Оксана Триведи
Люблю на 100 %

Глава первая

Облепиховые линии заката манили неизведанной кислинкой, в которой нетрудно уловить отпечатки сладости. Что-то подозрительное таилось в этой ягодной нежности. Сердце, как старый будильник, взлетало от того, что пришло время. Время вставать. Но не с постели, а мысленно. Время внутреннего подъёма. Подумаешь, что жизнь преподнесла урок. У многих такое бывает. Нет. Конечно, не у многих. Да, и не бывает подобного. Почти.

Майя Савельева приоткрыла рот. Хотела произнести имя. Но почувствовала, что если сейчас прошептать его, то остановить водопад слёз будет сложно. И она лишь плотно сжала губы. В её серо-зелёных глазах, напоминающих сентябрьский виноград, начинали поблёскивать слёзы, но шестнадцатилетняя девушка сдержалась. С усилием надавливая ногтями на мягкие подушечки кончиков пальцев, Майя приходила в себя. Оглядевшись вокруг, она заметила великолепие окружающей природы. Фиалковое небо с полосками цвета спелого манго на горизонте заставляло задержать дыхание, чтобы не потревожить ту умиротворяющую тишину, которая вдруг иногда настигает нас, когда практически не ощущается земли под ногами. «Может быть, это сон?» – подумала Майя. Громкий гудок поезда поблизости нарушил вечерний покой. «Нет. Не сон. Это правда. Он уехал», – прошептала девушка. Она отвернулась, чтобы не смотреть, как сквозь тёмные деревья мелькают болотные вагоны, похожие на чешуи молодых ящериц. Майя на мгновение прикрыла глаза. Затем она обвела взглядом все открывавшиеся виды с того места, где она стояла. Прямо сейчас она находилась в поле, смело раскинувшем своё пшеничное тело рядом с дачей, принадлежащей семье Майи Савельевой. Девушка любила это место. Здесь она чувствовала себя более свободной. Природа словно защищала её. И Майя улавливала эту защиту всей душой. За пределами поля возвышались изумрудные холмы. Чуть подальше деревенские дома. А самой дальней точкой был детский лагерь «Орлёнок». Каждый летний вечер оттуда доносилась модная музыка. Ребята с вожатыми зажигали под популярные песни.

Майя посмотрела в левую сторону. Там, через дорогу, внизу пестрело другое поле, которое под вечерним июльским солнцем становилось розовощёким, будто наносило румяна. В центре этого поля маяком торчало высохшее дерево. Без листьев оно выглядело таким одиноким. Особенно сейчас, когда буйство зелени повсюду.

– Я не должна думать о нём. По-крайней мере, в эту секунду, – тихо проговорила Майя. И поезд, словно подтвердив её мысли, раздал протяжный гудок. Последний вагон исчез вдали. Но девушка продолжала наблюдать за тем местом, в котором спрятался поезд «Старый Оскол–Москва».

– Привет! О чём задумалась, красотка? – весело произнёс Артём Волков. Соседский парень давно следил за Майей из-за больших смородиновых кустов, росших возле ульев у самого забора. А потом, не выдержав, тоже вышел в поле.

– Ты? – спросила Майя Савельева. От этой внезапной встречи она почти потеряла дар речи. Вечернее очарование растворялось. Недавний поезд стирался, словно ластиком простой карандаш.

– Я. Твой любимый пчеловод, – сказал Артём и добавил. – Надеюсь.

– Надейся, – усмехнулась Майя. И услышала поблизости звук пчелы.

– Не бойся. Я рядом, – произнёс Артём и потрепал рукой свои отросшие светлые волосы.

– Спасибо, но я не боюсь, – ответила девушка, а внутренне вся напряглась. Прошлым летом соседские пчёлы укусили маму. И это было ужасно.

– Красивый закат. Любуешься? – спросил Артём Волков.

Майя пропустила мимо ушей его вопрос. По сути, риторический. Она вдруг отметила про себя контраст молодых людей, влюблённых в неё. Брюнет и блондин. Забавно. Такие разные. Но выбрать легко. Только сложность заключается в другом. В невозможности быть с тем, кого выбрала.

«Но разве существует невозможная любовь?» – задумалась Майя Савельева. Её густые каштановые немного сросшиеся брови, образующие практически монобровь, приподнялись от внутренней борьбы. И это изменение в лице не ускользнуло от проницательного соседского парня. «Она чем-то расстроена. Или решает какую-то проблему. Как бы я хотел помочь ей, чтобы она поверила в мои искренние чувства! И тоже влюбилась в меня. Только как это сделать?» – размышлял Артём. Летний ветер отважно напомнил о себе, и его бархатистые нотки заставили обоих очнуться от тревожных мыслей. Вечернее дуновение сладко растрепало волосы девушки. Майя покачала головой, поправила причёску, от чего её индийские серьги в виде оранжевых колокольчиков издали лёгкое звучание.

– Майюш, у тебя прикольные серёжки! – обратил внимание Артём Волков.

– Спасибо! Только, пожалуйста, не называй меня так, – ответила Майя.

– Как так? – спросил парень.

– Ты знаешь, – сказала девушка.

– Майюш, мне нравится называть тебя так. Потому что я… – начал молодой человек и замер.

– Не говори ничего. Я не хочу. Извини. Но сейчас одиночество – мой лучший друг, – произнесла Майя.

«Она хочет, чтобы я ушёл. И не хочет слушать моё признание в любви. Почему именно мне надо было влюбиться в такую упрямую девчонку, да ещё и страдать от безответной любви?» – подумал Артём. Обида постучалась в его сердце. Но он решил не отступать от своей цели.

– Значит, ты хочешь, чтобы я ушёл? – прямо спросил сосед и изобразил двумя пальцами ходьбу.

– Мне нравится гулять здесь одной. Понимаешь? – робко проговорила Майя.

– Но почему ты не хочешь, чтобы я составил тебе компанию? Почему? Вдвоём легче справиться с чем-то неприятным в жизни, – сказал Артём.

«Парни никогда не поймут девчонок полностью. Может, это даже хорошо. Иначе пришлось бы чувствовать себя постоянно голой от того, что любой представитель мужского пола видит тебя, словно раскрытую книгу до последней страницы», – промелькнула молнией мысль в голове Майи, но вслух она сказала:

– Артём, для счастья человеку не всегда нужна компания друзей. Быть в гармонии с самим собой важнее всего в этом мире.

– Ты изменилась. Сейчас я просто не узнаю мою Майюшку, – произнёс парень.

«Нет. Нет. Нет. Он не имеет права так называть меня. Говорить «моя Майя» может лишь один человек на планете. Но он далеко. И я даже не знаю, услышу ли когда-нибудь ещё раз эти слова по отношению ко мне именно от него. Почему в жизни происходит это? Тот, кто необходим, не может быть рядом. А тот, кто не нужен, находится всего в нескольких сантиметрах, достаточно протянуть руку и дотронуться, чтобы убедиться, что вот оно настоящее, здесь и сейчас», – мысленно возмутилась девушка. Она машинально, будто в такт своему внутреннему монологу, вытянула руку, чтобы сорвать листик с тополя. Любимое дерево шуршало от ветра. Девичья рука сжала лист и замерла. Артём Волков осторожно схватил её за запястье и склонился над ним.

– Ух ты! Откуда этот браслет? Такой необычный, – поинтересовался парень.

– Не твоё дело, – ответила Майя и выдернула руку из его крепких пальцев.

– Грубить не обязательно. Я просто спросил. Не хочешь, не говори. Но мне кажется, я знаю твой секрет, – произнёс сосед и подмигнул.

Майя вспыхнула: «Неужели он видел нас? И что он может сделать? Рассказать маме? Но сейчас это уже не имеет никакого значения. Он просто хочет меня шантажировать, заставить полюбить его любой ценой. Ничего у него не выйдет».

– Пока! – еле слышно сказала Майя Савельева, и ещё раз обведя взглядом пейзаж, словно рисуя чёрным карандашом стрелки вокруг глаз, направилась к дому.

– Постой. Мы не закончили наш разговор. Не уходи вот так, не объяснив, что случилось, – крикнул Артём.

Но девушка, махнув рукой в его сторону, продолжила путь. «Как теперь жить дальше? Как?» – её сердце взлетало, как йо-йо в детской руке.

Глава вторая

Бодрый звонок, который сигнализировал о том, что через несколько символов наступит конец строки, заставил Майю Савельеву вздрогнуть. Девушка при помощи специального рычага совершила возврат каретки в пишущей машинке «Листвица» и поправила междустрочный интервал. Она жутко проголодалась после трёх уроков «Машинописи и основ делопроизводства». Именно сейчас её мысли были далеки от правил составления и оформления служебных документов. Но, тем не менее, девушка не отставала от других учениц, активно набирая текст слепым десятипальцевым методом. В последний майский день в межшкольном учебном комбинате было особенно оживлённо. Ещё бы! Одиннадцатиклассники сдавали экзамены по своему профилю. Совсем скоро они станут обладателями свидетельств о присвоенной квалификации, что вполне может пригодиться в будущем. А те, кто, как и Майя Савельева, заканчивал только десятый класс, радовались наступлению каникул и предстоящему труду на практике по выбранной профессии.

– А вы не пианистка? – спросила Лидия Михайловна Зубкова, остановившись возле парты с пишущей машинкой серого цвета, на которой наклеена цифра 5 и на которой активно стучала клавишами Майя, не жалея прекрасного маникюра.

– Нет, – улыбнувшись, ответила Майя Савельева.

– Просто у вас такие длинные тонкие пальцы, как у пианиста. Для работы на пишущей машинке очень хорошо иметь такие руки, – сказала учительница.

– А-а, – задумчиво кивнула головой девушка.

Лидия Михайловна продолжала ходить между рядами парт, наблюдая за своими ученицами, отмечая успехи практически всех девочек, за исключением двух, которые так и не пришли сегодня. «Всегда чего-то не хватает для полного совершенства. Если бы не Альбина Щитова и её вечная подруга Ира Яковлева, этой группой можно по праву гордиться. Все хорошистки и отличницы. А ведь на следующий урок должна заглянуть Александра Семёновна. Ей, как директору, не понравится, что в последний учебный день, когда идёт подготовка к практике, класс не в полном составе», – размышляла Лидия Михайловна. Но когда одновременно застучало 16 пишущих машинок, её сердце начало успокаиваться. Металлические переливы, производимые разными видами печатных машинок, на первый взгляд создавали дикий шум. Но только не для слуха Лидии Михайловны. Она наслаждалась этим звучанием. Механическая «Листвица», портативная «Любава», электрическая «Ивица», электронная «Ромашка»… Голос каждой пишущей машинки Лидия Михайловна Зубкова различала с одного нажатия литеры.

«Да. Люблю, когда стучат машинки. По крайней мере, неслышно, как урчит в животе. Скорее бы перемена», – подумала Майя Савельева. Машинки продолжали свою работу. Стены этого класса обладали особенной звукоизоляцией, поэтому находящиеся рядом кабинеты не страдали от шума, производимого будущими секретарями-машинистками. Последняя точка напечатана. И в этот момент прозвенел звонок. Майя тут же склонилась над сумкой, чтобы вытащить деньги. Лидия Михайловна села за свой каштановый стол. Несколько учениц вышли из класса. Напротив двери у окна стояла буфетчица с большим металлическим подносом, накрытым белой тканевой салфеткой. Через минуту возле неё толпились учащиеся. Все спешили купить пиццу. Майя быстро протиснулась между ребятами и, получив заветную круглую порцию, отошла. Девушка остановилась у окна и, непрерывно дуя на горячую пиццу, откусила.

– Сегодня пицца невероятно вкусная. Ты заметила? – спросила Алина Шестакова.

– Ага, – продолжая жевать, ответила Майя. – Потому что горячая. Обычно здесь каждую среду мы питаемся холодными ватрушками и пиццами, без чая и вообще каких бы то ни было напитков. Или сухариками из ближайшего ларька. А сегодня прямо праздник. Пицца только из печи.

– Ну да. Но не забывай. Это первая и последняя горячая пицца, – весело произнесла Алина и проглотила ещё один кусочек.

– Да! Потому что завтра начинаются каникулы, – выразительно, словно стихи, проговорила Майя Савельева.

– И практика, – добавила Алина. – Сегодня надо не забыть подписать договор на практику. Мы с тобой в архиве будем. Ты помнишь?

– Ну, конечно, Алин, – сказала Майя. Последний кусочек пиццы исчез за её губами. Как раз вовремя, потому что в ту же секунду прозвенел звонок. И все разошлись по своим классам.

Когда юные машинистки сели за парты, Лидия Михайловна написала на тёмно-зелёной доске несколько дат для прохождения практики. Первые и последние две недели июня. В этот момент Майя и Алина переглянулись. Губы девушек почти одинаково прошептали числа, когда они хотят пройти производственную практику.

– Итак, будущие секретари-машинистки, начнём! Подходите по очереди подписывать договоры. В своём журнале я уже записала некоторых из вас. В архивный отдел Губкинской городской администрации пойдут Савельева Майя и Шестакова Алина. Когда вы хотите проходить практику? – почти торжественно сказала Лидия Михайловна Зубкова.

– С третьего по семнадцатое июня, – ответила Майя.

– Так, подходите скорее, – чуть ли не прошептала учительница, садясь за каштановый стол.

Из разных уголков класса Майя и Алина подошли к Лидии Михайловне. Она протянула им подписанные листы договора. Дверь открылась. В кабинет заглянули Альбина Щитова и Ира Яковлева.

– Здравствуйте! – громко произнесла Ира, немного нечётко выговаривая «р», и прошла в класс. За ней также смелой походкой направилась Альбина.

– Здравствуйте! Проходите, девочки, – смущённо проговорила Лидия Михайловна, а в голове пронеслось: «Слава Богу! Они пришли. Теперь вся группа в сборе. Можно спокойно ждать проверки директора».

– Вы как раз вовремя. Мы подписываем договоры на практику. Только потрудитесь объяснить. Почему вы пришли к четвёртому уроку, а не к первому, как все ученицы, как весь УПК? – спросила учительница.

Крупная фигура Иры Яковлевой приземлилась на стул и закрыла собой обзор почти всей доски для худенькой Яны Тищенко, сидящей на четвёртой парте в среднем ряду.

– Просто я сдавала анализы, а Ира была со мной, – быстро произнесла Альбина Щитова и кивнула Ире.

– Целых три часа? А вы, Ирина, были в качестве группы поддержки? – поинтересовалась Лидия Михайловна.

– Да. Очередь большая была. Сами знаете, – ответила Ира Яковлева и, не решаясь снять футляр с «Любавы», спросила. – Печатать на машинке будем?

– Больше нет. Все ученицы уже поработали на машинках и сдали напечатанные документы. Сейчас мы выбираем дату прохождения практики и подписываем договоры, – сказала Лидия Михайловна и, заметив, что Майя и Алина по-прежнему стоят рядом, добавила. – Вы можете вернуться на свои места.

Майя Савельева почти дошла до своей парты и вдруг услышала, как Ира Яковлева проговорила:

– Мы с Альбинкой будем в архиве на практике.

«О нет! Только не они. Кто угодно. Но не они», – подумала Майя и села на своё место.

– Да. А ещё мы хотим в начале июня идти на практику, – заявила Щитова.

– Уже поздно. Эти даты выбрали другие девочки. Только что подписали договор, – ответила Лидия Михайловна.

– Ты что ли заняла наши места? – повернувшись к Майе, спросила Ира.

– У каждого человека есть своё место. И никто чужого места не занимает, – возразила Майя Савельева. Внутри начал закипать чайник злости.

– Ого. Слишком умная. Терпеть не могу отличниц, – тихо сказала Ира Яковлева.

«А я не выношу тучных людей», – хотела выкрикнуть Майя, но сдержалась. В класс вошла директор межшкольного учебного комбината Александра Семёновна Прасолова. Ученицы мгновенно встали и поздоровались.

– Группа в полном составе. Очень хорошо. Лидия Михайловна, поздравляю вас с окончанием учебного года. С практикой разобрались? – тонким голосом произнесла Александра Семёновна.

– Да, спасибо! Сейчас как раз подписываю договоры, – ответила учительница.

– Прекрасно. Тогда не буду вас отвлекать. Ведь это последний урок. Девочки, удачи на практике! Покажите всё мастерство, все полученные знания и навыки делопроизводства. Быть секретарём-машинисткой так почётно. Эта профессия пользовалась спросом ещё с 70-х годов прошлого века. А здесь, в нашем УПК профиль «Машинопись и основы делопроизводства» образован в 1988 году. Думаю, об этом вам уже рассказывала Лидия Михайловна. Постарайтесь проявлять лучшее, что есть в вас, – сказала Александра Семёновна Прасолова и вышла из кабинета.

– Запишите нас в архивный отдел, – сказала Альбина Щитова.

– Хорошо. Но только практику там вы будете проходить во второй половине июня, после того как её закончат Савельева Майя и Шестакова Алина. Со всеми учреждениями, где будут практиковаться наши учащиеся, мы договорились предоставлять практикантов по очереди, по два человека, – пояснила Лидия Михайловна.

– Ладно, – согласилась Альбина.

– Хорошо. Посмотрим, что там будет, – проговорила Ира Яковлева, раздражённо посмотрев на Майю Савельеву.

Майя почувствовала этот возмущённый взгляд, но не повернула головы. «Вечно я попадаю в такие истории. Почему на Алинку они не обратили внимания? Ведь не только я буду в архиве, но и Шестакова. Так почему же обида этих паршивых девчонок выливается на меня? Я тут ни причём. Надо посещать занятия, учиться хорошо, чтобы первой записываться туда, куда хочешь на практику. А то явились на последний урок и ещё мечтают, что кто-то отдаст им своё место. Они, наверное, даже не знают, как вставить бумагу в пишущую машинку, не говоря о том, как поменять красящую ленту. Прогульщицы. Но победа всегда на стороне добра и справедливости. Мне всё равно, что они думают обо мне», – размышляла Майя Савельева, украдкой поглядывая на Яковлеву и Щитову. Она пыталась себя успокоить, понимая, что частично перешла им дорогу, отодвинула их желания на другой конец тарелки. А ещё девушка осознавала всем сердцем, что с такими девчонками нужно быть очень осторожной, и если есть возможность не связываться с ними, то лучше этого и, правда, не делать. Неизвестно, как они могут отомстить. Любая мелочь, препятствующая их цели, воспринимается ими, как великан из пещеры. Вопрос лишь в том, что захотят ли они иметь дело с великаном и его пещерой или щёлкнув пальцами, словно при показе фокуса, выбросят всё из головы подобно ненужному мусору. За летние каникулы обычно многое забывается. Майя на это надеялась, поскольку предстояло учиться ещё один год в этой группе. К счастью, всего лишь один день в неделю. Можно и потерпеть.

У Альбины Щитовой зазвонил мобильный телефон. И она обратилась к учительнице:

– Лидия Михайловна, можно выйти?

– Да, конечно, – ответила Зубкова.

– Можно я тоже с ней выйду? – попросилась Ира Яковлева.

– Хорошо. Яковлева и Щитова – лучшие подруги, – с улыбкой произнесла Лидия Михайловна.

Девушки мгновенно выскочили из класса. И Майя почувствовала, как в кабинете стало легче дышать. «От них исходит ужасная энергетика. С такими людьми просто нереально находиться рядом. Як и щит. Всегда вместе. Всегда рядом», – промелькнула мысль в голове Савельевой. Прозвенел звонок.

– Девочки, не забудьте про даты вашей практики. В восемь часов быть уже на месте. Пожалуйста, не подведите меня и весь наш УПК, – сказала Лидия Михайловна Зубкова.

Альбина с Ирой вернулись в класс.

– А те, кто сегодня опоздал, будут дежурить. Щитова и Яковлева, вы остаётесь мыть полы, – объявила учительница.

«Слава Богу! Я могу спокойно идти домой, потому что их задерживает учительница. И они не догонят меня, не станут забивать стрелку, выяснять отношения, как когда-то было с одной девчонкой, про которую рассказывала Тищенко. Скорее домой», – подумала Майя Савельева. Она быстро сложила тетрадь с ручкой в сумку, накрыла чехлом пишущую машинку «Листвица» и, перевернув стул, поставила его на парту.

Попрощавшись с учительницей, Майя догнала Алину Шестакову. Они вместе стали спускаться по лестнице.

– Видела, как себя вели сегодня «як и щит»? – спросила Алина.

– Ага, – ответила Майя и поинтересовалась. – А кто вообще придумал называть их так – «як и щит»?

– Я даже не знаю. Слышала от девчонок, которые учатся с ними в одной школе. «Як», потому что Яковлева, да и если быть откровенной, то она немного напоминает это огромное животное, – рассмеялась Шестакова. – Щитова стала просто «щит». Конечно, хочется сказать «щит и меч», но нет. Они у нас «як и щит». Яковлева загораживает щит своими формами.

– Понятно, – медленно проговорила Савельева.

Подростки оказались на улице. Солнечный свет быстро заскользил по лицам. Майя надела солнцезащитные очки.

– Встретимся, как договорились. А сейчас мне пора бежать на автобус. Пока, Майюшка! – сказала Алина Шестакова.

– Да, Алин. Пока! – произнесла Майя.

Каждая из девушек пошла в противоположную сторону. Перейдя через дорогу, Майя Савельева оглянулась. Пятиэтажное кирпичное здание с табличкой «Межшкольный учебный комбинат при средней школе № 6» осталось позади. И кабинет «Машинопись и основы делопроизводства», который располагался на пятом этаже, по-прежнему находился там. А Майя уже начала скучать по пишущей машинке и той дивной атмосфере, когда текст оживает на бумаге.

Глава третья

Несколько сухих веток старого яблоневого дерева, возвышавшегося над половиной качелей, скрипело от пылкого ветра. Небо то исчезало, то появлялось вновь. Тысячи зелёных листьев, слегка припудренных полуденной июньской пылью, словно играли с ним. Майя Савельева закрывала глаза и поднимала голову высоко, подставляя своё бледное лицо обжигающе-сладкому солнцу. Над ней сверкало нежно-сапфировое небо, которое наполовину выглядывало, будто через чистую шаль «паутинку». Иногда пролетали стрекозы и бабочки, птички о чём-то мило беседовали. В воздухе царил запах свежескошенной травы, напоминающий только что разрезанный арбуз. Огромная ветка яблоневого дерева склонилась слева над недавно покрашенными в бордовую краску качелями. Девушка сильнее дёрнулась, и садовые качели вспорхнули, как воробьи от приближения человека. Майя наблюдала за движением листьев от лёгкого, освежающего ветра, того неповторимого ветра, который обычно бывает поздней весной или ранним летом. Птицы спорили. Их голоса менялись в зависимости от направления облаков. Шестнадцатилетняя девушка заметила это. Часто она слышала мелодичные, особо романтичные звуки их ласкового пения. Как признание в любви, сильном чувстве или удивительной привязанности. Потом вдруг наступало выяснение отношений. Всё как у людей. В этот момент Майя старалась не думать, а просто наслаждалась этой восхитительной птичьей беседой. Природа раскрывалась во всей красе.

– Майя! Опять ты бездельничаешь, – крикливый голос матери раздался поблизости.

«О нет! Я забыла включить воду», – подумала девушка.

Невысокая, весьма стройная для своих лет женщина задержала качели и встала перед дочерью.

«Сейчас начнётся», – мысленно нахмурилась Майя.

– Я тебе раз десять сказала: разложить шланг и включить воду. Жара сумасшедшая. Земля трескается. Надо спасать огород. А ты развлекаешься на качелях, – резко произнесла мама.

– Я положила шланг, как ты и просила, – сказала Майя. – Но про воду забыла.

– Ты вечно что-то забываешь. То у тебя получаются африканские оладьи, такие подгоревшие, что невозможно есть, то вместо полного чайника остаётся половина кипятка. А всё потому, что ты летаешь где-то в облаках. Вернись на землю. Мы живём здесь, и надо выполнять свои определённые земные обязанности, – сердилась Зинаида Петровна Савельева. Внезапно её взгляд упал на альбом для рисования, лежавший на качелях. Она протянула руку, чтобы взять, но Майя опередила её.

– Это моя жизнь, – робко проговорила девушка и прижала к груди альбом.

– Нарисовать очередной шедевр ты не забыла. А то, что действительно важно в жизни, для тебя не имеет значения, – возразила мать и направилась к крану. Через пару минут вода полилась в грядки с помидорами. Зинаида Петровна скрылась в доме. Девушка облегчённо вздохнула. «Сегодня всё прошло гораздо быстрее обычного. Как мне надоело сражаться за возможность рисовать, делать то, что я люблю больше всего на свете», – зашуршала в такт листьям мысль в голове Майи Савельевой. Она раскрыла альбом и пролистала его. Десятки рисунков, сделанных пастелью, замелькали так быстро, что картинки будто оживали, двигались, словом, жили какой-то своей незаурядной жизнью. Почудилось, что кто-то репетирует сцену из нового мультфильма, проверяет персонажей на точность, на право существовать в собственном мирке. Девушка остановилась на последнем рисунке, который закончила полчаса назад. Едва уловимые черты старинного большого дома с потрескавшимися стенами, невзрачного жилища, но такого дорогого сердцу, что начинают дрожать руки, то ли от страха, то ли от прилива великой любви. Чуть подальше возвышался храм в восточном стиле. Майя и сама не понимала, почему её рука вывела на бумаге именно такой храм и вообще этот несвойственный русской действительности дом с необычной архитектурой. Возможно, это нашептал ей сам Бог. Она не знала. Просто пальцы автоматически двигались и создавали этот пейзаж. Девушка подчинилась, как, впрочем, и всегда, когда рисовала. Рука смело действовала и не спрашивала, а можно, я буду рисовать это или то? Нет. Прелесть искусства как раз и заключается в том, чтобы творить то, что подсказывает сердце, и всё, что спрятано глубоко внутри, внезапно таинственным образом передаётся в художественном произведении и, по сути, становится своеобразной реальностью.

Майя сложила в коробочку уже изрядно стёртые мелки пастели и посмотрела по сторонам. Кругом цвела жизнь, настоящая жизнь, в которой не нужно притворяться, в которой надо просто быть собой, показывать истинную душу, забыть правила, понимать, что ты необходим миру не потому, что ты что-то сделал, а потому, что ты существуешь, дышишь, улыбаешься. Девушка любила находиться на даче. Сейчас здесь ей было гораздо спокойнее, чем в квартире, где от мамы можно сбежать лишь в комнату. На даче она могла скрыться от всех за малиновыми кустами в одном углу сада или в другом конце, где заканчивался ухоженный благодаря заботам Зинаиды Петровны огород. Там, за забором, в котором была небольшая деревянная калитка, раскинулось поле. Майя обожала приходить сюда, любоваться пшеничными колосьями, наблюдать, как ветер их качает осторожно, дерзко, пламенно. Следить за светом, создающим иной цвет травы. Жадный взгляд юного художника кружил в воздухе, искал то, что можно запечатлеть на бумаге, а потом при помощи карандашей, пастели, красок, выплёскивались эмоции, которые душили внутри от непонимания. Становилось легче. Наступало опустошение. Но это не была пустота в чистом виде. Проступало чувство свободы и возможности покорить весь мир, потому что у тебя есть силы создать этот мир, сделать его лучше, показать его другие стороны. Майя Савельева встала с качелей, прижимая к груди альбом и коробочку с пастелью. Она пошла медленно по дорожке, выложенной квадратными плитками бежевого цвета. С обеих сторон дорожки, на расстоянии метра друг от друга, стояли наземные уличные светильники на солнечных батареях. С наступлением темноты они начинали свою работу. Но сейчас был день, и в них не нуждались. Через несколько метров от соседей с левой стороны раскинулся фруктовый сад. Среди сливовых и вишнёвых деревьев девушка почувствовала себя в безопасности и побежала вперёд. Калитка распахнулась. Майя бережно положила альбом и пастель возле липы, росшей почти рядом с туалетом. А затем она со всей скоростью, на которую способен здоровый шестнадцатилетний подросток, бросилась в поле. Она бежала, бежала, бежала. Руки раскинуты в стороны. Длинные распущенные волосы разлетаются. Дух безмерного счастья захватил Майю в свой плен. Надо ловить такие мгновения. Они часто бывают и довольно скоро исчезают. Внезапно девушка остановилась. Начинался склон. На верхушке холма показалась человеческая фигура. Навстречу Савельевой шёл сосед Артём Волков.

– Ну привет, соседка! – радостно произнёс Артём и застыл на месте. Между молодыми людьми всего меньше метра.

– Привет, – отозвалась Майя.

– Гуляешь? Одна? – спросил парень и поставил на землю пятилитровую бутылку с родниковой водой.

– Как видишь, – ответила девушка. У неё не было желания разговаривать с этим молодым человеком. Причина проста. Ей не нравился Артём.

– Каникулы уже начались? – поинтересовался Артём Волков. Он втайне мечтал о Майе. Эта девушка с прошлого лета не давала ему покоя. Как только он увидел её в купальнике, загорающей посреди огорода. Артём влюбился, пытался не показывать свою привязанность, но выходило это неправдоподобно. И его семья, и мама Майи стали догадываться, что паренёк сохнет по девчонке. Только вот эта девчонка вряд ли ответит ему взаимностью, слишком она другая, сложная. К тому же она действительно не верила в любовь и не хотела тратить на это время.

– Да. Каникулы. И ещё практика, – сказала Майя и собралась идти назад.

– А какая практика? – спросил парень. Он хотел любым способом задержать её, провести больше с ней времени. Сегодня они встретились случайно. Артём надеялся, что в этой встрече есть нечто большее, чем просто совпадение. Хотелось верить в судьбу, хотелось одержать победу над сердцем этой поистине красивой девочки, хотелось сказать о своей любви, услышать, что и она тоже неравнодушна к нему. И, конечно, ужас как хотелось её поцеловать.

– Практика от УПК, – пояснила девушка.

– Понятно, – задумчиво проговорил Артём.

– Мне пора возвращаться. Пока! – сказала Майя.

– Пойдём вместе. Ведь не просто так мы встретились. Мне кажется, – произнёс Артём Волков.

Девушка натянуто улыбнулась. «Размечтался. Не просто так мы встретились. Естественно, просто так. Потому что я люблю поле и пришла за очередным вдохновением», – подумала Майя Савельева. Артём поднял с земли бутылку с водой, и девушка только сейчас обратила на неё внимание.

– Ты был на роднике? – спросила она.

– Да, – ответил Артём и подумал: «Наконец-то она о чём-то спросила меня».

– Очень долго ждал, чтобы набрать. Сегодня много людей. Выходной, – добавил парень и свободной рукой растрепал свои светлые волосы.

«Терпеть не могу белобрысых», – зажужжала мысль в голове девушки.

Майя старалась идти как можно быстрее, чтобы сбежать от этого неожиданного попутчика, но Артём, словно специально, шагал нерешительно. Каждый задумался о своём. Впрочем, мысли Волкова больше касались Майи, чем его самого. Между деревьями промелькнул одинокий вагон. Гудок запыхтел и через пару секунд затих. Но лёгкий звук какого-то жужжания продолжал преследовать слух девушки. И лишь спустя несколько минут она вдруг поняла, что пчела запуталась в её распущенных волосах.

– Пчела-а-а! – закричала Майя Савельева.

Артём поставил бутылку на траву и схватил девушку.

– Успокойся. Майюшка, стой. Она не укусит, если не будешь дёргаться, – уверенным голосом произнёс молодой человек и принялся спасать пчелу из спутанных волос.

– Быстрее, – шептала Майя.

– Сейчас. Не бойся, – пытался успокоить парень. – Здесь две пчелы. Подожди. Без паники.

У девушки автоматически потекли слёзы. Она боялась насекомых и, в частности, пчёл, которые могли ужалить. К счастью, битва пчёлок продолжалась недолго благодаря храбрым рукам Артёма, привыкшего обращаться с ними. Через несколько минут Артём избавил волосы от пчёл. Молодой человек не выдержал близости той, которая сводила его с ума. Испуганное лицо Майи с немного детским выражением после слёз, смешавшихся с чёрной тушью и оставивших свои закодированные символы, затопило нежностью его сознание. Артём Волков обнял девушку, прижал к себе сильно-сильно. Майя не сопротивлялась. Она была жутко напугана. И обнимашки стали своего рода таблеткой для восстановления после пережитого стресса. Но когда чересчур крепкое объятие стало неприятным, Майя Савельева поняла, что произошло. Она изо всех сил напряглась, упёрлась ладонями в мужскую грудь и попыталась оттолкнуть Артёма.

– Э-э. Ты что себе позволяешь! – воскликнула девушка.

И Артём Волков расслабил руки, разрешая Майи освободиться от его проявлений любви.

– Всё хорошо. Тебя не укусили. Только в следующий раз постарайся не делать резких движений. Пчёлы этого не любят, – сказал парень и поднял бутылку с водой.

– Спасибо за совет и за спасение, мистер Пчеловод! – ответила Майя и постаралась пальцами немного причесать волосы.

– Всегда пожалуйста, – проговорил Артём. – Не надо прихорашиваться. Тебе идёт быть немного растрёпанной. Наверное, скажу своим пчёлкам почаще портить твою причёску.

– Не смешно. Твои пчёлы могли укусить меня. И что тогда? – разозлилась Майя.

– Ничего. Немного поболело, а потом прошло. В жизни бывают разные ситуации. Главное, чтобы человек умел сохранять в себе саму жизнь, а не уничтожал её, не позволял ярким краскам выгорать из-за каких-то ужасных моментов, – ответил Артём Волков.

– Не надо меня учить жизни, – возразила девушка. – То, что ты старше меня, не даёт тебе права со мной разговаривать так.

– Как так? – полюбопытствовал парень.

– Нравоучительно. Иногда, – сказала Майя.

– Но я ведь и, правда, старше, поэтому имею полное право разговаривать с тобой так, как я хочу. Потому что больше знаю. Кстати, на следующей неделе у меня защита дипломной работы. У кого уже универ за плечами, тот может делиться советами, подсказывать, – радостно произнёс Артём Волков.

Майя Савельева нахмурилась. Парень ущипнул её за щёчку.

– О, плиз! Только не надо сдвигать так брови. Ты становишься похожей на Фриду Кало. Жаль, что глаза другого цвета. Но брови – почти точная копия, – сказал Волков.

– Желаю удачно защитить диплом! – проговорила девушка и остановилась возле липы, чтобы забрать свой альбом и пастель.

– Спасибо! – ответил Артём и продолжал наблюдать, как Майя исчезает за калиткой. Затем он развернулся и направился к своему дому. В его глазах всё ещё мелькали короткие лимонные шорты с ананасами, а недавнее страстное объятие горело глубоко в сердце.

Глава четвёртая

Будильник на мобильном телефоне пропел соловьиным голосом дважды. Майя, повернувшись на другой бок и всё ещё не открывая глаз, протянула руку к журнальному столику. «Практика. Надо вставать. Ну почему у других каникулы, а у меня словно продолжается учёба», – подумала девушка и нехотя приоткрыла один глаз, чтобы выключить будильник.

– Майя! Ты собираешься вставать? Уже семь часов. Тебе к восьми. Не забыла? – в комнату заглянула мама.

– Я уже встаю, – ответила Майя Савельева и откинула фиолетовое одеяло.

На автобусной остановке «Центральный рынок» витал запах сигарет и бензина. Девушка зажала нос пальцами. Она не выносила табачный дым. Вдобавок, её укачивало в транспорте. Укачивало именно из-за запаха бензина. «Как можно в такую рань курить? Ведь в это время так тошно», – недоумевала Майя. Она не любила ранние подъёмы. Но тщательно скрывала свою слабость. Правда, мама знала об этом, думала, что дочь привыкнет за все школьные годы. Регулярность режима позволяет выработать привычку. Жаль, что не у всех поддаётся тренировке вестибулярный аппарат и аллергия на запахи. Майя не захотела стоять под крышей остановки и отошла подальше. Только быстро взглянула на электронное табло, в котором цифры показывали дату, время и температуру воздуха, а ещё какой номер автобуса и во сколько должен приехать. «Когда же Алинка приедет? Целых две недели мне надо каждое утро «наслаждаться» этими ароматами. Кошмар», – нетерпеливо вздыхала про себя Майя. Чтобы как-то отвлечься от ожидания автобуса № 8 «ул. Дзержинского – мкр. Лукьяновка», который должен привезти Алину Шестакову из бывшей деревни, ныне именуемой микрорайоном города Губкина, девушка подошла поближе к общежитию для студентов филиала Белгородского государственного института искусств и культуры. Общежитие располагалось всего в нескольких метрах от автобусной остановки «Центральный рынок». «Через год я тоже стану студенткой. Только как убедить маму помочь мне поступить в художественное училище? Я так хочу рисовать. Всю жизнь хочу это делать», – размышляла Майя Савельева, разглядывая студентов, спешащих на экзамены, а также на защиту курсовых и дипломных работ. На повороте девушка заметила автобус с табличкой «Лукьяновка» и поспешила вернуться на остановку, чтобы встретить Алину.

– Привет! – поздоровалась Майя, помахав рукой Алине, выходящей одной из первых из автобуса.

– Привет, Майя! Давно ждёшь? – сказала Алина Шестакова и добавила. – Автобус немного опоздал.

– Понятно. Но ничего страшного, – ответила Майя Савельева и включила экран телефона, чтобы посмотреть время.

– О Боже! Уже без двух минут восемь часов. Нам надо бежать, – воскликнула девушка и, схватив за руку Алину, потащила её прочь от остановки.

Завернув за угол, девушки перешли дорогу по пешеходному переходу, и через сквер направились к большому белому зданию, будто спрятавшемуся среди зелени. Скоропалительно взлетев по ступенькам, Майя и Алина вошли в дверь, над которой висела золотистая табличка с надписью: «Управление образования администрации Губкинского городского округа». Конечно, там было написано что-то ещё. Но подростки пропустили остальные слова, выгравированные чёрным цветом. Оказавшись в холле, они переглянулись. Прямо напротив входа, у самого окна, стоял стол, за которым сидел вахтёр. Пожилой мужчина в специальной тёмно-синей униформе обратился к ним.

– Вы по какому вопросу? – спросил вахтёр.

– Мы на практику, – ответила Алина.

– Какая практика? – поинтересовался пожилой мужчина.

– У нас практика от учебно-производственного комбината. Нам в архивный отдел, – пояснила Майя Савельева.

– Давайте ваши паспорта, – сказал вахтёр.

И девушки растерянно посмотрели друг на друга.

– Мы не брали. Нам не говорили, – произнесла Алина Шестакова.

– Но без удостоверения личности я не могу никого пропускать. Видите этот журнал. В нём расписываются все сотрудники, – проговорил вахтёр.

– Зато у нас есть договор на практику, – вспомнила Майя и достала документ из сумки.

Пожилой мужчина в тёмно-синей форме надел очки и внимательно прочитал договор.

– Да. Я понимаю. Но без паспорта не могу пропустить, – сказал он.

В этот момент по коридору шла высокая и невероятно тощая женщина в широком брючном коричневом костюме в светлую полоску. Заметив некий спор между вахтёром и девочками, она спросила:

– Что случилось?

– Ираида Степановна, эти девочки пришли на практику. Вот их договор. Но у них нет паспорта. Вы же знаете, что я не могу пропускать без документа, – начал объяснять пожилой мужчина.

Женщина скользнула взглядом по листу и тут же произнесла:

– Идёмте, я отведу вас к руководителю практики.

– Спасибо! – в один голос ответили Майя и Алина.

– Кстати, вы опоздали. Производственная практика начинается в восемь часов, – добавила тощая женщина и развернулась по направлению к лестнице.

Юные практикантки поспешили за ней, мысленно удивляясь, как она умеет передвигаться на таких высоких каблуках удивительно быстро, да ещё на столь скользком паркете.

– Но в следующий раз не забудьте принести паспорт, – крикнул им вахтёр.

Девчонки улыбнулись.

На третьем этаже было слишком тихо. Двери всех кабинетов закрыты. Только раздавалось весёлое дребезжание каблучков взрослой спутницы. «Интересно, будем ли мы печатать на машинке?» – подумала Майя, разглядывая стены и огромный коридор. Гулкий стук от костлявых пальцев худощавой женщины нарушил тишину. Она постучала в дверь, возле которой на бумаге под стеклом значилось: «Кучкова Александра Евгеньевна». Ниже более мелким кеглем напечатано: «Начальник архивного отдела». Тощая женщина бесшумно приоткрыла дверь и заглянула в кабинет.

– Александра Евгеньевна! К вам можно? – спросила она.

Вероятно, последовал положительный ответ. Девушки не услышали голоса. Но когда вошли внутрь, то увидели, что Александра Евгеньевна разговаривала по стационарному телефону. Через минуту она завершила беседу. Худощавая женщина снова к ней обратилась:

– Александра Евгеньевна, привела к вам практиканток.

– Здравствуйте! – сказала Майя Савельева. После неё поздоровалась и Алина Шестакова.

– Вы от Лидии Михайловны? – спросила начальник архивного отдела.

– Да. Вот наши договоры на практику, – произнесла Майя и передала листы.

– Хорошо. А вы принесли тетради в клетку, 12 листов? – поинтересовалась Александра Евгеньевна.

– Да, – ответила Алина Шестакова и достала из сумки светло-зелёную тетрадку.

Майя последовала её примеру и тоже вытащила тетрадь.

– В тетрадях я буду отмечать каждый день практики, то есть ваше посещение, что делали, оценки, чтобы потом выдать вам характеристику после окончания практики. Эта характеристика пригодится вам в следующем году при сдаче экзамена на получение сертификата по профилю «Машинопись и основы делопроизводства». И ещё хотела бы напомнить, что практика начинается в восемь часов утра, как и рабочий день в администрации. Так что в следующий раз приходите, пожалуйста, без опозданий, – проговорила Александра Евгеньевна.

– Александра Евгеньевна, дело в том, что я живу в Лукьяновке и буду каждый день ездить на автобусе. Просто иногда автобус может задержаться, поэтому я могу немного опоздать. Сегодня именно из-за автобуса мы пришли позже, – сказала Алина Шестакова.

– А-а. Ну тогда понятно. Хорошо. Если причина только в транспорте, то ничего страшного опоздать на пять-десять минут. Но всё же старайся выезжать пораньше, – произнесла Александра Евгеньевна и добавила. – Я буду вашим руководителем практики в архивном отделе. Поэтому по всем административным вопросам можете обращаться ко мне. Но в практической части за вами будет закреплена Ираида Степановна Молокоедова. Познакомьтесь.

Начальник архивного отдела указала на худощавую женщину, которая натянуто улыбнулась.

– Ираида Степановна, можете забирать их с собой, – тихо проговорила Александра Евгеньевна.

– Хорошо, – согласилась тощая женщина.

– Покажите им их место, расскажите предстоящую работу. И, девочки, подождите. Как вас зовут? – спросила вдруг Александра Евгеньевна, но вспомнив про договоры, лежащие на столе, сама ответила на свой вопрос. – Савельева Майя и Шестакова Алина. А кто из вас Майя? И кто Алина?

– Я Майя, – сказала Майя Савельева, автоматически приподняв руку вверх, как на уроке.

– Значит, ты Алина. И ты у нас из Лукьяновки, – сказала Александра Евгеньевна Кучкова и добавила. – Ладно. Заполните правильно свои тетради. Как это сделать вам расскажет Ираида Степановна. А потом сдадите мне. В конце каждого дня практики я буду расписываться в тетрадках. Только не пугайтесь. Ваша практика заканчивается не вечером, как обычный рабочий день всех сотрудников администрации. Вы у нас будете трудиться с восьми до двенадцати. В двенадцать часов можете уходить домой. А сейчас пора начинать свой первый день на практике. Удачи!

– Спасибо! – почти одновременно ответили Майя и Алина, а затем тут же вышли следом за Ираидой Степановной Молокоедовой.

В коридоре стояли большие горшки с цветами. На одной стене, наполовину выкрашенной в белый цвет, висела новая фотокартина, на которой были изображены три слона возле городского парка культуры и отдыха – гордость местного предприятия по озеленению. В последний момент Майя увидела на полу у стены ведро с краской и застыла на месте. «Только этого не хватало. С утра испачкаться. Вечно я влипаю во всякие истории», – пронеслось в голове девушки, когда носок её сине-золотистой балетки легко стукнулся о ведро. Металлический звук заставил Ираиду Степановну обернуться.

– У нас здесь ремонт. Так что будьте осторожны, – сказала худощавая женщина, заметив Майю, остановившуюся возле ведра с краской.

– Угу, – буркнула девушка.

Казалось, они просто гуляли по третьему этажу администрации. Бесконечные коридоры, светло-коричневые двери и несколько человек с какими-то бумагами в руках, спешащих в соседние кабинеты. Для взрослых это была знакомая площадь, по которой ноги привыкли ступать. Да, и глаз не замечал большого пространства. Всё выглядело совсем незначительным, приевшимся за годы работы. Но юный взгляд любопытно скользил по стенам, полам, окнам, словно фигурист на льду, старающийся открыть новые возможности своего спортивного таланта. И в данную минуту третий этаж выступал территорией приключений, неизвестным местом, которое предстояло изучить. Наконец Молокоедова остановилась возле двери. Распахнув её, Ираида Степановна кивнула девочкам, чтобы они вошли.

В ноздри Майи Савельевой пробрался запах старых бумаг и чёрного кофе, такого крепкого, что вынуждал очнуться ото сна слабую тошноту. Ненависть к этому напитку жила в девушке с самого детства. И сейчас она слегка поморщилась, стараясь скрыть неприятное впечатление.

– Наши практикантки. Майя и Алина, – представила Ираида Степановна.

Алина шепнула Майе: «С кем она разговаривает? Здесь же никого нет». Савельева усмехнулась. Но потом заметила среди громоздких папок с документами у шкафа со стеклянными дверцами пухлую фигуру в болотной блузке, сквозь которую просвечивался чёрный лифчик. Женщина повернулась. В её правой руке качнулась большая белая кружка, от которой клубились кофейные кольца.

– Доброе утро, девочки! – сказала женщина и поставила кружку на стол. Затем она села на деревянный стул и произнесла:

– Меня зовут Татьяна Вадимовна. И вы как раз вовремя. Много работы сейчас в архиве. Так что ваша помощь очень нужна.

– Александра Евгеньевна сказала им показать и рассказать, что они будут делать на практике, – объяснила Ираида Степановна.

– Хорошо. Всё расскажем. Здесь интересно, – ухмыльнулась Татьяна Вадимовна и отпила кофе.

Ираида Степановна Молокоедова подошла к своему столу, расположенному напротив Татьяны Вадимовны. Прошуршав многочисленными листочками, она вытащила ключ и радостно взмахнула им.

Кабинет казался невероятно маленьким. Но на самом деле это было не так. Из-за огромных папок, которых здесь хранилось немало, возможно, несколько десятков, кабинет выглядел крошечным, тёмным от того, что стопки бумаг лежали даже на подоконниках, закрывая почти половину окна и не позволяя солнечному свету ворваться всем телом и покрыть тёплым очарованием каждую поверхность. Недалеко от двери находился ещё один шкаф. В нём тоже за стеклянными дверцами хранились какие-то важные документы. Но в другой части шкафа были деревянные двери. Половинка двери неплотно прилегала и чуть-чуть скрипела. Возле этого шкафа стоял длинный шоколадный стол.

– Майя и Алина, идёмте со мной. Я покажу вам архивный отдел, – произнесла Ираида Степановна и снова взмахнула ключом.

Шестакова и Савельева переглянулись. Они повернулись, чтобы отправиться за своим наставником. Майя слегка нервно подтянула ручку сумки на плече. Заметив её движение, Молокоедова проговорила, указывая на стулья рядом с шоколадным столом:

– Сумки можете оставить здесь.

Девушки последовали совету. Когда вышли в коридор, они столкнулись с малярами, которые готовили свои рабочие инструменты. Спустя минуту запах свежей краски выстрелил в голову.

Глава пятая

В сковородке осталось немного солянки, и Майя ещё раз заглянула туда и, убедившись, что вечером сможет снова почувствовать вкус любимого блюда, закрыла крышку. В кухне гудел газовый котёл. Девушка огляделась. «Вроде бы всё чисто. Надеюсь, мама не будет устраивать мне разбор полёта. Только не сегодня», – подумала Савельева и вышла на балкон. Небо, словно настоящий кристалл. Облака растаяли. Чёрно-белые птицы мчались друг за другом, наслаждаясь моментом. В этом лете стояла странная тишина. На мгновение пропали все звуки. Ни машин, ни людей. Лишь откуда-то издалека доносилась короткая и мелодичная песня зарянки. Приятный перезвон пробуждал в сердце Майи вдохновение. Она подставила лицо для солнечных поцелуев. «Так хочется с кем-то разделить это чудесное лето. Испытывать восторг от одних и тех же вещей. Восхищаться друг другом. Знать, что всё будет хорошо или, по крайней мере, сложится однажды всё правильно, как в игре «пятнашки», все цифры окажутся на своих местах. В жизни обязательно найдётся особая территория, в которой есть неповторимые цвета магии, позволяющие сделать мир ещё великолепнее. Надо верить сильно. И, конечно, я не могу лгать самой себе, что всё-таки хотела бы влюбиться. Но мне приходится носить маску недотроги, потому что та история слишком давит на меня», – романтические мысли, как бабочки, порхали в голове Майи, но внезапно одно воспоминание словно поймало их в сачок. Девушка на секунду закрыла глаза. А когда открыла, то в её уши полилась суета городского дня.

Савельева вернулась в комнату и прилегла на кровать. Она восстанавливала в памяти первый день практики. Всё не так уж сложно. Правда, она мечтала, что будет печатать на пишущей машинке служебные документы. Но выяснилось, что в архивном отделе куда важнее находить в старых огромных папках всякие бумажки по требованию граждан или по просьбе начальства. Короче, мечта и реальность редко совпадают. Часто они просто из разных картинок, поэтому их пазлы не могут соединиться. Это нормально. Жаль, что порою обида слишком сильно обжигает сердце, которое надеялось на одно, а в итоге получило совсем иное. Жизнь любит обманывать. Возможно, умение лгать – не такое плохое качество, как представляется на первый взгляд. Иногда ложь помогает человеку почувствовать себя гораздо счастливее. Пусть не надолго, но всё-таки… В обмане есть немало преимуществ. Во-первых, тот, кто выплёвывает фальшь, считает себя победителем, ведь его словам поверил другой человек. А во-вторых, тот, другой, чересчур наивный, в конкретную минуту осознал, что такое счастье и продолжает некоторое время жить в не настоящем, а созданном лицемером мире. И проходят дни, недели, месяцы, годы, наполненные для одного сладостью веры в искренние чувства, а для другого – всего лишь мусором, брошенным не специально, просто хотелось самому поверить в то, чего нет и другого убедить в том, чего вообще быть не может. В уголках виноградных глаз показались слёзы. Майя мучительно вздохнула. Она не могла легко забыть то, чем жила полгода. Девушка вяло сползла с кровати на пол. Уткнулась носом в ковёр с причудливым узором. Последние четыре месяца растаяли вместе со снегом весной. И в юную душу залезла половина года, когда она ждала, искренне верила и любила всем сердцем.

Сунил: Мой ангел, я хочу целовать каждую клеточку твоего тела.

Майя: Миллионы моих поцелуев только для тебя.

Сунил: Я так скучаю по тебе. Думаю о тебе каждый день, моя любовь.

Майя: Ты знаешь, я тоже.

К каждому сообщению девушка добавляла сердечки, а Сунил Хатри часто отправлял эмодзи в виде губок, давая намёк на поцелуи.

В этот момент зазвонил мобильный телефон, возвращая Савельеву в реальность. «А я уже снова начала верить, что всё продолжается до сих пор. Я жду его, и в ожидании столько счастья», – девушка неохотно приподнялась. Левая рука потянулась к телефону, а правая крепко сжала уголок ковра.

– Майка, привет! – восторженно пропела Вика Кислюк.

– О! Привет, Вик, – спокойно ответила Майя.

– Как делишки? – поинтересовалась подруга.

– Нормально. А как ты? – медленно произнесла Майя.

– Всё окей. Что нового? У тебя? И в городе? – спросила Вика.

– Город скучает по тебе, не понимает, куда пропала наша Кислая. Сегодня был первый день практики в архиве, – поделилась новостями Савельева, продолжая сжимать уголок ковра.

– Наверное, интересно возиться с бумажками, печатать на машинке, как в прошлом веке. Ох, Майка! Не представляю, откуда у тебя вдруг возникло желание учиться печатать на пишущей машинке, когда весь мир пользуется компьютерами. Как же ты любишь всю эту старину! Прямо жуть. Я бы ни за что не захотела оказаться в прошлом. Люблю настоящее, все достижения этого века, – тараторила Вика.

– Мы все разные. У каждого свой вкус, – успела вставить в бесконечную речь подруги Майя.

– Конечно, разные. Но надо жить сегодняшним днём. Не плыть назад, туда, где остались лишь скелеты акул, а стремиться увидеть новых, живых, искать приключения, самой становиться для кого-то настоящим приключением, – возразила Вика Кислюк.

– Ты прямо вовремя со своими философскими размышлениями. Я чуть было не начала обратный маршрут в прошлую осень, когда так… – Майя остановилась и не смогла договорить. Комок застыл в горле.

– О нет! Подруга, даже не думай думать об этом. Мы столько говорили на эту тему. А ты снова… Я понимаю, что всё это непросто. Но тебе только шестнадцать лет. Надо двигаться дальше. Впереди много чего фантастического. Я в это верю. И ты со временем поверишь, убедишься, что я была права. Нельзя киснуть, когда лето за окном. Пора отпустить прошлое. Найти что-то такое, что увлечёт тебя, а потом пройдёт больше времени, и ты всё забудешь, – успокаивала Вика.

– Я пытаюсь. Но как забыть? Если каждую свободную минуту, я мысленно возвращаюсь туда и читаю все сообщения. Я помню каждое слово наизусть, – расстроенным голосом сказала Майя Савельева.

– Ну да. Я знаю, ты уже говорила об этом. Но, Майка, попробуй удалить в своей голове ту информацию.

– Очень легко сказать. И как это сделать? Ты же знаешь мои способности. Один или два раза прочитала любой текст, стихотворение, и я уже помню всё слово в слово. Поэтому я и отличница.

– Раньше я думала, что быть отличником, хорошо учиться – это круто. А сейчас понимаю, что в некоторых жизненных ситуациях блестящие знания и умения лишь мешают жить. Иногда быть отличницей так трудно. Но держись, Майка, я твоя лучшая подруга, а вместе мы обязательно справимся с любой проблемой.

Майя тихо вздохнула. Кислая была действительно лучшей подругой. Всегда появлялась в ту секунду, когда это так необходимо.

– Майя! Ты слышишь меня? – в голосе Вики проявились хитрые нотки. Будто задумывала какой-то план.

– Да, – быстро ответила Савельева.

– Тебе надо влюбиться! – торжествующе произнесла Кислюк.

– Кислая, ты спятила?

– Майка, надевай красивый топик, делай селфи и опубликуй фотку в соцсети.

– Я не хочу. Не буду.

– Ты хочешь забыть прошлое?

– Ну…

– Баранки гну. Давай без «ну». Ты ведь не любишь слова-паразиты. Так зачем используешь?

– Ладно.

– Прекрасно. Хочешь наслаждаться жизнью?

– Я хотела бы, но…

– Подруга, иногда ты меня реально бесишь. Хватит создавать себе отрицательные установки. Пора менять твою жизненную философию. Жить – это не прятаться от дождя в тёмном подъезде, а гулять под ним, вдыхая всей грудью аромат мокрого асфальта, каждым миллиметром кожи ощущать капли, как драгоценные подарки неба. Вот это, значит, чувствовать жизнь, именно жить. Сегодня. Сейчас.

– Спасибо, Вик!

– Не за что! Увижу результат, тогда приму от тебя «спасибо», только не в виде слова, а мороженого, которое я люблю, со вкусом крем-брюле, – бодро сказала Кислюк.

– Непременно, – согласилась Савельева и рассмеялась. Да, Вика всегда умеет вдохнуть жизнь, когда уже не было надежды на спасение.

– Ладно, Майка, мне пора. Меня зовут. Я бегу. Будет время, позвоню. Я проверю твою страничку через два часа. Если не будет новой фотки, я тебе такое устрою, – проговорила Вика и добавила. – Знаю, ты хочешь спросить меня, где я и почему не рассказываю подробности своей внезапной поездки в неизвестное место, которое пока не желаю раскрывать. Это секрет. Наберись терпения. Вернусь, тогда раскрою все карты. А сейчас надо устроить небольшое затишье.

– Ох, и любишь ты напустить интриги. Надеюсь, ничего опасного и серьёзного с тобой не случилось? – спросила Майя.

– Не переживай. Всё хорошо. Я не беременна. Из дома не сбежала. Я вместе со своей семьёй. Пока не планирую никаких кардинальных перемен в жизни. По крайней мере, до окончания университета. Так что будь спокойна. Обо мне не стоит волноваться. Подумай о себе. Начни развлекаться. Учиться отпускать прошлое важно для спасения своей души. А сейчас бай-бай! – быстро сказала Вика Кислюк и, дождавшись «пока» от Майи, отключила телефон.

Милая улыбка поселилась на лице Майи. Она положила телефон на журнальный столик возле кровати. И снова отогнула уголок ковра, который не отпускала за всё время разговора с подругой. На обратной стороне ковра был приклеен ярлык с надписью: «Made in Bharat», то есть «Сделано в Индии». Два языка: английский и хинди, смешались в короткой фразе. Девушка ласково провела рукой по этим словам.

Индийский ковёр, купленный больше года назад, стал для Майи счастливым талисманом, определённым знаком, символом судьбы. Девушка верила, что всякие штуки, приходящие в нашу жизнь, неслучайны. Они подсказывают, предупреждают или помогают понять себя лучше в нужный момент. Так произошло с ковром, который внезапно купила Зинаида Петровна Савельева. Прошлой весной она бегала по городу в поисках подарка на пятнадцатилетие младшей дочери. Отчаянно хотела порадовать свою уже взрослую малышку необычным сюрпризом. И вдруг женщина оказалась на восточной ярмарке. В серебристых глазах Зинаиды Петровны безумно яркими пятнами замелькали все оттенки Индии. Она глубоко выдохнула и направилась туда, куда позвало её сердце. Ковры разных размеров лежали в углу. Некоторые были немного развёрнуты для демонстрации орнамента. Рубиновый квадрат с сочным зелёным узором, неотразимо пленяющий оранжевыми слонами и розовыми лотосами, отдыхал в ожидании покупателей. Зинаида Петровна тут же обратилась к русской продавщице. В её мозгу танцевала лишь одна мысль: «Этот ковёр надо купить». Конечно, Майю немного удивил такой подарок на день рождения. Она мечтала о читалке или беспроводных наушниках. Как обычный подросток, жаждущий пробовать все технические достижения двух десятилетий двадцать первого века. Но девушка не подала виду, что слегка разочарована. Она постаралась весь праздник выглядеть счастливо. Лишь через пару недель Савельева оценила мамин сюрприз по достоинству.

«Всё-таки нужно сфоткаться и выставить снимок в соцсеть, потому что Кислая непременно проверит, как и обещала», – подумала Майя и встала с пола. Бросив на ковёр ещё один взгляд, как лепесток, исчезающий на ветру, девушка пошла в зал и села на диван. Её пальцы активно заскользили по экрану мобильного, дотошно рассматривая все фотографии, хранившиеся в галерее телефона. Большой палец Савельевой завис над последним снимком, сделанным сегодня на практике. На фоне металлических полок с жирными мышиными папками девушка выглядела нежным ангелом. Длинные русые волосы, сверкающие глаза цвета сентябрьского винограда, со сладким серо-зелёным оттенком, светлое лицо, на котором пухлые губки, покрытые карамельным блеском, жарко сияли в потрясающей улыбке. Правая ладонь осторожно прикоснулась к красивой утончённой шее, прикрывая обтягивающую персиковую футболку. Не задумываясь более над этим, Майя опубликовала фотографию в соцсети, добавив к ней короткий комментарий «на практике» и парочку любимых хештегов.

«Всё! Я сдержала своё обещание», – промелькнула мысль в голове девушки, когда она снова вошла в свою спальню и встала в центре индийского ковра. Савельева любила так делать, будто сотканное произведение искусства передавало ей невидимую волшебную силу, помогая бороться с большими чувствами. Секундный звук телефона заставил Майю вернуться в настоящее. Прыгнув на кровать, девушка открыла свою страничку в соцсети. Первый лайк прилетел. От молодого человека с индийским именем.

– Четан Десаи, – произнесла вслух Савельева, словно пробуя на вкус эти слова, имя и фамилию незнакомца. Любопытство пронзило булавкой всё тело. Майя перешла на страницу этого парня. Последняя фотография была опубликована сегодня несколько часов назад и два слова, набранные прописными буквами: СДАЛ КУРСОВУЮ, к которым были добавлены пять огненных эмодзи. Густые чёрные, как ежевика, волосы, чуть-чуть вьющиеся и зачёсанные наверх в модном стиле, глаза цвета шоколадной сливы, смуглое лицо, в котором печатью пестрела уверенность, розовато-коричневые крупные губы демонстрировали снежные зубы. Из расстёгнутой белой рубашки, которая чудесно контрастировала с тёмной кожей, виднелись смоляные волосы. «Какой же он красивый!» – задумалась Майя Савельева и нажала на сердечко под этой фотографией.

Глава шестая

Июньский день в Москве расцветал сочными красками. Ароматы цветов наполняли воздух. Молодёжь гуляла, вдыхая полной грудью жизнь. На пятки наступали каникулы. И от осознания этого нельзя было не порхать, подобно бабочке, летающей поблизости. Свобода. В шуршащих листьях пряталось это манящее слово. Летний ветер напоминал о нём, осторожно касаясь своей невидимой рукой волос и лица. Даже струи в фонтане пели о предстоящем блаженстве для молодого поколения. Природа вместе со всеми стремилась радоваться восхитительной погоде. Душа Четана Десаи ликовала. Он сдал курсовую работу! Конечно, это счастье для каждого студента – сдать курсовик. Но для Четана сдача стала двойной порцией успеха. Потому что индийцу не всегда легко учиться, да ещё хорошо на неродном языке. Однако первый курс теперь остался позади. И Четан мог ощущать в этот день крылья за спиной.

– Давайте здесь сядем! – крикнул Олег Макеев, указывая на небольшой кусочек свободного места у фонтана. Олег первым поспешил занять тёмно-коричневую деревянную скамейку, выложенную полукругом прямо по бортикам самого фонтана.

Четан Десаи и ещё трое однокурсников стояли в нерешительности у здания Торгово-промышленной палаты Российской Федерации. Они не спешили. Три друга делали селфи на фоне канареечного оттенка архитектурной красоты. А Четан просто оглядывался вокруг, не стараясь остановить свой взгляд на чём-нибудь.

– Бро, тащись быстрее, – позвал Олег Макеев и похлопал ладонью по деревянной скамье.

Неторопливой походкой Четан наконец-то двинулся в сторону фонтана и через пару минут сел рядом с Олегом.

– Че, ты такой медлительный! Иногда, конечно. Но всё же здесь надо уметь вертеться как белка в колесе. Причём делать это необходимо всё время. Иначе твоё место займёт кто-то другой, тот, который гораздо проворнее тебя, – заметил Олег Макеев.

– Это моя натура. Я не могу по-другому, – возразил Четан Десаи.

– Слабовато ты защищаешь себя, – продолжал Олег.

– Я не защищаюсь. Просто говорю правду, – сказал Четан и опустил свою сумку возле ног на каменную плитку.

– А надо защищаться, когда на тебя нападают, – громко проговорил Олег и потёр ладонью лохматый затылок.

– Олег, на меня никто не нападал. Ты преувеличиваешь, – тихо ответил Четан и, повернувшись к фонтану, смочил пальцы в воде.

– Дорогой Че, я прекрасно видел, как тот верзила с четвёртого курса, говорил тебе что-то про загар. Не позволяй никому унижать тебя. Он не имеет права. Он учится по-русски хуже, чем ты, иностранец. Все знают про его репутацию. Но это не значит, что мы должны дрожать при виде его физиономии, – возмущался Олег. Недавняя сцена утром в университете снова всплыла в его голове, а к ней добавились личные обиды. Щёки Макеева становились гранатовыми от злости.

– Успокойся. Ничего ужасного не случилось. Это не было оскорблением личности. Ты просто не всё до конца понял. Вернее, не расслышал с того места, откуда подслушивал, – пояснил Четан Десаи и улыбнулся.

– Как ты можешь улыбаться, когда этот бычара с утра растоптал настроение? – удивился Олег.

– Потому что индийские люди умеют замечать хорошее, а плохое быстро испаряется из ушей. Дождь прошёл, будет снова солнце. Утомительную жару вскоре сменит целительная прохлада. Мы позволяем мусору вернуться в мусорное ведро. И никогда больше не заглядывать в урну. Зачем? Там нет ничего приятного. Надо двигаться вперёд. Каждый час жизни важен. А если сидеть и вспоминать утро, вчерашний день, прошлую осень, так можно и навсегда остаться там, в событиях, которые уже закончились. Вместо этого надо проживать свою жизнь глубоко, на всю катушку, в конкретном моменте, – сказал Четан.

– Наверное, все индийцы философы, – усмехнулся Олег и добавил. – Но как можно легко забыть то, что так бесит. У меня вся кровь кипит, когда…

– Ты не отпустил эту историю. Ты снова и снова погружаешься в неё, будто тебе нравится плавать в вонючем бассейне, – перебил его Десаи.

– Он встречался с моей старшей сестрой. Потом бросил её. Она не выдержала. И… – Олег не смог договорить, и слеза проехала по его щеке, как по снежной горке.

– Не продолжай. Знаю. Понимаю, – ответил Четан и крепко похлопал друга по спине.

– Я ненавижу его. Ненавижу за это, – всхлипнул Олег Макеев.

– А мы, индийцы, в основном стараемся не позволять ненависти занимать место в нашем сердце. Надо выгонять это чувство. Потому что существует карма. И этот человек своими поступками работает на собственную карму, – начал объяснять Четан, но заметив, как однокурсник грустно вздыхает, добавил. – Верзила подпортил себе карму изрядно. И она уже начала действовать против него. На пятом курсе учится один индиец. Мы с ним немного общались, как земляки. По секрету он нашептал мне, что девушка верзилы теперь встречается с ним. А по слухам верзила влюблён в неё до кончиков пальцев. Поэтому он и злится. И теперь на каждого индийца смотрит как на опасного соперника, конкурента в любовных делах.

Едва заметная и частично довольная улыбка промелькнула на лице Олега Макеева. Лёгкое торжество нежно разлилось в душе. Спокойствие медленно возвращалось к нему.

– А вот это уже приятно слышать, – произнёс Олег. В руках он вертел мобильный телефон и, когда он зазвонил, то чуть не уронил его в фонтан.

Реакция Четана Десаи была молниеносной. Он подставил свои ладони, не позволил телефону искупаться. Макеев восхищённо показал другу большой палец.

– Круто, Че, – шепнул Олег и ответил на звонок.

Молодой индиец с любопытством оглядел однокурсников. Все уткнулись в экраны своих смартфонов и айфонов. Лишь изредка они переговаривались.

«Жизнь в телефоне. Сейчас все так живут. Никто точно не может сказать, хорошо это или нет. Но это стало нашей постоянной привычкой. Никуда от этого не деться», – подумал Десаи и достал свой телефон из заднего кармана тёртых джинсов. Пальцы автоматически включили Интернет. Четан заглянул в соцсеть. Его последнее фото, опубликованное несколько часов назад сразу же после сдачи курсовой работы, уже набрало три десятка лайков. Внутренне Десаи улыбнулся. Но в этой улыбке сквозила какая-то раздвоенность: «Что понравилось другим? То, что я сдал курсовую и такой умный мальчик? Или просто восточное лицо, в котором столько загадок, что владелец и сам не знает себя до конца?». Четан постарался отвлечься и не погружаться в то, что его сильно волновало в последнее время. Он открыл страницу новостей и, не задумываясь, принялся листать её, смотреть все фотографии, что были выставлены на всеобщее обозрение всего пару минут назад. Внезапно это занятие начало бесить. Индиец на мгновение проследил за струями фонтана. Падение воды, шум от разговоров, палящее солнце… В последний раз взглянув на экран телефона, Четан хотел выключить гаджет, но вдруг застыл. Фотография девушки остановила его. Парень почувствовал, что не может понять, где его сердце находится в эту минуту. Или оно принялось бешено скакать, подобно пальцам по клавишам фортепиано, исполняя весёлую песенку. Или оно застыло, словно кулфи – любимое индийское мороженое, приготовленное заботливыми материнскими руками. Четан часто задышал через нос. Дыхательная йога всегда помогала. Он снял обувь и сел в позу лотоса. Стало удобно. И молодой человек осмелился зайти на страницу превосходной незнакомки.

«Майя Савельева», – прочитал про себя Четан Десаи. «Я могу называть её my Maya. Май Майя. Как будто дважды моя. Какое это безумие! Имею ли я право так называть чужую девушку? Но именно в эти первые несколько секунд я отчётливо понял, что мечтал бы стать парнем этой красавицы, быть настоящим другом», – размышлял индиец, внимательно рассматривая последнюю фотографию Майи, опубликованную совсем недавно и подписанную двумя словами «на практике». Серо-зелёные глаза девушки напомнили Четану крупную, спелую ягоду амлы. В дедушкином саду было много таких деревьев. Десаи вспомнил, как в детстве, заменял амлой мячик для настольного тенниса. Размер был почти одинаковым. Но зато эффект был совсем забавным, когда во взрослого родственника ударялась ягода, оставляя зеленоватое пятно на одежде. Счастливые времена, полные приключений. Тоска по дому заполнила всё тело Четана. Но он постарался как можно скорее оттолкнуть ностальгические мысли, не позволил себе сломаться, потому что сломанную машинку труднее починить. Гораздо проще сохранить машинку, просто не швыряя её на пол от злости, затопившей всю душу. Этот урок он помнил с детства. Сжать руку в кулак и ударить по невидимым негативным эмоциям в воздухе, представляя, как они трескаются от сильных столкновений и разлетаются песчинками. Через минуту позитивное настроение вернулось к Четану Десаи, и он лайкнул фото Майи. Какая-то сахарная волна пролилась по сердцу, когда Четан заметил, что был первым, кто оценил снимок Майи Савельевой. Спустя пару минут индиец обнаружил в правом верхнем углу красное сердечко. Новый лайк.

«Она тоже поставила мне лайк. Ей понравилась моя фотография. Понравился я. Ну… Или одобрила то, что сегодня я сдал курсовую работу. Моя Майя. Может быть, однажды я смогу в реале сказать ей, что она моя. Только моя девочка, – обрадовался Четан, и одна яркая мысль, как мчащееся такси, пронеслась в голове. – Онлайн. Она сейчас онлайн. Увидела, что я оценил её фотку и дала мне ответный лайк. Надо добавить её в друзья. Начинать дружбу с первого лайка в эпоху социальных сетей так естественно. Даже стало своего рода виртуальной традицией. Возможно, это будет выглядеть как обычное предложение дружбы, но всё равно в глубине души я буду надеяться и ждать чего-то большего, о чём и не имею права мечтать». Четан Десаи отправил заявку в друзья Майе Савельевой. Он ждал, что она тут же её примет. Тогда у него будет повод написать ей, поприветствовать, как нового друга, желанного друга. Но минут через десять индиец огорчился, увидев, что девушка вышла из Сети.

– Слушай, Че, – Олег Макеев снова сел рядом с Четаном. Но Десаи не заметил появления друга. Он думал о Майе.

Однокурсник ещё раз произнёс сокращённое имя своего индийского товарища, но тот по-прежнему не обратил на него внимания. Тогда Макеев хлопнул Четана по плечу и тот вздрогнул, слегка взъерошив спину, как кошка от неожиданности.

– Олег! – воскликнул Четан Десаи. – Ты уже вернулся?

– Похоже, кто-то продолжает летать в пушистых облаках. Аллё, гараж. Я разговаривал по телефону. Тут поблизости, – хитро улыбнулся Олег Макеев.

– Окей, – ответил Четан.

– В твоих глазах сейчас океан романтики. Ты влюбился? И со мной не поделился такой новостью? – наигранно возмущался однокурсник.

– Тебе просто кажется.

– Не просто.

– Нет.

– А я думаю, что да. Давай колись.

– Что?

– Ничего. Ладно, подожду, когда сам захочешь рассказать.

Четан Десаи нахмурил брови и поднялся со скамейки у фонтана.

– Мне пора, – сказал молодой индиец.

– Че, ты не обиделся? Почему уходишь? – поинтересовался Олег Макеев. На его лице заиграла тень тревоги.

– Всё норм. Просто я вспомнил, что меня ждёт брат. Надо собирать чемодан. Завтра улетаю в Индию, – пояснил Четан.

– У-у-у, – протяжно произнёс однокурсник. – А ты не можешь остаться?

– Я еду всего на одну неделю. Мне надо встретиться с семьёй и помочь моему старшему брату в его деле. Я рассказывал тебе, что обещал ему, пока у меня летние каникулы поработать с ним, – проговорил Четан Десаи.

– Да, я помню. Но, бро, я хотел сегодня прогуляться вечерком. Думал, мы все вместе соберёмся. Наш первый курс. Так, небольшая тусовка. Ты сможешь?

– Может быть. Я ещё не знаю.

– То есть всё зависит от решения твоего старшего брата? Вернее, от его разрешения. Но ты уже совершеннолетний. Ты даже старше всех нас на курсе. Тебе девятнадцать. Так почему он продолжает указывать тебе, что и когда можно делать?

– Потому что Махеш – мой старший брат, как отец. Он присматривает за мной здесь, пока родители в Индии. У нас принято уважать старших, слушаться. Это традиции. А то, что я старше вас на целый год просто потому, что в моей стране школу оканчивают в восемнадцать лет. В индийских школах двенадцать классов учатся. Я уже рассказывал тебе об этом.

– Ну да. В общем, если сможешь, то приходи сегодня в восемь часов на наше обычное место. Я позвоню или напишу тебе в мессенджере.

– Окей. Пока!

– Пока. И до вечера.

Олег Макеев подсел ближе к другим одногруппникам. Четан Десаи развернулся и медленно пошёл к метро. В голове мысли кружились в страстном танго. Парень думал о Майе, о невозможной мечте позволить любить всем сердцем и соединиться с тем, в кого влюбился с первого лайка. Когда он вошёл в съёмную квартиру, то увидел большой красный чемодан Махеша Десаи. Брат тут же выглянул из кухни.

– Наконец-то. Собирай скорее свой чемодан, – быстро произнёс Махеш.

– Хорошо, – ответил Четан и отправился в свою комнату.

Глава седьмая

Запах прошлого проносился над старыми папками, лежавшими на слегка проржавевших стеллажах. Сырость подвала заставляла вздрагивать от холода. Пламенные лучи лета никогда не проникали сюда. Это место за десятки лет впитывало в себя только незнакомые фамилии, неизвестные имена, странные отчества. Встречались разные документы разных людей, имевших невероятные истории жизни. Иногда эти люди исчезали, а папки с их именами продолжали существовать здесь, как напоминание, необходимость хранить всё, что когда-то было в действительности. Вдруг кому-то когда-то ещё понадобятся такие документы? А вдруг возникнут родственники, которым будет очень ценна информация, связанная с этими людьми? Вдруг всё непросто так? Жизнь – самое дорогое, что есть у человека. Надо всегда вспоминать это. И беречь её, не прожигать бессмысленно ни одной минуты.

Майя Савельева на секунду задумалась. Ей определённо нравилось здесь быть. Промозглые ароматы плескались в подвале. Зеленоватая плесень проявлялась на тусклых стенах, как изображение на старинной фотографии, лежащей в воде. Так проявляли советские снимки. Так больше не делают. Почти никто не делает. Разве что из большой любви к истории фотографии или сильной страсти к фотоделу, как любимому хобби. Но всё же так больше не делают. Потому что время не едет неспешно на лошади, как это было раньше, давно. Время летит на ракете. Безумная скорость меняет течение жизни. Сама жизнь меняется, становится цветной. Чёрно-белые кадры остались позади. Возвращение к ним – лишь слабая попытка показать, что мир и тогда, в двух красках, выглядел прекрасно, чудесно, поистине неповторимо. Если у нас были чёрно-белые фотографии, значит, у нас был чёрно-белый мир? Нет. Конечно, нет. Мир всегда был красочным. В памяти человека окружающая среда представала радужной. Просто техника позволяла запечатлеть только в двух оттенках. Чёрное и белое. Свет и тень. Как добро и зло, которые прописались на постоянное место жительства в нашем мире. Игра света и тени приходит к каждому человеку в разное время. И только от самого человека зависит, что ему больше нравится в жизни, к чему душа тянется, чего жаждет сердце. Впрочем, всё же лучше искать свет во всём. С одной стороны, это безопасно. Но с другой – без теней не заметить света, не увидеть чистого потока, не понять, где есть тот самый драгоценный свет, который заставляет обнаружить истинное счастье бытия. Естественность вещей в этом мире позволяет испытать полноту существования. От простоты больше пользы. Именно в простоте таятся сложные формы и главные секреты природы. Девушке почудилось, что она будто оказалась в машине времени, и сейчас перенесётся в какой-нибудь 1957 год. Майя автоматически дёрнулась в противоположную сторону, когда увидела огромную паутину в углу.

– А здесь свежо. Даже кондиционер не нужен, – сказала Алина Шестакова.

Майя резко обернулась. Позади неё стояла одногруппница по курсам «Машинопись и основы делопроизводства». Алина сильно тёрла ладонями открытые руки повыше локтей.

– Мне холодно, – добавила Шестакова.

– Да. Здесь не жарко, – шепнула Майя Савельева.

– Девочки! Вот этот стеллаж, – позвала Ираида Степановна Молокоедова.

Майя и Алина быстро подошли к Ираиде Степановне. Её правая тонкая рука сжимала ручку так сильно, отчего та начала немного блестеть от пота. Худощавая женщина указывала ручкой на четвёртую полку высокого стеллажа.

– На последней полке лежат папки с документами за 1959 год. Вы должны найти среди этих папок только ту, которая начинается на букву «П». К нам обратилась женщина по фамилии Петрова. Для оформления пенсии ей нужна справка о том, в каком году была переименована область, потому что в паспорте указана другая область. Когда она родилась, та территория носила иное название, – произнесла громко Ираида Степановна. Эхо прозвучало ещё чуть-чуть после того, как Молокоедова замолчала.

– Но фамилия Петрова такая распространённая. Как мы найдём нужную? – спросила Майя.

– Смотрите инициалы и проверяйте по дате рождения. Вот вам в помощь эта информация, – сказала Ираида Степановна и протянула листок.

Савельева взяла бумажку и вместе с Алиной Шестаковой мельком просмотрела.

– Чтобы достать оттуда все папки, пользуйтесь лестницей. Только будьте осторожны. Одна из вас пусть придерживает лестницу. Уж больно она старая, ветхая, – заметила Молокоедова. – Мне пора возвращаться в кабинет.

Ираида Степановна шла по направлению тонкой полоски канареечного света, пытавшегося проникнуть в приоткрытую и частично обветшалую дверь подвала. Девушки следили за худощавой женщиной. Приглушённая лампочка покачивалась над их головами. Тёплый и одновременно депрессивный желтоватый свет не давал возможности хорошо разглядеть что-либо.

– Ираида Степановна! – окликнула Майя.

Молокоедова замерла на пороге. По её лицу скользнул солнечный поцелуй. Тощая женщина прищурила глаза.

– Здесь почти ничего нельзя прочитать. Мало света. Слишком темно, чтобы разобрать, что в этих папках. К тому же на старых документах практически исчезнувшие чернила, – сказала Майя Савельева.

– А в подвале и не надо ничего читать. Ваша задача найти все папки на букву «П» за 1959 год и принести их в кабинет. Там будете искать нужного человека и информацию, – пояснила Ираида Степановна.

– Хорошо, – ответила Алина Шестакова.

– Но почему мы сами должны таскать такие тяжёлые папки? Мы на практике машинописи и основ делопроизводства. Так почему нас заставляют носить тяжести? Разве это правильно? – возмущённо прошептала Майя.

– Но ведь мы всё-таки работаем с документами. Это архив. Здесь такие правила, – возразила Алина.

– Мы учимся в УПК на секретаря-машинистку. А что обычно делает машинистка? Печатает на пишущей машинке служебные документы. Для чего мы учили, как правильно оформлять документацию? – начала сердиться Савельева.

– Тсс. Вдруг она услышит, как ты тут возмущаешься, – тихо сказала Шестакова и дёрнула Майю за футболку.

– Ладно. Я стараюсь быть спокойной. Но я люблю справедливость во всём. И мне не нравится, когда эксплуатируют подростковый труд. По идее клиенты обращаются к ним за какой-нибудь справкой, так они сами ищут в архивных папках и составляют документ по требованию. А раз сейчас практиканты под боком, то почему бы не припахать их и не заставить надрываться. Мы девушки. И нам нельзя поднимать тяжёлое, – произнесла Майя.

– Ты права. Но мы всего лишь практикантки. И должны делать то, что нам говорят, – грустно вздохнула Алина.

– Да-да. Ну что ж. Давай поскорее найдём эти папки и вернёмся в кабинет.

– Да. Потому что здесь чересчур прохладно. Хочу выйти на солнечный свет и согреться. Только, Майя, держи лестницу крепче.

– Я держу. Не волнуйся, Алин.

Когда ноги Алины Шестаковой остановились на пятой ступеньке, она задержала дыхание. Боялась пошевелиться, чтобы от её малейшего движения лестница не сломалась. Через полчаса шесть громоздких папок, на которых была приклеена пожелтевшая бумажка с буквой «П», лежало на бетонном полу. Девушки присели на корточки. Посмотрели на папки, а потом встретились глазами друг с другом.

– Ты подумала о том же, о чём и я. Мне кажется, – проговорила Майя Савельева.

– Ага. Нести через весь подвал, внутренний дворик администрации, а затем ещё и на третий этаж. Круто, – Алина Шестакова хлопнула в ладони.

Этот звук, словно взлетел вверх и ударился об потолок. Сердца обеих забились сильнее. Майя выпрямилась.

– Пошли, – сказала Савельева и взяла папку в руки. – Блин, и, правда, неподъёмная.

Шестакова последовала её примеру. Несколько метров между стеллажами, и девушки подошли к выходу. Но дверь внезапно захлопнулась. Жаркий июньский ветер изо всей силы поспособствовал этому.

– Только этого нам не хватало. Остаться в мерзком, влажном подвале… – не договорив, вспыхнула Майя и, выставив вперёд папку, толкнула дверь.

– А можно поаккуратнее? – попросил парень. Он стоял прямо на пороге и едва успел уклониться от внезапно открывшейся двери.

Майя Савельева сделала пару шагов назад. Алина Шестакова вышла вперёд и окинула взором юношу.

– Помощь нужна? – поинтересовался парень.

– Ещё как, – ответила с улыбкой Алина.

Парень взял папку из её рук и произнёс:

– Меня зовут Илья. Я на практике здесь. Мне сказали, что вам надо помочь с коробками документов.

– Да. Папки такие старые и такие тяжёлые. Просто жуть, – сказала Алина. – А тебе не тяжело нести?

– Я же мужчина. Мне нормально, – проговорил Илья, внимательно разглядывая Шестакову.

– Я Алина. А это моя одногруппница по УПК Майя, – пояснила Алина Шестакова.

Голубые глаза молодого человека остановились на лице Майи. Савельева слегка затрепетала от этого таинственного взгляда, словно кто-то из морских глубин следил за ней.

– А мне ты не хочешь помочь? – спросила Майя, стараясь не встречаться глазами с Ильёй, больше не встречаться.

– Ой, прости. Задумался. Давай твою папку тоже, – медленно произнёс Илья.

Савельева передала ему папку и быстро отдёрнула руки, как от чего-то горячего и опасного. «Слава Богу! Наши пальцы не коснулись. Хотя. Да, именно хотя. Может быть, я хотела, чтобы дотронулись», – промелькнула мысль в голове Майи.

– Я скоро вернусь. Это отнесу, – весело сказал Илья.

Девушки снова вошли в подвал.

– А этот Илья ничего себе, такой милый мальчик, – сказала еле слышно Алина Шестакова.

– Что в нём милого? – спросила Майя, проводя указательным пальцем по листам бумаги, торчавшим из папки. Внезапно она слегка вскрикнула и отдёрнула палец от страниц.

– Майя? – удивлённо посмотрела Алина и догадалась. – А-а-а. Ты порезалась о бумагу. Такое бывает.

Савельева кивнула и, задрав немного край футболки, прижала палец к обратной стороне ткани, чтобы остановить появившуюся кровь и боль.

– Ну как? Покажи палец, – проговорила Шестакова.

– Всё нормально. Сейчас станет легче. У меня часто такое случается. Потому что бумага – мой важный инструмент. Я ведь рисую почти каждый день, – пояснила Майя.

– Но всё-таки необходимо обработать перекисью водорода или хлоргексидином. Нужно сказать Ираиде Степановне, – заметила Алина.

– Всё в порядке. Не стоит ничего говорить, – ответила Майя Савельева.

– Как хочешь, – пожала плечами Алина и взяла папку в руки. – Надо отнести всех этих бумажных Петровых в кабинет.

– Что это у вас? Стриптиз в подвале? – с насмешкой в голосе произнёс Илья. Он уже вернулся и очень тихо наблюдал за девушками.

– Это почему же? – обиделась Майя. Тут до неё дошло, что её футболка всё ещё немного задрана. Хотя царапина больше не ныла. Савельева быстро поправила футболку и, схватив папку с документами, направилась к выходу.

На пороге она оглянулась и крикнула:

– Пора работать. Вы идёте?

– Да. Сейчас, – ответила Алина.

Илья улыбнулся и взял последнюю папку.

Практиканты вошли в здание администрации.

– Алин, давай свою папку. Я донесу, – негромко сказал Илья.

Майя Савельева шла впереди и всё слышала. «Почему он помогает Шестаковой? Почему не спрашивает меня? Почему?» – думала девушка, останавливаясь на каждой площадке между этажами.

Дверь в кабинет была распахнута. Пухлая фигура Татьяны Вадимовны суетилась возле стола. Она помогала Ираиде Степановне с какими-то бумагами.

– Проходите, ребята, – окликнула Татьяна Вадимовна, заметив, что подростки с папками в руках неуверенно стоят на пороге.

Старые пыльные папки заняли собою весь длинный шоколадный стол возле шкафа.

– Ираида Степановна, я могу идти? – спросил Илья, осторожно поглядывая на Алину.

На секунду Молокоедова отвлеклась от работы и посмотрела на молодых людей.

– Да. Илья, ты можешь идти вниз, к охраннику. Если ещё что-нибудь будет нужно, мы позовём тебя, – ответила Ираида Степановна и поинтересовалась. – Кстати, девчата, вы уже познакомились? Это Илья Воронов. Тоже на практике. Илья, эти девочки, Алина и Майя, будущие машинистки.

– Мы уже познакомились, – сказал Илья.

– Ну и славно, – проговорила Молокоедова и уткнулась в бумаги.

Илья Воронов в нерешительности потоптался на месте у порога.

– Ещё увидимся. Я пойду, – сказал парень и подмигнул Алине. Шестакова смутилась, но всё-таки тоже моргнула.

Майя Савельева обиженно прикусила кончик губы. «Если ему понравилась Алина, тогда зачем он смотрел на меня так странно в подвале? Не может ему понравится Шестакова. Нет. Или может?» – вопросы, словно кирпичи, возводили большую стену в её сердце.

Глава восьмая

Когда Илья Воронов закрыл дверь кабинета, Майя и Алина сели за шоколадный стол. Им предстояло просмотреть все принесённые папки из подвала и найти необходимый документ. То и дело заглядывая в бумажку с информацией, которую дала Ираида Степановна, девушки принялись изучать старые архивные листы. Через десять минут раздался стук. И сердце Майи помчалось в ускоренном темпе: «А вдруг это Илья вернулся?». Савельева склонилась над папкой, не решаясь взглянуть на вошедшего. Но когда до неё донеслись знакомые голоса, она резко подняла голову. У двери стояли Альбина Щитова и Ира Яковлева. «Як и щит. Всегда вместе. Всегда рядом. Эти ужасные девчонки здесь или мне это снится», – мысли Майи, как муравьи, ринулись в разные стороны, будто кто-то страшный напал на родной муравейник. Спустя секунду Савельева почувствовала, как Алина Шестакова легонько толкнула её локтем. Майя посмотрела на одногруппницу. «Пришли мстить», – шепнула Алина.

– Здравствуйте! А мы к вам на практику, – сказала Ира Яковлева, немного нечётко выговаривая букву «р». Казалось, пуговица на её узкой блузке бледно-розового цвета вот-вот раскроется и будет полностью видна пышная грудь в чёрном бюстгальтере.

– Здравствуйте! А у нас уже есть практикантки, – ответила Ираида Степановна, оторвавшись от бумаг.

– Мы тоже будем проходить у вас практику. Лидия Михайловна Зубкова сказала, что так можно, – произнесла Альбина Щитова, став рядом со своей лучшей подругой.

– Странная ситуация. Сколько раз обсуждали этот вопрос, что на практику присылать по два человека, а потом, через две недели, другая пара практикантов будет сменяться, – нахмурилась Молокоедова.

– Ираида Степановна, а может быть, так даже лучше. Больше помощников, особенно сейчас, когда на нашем этаже ремонт и скоро надо будет переносить все документы, – проговорила Татьяна Вадимовна. В Ире Яковлевой она обнаружила родственную душу, вернее, родственную фигуру, такую же пухлую, да и с похожими предпочтениями в выборе одежды. Чёрный лифчик под просвечивающейся тканью блузки стал своего рода решающим символом в борьбе за место на практике. Оригинальный офисный стиль маленького города.

– Но… Татьяна Вадимовна, разве… – начала Ираида Степановна.

– Всё замечательно. Девочки, давайте ваши документы, – перебила её Татьяна Вадимовна.

«Ха! Девочки. Скорее всего, они уже давно не девочки», – подумала Майя, внимательно разглядывая Щитову и Яковлеву.

Альбина подошла к столу и передала договор на практику. Ира встала позади неё и, заглянув через плечо подружки, положила свой листок. Внезапно сумка выпала из рук Щитовой, и она наклонилась, чтобы поднять. Рваные джинсы с низкой талией вмиг продемонстрировали кружевные стринги красного цвета.

– Здесь открывается чудесный вид, – прошептала Алина Шестакова, еле сдерживая смех.

– Тихо, – ущипнула её Савельева.

«Як и щит» обернулись на шёпот.

– Привет! – смело произнесла Майя.

– Привет, – плохо выговаривая «р», ответила Ира.

– Значит, вы знакомы и вас не надо представлять друг другу? – спросила Татьяна Вадимовна.

– Угу. Мы в одной группе на машинописи, – пояснила Альбина Щитова, подтягивая одной рукой джинсы на пояснице.

– Хорошо. Идёмте со мной. Надо, чтобы начальник архивного отдела подписала ваш договор, – сказала Ираида Степановна, вставая со стула.

Через минуту Молокоедова с новоиспечёнными практикантками вышла из кабинета. Шестакова тут же вскочила из-за шоколадного стола и подбежала к Татьяне Вадимовне.

– Татьяна Вадимовна, можно мы с Майей будем проходить практику отдельно от этих девчонок. Пожалуйста! – протараторила Алина.

– Но почему? Что случилось? – пухлая фигура Татьяны Вадимовны заёрзала на стуле. Она не любила просьбы, потому что никогда не могла отказать.

– У них особенная репутация. Было бы очень хорошо, если бы мы не пересекались с ними здесь, сидели в разных местах, в разное время, – сказала Шестакова.

– Ох! Чудное поколение сейчас. Не дети, а маленькие взрослые с телефонами. Всё знают. Репутация. А с виду вполне хорошие девочки, – пробормотала Татьяна Вадимовна и наконец-то встала. Её мозг больше часа без кофе не мог соображать. Женщина включила электрический чайник.

Алина продолжала стоять возле стола Татьяны Вадимовны. Майя кивнула ей. Затем помахала рукой, что пора возвращаться на место. Но упрямство в Шестаковой село на первое место.

– Татьяна Вадимовна, вы поговорите об этом с Ираидой Степановной, чтобы мы были заняты разными видами деятельности и не встречались, – снова попросила Алина.

Чайник зашипел и автоматически выключился. Татьяна Вадимовна налила кипяток в большую белую кружку. Запах кофе взлетел до потолка. Ноздри Савельевой затанцевали от недовольства. Несколько звонких ударов ложечкой. Горячий глоток. Татьяна Вадимовна улыбнулась.

– Хорошо. Я придумаю что-нибудь, – ответила она.

– Спасибо! – сказала Алина Шестакова и села на стул рядом с Майей.

– Я нашла Петрову, – негромко объявила Савельева и показала указательным пальцем запись на старой бумаге.

– Ура! – воскликнула Шестакова.

Дверь кабинета распахнулась, и Ираида Степановна на секунду застыла на пороге от торжественного крика «ура».

– Это ещё что? Вы в офисе, а не на улице. Соблюдайте этикет, – произнесла худощавая женщина и направилась к своему столу.

– Ираида Степановна, мы нашли нужного человека, – проговорила Майя.

Молокоедова оглянулась.

– Правда?

Девушки утвердительно закивали.

Ираида Степановна мгновенно оказалась у шоколадного стола. Внимательно перечитала свою записку и сравнила с данными в папке за 1959 год.

– Просто невероятно. Молодцы! Девочки, вы так быстро выполнили работу. Спасибо вам! – сказала Молокоедова и, забрав папку, села за свой стол.

В кабинет вернулись Альбина Щитова и Ира Яковлева. Майя на мгновение задумалась: «Что-то её лицо мне кого-то напоминает». И тут она вспомнила. Её будто пронзило иглой. Да. Ощущение, будто укололи именно иголкой безымянный палец, к тому же так больно, словно и, правда, брали кровь для анализа. Майя Савельева погрузилась в воспоминания почти десятилетней давности.

Октябрь сиял чудесными разноцветными листьями. Середина осени погружала в сказку каждого, кто верил в волшебство. Маленькая Майя, конечно, верила. Семилетняя первоклассница только-только оставила позади себя первый месяц учебного года. Новая школьная жизнь захватывала в свой прекрасный плен. Майя шла по дороге после школы к своей маме, которая работала продавцом в продуктовом магазине. Зинаиде Петровне Савельевой не с кем было оставить младшую дочь после школы, поэтому она, показав несколько раз простой маршрут до магазина, приучила Майю приходить после школы к ней на работу, а не сидеть одной дома. Однажды Майя знакомой тропинкой направлялась к маме в магазин. Возле небольшой посадки рос огромный дуб. Его необхватный ствол всегда привлекал внимание Майи. Девочка начала рисовать с трёх лет, но именно в семь она почувствовала в себе потрясающее желание запечатлевать окружающий мир. Дуб оказался первым серьёзным объектом на детском рисунке. Савельева влюбилась в живопись, в дерево, которое всегда встречало её шуршанием листьев. Она понимала в этом звуке приветствие, одобрение, поддержку самой природы. Майя никогда не проходила мимо дерева. Обычно она всегда подходила к этому дубу, осторожно гладила кору и шептала стволу свои школьные новости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.