# Печать Нострадамуса. Тайна последнего предсказания

Оксана Пелевина

Франция конца XVI века. Юная Мадлен Бланкар, внучка знаменитого предсказателя Мишеля Нострадамуса, неожиданно получает весточку от Екатерины Медичи и в качестве фрейлины попадает в водоворот придворной жизни Лувра. Девушке, унаследовавшей дар своего предка, предстоит раскрыть тайны, спрятанные в прошлом её деда, уберечь от гибели последнего представителя династии Валуа, узнать, кто скрывается под маской неуловимого врачевателя чумы, разобраться в своих чувствах к наследнику престола и понять, как спасти себя и мир от жуткого культа, что во имя своего бога убивает молодых девушек по всей Франции.

© Текст. Оксана Пелевина, 2023

© Художник. Елена Лямина, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

## Пролог

Aujourd’hui en fleurs, demains en pleurs.

Сегодня в цветах, а завтра в слезах.


Для крестьянина, чья жизнь проходит в заботах о семье и сохранности подворья, худшим испытанием становится неурожай и следующий за ним голод. Последние несколько зим сильно истощили Францию, вернее, ту её часть, что никогда не купалась в роскоши, а смиренно и тихо коротала свою жизнь вдали от королевских дворцов. Голод и болезни каждый год уносили всё больше и больше жизней. Страдали все, от стариков до беспомощных младенцев, но сильные мира сего старались не замечать чужих горестей. Королевские думы были далеки от судеб простого народа, что день за днём вёл неустанную борьбу за своё существование.

Весна 1588 года подарила Франции новую надежду. Снег, наконец сошедший с полей, открыл чёрную землю, оголив будущие пашни. Взявшись за плуги, крестьяне потянулись в поля. Измотанные, обессиленные, но сумевшие пережить минувшую зиму мужчины взялись за дело, надеясь, что в этом году их труды окупятся и подарят богатый урожай.

Солнце клонилось к закату, когда двое уставших мужчин, подхватив инструменты, побрели в сторону дома. Серые тяжёлые тучи заволакивали небо, холодало от резких порывов ветра, под ногами громко чавкала грязь, так и не высохшая с прошлой ночи под ещё слабо греющим солнцем.

– Видать, дождь пойдёт, землю размоет почем зря, – шмыгнув носом, худощавый невысокий мужичок утёр лицо рукавом грязной рубахи. – Тогда вся пашня потопнет. Коль так пойдет, опять без хлеба останемся.

– Тьфу ты, не наговаривай, дубина, – одёрнул соседа суровый крестьянин с широкими, вечно сведёнными бровями.

– А что я-то? Ты лучше на небо погляди – мрачно да серо. Ещё и вороны кружат, будто насмехаясь над нами.

Словно подтверждая его слова, над мужчинами пролетело несколько чёрных птиц. Громко крича, они сделали круг над полем и сели на влажную землю, почти слившись с ней.

– Дьявольские птицы – беду кличут.

– Да что ты заладил, ничего на уме нет, кроме напастей всяких.

– А чему тут удивляться? Говорят, мы все прокляты, оттого и житьё у нас нестерпимое стало.

– Кто тебе таких глупостей наговорил?

– Бабы у церкви…

– А ты поменьше их слушай, они ещё и не такого порасскажут.

– Ладно бы только бабы, так ещё и торговцы проезжие говорят. Слыхал, во Франции душегуб завелся? Девок молодых жизни лишает. Уж скольких нашли, а его изловить не могут. Не иначе, нелюдь это, быть может, сам дьявол! Оттого мы и прокляты, что позволили землю свою чертям проклятым кровью окропить.

– Про девок слышал, а остальное ерунда всё, домыслы.

– А в соседней деревне поговаривают, что война будет. Протестанты, еретики безбожные, на трон короля нашего глаз положили.

– Протестанты? Ты слов-то таких где понабрался, дурень? О войне и думать нечего, хлеб сеять пора. А над всем остальным пусть король голову ломает, раз о простом люде забыл.

Налетел ветер, и мужики, поёжившись, втянули головы в плечи. Над одиноким, старым, сгнившим за зиму стогом сена, забытым ещё с осени, вспорхнула стая чёрных птиц. Крестьяне, покрепче сжав в руках плуги, медленно обошли старый сноп. И вдруг встали как вкопанные.

– Матерь Божья, что ж такое…

Перекрестившись, мужики испуганными глазами глядели на мокрую чёрную землю. Там, прислонившись спиной к грязному сену, лежала бледная холодная девушка с открытыми стеклянными глазами, что казались мутными, словно лужи в этой местности. Её руки были раскинуты в стороны, а некогда светлые, аккуратно собранные, длинные волосы растрепались, взлохматились, пропитались грязью и кровью. Одежда на ней была изорвана и запачкана запёкшейся кровью. Её пронзённое сердце не билось, кажется, с прошлой ночи, и вороны начали над ней свою расправу. Девушка была мертва.


## Март 1588 г.

Chacun porte sa croix en ce monde.

Каждый несёт свой крест.

### Глава I. Ночные гости

> Qui cherche, trouve.

> Кто ищет, найдёт.

Деревенька Жарден Флюрьи, уютно расположившаяся недалеко от Парижа, долгое время жила просто и размеренно. Но всё изменилось несколько месяцев назад, когда в старом доме на окраине поселилась одинокая девушка. Теперь не проходило и дня, чтобы местные сплетницы не придумывали новых небылиц, связанных с её именем. Девятнадцатилетняя Мадлен Бланкар действительно сильно отличалась от остальных жительниц Жарден Флюрьи. Она жила тихо, уединённо. Не водила дружбы с соседями, не держала скотины. С первыми лучами солнца не спешила на пашню или огород, не подыскивала себе мужа и часто с зажжённой свечой засиживалась у окна до середины ночи. Бдительные соседки прознали, что свободное время девушка часто проводит в лесу, собирая травы и коренья. А потому к Мадлен быстро и прочно прикрепилась слава местной ведьмы. Молодые крестьянки опасались встречаться с ней взглядом, ожидая внезапной порчи, замужние дамы зло шикали на мужей, случайно взглянувших в сторону Мадлен. Днём вся деревня будто сторонилась юной девушки, всеми силами показывая, что она здесь лишняя. Но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как к дому названной ведьмы начинали украдкой бегать те, кто несколькими часами ранее перемывал ей кости. Кто-то слёзно умолял девушку приготовить мазь для больного ребенка, кто-то просил настойку от бесплодия, некоторые готовы были щедро заплатить за приворот, а кто-то пытался выпытать предсказание на грядущий год.

Кому-то удавалось получить помощь юной травницы, а кто-то, разворачиваясь, уходил ни с чем. Но что бы ни утверждала злая молва, ведьмой Мадлен не была.

Мадемуазель Бланкар уже привыкла выделяться из толпы. Когда ей исполнилось пять, девочка, случайно коснувшись ручкой пожилой леди, что жила по соседству, в подробностях рассказала этой женщине, как через три дня она упадёт с лестницы, сломает себе обе ноги, а вскоре отдаст Богу душу. Когда через пару недель несчастную соседку предали земле, о Мадлен в деревне пошла дурная слава. Родители запретили детям приближаться к странной девочке, старики начали шептаться о проклятьи. Возможно, Мадлен и сама поверила бы в эти слухи, если бы однажды мать, утешая дочь, не рассказала ей о своём отце. Тогда девчушка и узнала, что картинки, рождающиеся в её голове, – это дар предвидения, доставшийся ей в наследство от деда – Мишеля Нострадамуса.

В семнадцать лет девушка решилась покинуть семью, дабы избавить её от косых взглядов соседей. Мадлен перебралась в деревушку по соседству, прожила в ней несколько месяцев, но и здесь её настигли слухи о ведьмовстве. Бросив новый дом, мадемуазель Бланкар вновь пустилась в путь. Она переезжала с места на место, но людская молва не стоит на месте, поэтому нигде толком девушка задержаться не могла. Мадлен сменила ещё пару поселений, прежде чем судьба занесла её в Жарден Флюрьи.


Сегодняшний день, как и многие другие, Мадлен провела на лоне природы. Блуждая с плетёной корзинкой по узким нелюдимым тропам, девушка выискивала целебные травы, которым позже было суждено попасть в мази, микстуры и настойки. Она прыгала по стволам упавших деревьев, собирала осоку, слушала, как поют птицы в этой части леса, и погружалась в свои мысли. В деревню Мадлен вернулась на закате, поймав на себе несколько недовольных взглядов.

В небольшом старом доме пахло мятой и полынью. Под потолком висели пучки всевозможных трав, перевязанные тонкими лентами. На широком деревянном столе ютились ступки и склянки с цветными жидкостями. Но главной своей ценностью мадемуазель Бланкар считала скромную полочку, забитую пергаментами и книгами. Девушка с детства была обучена грамоте и с особым удовольствием тянулась к науке. Но Мадлен, как и любой другой женщине, двери в университеты были закрыты, а потому девушка искала способы самостоятельно добывать необходимые знания. Мадлен с упоением читала трактаты по анатомии и хирургии, любила естественную историю и астрономию, а также не избегала книг о мистике и алхимии.

Закончив перебирать принесённые из леса травы, девушка поправила выбившуюся из причёски прядь тёмных волос и зажгла свечу. Устроившись у окна, она принялась за чтение. Погрузившись в подробное описание человеческих органов, Мадлен не заметила, как, зевнув, начала засыпать. Из полусна девушку вывел громкий хлопок. Вскочив на ноги, Мадлен испуганно бросилась проверять засов. Неужели забыла запереть дверь? Но засов оказался на месте. Что же это было? За окном мелькнул тёмный силуэт, и по стене, в пламени одинокой свечи, пробежала тень. На миг девушке показалось, что на неё надвигается высокий человек в шляпе и с клювом вместо лица. Мадлен сделала шаг назад, прижавшись спиной к двери. «Тень, просто неясная причудливая тень…» – успокаивала она себя. Резкий порыв ветра влетел в приоткрытое окно, задув единственную свечу. В доме стало темно, и вновь раздался громкий хлопок. Чуть не подпрыгнув на месте от неожиданности, девушка наконец поняла: «Это всего лишь сквозняк. Ветер швыряет оконные ставни. А я уж надумала себе всякого». Стоя у двери, Мадлен услышала тихие шаги снаружи. Спустя несколько мгновений кто-то робко постучал. Привыкшая к ночным вторжениям, девушка открыла дверь. На пороге стояла взрослая, неестественно сгорбленная женщина с заплаканным лицом, облачённая в простое чёрное платье. Мадлен мельком взглянула на гостью и узнала в ней мадам Лоран, жившую на другом конце деревни.

Несколько дней назад Жарден Флюрьи всколыхнула жуткая весть – в полях за деревней крестьяне обнаружили тело юной Виолетты, дочери мадам Лоран. Убитую девушку похоронили быстро, чтобы не тревожить местных жителей этим страшным происшествием. Тем не менее по деревне поползли слухи о кончине Виолетты. Находились те, кто обвинял во всём банды разбойников, засевших на лесных дорогах. Но чаще всего шептались о таинственном душегубе, явившемся на землю из самого ада. По словам заезжих торговцев, его жертвами стали уже несколько молодых девушек в разных концах Франции.

Мадам Лоран, узнав о гибели дочери, долго не могла прийти в себя. За несколько дней она резко постарела, осунулась, а кто-то утверждал, что и вовсе лишилась рассудка. Сейчас на Мадлен смотрели потухшие глаза несчастной матери, потерявшей единственного ребенка. С трудом разомкнув сухие губы, женщина тихо прошептала:

– Помоги…

Не в силах отказать, Мадлен отошла в сторону, пропуская женщину внутрь дома. Остановившись на пороге, мадам Лоран обвела взглядом скромное жилище мадемуазель Бланкар и вновь обернулась на девушку.

– Все говорят, что ты ведьма. Господь, быть может, покарает меня за эту просьбу, но я уже наказана судьбой, и меня ничего не страшит.

Мадлен, в очередной раз услышав, как её назвали ведьмой, обречённо вздохнула.

– Я не имею отношения к магии и колдовству, мадам Лоран. Вас ввели в заблуждение местные сплетни. Но если я могу чем-то вам помочь…

– Можешь!

Женщина, резко шагнув вперед, схватила Мадлен за руку. Девушка вздрогнула, не ожидая от несчастной такой прыти. Глаза мадам Лоран изменились, расширились, залившись нездоровым безумным блеском.

– Тот, кто посягнул на жизнь моей Виолетты, убил не просто её тело, он украл её душу! Теперь моя дочь не найдёт покоя и будет вечно блуждать во тьме. Я боюсь, боюсь…

– Чего вы боитесь?

– Что моя Виолетта обернётся злым духом, упырём… и станет блуждать по земле, пожирая невинные души.

Мадлен попыталась успокоить несчастную мать, заверяя, что все рассказы о мертвецах, встающих из могил, не более чем сказки. Но та словно не слышала её и продолжала шептать:

– Она не станет лежать в земле. Я видела, видела, как дрогнули её веки, когда закрывалась крышка гроба. Я привязала к её руке колокольчик, чтобы она дала мне знак. Но он пока молчит. Почему он молчит?!

Женщина сильнее впилась пальцами в запястье Мадлен, оставляя на нежной коже заметные следы.

– Умоляю, успокой её душу, даруй ей покой! Ты же можешь?

Мадлен, уже пожалевшая о том, что впустила женщину в дом, пыталась вырвать руку из крепкой хватки мадам Лоран.

– Мне очень жаль, но я всего лишь травница, знающая, как избавить человека от хвори. Мне неизвестны способы общения с мёртвыми.

Мадам, завыв, упала на колени перед Мадлен. Её руки вцепились в подол девичьего платья.

– Прошу-у-у! Умоля-я-яю!

Не в силах более быть свидетельницей страданий обезумевшей от потери ребёнка женщины, Мадлен выкрикнула:

– Хорошо! Хорошо! Я слышала, что дым белого шалфея изгоняет любую нечистую силу. Я возьму пучок травы и окурю могилу Виолетты.

– Это поможет?!

– Не знаю, но я обещаю сделать это. Как только встанет солнце, я навещу погост.

– Нет! Будет уже поздно! Прошу, сделай это немедленно.

– Но сейчас ночь.

– Да, время, когда нечистый терзает душу моей Виолетты. Прошу тебя, прошу-у-у.

Мадлен на секунду прикрыла глаза, отругав себя за безотказность, а после кивнула головой.

– Хорошо, только поднимитесь. Я прямо сейчас схожу на кладбище.

Мадам Лоран на мгновение замерла, убеждаясь, что слух не подвел её. Наконец, поверив словам девушки, мадам Лоран поднялась на ноги.

– Благодарю тебя, дитя, благодарю.

Запустив руку в складки юбки, мадам Лоран извлекла оттуда небольшой холщовый мешочек с монетами и протянула его Мадлен.

– Возьми, здесь немного, но…

Покачав головой, девушка мягко оттолкнула от себя дар мадам Лоран.

– Нет, денег я не приму. Если бы вы просили меня приготовить мазь от боли в коленях или микстуру от кашля, я была бы уверена, что справлюсь с этим. То, что я собираюсь сделать, не заслуживает вознаграждения. Это лишь дань уважения вашему горю.

Женщина настаивать не стала и спрятала монеты обратно в складки юбок.

– Вы не пойдёте со мной? – обратилась Мадлен к мадам Лоран, собиравшейся покинуть дом травницы.

– Нет, я не могу, она услышит меня, пойдет за мной…

Кажется, мадам вновь начинала бредить, и Мадлен не стала её удерживать. Когда за мадам Лоран закрылась дверь, девушка, прижавшись спиной к стене, глубоко вдохнула. «И что мне теперь делать? Я дала слово среди ночи посетить могилу Виолетты. Но это же совершенная глупость». В голове промелькнула мысль о том, что можно просто забыть о разговоре с несчастной женщиной и лечь в постель. Но совесть не позволила бы юной мадемуазель Бланкар пренебречь своим обещанием. Отыскав пучок сухого шалфея, девушка накинула на плечи плащ и выскользнула за дверь.


Эта весенняя ночь оказалась пасмурной и ветреной. Луна, скрываясь за облаками, всего на несколько мгновений выглядывала из своей крепости и вновь пряталась за серой дымкой. Кутаясь в плащ, Мадлен обогнула деревню и вышла на узкую тропинку, ведущую к сельскому погосту. Она и раньше ходила по этой дороге вдоль кладбища, пробегая вглубь леса. Но то было днём, когда солнце освещало каждый участок неровной тропинки, когда мрачные тени не крались по пятам за ночным путником, а ветви деревьев не рисовали во тьме пугающие силуэты. Сейчас каждый новый шаг на пути к кладбищу давался Мадлен с огромным трудом. Когда последний деревенский дом остался далеко позади, девушка услышала, как громко застучало её сердце. Ладошки, сжимавшие пучок шалфея, вспотели, а шаг ускорился. Рассмотрев впереди под сенью тёмных деревьев первые надгробия, девушка вдруг остановилась. Ноги словно отказывались нести её дальше. По спине пробежал неприятный холодок. Поблизости хрустнули ветки кустарника. Резко обернувшись на звук, девушка вгляделась в темноту.

– Кто здесь? – тихо, едва слышно спросила Мадлен.

Как она и думала, ответа не последовало. Хруст раздался с другой стороны. Чуть не вскрикнув, девушка вновь обернулась. Звук повторился. Кто-то медленно шёл ей навстречу. От нового шороха сердце Мадлен замерло. Мгновение – и из-за кустарника с тихим уханьем вылетела сова.

«Это птица! До сегодняшней ночи я даже не знала, что такая трусиха». Совладав со своим страхом, девушка двинулась вперёд. Ступив на ночное кладбище, она почувствовала, как её окружила буквально мёртвая тишина. В обители усопших, казалось, не было ни единого звука: не стрекотали сверчки, не каркали вороны. Пробираясь меж старых могил, девушка направлялась к восточному краю погоста, туда, где хоронили недавно почивших селян. Мадлен быстро отыскала свежую могилу, в которой покоилась юная Виолетта. Присев рядом, девушка с удивлением обнаружила, что из-под земли на поверхность тянется тонкая веревочка, на конце которой и правда висит колокольчик, о котором говорила мать девушки. «Так, значит, мадам Лоран не врала. Она действительно верит, что её дочь может восстать из мёртвых, и поэтому привязала к её руке верёвку с колокольчиком». Это открытие испугало и одновременно опечалило девушку. Её сердце сжалось от тоски, когда она попыталась представить, что чувствует женщина, лишившаяся дочери. Искренне сочувствуя мадам Лоран, Мадлен положила себе на колени пучок шалфея, достала из маленького мешочка на поясе кресало для высекания искры и аккуратно запалила сухую траву. От шалфея потянулся белый дымок с горьковатым запахом. Держа его в руках, Мадлен начала плавными движениями окуривать могилу Виолетты.

«Надеюсь, вопреки предсказаниям матери, твоя душа обретет покой, и ничто не потревожит твоего вечного сна». Мадлен не знала, нужно ли ей сейчас произносить определенные слова, так же как и не ведала, есть ли практический смысл в том, что она делает в эти минуты. Девушка часто слышала от селян россказни о мистических существах, о чертях, способных утянуть в ад душу грешника, но сама никогда не верила в них. Даже свой дар Мадлен научилась воспринимать не как сверхъестественное явление, а как способность человека, еще не нашедшую объяснений в трактатах учёных мужей. Запах шалфея уже впитался в волосы и одежду девушки, белый дым плотной завесой окутал надгробие свежей могилы. Мадлен встрепенулась, поёжившись от очередного порыва ветра, и, чтобы не упасть, схватилась рукой за надгробие. В этот момент её тело напряглось, сознание затуманилось, перед глазами разлилась тьма. И лишь спустя несколько долгих мгновений перед внутренним взором проступили яркие силуэты. Лунной ночью, под крик обезумевших воронов по полю бежала светловолосая девушка. Её ноги и подол платья были перепачканы грязью, стопы, чавкая, утопали в чёрной влажной земле. Девушка, чьё бледное измождённое лицо исказил ужас, мчалась к деревне, огни которой мелькали на горизонте. Её волосы растрепал ветер, но она не обращала на них внимания. Страх гнал её вперед. Огибая одинокий стог сена, она вдруг замерла, глаза её расширились, рот приоткрылся в немом крике. Из-за стога вышла фигура, облачённая в чёрные одежды. В руке мелькнул кинжал. Капюшон надёжно скрывал лицо нападавшего, но рука, державшая клинок, оказалась серой и безобразно иссохшей. Незнакомец двинулся на девушку и, схватив несчастную свободной рукой за горло, приподнял её над землей.

–Par la mort à l’infini, – скрипучим, лишённым жизни голосом прошипела фигура. Мгновение – и лезвие кинжала целиком вошло в сердце девушки, насквозь пробив его. Несчастная дёрнулась в последний раз, и жизнь навсегда покинула её. Убийца прислонил мёртвое тело к гнилому стогу сена и ненадолго завис над своей жертвой. Когда он выпрямился, отступив на шаг назад, на лбу убитой пылала упавшая на бок восьмёрка, вырезанная кинжалом, – символ бесконечности. Фигура вынула из-под плаща красивые песочные часы и, переломив хрупкое стекло, бросила их подле покойной.

Видение закончилось. Хватая ртом воздух, Мадлен приходила в себя. Когда перед глазами вновь оказалось сельское кладбище, девушка заново прокрутила в голове увиденное.

«Мне показали смерть Виолетты. Зачем… Кем был тот загадочный убийца, неужели это тот самый душегуб, о котором говорит вся Франция? А то, что он прошептал: «Par la mort à l’infini – Через смерть к бесконечности», что бы это значило?» Мадлен заметила, как начали дрожать её руки. Картина зверского, бесчеловечного убийства молодой девушки всё еще стояла у неё перед глазами. Зажмурившись, Мадлен попыталась избавиться от настойчивого видения. И вдруг в тишине ночного кладбища раздался тихий звон. Мадлен дёрнулась от неожиданности и опустила взгляд на колокольчик, висевший на могиле Виолетты. В груди когтистой лапой заскреблась тревога. «Наверное, я случайно задела его рукой». Страх, начавший заползать под одежду вместе с холодным ветром, уже не давал девушке сосредоточиться. «Я сделала, что обещала. Пора возвращаться домой». Затушив тлеющий пучок трав, Мадлен положила его на могильный холм, отряхнула руки и вдруг собственными глазами увидела, как дрогнула веревочка, уходящая под землю. Зазвонил колокольчик. Девушка в ужасе вскочила на ноги, не в силах оторвать взгляда от могилы Виолетты. А колокольчик дёрнулся вновь, трель становилась все громче и громче, словно там, под землей, кто-то яростно дёргал верёвку, к которой он был привязан.

«Это не ветер…» – теряя последние крупицы смелости, поняла Мадлен.

Тело сковал страх. С огромным трудом, шаг за шагом девушка начала отступать от могилы, не спуская глаз с проклятого колокольчика. Вдруг такой же звон раздался за спиной Мадлен, а потом сбоку и где-то далеко впереди. С каждой секундой невыносимый, пугающий звон наполнял собой кладбище. Сердце девушки рухнуло. Подхватив подол платья, Мадлен со всех ног бросилась к тропинке, ведущей в деревню. Девушка бежала, не разбирая дороги, петляя между старых крестов, в висках бешено стучала кровь, но ей не удавалось заглушить ужасающий инфернальный звон колокольчика. Остановиться и перевести дыхание девушка решилась, лишь оказавшись за пределами кладбища. Обхватив руками ствол ближайшего дерева, Мадлен повернула голову в сторону погоста. Луна на несколько секунд решила показаться из-за облаков. И в этот момент её свет выхватил из темноты одинокую фигуру, стоявшую подле одной из могил. Высокий силуэт был полностью облачён в чёрные одежды, а лицо скрывала маска врачевателя чумы. Мадлен не видела, но знала наверняка, что в эту минуту глаза незнакомца смотрели на неё. Собрав в кулак последние силы, девушка рванула в деревню. Она больше не оборачивалась. Собственные тяжелые вдохи казались ей дыханием незнакомца, идущего следом за ней. Страх полностью захватил юное тело. Мадлен не заметила, как оказалась в деревне, не помнила, как добежала до собственного дома. Лишь захлопнув изнутри тяжёлую дверь и водрузив на неё крепкий засов, девушка смогла отдышаться. Дрожь постепенно покидала тело, сердце начинало биться ровнее, но спокойствие продлилось недолго. В дверь постучали. Словно опрокинув на себя ушат ледяной воды, Мадлен отпрянула в сторону. Стук повторился. Страх, с таким трудом вытесненный из груди, вновь пронзил тело. «Нет, нет…»

– Прошу, откройте, – донёсся из-за двери нежный девичий голос. Мадлен опешила, совершенно не ожидая, что в эту минуту за дверью может стоять кто-то кроме таинственного убийцы.

– Я разыскиваю одного человека, – трепетно заговорил мягкий голосок.

«Что сегодня за ночь?» Сделав несколько глубоких вдохов, Мадлен решилась приоткрыть дверь. Скрипнули старые петли. Деревянная дверь отворилась, и Мадлен осторожно выглянула на крыльцо. Там, кутаясь в шелковый плащ, стояла незнакомка.

– Прошу простить мне столь поздний визит. Мой путь до Жарден Флюрьи занял больше времени, чем я рассчитывала, – незнакомка откинула капюшон, и на Мадлен взглянула пара встревоженных голубых глаз.

– Вы сказали, что кого-то ищете?

– Да, всё верно. Мне сообщили, что здесь я могу найти мадемуазель Бланкар.

Помедлив, Мадлен ещё раз окинула незнакомку взглядом и произнесла:

– Это я. Что вам угодно?

На лице ночной гостьи мелькнула улыбка.

– Вы? Какая удача! Меня привела к вам весьма деликатная просьба. Могу я войти?

Помня, чем закончился визит мадам Лоран, Мадлен ответила не сразу. Но подумав, что от юной девушки вряд ли можно ожидать больших проблем, пропустила гостью внутрь.

Войдя, незнакомка полностью сняла капюшон, и из-под него показалась копна аккуратно уложенных пшеничных волос.

– Так что за просьба заставила вас прийти в столь поздний час?

Вновь извинившись за своё вторжение, гостья начала рассказ:

– Моя сестра сильно захворала. Мы живём в соседнем селении, и достойного лекаря в наших краях нет. От знакомой я узнала, что в Жарден Флюрьи есть девушка, сведущая во врачевании и…

– …колдовстве? Это вы хотели сказать?

Незнакомка кивнула, неловко потупив взор.

– Да, ходят слухи, что вы занимаетесь ведовством.

– Слухи лживы. Что с вашей сестрой?

– У неё лихорадка. Бедняжка в агонии и уже который день не может встать с постели.

Мадлен заметила, с каким интересом гостья рассматривала дом травницы. Иногда изящная тонкая ручка касалась свисающего с потолка пучка травы, и незнакомка загадочно улыбалась.

– Я могу дать вам настойку от жара. Но, не зная причины болезни, я не могу указать верного лечения.

Мадлен подошла к столу и, подхватив одну из склянок, обернулась к гостье. Девушка уже хотела протянуть незнакомке настойку, как вдруг блеск заколки в пшеничных волосах заставил её остановиться.

– Кто вы и зачем на самом деле прибыли ко мне? – голос Мадлен стал строже, девушке не нравилось, когда её обманывали.

Незнакомка напомнила, хлопнув ресницами:

– Моя сестра…

– Дело не в сестре. Я вообще не уверена, что она у вас есть. А если и так, то не её болезнь заставила вас ночью искать встречи со мной.

Гостья на мгновение опустила глаза в пол. А подняв их обратно, будто изменилась в лице. Её плечи выпрямились, в осанке появилась гордая стать. Лицо расслабилось, являя приятную вежливую улыбку.

– Как вы догадались, что меня выдало?

– Многое. Вы сказали, что живёте в соседней деревне, но крестьянки не носят плащей из чистого шёлка, их причёски не украшают заколки из драгоценных камней. На улице слякоть, а подол вашего платья чист, вы не сохранили бы его таким, даже прибыв на телеге, а значит, вас привез экипаж. В наших краях крестьяне не разъезжают в каретах.

– Вы удивительно проницательны, Мадлен. И внимательны к деталям. Хорошее качество.

– Я ответила на ваш вопрос, мадемуазель, прошу и вас сделать то же самое.

Девушка чуть шагнула вперёд и, вздёрнув подбородок, произнесла:

– Меня зовут Селеста Моро, я фрейлина её величества Екатерины де Медичи, матери нашего короля. И к вам я прибыла по её приказу. Мне пришлось долго разыскивать вас по всей Франции, замечу, вы не задерживаетесь на одном месте подолгу. Но наконец мне улыбнулась удача, и я отыскала вас, Мадлен.

Мадемуазель Бланкар с недоверием вглядывалась в лицо гостьи. Девушка всеми силами старалась найти признаки лжи в её мимике, жестах. Но ничего не получалось. Селеста Моро держалась спокойно, уверенно. Ничто в её словах не выдавало новой лжи. Однако поверить в сказанное девушкой Мадлен не могла. «Фрейлина? Екатерина Медичи? Король Франции?» Слышать эти имена и титулы в простом сельском доме казалось странно.

Видя непонимание в глазах Мадлен, Селеста продолжила:

– Екатерина Медичи в своё время была дружна с Мишелем Нострадамусом – вашим дедом. И из достоверных источников её величеству известно, что вам передался его дар.

Мадлен отчего-то вздрогнула, передернув плечами. Упоминание её дара всегда вызывало в девушке напряжённый трепет.

– Не пугайтесь, Мадлен. Екатерина Медичи высоко ценила способности вашего деда. И его смерть стала для неё большой потерей.

– Я слышала от мамы рассказы о дружбе дедушки с королевой, но это было так давно. Когда я родилась, его уже не было в живых. Поэтому я все ещё не понимаю, для чего вы искали меня?

– Её величество просит вас о помощи.

– Что?! Меня?!

– Да, Мадлен, вас.

– Но это звучит невероятно. Как обычная травница может помочь королеве?

– Вы не обычная травница, Мадлен. Вы девушка с даром предвидения. Поверьте, Екатерина Медичи не затеяла бы ваши поиски, не окажись она в безвыходном положении. Вы нужны ей. И не побоюсь сказать большего – вы нужны Франции. Едемте со мной, нам нужно как можно быстрее добраться до замка Тюильри.

Фрейлина шагнула вперед, протягивая Мадлен руку, но девушка не спешила принимать приглашение Селесты.

– Я всё ещё не верю… Как это может быть правдой?

Понимая сомнения девушки, мадемуазель Моро запустила руку в шелковый мешочек на поясе и достала из него золотой перстень.

– Возьмите его, Мадлен. Это подарок от её величества и знак её искреннего расположения к вам.

На ладонь Мадлен опустилось тяжёлое золотое кольцо. Девушка не удержалась от того, чтобы поднести его к лицу и рассмотреть повнимательнее. «Лилия – герб королевской семьи. Никто во Франции не рискнул бы носить на себе знак монарха без ведома королевского двора. Это кольцо точно принадлежит кому-то влиятельному». Расставаться с перстнем не хотелось, но Мадлен решила, что не станет принимать этот подарок. Желая вернуть кольцо Селесте, девушка сжала его в ладони, и вдруг… очертания комнаты начали меняться, сознание Мадлен на миг померкло, и перед внутренним взором вновь появилось видение прошлого.

В просторной комнате горел камин. На каменных стенах висели дорогие гобелены, соседствуя с портретами королевских особ. Опираясь на спинку резного стула, в покоях стояла женщина, облачённая в чёрное платье. Определить её точный возраст было непросто из-за мрака, царившего в комнате. Но седеющие волосы и сухие руки выдавали её преклонные лета. Женщина была не одна. В покоях у стены стоял мужчина, он был стар, но силы ещё не покинули его.

– Почему я не могу прочитать его сейчас? – строго поинтересовалась женщина.

– Не спрашивай. Ты же знаешь, Катерина, некоторым предсказаниям нужно время, чтобы быть понятыми. Обещай, что вскроешь его в указанный срок.

Женщина согласилась, тяжело вздохнув.

– Хорошо, Мишель. Даю слово. Но как я смогу растолковать его без твоей помощи, если вдруг спустя столько лет тебя не окажется рядом?

– Не волнуйся, Катерина, тебе помогут.

– Кто?

– Тот, кто займет моё место. Предсказание подскажет.

Видение рассеялось, как туман. Моргнув, Мадлен вновь увидела перед собой лицо Селесты. Фрейлина была взволнована.

– Что-то случилось? Вы замерли не шевелясь.

«Я видела своего деда. Кажется, он передал королеве некое предсказание. Не из-за него ли меня теперь разыскивает Екатерина Медичи?» Мысли неудержимым потоком проносились в голове Мадлен. Услышать голос разума сейчас было сложнее, чем когда-либо. Но спустя некоторое время девушка приняла решение:

– Хорошо, я поеду с вами. Если её величество хочет говорить со мной, я не вправе отказать.

Селеста облегчённо улыбнулась.

– Тогда поспешим.


### Глава 2. Последнее предсказание

> Les pères ont mangé des raisins verts et les enfants ont eu mal aux dents.

> За грехи отцов расплачиваются их дети.

Этой же ночью карета мадемуазель Моро неслась по ночной дороге обратно в Париж. Кучер как мог подгонял лошадей. Мадлен впервые довелось ехать в настоящей крытой карете, сиденья которой были обиты дорогой, приятной на ощупь тканью. Переезжая из провинции в провинцию, девушка пользовалась большими деревенскими телегами, запряжёнными измождёнными лошадёнками.

Спутница Мадлен поглядывала в окно со смесью удивления и любопытства. «Видимо, – заключила Мадлен, – местный пейзаж совсем не походит на тот, к которому привыкла парижская фрейлина».

– Какая она, – решилась спросить девушка у Селесты, – Екатерина Медичи?

Мадемуазель Моро задумалась, смешно сморщив маленький носик.

– Великая. Она поистине великая женщина. За всю жизнь ей пришлось пройти через множество трудностей. И все из них она переступила, высоко держа голову. Молва приписывает ей сотни преступлений, и наверняка большая их часть действительно дело рук Екатерины. Но всё, что она когда-либо делала, было направлено исключительно во благо Франции и династии Валуа. Екатерина не терпит лести, поэтому не пытайся понравиться ей, используя сладкие речи. Ещё не выносит, когда ей перечат, но при этом уважает чужую веру в собственные убеждения, какими бы они ни были. Впрочем, вскоре ты сама в этом убедишься. Мы прибудем в замок Тюильри на рассвете.

Перестав задавать вопросы, Мадлен повернулась к окну. Там, в ночной тени, мелькали силуэты тёмных деревьев и давно уснувших деревенских домов. Карета въехала в лес, и вокруг неё окончательно сомкнулась непроглядная тьма. Повозку резко бросало из стороны в сторону, когда одно из колёс налетало на камень.

– Тпру-у-у, стой! – натянув поводья, кучер резко остановил лошадей. Девушкам пришлось с силой вцепиться в края сидений, чтобы не упасть.

– Что такое, Робэ? – приоткрыв дверь, крикнула Селеста.

– На дорогу дерево повалило, мадемуазель, не проехать.

Услышав, как кучер спрыгнул с козел, фрейлина закрыла дверь кареты и с лёгким волнением взглянула на спутницу.

– Нам нельзя задерживаться. Что за напасть? Мы же ехали сегодня этой самой дорогой. Я помню этот лес. Даже при свете дня он показался мне ужасно неприветливым. Наверняка здесь водится множество диких зверей. Как бы им не вздумалось выйти к карете.

– Лесные звери не худшее, что может случиться с ночным путником. Эти леса таят куда большие опасности.

От слов Мадлен по спине фрейлины пробежал холодок. Зябко поёжившись, Селеста попыталась сильнее вжаться в сиденье кареты. В тишине, разбавляемой лишь тяжёлыми вздохами кучера, прошло несколько томительных минут. А после из лесной чащи послышался грубый насмешливый голос:

– Вам помочь, любезный?

В следующую секунду ночную тишину пронзил предсмертный истошный крик кучера. Девушки, сидящие в карете, замерли в ужасе. Селеста закрыла ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, побледнела и затряслась. Мадлен, вцепившись руками в сиденье, подняла на перепуганную фрейлину расширившиеся от страха глаза.

– Разбойники, – одними губами прошептала девушка, знавшая, что в этих лесах нередко пропадали местные крестьяне и нерасторопные торговцы.

У кареты стало шумно. Послышались чужие голоса и нетерпеливые тяжёлые шаги. Кто-то приближался. Девушки не шевелились, почти не дыша, с нескрываемым ужасом поглядывая на дверь. Ещё миг – и дверца кареты резко распахнулась. На фрейлину и её спутницу уставилась пара чёрных прищуренных глаз.

– О, да мы, братцы, просчитались. Нет здесь ни купцов, ни ростовщиков. Нам сегодня попалось сокровище поценнее, – брызжа слюной, с гадким смешком выплюнул бородатый неухоженный лиходей, – Ну-ка, птички, вылетайте из клетки!

С этими словами разбойник бесцеремонно схватил за руку Селесту и рванул на себя.

– Нет, пожалуйста, пустите, – едва дыша, больше прошептала, чем вскрикнула фрейлина.

– Выходи, красавица, будем знакомиться, – вытаскивая фрейлину из кареты, рассмеялся разбойник.

Не успела Мадлен опомниться, как грязные огромные руки схватили и её. В отличие от фрейлины, мадемуазель Бланкар нашла в себе силы сопротивляться. Вывернувшись, девушка попыталась ногой оттолкнуть от себя нападавшего. Ей даже удалось пнуть его в грудь, но этого оказалось недостаточно. Громко и грязно выругавшись, разбойник всем своим весом навалился на хрупкую Мадлен и выволок её из кареты.

Упав на холодную землю, трепещущие от страха девушки жались друг к другу, со всех сторон обступаемые разбойничьей бандой.

Главарь лиходеев, тот, что вытащил их из кареты, шагнул вперед и навис над бедняжками.

– А мы-то каретку вашу еще днём заприметили. Богатая, большая, сразу видно: знатные господа путешествовать изволят. С умом все рассчитали, поняли, что назад путь держать будете этой же дорогой. Не прогадали.

– Пусто. Золота нет, одни тряпки бабские, – крикнул кто-то из банды, закончив обыскивать карету.

Главарь недовольно хмыкнул.

– Жаль…

– Зря дерево тащили, столько времени на него убили, а выручки никакой, – злобно прошипел невысокий разбойник, чьё лицо было покрыто язвами.

– Не ворчи, не видишь, какое мы сокровище добыли, – усмехнулся главарь, не спуская с девушек бесстыжих тёмных глаз. – Давно ли вы такую красоту видали? Эти птички, пожалуй, лучше сундука с золотом будут.

Гадко усмехнувшись, разбойник грязной шершавой ладонью схватил Селесту за подбородок, приподнимая голову. Девушка, не помня себя от страха, не издала ни звука и зажмурилась.

– Не трогайте нас, – найдя в себе силы, произнесла Мадлен, – родители этой девушки очень богаты, они заплатят вам любую сумму за жизнь своей дочери.

На время оставив Селесту в покое, разбойник повернулся к Мадлен:

– А за тебя, значит выкупа не будет? То-то я смотрю, на тебе платье попроще, служанка? Но, ничего красотой-то тебя природа не обделила. А насчёт золота мы не волнуемся. День-другой – и по этому тракту проедет очередной глупец. А вот юные девы, путешествующие в полном одиночестве, для этих мест редкость. Так что будем считать, что нам повезло. Что золото? Всего лишь блестящая безделица, а тут у нас птички, что согреют и приласкают, ведь так?

Обе девушки молчали: Селеста от страха, Мадлен от отвращения. Недовольный отсутствием ответа, главарь присел напротив пленниц и достал из-за пояса нож.

– Так ведь? – злее и жёстче повторил он, кончиком ножа угрожая провести по щеке Селесты. Фрейлина, не выдержав, горько зарыдала. – Ладно, братцы, эта слишком хилая, того и гляди чувств лишится, я этого не люблю, – сморщив физиономию, выплюнул бандит, поворачиваясь к Мадлен. – Эту возьму, она побойчее будет.

Выпрямившись, разбойник одним резким движением дёрнул девушку на себя, поднимая с земли.

– Пойдём, птичка, познакомимся поближе, – мерзко расхохотавшись, бандит потащил Мадлен в лесную чащу. Последним, что увидела мадемуазель Бланкар, были заплаканные, полные ужаса и отчаяния голубые глаза Селесты.

Не церемонясь, разбойник поволок Мадлен через кустарники подальше от кареты. Сопротивляясь, девушка хваталась руками за ветви, пыталась ударить, укусить схватившую её руку. Но всё было тщетно.

– Какая юркая, шустрая птичка, – довольно скалился разбойник. – Упорхнуть от меня решила, не выйдет!

Добравшись до места, откуда уже не были слышны голоса остальной банды, лиходей с силой швырнул девушку на землю. Больно ударившись о редкие камни, мадемуазель Бланкар попыталась отползти в сторону, но была грубо возвращена обратно.

– Куда собралась, птичка? Ну-ка, иди сюда, – грубо схватив Мадлен за показавшуюся из-под платья лодыжку, разбойник подтянул её к себе. Словно хищник, прижимавший к земле беспомощную лань, бандит навис над девушкой. Его почерневшие от грязи и старых ран руки потянулись к лифу её платья.

– Нет, прочь, прочь! – в отчаянии кричала Мадлен.

– Ну уж нет, птичка. Раз попалась, не пущу. Снимай платье!

Под тошнотворный смех разбойника, от которого несло гнилью и кислым вином, Мадлен дёрнулась в сторону. Бандит, чьи глаза уже заволокла пелена похоти, не обратил на это внимания, разделываясь с тканью девичьего платья. Это стало его ошибкой. Оцарапав ладонь, Мадлен мёртвой хваткой вцепилась в попавшийся под руку камень. Замахнуться она не могла, и поэтому настолько сильно, насколько позволяло её положение, ударила бандита камнем по голове. Зарычав, он на миг отшатнулся от девушки. Но через пару секунд Мадлен уже прожигали злые, полные ненависти глаза.

– Сейчас ты поплатишься, тварь! – брызжа слюной, зашипел разбойник, потирая ушибленную голову.

Он бросился вперёд. Не поднимаясь на ноги, Мадлен, подгоняемая оглушающим биением собственного сердца, поползла в темноту. Через короткое мгновение руки разбойника должны были сомкнуться вокруг её ноги, но этого не произошло. Рванувшись вперёд, девушка потеряла опору и, сдирая кожу, полетела в глубокий, незаметный в ночной темноте овраг. Больно ударившись о поваленное дерево, Мадлен поднялась и обернулась в поисках разбойника. «Не может такого случиться, что его остановит какой-то овраг». Озираясь по сторонам, словно загнанный в угол зверёк, девушка вглядывалась во мрак ночи. Но нападавшего она больше не видела. Подняв голову туда, где, как ей казалось, должен был стоять разбойник, Мадлен услышала сдавленный хрип. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Булькающий, пугающий звук разносился по лесу ещё несколько минут и, завершившись пробирающим до костей жутким стоном, затих. Мадлен, прижавшись к земле, почти не дышала. Где-то на склоне хрустнула сухая ветка, и всего на пару секунд девушка заметила высокий тёмный силуэт, заглянувший в овраг. Его скрывал чёрный балахон, не позволяя девушке рассмотреть ни лица, ни фигуры. Мадлен поняла лишь одно: тот, кто безмолвно всматривался в неё, не был разбойником. Силуэт отпрянул и больше не появлялся. Выждав время, Мадлен наконец уговорила себя подняться на ноги. Подскальзываясь на влажной земле, девушка выбралась из оврага. Как только ноги оказались на твёрдой поверхности, девушка, выпрямившись, увидела того, кто намеревался лишить её чести и жизни. Разбойник лежал всего в паре шагов от оврага. Всмотревшись в его неподвижную фигуру, девушка вздрогнула и ахнула:

– Пресвятая Дева…

Всё еще открытые глаза бандита, не мигая, смотрели в ночное небо. Одежда, обильно залитая свежей кровью, прилипла к широкой груди. Горло разбойника было перерезано так глубоко, что казалось, голова едва держалась на мёртвом теле. Но убийцы поблизости уже не было.

Обхватив себя руками, Мадлен не могла отвести глаз от разбойника. Ей и прежде доводилось видеть покойников, но то были крестьяне, умершие от внезапной хвори. Картина, стоявшая сейчас перед её глазами, была совсем иной. Подрагивая от страха и ночной прохлады, девушка судорожно пыталась сообразить, что делать дальше. Мысли о несчастной Селесте, оставленной на растерзание банде разбойников, не давали Мадлен покоя. Но девушка понимала: вернись она к карете, помочь фрейлине она не сумеет, лишь добровольно приведёт себя в лапы бандитов. Совсем рядом послышался громкий топот и раздалось конское ржание, а через несколько секунд из-за кустов показался всадник. Решив, что это убийца, Мадлен юркнула за ближайшее дерево. Но её остановил молодой уверенный голос:

– Стойте, мадемуазель, я не причиню вам вреда.

Быстро спрыгнув с коня, всадник направился к девушке.

– Я из королевской гвардии, прошу, не бойтесь.

Голос, принадлежавший всаднику, совсем не походил на те гадкие звуки, что издавали разбойники, и Мадлен решилась выглянуть из-за дерева. Перед ней возник юноша, не достигший, вероятно, даже тридцати лет. Его аккуратный мундир был украшен золотыми лилиями, указывающими на принадлежность к королевскому двору. Вьющиеся волосы цвета спелой ржи мягко обрамляли его серьёзное, слегка грубоватое лицо. Опустив взгляд к земле, гвардеец заметил мёртвого разбойника. Его глаза удивлённо расширились.

– Это вы его так?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Понятно. Значит, кто-то из его же банды, – гвардеец протянул Мадлен руку, предлагая выйти из-за дерева. – Идёмте, опасность миновала. Вам повезло, что мы заметили, как ваша карета свернула в лес, и пустились следом.

Девушка вышла из-за дерева, но руки гвардейцу не подала.

– Моя спутница, что с ней? – всё ещё с недоверием поглядывая на юношу, спросила Мадлен.

– Селеста не пострадала. Но она перепугана до ужаса и жутко переживает за вас. Пойдёмте, успокоим её.

Имя Селесты, произнесённое устами гвардейца, убедило девушку в том, что юноша говорит правду. Наконец, доверившись гвардейцу, Мадлен последовала за ним.

Юноша вывел мадемуазель Бланкар к карете. Здесь, растаскивая в стороны тела поверженных разбойников, суетился небольшой отряд королевской стражи. Осмотреться Мадлен не успела. Как только она показалась из-за деревьев, на неё тотчас налетела Селеста. Дрожа и всхлипывая, фрейлина заключила девушку в крепкие объятия, словно они были давними подругами, а то и сёстрами.

– Ты жива, слава небесам! Я думала… думала, что тот негодяй погубит тебя, – задыхаясь, твердила Селеста, забыв о показном приличии.