Александр Кротов
Чёрно-жёлтая весна

Тому, кто счастье нашёл в этом мире – нечего бояться, и можно идти в другие! (с)

Ноябрь 2019 г. – 6 июня 2023 г.

Глава 1

Марк Семёнович Семечкин очень боялся этого дня. Ему было сложно признаться себе, но это было именно так. И самое плохое, что никого не было рядом, чтобы подсказать, дать совет – как ему быть?

Но отказать он не мог, тем более, будучи совсем не уверенным в правильности каких-либо действий. Что он скажет? Ищи другой дом? Ты мне больше не сын?

Но родительские чувства всё-таки есть, если это не пресловутый страх отсутствия человека, подающего стакан воды перед смертью. И Марк Семёнович впустил в свою маленькую квартиру Сергея. Всё-таки сын.

То несчастье произошло шестнадцать лет назад. Вполне благополучная, полноценная, уважаемая в округе семья стала центром надолго неутихаемых, едких и липких сплетен. Сергею тогда было двадцать шесть лет, он не был дураком, закостенелым разгильдяем или явным ублюдком. Чем-то занимался, как-то крутился, из какого-то одному ему ведомого стройматериала возводил своё будущее… а потом произошло то, что разрушило нормальность мира семьи Семечкиных. Привычные телевизионные криминальные хроники вдруг обрели режущий слух резонанс, несколько дней подряд мусоля происшествие.

И Марк Семёнович смотрел это. Ему было больно и страшно, но он хотел точно знать, что же случилось в то роковое время. А вот его супруга избегала этих телепередач. Она перестала следить за прибывающей яркостью весны, за дешёвыми интригами телесериалов, за цветами на подоконнике… и за собой. Если бы тогда Марк Семёнович знал, насколько ей тяжело, он бы сконцентрировался не на своих эмоциях и чувствах, а помог бы своей жене. Но нет, мужчина замкнулся, не замечая угасания своей второй половинки.

Через два года после того, как их сын совершил двойное убийство, Маргарита Семечкина умерла. Потом Марк Семёнович с дочерью разменяли свою просторную трёхкомнатную квартиру и навсегда потеряли близкую связь друг с другом. Дочери с его внучкой была нужна своя жилплощадь для новой страницы их существования, созданной без бытового участия угрюмого старика. А ему не хотелось им мешать, тем более ничем больше помочь он не мог.

Тогда Марк Семёнович завёл кота, чтобы не было так одиноко в панельной однушке спального района. Ещё у него была любимая работа, на которой он мог отвлекаться от всех своих бед.

А время шло, кот чем-то заболел и умер, с работы отправили на пенсию, хоть и позже положенного срока. Как же быстро подкралась старость, будто бы жизнь после долгого разгона вдруг замерла перед пропастью.

К сожалению мужчины, его осознание прошлого с годами не изменилось. Он прекрасно помнил и кадры криминальной хроники, и суд. И Сергея, который на этом суде говорил, что сильно раскаивается, после чего просил прощения у родственников убитых. Без тени озвученного ранее раскаяния, будто с лёгкой ухмылкой на губах. Марк Семёнович видел, что его сын был вполне спокоен. Спокоен, как обычно, но кто знал, что у него было на душе? В его взгляде не было никаких чувств, он просто говорил то, что ему посоветовал нанятый родителями адвокат.

Марк Семёнович не знал, как Сергей нашёл его адрес – они не писали писем друг другу после похорон матери. И сын не поехал к сестре, они с детства не ладили, он поехал к отцу. Сергею больше некуда было податься.

Но Марк ждал Сергея на год позже, но, благодаря УДО, сын вышел на свободу в самом конце января. Тогда они и стали жить вместе в одной комнате в двадцать два квадратных метра.

– Бать, впустишь? – сказал Сергей первые слова отцу после долгой разлуки.

Будто более возмужавший, с морщинами, исхудавший. На короткостриженной площадке волос, немного уступившей территорию высокому лбу, едва проявлялись седые мазки кисти времени. И глаза будто выцвели, хоть взгляд не показался злым, но утяжелился.

– Только в квартире не кури, пожалуйста, – попросил Марк Семёнович, чувствуя шлейф горьких сигарет, когда сын переступил порог его жилища.

– Не бойся, бать, – сказал Сергей.

– Чем ты планируешь заниматься? – чуть позже поинтересовался пожилой мужчина у сына.

– Что-нибудь придумаю. Нормально заживём, бать!

Вот этого «что-нибудь придумаю» и «нормально заживём» Марк Семёнович и боялся. Но вдруг его сын сознательно не захочет надолго оставаться на свободе? По телевизору рассказывали о таких, кто действительно живёт по принципу «украл, выпил, в тюрьму».

Никакой агрессии от сына не было, хотя первые дни было особенно тревожно. Тяжёлый взгляд, медленные движения. Недосказанность во всём. Сергей мало ел, много спал, иногда куда-то уходил, а в свободное время смотрел телевизор.

Они практически не общались. И раньше Сергей был немногословным, но теперь эта немногословность вполне соответствовала его угрюмому внешнему виду. Высокий, худощавый. Длинные руки с огромными венами. Марк Семёнович был рад, что на руках сына не было синюшных наколок, но в его сдержанных речах было немало жаргона. Ещё Сергей любил заваривать в литровой банке чифир и иногда очень громко кашлял. Марк Семёнович всегда вздрагивал, когда его сын посреди ночи выходил в ванну и там заходился страшными приступами. Мужчина боялся, что у его сына туберкулёз.

Сергей спал на матрасе, на полу. Лишь когда отец куда-нибудь ненадолго уходил, Сергей мог прилечь на удобную кровать Марка Семёновича, предварительно постелив своё покрывало. Было заметно, что он мучился от болей в спине, но никогда не жаловался на это. Марк Семёнович ничего не говорил сыну: не советовал искать работу или сходить к врачу. Они жили вместе, стесняли быт друг друга, но избегали неудобных разговоров.

Конечно, хозяин квартиры чувствовал себя крайне неуютно. Но после нескольких тревожных дней, когда он боялся оставлять квартиру без присмотра, он поймал себя на мысли, что привык. Да и красть стало у него нечего – отложенные деньги он положил на сберкнижку. Тогда и погулять можно было на улице подольше, если позволяла погода. Только чтобы меньше быть дома. Уютность квартиры пропала, как только в ней поселился человек со свинцовым взглядом. Человек, который, по всей видимости, совсем не знает, что делать со своей свободой.

Сергей ни разу не спросил у отца денег. Они у него откуда-то были. Он сам покупал себе продукты. Немного и самые дешёвые. Марк Семёнович пару раз предлагал ему и свою нехитрую пищу, сын не отказывался, но и не наглел.

Через две недели безделья, Сергей, на радость отцу, нашёл работу на овощной базе. Тогда он немного стал помогать в финансовом плане родному человеку, пенсия у которого была совсем не плохой, но и не огромной. Марк Семёнович робко говорил «спасибо» за каждую тысячу рублей, что ему оставлял сын за своё проживание. Сергей просто отвечал: «не за что, бать».

Прошло два месяца. Нельзя сказать, что для Марка Семёновича это время пролетело незаметно. Но пообвыкнуться он смог, тем более его сын работал по двенадцать часов в режиме два через два, и в его рабочие дни мужчина мог чувствовать себя в своём доме вполне комфортно.

Сергей купил себе диван. Какие-то его новые знакомые помогли затащить предмет мебели в квартиру. Они же помогли сделать гипсокартонную перегородку, разделяющую комнату на две части. Теперь с той стороны, где было окно, жил Сергей. Его отец добровольно выбрал тёмный угол, где осталась его кровать, телевизор, тумбочка, стул и шкаф.

Позже Сергей и себе купил телевизор. А потом привёл домой девушку. Он, конечно, спросил разрешения у отца.

– Бать, это Вика, можно она немного с нами покантуется? – попросил он.

Марк Семёнович кивнул, за что получил очередную тысячу рублей за проживание.

Сергей с Викой работали вместе по одному графику. Когда они были дома, Марк Семёнович старался лишний раз не выходить из своего закутка, и по ночам делал вид, что не замечает того, чем они занимались за тонкой перегородкой.

Часто Марк Семёнович просыпался очень рано и просто сидел на кровати, боясь разбудить сына и его девушку. Мысли кружились в голове, не цепляясь за настоящее и постоянно возвращаясь к воспоминаниям о далёком прошлом. Но даже самые хорошие воспоминания вызывали грусть. Грусть о безвозвратно ушедшем времени, которому совсем не находилось места в реальности.

Вика не нравилась Марку Семёновичу. Случайно он узнал, что девушке двадцать четыре года, но выглядела она старше своего возраста. Много курила, под глазами виднелись опухлости, именуемые «мешками». Цвет кожи был нездоровый, а улыбка хитрой, как у цыганки. Тёмно-грязные, сальные волосы были всегда неряшливо распущены, и вообще девушка плохо следила за собой. Фигура у неё была, как у пивной полторашки. Она не была толстой, но талия отсутствовала, как элемент конструкции тела – бока выпирали над низко опущенными джинсами, обнажая верхнюю часть трусов-верёвок. Не было в её молодости той лёгкости, которая есть у девушек, на которых Марк Семёнович иногда засматривался, сидя на лавочке около дома или в парке.

Иногда, когда он приходил домой, и у Сергея и Вики были выходные, он чувствовал в квартире запах сигарет. Это Марку Семёновичу не нравилось, как и не нравились их вечерние посиделки с пивом. Ещё к ним иногда приходил какой-то друг. Здоровый, лысый мужик неопределённого возраста. Он громко смеялся и много матерился. И он тоже не нравился Марку Семёновичу.

После подселения в квартиру Вики, Марк Семёнович совсем перестал чувствовать себя в своём доме хозяином. Ещё и проблемы со здоровьем начались. В свои семьдесят он не знал, что является нормой для его самочувствия. Появилась какая-то постоянная усталость, слабость. Немощь. Сложно принимать своё состояние, когда осознаёшь, что лучше уже не будет.

Эта немощь… разве мог он применить к себе это слово лет сорок пять назад, когда они только-только сыграли с Людмилой свадьбу. Шатен, широкоплечий, рост сто восемьдесят восемь. Но радует то, что хоть лысина не появилась, а волосы равномерно окрасила ровная седина. Ноги стали сильно болеть, особенно та, что была когда-то сломана в двух местах после несчастного случая на заводе, где он работал. Появились проблемы с мочевым пузырём. Что-то вроде недержания, но об этом Марк Семёнович даже своему лечащему врачу с сильным стеснением рассказывал. Хуже стало и со слухом: звук есть, а разобрать речь сложновато.

Только память не подводила. Как давно ушедшей ранней весной в криминальной хронике передали: компания молодых людей отмечала выходные на квартире у одного из них, и это закончилось трагедией. Сколько тогда выпил Сергей, Марк Семёнович не знал. На суде он пропустил мимо ушей эту информацию. В общем, случился конфликт. Марк Семёнович помнил ту маленькую кухню, залитую кровью, хотя никогда в ней и не был. Нож крупным планом. Обычный кухонный нож. Почти такой же он спрятал у себя под кроватью в первый день, когда сын поселился у него. В довесок к кадрам был короткий рассказ, как молодой человек из ревности на фоне распития спиртных напитков нанёс около тридцати ножевых ранений своему другу. За потерпевшего вступилась его сестра. Ей он нанёс несколько меньше ударов. Парень скончался сразу, а девушка спустя несколько часов. Другая девушка, к которой у Сергея на тот момент были чувства, смогла сбежать. Сергея поймали вызванные соседями милиционеры. Кадры первого допроса задержанного тоже были в хронике. Мужчина, весь в крови. Мутный, ничего не соображающий взгляд, но твёрдая походка. Руки за спиной, накинутая на плечи чья-то куртка. Двое конвоиров в милицейской форме.

– Вы понимаете, за что вас задержали? – успел спросить тогда репортёр популярной телепередачи «Вечер трудного дня».

– Да, – ответил Сергей.

Тогда, в конце недели, ставшей адом для семейства Семечкиных, этот выпуск повторили. Он был что-то вроде «лучшим репортажем за неделю».

Вот это понимание Сергея того, что он натворил, очень пугало Марка Семёновича. Может быть, стоило предупредить Вику о том, с кем она начала сожительствовать? Но, скорее всего, она была в курсе. Наверное, это такая разновидность любви – любить убийц.

* * *

А где-то на окраине параллельного мира тёмно-золотое небо медленно покрывалось немного непривычной для этих мест белой дымкой. Грис по имени Кас заметил редкие для этого мира оттенки. Это было необычно, это было красиво.

А в остальном всё было по-прежнему. Чёрная клякса солнца, обрамлённая невыносимо ярким жёлтым огненным кругом медленно катилась к горизонту, тихо шелестели мистически темнеющие в тени листья деревьев, а трава стелилась золотым ковром, поднимая вверх крохотные ядовитые пылинки – Резервный мир привычно мерцал чёрно-жёлтыми оттенками единообразия.

Кас любовался пейзажем и плевал вниз с высоты девятого этажа полуразрушенного панельного дома. Сигареты попались слишком горькие, невкусные, но раз блок был вскрыт, то придётся докуривать все пачки из-за нетоварного вида. Но, может быть, удастся несколько пачек обменять по мелочи на что-нибудь выгодное. Такое Касу удавалось не раз, он известный в округе барыга.

Курить и плеваться вниз Касу быстро наскучило. Он проверил на прочность узел верёвки, привязанной к остаткам пожарной лестницы на случай того, если придётся экстренно покидать своё жилище. Но у него был ещё один секретный лаз, которым он пользовался значительно чаще. Этот лаз был на восьмом этаже дома, где обвалилась лестница – там мужчина закрепил верёвочное приспособление, которое убирал, когда в нём не было необходимости.

Кас жил в самом неудобном месте Резервного мира, но ему здесь нравилось – несмотря на криминальную репутацию, эти окраины были достаточно тихими. Для тех, кто смог приспособиться к местным порядкам.

Кас занимался тем, что скупал и перепродавал в Резервном мире или мире людей всякое барахло, в том числе оружие, еду, сигареты, алкоголь. И, конечно, магические шары – цершеры, совершенно разной спецификации. Без этих шаров тут было не прожить. Они являлись и оружием, и, например, средством добычи воды или света, и, кончено, магическим предметом, позволяющим телепортироваться в любую, заложенную в специфику цершера местность Резервного мира или мира людей. Можно было ещё разные заклятья накладывать на данные предметы, в зависимости от ценности материалов, из которых они делались, и умений того, кто эти цершеры создавал.

Молодой грис совсем недавно вернулся из мира людей, запасся сигаретами и ухватил несколько гранат. Покупатели всегда найдутся, бизнес Каса процветал. Но, конечно, нужно было оставаться очень осторожным.

Устало потянувшись, Кас разлёгся в своей кровати. На следующий день нужно будет прогуляться на местный рынок, мужчину ждала очень важная встреча, на которую нельзя было не придти. Нужно было платить дань за свою деятельность, за своё спокойствие на этой половине трафика между двумя мирами, ну и укреплять нужные связи.

До ночи было ещё долго, но спать хотелось ужасно. Читая людской журнал, Кас трепал свои жёсткие волосы на голове – характерную особенность народа грисов, наряду с практически кошачьими зрачками. У альнелонов, в отличие от грисов, волосы были более мягкими, но опасно острыми на кончиках локонов. Зато у них были интересной формы уши, да и глаза по-своему прекрасны, больше в размерах и причудливее в оттенках.

Он скучал по тому времени, когда сам был альнелоном.

В противостоянии официальных грисов и альнелонов Кас не участвовал, ему было всё равно, кто победит, но переворот не обошёл его стороной – его раса сменилась насильно, магическим образом, так как он оказался не в том месте и не в то время. Впрочем, на его репутации эти визуальные изменения не отразились – в этом месте чёрно-жёлтого мира всем было плевать, как ты выглядишь. Правда, с характером произошли некоторые изменения: будто бы он стал менее импульсивным, зато более злопамятным. Других изменений он не заметил, и в противостояние между расами его всё также не тянуло. Вообще, Кас считал, что все отличия между грисами и альнелонами выдуманы, расы отличались только глазами, формой ушей и структурой волос на голове. Остальные отличия застревали только в головах особо одарённых персонажей, желающих эти отличия сделать причиной ненависти друг к другу – то-то у многих стереотипы рассыпались, когда некоторая часть населения Резервного мира ни с того ни с сего поменялась расами!

Этот преступный уголок Резервного мира войны почти не знал. Так, встречались некоторые стычки между группировками, но не из-за извечной неприязни между грисами и альнелонами, а из-за сфер влияния, которые без мира людей были бы бессмысленны.

В людском мире грис по имени Кас выглядел как обычный человек из-за особенностей перехода между мирами – там он имел обычное человеческое имя, документы и официальное место жительства. Но приходилось постоянно существовать в путешествиях между двумя мирами, это было жизненно необходимо. А людям проще, им это всё не нужно, им вообще физиологически невозможно попасть в Резервный мир, хотя иногда ходят всякие слухи. Также тайна существования Резервного мира тщательно охраняется от людей и грисами, и альнелонами – каждый знал, что с этим шутки плохи.

Кас был просто грисом-торгашом, ведущим свой бизнес: легальный и нелегальный. Всё в его жизни сейчас было хорошо, хоть и особого счастья не наблюдалось. Не стал он важным деятелем в противостоянии грисов и альнелонов – ну и пусть; не нашёл он себе вторую половинку – да и ладно. Грисы, как и альнелоны, живут меньше людей, среднестатистически на восемь-десять лет, но ему в свои тридцать всё ещё комфортно было оставаться одиночкой. Возможно, разница в продолжительности жизни нивелировалась из-за немного по-другому идущему в Резервном мире времени.

Сон сморил гриса, и он провалился в мир волшебных ведений, где чёрно-жёлтый мир наполнялся красками, такими же, как и в человеческом мире.

Глава 2

Дома стало душно. Марк Семёнович уже почти не слышал телевизор за гоготом и громкой музыкой – у его сына была посиделка с Викой и лысым другом, который уже пришёл в его дом пьяным. Время близилось к девяти вечера, а на улице уже почти стемнело.

Хозяин квартиры понимал, что вечеринка у Сергея могла затянуться, а сконцентрироваться на том звуке, что пытался извлечь его телевизор, он уже не мог. Поднявшись с кровати, он скрипнул отворяемой дверцей шкафа. На улице уже было тепло в это время и можно было примерить свой парадный костюм, который он надевал на все важные мероприятия своего завода, на котором он доработался до ведущего инженера отдела. С какой торжественностью он раньше надевал этот светло-серый плотный пиджак на белую рубашку, выбирал галстук, зачёсывал на привычную сторону свои покладистые волосы и брызгал на шею туалетную воду, которую дочь называла «слишком вонючей».

Сегодня Марк Семёнович натянул серые брюки от своего торжественного костюма. Они стали немного велики, пришлось использовать ремень. Белая рубашка показалась грязной на воротнике, поэтому, не снимая белой майки, мужчина застегнул на все пуговицы другую рубашку, светло-синего цвета. Потом он примерил пиджак, который уже не так солидно смотрелся на исхудавшем теле. Выбирать галстук и пользоваться едва оставшейся на донышке туалетной водой не хотелось. Причина выхода из дома не была торжественной.

Тем временем кто-то переключил музыку. Энергичные современные песни на английском языке сменились менее энергичной, но не более приятной музыкой про голубей над зоной и про то, как запахло весной. Теперь совсем расхотелось чувствовать запахи этой самой весны. Вика что-то громко возразила, но грубый мужской голос заставил её заткнуться. Кто это был, Сергей или гость – Марк не понял. Ему тут же захотелось снять пиджак – тот действительно выглядел слишком праздничным для такого ужасного вечера. Джемпер казался слишком жарким, а жилетка слишком тонкой. Синяя джинсовая куртка была как раз для этой прогулки. Не броская, обычная, даже не старческая.

Марк Семёнович не стал любоваться собой перед зеркалом открытой створки шкафа. Он закрыл её и прошаркал к выходу из тесной квартиры. Недолго выбирал между сандалиями и туфлями, которые не так давно начистил, когда мыл полы в квартире. Но на туфлях уже белел след кроссовка то ли Сергея, то ли гостя. Пришлось вновь почистить оттоптанные тёмно-коричневые туфли, чтобы они выглядели опрятно. Никто не заметил, как Марк Семёнович вышел из квартиры.

Сначала, ему показалось, что на улице холодно. Потом он разогрелся, и стало немного жарко – он расстегнул куртку. До парка было слишком далеко и мимо круглосуточного магазина идти совсем не хотелось, там всегда шумели алкаши и подростки. Можно было пойти в соседний двор, где красиво цвела сирень, в которой утопала неприметная даже для местной шпаны лавочка. И там действительно оказалось тихо, хоть и достаточно темно. Вдали привычно гремел проспект, донося отголоски скорости своего течения автомобилей. Но это было отдалённым, не мешающим явлением.

Быстро стало прохладно. Долго сидеть – значит, подхватить насморк, застудить что-нибудь или опять эти боли в колене вернутся. А так не хотелось прощаться именно с таким вечером, когда окна дома светили дружелюбно и никто не демонстрировал на большую громкость свой плохой музыкальный вкус и своё неумение провожать в трезвости день. Тут было хорошо и, главное, спокойно. Хотя от сумасшествия пьянства этот дом от дома Семечкина отделял всего один двор.

Нужно было идти, но Марк не решался. Ему даже самому захотелось спеть. Но, разумеется, он не спел. Не умел, да и не мог себе такого позволить. Не заставил своё сердце петь, нужно было уходить.

Но и нужно было вспомнить, как когда-то, когда он только-только обвенчался с женой, то встретил на работе ещё одну девушку. История короткая, ничего пошлого. Но как бы хотелось понимать – не совершил ли он ошибку, не став ближе с той, которая была младше его жены? Как бы сейчас он чувствовал себя в этом мире? Не упустил ли он тогда своего счастья?

Но он смог совладать с тем интересом, который возник между ними. Года, года. Остаётся от них пластинка воспоминаний – испорченная враньём памяти, перезаписанная.

Марк вздохнул. Негоже вспоминать такое, когда всю жизнь был верен жене.

В этот момент за его спиной в кустах сирени что-то зашелестело, захрустело ветками, безматерно заругалось. Марк Семёнович только успел привстать со скамейки, как откуда-то сбоку, едва различимая в свете фонаря, показалась голова рыжей девчонки приблизительно возраста его внучки. По крайней мере, того возраста, который он запомнил, когда видел её в последний раз. Дети растут быстрее, чем взрослые стареют – хотелось бы в это верить. Но жаль то, как быстро угасает этот огонь беспричинной радости и лёгкого авантюризма в глазах детей. У себя Марк этого огня вовсе будто бы и не видел.

– Здрасьте! – оглушила тишину двора девчонка.

– Здравствуйте, – поздоровался Марк Семёнович и вновь присел на скамейку.

– Здесь не было Оливера? – спросила девчонка, выпутавшись из заросли сирени, явив себя целиком взору старика.

– Чего, простите? – совсем не понял Семечкин.

– Не чего, а кого, – поправила незнакомка. – Лысый, ну, короткостриженный пацан такой. Моего вида.

Про вид Марк Семёнович тоже не понял, ведь перед ним стоял обычный человек. Он оглядел девчонку, насколько хватало освещения. Подросток. Длинные, прямые, но растрёпанные ярко-рыжие волосы. На лице немного веснушек, светлые глаза, тонкие губы. Беретка, кофта, которая была мала в плечах и широка к низу. Юбка чуть ниже колен с большой заплаткой. Наверное, сейчас так модно.

– Лысого паренька не видел, – честно ответил Марк. – А давно он мог тут находиться?

– Не понимаю, давно или нет, – сказала девчонка. – Что значит давно?

– Ну, – смутился Марк. – Сколько минут, часов назад…

– Так я и не понимаю этого! – озадачилась девчонка. – Давно в отношении минут, часов или дней, но я чувствую, что он тут был!

– Как чувствуешь? – вечерняя странница потешала мужчину. На память вновь пришла племянница, но она не была такой бойкой.

– Чувствую и всё. Его сложно не заметить. Он красивый.

– А что значит «красивый»? – решил задать свой вопрос Марк Семёнович.

– Красивый, и всё тут, – не стала объяснять девчонка, оглядываясь по сторонам. – Значит, не видели его. Тогда, хорошего вечера!

Она пошла в сторону проспекта, парка, круглосуточных магазинчиков.

– Подождите! – окликнул её Марк Семёнович, но та не обернулась. – Там опасно!

– Всё нормально! – самоуверенно сказала девчонка. – Опасно – там, где я!

– Ого, – только и сказал мужчина, а внезапная гостья скрылась за углом девятиэтажного монолита.

Стало совсем холодно. Под собственный горький вздох он принял решение идти домой. Как хотелось увидеть внучку.

* * *

Кас сладко спал. После путешествия в мир людей не так сильно сдавливало грудь, и сон был ровным, не вырывал в реальность желанием остудить голову ветром неиспорченной природы людей. Но пришлось проснуться.

Ему послышался крик. Вернее даже, девчачий визг.

Кас открыл глаза. Было достаточно светло, «вырвиглазная» ночь ещё не посетила Резервный мир. Неужели показалось? Может на улице какая-нибудь девушка-альнелон забрела не туда и попалась бродягам-грисам или таким же отверженным всеми альнелонам?

Когда-то грисы и альнелоны жили в своём мире, но всё, чем они занимались, так это враждовали друг с другом. Спорили, соревновались, воевали. Так было до тех пор, пока они не затронули своей ненавистью друг к другу Безликих. А Безликие – более могучий, но странный народ. Они могли путешествовать между мирами, но никогда никого не хотели поработить. Но вмешиваться в чужие дела они считали нужным, пытались по каким-то своим критериям сохранить баланс во Вселенной.

И вот Безликие отправили всех грисов и альнелонов в пустующий на тот момент времени Резервный мир, освободив под кого-то другого их небольшой, но уютный мирок. Но оказалось, что жить в новом измерении невозможно – за достаточно короткое время любое живое существо здесь погибало, растворяясь в жёлто-чёрном пейзаже. Этот двухцветный мир был когда-то почти точной копией соседнего мира, мира людского, с оставшимися домами, дорогами, памятниками. Но здесь что-то случилось и всё окрасилось в цвета ядовитой смерти. Тогда грисы и альнелоны взмолились перед Безликими, и те разрешили им перемещаться в ближайший параллельный мир, к людям. Мотаться между мирами, чтобы не погибнуть – в этом и была вся участь грисов и альнелонов, ведь человеческий мир при долгом нахождении в нём тоже отрицательно влиял на их почти такие же, человекообразные организмы.

Единственным магическим предметом для путешествия оказались специальные шары – цершеры, технологию изготовления которых Безликие подарили грисам и альнелонам, но те смогли их усовершенствовать и сделать эти магические шары не только мирным предметом, но и оружием. Безликие на это отреагировали неожиданно равнодушно. Единственное, о чём настояли, так это не ввязываться в жизнь людей, за чем и продолжили незаметно следить в перерывах между своими межмировыми делами. В общем, взяли на себя роль судей и богов. Никому не нравились Безликие, они могли в любой момент уничтожить и грисов, и альнелонов, но, видимо, дали им шанс, не учтя то, что вражда между ними была у них в крови, и их противостояние всегда выходило на новые уровни.

Некоторые понимали своё переселение в Резервный мир, как шанс на примирение, но большинство считало, что их просто беспардонно выселили из более благоприятного мира. Но Касу было наплевать – он мирно спал в своих четырёхкомнатных хоромах, три комнаты в которых были забиты всяким скарбом…

Крик раздался снова, и Кас уже не мог благополучно заснуть. Крик был совсем рядом, и даже не под его раскрытыми окнами, а где-то за толщей кирпичей стен пустой, полуразрушенной девятиэтажки.

Кас поднялся, надел спортивные штаны и обул тяжёлые ботинки, после чего подошёл к входным дверям. Отворил одну, вгляделся в глазок второй: на освещённой заходящим солнцем, ввиду отсутствия одной стены, лестничной площадке, стояло трое уже почти покрытых чёрно-жёлтой заразой грисов. У двоих даже были автоматы. Ими они и угрожали девчонке лет двенадцати-четырнадцати. Та выглядела совсем как человек, по крайней мере, так Касу показалось. Это было странно, людям было крайне сложно попасть в Резервный мир, для этого требовались очень редкие и дорогущие цершеры. Да и возможность их существования была на грани простых слухов.

– Как думаешь, много за неё дадут? – спросил один грис у другого.

– Не знаю, – ответил грис с автоматом.

Девочка пискляво крикнула:

– У меня нет ничего, и вы ничего не получите!

– А мы тебя сейчас потрясём! – сказал один из грисов, доставая нож. – Говорят у людей, сумевших попасть в этот мир, сердце золотом покрывается!

– Ты веришь в это? – спросил другой грис.

– Сейчас проверим, – сказал грис с ножом. – Живую мы её точно через город не проведём.

– Не-не-надо! – испугалась девчонка, чьи длинные, ярко рыжие волосы упали ей на лицо, когда один из грисов-мужчин схватил её за шиворот кофты. Её нелепая беретка свалилась на грязный пол.

Кас отошёл от двери. Ему совсем не хотелось это видеть. Нет, смертей ему довелось наблюдать немало. Даже приходилось самому убивать, спасая свою шкуру. Но тут было совсем другое – человеческий ребёнок, да совсем один.

Ещё и эти грисы мерзкие так близко к его жилью подобрались – что за безобразие, как только смогли!

Кас медленно прошёл в комнату, взял свой проверенный автомат Калашникова, после чего его взгляд пал на ящик с гранатами. Он взял несколько штук, из одной извлёк взрыватель, после чего решительно направился к двери. Обнаруживать своё жилище ему не хотелось, но девчонку зазря могли пустить на мясо. Это было нехорошо. Как потом спокойно спать после всего этого?

Мужчина-грис ещё раз посмотрел в глазок.

– Если не будешь вырываться, это будет не так больно, – сказал один из грисов девчонке, когда Кас распахнул дверь.

– Пошли отсюда! – крикнул Кас и бросил гранату без взрывателя в толпу, собравшуюся около его квартиры, возле неработающего лифта.

Граната звонко упала на пол, а грисы разбежались по этажу врассыпную. Один из них попытался полоснуть ножом свою жертву, но та смогла увернуться от массивного лезвия…

– Беги сюда! – крикнул Кас девчонке.

Та быстро сориентировалась и забежала в квартиру спасителя, а Кас тем временем вытащил чеки из действующих гранат и бросил взрывоопасные предметы в сторону грисов, после чего закрыл за собой железную дверь…

Взрывы прогремели один за другим и когда всё стихло, Кас вышел на лестничную площадку, где под его ногами оказалось два изуродованных тела, смертельно посечённых осколками. Злодеев даже не пришлось добивать.

Но один смог спрятаться от взрыва за ограждением шахты лифта, после чего стремглав побежал вниз.

Добравшись до верёвочной лестницы и откашлявшись от поднятой повсюду из-за взрывов пыли, он медленно начал спускаться – высота была внушительной, лестничный пролёт отсутствовал с восьмого по шестой этаж. Там-то Кас его и настиг. Беглец испугался и свалился, тяжело рухнув на бетонное перекрытие.

Кас быстро, но аккуратно спустился по своему верёвочному приспособлению вниз, отругав себя за то, что забыл убрать эту лестницу, когда вернулся домой. Поэтому девчонка, спасаясь от погони, смогла сюда забраться, приведя этих негодяев к его жилищу и заставив свершиться этой «мясорубке».

– Кто такие, что здесь делаете? – строго спросил Кас у сильно ударившегося гриса.

– Свои, – простонал тот. – Искали, чем поживиться. Выследили девчонку, она одна совсем была… стой, а я тебя знаю, ты – Кас!

– Дело плохо, – сказал Кас. – Ты меня знаешь, убить тебя придётся…

– Нет! – запротестовал грис. – Не убивай, я никому не расскажу про то, что ты здесь прячешься! Я помогу тебе отыскать интересный товар, ты ведь только этим интересуешься?

– Что за товар?

– О, ты будешь в восторге! – заверил поверженный грис.

– Помоги тогда убраться, а то вы тут намусорили в подъезде моём…

Кас быстро досмотрел гриса и опустил автомат, удостоверившись, что тот остался совсем без оружия. А убивать безоружного ему совсем не хотелось.

– Я ногу сломал, – сказал грис.

– Как тебя зовут? – спросил Кас, помогая ему подняться.

– Вирис, – назвал своё имя грис. – Нам Дарин пообещал, если мы найдём для него что-то интересное, то он даст нам цершеры для того, чтобы мы смогли в мир людей попасть, а то, как видишь, нам совсем плохо. Ещё несколько дней и я погибну. И ещё я узнал, что у Дарина есть кое-что…

Они медленно, с превеликим трудом поднялись на этаж Каса. Вирис молчал, выдерживая театральную паузу. Потом поняв, что вся его шайка разбита, он сказал:

– У Дарина есть цершеры, позволяющие ненадолго запускать в Резервном мире сложные механизмы. Тебя интересует такой товар?

– Это редкость, пока даже не знаю. Но есть над чем подумать…

– У Дарина есть всё! Если ты предложишь ему хорошую цену, то станешь обладателем любой редкости. Нужно спешить, рынок не дремлет. Я организую вам хорошую встречу!

– Ладно, ещё поговорим об этом, – сказал Кас, забирая немногочисленные патроны, ножи и два автомата у мертвецов. – А вы ведь легко могли бы продать оружие ради своего излечения…

– Это оружие Дарина. Не хотелось бы вызывать его гнев, а теперь уже всё равно, одному мне не выжить…

– Сиди здесь, – приказал Кас и Вирис послушался.

Пока Вирис рассматривал выпирающую из ноги кость, Кас открыл соседнюю квартиру и затащил туда трупы сородичей, чтобы не портили взор, после чего закрыл массивную дверь.

Здешний мир быстро поглощал трупы, растворяя их в себе. На следующий день это уже была бы груда дурно пахнущего тряпья, а через неделю от неё осталась бы чёрно-золотая кучка праха без следов крови и запаха. Каждому живущему в Резервном мире требовалось иногда уходить в мир людей, чтобы смертельно не отравиться этой сжирающей тело заразой.

После этих манипуляций Кас попытался попасть к себе домой, но дверь была заперта с обратной стороны.

– Девочка, открой! – стукнул он в дверь кулаком.

– Не могу, ты привёл с собой этого злодея, который хотел меня зарезать! – отозвался за дверью звонкий голос.

– Он уже не сможет никого зарезать, у него нога сломана, – сказал Кас. – Впусти!

Девочка отворила дверь, куда ввалился вооружённый Кас и стонущий от боли Вирис. Первым делом Кас запер обе двери, потом наложил шину на ногу Вирису и завязал ему руки, после чего запер своего пленника в ванной комнате. Ему совсем не хотелось иметь дело с Дарином, но о выгодной сделке стоило подумать.

– У тебя есть еда? – спросила девочка, она держала в руках автомат, которых было много в одной из комнат. Только рожок с патронами к нему она приделать не догадалась.

– Есть, – кивнул хозяин жилища.

После этого ответа девчонка утратила интерес к оружию, сложив его на кучу тряпья, разбросанного в ближайшей к выходу комнате. Они прошли на кухню, где в неработающем огромном холодильнике у Каса хранилось много консервов.

– Ты сосиски будешь или тушёнку? – спросил Кас.

– Сосиски и тушёнку! – сказала чумазая девчонка, приглаживая свои растрёпанные рыжие волосы. Ей быстро удалось сделать причёску опрятной и даже модной по меркам мира людей.

Вглядываясь в её глаза, Кас пытался различить в ней гриса или альнелона. Но глаза девочки были очень похожи на человеческие, светло-серо-голубого цвета.

– Что уставился? – недовольно скорчила лицо девчонка.

– Ты человек? – спросил Кас.

– Я ангел, а не человек! Голодный ангел.

Кас усмехнулся и принялся разогревать консервированную еду на газовой горелке. Огонь шипел и потрескивал, медленно разгораясь с синего огонька до ярко-жёлтого пламени.

– Меня Кас зовут, а тебя? Как ты сюда попала?

– Кас? Что за имя такое! Меня зовут Оливия. Я ищу своего друга Оливера. Много пришлось где побывать, а его никак не разыщу…

Девочка немного погрустнела, но потом быстро вернулась в своё бодро-весёлое состояние.

– Значит, ты здесь живёшь, Кас? – спросила она.

– Здесь, – ответил Кас, едва не заметив, как девочка стащила сосиску, выхватив её своими грязными руками из миски.

– А чем ты занимаешься?

– Ничем интересным. Торгую.

– Ты продавец?

– Продавец.

– Продавцом быть незазорно. А чем торгуешь?

– Водка, сигареты…

– Плохой продавец, отравой торгуешь. И тебе нравится всё это, чем ты торгуешь?

Кас задумался. Ему даже захотелось выпить, но видя негатив от своей гостьи, он решил это дело немного отложить. Хотя стресс, не каждый день убиваешь двоих грисов, а одного оставляешь недобитым в ванной…

Будто прочитав его последнюю мысль, Оливия спросила:

– А что ты будешь делать с тем злодеем?

– Пока не решил, – ответил Кас.

– Ты убьёшь его?

– Нет. И тех не следовало бы. Они работали на Дарина…

– Что за Дарина?

– Дарин это известный в наших краях бандит. Бессмысленно жестокий и влиятельный альнелон.

– А кто такой альнелон? – не унималась в расспросе Оливия.

– Я – грис. А он – альнелон. Ты ничего не знаешь про этот мир?

– Мир как мир, таких тысяча! Только с цветами тут беда, всё тёмно-желтушное.

– Да, разнообразия мало, – сказал Кас. – Значит, ты была во многих мирах?

– Много, мало, я не знаю таких цифр! – усмехнулась Оливия, пододвинув себе поближе миску с разогретой едой. – Ты слишком любопытный!

– Я? – удивился Кас, помня о многочисленности вопросов Оливии.

Оливия угукнула, уплетая за обе щёки еду – она достаточно ловко владела и руками, и предоставленной вилкой. Кас тоже немного перекусил, после чего, взяв автомат, понёс три сосиски Вирису. Тот лежал около ванны и стонал. Его дела были совсем плохи. Чёрно-жёлтая зараза, загрязнившая его одежду, уже перекидывалась и на лицо.

– Я погибну, – с трудом простонал он. – Чувствую. Необратимо…

Кас вздохнул, после чего достал из своего кармана цершер. Шал увеличился у него в руках, потом Кас небрежно кинул его на пол.

Шар разбился, ванную комнату озарила яркая вспышка.

Через несколько мгновений Кас и Вирис оказались в просторном кабинете где-то в человеческом мире. В помещении за массивным столом сидел человек – мужчина, лет пятидесяти. На нём был деловой костюм, на шее виднелась толстая золотая цепь.

Кас спросил у мужчины:

– Аркадий Иванович, ничего, что я незапланированно?

– Я всегда рад тебя видеть, Кас, – сказал мужчина. – Что стряслось?

– Вот этот чебурек может помочь добыть нам всякие редкости, – сказал Кас, кивнув на лежащего на полу Вириса, с которого заметно быстрыми темпами спадала чёрно-жёлтая зараза.

Аркадий Иванович поднялся со своего кресла и медленно подошёл к гостям. Он сказал:

– Эти редкости будут полезны мне или тебе?

– Ты же знаешь! – Кас улыбнулся. – Всё, что полезно для меня, выгодно и тебе.

Аркадий Иванович вздохнул:

– Что ж, Кас, на тебе вся ответственность. Я же не против выгоды. Лишь бы это нам боком не вышло.

– Всё нормально, – неуверенно сказал Кас, закуривая.

Аркадий Иванович недовольно посмотрел на своего делового партнёра, потом сказал:

– Перелом интересный. Но срастётся нормально. На рентген не повезу. У грисов быстро кости срастаются, в отличие от альнелонов. Что ж, надеюсь, этот кадр знает, как платить добром за добро…

– Знаю, знаю, – заверил Вирис, жадно глотая относительно чистый воздух человеческого мира.

Аркадий Иванович хитро усмехнулся:

– Смотри. Если что-то учудишь, то мы тебе с таким удовольствием переломаем каждую косточку…

Казалось, Вирис был готов на всё:

– У меня хороший план, как отблагодарить вас!

Аркадий Иванович не стал продолжать этот разговор, он только спросил Каса:

– Кас, ты, может быть, принёс чего-нибудь интересное?

– Нет, ничего нового я ещё не добыл, – ответил Кас. – Посмотрим, как завтра дела пойдут.

– Ладно, – сказал Аркадий Иванович, главный сообщник Каса в транзите товара между человеческим и Резервным мирами.

Глава 3

Май разразился жарой. В маленькой квартире было очень душно, несмотря на раскрытые окна в комнате и на кухне. Этим утром Марк Семёнович опять слишком рано проснулся, несмотря на то, что Сергей с Викой очень поздно уснули. В комнате витал сладковато-противный запах.

Семечкин-старший долго лежал, слушая сиплое дыхание Сергея, потом медленно и тихо поднялся, оделся и ушёл на кухню. Там он вскипятил воду, заварил чай, медленно выпил его, закусив жёстким мятным пряником. Впереди был ещё один бесполезный день. Но с каким удовольствием он бы провёл его, если бы жил в одиночестве! Какое это наслаждение просто посидеть одному! Почитать книжку, сварить вкусный суп, а то и холодец. Хотя нет, в такую жару холодец совсем плохой выбор, но он что-нибудь бы придумал.

Но с таким «добрососедством» ничего делать не хотелось. Не хотелось их взглядов, присутствия, разговоров. Вика проснётся, сварит пустые, невкусные макароны с «кубиком». Предложит «деду». «Дед», который ещё не привык к тому, что он просто «дед», может быть, даже поест. Потом она, возможно, повозякает вонючей тряпкой по полу, наводя «чистоту». Сергей в это время сходит за пивом. Возможно, придёт опять с «другом». Пиво предложат и «деду», зная, что тот откажется – не любит алкоголь. Им будет весело, а Марку Семёновичу будет грустно.

Время подошло к отметке в десять часов. Сегодня воскресенье, поэтому можно было бы позвонить дочери. Давно он ей не звонил.

За то время, что Сергей здесь живёт, они созвонились лишь один раз. Семечкин-старший не мог не поделиться новостью. Это он делал в строжайшей секретности, на улице, за две остановки от дома. Но дочь в который раз дала понять, что у неё нет брата, и ей совсем не интересна его судьба.

Марк Семёнович раньше вёл себя также. Он много лет не писал писем сыну, и тот быстро перестал ему писать свои короткие, плохо написанные истории. Но сложилось так, что они снова оказались под одной крышей. И что теперь? После смерти кота рядом никого не было. Теперь есть сын. У него есть Вика. И «друг». Вроде бы как, своеобразная компания.

Марк Семёнович передумал звонить дочери. Он достал из комода свой сотовый телефон с большими кнопками, проверил баланс и убрал обратно. Он понимал, что дочь ему сама не позвонит. Не было такого ещё ни разу. На третью за свою жизнь свадьбу она его даже не позвала: «пап, ну чё там делать, мы только своих в кафе собрали, совсем немного посидели и разошлись!».

Интересно, а для Сергея он смог стать своим, если впустил его в свой дом? Наверное, он всё-таки позовёт его на свою свадьбу – только что изменится, если они с Викой распишутся? Появятся дети? Маленьких детей Марк Семёнович не любил, потому что их боялся. Они плачут, орут, шумят. Но, может быть, у него ещё есть время стать хорошим дедушкой? В своё время от своих маленьких детей он прятался на работе – сейчас он мог в этом признаться. Удалось только немного понянчиться с внучкой, когда она повзрослела до более-менее осознанного возраста.

Пожилой мужчина услышал голоса в комнате. Сергей и Вика проснулись. Невольно пришлось подслушать их диалог.

– Чем воняет? – хриплым голосом спросила Вика.

– Ничем, вроде, – пробубнил Сергей.

– Это дед что ли обосрался?

– Нет, тебе кажется.

– Я тебе говорю, обосрался.

– Ты паштет вчера выкинула, который протух?

– Нет…

– Ну и дура.

Дома быть совсем не хотелось.

Когда Марк Семёнович обувал летние сандалии, из комнаты вышла Вика. В трусах и короткой майке. Она лишь хмуро посмотрела на мужчину, что в растерянности стал греметь ключами. Но хорошо, что она ему ничего не сказала.

Она ушла умывать своё опухшее лицо в ванную комнату. А Марк Семёнович надел синюю джинсовую куртку, взял свою увесистую клюшку и вышел из квартиры. Можно было и без клюшки, но с утра ныло колено, а это могло оказаться существенной проблемой на ближайшие дни.

На улице припекало. Мужчина пожалел, что не надел кепку. Медленно обойдя дом, он издалека увидел своего друга. Ну, как друга. Сосед, с которым они познакомились, когда Семечкин только-только сюда переехал.

Петрович был старше его на двенадцать лет. Они обсуждали вместе жизнь, политику, спорт. Поначалу играли в домино и шашки. И даже пару раз сыграли в подобие городков, но Семёновичу тут не было равных – его прирождённая меткость даже с выходом на пенсию осталась при нём!

Петрович вышел прогуляться до магазина с внучкой и правнучкой. У него была образцовая семья.

– Семёныч! – крикнул Петрович, увидев издалека через свои очки-телевизоры друга. – Куда собрался?

– Гуляю, – сказал Семёнович.

– Чего? – не расслышал Петрович.

Вся их благополучная троица стояла на тротуаре и ждала, пока Марк Семёнович дойдёт до них.

– Гуляю, – повторил Семечкин.

С Марком Семёновичем поздоровались и внучка, и правнучка Петровича. Это было приятно.

– Гуляешь? – переспросил Петрович с довольной ухмылкой.

– Гуляю, – в третий раз сказал Семёнович.

– Я тоже гулять вышел! Вон, в магазин, – сказал довольный Петрович. – Пирогов испечь жена хочет, муки купить надо! Да яиц…

– И мороженого! – сказала правнучка, улыбчивая белокурая девчушка лет пяти.

– И мороженого! – улыбнулся белоснежными протезами Петрович.

Внучка и правнучка терпеливо ждали, пока пенсионеры закончат разговор.

– Жарко сегодня, – сказал Семёнович. Погоду нужно было обязательно обсудить.

– Ага, настоящее лето, – согласился Петрович.

– Так, совсем немного и лето, – сказал Семёнович.

Он понимал, как со стороны неинтересен этот разговор. Но если утром он спрашивал себя, что осталось в его жизни, и нашёл ответ в виде короткого слова «ничего», то сейчас он понимал, что у него остались эти разговоры. Разговоры ни о чём, но с великой важностью пауз в диалоге. Эти диалоги должны были заполнить, чем-то заместить эту пустоту, что осталась от былых свершений, то есть от прошедшей жизни.

– Как твой сын, не пишет? Как дочь, не звонит? – с серьёзной заинтересованностью спросил Петрович.

Семёнович не любил молодёжный сленг, но ему очень хотелось спросить у товарища: «Ты прикалываешься?»

– Нет… нет, – грустно ответил Семёнович.

Позавчера они также встретились на прогулке. Они вдвоём отошли в сторону, когда тесть Петровича возился со своей машиной. Тогда Марк в очередной раз рассказал о своей жизни. Это важно рассказывать о своей жизни, чтобы дать понять, что она у тебя есть. Рассказал, что дочь не звонит. Напомнил, что на третью свадьбу она его не пригласила. А сын вышел из тюрьмы и живёт у него. Привёл невесту. Семёнович это всё уже рассказывал Петровичу. И позавчера тоже было слишком давно для Петровича. Он ничего не помнил. За это Семёнович и не любил старость. И всё чаще избегал общения с недавним товарищем. Ещё лет пять-семь назад они вместе могли вести долгие и интересные беседы. Сейчас же не было никакого интереса. Семёновичу даже было страшно, что и с ним случится эта чёртова деменция. Поэтому – поговорили, и хватит.

– Ладно, пойду я! – сказал Семечкин. – Тороплюсь на почту!

– Посылку что ли какую ждёшь? – Петрович не отступал, хотя было заметно, как его правнучка хотела поскорее в магазин.

– Нет, какое там, надо заплатить за свет!

– А у меня дочь сама платит! Через этот самый интернет! – похвастался Петрович.

– Дедушка, а когда мы уже пойдём, – потянула за руку Петровича правнучка.

– Пошли-пошли, – отозвался он с улыбкой, будто и не было рядом никакого Семёныча…

Марк Семёнович, который ещё десять минут назад чувствовал себя достаточно комфортно, тоже начал спешить. Всему виной была большая кружка чая. Сильно захотелось в туалет. Как с недавних пор бывает – захотелось нестерпимо сильно. Дойти до подъезда, и подняться на свой восьмой этаж уже было проблематично. Хорошо, что правнучка Петровича вовремя его поторопила идти в расположенный неподалёку супермаркет. Семёнович тут же сменил маршрут к соседнему двору. Там были гаражи и уже вовсю раззеленевшиеся кусты.

Недолгий путь и полное облегчение. Жизнь даже начала радовать, а в тени густо разросшихся кустов было достаточно прохладно.

Аккуратно выбираясь из зарослей, мужчина заметил девушку. Из-под капюшона серого балахона свисали светлые пряди волос, лица Марк Семёнович не разглядел. Ему стало очень интересно, что девушка могла тут забыть, а потом он смутился – вдруг она сюда тоже пришла по нужде, а старик её спугнул.

Вновь вспомнилась та рыжая девчонка. Что с ней? Нашла ли того самого, как его там…

Вдруг откуда-то выскочил полноватый мужчина невысокого роста. Он схватил уходящую из закутка гаражей девушку за кофту и с силой прислонил к стене. Девушка ударилась затылком об гараж, капюшон слетел, и Семёнович наконец-то смог разглядеть её лицо. И оно было по-настоящему красивым, не то, что у этой её ровесницы Вики, увидев которую в темноте можно было напугаться. Это был просто светловолосый ангел с большими голубыми глазами и свежим цветом кожи. Вот только гримаса боли всё портила – полноватый мужчина резко схватил девушку рукой за шею.

Семёнович знал этого пузатика. Его знали все близлежащие дворы – он постоянно чинил свои «Жигули», а по праздникам, в состоянии подпития, колотил свою жену, не боясь свидетелей.

Пузан крикнул прямо в лицо девушки:

– Чё тут у моего гаража шастаешь, наркота проклятая?!

Мужчина был уже пьян. Благодаря его состоянию, Семёнович вспомнил, что сегодня праздник.

– Отпусти девку, – вступился Семёнович. Несмотря на грозный вид пузатика, он почему-то подумал, что тот может бить только женщин.

Мужчина отвлёкся на старика, и девушка воспользовалась этим замешательством. Она очень хлёстким ударом коленкой между ног противника заставила того переместить его руки с её шеи в область собственного паха. После удачного удара она сбежала.

Пузатый долго не мог выдохнуть, однако когда ему это удалось, он издал очень странный вопль. Быстро прокричавшись, он обратился к Семёновичу:

– Старый ты херен! Она же наркоманка, закладку искала, чё ты за неё впрягся-то? Таких, как она, давить надо!

– Я не знал, – только и ответил Марк Семёнович.

Пузатый, держась руками за штаны в области ширинки, медленно, чуть подпрыгивая, обошёл гараж. После чего пискливо крикнул собутыльнику:

– Стёпа! Стёпа, она мне яйцо там похоже сломала…

Никак Семёнович не мог поверить, что эта девушка могла быть наркоманкой. Слишком приятной была её внешность, ну, если не брать в расчёт одежду – обтягивающие шорты, громоздкие кроссовки, бесформенная толстовка. А лицо, её ясные глаза? Нет, она точно не была наркозависимой.

Он попытался поскорее уйти с этого места, выбрался на тротуар, и хотел было идти куда подальше, как боль в колене остановила его.

Клюшка! Её-то он оставил там, прислонив к гаражу!

Пришлось обойти компанию утренних алкоголиков и снова протиснуться к кустам за гаражными постройками. Клюшка стояла на месте, ждала хозяина. А совсем рядом от неё, между стеной гаража и неизвестно зачем тут вкопанным железным столбом, он заметил книжку. Семёнович тут же вспомнил, как пузан говорил что-то про закладки… но нет, это не его, нельзя трогать!

Но любопытство было сильным. Тем более, Марк Семёнович любил читать, хотя последнее десятилетие только и занимался тем, что перечитывал то, что прочитал когда-то в молодости. А здесь новая, красивая книжка.

Оглянувшись по сторонам, пожилой мужчина быстро схватил предмет и направился в сторону своего дома. Потом он сменил маршрут – совсем не хотелось домой, тем более там можно было застать молодёжь за занятием, которое они могли делать вдвоём, и это не только пить пиво.

Марк Семёнович решил прогуляться до парка. Воровато оглядываясь, там он вытащил из внутреннего кармана куртки предмет, который поначалу принял за книгу. Увы, это была не книга. Это была чёрно-жёлтая шкатулка, которая легко открывалась с помощью нехитрого приспособления. Внутри была ещё одна открывающаяся вкладка, за которой в специальных ложементах лежало восемь стеклянных шариков, размером чуть меньше, чем мячи для настольного тенниса. Весьма странные предметы.

Марк Семёнович аккуратно достал двумя пальцами один шарик, долго смотрел на него – предмет был красивого тёмно-серебряного цвета. Открыть этот шарик не получилось, даже постукивая по нему клюшкой. Но ведь это не могло быть столь бессмысленным сувениром, ведь это должно как-нибудь и зачем-нибудь открываться? Если верить телевизору, то наркотики выглядели совершенно иначе.

Уже не боясь оставлять свои отпечатки пальцев на шарике, дед взял его в ладонь, пытаясь полноценно прикинуть его вес. Шарик был тяжёлым, несмотря на размер. Видимо, он был сделан из очень дорогого материала. Но мужчина даже представить себе не мог, насколько дорогим был этот материал.

Согревшись в ладонях мужчины, шарик вдруг резко стал увеличиваться в размерах, пока не достиг величины с биллиардный шар. Вес тоже существенно увеличился. Такая трансформация напугала внезапного обладателя столь великой ценности до такой степени, что тот выронил шар на асфальтированную дорожку. Шар тут же рассыпался, мгновенно озарив всё ослепляющей белой вспышкой.

Марк Семёнович ослеп и не на шутку испугался. Ему резко захотелось как можно скорее покинуть это место. И он попытался вскочить с места и побежать, но тут же свалился куда-то в траву.

Когда след от вспышки перестал мерцать в ослепших на короткие мгновения глазах, то пожилой мужчина увидел перед собой совсем не ту траву, которую ожидал увидеть, и что так щекотала его нос. Вернее, по ощущениям трава была вполне обычная, только совсем другого цвета.

И лавочка, и парк куда-то подевались.

Схватив клюшку, мужчина быстро поднялся на ноги. Нет, не мог он так сильно удариться головой, он, вроде бы, вообще ей не ударялся. Да только изображение реальности говорило об обратном.

Вокруг не было ничего похожего на тот парк, в котором он потерял сознание…

Было достаточно темно, как перед грозой, но всё было отлично видно. И чёрно-жёлтое небо, что чем выше от горизонта, тем сильнее напоминало открытый космос. Нет, звёзд не было, не было и какого-то холода или дискомфорта. Просто небо было чёрным, а облака ярко-золотистыми. В них спряталось чернеющей кляксой солнце, обрамлённое жирной золотой оправой. И трава, трава была по форме похожа на земную, только насыщенно-золотого цвета. Деревья, что стояли вокруг тоже были чёрно-золотого цвета.

Но одежда Марка Семёновича выглядела вполне естественно, хотя сильно выделялась из окружающего пейзажа, будто вполне реальную природу сфотографировали через какой-то чёрно-жёлтый фильтр. Да что говорить, вокруг было хоть и мрачно, но одновременно ослепительно красиво!

Осмотревшись, мужчина заметил в траве свою шкатулку. Она переместилась куда-то на задворки вселенной вместе с ним, и там осталось семь шариков.

Пройдя чуть вперёд по невысокой траве, мужчина вышел к склону невысокого холма, где трава была примята большой скатертью. На скатерти лежала корзинка. Обычная корзинка. Не чёрно-жёлтая. Она была прикрыта широкой салфеткой, под которой лежала бутылка вина с красивой этикеткой, два стеклянных бокала, нарезанный аккуратными дольками сыр с благородной плесенью и красный виноград. Марк Семёнович вернул на место салфетку. Вино и сыр почему-то выглядели безумно аппетитными, несмотря на то, что алкоголь мужчина не любил ни в каком виде. Может быть, поэтому он, в отличие от Петровича, сохранил отличную память и рассудок. Ну, про рассудок он сделал такие выводы только потому, что он значительно реже улыбался, чем тот же Петрович. Хотя, может это только потому, что поводов для улыбок у него было меньше.

Прогулявшись к ближайшему лесу и побродив вокруг вытоптанной кем-то поляны, мужчина с трудом сел на край скатерти. С вершины холма открывался отличный вид. Одиноко стоящие деревья, бескрайнее… чёрно-жёлтое небо, золотистое море травы. Это было лучшее, что Марк Семёнович видел в свой жизни. Это даже нельзя было и близко сравнить с его свадебным путешествием в Гагры. Красота, которую никто и никогда не оставлял на своих картинах и фотографиях. Это было что-то инопланетное, и, одновременно, знакомое.

Рука так и тянулось к корзинке, но это было чужое, совсем не для него припасённое. Да уж, если это всё списать на действие наркотиков, то понятное дело, почему люди теряли от них голову.

Мужчина не знал, сколько времени он находился в этом мире. Но настала пора возвращаться. Почему-то у него не возникло сомнений в технологии возвращения. Были только сомнения в том, вернётся ли он туда, откуда сюда попал. Что если дальше ждут другие миры? Это было интересно и страшно.

Он вытащил из шкатулки ещё один шарик, который от тепла его ладоней вырос в полноценный шар. Но ничего не происходило, перемещения не случилось.

Но Семёнович недолго паниковал. Он с силой бросил шар в траву и крепко зажмурился. Вспышка была такой же яркой, но на этот раз он на неё не смотрел.

Когда всё прошло, он очутился в парке. Шкатулка с шариками лежала рядом в траве. Он быстро её подобрал, воровато оглянулся.

Мимо пробежал спортсмен, но он не обратил никакого внимания на старика.

Пожилой мужчина отыскал свою клюшку, она также лежала около скамейки. Казалось, что времени прошло совсем немного. Будто те же голуби даже не успели улететь. Они ждали, что дед что-нибудь им даст, но сегодня у него с собой ничего не было, кроме впечатлений.

Путь домой был долгим. Мужчина много гулял по парку. Думал, насколько полезной может быть для него эта находка. Может быть, шарики можно продать за огромные деньги? Купить себе домик, оставить квартиру Сергею. Только бы знать, где найти покупателей на такой товар.

Марк Семёнович застал дома очередную пивную вечеринку. «Сикалки» пива стояли вдоль стены, ровно в ряд. Хорошо, что «друга» дома не было. Молодёжь громко смотрела свой плоский телевизор, что-то обсуждая. Мужчина, как всегда, попытался вести себя как можно тише. Спрятав шкатулку под кровать, он прошёл на кухню.

На кухне в пустой кофейной банке у раскрытого настежь окна лежали окурки. Хотелось ругаться, но Марк Семёнович этого не умел. И не хотел этого делать. Он прекрасно помнил, как от всех переживаний ему становилось плохо. Как сдавливало грудь, как трудно становилось дышать. Ужасное чувство. Обида и досада не лучше, но вдруг всё может обернуться гораздо большими проблемами.

Тем более Сергей уже был пьян. Он громко разговаривал и не вёл себя сдержанно, как обычно. Что можно ждать от человека, который по пьяной лавочке зарезал двоих человек? Как теперь живёт та бедная девушка, что выжила в тот ужасный день, когда в Сергея вселился бес?

Одно письмо домой от Сергея Марк Семёнович запомнил. Оно было адресовано лично матери. Почерк был, как всегда, ужасен, мысли скакали с одной на другую, фразы выглядели неубедительно. Но он был удовлетворён тем, что Сергей просил прощения. Было там что-то и про «бес попутал», что «был пьяный» и «сильно любил». Были там строчки и о том, что он жалеет, что пострадал невинный человек. Видимо, это было про сестру друга. Остальных он явно не жалел.

Марк Семёнович старался не лезть в жизнь сына. Вот и теперь не следовало этого делать.

Сергей зашёл на кухню, когда его отец ел недавно приготовленную для себя яичницу. Мужчина посмотрел на отца уже раскосыми глазами, но ничего не сказал. Он взял на кухне две вилки и понёс в комнату.

– Серёж, – сказал Марк Семёнович. Нет, он, конечно, обратил внимание на острые предметы в его руках, но его ещё интересовала информация про волшебные шарики. – Скажи, пожалуйста. Может, знаешь. Наркотики, они ведь разные? Могут быть такие штуки круглые, такие шары…

Вопрос были дурацким, но это так тревожило сознание мужчины, что ему даже стало всё равно на то, как он выглядит.

– Бать, ты чего? – улыбнулся Сергей. – Ты давай с этим не связывайся. У нас таких не уважают. Это яд, а разновидностей у него большое множество…

– Я просто спросил, по телевизору видел…

– Надо меньше смотреть телевизор, – неожиданно добродушно сказал Сергей и ушёл смотреть телевизор.

Да, идея задавать вопросы была плохой. Значит, смысл найти покупателя есть. Только вот как это сделать, если никого, кроме Петровича, не знаешь. А Петрович человек слишком хороший для любого криминала. Но у него есть взрослая внучка, у которой есть интернет, а в интернете ведь есть всё! Стоило бы наведаться к ним в гости. Да попросить узнать что-нибудь через этот интернет.

Зато Семёнович поймал себя на мысли, что ему не грустно. У него появилась надежда на возможное обогащение, которое решит проблему с его бытом. Возможно, и Сергей ему потом скажет настоящее спасибо, если он сможет решить их жилищную проблему, ведь Вика явно недолюбливала «деда».

Но эти волшебные шары принадлежали не ему. Иногда совесть подавала голос, прося найти ту девушку. Но вдруг они тоже принадлежали не ей?

Вечером Марк Семёнович подслушал, что причина сегодняшнего распития алкогольных напитков стала покупка Сергеем современного мобильного телефона. Видимо, сейчас это является знаковым событием. Откуда у него столько денег за работу на овощебазе? Может быть, он скоро сам накопит себе на квартиру?

Глава 4

Кас и Вирис, которому крепко забинтовали сломанную ногу и даже наложили подобие гипса, недолго были в гостях у Аркадия Ивановича.

Они вернулись в Резервный мир, в котором Вирис стал повеселее, даже съел остывшие сосиски, после чего Кас снова зафиксировал верёвкой его руки, потом привязал пленника к трубе, возле унитаза. В его бачке ещё была жидкость, а также у раковины стояла большая канистра с чистой водой, пригодной и для умывания, и для питья, о чём Кас и уведомил пленника. После этого он оставил его в тёмной ванной комнате, дверь которой запер на ключ. У него в жилище был второй санузел, поэтому такая занятость важной для быта комнаты его не тревожила.

В это время Оливия ковырялась в комнате-хранилище в груде вещей, которых Кас наскладировал великое множество. Одежда плохо продавалась, но выбрасывать её было жалко и иногда её можно было выменять на цершеры, обеспечивающие водой – самые дешёвые, но очень нужные в этом мире шары голубого цвета.

– Как тебе мой новый наряд? – спросила Оливия, продефилировав мимо Каса в новых полусапожках, юбке и кофте с оголёнными плечами.

Кас сказал:

– Тебе не идёт. Ты без спроса ковырялась в моих вещах?

– А что, нельзя? – удивилась Оливия. – Я не могла спросить, ты же был занят со своим новым другом! Тем более, это женские вещи, а ты живёшь бобылём один!

– Так, он мне не друг!

– Зачем ты тогда оставил его в живых?

– Откуда в тебе столько… кровожадности? – Кас не сразу нашёл подходящее слово.

– Всё просто, – не смутившись, ответила Оливия. – Если меня хотят убить, то я должна убить в ответ.

– А ты смогла бы?

– Смогла, – уверенно ответила девчонка и Кас даже немного поверил.

– Он быстро поправится и мне поможет. Ладно, оставь одежду себе…

– А можно я ещё возьму? – спросила девчонка, и, не дожидаясь ответа, вновь скрылась в комнате, где вещи были свалены в кучу на полу. – Здесь темно, включи свет или зажги свечу!

На улице действительно темнело. Ещё немного и Резервный мир погрузится во мрак ночи, оставив только огромное жёлтое светило в небе, заменяющее луну и почти не дарующее света. В это время мир застывал, любые дела прекращались. А с электричеством здесь было совсем плохо, не все человеческие технологии могли тут прижиться. А те, что приживались, требовали почти ежедневного ухода из-за чёрно-жёлтой заразы, приводящей в негодность даже самые простые механизмы.

– Надо ложиться спать, – сказал Кас. – Я постелю нормальную постель в своей комнате…

– Я буду спать здесь! – запротестовала Оливия. – В своей новой одежде, я не пойду в твою комнату!

– Как знаешь, – устало сказал Кас, пройдя на кухню. Всех накормив, он остался голодным.

Поев, впотьмах он пробрался в свою комнату, посветив фонариком на Оливию, которая быстро угомонилась в куче тряпья и мирно посапывала. Навещать Вириса он не стал, хорошо, что в квартире было два туалета.

Он быстро уснул, засунув под подушку привычно перед сном перебранный, смазанный и заряженный пистолет. До этого всё оружие он сложил в своей комнате, его он обрабатывать от заразы не стал, пусть завтрашний покупатель сам этим занимается.

Утром он проснулся раньше всех, после чего разбудил Вириса. Вскоре проснулась и Оливия. Накормив своих гостей, Кас собрался идти на рынок. Нужно было послушать последние слухи, и, возможно, что-то продать. Также в этот день его ждала важная встреча, поэтому не уйти было нельзя.

Собрав почти всё оружие в рюкзак и сумку, он отправился в путь, предварительно крепко связав Вириса и надежно приковав его цепью к трубе. Оливию он просто попросил ничего не предпринимать. И если она соберётся уходить, то пусть будет осторожной и захлопнет за собой дверь. Та заверила его, что никуда не собирается, так как вовсе потеряла след Оливера. Её это расстраивало, у девчонки не было ни настроения, ни того аппетита, что был вечером.

Как только входная дверь громко хлопнула, Вирис достал из рукава не найденное Касом лезвие, которым он с лёгкостью перерезал верёвку, что сдавливала его руки. Потом он расправился с цепью, которая оказалась не такой крепкой. Сломанная нога, конечно, была серьёзной помехой, но если найти подходящий упор, то всё могло стать лучше.

Выбив хлипкую дверь, Вирис встретился лицом к лицу с Оливией.

– Так и знала, что тебя стоило прикончить! – сказала она. В её руках был автомат, про который Кас совсем забыл. Девчонка ещё вчера закинула это оружие в кучу барахла.

У автомата не было рожка.

– А тебя стоило бы прирезать, – злобно сказал Вирис.

Грис жёсткой хваткой одной руки вцепился в дуло автомата, выворачивая оружие из рук девчонки, которая беспомощно и безрезультатно щёлкала спусковым крючком. Вирис смог выхватить автомат, но Оливия крепко схватилась за руку мужчины. Тогда грис со всей силы оттолкнул девчонку так, что она отлетела в соседнюю комнату, выбив своим не крепким телом запертую дверь. Вирис проковылял в эту же комнату. Но его интересовала не лежащая без сознания девчонка, а нажива, которую он сможет найти в этой квартире и самостоятельно унести с собой. И он принялся рыскать. Автомат у него уже был, следовало поискать патроны и ещё что-нибудь поинтереснее.

Но кроме шмоток, консервов, алкоголя и сигарет Вирис ничего не нашёл, хотя облазил всё вокруг. Тайник с цершерами был хорошо спрятан. Но под кроватью ему удалось отыскать один рожок с патронами.

Оливия долго лежала без сознания, потом пришла в себя и потирала затылок.

– Дурочка! – обратился к ней Вирис, используя вместо клюшки автомат. – Эту штуку заряжать надо было.

Сказав это, он ловко вставил рожок в автомат, после чего передёрнул затвор. Он уже определился, что возьмёт с собой: конечно же, этот автомат и сумку с консервами, алкоголем и средствами по уходу за оружием и прочей техникой. Ноша получилась увесистая, но ничего, грисы очень выносливый народец. Нужно будет сообщить Дарину, что сюда надо вернуться как можно скорее и поискать тайники.

– Голова болит, – пожаловалась Оливия. – А ты злодей и негодяй! Теперь Кас тебя точно убьёт!

– Ещё чего, – усмехнулся Вирис, хотя сам немного нервничал, опасаясь, что Кас скоро вернётся. С его стороны было глупо оставить Вириса здесь.

Он проковылял к Оливии вплотную, держа перед собой оружие. До последнего момента он думал, что убьёт её, но памятуя о некотором влиянии Каса в этом районе, он передумал стрелять.

В тот момент, когда он передумал, девчонка поднялась на ноги. Она, с вызовом, спросила:

– Что уставился, злодей?

– Если Кас придёт, передай ему, что я взял совсем немного. И напомни ему о том, что я пожалел тебя. Пусть меня не ищет, а то хуже будет…

– А я тебя не пожалею! – выкрикнула Оливия и со всей силы топнула каблуком по здоровой ноге Вириса.

– Вот гадина! – выругался Вирис, пытаясь схватить Оливию, но та оказалась проворнее, увернувшись от его рук.

Грис потерял равновесие и свалился на пол, клацнув зубами, когда его подбородок прикоснулся к обшарпанной половой доске. Падение не заставило его отказаться от цели поймать эту наглую девчонку. Оставив оружие и широко растопырив пальцы, он сделал выпад в её сторону, но Оливия смогла ловко перепрыгнуть через гриса и оказалась у него за спиной. Пока он оборачивался и поднимался по стене на ноги, девчонка схватила с пола автомат и сказала:

– Теперь эта штука точно должна работать!

– Ты не выстрелишь, – сказал Вирис, сильно сомневаясь в своих словах.

Оливия зажмурилась и нажала на спусковой крючок. Дуло автомата застрекотало, короткую огневую пунктирную линию повело в сторону. Вирис успел вовремя пригнуться, иначе его голова была бы продырявлена.

Времени на раздумье у него было немного: входная дверь была совсем рядом, и грис в два корявых прыжка добрался до неё. Ловко справившись с засовами, он пулей выскочил на лестничную площадку и захлопнул за собой дверь.

– Я вернусь! – крикнул он в сторону закрытой двери. – Я вернусь с Дарином, и вам с Касом не поздоровится!

В словах чувствовалась обида и злость оставшегося ни с чем гриса. Несмотря на быстро появившееся выигрышное положение, Оливия не стала преследовать обидчика. Наоборот, она закрыла дверь квартиры на запоры. Она очень испугалась тяжести и шума стрекочущего автомата, от которого до сих пор звенело в ушах.

Немного отдышавшись, девчонка выпустила из рук оружие. Ей больше не хотелось пользоваться этой штукой. Но обстоятельства складывались так, что без оружия было не обойтись.

– Битва выиграна, но вся война впереди, так? – сказала она запертой двери, думая, что давно сваливший грис слышит её. – Каса я в обиду не дам.

Подумав о том, какие у Каса теперь могут быть неприятности, девчонка решила, что его нужно будет отыскать раньше, чем Вирис и этот Дарин доберутся до него. Он спас ей жизнь, и она спасёт его.

Осторожно покинув квартиру, девчонка не забыла прихватить с собой тяжёлый автомат. Теперь она знала, как обращаться с этим предметом.

* * *

Пенсионерам проще просыпаться по утрам, потому что жизнь дала наконец-таки шанс отдохнуть от рабочих дел. Поэтому вместе с ними просыпается и мятежный дух идти против правил. Но как-то поздно Марк Семёнович проснулся в этой жизни. Проснулся бы раньше, когда была дилемма, отдать сына на шахматы или на бокс. Супруга как-то обмолвилась, что именно в секции бокса Сергею «отбили голову». Но Марк подозревал, что отбивать там особо было нечего, тут дело в характере, который однажды мог проявить себя.

Ведь он сравнивал сына с собой. Были моменты в жизни Марка, когда и он мог не совладать со своими эмоциями.

Нет, тогда он был трезв, но его сознание было одурманено не только жарой, но и ревностью, ненавистью. Может быть, поэтому в глубине души он оправдывал Сергея, хоть и отрёкся от него в своё время.

Когда Марку было чуть больше двадцати, он женился в первый раз. С женой вместе они были около года. Детей завести не успели, да и не до детей было – оба были заняты учёбой. Потом, на заводе, где молодой, высокий, стройный Марк, капитан волейбольной команды, проходил стажировку, случился с ним несчастный случай. Железная болванка свалилась на парня. Хорошая реакция спасла от гибели. Но ногу покромсало серьёзно, дискомфорт в колене остался на всю жизнь. И пока Марк лежал в больнице, всё было отлично. Жена приходила каждый день. Выписаться удалось раньше срока, товарищи довели его до коммуналки, куда он приехал с костылями и букетом цветов для жены в знак благодарности за то, как она за ним ухаживала. Войдя вместе с товарищами в их уютную комнату, Марк застал жену со своим сокурсником в постели. Сломанная нога, два товарища, да и богатырская сила человека, посягнувшего на его семейное благополучие, помогли избежать трагедии. Но тогда Марк сумел дотянуться до перочинного ножика, которым его супруга резала яблоко перед тем, как лечь в кровать. Да, все же перед этим самым едят яблоки? Но никого порезать не получилось. Ребята схватили за руки, а коварный соперник сломал Марку нос.

Ужасная вышла история, она буквально выбила мужчину из колеи. Но потом, через пару лет, ему повстречалась Маргарита, брак с которой оказался крепким, надёжным и счастливым. Если бы не Сергей.

Кто знает, может быть, сын исполнил эпизодически возникшую волю отца? Это и есть карма, о которой Семёнович что-то слышал на четвёртом ТВ-канале?

Как бы то ни было, с Марком этого не произошло. Прошлое можно переврать, но не изменить. Про этот инцидент Семечкин никому не рассказывал. Возможно, ему нужно будет когда-нибудь поговорить об этом с сыном, но стоит ли это делать?

После долгих раздумий Марка Семёновича о жизни, у Сергея и Виктории прозвенел ряд будильников. Пушечные выстрелы в головы молодых организмов и тревожность для сердца пенсионера.

Семечкин-старший уже забыл о том, что такое будильник. Но зато в его голову закралась интересная идея. Ему вдруг очень сильно захотелось узнать, сколько времени он будет в чужом мире, и как это количество времени отразится здесь, если он снова воспользуется этими магическими шарами? В тот раз он не засёк время своего пребывания там и время в родном мире, теперь это следовало исправить. В тот раз у него не было с собой ни сотового телефона, ни наручных часов. Зато сегодня он обязательно вооружится этими предметами.

Счастливые часов не замечают – с этим девизом Семёнович вышел на пенсию, практически отказавшись от средств исчисления времени. А сегодня он достал из шкафа свои наручные кварцевые часы и проверил исправность времени на мобильном телефоне. Осталось только дождаться, пока опухшие от вчерашних излияний Виктория и Сергей уйдут на овощебазу.

В десять часов утра всё было готово для эксперимента. Семёнович, заранее сходив в туалет после чая, надел на себя рубашку, спортивный костюм, кроссовки. На руку нацепил часы. В тумбочке он оставил телефон, запомнив время. В кармане лёгкой куртки спортивного костюма у него лежала шоколадка, чтобы в случае чего самому подкрепиться или угостить нового знакомого, если встретит кого. Шоколадка была хорошей, её много лет рекламировали по телевизору.

После этих приготовлений он присел на свою кровать, примостил рядом с собой клюшку, положил на колени шкатулку. С почти ритуальным дрожанием рук достал шар. Тот моментально согрелся, увеличился. После этого мужчина аккуратно бросил его на небольшой коврик у кровати.

Вспышка снова была очень яркой. Марк не успел закрыть глаза. Но их пришлось закрыть, когда он плюхнулся на задницу. Он знал немало историй, когда пенсионеры с ужасной лёгкостью ломали свои ослабшие кости и ему этого совершенно не хотелось. К счастью, он упал в мягкую траву. Хорошо, что клюшка оказалась рядом. С её помощью он поднялся на ноги.

Когда ослепление полностью прошло, он увидел знакомый луг и знакомую корзинку. Всё осталось нетронутым, только фрукты были уже сильно испорченными, да и сыр покрылся чёрными пятнами. Эх, а так хотелось сыра, и особенно винограда. Нужно будет в «Майском» гипермаркете купить себе такую же большую гроздь и поесть. Пока Сергей со своей подругой на работе. При них он стеснялся есть что-то «элитнее» пирогов из хлебной лавочки.

Время на наручных часах он выставил ровно на двеннадцать часов, чтобы было легче ориентироваться. О, сколько открытий чудных может подарить этот мир! Но мужчина совсем не заметил, как часы, отмерив несколько секунд времени, остановились.

Это открытие настигнет его позже, и он уже не придаст этому событию особой значимости, а пока из всех новых открытий было лишь замечание про воздух, который был хоть и чистым, но каким-то тяжёлым. Он будто оседал в лёгких, не придавая сил. Наверное, здесь есть какая-нибудь радиация – подумал путешественник между мирами. Но как же тут было хорошо, несмотря на незаметный в первый раз дискомфорт! Чёрно-золотой мир выглядел значительно лучше, чем если бы он был чёрно-белым.

Но чем ещё может быть интересен этот мир? Семёнович погулял по окрестностям. Побродил по тропинке, ведущей от склона вглубь леса. Но он побоялся уходить далеко. Вдруг там водятся какие-нибудь опасные животные? С собой стоило бы взять какое-нибудь оружие. Например, тот большой кухонный нож.

Возвращаясь на возвышенность с другой стороны, мужчина заметил небольшой ручей, который почти бесшумно тёк с небольшого склона вниз, через лужайку. Не сразу Марк заметил, что звуки здесь глухие, и нет никаких насекомых, птиц – ничего. Только иногда дул лёгкий ветер. И то, не ветер, а будто какое-то волновое излучение. Зато ни холодно, ни жарко.

Вернувшись к корзинке, Семёнович заметил, что в его сторону кто-то ковыляет, упорно поднимаясь в гору. Чужак был совсем близко, и, судя по выбранному направлению, неизвестный мужчина, нелепо опираясь на палку, шёл именно к нему. Но прятаться было и поздно, и проблематично, поэтому Марк Семёнович сделал вид, что он здесь не случайно, а по делу. Но тревога не покидала его, особенно когда он заметил, что мужчина хромал из-за уже покрывшегося чёрно-жёлтой грязью гипса на ноге, скрывающего часть конечности от ступни до колена.

– Ты кто такой?! – грозно спросил пришелец.

Теперь Семёнович смог его разглядеть получше. Кошачьи глаза, растрёпанные, но идеально прямые волосы на голове и бороде, похожие на шипы дикобраза. Кроме дикого взгляда и оригинально уложенных волос ничего странного в этом мужчине не было. Но, видимо, тот был очень зол, и Семёнович попал под горячую руку.

– Убирайся с дороги! – со злостью сказал пришелец, не получив ответа на первый вопрос. – Что стало с этим миром: люди шастают, как у себя дома!

Семёнович отодвинулся в сторону, хотя на этом пригорке не было даже намёка на дорогу, но кто знает этих пришельцев. После этих телодвижений он попытался спрятать за спину свою драгоценную шкатулку. Это действие и привлекло внимание Вириса.

– Что у тебя там? – спросил он.

– Ничего, – сказал Семёнович.

Но это «ничего» только сильнее разозлило Вириса, день, да и жизнь у которого явно не задались. Он толкнул Семёновича, но дряхлый с виду старик удержал равновесие, не упав. Вириса рассверипел, резко схватил руку Марка, в которой тот держал шкатулку. Та упала в мягкую траву и раскрылась. Увидев редкие цершеры, кошачьи глаза Вириса сразу заблестели огоньками подлости и жадности. Он ловко схватил упавший предмет и прижал его к своей груди.

– Молодой человек, это моё, – сказал Семёнович.

– Откуда у тебя это? – спросил Вирис. – Есть ещё?

Марк Семёнович ничего не ответил, ему на мгновение показалось, что пришелец знает о том, кому эти шары могли принадлежать.

– Ещё есть? – повторил последний вопрос Вирис.

– Нет, – честно ответил Марк Семёнович.

– Откуда они у тебя?

– Нашёл…

Такой ответ не устроил гриса, он замахнулся и ударил по лицу старика, разбив тому нос. Пожилой мужчина завалился на землю не от силы удара, а от обиды. Несколько капель крови окропили чёрно-жёлтую траву и его синюю рубашку.

– Я правду говорю, – простонал старик, закрывая голову дрожащими руками.

Грис не знал, что бы он сделал дальше, если бы так сильно не торопился к Дарину. Зато теперь ему было чем расплатиться за утерянное оружие, и Дарин будет просто обязан отдать ему несколько своих подчинённых, чтобы навестить логово местного торгаша. Как бы то ни было, Вирис сильно торопился, поэтому не стал добивать старого человека, дни которого и так сочтены, особенно когда он лишился предметов, без которых он не мог вернуться домой.

Вирис пошарил у него в карманах. Шоколадку он оставил старику, ведь больше тот ничем не располагал.

Плохой день начал превращаться в самый лучший, и, не обращая внимания на боль в ноге, Вирис продолжил свой путь к Дарину.

В это время Марк Семёнович сидел в траве, у него кружилась голова. Он ещё не до конца понимал, в какой ситуации оказался в один неприятный момент – он остался один в недружелюбном мире. Впрочем, что-то похожее уже было в его жизни.

Вытерев рукавом рубашки кровь с лица, Марк Семёнович вновь оглянулся по сторонам – не появилось ли ещё злых пришельцев поблизости. Но никого вокруг не было. Даже от незваного гостя след простыл. Но Марку Семёновичу не было страшно, он просто решил чуть попозже поискать кого-нибудь подобрее в этом мире. Должен же был тут остаться хоть кто-нибудь добрый.

Он долго приходил в себя, но вдруг чёрно-жёлтую местность на мгновение озарила вспышка, и поблизости с кем-то оставленной корзинкой со снедью появился силуэт молодого парня, лицо которого было невозможно разглядеть из-за капюшона. Но парень, будто услышав мысли Марка Семёновича, тут же скинул капюшон и миру явился красивый лик девушки.

Это был тот самый ангел с большими голубыми глазами. Только голубизна глаз расплылась по всему пространству белков, образуя два бездонных озера, в которых можно было утонуть, потеряв берега в таком инопланетном совершенстве. Больше ничего потустороннего во внешности девушки не было. Разве что цвет кожи был почти белым и уши имели острые очертания.

– Чёрт, так и знала! – выругалась девушка, увидев Марка Семёновича. – Два дня тебя выслеживаю, а ты уже здесь!

– Обращаться к чужим людям на «ты» не вежливо, – сказал Семёнович, хотя чувствовал перед девушкой вину.

– А красть чужое – вежливо? – спросила девушка, оправдав предположения старика.

– Извините, – сказал Марк Семёнович. – Просто… ваша вещь даровала мне незабываемые впечатления… простите… я не устоял.

– Сколько цершеров ты использовал? – спросила девушка.

– У меня их украли…

– Кто?!

– Какой-то мужчина с кошачьими глазами, не такими, как у вас…

– Грис! Этого ещё не хватало! Что он мог тут забыть?

– Девушка, если бы я знал, я бы вам ответил, – сказал Марк Семёнович.

– Давно он ушёл?

– По моим ощущениям, час назад, – мужчина посмотрел на часы, но стрелки стояли неподвижно.

– В какую сторону он ушёл?

Марк Семёнович указал рукой направление, а девушка тут же бросила себе под ноги цершер и растворилась в воздухе.

Но минут через пять она вернулась.

– Дела плохи, это человек Дарина, – сказала она.

– Вы догнали его?

– Нет, но я знаю, где он. От этого не легче. Его встретили сообщники. В бой не вступить, силы не равны. У тебя здоровье крепкое?

– Бывал здоровее, лет тридцать назад.

Девушка задумалась. Ей пришлось два дня следить за этим местом, мотаясь туда-сюда между мирами, тратя цершеры. А всё из-за того, что она обнаружила за собой слежку, поэтому не могла просто так напрямую получить шкатулку, за которую пришлось заплатить достаточно большую цену. Причём, было совершенно непонятно, кто за ней следил: свои, грисы или, не дай межмировое вещество, Безликие. А может просто показалось.

Она сказала старику:

– Загнёшься ты здесь, если не вернёшься в свой мир.

– Что же мне делать? – растерялся Семёнович.

– Искать того, кто у тебя украл цершеры.

– А вы не поможете мне?

– Придётся. Мне они тоже позарез нужны.

– А зачем вам эти шары, если не секрет? – поинтересовался Марк Семёнович. – Насколько я понимаю, вы смогли оказаться здесь и без них…

– Без них я могу легко гулять между двумя мирами, а вам помогут только эти редкие серебряные цершеры. Глупо получилось. У моего молодого человека был день рождения, я хотела подарить ему возможность побывать в моём мире…

– Молодому человеку? – Семёнович сделал ударение на второе слово.

– В том то и дело, что человеку, – погрустнела девушка. – Нам запрещено как-либо влиять на жизнь людей, но…

– Но чувства взяли своё, понимаю. Меня, кстати, Марк Семёнович зовут.

– Меренея, – назвала своё имя девушка. – А в вашем мире я Марина.

Меренея ошиблась с выбором места для романтического свидания. Оказалось, рядом властвовал Дарин, поэтому нельзя было сюда соваться без поддержки.

– Дела плохи, – второй раз произнесла эту фразу Меренея. – И у меня, и у вас…

Девушка вспомнила про вежливость, обратившись к пожилому человеку на «вы». Нет, она не была плохим альнелоном, тщательно выполняла свою официальную функцию, но всё пошло не так, когда она повстречала Адама. Она долго присматривалась к нему, но, несмотря на необычайно красивую внешность, его происхождение оказалось человеческим. После нескольких месяцев отношений, она решила ему раскрыться. Это нарушение, большая ошибка, но что поделать, молодость – это ветер в голове и влюблённость в сердце. Парень, немного старше её, ей не поверил, на что она решила ответить самым главным событием в его и её жизни, но подарок не получился. Теперь это нужно было исправлять, пока об этом не узнали те, кто мог повлиять на её судьбу.

Меренею не коснулся переворот грисов-альнелонов, она с рождения альнелон, но ввиду успешной службы и удачного происхождения, девушка оказалась в числе элиты своего рода. Но её поступок мог не только понизить её в статусе. Её могли утилизировать.

– Ладно, – Меренея начала рассуждать вслух. – С Дарином можно договориться, но мне сейчас нечем ему заплатить, да и не станет он со мной связываться из-за моей официальной деятельности. Может быть, поможет бывший альнелон Кас. Больше не к кому здесь обратиться. Придётся найти его, он в этих краях дела свои тёмные творит, был когда-то на хорошем счету. Знаю, что он ошивается на рынке. Эх, придётся идти туда. Здесь вас оставлять опасно, но из-за происхождения со мной вы переместиться не сможете. Придётся прогуляться, готовы?

– Да, далеко идти?

– Не знаю, мне было бы близко…

– Пойдёмте. Мне, признаться, жутковато. Спасибо, что не бросаете меня…

Меренея ничего не ответила. Они двинулись в путь.

* * *

Кабинет Аркадия Ивановича был очень просторным. Он располагался на втором этаже строения ангарного типа – овощной базы. Те немногие сотрудники, которым удалось в нём побывать, не задавали лишних вопросов. Если кабинет такой огромный и посреди него на полу начерчен круг – значит, так надо, и это не их дело.

Директора овощной базы уважали и побаивались. Аркадий Иванович производил впечатление делового мужика, который всегда был в курсе событий, происходящих с его бизнесом. Картошка, капуста, морковь и прочее – он в этом разбирался. Точнее, всегда знал, куда нужно загнать гигантские партии. Копеечные продукты, но какую империю он выстроил. Ходил слух, что овощная база была хорошим прикрытием теневого бизнеса. А в чём заключалась вся суть теневого бизнеса, знали лишь единицы.

Сергей Семечкин быстро попал в число избранных. Он отлично справлялся с ролью посредника, без лишних вопросов перевозя из одной точки в другую всё, что от него требовалось. Вопросов не задавал. Его друг, Гена, с которым они несколько лет синхронно «мотали срок», быстро ввёл Сергея в курс дела, и всегда был его постоянным спутником, благо имел личный автомобиль, и им вдвоём было не проблематично «подорваться» с работы по загрузке/разгрузке овощных фур на очередное дело, приносящее хороший доход.

Время медленно близилось к полудню, Аркадий Иванович уже был готов плотно пообедать, как к нему на сотовый телефон «упало» кодовое сообщение. Интересующий его товар появился в наличии, оставалось только поехать и забрать его. Конечно, на этот случай у него были Гена и Серёга. Их и попросил вызвать директор овощной базы к себе в кабинет. Исполнительная секретарша Кристина лично спустилась за ними на первый этаж.

Сергей, как всегда, выглядел спокойным и уравновешенным, готовым внимательно выслушать шефа и исполнить его поручение. Гена немного нервничал – осторожно оборачиваясь на круг на полу кабинета, он топтался с ноги на ногу, поглаживая рукой лысину.

Когда Аркадий Иванович озвучил суть своего поручения, и уже требовалось бы уйти, Гена задержался и всё-таки высказался мысль, которая его терзала:

– Шеф, можно вопрос, – сказал он, поглаживая лысину. – Мы идём на опасное дело…

– Опасное? – Аркадий Иванович поднял на него глаза.

– Возможно, опасное, – немного смутился Гена. – Сами знаете, вдруг там какие-нибудь… подводные камни…

– Давай без воды, – сказал шеф.

– Дайте пистолет, – попросил Гена. Он помнил, как когда-то этот предмет придавал какой-нибудь особенной уверенности даже в простых делах. Его необязательно было применять. Собственно, после одного из применений данного предмета он оказался за решёткой.

– Пистолет? – вопросил Аркадий Иванович. – Не автомат? Не гранатомёт?

– Пистолет, – Гене почему-то хотелось смутиться. Но он только в этот момент понял, что достаточно выказал свою нервозность, поэтому в этот раз его слово обрело твёрдость. – Я слышал, что Горбачу и Ковалю уже выдали.

– Хорошо, – Аркадий Иванович подумал, но не долго.

Горбач и Коваль сами когда-то надыбали для себя эти предметы и пока с этим не было проблем. Шеф быстро достал из сейфа и положил на стол пакет, в котором лежал пистолет Макарова. Заряженный. Одна единица товара для Резервного мира. Не дорогая вещица, но, как ни странно, здесь на неё было меньше спроса. Впрочем, там больше ценились ружья и автоматы.

– Это мне? – Гена улыбнулся.

– Бери, – сказал шеф. – Ты знаешь, как с ним обращаться. Там одна обойма. Он пока «чистый». На твоей совести останется то, что будет с этим предметом дальше. Я тут больше не причём.

– Я понимаю, шеф, – сказал Гена, доставая из пакета оружие. Он верил шефу, что шпалер «чистый». – Спасибо.

– Предупреждать не буду, – сказал начальник овощебазы. – То, что у тебя на руках этот предмет, это уже и есть предупреждение.

– Спасибо, – повторил Гена, убирая пистолет во внутренний карман спортивной куртки.

– Подожди, – сказал шеф, посматривая в сторону двери, за который стоял Сергей, не проявивший к этому диалогу интереса. – Знай одну вещь. Если ты за меня, то и я за тебя. Если ты мне навредишь, натворишь глупостей, то ты перестанешь быть важным для меня человеком. Ты вообще перестанешь быть человеком…

– Понимаю всю ответственность, – как можно серьёзнее сказал Гена.

Когда он вышел из кабинета начальника, то весело подмигнул Кристине, женщине лет за сорок, которую шеф очень ценил, но не отвечал взаимностью на её томные воздыхания в его адрес.

Гена подумал, что, может быть, сегодня стоило осмелиться и пригласить Кристину в кафе? Ведь день так хорошо начинался – отдав Гене оружие, шеф обозначил своё доверие к нему. И уже плевать было на Горбача и Коваля, про которых ходили слухи, что шеф им доверяет более масштабные дела.

– Крокодил, пошли, – поторопил Сергей коллегу, ведь дело само себя не сделает.

Кристина будто бы улыбнулась. Да, смешное погоняло, но что поделать, если оно закрепилось лучше, чем остальные. К Серёге вон вообще ни одно не прилипло. Разве только Серый. Но это разве кликуха?

– Кристина, тебе нравятся крокодилы? – спросил Гена у секретарши шефа, смирно сидящей на страже его кабинета и не впускающая никого из посторонних.

Возможно, в другой раз он бы не стал подкатывать к ней. Но сегодня же был особенный день. Шпалер приятно тяготил карман. Даже приятнее денег.

– Крокодилы? – равнодушно сказала Кристина. – Крокодилы никому не нравятся. Я люблю людей.

Сергей, ненадолго, одним лишь краем губ, ухмыльнулся. Ему даже не пришлось вновь торопить коллегу, чтобы не стать свидетелем ненужного разговора. Гена обиделся. Даже ничего не сказал Кристине. Хотя мог. Ох, сейчас он многое мог. Нет, эта фраза его крылья не обрезала, а даже вызвала некий азарт. Желание что-то доказать. А, впрочем, какие крылья у крокодила?

Пока Гена спускался по железной лестнице на первый этаж, его настроение переменилось. Злости стало больше. Даже показалось, что Серёга уже не так безобидно хмыкнул. Это была настоящая усмешка. Но так сразу портить отношения с давним корешом не хотелось. Захотелось спросить:

– Ты мог меня при ней не называть Крокодилом?

– Мог, – спокойно сказал Сергей, пока они выходили на улицу. – Тебе дали оружие, а ты сразу же перестал быть Геной. У тебя выросли зубы. Ты попутал. Это женщина шефа. Даже эти твои кривые подмигивания ей могут нам навредить…

– Чем? – озадачился Гена.

– Он, когда принимал тебя на работу, не говорил, что не потерпит кражи даже одной луковицы?

– Говорил. – Начал вспоминать Гена. – Ещё говорил, что связываясь с одной луковицей люди плачут. И что в случае с кражей тот плач будет очень сильно оправдан…

– Вот, – сказал Сергей. – Этот разговор был совсем не про лук. Не только про лук. Не надо покушаться на то, что принадлежит ему…

– Я понял, о чём ты, – буркнул Гена. Ему не понравился этот разговор. Но Серый был прав.

Они вышли на большую, полупустую парковку. Почти к самому входу на базу подрулило такси. Задняя дверь машины среднего класса открылась. Перед Геннадием и Сергеем появилась молодая, лет двадцати пяти, девушка. Её чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост. Немного острые черты лица, маленький подбородок, большой лоб и выразительные серые глаза не впечатлили Геннадия. Но тонкая талия и стройные белые ноги девушки заставили мужчину замедлить шаг. Впрочем, он любил пышных дам, а эта незнакомка совсем не была эталоном его ощущения женской красоты. И маленькая грудь, обтянутая, без пошлости, аккуратным белым с серыми вставками платьем отчего-то заставила его думать, что перед ним менее совершенный соперник, чем Кристина – эта девушка точно не даст такого остроумного ответа, как секретарша шефа. Нужно было немного утвердиться в себе, вновь обрести чувство собственного достоинства.

– Девушка, – Гена обратился к незнакомке, непонятно что забывшей в этом царстве слезоточивого лука и других не менее опасных овощей (если их попытаться украсть у хозяина). – Девушка. Подожди. Как думаешь, я похож на крокодила?

– Нет, – ответила девушка.

Её тонкие дуги бровей и большие серые глаза не выказали удивления от этого вопроса. Она не улыбнулась глупости вопроса. Скорее, внутренне напряглась.

– Это хорошо, – сказал Гена, засовывая руки в задние карманы джинсов. Его распахнувшаяся спортивка не утаила рукоятку пистолета, высунувшуюся из внутреннего кармана. Мужчину это не смутило. – Пошли со мной на свидание?

– Нет, – вновь ответила девушка.

Она не стала долго рассматривать собеседника, больше уделив своего зрительного внимания уезжающему такси. Несмотря на появившийся внутренний дискомфорт, похожий на давно забытое чувство страха, она решила не ограничивать себя только односложными ответами.

Она продолжила мысль:

– Не быть крокодилом это ещё не секрет успеха.

Гена остановился, на несколько мгновений ощущая чувство растерянности, стремительно превращающееся в злобу. Он не сразу понял, насколько обидно прозвучали слова незнакомки. А девушка уверенно прошла мимо мужчин к самому входу на склад, перекладывая небольшую сумку из одной руки в другую.

Как только пальцы девушки с аккуратным ярко-красным маникюром прикоснулись к железной ручке большой двери, Геннадий ринулся к незнакомке и жёстко схватил её за белую, не тронутую загаром, руку. Одним резким движением он прижал девушку к себе так, чтобы она смогла его лучше рассмотреть. Познакомиться, так сказать, поближе. Но та отвела взгляд. Её свободная рука выронила сумку на пол. Гена почувствовал, как сильно девушка была напряжена. И то, что она не закричала, ему очень понравилось. Злость на удивление быстро прошла, на её смену пришло другое чувство. Приятное, пьянящее.

– Боишься? – спросил он у девушки, вдыхая безумно вкусный аромат, исходящий от её волос, шеи, плеча.

Девушка ничего не ответила. Она поджала губы, всё также избегая зрительного контакта. Только общее напряжение её тела не позволяло назвать её типичной жертвой. Казалось, она могла свободной рукой вцепиться совсем не дружелюбному лысому здоровяку в глаза, но почему-то не делала это.

– Прекращай, – сказал Сергей. За те недолгие мгновения, что он наблюдал эту сцену, ему всё это порядком надоело.

Гена не дождался ни слова, ни взгляда, ни агрессии от девушки. Он отпустил её, шепнув ей на ухо:

– Бойся.

Оставив свою жертву, он, с садистской довольной ухмылкой, направился в сторону своего автомобиля, а Сергей всё ещё наблюдал за девушкой. Она так и не обернулась в их сторону. Пару мгновений она просто стояла в оцепенении, потом быстро подняла сумку и отворила дверь склада, чтобы скрыться в его прохладе.

Мужчины добрались до «Фокуса» Геннадия. Этот автомобиль уже перестал казаться его хозяину хорошим. Горбач даже как-то пошутил, что это не мужской автомобиль. Вот его старый «Крузак» выглядел более мужественно. Что ж, Геннадия вновь охватило мотивационное чувство, что нужно больше работать и больше зарабатывать. Сергей не стал ничего ему говорить. Гена сам мог настроиться на рабочую волну. Тем более последнее противостояние с женским полом он выиграл.

Глава 5

Аркадий Иванович пытался как-то отвлечься от всяких плохих мыслей, расстройств. Он заказал на доставку сытный обед, хотя иногда, даже небезуспешно, пытался держать себя в форме. В форме человека с не выпирающим на метр вперёд животом. Но всё равно пузо рвалось наружу через заставу пуговиц дорогой рубашки.

Нет, дела шли хорошо, даже слишком. Но расстраиваться было от чего.

Не так давно на него вышел один очень странный человек. Он сразу обозначил свои знания про Резервный мир. Однако он не был ни альнелоном, ни грисом. Впрочем, обычным человеком он тоже не казался, хотя выглядел подобно очень хорошо ухаживающим за собой мужчиной лет пятидесяти. Он был слишком хорош, визуально походил на какого-то голливудского актёра. Аркадия Ивановича задело то, как, оказывается, может выглядеть мужчина его лет. Ему даже не хотелось думать, что его новый бизнес-партнёр был старше его. Будто чувствовалась в нём особая порода, не человеческая.

Аркадий Иванович не смог отказать, хотя всегда был очень осторожен. Видимо, Олег Рубинович Гжельский был тоже таким же хорошим бизнесменом, поэтому смог убедить в перспективности общей выгоды. Что ж, как бы хорошо Иваныч ни шифровался, новое направление бизнеса сулило приличный заработок, хоть оно и было связано с самой секретной частью его деятельности – Резервным миром.

А расстроен Иваныч был от того, что имел ощущение, будто Гжельский применил к нему какое-нибудь НЛП или самый настоящий гипноз. Иначе Иваныч не мог бы так просто согласиться на такое дело, раскрывающее его тайную деятельность. Слишком легко Олег Рубинович завязал с ним деловую связь. Тут без магии, колдунства, наваждения или гипноза точно не обошлось.

Он не мог переиграть условия сделки, отменить её исполнение. Он больше всего хотел никогда больше не видеться с Олегом Рубиновичем, что просто так пришёл к нему домой и буквально за час добился нужного для него результата. А Аркадий будто даже не сомневался, нужно ли ему это. Впрочем, так было и на второй встрече и будет на третьей. А то, что третья встреча состоится Иваныч не сомневался – ведь Гжельский обещал. Будто его слова были тяжелее звука, извлечённого из рта с идеально белыми, ровными зубами.

Но дело шло медленно. Кристина, безропотно и почти безвозмездно, согласилась стать первым подопытным кроликом, и свои обязанности она выполнила безукоризненно. С другими претендентами было сложнее. Нет, деньги нужны были всем, но Аркадий Иванович, тщательно прощупывая каждый шаг, не был уверен ни в одном из кандидатов.

Гжельский тогда обмолвился, что если будет проблема с добровольцами, то он их предоставит. Но Аркадий решил, что сам их легко сможет найти. Иначе, зачем он нужен в этом деле? Только лишь для того, чтобы просто передать Гжельскому все виды волшебных шаров, что у него были, чтобы тот разработал уникальные серебряные цершеры, причём буквально за неделю?

Жаль, что тогда язык не повернулся спросить, как у него это получилось. Они не обменялись контактами, Аркадий Иванович поменял свои адреса жительства, чтобы вновь внезапно не увидеть этого мужчину на пороге личного пространства. Но начальник овощебазы чувствовал, что Гжельский придёт и сюда.

Нет, по-своему Иваныч попытался исполнить своё обещание. Ему даже получилось хорошо «навариться» – на него вышла девушка-альнелон. Но она, согласно уговору, не предоставила первые результаты эксперимента, и Иваныч занервничал. Хоть внешний вид Олега Рубиновича и его слова не вызывали чувства паники, но было очень неприятно – Аркадий не мог для себя сформулировать, почему ему больше не хочется лично встречаться с этим странным господином.

– Аркадий Иванович, к вам посетительница, – объявила по средству связи секретарша Кристина.

– Посетительница? – недоверчиво переспросил шеф. – Что ей надо?

– Она говорит, что пришла по вопросу аренды цеха.

У Иваныча пустовал второй цех и то, что нашёлся потенциальный арендатор, серьёзно улучшало настроение.

– Кристиночка, впусти эту посетительницу, – попросил Аркадий Иванович.

* * *

Кас побродил по рядам уличной торговли. Торговцев было мало, интересных слухов не было, оружие и простые цершеры никто покупать не хотел.

Зато старый грис Гришатре, собственной персоной, был на месте – Кас это понял по специфическим табличкам у его торгового места. Тот не стал отряжать на встречу своих сыновей, значит, хотел личной беседы с Касом.

Вагончик важного гриса был приоткрыт, на лавке перед ним не было товара, но таблички информировали о том, что редкие травы у него ещё есть в наличии – кто знал алхимию, могли их использовать для самостоятельного изготовления цершеров.

На этот рынок и официальные грисы, и официальные альнелоны закрывали глаза – тем, кто придерживался официального противостояния грисов-альнелонов здесь делать нечего. Местные торгаши достаточно осмелели, чтобы даже не шифровать свои надписи на вывесках торгового павильона, который уже грозился обрушиться, изъеденный в опорах гнилью этого мира. Но пока торговля продолжалась.

– Гришатре, ты тут? – постучал в приоткрытую дверь вагончика Кас.

– Тут, погоди снаружи, – отозвался старый грис.

Кас подождал и это не заняло много времени. Большой, авторитетный грис вывалился из своего убежища. Осмотрел гостя наглыми кошачьими глазами – за его обликом не было той пронырливости, что была у младшего поколения. Была наглая уверенность в собственном превосходстве, и не было никакого желания угодить. Он много повидал, поэтому никуда не спешил.

– Что принёс? – спросил он.

А Кас ещё обладал той пронырливостью, помогающей быстро и удачно избавиться от ненужного товара, чтобы обрести что-то более стоящее:

– Смотря, что тебя интересует…

Гришатре усмехнулся и сказал:

– Только не дешёвые бусы из стекла. После переворота грядёт новое потрясение. Я чувствую. Поэтому, давай всё, что у тебя есть из редкого. Размен не предлагаю сразу – только деньги.

– А оружие не возьмёшь что ли? – «проверил почву» Кас.

– Возьму, спрашиваешь…

– Куда тебе столько?

– Так я не себе, – признался Гришатре. – Наш глубоко уважаемый Дарин повысил на него спрос. Так что, складывай всё, что есть. Вижу, много притащил. Как только допёр. Сложи на стеллаж. Эта вещь всегда продаётся.

– Я знал, с чем идти, – улыбнулся Кас.

– Не знал, – противно цокнул языком Гришатре. – Это я возьму, Дарин просил. Но, несмотря на всё уважение, он не в ту сторону торгует. Сейчас нужно больше ресурсов, а не оружия. Ты знаешь, о чём я. И владеть этими ресурсами очень оправданное дело. Наш мир рушится, ты сам видишь. Я скоро свалю, под этим навесом уже небезопасно, как и под этим небом. Всё быстрее… ржавеет, изнашивается. Надо искать другие миры, и, желательно, без этих противостояний, бывший ты наш альнелончик-ангелочек.

– Ну, хватит про противостояние, – сказал Кас. – Цершеры на воду или на огонь надо? Боевых нет, дефицит. Или, раз тебя что-то простое не интересует, то из серьёзного есть несколько килограмм золота. Какая цена сейчас и сколько дашь времени на консультацию с Аркадием Ивановичем?

Ему не хотелось разводить долгих разговоров про нынешние времена, о которых у всех были свои мнения, догадки. Кас не желал верить, что грядут большие перемены, ему нужна была нажива сейчас. А золото очень важный ресурс не только в мире людей, но и здесь. Оно входило в состав различных ценных цершеров. Эта сделка могла сулить хороший заработок, которого хватит надолго.

Гришатре ответил:

– Цершеры на воду и огонь возьму, но цена на них упала. Куплю за половину от курса. Не нравится – иди к Дарину, но знаешь, как с ним дело иметь…

– Знаю, – поёжился Кас, не хотелось ему к Дарину, тем более после событий прошлого вечера. – С собой у меня по две дюжины и тех, и других…

– Не торопись, – вздохнул старый грис, поправляя таблички лавки, у которой никогда не было очереди. – Про золото хороший разговор. А давай всё, что есть! Заплачу нормально!

– Нормально – это сколько?

– Надо торговаться, – сказал старый грис. – Ты же без Иваныча и шагу не сделаешь. Организуй нам встречу.

– Что бы вас всех точно выследили?

– Да брось. Не выследят, научишь нас этим своим штукам. А вообще, тут информация есть, что появились нейтральные цершеры. Ни для кого не табуированные. В том числе и для людей…

Кас вспомнил про Оливию. Сюда она точно попала при помощи таких штук. Эх, надо было больше пообщаться с девчонкой!

Кас спросил:

– У тебя есть эти самые цершеры?

– Нет, но есть кое-какая информация. Я хочу вести бизнес с Аркадием Ивановичем. Напрямую. Будет хороший доход. Не бойся, ты не останешься без крупных дел. Будешь с нами, как хороший специалист. Ты же хороший специалист?

– Пока не вижу выгоды в этом…

– А ты спроси у начальника.

– Спрошу, – сказал Кас. – Ладно, давай плати. Я тебе сегодня достаточно всего принёс. Потом приду с ответами на твои вопросы.

Кас разложил на прилавке оружие, боеприпасы, цершеры в простой упаковке. Гришатре толстыми пальцами пересчитал выложенный перед ним скарб, его глаза заблестели, подгон был действительно хорошим. Нужно было вычесть разницу из ежепериодной оплаты и отдать деньги Касу, округлив сумму в свою пользу так, чтобы это не выглядело возмутительно.

Гришатре достал блокнот и карандаш. Быстро набросал количественные и качественные характеристики товара. Сделал подсчёт. Полученную сумму он показал Касу. Тому сумма тоже понравилась. Можно было и больше, но с Гришатре нельзя было портить отношения.

Гришатре начал быстро складывать в охапку оружие, чтобы побольше за один раз утащить к себе в вагончик. Потом остановился, спросил:

– У тебя точно нет ничего повесомее?

– Хочешь, выверну карманы! – пошутил Кас, убирая опустевшую сумку в такой же пустой рюкзак.

– Ладно, верю…

– Этот мир уже ничем не удивить. Тем, чем я располагаю…

– Мельчает твоя деятельность, – съязвил Гришатре.

– Соглашусь. Всех хороших алхимиков под своё крыло забрали официальные грисы и альнелоны. На чёрном рынке почти нет интересного предложения…

– Ну, надеюсь, ты поймёшь выгоду, – Гришатре прервал размышления Каса. – Выгоду в моём предложении. Тогда, раз ничем не удивишь, то жди здесь, вынесу я тебе твои «бабки».

Грис лениво направился в сторону своего вагончика. На удивление, он смог собрать весь товар в свои загребущие руки, чтобы поскорее спрятать его в своих закромах. Кас отошёл в сторону. Нормальный день. Но стоило больше узнать у Гришатре про Дарина. И зачем? Продать тому своего пленника? Надо было что-то с этим делать, но так не хотелось встревать в разборки, тем более Гришатре никогда ничего плохого про Дарина не говорил, да и Касу он напрямую не переходил дорогу.

Кас закурил, обдумывая план действий. Но хороших мыслей до сих пор не было. Когда до обеда нет хороших мыслей, то день стартовал неудачно.

В этот момент на пустом переулке рынка показалась странная парочка: молодая девушка-альнелон и какой-то неловкий мужчина в накинутом по самые глаза капюшоне чёрного балахона. Мужчина хромал, опираясь на трость, а симпатичная девушка была одета слишком легко: в футболку и короткие шорты. На её стройной талии виднелась поясная сумка. По тому, как она оттягивалась вниз, можно было предположить, что там могло находиться много цершеров.

Девушка-альнелон шла бодро, то и дело оглядываясь по сторонам. Заметив Каса, она решительно двинулась в его сторону. Неизвестный мужчина прохромал следом, не успевая за своей попутчицей.

Девушка обратилась к Касу:

– Гришатре где-то здесь?

– Вон его коморка, – показал Кас рукой, в которой держал уже почти истлевшую сигарету.

– А Каса не видели?

Этот вопрос насторожил гриса, он спросил:

– Зачем он тебе?

– Есть дело. За хорошие деньги…

– Опять деньги. Есть что поинтереснее?

– Это вы? – с недоверием спросила Меренея.

– Вопрос-то в чём? – грубо спросил Кас. Гришатре долго не вылезал из вагончика, это было плохо.

– Вопрос в помощи. Говорят, Кас всё знает и у него всё есть. Видимо, это не так.

Девушка демонстративно сделала несколько шагов в сторону, в этот момент её догнал хромающий мужчина. Зоркий взгляд Каса увидел под немного приподнятым капюшоном человеческие испуганные глаза. Это показалось интересным.

Пока Кас разглядывал незнакомца, Меренея разглядывала его. Татуировки на руках, тёмная одежда. Ничего приметного, даже несмотря на обилие чёрных узоров, украшающих руки по всей длине. Нельзя было ошибиться, поэтому пришлось проверить его личность.

Она незаметно обвела гриса аурой очень редкого цершера, помогающего его обладателю почувствовать основные знания о сканируемой личности, чтобы удостовериться, что перед ней именно тот самый знаменитый торгаш. Грис ничего не заметил, Меренея была мастером этого дела.

Кас вернул своё внимание к девушке, спросил:

– А чем тебе Гришатре не тот, кто «всё знает и у него всё есть»?

– У меня имеются сведения, что он обманщик, а ты – нет.

Эти слова девушки ещё сильнее раззадорили Каса. Он возразил:

– Он такой же барыга, хоть и не прямой искатель наживы. Ничем не хуже. Откуда такая информация?

– Это же рынок. Тут всё продаётся. В том числе и информация. Так ты Кас или не Кас? – будто с долей ехидства спросила девушка. Она уже понимала, кто перед ним.

– Кас, – признался мужчина.

– Тогда надо уйти отсюда, чтобы спокойно поговорить…

– Погоди. Так на рынке не принято, разве не знаешь? Я отдал товар, сейчас мне дадут деньги. И мы обсудим твоё дело, если оно хоть чего-нибудь стоит. Пару минут, свалите к выходу.

– Нет, подождём здесь, – сказала Меренея.

– Вы – странные. К вам могут быть вопросы в этом месте…

Кас не успел полностью выразить свою мысль, как из своего вагончика показался Гришатре. Но вышел он не один, с ним было двое его сыновей – когда они успели тут оказаться, ведь в его коморке было тихо, Кас достаточно прислушивался. Видимо, метко телепортировались. Значит, вопрос был важным.

Гришатре позвал:

– Кас, иди сюда.

Он послушался, выбросив в сторону сигарету. Меренея насторожилась.

– Вот твои денежки, Кас, – сказал Гришатре. – Кто там с тобой?

– А хрен знает, – по-простецки сказал Кас, протянув руки к пачкам денег.

В это время двое сыновей Гришатре схватили Каса за руки и повалили его на землю.

– Ты ж засранец, – сказал Гришатре, наклонившись над пленником, бессильно трепыхавшемся в руках крепких грисов. – Ты человека у себя скрываешь…

– Что? – просто для формальности вопросил Кас, но он не смог добраться до какого-либо оружия, он был полностью обездвижен, а в его карманах уже шарили загребущие руки братьев, выгребая из них всё, что там лежало.

Гришатре обратился к незнакомцам:

– Идите отсюда, я сегодня больше не торгую. Или хотите под раздачу попасть, как этот обманщик?

– Извините, – сказала Меренея, но за спиной она уже сжимала свой самый мощный боевой цершер.

Фигура в чёрном балахоне проковыляла подальше от Меренеи. Марк Семёнович не хотел никаких проблем. Он хотел домой. Пусть там будет неумытая Вика и пьяный Сергей.

– Пошла отсюда! – прикрикнул Гришатре, ему нужно было торопиться, он только что получил интересную весть, и у него было мало времени всё обдумать. Да и поздно он заметил этих гуляк.

Меренея решила действовать. У неё тоже пока не было надёжного плана. Она продемонстрировала всем свой ценный цершер, крикнув:

– Отпустите его!

– У неё ЦБ-4! – хрипло воскликнул один из молодых грисов, почувствовав мощь демонстрируемого оружия.

– Ты чертовски прав! – улыбнулась Меренея.

– Она тут всё разнесёт! – пискляво сказал второй, что был помладше своего брата.

– Дура, – выругался Гришатре. – Кинув его, ты накроешь под козырьком рынка всех. И меня, и себя…

– Мне терять нечего! – улыбка не сходила с симпатичного лица Меренеи.

У неё действительно появились такие мысли, ведь за добычу редких и дорогих цершеров для встречи в этом мире со своим возлюбленным ей пришлось переступить через черту дозволенности. Об этом поступке скоро могли узнать все. Её могли наказать, и она только догадывалась, насколько жёстко.

– Тебе это зачем? – спросил Гришатре, не хватало ещё этого шума…

– Мне он нужен живым! – воскликнула Меренея.

Марк Семёнович покорно стоял в нескольких шагах от неё, он ничем не мог помочь или помешать конфликту.

Гришатре нервно засмеялся:

– Так я его не собираюсь убивать…

– Оставьте его, быстро! – крикнула Меренея, не став дослушивать его речь. И грисы приняли это за недобрый знак.

Один из братьев-грисов, тот, что был помладше, ослабил хватку, и Кас смог вступить в борьбу, которая быстро превратилась в катание по холодному плиточному полу павильона, обросшего чёрно-жёлтой плесенью. С мужчины сняли рюкзак и хорошенько помяли бока. Решительность Меренеи куда-то пропала.

Эта сцена продолжалась совсем недолго – вскоре на арене конфликта появилась Оливия с автоматом…

Глава 6

Разумеется, появления рыжей девчонки с автоматом никто не ожидал. Копошение на полу резко прекратилось, все уставились на Оливию, и она, почувствовав это внимание, звонко заверещала:

– Оставьте Касика в покое, живо!

После своей эффектной, даже немного оглушительной вступительной фразы, она начала стрелять…

У неё было уникальное чутьё. На короткий промежуток времени она вновь уловила связь с Оливером, но опять быстро её потеряла, будто что-то сильно мешало восприятию его местонахождения. Зацепившись за след Каса, она оставила поиски Оливера на потом, ведь недружелюбный грис был достаточно добр к ней, и ему грозила большая опасность – она чувствовала это.

Отдача от короткой очереди выстрелов была сильная, Оливия даже не смогла прицелиться, но пули опасно просвистели над головой некрасивого старого гриса. Несколько выстрелов попали в вагончик торгаша и сбили висящие у прилавка таблички. Гришатре пришлось пригнуть голову в страхе. Девчонку ещё несколько секунд трясло после залпа, хотя оружие быстро затихло – её палец быстро устал жать на спусковой крючок.

Касу этой паузы хватило на то, чтобы освободиться от объятий уже потрепавших его сыновей Гришатре. С руки капала кровь – во время борьбы он получил небольшое ранение, содравшее часть татуировки с предплечья.

Мужчина кинулся в сторону своих спасителей. В ботинке у него было припрятано несколько цершеров, которых не нашли грисы. Один из шариков он и достал, чтобы телепортироваться в безопасное место.

– Валим! – крикнул он, стараясь рассчитать круг лиц, которых он хотел забрать с собой подальше от этого места.

– Есть проблема, – сказала Меренея, прочитав замысел Каса.

Кас остановился, понимая, что на рыжую спасительницу его цершер может не подействовать, ведь визуально она выглядела обычным человеком, а разбираться с её истинным происхождением не было времени. Он не мог её бросить, ведь она честно старалась его спасти. Что за день – аж две девушки встали на его защиту, хотя обычно все свои проблемы он решал сам.

Во время шумихи, Меренея успела поменять своё грозное оружие на менее мощный цершер, имеющий обозначение ЦБ-1 (цершер боевой первой степени поражения), спрятав очень ценный ЦБ-4 в поясную сумку. Она замахнулась новым шаром, готовясь бросить его точно к ногам банды грисов, злобно уставившихся на неё. Она не могла знать, что у них на уме.

Самый молодой из грисов не заметил подмены цершера Меренеи. Он оперативно достал защитный магический шар, который мог на определённое время поставить бронированный купол над всеми, кто был в зоне его доступности. А в спешке вместо одной минуты он загадал десять. Ему хватило ловкости разбить свой цершер быстрее, чем Меренея заметила это защитное средство в его руке. Прозрачным, но прочным куполом он накрыл себя, брата и отца.

Меренея сказала:

– Вот теперь валим отсюда!

Её порадовал тот факт, что ей не пришлось использовать боевые цершеры и конфликт пока обходился без жертв.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.