другом только на маленькой кухне во время завтрака.

На картине было изображено концентрированное ощущение счастья в стандартном его понимании. Зеленый луг, усыпанный полевыми ромашками, соседствовал с каменной тропинкой, ведущей к деревенскому дому в светлых оттенках. Яркое синее небо совпадало в цвете с маленьким озерцом, соседствующим с лугом. Картина была закончена на добрые семьдесят процентов, а ведь сегодня утром холст был еще пуст. Судя по настроению пейзажа, эта работа была очередным заказом, который обещал быть выполненным не только на отлично, но еще и в срок. Со времен совместного пребывания в заведении, в котором мы росли вместе, я был убежден в больших перспективах Иви и, спустя несколько лет, оказался прав. Она смогла не просто монетизировать то, что получалось у нее лучше всего, но и сделала это своей постоянной профессиональной деятельностью, которую выполняла с большим удовольствием.

Наша комната условно делилась на две половины, но я отчетливо видел черту, которую бы никогда не осмелился пересечь. Теплая детская привязанность к моей подруге не позволяла мне транслировать темную грузную массу своих переживаний и мыслей на ее сторону. А потому весь негатив, что я таскал за собой долгие годы, концентрировался здесь, вокруг моей кровати и за рабочим столом. Мне нравилось возвращаться домой с улыбкой, даже если на самом деле настроение было паршивым, а следующий день обещал быть богатым на стресс. Иви смешно перемещалась из кухни в спальню, к мольберту и обратно, разговаривала сама с собой и пела обо всем, что видела вокруг. Порой я ловил себя на мысли, что просто наблюдаю за ее действиями и обретаю новые силы.

Доктор Константин любил повторять, что мне необходимо наполнять собственную жизнь позитивными эмоциями, почаще смотреть на яркие картинки, гладить котят и выполнять прочую ерунду, которая еще никогда и никому не помогала. Но я понимал, что такие методики были написаны в его учебнике, и честно старался соблюдать врачебные предписания, проводя время с Иви, которая совмещала в себе все недостающие мне качества сразу.

### Глава 2

Утро очередного рабочего дня началось с гневного сообщения от моего старшего коллеги Рика: как я и предполагал вчера, окно, оставшееся открытым во время ливня, создало много проблем. Непогода бушевала ночью так сильно, что вода залила не только подоконник, но и часть рабочего места нашего проектировщика. Все говорило о том, что теплой встречи ждать сегодня не стоит.

Утренний путь всегда оставался для меня незаметным. Эта дорога была мне необходима – для правильного настроения, общей концентрации и появления хотя бы иллюзорного желания что-либо делать. Если быть откровенным, довольно часто я вообще не был уверен в мотивации начинать новый день. Но доктор Константин продолжал упорно настаивать на том, что спустя некоторое время у нас получится исправить и это. Однако говорил он об этом на протяжении всего процесса трехлетней терапии, поэтому поводов безукоризненно доверять суждениям специалиста, у меня все еще не было.

Я изучал модель развития отношений психотерапевта и пациента и знал, что время от времени, буду сталкиваться с собственным скептицизмом. Подобное настроение распространялось на все окружающие меня сферы деятельности, и, в силу своей систематичности, уже переставало смущать.

Сегодня в метро ни с какими девочками в капюшонах мне встречаться не приходилось. А потому, чувствуя легкое потряхивание и гул за окном старого вагона, я мог позволить себе отпустить сознание и наконец начать искать эту самую «мотивацию» прожить еще один день в собственной, порядком опостылевшей мне, шкуре.

В этот раз, несмотря на час пик, я смог занять удобное место в углу, у выхода из вагона. Сделал музыку в наушниках громче и вслушался в слова, мысленно поблагодарив нейросеть стримингового сервиса за то, что она выстраивала музыкальный поток так, словно читала мои предпочтения не по жанрам, а по смысловой нагрузке текстов песен. Погружение произошло – сознание будто стало чище и перестало вибрировать.

> Веки стали тяжелыми. Пространство вокруг меня расплылось, и я увидел себя в начале длинного коридора, стены которого медленно съезжались навстречу друг другу. Меня одолевало непреодолимое желание бежать, я знал и чувствовал, что мне во что бы то ни стало нужно достичь противоположной стены до того, как комната схлопнется. Я сделал первый шаг и вспомнил, что в конце узкого тоннеля точно должна была быть лестница. Приглядевшись еще раз, я действительно смог разглядеть деревянные перила и тусклый свет, падающий вниз, к ступенькам. Позади меня раздался стук. Что-то глухо покатилось по полу. А дальше – скрип, резкий и короткий, словно кто-то быстро поднялся с кресла или кровати и направился в мою сторону. Теперь причин для побега стало вдвое больше, и я поспешил рвануть вперед. Кто-то настигал меня, отбивая каждый шаг, прикладываясь каблуком к старым доскам, а стены стали сдвигаться еще быстрее! Еще мгновение – и я очутился у лестницы. Остановился, потому что коридор позади меня исчез и отрезал от преследователя, дав мнимую безопасность. Я перевел дух и стал медленно спускаться, будучи неуверенным в том, что ступени на этой лестнице не сговорились со стенами и не начнут обваливаться, как только я ступлю на одну из них. Тело потряхивало от выброса адреналина после пробежки. В голове была лишь одна мысль: «На этой лестнице скрипит седьмая ступенька».

Я пришел в себя, когда больно стукнулся головой о железный поручень, за который держался. Поезд достиг станции с тройной пересадкой на разные линии метрополитена, и народ повалил из вагона единой кучей, расталкивая на своем пути всех без разбора. Причиной удара стал чей-то желтый массивный рюкзак – именно из-за этой объемной поклажи я был зажат между другим пассажиром и металлической конструкцией. В том, что я очнулся, был свой плюс, к толпе, вытекающей из дверей вагона, мне нужно было присоединиться, и поскорее. Чуть расслабившись, я почти проехал свою станцию.

После вчерашнего ливня асфальтированная дорога от метро до заводского помещения, в котором находился квестовый клуб «ESCAPE», была усеяна крупными лужами. Мой путь напоминал минное поле. Учитывая то, что творилось на улице, можно было сделать предположение, что офис точно пострадал от непогоды не меньше. Тревожность возрастала по мере моего приближения к точке назначения. Очень не хотелось вновь слышать от коллег в свой адрес нелестные комментарии, которые всегда содержали в себе звенящие напоминания о моем постоянном витании в облаках и невнимательности. Я старался исправиться. Не верил в то, что получится добиться хоть какого-то результата, но искренне стремился к изменениям.

Когда я вошел, рабочие места моих соседей по кабинету, главного проектировщика Рика и руководительницы проектного отдела Джии, пустовали. Бедствие с залитым подоконником было устранено, но часть бумаг на столе старшего коллеги, действительно, выглядела ужасно. Судя по всему, вода испортила какие-то черновые наброски планов постройки, потому что стопка была совсем небольшой и слишком исчерканной для того, чтобы быть набором официальных документов. Я тяжело выдохнул и кинул рюкзак на свое кресло. Теперь оставалось проверить, потерял ли я что-то важное после резкого отключения света во всем комплексе. Если и здесь мне повезло так же сильно, как в случае с окном, я буду не в состоянии начать рабочий день по-человечески. Моноблок пискнул от нажатия на кнопку. Это значило, что проблему с выбитыми пробками уже решили, и все было не так серьезно, как мне показалось на первый взгляд.

Я ждал восстановления последнего рабочего сеанса, наблюдая за улицей через окно, которое находилось прямо напротив моего рабочего места. Мой стол буквально «врезался» в батарею под высокими рамами, а грязные жалюзи частично располагались на поверхности стола, прямо за монитором. Соседство с мастерской не предполагало чистоты офисного убранства в этом кабинете, но в окружающей нас атмосфере все еще были свои плюсы. Например, убираться здесь было абсолютно бесполезно, и мы даже не тратили на это свое время. В ряд исключений попадали редкие дни, в которые нас посещал Боб. У толстяка была нестерпимая «аллергия» на пыль и беспорядок.

Пасмурное небо сонно взирало на меня. Ложилось тяжелым молочным грузом на крыши высоток, что располагались напротив здания нашего комплекса. После ночного ливня в воздухе оставался запах свежести – он пробирался в офис и заполнял собой пыльный кабинет как никогда кстати. Из-за тяжелой погоды сил на работу было еще меньше обычного.

Компьютер продолжал отчаянно пыхтеть и все еще показывал мне колесико загрузки системы. Я был готов подождать и не требовал от этого старичка многого. То, что он вообще включился без проблем после вчерашней аварии, уже меня более чем устраивало.

– Ой, Боузи! – бодрый женский голос раздался где-то у меня над ухом. – Рик так ждал тебя, чтобы сказать пару ласковых, да не дождался!

Джия, руководитель нашего небольшого отдела, состоящего всего из трех человек, пребывала в хорошем настроении. Она махнула мне рукой, села за свое рабочее место, которое располагалось справа от стола Рика, и включила свой «Плейлист дня».

Мои ошибки вчерашнего дня ее мало интересовали, а потому она продолжила говорить так, словно ничего и не случилось:

– Ты читал вчера то, что Боб прислал?

– Да, я… – ожидание скорого возмездия от Рика немного выбивало меня из колеи, и я чувствовал, что начинаю заикаться. – Пытаюсь включить компьютер, чтобы перечитать его сводку. У нас новый проект?

– Ой, там что-то по великой дружбе. – Джия кинула на меня скептический взгляд. – Я пока не вникала, раз он решил начать с тебя.

– Хорошо. Наверное, сегодня будет звонок. Ты же присоединишься? – я старался выровнять интонацию так, чтобы мой голос не звучал просяще.

– Не-а.

Такой отказ подчеркивал однозначное завершение нашего диалога. Я понял, что спрашивать о причинах будет делом бесполезным, да и тратить время смысла не было. В конце концов, последние звонки я действительно фиксировал самостоятельно, а ребята подключались к взаимодействию с заказчиком уже после получения вводной информации от него. Да и Боб, кажется, любил тестировать меня подобным образом. К таким проверкам на профпригодность я успел привыкнуть, и особых переживаний пока что не испытывал. Рик и его потенциальные вопросы ко мне на данном этапе задевали меня гораздо сильнее.

Монитор наконец сменил картинку. Компьютер восстановил последний сеанс в браузере, и стало ясно, что вся моя деятельность сохранилась на прежнем этапе. Это уже было действительно похоже на хорошие новости. Открыв программу мессенджера на компе, я прокрутил рабочий чат до ночных сообщений и перечитал сводку. Босс просил организовать звонок с новым клиентом как можно скорее и провести диалог с включенной веб-камерой. Видимо, заказчик действительно представлял собой стратегически важную персону, если ему требовалось лицезреть мое бледное усталое лицо во время первого знакомства. Я открыл приложение для видеозвонков, создал ссылку на встречу и отправил ее Бобу. В ожидании ответа я решил установить последнюю версию программы, чтобы с камерой точно не было никаких проблем, и мое изображение не ухудшило и без того не самые радужные обстоятельства.

Интерфейс любезно сообщил о том, что последняя версия была только что установлена на мой компьютер. Мне предстояло тяжелое знакомство – и таким оно было не в данный момент, а априори. Я действительно любил новые проекты и обожал погружаться в свежие сценарии, но, тем не менее, просто ненавидел знакомства и первые коммуникации с новыми людьми. Это приносило те же эмоции, что и коробка с выскакивающим клоуном на пружинке – без неожиданного сюрприза обойтись просто не могло, потому что так была задумана изначальная механика. Даже если крутишь ручку довольно аккуратно, эта жуткая морда все равно выпрыгивает на тебя именно тогда, когда ты ждешь этого меньше всего.

Я запустил звонок и сосредоточился на зале ожидания. Первым наверняка придет мой босс Боб и даст немного вводных о поступившем запросе. По крайней мере, я очень на это надеялся, и шеф, в этом смысле, меня никогда не подводил.

Уведомление оповестило о том, что новый пользователь просит разрешения присоединиться к звонку. Я развернул вкладку и увидел черную картинку на месте фото профиля и почти конспирологическое имя аккаунта – «Мистер О». Однако я понимал, что по семи буквам в сетевом имени судить о человеке было еще точно рано. Предполагаемого заказчика пришлось оставить в зале ожидания. Сначала – сводка от Боба.

Мой босс, как обычно, на звонок не торопился. Я был уверен в том, что он обязательно придет, ведь вопрос касался и его личных денег, и «великой дружбы», как выразилась Джия. А вот когда именно явится Боб, было неизвестно. Клиенты, в своем большинстве, были также нерасторопны, поэтому мы могли дожидаться их вечно, и времени на то, чтобы обсудить внутренние условия, всегда хватало с головой. Но сегодняшний случай был похож на исключительный с самого начала, и это слегка меня настораживало. Шеф подключился к беседе лишь спустя пять минут после установленного срока начала звонка, и, включив камеру на своем гаджете, успел еще две минуты размеренно покурить, прежде чем заговорить. Боб смотрел на меня молча, а я вторил ему. Внезапно я осознал, что включил веб-камеру компьютера, даже не проверив, как сегодня выгляжу. Пришлось исправляться на лету – я взъерошил волосы быстрым движением руки и постарался выдавить приветливое выражение лица.

– Добрый день! – сказал я с улыбкой.

– Угу. Чего там? – толстяк звучал очень сонно, да и выглядел так же.

– Эм, – теряться было пока рано. Боб мог забывать даже то, что произнес пару минут назад. – Именно это я и хотел уточнить.

– А. Ну да.

Сердце вдруг пропустило удар. Что-то подозрительное продолжало ощущаться в происходящем. Нет, совсем не в том, что Боб проснулся несколько минут назад и забыл тему разговора – правда, это было как раз не ново. Меня насторожило то, что к звонку подключились лишь мы втроем. Обычно со стороны заказчика к разговору присоединялись хотя бы пара человек – потому что ни один потенциальный учредитель квестового проекта не закапывался в процесс с самого порога. Доктор Константин бы сказал, что я занимаюсь накручиванием самого себя. Но я не успел проанализировать рациональность своих ощущений – Боб вновь заговорил:

– Если кратко, О – мой друг.

– Это имя или фамилия? – я пытался понять, как могу обращаться к потенциальному клиенту.

– Не то и не другое, – шеф говорил так, будто вот-вот уснет от скуки. – Поверь, тебе это пока не нужно.

Мои опасения подтверждались. Что-то здесь было не чисто. Аккаунт Мистера О продолжал одиноко висеть в зале ожидания. Наша задержка выглядела некорректно. Однако Боб продолжал тянуть время, и мне вновь пришлось брать инициативу в свои руки:

– Хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

– Ну, ему нужен квест, – толстяк зевнул. – Сценарий у него есть и запрос довольно четкий. Собраны все материалы, вплоть до эскизов помещения. Открыть проект он хочет на нашей аллее. Помнишь, там за «Восточным Экспрессом» есть пустое место? Сейчас там что-то вроде склада?

– Конечно. – В процессе захламления пустого пространства я участвовал лично, еще пару лет назад. Правда, площадь импровизированного склада для квеста была очень спорной.

– Там и будем строить, – отрезал Боб так, словно решение уже было принято и не поддавалось никаким обсуждениям. – Но все это к Рику. Ты менеджер, вся коммуникация только через тебя.

– Общие звонки… – я был готов спорить с шефом, потому что вся выполняемая производством работа всегда была командной. Каждый занимался своим делом, но без общей синхронизации с заказчиком построить правильные рабочие процессы было сложно.

– Никаких общих звонков. Все через тебя, – снова отчеканил Боб, словно я плохо понимал его неоспоримые тезисы с первого раза.

– Он иностранец? – Это было моей последней догадкой, которая могла оправдать настолько строгие регламенты общения с клиентом.

Боб закатил глаза и выдохнул дым от электронной сигареты:

– Чего?

– Почему никаких общих звонков? – я не хотел показаться беспомощным, но попытался понять шефа снова. – С ним нужно говорить на другом языке?

– Ага, – я практически выдохнул, но Боб продолжил. – Но нет, не иностранец. Запускай его.

Я почувствовал, как давление ударило в виски. Константин говорил, что у меня всегда повышенный уровень напряжения, поэтому, стоило мне только испытать стресс, в голове запускалась череда болезненных вспышек. За обезболивающим было совсем неудобно лезть, да и предметный разговор хотелось начать как можно скорее.

В конце концов, это был просто рабочий звонок.

Я добавил аккаунт мистера О в общий зал нашей видеоконференции.

– Добрый день! – начал я.

На протяжении последних двух лет я проводил подобные звонки так часто, что злополучное первое приветствие приобрело свой особый, всегда одинаковый нервный звук. Неестественно высокий, звонкий и отрывистый. Коллеги шутили, что без включенной камеры меня можно было принять за голосового помощника.

– Добрый, добрый, – он звучал достаточно спокойно. – Бобби, доброе утро.

Новый клиент говорил протяжным игривым голосом среднего тембра. Лишь несколько совсем низких и немного хриплых нот выдавали правду о том, что наш собеседник был совсем не молод. Камеру заказчик решил не включать. Пока я пытался проанализировать друга босса, последний шумно загоготал:

– Ой, старый, – кажется, с возрастом я угадал. – Как будто бы ты проснулся намного раньше!

– Нет, но и к звонку присоединился без опоздания, – мужчина игриво подкалывал своего товарища. – Зачем ты ввергаешь своего сотрудника в стресс?

Интересно, мне не послышалось? Его последняя фраза прозвучала для меня как усмешка. Откуда клиент мог знать о моем эмоциональном состоянии, оставалось только догадываться. Наверняка Боб успел оставить несколько горящих предупреждений о том, что я нервный. Толстяк, тем временем, в уколах не отставал:

– Готовлю к знакомству с тобой, чертяга. Мне надо убегать, поэтому давай я расскажу побыстрее. Та кудрявая голова – это Боузи, менеджер твоего проекта. Все технические задания ты можешь доносить до него, а он будет передавать команде, – босс снова разразился гулким смехом, который сотрясал его немаленький силуэт. – Всю свою боль ему расскажи, не стесняйся. Этот малый точно поймет.

– Иди уже, – я не видел лица мистера О, но был готов поспорить, что он улыбался.

– Дорвался! Пока! – Боб отключился от звонка, оставив меня наедине со своим другом.

Перестроившись на рабочий режим, я сфокусировался на том, чтобы изолироваться от собственных эмоций и получить как можно больше полезной информации.

– Простите? – я откашлялся, осознав, что голос пока звучал слишком слабо и неуверенно.

– Да, Боузи? – голос клиента продолжал быть спокойным и заинтересованным.

– Гм, еще раз здравствуйте, – я стал говорить громче. – Мне очень приятно с вами познакомиться.

Мой собеседник усмехнулся. Судя по всему, воспринял эту фразу как чистой воды лицемерие. Ничего, с таким восприятием я успел смириться – это был не первый раз, когда мою вежливость интерпретировали как попытку умаслить. Я переживал только за то, чтобы мои щеки не приобрели розоватый оттенок, потому что веб-камера передала бы мою застенчивость мгновенно. Пришлось спешно продолжить:

– Я бы хотел узнать немного больше о вашей задумке, – сейчас было необходимо сосредоточиться и не забыть выдать ему все важные нюансы. – Для того, чтобы взять в работу 3D-модель вашего будущего квеста, мне потребуется сценарий с отметками о расположении комнат. Обычно мы начинаем именно с трехмерной визуализации проекта. Так как вы откроетесь у нас, вся изначальная планировка помещения, конечно, уже есть на бумаге и в электронном виде. Макет мы подготовим быстро …

– Как сумбурно. А можно по частям, Боузи? – Он прервал меня довольно быстро, но раздражения в голосе не было. Его тон продолжал звучать игриво.

– Эм-м… – я не нашелся с ответом.

– Я никуда не тороплюсь, а вы, Боузи?

Мне совсем не нравилось такое злоупотребление обращением по имени. Я буквально ощущал, как этот человек пытается сконцентрировать мое внимание на своих интонациях.

– Я, конечно же, нет. – Возможно, его замечание было справедливым. Я всегда начинал торопиться, когда нервничал. – Приношу свои извинения за сумбурную речь.

Мистер О одобрительно хмыкнул. Теперь мне казалось, что он намеренно проверял – стану ли я извиняться за мелочь, которая его не устроила? Я вспомнил слова Боба и попытался начать снова:

– Подскажите, пожалуйста, существует ли сценарий вашего проекта?

– О, да. И еще какой, – в голосе мужчины начинало сквозить самодовольство. – У меня есть практически целая книга, – настолько подробно я воспроизвел сюжет.

Знакомый тип клиентов. Он, должно быть, еще и глубоко убежден в том, что все придуманные им загадки будут легко реализованы в производстве.

– Да, продолжайте, – информации все еще было слишком мало, и я пытался разговорить его.

– Боузи, а вы курите?

– Я? – моя реакция была глупой, но и вопрос был чертовски странным. – Эм… да.

– Закурите, – он отчеканил это так уверенно, словно не предлагал, а приказывал мне. – Я хочу, чтобы вы перестали так переживать.

Если бы каждого из наших клиентов можно было помечать цветными флажками, этот индивидуум уже получил бы красный. Что за живой аттракцион непредсказуемых реакций мне подсунул Боб? Так бы и сказал, что его дружок ненормальный. Или его фраза в начале разговора: «Этот точно поймет», – как раз и намекала на то, что О – такой же, как и я? То есть, коллеги все про меня поняли и считали ненормальным?

Мое дыхание заметно участилось. Предложение закурить от нового клиента оказалось очень кстати. Ни на одном из звонков я себе такого, конечно же, не позволял. Но в этот раз заказчик попросил сам. А звонки записываются, поэтому сделать мне выговор за нарушение этики у Боба не выйдет.

Я глубоко вдохнул дым фруктовой электронной сигареты, которая покоилась в кармане моих джинсов ровно до этого момента, и постарался выдохнуть как можно более размеренно. Сознание немного повело. Уже без помощи сигареты я сделал медленный вдох и выдох и возобновил диалог.

– Мистер О, расскажите пожалуйста, в каком виде вы смогли бы предоставить нам ваш сценарий для изучения?

– Я пришлю его вам после нашего разговора, Боузи, – в отличие от Боба, голос заказчика продолжал отражать предельную заинтересованность. – Там же вы найдете несколько примеров для упрощения реализации.

– Это очень хорошо! – я приободрился. Такой подход мог облегчить нашу работу.

– О да, – кажется, он понимал, что таким образом ускоряет свои собственные процессы. – Расположение комнат не будет принципиально важным. Кроме кухни.

– Хм, кухня в прямом смысле? – Этот факт звучал странно. Бытовым нюансам в квестах не было места.

– Вы все поймете, Боузи, когда прочтете. Вы снова спешите. Закурите еще.

В недоумении я осознал, что снова потянулся к сигарете. Я выполнял все, что он говорил мне делать, абсолютно не задумываясь о характере его просьб. С точки зрения клиентоориентированности эта модель была очень полезной, но только пока меня просили закурить во время рабочего звонка, а не предусмотреть подъем пола для размещения дополнительных спецэффектов в квесте. Однако, главное еще предстояло выяснить:

– Гм, – я чувствовал, что снова начинаю терять нужный ритм беседы. – Вы уже были на нашей аллее квестов?

– Нет, Боузи, не бывал. – В его голосе вновь почувствовалась улыбка.

– Я бы хотел пригласить вас на осмотр помещения. – Такое приглашение было стандартным и обычно очень радовало наших потенциальных заказчиков. – Возможно, вам будет интересно уже на месте посмотреть, как будут располагаться те или иные элементы.

– Предложение лестное, Боузи, но я от него откажусь. – Мужчина немного помедлил. – Мое местоположение и график основной работы не подразумевают возможности приезда.

– О, вот как.

Может быть, он и вправду был иностранцем? Впрочем, технологии позволяли решить этот вопрос безболезненно для обеих сторон:

– Я понял. В таком случае вышлю вам планировку и сниму видео-тур по локации.

– Это меня устроит, – я услышал звук нажатия клавиш. Кажется, заказчик уже начинал уставать от беседы и отвлекался на другие процессы.

– Замечательно, – нужно было подытожить наш разговор. – На планировке вы сможете сделать отметки о правильном, с вашей точки зрения, расположении комнат в квесте. Ну, и определенных элементов. Например, указать желаемую расстановку мебели на упомянутой вами кухне.

– Там есть лифт, – голос клиента внезапно снизился и начал звучать вкрадчиво. – Что находится в кабине кухонного лифта, Боузи?

– Я думаю, что смогу ответить на этот вопрос, как только изучу сценарий, мистер О. – Как ни странно, в этот раз я не растерялся. Может быть, помогла затяжка, о которой мужчина так настойчиво меня попросил?

– Все верно, Боузи? – несмотря на одобрение, мне показалось, что мой ответ его не устроил. – Как же здорово, что вы перестали торопиться. Что ж, мы закончили для первого раза?

Я опустил глаза на свой рабочий стол. Точнее, на пустую страницу ежедневника, по центру которой одиноко лежала новенькая черная ручка. За все время разговора я не записал ни слова. Мысленно вздохнув про себя, я сделал себе пометку о том, что должен быть внимательнее, и продолжил:

– Верно. С вашего позволения, я резюмирую наш разговор и отпущу вас. Итак, вы отправите файл со сценарием квеста и вашими личными заметками. С нашей стороны, до конца сегодняшнего дня я отправлю вам электронную версию нашей планировки и сниму видео-тур в свободном помещении. Могу ли я попросить ваш контактный номер?

– Я уже добавил вас в контакты, Боузи, – учтиво заметил заказчик.

Я машинально открыл мессенджер на смартфоне – не потому, что не верил его словам, а потому, что не ожидал от Боба такой быстрой передачи данных. Обычно заставить босса дать чей-то контакт – целая дилемма. Он обязательно об этом забывал или давал номер другого коллеги, который вообще не имел никакого отношения к проекту. В этом случае я почти поверил, что О – буквально лучший друг моего босса.

Тот же черный аватар, и уже знакомое, но все еще странное имя – «Мистер О» приветствовали меня на самом верху ленты чатов в мессенджере. Все, как он сказал. Я поспешил подтвердить слова клиента:

– Вижу. Тогда – до связи!

– Спасибо, Боузи, – напоследок он усмехнулся вслух.

Заказчик отключился так же быстро и внезапно, как и появился в зале ожидания в начале звонка. Я закрыл приложение и рухнул лбом в ежедневник.

Новый проект приняли в работу.

Главный проектировщик Рик был высоким взрослым парнем с вечно хмурой миной и крайне сосредоточенным взглядом. Когда он смотрел мне в глаза, я почти физически ощущал, что в голове у него стройным механизмом идут мыслительные процессы, а моя речь воспринимается им как еще один раздражитель, мешающий работе.

Он медленно, шумно шаркая рабочими старыми кроссовками, подошел ко мне и опустил худые длинные руки на спинку моего кресла:

– Ты мне скажи, ты когда-нибудь вообще научишься перепроверять все перед уходом? – коллега сурово дышал мне в затылок. – Хоть чуть-чуть внимательности в тебе есть?

– В комплексе отключили свет, Рик. Я уходил отсюда в полной темноте, было точно не до окна, – я старался говорить твердо, но чувствовал, что от возмездия меня это не спасет. – Но я виноват, приношу свои извинения. Хочешь, я принесу тебе какой-нибудь еды? Могу сходить прямо сейчас!

– Работай уже, – Рик резко отпустил спинку моего кресла, и я поспешил придвинуться к рабочему столу вплотную. – Я видел в чате, что Боб за тебя взялся.

Парень шумно приземлился на свое рабочее место и завел какой-то разговор с Джией, всем видом давая понять, что больше уделять мне время не собирается. Я глубоко выдохнул и почувствовал облегчение. После пережитого стресса я был убежден, что теперь могу позволить себе перекурить на улице и обдумать назревающий список задач.

Прежде, чем покинуть комплекс, мне хотелось осмотреть то самое место за «Экспрессом», о котором говорил Боб. «Экспресс» был одним из действующих квестов, полное его название звучало как «Восточный экспресс» и напрямую отсылало к одной из легендарных историй Агаты Кристи. Так как в процессе постройки несколько последних комнат были упразднены, в этой площади оставалось немного свободного места. Сейчас там покоился различный хлам и сломанные игровые элементы. А еще это место стало негласной комнатой отдыха для гейм-мастеров в силу того, что являлось последней слепой зоной во всем клубе.

Рабочий день моих бывших коллег был в самом разгаре. Покинув холл производства, я спустился вниз, в игровую зону, и остановился в дверях. На ресепшене я застал суетящегося администратора Викки, низенькую рыжую девчушку, чуть моложе меня. Она возилась с заменой кассовой ленты и громко восклицала, в очередной раз неудачно вставляя ее в аппарат.

– Ой, Боузи! Привет. А нам заменили кассу! – она смотрела на меня с мольбой. – Ты когда-нибудь с такой работал? Может быть, поможешь?

– Дай посмотреть, – я подошел ближе и выудил кассовый аппарат из рук администратора.

Викки обращалась ко мне за помощью неслучайно. Еще пару лет назад, когда я сам работал в клубе, мы часто пересекались. Время от времени, уставая от своих новых задач, я приходил сюда. Мне нравилось возвращаться на место, которое долго являлось для меня зоной комфорта.

За стойкой ресепшена всегда скрывалось самое интересное. Помимо очевидных деталей – компьютера, рации для связи с гейм-мастерами в операторской, кассы и журнала для записей, стойку украшало множество рисунков, забавных фотографий и мемов, которые собирались всей командой. Я скучал по общению и шуткам, которые вызывали громкий гогот коллег в рабочей зоне, как и всегда, в самый неподходящий момент. Скучал по ночным сменам и ведению игр, по долгим разговорам на курилке. Все это было частью моего прошлого, в котором на мои плечи еще не было возложено столько рабочих обязательств. Мне не нравилось взрослеть, но время текло беспощадно, а жизнь ни на йоту не наполнялась новыми смыслами и мотивациями, о которых постоянно твердили коллеги постарше. Возможно, я был бракованным даже в этом.

Кассовая лента, с которой не могла справиться Викки, оказалась по размеру больше, чем было нужно. Держатель у новой кассы был неочевидно, но все-таки компактнее в размерах. Я продемонстрировал администратору свое открытие:

– Нужна другая лента. Возможно, у Джии что-то есть. К нам приходила доставка из канцелярского магазина в начале недели. Спросишь?

– Ой. Я успела подумать, что совсем криворукая, – девушка радостно всплеснула руками. – Спасибо, Боузи! Тебе нужно размагнитить какую-то дверь?[1]

– Нет, я посмотрю склад, – я приветливо улыбнулся Викки и направился в конец коридора.

– Ну, давай. Только там спит Джим, – прокричала она мне вслед. – Пни его заодно! Игра на «Сияние» прилетела!

Склад использовался «по назначению», как я и предполагал. Впрочем, я точно не был тем человеком, кто мог бы укорять Джима за здоровый сон. Я бы и сам от него не отказался. Таблетки больше не помогали в решении этих проблем, а доктор Константин упорно отказывался их менять. Говорил, что дело не в свойстве лекарства, а в том, что принимаю я их не по графику. Собственные мысли оставили мне необходимое напоминание – следующий прием будет через полчаса.

Дверь на склад, как и общая отделка внешних стен неиспользуемой локации, соответствовала тематике «Восточного Экспресса». И если у главного входа в квест была сделана качественная имитация «головы» поезда, то здесь, по задумке, располагался хвост состава. Разрушать труд наших декораторов очень не хотелось, но все было уже решено – уже сегодня мы узнаем, какой альтернативный проект займет пустое пространство.

Я приоткрыл дверь и, сделав шаг, почти наступил на ботинок Джима. Где-то в темноте раздалось кряхтение:

– Викки, чтоб тебя, я сказал тебе – позвони! Зачем так будить?!

– Джим, это я, – я откашлялся, чувствуя, что не могу сдержать улыбку.

– А-а-а, малой, – силуэт в темноте зашевелился. – Ты отоспаться пришел? Место занято! Я тут… чуть-чуть отдыхаю.

– Если бы. Появилась бронь на «Сияние». Служба зовет, – Джим был отчаянным лентяем, но свою работу выполнял лучше всех.

– Вот чего дома не сидится?! – судя по звукам, мой бывший коллега начал что-то искать наощупьв.

В следующую секунду меня ослепил фонарик на его смартфоне.

– Джим, давай, – я отвернулся и прикрыл глаза ладонью. Яркий свет разрезал темноту, которой был укрыт склад. – Не слепи меня и выходи уже, пожалуйста, Мне надо снять видео-тур для заказчика.

– Только не говори, что нас лишают комнаты отдыха, малой! – уровень драмы в его голосе намекал на забастовку против решения начальства.

– Кажется, так, – я равнодушно пожал плечами. В отличие от Джима, мне хорошо было известно, что Боб никогда не отзывал своих указаний.

Кряхтения и звуков стало еще больше. Джим поднимался так медленно и туго, словно был разваливающимся стариком, а не студентом актерского факультета на подработке. Он совмещал одно с другим, и вполне успешно – после того, как меня перевели на производство, парень тоже попросил повышения. Теперь он был старшим среди гейм-мастеров и, кроме ведения игр, занимался контролем работы своих коллег. Мы пришли работать в «ESCAPE» практически одновременно и сразу подружились. Может быть, сыграло роль то, что мы были сверстниками – схожие проблемы, общие интересы. И несмотря на то, что Джим представлял собой мою противоположность по темпераменту и слыл местным шутом, у нас всегда находились темы для обсуждения. Однако моя замкнутость не позволяла нашей дружбе выйти за стены игрового комплекса, поэтому, теперь мы встречались не так часто. Только в моменты, когда мне требовалось спуститься в игровую зону по делам.

Перед тем как покинуть помещение, он наконец рассмотрел меня в полутьме, взъерошил мои русые кудри и привычно проговорил свою любимую байку: «Кто это у нас такой маленький!». А после – получил от меня традиционный тычок в спину и уполз в сторону операторской. Джима забавляло то, что несмотря на наш общий возраст, моя макушка еле доходила до уровня его груди. С ростом мне действительно не повезло.

Того света, что попадал на территорию склада из коридора, точно не хватало для съемки видео. Я включил фонарик на смартфоне и принялся рыться среди вещей, что успели сюда натаскать сотрудники. Что-то точно должно было найтись! Спустя пару минут упорного поиска я понял, что интуиция меня не подвела. На самом дне кучи хлама был обнаружен винтажный фонарь. Изначально он был вполне современным, но железный корпус и массивная ручка позволили нашим декоратором сделать из него старинный артефакт. Я ощупал дно находки и, обнаружив рычажок, подвинул его вбок. Пространство озарилось тусклым светом, и в следующую секунду я не смог сдержать вскрика.

В углу, противоположном тому, что я успел подсветить, двигался высокий силуэт. Я был готов поклясться, что слышал даже шорох. Но когда я развернулся и осветил нужное место – там ничего не было.

Через минуту в проходе вырос Джим:

– Малой, ты упал?

– Я… – никакого падения действительно не было, но звучал я все равно неуверенно. – Нет!

Мне нужно было отдышаться и что-то придумать. Очень не хотелось давать бывшим коллегам поводов для шуток о моих галлюцинациях.

– На меня упала ваша куча хлама! – лучшей защитой все еще представлялось нападение. – Что вы, разобрать ее не можете?! Джим, ты же старший, ну что за дела!

– Да сюда же никто не заходит, малой, – друг насмешливо оглядел меня. – Кто это у нас тут такой злой? Такой маленький и злой! У-у-у!

– Отвали, придурок! – огрызнулся я.

Джим рассмеялся и ускакал обратно в операторскую, а мне было совсем не весело. Я чувствовал себя сумасшедшим – уже второй случай сбоя сознания был выявлен всего за два дня. Меня успокаивало только то, что прием у Константина должен был состояться этим вечером. Надо добиться от доктора смены таблеток, чего бы это ни стоило.

Постояв в тишине и полутьме еще пару минут, я смог собрать себя воедино. Выключил фонарик на смартфоне, поднял находку повыше, направив свет в особенно темные закоулки склада и, наконец, включил камеру для съемки видео.

Через четверть часа я покинул склад и закрыл за собой дверь. Найденный фонарь, я зачем-то взял с собой. На ресепшене Викки уже принимала команду игроков, пришедших на «Сияние». Я немного послушал, как она рассказывает правила, а затем передает их во власть уже бодрого и веселого Джима. Как только гейм-мастер увел гостей в сторону квеста, я подошел к ней.

– Викки, я возьму вот это? – я продемонстрировал ей фонарь, найденный в куче хлама.

– Бери конечно, а что это? – кажется, артефакт был ей незнаком.

– Я его на складе нашел. Он валялся в куче барахла, на дне, – я дернул переключатель, демонстрируя ей то, что находка была еще и рабочей. – Здоровская штука. Может быть, пригодится нам на производстве. Он нигде сейчас не используется?

– Ну, раз была на дне кучи, уверена, что нет! – девушка подмигнула мне и помахала рукой на прощание. Ей предстояло бежать к Джиму, в операторскую, чтобы запустить игру.

Я подумал, что теперь наконец могу уделить себе несколько минут на общей курилке.

* * *

После вчерашнего ливня город заволокло плотным туманом. Несмотря на обеденные часы, из-за непогоды на улице было довольно сумрачно. Однако задний двор нашего комплекса при таких обстоятельствах казался мне даже более привлекательным. Огромная парковка отделяла заводские помещения от огромного гипермаркета, вокруг которого всегда сновали люди. Но сегодня ни магазин, ни его посетители не просматривались в этой дымке. Поэтому казалось, что выход из нашего комплекса вел сначала на курилку, а затем – в полную пустоту. Я присел на низенькую скамью, на которой мы и устраивали себе короткие перерывы, и вдохнул фруктовый вкус курительной жидкости в моей электронной сигарете. Дым выходил из меня большими клубками, еще больше скрадывая окружающее пространство.

Туман принес с собой холод и влажность. Мне пришлось спрятать свободную руку в карман своих джинсов. Но я все равно чувствовал, как прохладные, невидимые капли старались просочиться к коже через ворот. Несмотря на дискомфорт, здесь я ощущал себя спокойнее, чем на производстве, и не торопился возвращаться. Наедине с собой я мог расставить по полочкам все свои ощущения и, наконец, продолжить имитировать свой алгоритм последовательных действий. В пустоте передо мной словно не было опасности, и мой мозг будто расслаблялся, когда я вглядывался в белесую невесомость. Сознание не пыталось проанализировать то, что не могло иметь смысла и содержало в себе абсолютную пустоту.

> Я взял фонарь, стоящий рядом со мной на скамье, и включил его, пытаясь осветить свой путь. Я шагал вперед, зная, что для моего стремления не требуется свет, но все равно продолжал держать артефакт перед собой. Белая пелена, еще несколько мгновений назад казавшаяся мне бесконечной, расступилась и уступила взору знакомое крыльцо. Старые маленькие ступеньки, резные перила и массивная дверь – все это я помнил так четко, словно продолжал ежедневно выходить сюда по утрам и встречать молочника. Я поднимался и знал, что дверь точно будет открыта. По возвращении домой ключи мне не требовались. Меня ждали.

> Я оглянулся и где-то вдалеке увидел лишь пустую скамью. Даже здание комплекса уже полностью погрузилось в туман и пропало из поля зрения. Но я не боялся, что не смогу найти дорогу обратно. Я шел туда, где работа, квесты, коллеги, съемная квартира в спальном районе и даже соседка Иви – все это больше не имело никакого значения. Я освобождался от груза того, с чем жил многие годы. Ступать приходилось медленно и аккуратно, но я делал это с полной уверенностью в том, что все происходящее – правильно.

> Фонарь занял свое место на перилах справа от лестницы. Поздней осенью и зимой, когда солнце поднималось намного позже приезда молочника, я встречал его здесь, подсвечивал ему крыльцо. Он отдавал корзину торопливо, шепотом желал мне доброго утра и убегал назад, к дороге. Молочник весело позвякивал оставшимися бутылками с молоком, которые предназначались нашим соседям. После этого я возвращался в дом и запирал за собой массивную дверь. Но сейчас, проделывая тот же путь, к засову я не прикасался, я знал, что нам ничего не угрожает.

> Слева от главной лестницы, по пути через гостиную, находилась кухня. Я проследовал туда и оставил корзину рядом с умывальником. В доме было тихо и тепло, лишь деревянный пол слегка поскрипывал от моего медленного перемещения.

Я понял, что мне звонили уже несколько минут лишь потому, что мелодия звонка дошла до припева. Это был Боб.

– Эм, – так быстро вынырнуть из своего подсознания было очень трудно. – Да?

– Ты видео отправил? – голос толстяка звучал холодно.

– Я его снял, – неужели меня так долго не было на связи?

– Отправил? – интонация босса стала раздраженной. Так бывало всегда, когда он не получал прямого ответа на поставленный вопрос.

– Отправляю.

Боб положил трубку. Судя по озабоченности моего шефа, за этим проектом точно стояло намного больше, чем старая дружба. Может быть, он тестировал меня таким образом? Или я находился под вопросом увольнения?

Я зашел в галерею смартфона, выделил два последних файла и отправил их Мистеру О. Вместо обычного текстового сопровождения я подписал отправленное просто: «Видео-тур с места будущего квеста». Заказчик прочитал сообщение мгновенно, но не посчитал нужным отвечать. Что ж, это было довольно ожидаемо – он точно рассчитывал получить эти видео еще быстрее. Ждать вежливости от друзей Боба было делом гиблым.

Я в последний раз окинул взглядом белую пустоту, съевшую парковку и гипермаркет. Взял с собой фонарь, все это время стоявший на скамье, и без особого энтузиазма вернулся в комплекс.

### Глава 3

– Хорошо. Я понял, что в тот вечер, когда в метро вы видели странную девушку, на территории квестового клуба выбило пробки, – доктор Константин взглянул на меня из-под тонкой оправы. Я лежал на кушетке и разглядывал свое отражение в гладкой ткани натяжного потолка. – Но, может быть, ранее, возможно, за пару дней до этого, происходило что-то еще? Как прошла ваша неделя?

Он сидел передо мной, сложив свои длинные ноги одна на другую. На острых коленях покоился планшет. «Ручка» от гаджета застыла над экраном – с ее помощью в память устройства попадали все подозрительные мысли пациентов психотерапевта. Усталые умные глаза взирали на меня из-под черных густых бровей. Таким он был, мой доктор Константин. «Мозгоправ», идеальный здоровый взрослый и довольно-таки высокооплачиваемый, но все же наставник, которого у меня никогда не было.

– Ничего не было. Вы же знаете, что у меня ничего не происходит, кроме работы, – я старался говорить о подобных вещах буднично. В конце концов, такой образ жизни был выбран мной довольно осознанно.

– А на работе? – доктор, как и всегда, был настойчив. Но его интерес выражался столь профессионально и мягко, что я не позволял себе говорить что-либо против.

– А на работе все, как всегда, Константин, – жестковатая поверхность кушетки начинала сливаться с моей спиной, поэтому позу приходилось менять каждые несколько минут. – Правда, сегодня все же был один странный случай.

– Я вас слушаю, – врач улыбнулся и пролистал несколько страниц на планшете вверх. Скорее всего, искал нужную вкладку в моем профиле, с заголовком «Работа».

Это было сложно произнести вслух и еще труднее – объяснить. Несмотря на то, что именно Константин как специалист сопровождал меня уже на протяжении трех лет, мысленно я продолжал выбирать выражения для беседы с ним. Детский, глупый страх, навязанный обществом, все еще нависал надо мной мрачной кучей и напоминал о том, что, если я расскажу больше необходимого, меня обязательно заклеймят шизофреником и увезут в больницу.

– Нам пришел новый заказ. И для того, чтобы показать заказчику место, где будет построен его квест, мне пришлось идти туда и снимать видео, – я почесал в затылке, продолжая попытки сохранить непринужденный вид. – Он иностранец или вроде того.

– Вроде того? – доктор вновь поправил очки. Наверное, горбинка на носу мешала носить настолько тонкие оправы?

– Я не знаю. Говорит без акцента, но почему-то не может приехать и посмотреть самостоятельно. Это не важно.

– Вы дошли до места… – Константин принял мою версию о том, что детали личности мистера О не имели значения, и начал помогать добираться к сути. Я не любил, когда он продолжал диалог подобным образом – куда-то на подкорку закрадывалось подозрение, что врач меня подгоняет. Но я ссылался лишь на свое обостренное восприятие, не имея никакого желания возводить того, кто мне помогал, в ранг противников.

– Да, сейчас это что-то вроде неофициального склада. На самом деле – та еще помойка. Гейм-мастеры просто стаскивают туда все, что им не нужно. Там спал Джим, – я улыбнулся, вспоминая сонную ругань друга. – Я его поднял и начал рыться в этой куче хлама, чтобы достать что-то и осветить пространство. Фонарика на телефоне было недостаточно.

– Почему вы решили, что в куче это «что-то» найдется? – резонно уточнил психотерапевт.

– Я, ну… – это была та самая часть сеанса, в которой я начинал теряться. Константин спрашивал о чем-то слишком логичном и очевидном, а у меня никогда не находилось адекватного ответа на его вопрос. – Просто почувствовал.

– Так. – Это слово из его уст всегда звучало не утвердительно, а скептически, и произносилось лишь в моменты, когда картинка представления Константина о норме переставала выстраиваться нужным образом. Что ж, теперь придется его отвлечь.

– И, знаете, я ведь откопал там кое-что интересное – винтажный фонарь! Он очень похож на настоящий, старинный, масляный, но на самом деле – просто лампа в декоративном корпусе, – я улыбнулся, пытаясь перетянуть внимание доктора на эту незначительную деталь для того, чтобы дальнейшая информация воспринималась им как что-то абсолютно будничное. – Когда-то давно на производстве его состарили под какой-то квест. А сейчас он никому не нужен. Когда я нашел его, то сразу включил и стало уже лучше. То есть, наоборот… Света, конечно, прибавилось, но свет попал прямо на какое-то шевеление в противоположном углу!

– Вы увидели или услышали это шевеление? – Константин нахмурился, и это не сулило ничего хорошего.

– И то, и другое, – я невесело усмехнулся и разгладил ткань своих штанов, чувствуя, что оказываюсь в замешательстве. – Я отчетливо помню шорох и высокий силуэт, который унесся прочь, как только я направил на него луч света.

– Хм.

Константин взял небольшую паузу и пролистал несколько страниц на планшете вверх. Сверялся с показаниями предыдущих сеансов.

– Это не очень хорошо, – врач заметил мое напряженное выражение лица и приправил свою привычку не говорить слово «плохо» мягкой улыбкой. – Но, Боузи, мы с вами неоднократно говорили о ваших эпизодах… Эскапизма, как вы сами это называете. Вы расслабляетесь, отпускаете сознание и наполняете окружающее пространство дополнительным смыслом и событиями. Я прав?

Он точно листал вверх для того, чтобы зачитать мою прямую цитату.

– Все верно, – я смотрел в сторону, пытаясь абстрагироваться от ощущения того, что меня рассматривают под микроскопом.

– Так вот, – Константин прожигал меня внимательным взглядом, и я чувствовал это левой стороной лица – той, что осталась обращена к нему. – Почему данные ситуации с девушкой в метро и силуэтом на складе вы не связываете со своими прямыми практиками копинговых стратегий?[2].

– Потому что копинг не работает в обратную сторону, доктор? – это был тот самый момент нашего взаимодействия, когда скептиком в диалоге становился я и, к сожалению, не мог промолчать ради своего же блага. – Вы же сами говорили, что это защитная функция. Как я могу выстраивать ее таким образом, чтобы самого себя напугать?

– Как и в любом взрослом человеке, Боузи, в вас остается потребность в игре… – он начал парировать мягко.

– Послушайте. Я бы с удовольствием принял эту версию, если бы не одно но, – мое стремление к правде и справедливости совершенно не коррелировалось с внутренним желанием не выглядеть психом, но остановить себя было просто невозможно. – Я впервые в жизни видел такие вещи с открытыми глазами, понимаете? Я не «отпускал сознание». Не расслаблялся. Я просто делал бытовые вещи. А потом – бах, ионопросто оказывается передо мной. А в случае с этой девчонкой – еще и разговаривает! Говорит, понимаете?! Я никогда, никогда не видел тамживых людей. Только силуэты. И они не способны были разговаривать. Я всегда четко ощущаю эту границу и понимаю, что делаю, когда отключаюсь и фантазирую.

– Боузи, давайте подышим, – Константин вновь улыбался, но на этот раз в его улыбке читалась жалость.

Черт! Я все-таки сказал ему лишнее, и теперь прямое обсуждение моей проблемы откладывалось из-за дурацкого упражнения.

– Сядьте, пожалуйста, поудобнее и слушайте мой голос. Вы дышите спокойно, – голос доктора мгновенно стал ниже, а его медленное звучание стало напоминать озвучку черно-белых картин. – Вбираете воздух грудью и выпускаете его через нос. Делаете это вместе со мной.

Я закрыл глаза и постарался восстановить дыхание. Голова начинала кружиться. В своем обычном состоянии я дышал настолько сбивчиво и неправильно, что как только пробовал впустить в свои легкие дозу кислорода чуть больше обычной, мое тело начинало чувствовать себя совершенно по-другому. Константин вводил меня в состояние спокойствия очень тщательно и всегда знал, когда я блефовал и на самом деле не мог расслабиться.

– Тепло разливается по вашим конечностям, и вы наконец чувствуете под ладонями шершавую обивку кресла, – я ловил транслируемые им ощущения и пытался верить, что действительно чувствую все то, что озвучивал. – Так. Шнурки на кроссовках крепко затянуты. Вы чувствуете, как ногам становится тяжело в них находиться. Резинки рукавов вашей кофты немного стягивают ваши предплечья. Замечательно.

> Я был в своей спальне и сидел на кровати. Под одеялом пряталось что-то теплое и пушистое. Заглянув под тяжелую ткань, я обнаружил у своей ноги маленького серого кролика. В голове всплыло имя – Ева. Это была совсем юная крольчиха, которую я стащил из кормового загона. Здесь она жила по секрету, и о том, что пропавший крольчонок не убежал, а живет в хозяйском доме, никто не знал. Осенью в моей комнате было по-настоящему холодно, так как деревянные окна то и дело пропускали через себя очередной порыв ветра. Я старался держать Еву под одеялом всегда, уберегая ее от низких температур, и даже кормил питомца на своей кровати. Сейчас пушистик чувствовал себя в безопасности, и я перенимал его настроение, хоть и знал, что Угроза громко перемещается где-то прямо за моей дверью, в коридоре. Со стороны потолка раздался мужской голос. Он звучал успокаивающе:

> –Что вы видите вокруг себя?

> Я был уверен, что этому собеседнику можно доверять, а потому отвечал спокойно:

> –Здесь моя комната. Обои голубые, но немного выцветшие. Потому что я не первый, кто здесь живет. Это старые обои. А вот постельное белье совсем новое и пахнет свежестью. У меня под одеялом кролик!

> –Это живой кролик? – поинтересовался голос сверху.

> –Конечно. – спокойно отвечал я. – Это Ева. Ее должны были съесть через несколько месяцев, но теперь мы будем жить вместе.

> –Здорово. Что еще есть в комнате?

> Я огляделся и увидел, как мебель и предметы интерьера начинают вставать на свои места, материализуясь из чуть видимой серой дымки. Вот слева от меня появился рабочий стол и мягкий пуф с подушкой в полоску. Прямо напротив вырос высокий и могучий шкаф-гардероб. А у кровати я заметил плетеную корзину с чем-то, похожим на игрушки. Каждая из них обретала свой образ поочередно, открываясь моему взору постепенно. Когда я смог разглядеть содержимое корзины чуть лучше, то понял, что эти вещи скорее напоминали трофеи, собранные отовсюду, из всех закоулков дома, где можно было найти хоть что-то интересное. Здесь хранились деревянные марионетки из кукольного театра, подаренного мне родителями, длинные гусиные перья, которые я стащил у фермера по соседству, набор красивой бумаги для письма из библиотеки, два игрушечных коня с красивым окрасом «в яблоко». Откуда взялись последние – я не помнил. В центре коллекции красовалась дорогая фарфоровая кукла с заячьими ушами. Каждый из предметов занимал в корзине свое особое место и представлял собой часть композиции. Все находки я озвучивал вдумчиво, рассказывая невидимому собеседнику о том, что знаю про эти вещи. Но не успел я перейти к описанию кукольного зайца, как мой монолог прервали. Потертая белая дверь, ведущая в общий коридор, резко пошатнулась – так, словно кто-то врезался в нее плечом. Я занервничал.

> –Нам нужно уходить, – дыхание снова сбивалось, но пространство вокруг было достаточно крепким для того, чтобы держать мое сознание в плену еще какое-то время. Так было всегда – приятное рассеивалось быстро. Жуткое – норовило задержаться.

> –Нет, не нужно. Что сейчас происходит? – безэмоциональность голоса сверху начинала меня раздражать.

> –Он ломится ко мне в дверь, – я говорил так уверенно, потому что это происходило не впервые.

> –Боузи, если к вам в дверь кто-то ломится, что вы должны сделать? – теперь невидимый диктор напоминал навязчивого лектора, который мучал меня во время экзамена.

> –Сбежать!

> Я натянул на себя одеяло и собрался под ним в дрожащий комок. Может быть, если сделать вид, что меня здесь нет, он все-таки успокоится и уйдет? Я схватил Еву и посадил себе на колени, нервно поглаживая кролика по дрожащим ушкам. Сейчас мы были удивительно похожи – если бы я мог обращаться в животное, то, наверняка, в такого же ушастого и трусливого. Поэтому в таком решении проблемы толку было мало, нужно было подумать о чем-то еще.

> Стоило мне зажмуриться и попытаться сконцентрироваться на том, что я должен сосредоточиться на срочном приобретении навыка исчезновения, что-то теплое деликатно коснулось моей головы. Скинув с себя одеяло, я обнаружил доктора Константина. Он улыбался мне и всем своим видом показывал, что не замечает процесс выламывания двери в мою комнату.

# Примечания

1

Обычно на дверях в квесты установлены магнитные замки, поэтому Викки предлагает размагнитить дверь для Боузи, что значит – открыть. Здесь и далее примечания автора.

2

Копинговые стратегии – это способы решения тех или иных проблем с помощью одного из восьми базовых способов по Ричарду Лазарусу. Константин намекает на то, что Боузи использует стратегию Бегство-избегание.