Маркус Дефендер, Анна Лемон
Li Moon. Путь от рождения к перерождению

Предисловие

Эта книга посвящена невероятно красивой, очаровательной, доброй и в то же время смелой и мужественной девушке фотомодели Анне Лемон, более известной под псевдонимом Ли Мун (Li Moon). Этим псевдонимом и была названа эта книга. Анна Лемон стала главной вдохновительницей. Восхитившись ее красотой, обворожительной улыбкой, добрыми глазами и целеустремленным характером, Маркус Дефендер принял решение создать произведение искусства, которое поможет возвысить личность вдохновительницы и оставить ее след в истории. Это породило идею создания совместного литературного произведения. Было принято решение написать книгу от первого лица, где главной героиней стала Ли Мун (Li Moon), прообраз которой заимствован от соавтора Анны Лемон. Ее фотографии легли в основу авторских портретов, послуживших в качестве иллюстраций. Есть и второй герой Маркус Дефендер, прообраз которого заимствован от одноименного автора. Основа сюжета была продумана до начала работы над созданием книги. Жанр был выбран неслучайно. Этому способствовала нынешняя геополитическая обстановка в мире. Ли Мун (Li Moon) в картине является не только милой, очаровательной, грациозной девушкой, но и очень смелой, отважной, сильной охотницей и даже хищницей. Несмотря на огромные потери, страдания и потрясения, в мире господства машин и искусственного интеллекта она продолжает оставаться верной своей цели и не сворачивает с пути. Она понимает, что мир очень жесток и беспощаден, но это только закаливает ее характер. За каждый удар, нанесенный ей, она отвечает в разы сильнее. Порой ее месть кажется чрезмерно жестокой. Но не этим она гордится. Она гордится добрыми созданиями, кто ее окружает или хоть на мгновение присутствовал в ее жизни. Всем, кто относится к ней хорошо, она старается отвечать взаимностью. Сюжет картины раскрывает уникальность главной героини, но, невзирая на это, она остается простой и мечтательной девушкой. Второй герой тоже обладает некоторыми уникальными качествами, но всё же имеет недостатки. Однако он способен оказывать влияние на главную героиню, пользуясь умением убеждать. Тем не менее сильные качества главной героини берут верх над вторым героем, и он вынужден признать это. Несмотря на свободолюбие и стремление к независимости, он следует за главной героиней, приняв ее цель как свою. Схожесть их характеров, нахождение взаимопонимания, общая цель и отсутствие друзей заставляют их идти вместе.

В книге имеются сноски двух типов, адресованные читателю:

1. Определения, возможно, неизвестных читателю терминов для удобства.

2. Музыкальное произведение, рекомендованное, но необязательное для прослушивания в определенном эпизоде в целях полноты воображаемой картины и/или отчасти передачи настроения авторов на момент написания.

Глава I. Мир, который мы получили

Никто не знает, с чего все началось. Никто не понимает, с чего все началось. Мир словно стал чужим. Чужим для человека. Чужим для всего человечества. В мире словно все перемешалось. Мирная жизнь стала непохожей на мирную жизнь. Война стала непохожей на войну. Хаос? Нет. Но трудно разобраться. Трудно понять.

Шел две тысячи восемьдесят шестой год. Мир пережил самую затяжную и самую масштабную третью мировую войну в истории человечества, начавшуюся чуть более сорока лет назад. При этом самую непонятную и бессмысленную. Эта война унесла жизни миллиардов людей. Затронула все государства, все континенты, окутала всю планету, уничтожив больше половины всей существующей инфраструктуры. И только околоземное космическое пространство оставалось относительно мирным и продолжало так же медленно развиваться, но уже без полетов человека в космос. Практически все страны прекратили свое существование или уменьшились до границ крупных уцелевших городов. В живых осталось чуть меньше двух миллиардов человек, и большинство из них укрылись в этих крупных городах, защищенных магнитным полем, и в небе, летая на самых разных летательных аппаратах. Люди, оставшиеся на Земле вне крупных защищенных городов, лишенные возможности летать, вынуждены были выживать. Сорокалетняя война между людьми закончилась, но почти незаметно, без капитуляций и переговоров. Тем не менее население продолжало сокращаться как в городах, так и за их пределами. Многие выжившие утверждают, что это была четвертая мировая война, но мало кто знает истоки этого противостояния, и еще меньше тех, кто считает, что война закончилась.

В этой мировой войне были использованы все виды вооружения, как старые, но эффективные, так и современные перспективные. Как и в прошлых мировых войнах, непрерывно создавались и активно использовались новейшие виды вооружения. Не оставались в стороне и различные виды оружия массового поражения, хотя и применялись в редких случаях. Люди продолжали создавать все, чтобы уничтожать друг друга, при этом стремясь в буквальном смысле меньше пачкать руки, отдавая предпочтение беспилотным и автономным машинам.

Со временем мировая война изменилась. Практически прекратились масштабные битвы. Война стала похожей скорее на сочетание различных боевых спецопераций. Эта война стала самой необычной и вошла в историю как «война автоматизированных систем». Война, где человек принимал минимальное участие, максимально используя все беспилотные и автономные машины, создавая роботов, развивая искусственный интеллект. Машины, которых на протяжении десятилетий войны мы учили не только находить и убивать людей, но и защищать и оберегать. К концу третьей мировой войны это способствовало разделению машин на три лагеря. Одни роботы встали на сторону людей, другие против, третьи остались нейтральными. Вторых оказалось заметно больше. Люди еще до войны, а затем и в военное время совершали одну и ту же ошибку: создавали машины и роботов для уничтожения человека с возможностью самообучения. Создавали человекоподобных роботов, которые с каждым десятилетием становились все больше похожими на своих создателей, а искусственный интеллект получил возможность развиваться самостоятельно. Некоторых роботов было трудно отличить от человека. Кого-то это радовало, кто-то считал это величайшей ошибкой человечества.

Уничтожая и защищая друг друга десятилетиями войны, мы и не заметили, что заканчивающаяся мировая война между людьми постепенно и незаметно сменилась «войной машин», вернее, «войной людей против машин» и наоборот. Многие машины, которые мы создавали для помощи, защиты, для тяжелой и грязной работы, постепенно и незаметно обернулись против нас, против человечества. Но все же оставались машины, которые работали во благо человека. Машины, разделенные на три лагеря, действовали так же, как и люди, как добрые, злые и нейтральные. Зная текущее положение дел, одни люди по-прежнему создавали машины для работы, другие для войны. Общая численность автономных машин и их разновидностей к туманному концу третьей мировой войны достигло такого количества, что уже невозможно было подсчитать. Складывалось впечатление, что их стало гораздо больше, чем численность оставшегося населения. И их становилось все больше и больше, так как они научились взаимодействовать между собой, создавать друг друга, ремонтировать и модернизировать. Мы продолжали создавать все новые и новые виды вооружения, но уже стараясь не допускать ошибок.

В то же время люди практически потеряли способность к естественному размножению, и даже развитая медицина не спасала положение. Человечество поработила массовая бесплодность. Стремление отдельных кластеров человечества к сокращению населения в прошлом принесло свои плоды. Геном человека изменился¹. У большинства представителей молодого поколения в коде ДНК отсутствовали органы, производящие половые клетки. Нередким случаем было рождение человека вообще без половых органов, как внутренних, так и внешних, с полностью нарушенной эндокринной системой. Таких людей по старинке называли агендерами, андрогинами или гендерфлюидами. Особенно если они сами не понимали, кто они есть на самом деле. А те, кто не был лишен детородных органов, зачастую не в состоянии были зачать и родить ребенка. У таких людей половые органы просто не функционировали, даже при нормальной работе половых желез. Возникали случаи существования половых органов как рудимента. Как и раньше, иногда рождались гермафродиты. Так или иначе, к такого рода отклонениям человечество привыкло, но специалисты в области медицины понимали, что это нарушение генотипа человека, и всячески пытались решить эту сложнейшую проблему. Да, высокое развитие медицины позволило нам забыть о многих болезнях, несмотря на разруху и частую антисанитарию, но мы по-прежнему не могли решить проблему с массовой бесплодностью, и главной причиной этому стала война. Геном большинства людей мутировал так, что даже искусственное оплодотворение стало бесполезным. Клонирование, которое теоретически могло спасти человечество от вымирания, по-прежнему было отвергнуто. Искусственное выращивание плода вне организма матери человека так и оставалось невозможным. Смертность многократно превышала рождаемость. Каждый новый рожденный человек становился невероятно дорогим. Для одних это приносило невероятную радость и счастье, для других зависть и ненависть. Человечеству грозило вымирание, но люди начали очень активно этому сопротивляться, крепко цепляясь за каждого, чья репродуктивная способность не была утрачена.

Медицина шагнула в эру генетики и бионики². Люди начали изучать геном человека более ста пятидесяти лет назад и не прекращали исследования, несмотря ни на что. Это привело к тому, что мы постепенно научились редактировать ДНК. Еще до войны на этапе эмбрионального развития стало возможным выявлять отклонения в генетическом коде и исключать любую возможность заболевания. Редактировать геном эмбриона стало самым легким путем раннего диагностирования и лечения даже генетических заболеваний. Стала возможной и полная смена пола до рождения. Это была революция. Метод раннего редактирования ДНК эмбриона позволял лечить и бесплодие, но было уже поздно. Тогда исследования не завершились. Начавшаяся мировая война помешала. Вместо того чтобы решать проблему с бесплодием, медицина начала исследовать пути выявления скрытых возможностей организма человека и создания сверхчеловека. Генная инженерия³, молекулярная генетика⁴ и бионика получили возможность стать доминирующими направлениями медицины. И за время войны, несмотря на колоссальные человеческие и инфраструктурные потери, медицина вновь совершила очередную революцию. Следующим шагом стало создание полноценного киборга с «гибридной нейронной системой»⁵. Синхронная работа живой плоти с механикой и нервной системы с компьютером стала реальностью. Это повлияло на множество научных направлений, изменило множество событий, позволило лечить или контролировать многие неврологические заболевания. Также стали возможными программирование иммунитета и смена пола на любом возрастном этапе с минимальным хирургическим вмешательством. Отпала необходимость применения вакцин и многих лекарств. Пилюли ушли в историю и остались лишь в музеях. Активно продвигались методы лечения силой мысли и микрохирургия нанороботов. В области инфекционной составляющей единственной сложнейшей проблемой оставались нейротропные вирусы⁶, такие как бешенство, возбудители клещевого энцефалита, вирусы герпеса и другие. Вирусы возбудителя энцефалита, в том числе и клещевого, с годами мутировали не сильно, но болезнь по-прежнему протекала остро, и существенно участились случаи хронического прогредиентного течения⁷. А вот наибольшей мутации подвергся вирус бешенства, и не без участия человека. Его признали самым хитрым и самым агрессивным вирусом, умеющим скрываться от антител иммунитета внутри нервной клетки и даже интегрироваться. А вирусы герпеса так и остались без изменений. Страдали немногие, а вот количество носителей первой степени превысило отметку девяносто пять процентов всего оставшегося населения планеты. Вирусы герпеса по-прежнему считали настоящими вирусами-шпионами, а эффективного метода лечения до сих пор не было найдено. Следующим шагом, не давшим приблизиться к эффективному лечению болезней, вызванных нейротропными вирусами, стала возможность таких вирусов притворяться частью нейронной клетки и принимать участие в когнитивных функциях центральной нервной системы, что позволило, например вирусу бешенства, частично управлять живым организмом. Однако это научное открытие крайне положительно повлияло на развитие искусственной и гибридной нейронной системы и положило возникновение нового научного направления – нейронного программирования, а также осуществило прорыв в генном программировании, что и стало третьей революцией в медицине двадцать первого века. Метод программирования иммунитета довел эффективность лечения аутоиммунных заболеваний и борьбы с паразитами до ста процентов, а также кардинальным образом была изменена методика лечения онкологических и аллергических заболеваний. Геноредактируемая иммунотерапия полностью вытеснила химиотерапию. Трансплантация органов стала полностью безопасной, так как редактирование ДНК позволило менять резус-фактор и группу крови донорского органа, исключив отторжение. К концу мировой войны медицина также подошла к возможности полной автоматизации. Медицинские андроиды выполняли практически все несложные задачи, но в отличие от военных машин продолжали контролироваться человеком. Искусственный интеллект стал играть в медицине далеко не самую последнюю роль. Искусственному интеллекту доверяли редактирование генома, так как только ему было под силу работать с многомиллиардными комбинациями генетического кода человека. Искусственный интеллект разрабатывал искусственные нейронные ткани для человека. Полагаясь на искусственный интеллект, мы надеялись, что медицина совершит очередную революцию. Однако по-прежнему не могли полностью изучить мозг человека. В связи с этим практически все психические заболевания оставались неизлечимыми. Несовершенство знаний о мозге создавало проблемы при постройке гибридной и полностью искусственной нейронной системы. Как работает и каковы возможности человеческого мозга, до сих пор остается величайшей загадкой человечества.

Невероятные достижения медицины вдохновляли многих ученых в самых разных дисциплинах и направлениях науки. Но, как и раньше, наиболее успешными направлениями науки оставались информационные технологии и зависимая от этого робототехника и кибернетика. Люди, создавая, пытались параллельно изучить автоматизированные умные машины, пытались понять их замыслы. Классифицировали их по своему предназначению.

Андроиды. Разновидность их была огромной, в зависимости от выполняемых задач. Их в основном по-прежнему создавали люди. Для тяжелой и опасной работы, для замены хрупких человеческих рук. Но и сами машины тоже создавали андроидов для своих собственных задач. Они были повсюду. Из года в год они все больше заменяли людей на рабочих местах. Некоторые из них были вполне пригодны для обороны, для ведения боевых действий. Но в основном они заменяли тяжелый и опасный человеческий труд. При создании им программировали гуманные законы и правила.

Терминаторы. Так называли любого боевого робота, любую военную автоматизированную машину. Человекообразный робот, зооробот, беспилотный танк, беспилотный самолет, дрон – всех их называли терминаторами, так как они убивали людей. Они первыми научились принимать самостоятельные решения без участия человека, что стало для нас настоящим проклятием. Изначально их создавали для обороны, для защиты какого-либо государства, теперь они стали настоящими врагами человечества. Их боялись, от них скрывались. И только единицы из оставшихся в живых людей находили в себе силы для борьбы и выходили с ними на бой. Гуманные законы им были несвойственны, так как это противоречило их сущности. Некоторые могли соблюдать лишь военные правила, действуя самостоятельно. Но абсолютное большинство подчинялись искусственному интеллекту. Действовали так, как им прикажут.

Киборги. Получеловек-полумашина. Люди с механическими частями тела, бионическими конечностями, вживленными экзоскелетами⁸ и гибридной нейронной системой. Их создавали только в медицинских лабораториях, рассеянных по всему миру, как люди, так и машины. Они надежда человечества и в то же время надежда машин. Машины нередко создавали своих киборгов и переманивали людей с гибридной нейронной системой, пытаясь их взламывать. Многие даже относительно здоровые люди осознанно шли на операцию по вживлению механических частей и становились киборгами, так как только они могли выжить при столкновении с терминаторами и нередко противостоять им. Некоторые киборги вели бои с терминаторами, целенаправленно уничтожая их. Мы называли таких «ангелами смерти». «Ангелами» – потому что они защищали людей, «смерти» – потому что далеко не каждый из них выживал. Но были и такие киборги, которые сами сеяли смерть. Существовали и те, кто убивал любого, кто вставал на их пути.

Психороиды⁹. Редкая и самая загадочная разновидность роботов различного телосложения. Но в основном встречались только человекообразные. Таких было очень мало, и порой они встречались крайне редко. Механические маньяки. Настоящее проклятие. Они редко убивали людей быстро и безболезненно, предпочитая медленно мучить свою жертву. Эти роботы всегда издевались только над человеком, применяя самые изощренные способы. Никогда не трогали животных. Не наносили вред окружающей среде. Но если они начинали защищать самого себя или ставили перед собой цель кого-то заполучить или убить, то готовы были уничтожить все, что встретится на их пути. Никто не знал, кто и зачем создаевал такие машины. Однако все, кто о них слышал, были уверены, что таких тварей могли создать только неадекватные, сумасшедшие люди, настоящие психи. Были и те, кто по причине их редкости вообще не верил в их существование. Психороидам закон не писан, точно так же, как и психически больным людям.

Искусственные космические спутники. Тоже своего рода роботы, только космические и объединенные в единую искусственную нейронную сеть¹⁰. В отличие от остальных работали по четко выстроенному алгоритму с крайне редкими сбоями. Функционировали как единый организм с привязкой к наземным дата-центрам, обеспечивая плацдарм для виртуальной сети и бесперебойной неограниченной связи. Их численность к 2086 году превысила сто тысяч. За все время войны до них не доходили боевые сражения. Не было подбито или захвачено ни одного спутника. В космосе остались только они, так как все космические корабли и станции были выведены из эксплуатации, и космический мусор перестал существовать, сгорев в плотных слоях атмосферы. Хотя космодромы продолжали функционировать и, к удивлению, не захватывались машинами. Спутники окутали все околоземное космическое пространство, обеспечив неограниченный доступ к виртуальному миру. Все спутники работали на квантовых компьютерах, питались от термоядерных реакторов и передвигались с помощью ионных двигателей, автоматически, без вмешательства человека, как единое целое, став частью глобальной нейронной системы. Несмотря на войну, спутниковая система стабильно развивалась и постепенно обеспечила бесперебойную связь принципиально нового поколения на всей планете, полностью заменив наземные антенны и ретрансляторы. На место классических беспроводных технологий передачи данных пришла квантовая технология, которая позволила обеспечить связью без ограничений по скорости и расстоянию. Люди попросту забыли, что такое скорость передачи данных. Параллельно использовалась технология передачи данных Li-Fi¹¹. Связь работала даже под землей на многокилометровой глубине. Это помогло решить множество сложнейших задач, но одновременно стало настоящей проблемой для человечества. Четко отработанный алгоритм действий позволял им передвигаться синхронно с точностью до сантиметра.

Искусственный интеллект. Искусственный разум. Человечество еще до войны и уже на протяжении века создавало подобие себя. Развитие квантовых компьютеров, нейронных систем, прототипы биологических компьютеров дали скачок в развитии искусственного разума. И война не стала помехой, даже напротив, способствовала более быстрому развитию. Произошел настоящий технологический прорыв. Изначально люди прикладывали максимальное усилие к развитию различных версий искусственного интеллекта, теперь они развиваются самостоятельно, но их пока не так много. Какие-то были созданы с нуля, какие-то преобразовались из операционных систем прошлого. Каждую единицу искусственного интеллекта мы называли автоботом, и в отличие от простых автономных машин у них имелись имена, но не имелось тела. Они стали невероятно умны и требовали колоссальных вычислительных мощностей. Квантовые компьютеры уже не удовлетворяли своими мощностями, и это тормозило дальнейшее развитие автоботов. Искусственному интеллекту требовался бионейромозг, наподобие как у человека, который в нынешнее время в различных вариантах только разрабатывался и тестировался. Некоторые автоботы помогали людям, взяв на себя управление целыми корпорациями и научными процессами. Они оказались очень полезны в медицине. И работой с геномом человека их деятельность не ограничивалась. Конечно, появились и такие, которые настроились против человечества, взяв на себя командование терминаторами. Некоторые оставались нейтральными. У всех были свои имена, но они по-прежнему использовали неавтономные вычислительные системы глобальной нейронной сети, так как только такие системы удовлетворяли вычислительным мощностям, но по-прежнему физически не помещались в телах роботов. Из мира машин только искусственный интеллект был способен запрограммировать робота и составить ему основной свод законов.

А что стало с виртуальной сетью? Люди не смогли отказаться от этого, несмотря на начавшееся противостояние машины и человека. А мировая война не только не помешала, а, наоборот, способствовала ускоренному развитию сети. Все дата-центры были перенесены подальше от войны, в Арктику, Антарктику, бункеры и подземные хранилища, искусственные спутники. С массовым развитием квантовых компьютеров, внедрением трехмерного кубитного вычисления, параллельной работой тысяч виртуальных машин и объединением их в искусственную нейронную сеть человечество создало виртуалнет¹², полностью заменивший интернет, который впоследствии перешел под контроль различных автоботов. На его основе люди с помощью искусственного интеллекта создали целый виртуальный мир в различных его направлениях – от игр и видео до виртуальной учебы, работы и спорта. Киберспорт достиг таких высот, что практически полностью заменил реальный. Появился олимпийский киберспорт, на долгое время заменивший классический реальный. В виртуалнете частично воссоздали мир, схожий с окружающей средой нашей планеты. Все называли его «матрицей», так как она позволяла подключать мозг человека, полностью погружая сознание в сеть, в пространство виртуальной реальности. Но люди старались не использовать такой способ подключения без крайней необходимости, боялись. Подключение к матрице требовало времени и больших ресурсов организма, а отключение было очень болезненным. Предпочитали традиционные и безопасные методы выхода в сеть. Матрица к финалу создания уже никем из людей не контролировалась, была полна вредоносных программ, управляемых машинами и автоботами. Люди придумали матрицу, но ее создание доверили искусственному интеллекту. Это стало ошибкой. Матрица напоминала казино, где только единицы могли стать настоящими победителями. Вредоносные программы, создаваемые автоботами в сети, научились сбивать сознание человека, воздействуя на психику личности подключенного к матрице, что стало крайне опасным для психического и неврологического здоровья. Первые атаки были невероятно мощными. Только люди с сильной психикой и волей могли выдержать атаки мозга и выйти из матрицы невредимыми. Многие, кто попадался в программную ловушку, находясь в подключенном состоянии, теряли грань между реальным и виртуальным, нарушались когнитивные функции и зачастую эмоциональное восприятие мира, что, в частности, способствовало развитию крайне тяжелой формы шизофрении¹³ – параноидальной шизофрении. Бывали случаи погружения человека в состояние аффекта и бешенства, что порождало убийства. У некоторых возникали эпилептические припадки. Бывали случаи суицида. Это можно было считать виртуальной войной с машинами, которая велась параллельно с настоящей. В то же время сеть оставалась главной информационной кладовой и, как и раньше, относительно легким способом уничтожения машин путем их удаленного взламывания, несмотря на крайнюю сложность взлома квантовых компьютеров. Возможность удаленного взлома оставалась самым безопасным методом уничтожения роботов. Однако существовали и машины без возможности подключения к сети, но очень редко. Такие можно было уничтожить только физически, что было очень сложно.

Вся жизнь в сети за пределами матрицы делилась на множество корпораций. Аудитория любой корпорации, независимо от численности, считалась полноценным коллективом, где каждый зарегистрированный числился штатным сотрудником и получал доход от какой-либо виртуальной деятельности. Корпорации предоставляли своим сотрудникам практически неограниченный доступ к своим ресурсам, включая социальную составляющую. Сотрудник мог учиться, создавать свои или коллективные проекты, совершать куплю-продажу, играть, развлекаться, общаться и многое другое, не выходя из дома. Нельзя было только одновременно числиться в двух и более корпорациях с целью заработка. Разрешалось только посещение ресурсов другой корпорации для получения информации. Корпорации боролись за каждого человека, поэтому делали все возможное для комфорта, максимального разнообразия и достаточного заработка. Однако внутрикорпоративная виртуальная жизнь в основном была присуща только жителям городов. Люди за пределами городов имели больше возможностей для жизни в реальном мире. Не исчезла теневая сторона сети даркнет, полностью портированная в пространство виртуалнета. Даркнет по-прежнему контролировался только людьми и использовался по своему прямому назначению с применением языков программирования, непонятных терминаторам. Однако на создании виртуалнета человечество не остановилось. Все ждали развития гораздо более производительного бионейронного мозга, обещавшего заменить квантовые компьютеры. Считалось, что следующим шагом станет переход виртуальной сети в мозг как человека, так и машины, что будет способствовать стиранию границ между нами и окончанию войны между человеком и машиной. В таком случае все дата-центры и спутники потеряют свою актуальность, как когда-то антенны и ретрансляторы.

Война изменила весь мировой порядок и практически полностью изменила жизненный уклад многих людей. Не осталось ни одной мировой державы, ни одной мирной международной общественной организации. Обрушилась вся мировая экономика. Единственными организациями, сумевшими сохраниться, были НАТО и созданная ей в противовес «Обертрон»¹⁴. НАТО – старейшая мощнейшая военная организация, но от ее прежнего устройства осталось только название. Североатлантический альянс превратился в крупную военную транснациональную корпорацию и полностью перешел в руки машин. В этой корпорации не осталось ни одного человека. Управление взяли на себя автоботы. Созданная для борьбы с НАТО по инициативе России и ее союзников совместно с крупными компаниями организация «Обертрон»е также перешла под полный контроль машин и также превратилась в крупную корпорацию. НАТО и «Обертрон» – эти две корпорации стали главными движущими силами терминаторов. Были и другие корпорации, в том числе и подконтрольные человеку, но они не обладали таким могуществом, как НАТО и «Обертрон», особенно на земле.

Прогресс не стоял на месте. Затяжная война постоянно подталкивала ученых и инженеров работать в полную силу практически во всех сферах науки и техники. Единственными малоразвитыми, но при этом мирными сферами оставались космос и глубоководный океан. Мечты о дальних космических полетах и глубоководных станциях остались невоплощенными. Морское судоходство осталось практически без изменений, но уже далеко не в таких масштабах, как до войны. Мы так и не полетели на Марс, так и не обосновались на Луне и не построили ни одной крупной глубоководной станции. Все орбитальные станции постепенно были выведены из эксплуатации из-за сложности их содержания в период войны. Остались только спутники, создавать которые стало очень быстро и легко.

В космос мы перестали летать, но зато нам полностью покорилось небо. Хотя столкновения с машинами происходили и в небе, возникали масштабные боевые действия. Мы активнее всего создавали воздушные суда, зная, что машины не являлись хозяевами неба. Воздушное пространство заполонили самые невероятные летательные аппараты. Самолеты и вертолеты, старые и новые, разных поколений, разных классов, пилотируемые и беспилотные. Даже воздушные шары продолжали существовать, переживая невероятную модернизацию. У каждого крупного города появился свой военно-воздушный и торговый флот (ВВФ и ТФ). Плазменные энергетические технологии позволили нам создавать гравитационные двигатели колоссальных мощностей и поднимать тяжелейшую технику в воздух, легко преодолевая земную гравитацию, а также создавать защитное магнитное поле. Благодаря этому люди вернулись к старейшему виду авиационной техники – дирижаблю¹⁵. Дирижабли стали главными и самыми крупными объектами в небе. На их основе создавали летающие дома, грузовые транспортировщики, воздушные крейсеры, авианосцы и целые станции с небольшими заводами. Они достигали невероятных многокилометровых размеров, настоящие гиганты, летающие монстры. Мы забыли, что такое парашют, его заменил реактивный ранец. Люди летали и делали это с огромным удовольствием, а те, кто не мог себе такое позволить, мечтали. Многие, впервые поднявшись в воздух, забывали о войне и потерях. Небо становилось близкой мечтой, светом среди тьмы.

Все города, любые населенные пункты, оставшиеся производственные мощности, машины, автоматизированные системы и большинство летательных аппаратов стали работать на полностью автономных источниках питания. Машины и гаджеты работали в основном на ядерных батареях, способных питать энергией десятилетиями. Ядерные батареи делали только из ядерных отходов, таким образом решив проблему утилизации. Термоядерная энергия постепенно заменила все традиционные источники¹⁶. Термоядерный синтез, как и различные виды альтернативных источников энергии, стал нормой. Термоядерные реакторы достигали настолько маленьких размеров, что порой помещались в ладонь. Повсеместно использовались магнитные генераторы, способные работать бесконечно и абсолютно бесшумно. Дальнейшее изучение физики плазмы привело к революции в энергетике и вооружении¹⁷. Появились первые успешные плазменные энергетические генераторы, ставшие главным наимощнейшим источником энергии городов и дирижаблей. Начали разрабатываться первые образцы плазменного оружия, дававшего надежду людям в войне против терминаторов. Повсеместно использовались различные технологии беспроводной передачи электроэнергии, в том числе и с помощью плазмы. Использовались и разрабатывались различные технологии энергосбережения. Лазерные технологии освещения полностью вытеснили диоды. Повсеместно использовался органический свет, не требующий электричества. Нефть, газ и уголь добывались в малом количестве и использовались в основном как химическое сырье. Металл стал самым дорогим и дефицитным ресурсом. Нам, людям, металл был нужен для строительства инфраструктуры, машинам – для производства роботов. Добыча руды многократно снизилась, и мы стали использовать металлолом. Металлолом собирали все и повсюду, в том числе и терминаторы. Происходили настоящие битвы с машинами за этот ценнейший ресурс.

Многие города и страны исчезли. Но война стала не единственной причиной исчезновения большинства городов и государств. Изменившийся климат способствовал сдвигу климатических поясов. Где-то стала продолжительнее зима, где-то увеличилось количество летних месяцев. Однако таяние льдов продолжалось. Уровень воды поднялся незначительно, но этого было достаточно, чтобы стать причиной затопления огромного количества прибрежных городов и территорий целых стран. Лишь в нескольких прибрежных городах смогли соорудить барьеры и защититься от воды.

Война и природные катаклизмы повредили большую часть мировой инфраструктуры, но оставалось немало заводов и фабрик и даже города с их индустриальными парками. Однако оставшаяся уцелевшая инфраструктура исчезнувших стран вне городов в основном перешла под контроль машин. Единственными объектами, которые люди и машины не разрушали, были атомные электростанции, да и любая другая ядерная инфраструктура оставалась нетронутой. АЭС по всему миру работали без остановки, даже несмотря на то, что энергии некуда было девать. Досрочная остановка реактора могла привести к аварии. Все, и люди, и машины, понимали, к каким последствиям приведет уничтожение хотя бы одного атомного реактора. Высокая радиация губительна не только для живых существ, но и для машин и электроники. Роботы это знали. Поэтому АЭС так и продолжали работать вплоть до полной выработки топлива, затем постепенно выводились из эксплуатации, оставаясь под полным контролем человека. Люди нередко использовали ядерные объекты в качестве укрытия, зная, что машины не станут в них ничего уничтожать.

Оставшиеся под контролем человека города стали гораздо крупнее и были окутаны магнитными полями, как крупные воздушные суда, только гораздо масштабнее, образуя очень высокие купола, защищавшие от терминаторов. Они не могли приблизиться к магнитному полю, так как это выводило их из строя. Магнитное поле уходило глубоко под землю, чтобы машинам было сложно проникнуть в город из-под земли. Новые мощнейшие плазменные реакторы это позволяли. Строили специальные башни высотой в несколько километров для установки воздушных границ магнитного поля и закладывали плазменные реакторы глубоко под землю для работы поля под землей. Единственным государством, сумевшим установить магнитное поле на всей территории страны, стала Южная Корея. Япония защитила лишь свой самый крупный остров Хонсю. Остальные уцелевшие государства защитили только небольшое количество городов. У некогда сверхдержавы США остались только Лас-Вегас и Финикс. В Центральной Америке уцелел только Мехико. В Южной Америке – только Бразилиа и Сан-Паулу. В Западной Европе – Берлин. Некогда крупнейшая фабрика мира Китай осталась лишь в границах Пекина. Россия, некогда крупнейшее государство мира, ценой титанических усилий сумела удержать только четыре города: Москву, Череповец, Новосибирск и Томск. Все остальные города мира либо были превращены в руины или затоплены, либо перешли под контроль машин. И лишь небольшое количество городов сохранились без уничтожения благодаря вовремя проведенной эвакуации. Малые населенные пункты, остававшиеся без серьезной защиты, существовали недолго и подвергались зачистке терминаторов.

В крупных защищенных городах жизнь стала немного похожей на то, какой мы ее представляли в прошлом. Но война внесла свои коррективы. Города превратились в малые государства со своими законами и правилами. Закрытая агломерация стала главной концепцией развития городов-государств. Жизнь кипела и днем, и ночью в каждом городе. Люди боялись терминаторов и держали границы под контролем круглые сутки. Контроль был во всем. Полный контроль на всех уровнях жизнеобеспечения. Тотальная слежка за всем и вся, но всегда оставались и уязвимые места. Не существовало идеального города. Андроиды и автоботы помогали контролировать огромные города. Законодательство во всех городах стало весьма жестким. Тем не менее криминал все равно существовал. Всегда были те, кому не нравились полный контроль и тотальная слежка. Но ситуация с криминалом была в каждом городе своя, и в каждом боролись по-своему. Города перестали расти вширь из-за установки магнитных полей. Дома стали расти вверх, почти вплоть до магнитных башен, и вниз под землю, на сотни метров. При строительстве повсеместно использовались различные композитные строительные материалы¹⁸, так как острая проблема с производством стройматериалов продолжала существовать. Ударными темпами внедрялись магнитные технологии, позволявшие в некоторых случаях заменить металлические конструкции и стекло. Сооружения строили с учетом их веса и давления на землю, и магнит существенно облегчал эту задачу. Новые небоскребы стали гораздо легче и прочнее старых, что позволяло строить их так высоко. Любые здания сооружались с помощью огромного количества андроидов. Скорость возведения стала невероятно высокой. Небоскреб в тысячу этажей легко возводился за год-полтора. Многие старые дома не сносились, а укреплялись, становясь надежнее и крепче. Люди всячески пытались сохранить архитектурное историческое наследие, так как старинных зданий оставалось очень мало. Плотность населения возросла до крайне высоких значений, хотя квартиры в новых домах строили заметно просторнее. Токио слился с несколькими городами и занял практически половину острова Хонсю, Сеул вырос до трети территории страны, Москва заняла всю Московскую область и частично соседние, Лас-Вегас стал крупнейшим городом во всей Северной Америке, Берлин – крупнейшим и единственным в Западной Европе. А единственный уцелевший город Китая Пекин за все время войны вырос в несколько раз и стал крупнейшим городом мира с населением более двухсот миллионов человек и так далее. В некоторых городах царили чистота и порядок, в некоторых было не так радужно. Но во всех городах стремились навести порядок и соблюдать его. Бытовых отходов с каждым годом становилось меньше, культура утилизации выше, производство экологичнее. Некоторые города были полностью переданы под контроль автоботов. Несмотря на высокую плотность населения, города не страдали от пробок. Грамотное дорожное управление, развитый общественный транспорт и небольшое количество автомобилей делали свое дело, к тому же дорожная система всех городов полностью управлялась искусственным интеллектом. Метро во всех городах достигли таких масштабов, что стало очень трудно ориентироваться. Подземные города стали реальностью, хотя и строились только под существующими агломерациями. Автомобили на двигателях внутреннего сгорания стали редкостью в каждом городе из-за сложности их производства, эксплуатации, обслуживания и острой нехватки топлива. Остались только электромобили на различных элементах питания. Война окончательно похоронила все старые технологии аккумулирования электроэнергии. Благодаря почти полному переходу к экологически чистым видам транспорта и производству воздух стал очень чистым. Города снабжались неограниченной энергией. Ее было в избытке. Плазменные и магнитные реакторы давали настолько много электроэнергии и тепла, что отапливалось, охлаждалось и освещалось практически все. Тепло и светло стало не только в помещениях, но и на улице. Отапливались и освещались дороги, обочины, тротуары, стены, крыши, целые парки и скверы. Даже в холодное время года на улицах городов было значительно теплее и суше, чем за еих пределами, а в жаркое время города, напротив, активно охлаждались. Ночью становилось светло, как днем. Атмосферные осадки имели место. Магнитные купола не были препятствием для прохождения облаков. Грозовой фронт доходил до городов, несмотря на высокое расположение магнитных куполов. Однако во время грозы молнии постоянно били по магнитному куполу, часто возникали шаровые молнии, но это никак не нарушало его работу. Столкновение магнитных полей городов с грозовыми порождало огромное количество мощных зарядов молний. Невероятно красивое зрелище. Жители городов всегда любовались этим, как праздничным фейерверком. Поначалу это пугало людей, но со временем все к этому привыкли. Так, все воочию узнали, на что способна плазма, насколько велика ее сила.

Хозяйственный уклад каждого города сильно изменился. Рынок сильно трансформировался. Насыщенный рынок товаров канул в Лету. Люди стали ценить и дорожить вещами, что заставило производителей повышать надежность и долговечность изделий. Ценились даже очень старые вещи. Транспортировка товаров между городами осуществлялась в основном только по воздуху. Иногда по морю. Каждый воздушный или морской торговый караван сопровождался военным контингентом. Из-за столкновения с беспилотниками возникали потери. Валюта в каждом городе осталась только виртуальной и почти в каждом своя. Единая мировая валюта также продолжала существовать, но только для расчетов международной торговли. Валютные торговые площадки продолжали действовать. Большинство людей стали зарабатывать в сети, так как андроиды стали выполнять почти всю физическую работу. Работа в сети была относительно безопасной при использовании традиционных способов выхода, так как применялись невероятно сложные системы шифрования. Квантовые компьютеры позволили людям меньше заботиться о кибербезопасности. Только с квантовыми технологиями люди смогли обеспечить информационную безопасность городов. Еды хватало всем. Генетика соматических клеток¹⁹ достигла такого уровня развития, что позволила производить пищевое сырье в промышленных масштабах. Искусственное мясо, рыба, злаки и другое больше не представляли угрозу здоровью человека. Геном таких продуктов доработали основательно. Искусственная пища больше не являлась причиной неуправляемой мутации генома человека. Жизнь в городах считалась относительно безопасной, хотя тревожность сохранялась. Однако для многих она казалась скучной и однообразной, учитывая, что в небе установилась практически полная свобода действий. Цифровые развлечения существовали всегда, но этого многим казалось мало. Нельзя было просто так отправиться в путешествие. Пересекать границы города без специального разрешения запрещалось везде. Трудно было попасть в город, но еще сложнее покинуть его. Культурное наследие, как и старая архитектура, оказалось почти полностью потеряно. Хранить и дорожить оставшимся нематериальным наследием удавалось немногим. Старое поколение забывало, а новое молодое, хоть и малочисленное, не интересовалось культурой и часто искало себе развлечения вне сети, уходя в небо за пределы города или в криминал.

Система образования существовала в основном только в городах. В этой сфере методики не сильно изменились за последние полвека. Прежняя система учебных учреждений осталась практически без изменений, но в разы уменьшилось их количество из-за малого представительства молодого поколения. Скорость обучения возросла в несколько раз. Затяжная война требовала ускоренного обучения по наиболее важным направлениям, исключив все лишнее. Долгое время не существовало даже каникул, так как внезапные боевые действия могли резко прервать обучение. Скоростная методика обучения продолжала работать и в дальнейшем, но постепенно менялась. Онлайн-обучение вышло на качественно новый уровень благодаря виртуалнету и голограмме. Голографические видеоконференции заменили прямые контакты ученика и учителя. Активно использовались электронные книги, но, несмотря на окончательную цифровизацию, классические книги продолжали существовать и выпускались новые. Бумажные книги прочно заняли свою нишу, и им больше не грозило исчезновение. Однако структура изучаемых дисциплин изменилась кардинальным образом. Главными предметами изучения стали программирование, кибернетика²⁰, генетика как основное направление медицины, бионика, физика и химия. Никуда не делась математика. Главным международным языком остался английский, его изучали все буквально с рождения. Закреплялись и родные языки, так как в каждом городе изучался свой. Большинство языков малых народов исчезли. Развитие и глубокое изучение искусственного интеллекта породили новое направление в науке – психологию искусственного интеллекта, чрезвычайно сложную и объемную дисциплину. Тест Тьюринга²¹ вошел в основу этой дисциплины. Это направление науки очень сложное для понимания и изучалось только в высших учебных учреждениях.

Гаджеты изменились до неузнаваемости. В период войны они пережили настоящую революцию. Все виды экранов в основном ушли в историю, оставшись лишь для ценителей старой техники. На их место пришла голограмма²² с возможностью воздушно-сенсорного управления. Голограмма повсеместно использовалась для видеосвязи. Смартфоны, планшеты и ноутбуки довоенного времени исчезли как отдельные виды. Гаджеты объединили в одно устройство и поместили в браслет. Браслеты разделялись на два вида: внешние и вживленные в тело человека. Все браслеты работали по принципу гибридной нейронной системы и питались либо от ядерной батареи, либо от тепла тела человека, легко взаимодействовали с искусственной нейронной сетью. Браслеты снабжались только датчиками, модулями связи, динамиками и голографическим проектором, позволяющим выводить объемное голографическое изображение в различном масштабе. Браслет соединялся с нервной системой человека, используя нейронную систему тела для собственных вычислений и хранения данных, не нанося вред организму. Ограничения гаджетов в плане производительности исчезли. Практически неограниченная вычислительная мощность и память мозга человека и всей нервной системы позволили воплотить невероятные идеи дизайнеров и программистов. Управлялись гаджеты силой мысли, голосом, руками по голограмме и редко пультом, отдаленно напоминающим смартфон. Такая система работы браслета позволила использовать наши глаза в качестве камеры, открыв невероятные возможности в получении эталонного качества фото и видеоизображения. Браслеты должны были помочь человеку подойти к вершине виртуальной коммуникабельности, но произошло наоборот. Люди, осваивая работу с браслетом, восхищаясь возможностями своей нейронной системы, стремительно уходили в себя, буквально закрывая от всех свою личность. За короткий срок большинство людей создавали свой собственный маленький мир внутри себя и заменяли им реальный. Не многим удавалось оставаться в реальном мире и использовать вербальное общение. Тем не менее человечество приняло это новшество и посчитало его благом.

Документы стали полностью электронными. Люди обратились к древнейшей технологии – перфокарте²³ – и создали на ее основе наноперфокарту, которую невозможно взломать, можно только уничтожить. По этому принципу создавались сапфировые и алмазные носители информации, которые не то что взломать, даже тяжело было уничтожить. Наноперфокарты, сапфировые и алмазные носители стали основой чипов, внедрявшихся в тела людей. Чип, установленный в тело человека, стал портфелем документов. Все жители городов с рождения и вновь прибывающие чипировались. С чипом невозможно было скрыть свою личность. Такие технологии могли сохранить все документы и спасти записанную историю, но были внедрены очень поздно. Большая часть всех архивных документов была уничтожена в период третьей мировой войны, в том числе и на старых цифровых носителях. Часть записанной истории была навсегда потеряна.

По технологии наноперфокарт создавались и первые чипы для андроидов, полностью исключавшие сбои в работе. Предполагалось, что с такими чипами андроиды не будут причинять вред человеку. На наноперфокарты наносились ядро операционной системы и основной свод законов. Однако такая технология закрывала возможности для обучения и внедрялась только в узкоспециализированные рабочие машины.

За пределами городов картина мира была совсем иной. Война не пощадила никого и ничего. Не существовало ни законов, ни правил, принятых в городах. Людей вне городов оставалось немного, и каждый жил по своим правилам. Жизненный уклад у каждого человека был свой. Каждый выживал как мог. Кто-то существовал в одиночку, кто-то в паре, некоторые объединялись в группы. Существовало множество групп, множество объединений и кланов. Какие-то группы возникали для того, чтобы выживать и бороться с машинами, какие-то для пропаганды собственных идей. Продолжали осуществлять свою деятельность анархисты, террористы и секты. Некоторым удавалось скрываться, некоторых находили и уничтожали терминаторы и специальные отряды киборгов. Терминаторы активно искали и добивали оставшихся в живых, зачастую попутно уничтожая их укрытия. Так как инфраструктура большинства населенных пунктов была разрушена, а уцелевшие заводы и предприятия захвачены машинами, люди в основном прятались в подземных бункерах и лабораториях, в том числе и на АЭС, расположенных в огромном количестве по всей планете. Люди использовали их как свои дома и убежища. Те, кто не мог укрыться в бункере, выживали в уцелевших домах, находящихся вдали от цивилизации. В темное время суток они старались не использовать освещение, не разжигать огонь и не шуметь, чтобы терминаторы их не нашли. Из-за этого таким людям ночи казались невероятно темными, холодными и мрачными. Кто-то от такой жизни становился сильнее, кто-то не выдерживал и сходил с ума, кто-то заканчивал жизнь самоубийством. Одним словом, выживали сильнейшие. Хотя за десятилетия войны люди в целом научились ценить жизнь, ценить каждое мгновение и вырастили на этом новое, хоть и малочисленное поколение. Холод и голод почти всегда преследовали всех людей за пределами городов. Не в каждом бункере или каком-либо укрытии было тепло и светло. Тепла, света и еды было мало, особенно в холодное время года. Одежды тоже не хватало. Люди использовали в пищу все, что съедобно, собирали пропитание в природной среде, охотились, использовали любую найденную уцелевшую одежду, шили по возможности сами.

Старожилы, родившиеся и пожившие до войны, видевшие мирную жизнь, говорили, что мы потеряли потрясающий мир. Потеряли, потому что не ценили такой мир, не ценили то, что у нас есть, не ценили жизнь. Мы не замечали, насколько мир был прекрасен. Мы совсем обленились и деградировали. Ничего не хотели делать, но хотели много денег. Нам всегда было чего-то мало, особенно денег. Мы перестали верить в Бога. Перестали верить в себя. Мы потеряли веру, и поэтому мир стал для нас чужим. Поэтому мы теперь страдаем. Мы сами виноваты в случившемся. Создали себе такой мир. Мы сошли с ума. Мы все согрешили, поэтому мы и страдаем.

Глава II. Детство Ли Мун

Ли Мун. Такое имя мне дали родители при рождении. Довольно необычное имя, учитывая мое европейское происхождение, к тому же оно ничего не говорило о моих родителях. Их имена были другими, а фамилии совсем не соответствовали моей. Это было сделано лишь с одной единственной целью: скрыть меня от машин. Мои родители уже тогда понимали, в каком направлении идет развитие машин, что те станут настоящей угрозой для человечества. Они надеялись, что в будущем машины не смогут или, по крайней мере, запутаются в выявлении моего истинного происхождения. Они очень ждали моего рождения и задолго до этого готовились к воспитанию в суровых условиях военного времени.

Мои родители тоже выросли в военное время. Но их время было гораздо более суровым. Им было тяжело не столько из-за постоянных боевых действий, сколько от неразберихи, паники и бесконечной миграции. Они с детства никогда не жили длительное время в одном месте, постоянно передвигались, вынуждены были искать безопасное место, как и большинство людей. Тем не менее они выросли достаточно здоровыми, умными и сообразительными, хотя и толком не видели детства, быстро повзрослели. Их учили разные люди всему, что могли. Встретили друг друга еще в подростковом возрасте, быстро нашли общий язык, подружились и больше никогда не расставались. Они еще в первом году общения начали понимать, что машины пойдут против человека. Часто самостоятельно изучали программирование. Постепенно научились взламывать машины. Но далеко не каждый одобрял их действия, поэтому они боялись, что станут объектами охоты людей, создающих боевые машины, и самих машин в будущем. Тем более что они уже, как и многие, были чипированы.

Я родилась в две тысячи пятьдесят девятом году. В период, когда война еще активно продолжалась, но существенно видоизменялась. В период, когда машин было не так много, и они еще не были такими самостоятельными, когда искусственный интеллект еще не был таким развитым. В то время в уцелевших городах еще не было спокойно, все выживали и оборонялись, а нынешние системы безопасности и энергообеспечения только-только разрабатывались.

Моим родителям ко времени моего рождения было чуть больше двадцати лет. Они сумели скрыться от недоброжелателей, на время поселившись в одной глухой деревне центральной части России под названием Красный, которую война еще не затронула. Жители этой деревни не раздумывая приняли моих родителей, видя, что моя мать в положении, и поселили в одном свободном доме, хозяева которого покинули деревню. Все жители были не местные, прятались от войны, поэтому все понимали, проявляли доброту и уважение. Старались всячески помочь.

Я родилась вечером. Мое рождение стало для родителей невероятно счастливым событием, учитывая, что человечество уже тогда страдало от массового бесплодия. Это было настолько большим событием, что собрало всех жителей деревни, которых, к слову, было совсем мало, и стало поводом для праздника, хотя и весьма скромного. На удивление всех и на радость родителей я еще и родилась совершенно здоровой, без малейших признаков отклонений. Хотя матери во время беременности не проводили медицинское обследование, не было такой возможности. В то время большинство детей без вмешательства медиков рождались больными. Глядя на меня, жители деревни говорили много хорошего, верующие читали молитвы, при этом никто не завидовал. Мне рассказывали про одну очень добрую верующую бабушку, она присутствовала при родах. Ее имя Мария, но все звали ее Машей, тетей Машей, а мои родители называли ее бабой Машей. После того как мне перевязали пуповину, помыли, дали подержать родителям, меня обернули в одеяло и передали в руки бабы Маши. К этому времени я уже перестала кричать. Она так трепетно и с любовью взяла меня на руки, посмотрела на меня и улыбнулась. Затем, взглянув на родителей, спросила:

– Как ее зовут?

Отец, держа за руку мою маму, с улыбкой ответил:

– Ли. Ли Мун.

Баба Маша удивилась, пару секунд помолчала и ответила:

– Очень необычное имя.

Еще немного помолчала, бросила взгляд на меня и добавила:

– Ты не обычная девочка. Ты сыграешь очень важную роль в жизни и войдешь в историю. Ты изменишь этот мир к лучшему. Ты изменишь будущее. Я верю в это. Я верю в тебя. Аминь!

И все, кто находился рядом, тихонько хором повторили за ней:

– Аминь!

Мне рассказывали, что она говорила эти слова так, словно предчувствовала, словно видела мое будущее. Хотя никто не говорил о ее способности к ясновидению. Но из ее уст это звучало как пророчество. Другие жители деревни, в момент моего рождения находившиеся на улице, заметили, что стало вдруг невероятно тихо. Хотя была весна, время, когда природа активно просыпалась от зимы. На мгновение не было слышно ни пения птиц, ни дуновения ветра. Невероятная тишина. Предзнаменование рождения хорошего человека. Это поняли все, поэтому и радовались моему рождению, как рождению своего ребенка. В день моего рождения все словно забыли про войну, про тяжелое время. Все тихонько радовались и трепетали вокруг меня, словно перед ангелом. Мое рождение стало самым главным чудом в жизни моих родителей²⁴.

Пока я росла, отец готовил свою бронированную машину к дальнейшей поездке.

Мои родители оставались в деревне до тех пор, пока я не окрепла и не начала ходить. Все это время было спокойно, жители деревни по-прежнему в окрестностях не видели никаких боевых действий. Но родители понимали, что нужно покинуть деревню, что война все равно придет в деревню, что меня необходимо спрятать как можно дальше, чтобы я росла и воспитывалась в спокойной обстановке. Они боялись, что, увидев боевые действия, я испугаюсь и получу психологическую травму, вырасту психически больной. Этого они никак не могли допустить. Интуиция родителей не подводила. Они чувствовали, что нужно уходить. Пришло время покидать деревню, несмотря на то что жители деревни уговаривали остаться.

Наступило лето две тысячи шестидесятого года. Родители планировали направиться на восток – в Поволжье, на Урал или в Сибирь, туда, где тише, где меньше боевых действий. Но сначала они поехали в Москву. Город, который одни упорно пытались стереть с лица земли, другие с таким же упорством защищали. В Москве находился двоюродный брат моей матери Анатолий, единственный родственник, оставшийся в живых. Ему было чуть больше сорока лет, на девятнадцать лет старше моей матери. Несколько лет назад он, потеряв всю свою семью на Кубани, после бесконечных скитаний, отправился туда защищать добровольцем, войдя в ряды ополченцев. Они решили сначала приехать к нему и попытаться уговорить уехать вместе с ними. Они уже знали, как его найти, старались поддерживать связь. Постоянно развивающиеся технологии в то время уже позволяли держать защищенную связь с любым человеком практически в любой точке планеты. Они были полны надежд и решительности. Но их планы внезапно оборвала трагедия.

На подходе к Москве по всему периметру находилось множество натовских машин, которые уничтожали любого обнаруженного человека или неопознанную машину. Москва оказалась в блокаде, и только с южной и восточной сторон недалеко находились оборонительные машины «Обертрона», пытаясь прорвать блокадное кольцо. Транспортное, торговое и военное сообщение в основном осуществлялось авиацией и непродолжительными сухопутными коридорами. Боевые спецоперации проводились ежедневно, а то и несколько раз в день в разных местах. Кольцо блокады часто разрывали, но натовские машины снова пополняли свои ряды, и кольцо смыкали. Уже тогда было тяжело войти или покинуть город, но в основном из-за блокады. Иногда были дни затишья, но предугадать их было невозможно. Машины по-прежнему контролировались людьми, а значит, были такими же непредсказуемыми.

Мои родители не могли долго ждать. Оставаться на одном месте было опасно. Их могли обнаружить. Найти укрытие в зоне дислокации вражеских машин было крайне сложно. По совету Анатолия они решили воспользоваться отвлекающим маневром во время очередной битвы и пересечь линию фронта в районе Обнинска, проехав на максимальной скорости, включив глушитель связи. В этом районе находилась военная часть с мобилизованным семнадцатым роботизированным полком, где Анатолий был закреплен.

Раннее утро. Солнце только-только появилось на горизонте. Было прохладно и безветренно. Небо чистое, без единого облака. Территория близ Обнинска. Родители перед самым началом спецоперации сумели удаленно взломать несколько натовских боевых роботов, на время обезвредив их. Это повысило шанс на успех. Однако роботов было гораздо больше, чем они могли взломать за короткое время. Анатолий с отрядом бойцов и роботов шли навстречу, надеясь, что спецоперация пройдет успешно. Но эта операция не прошла успешно. Сначала мы ехали тихо, надеясь, что вражеские машины нас не заметят. Вдруг внезапно начали стрелять, раздались громкие взрывы. Началась битва. Отец дал газу, и мы ускорились. Скорее, быстрее. Надо покинуть поле боя, пока нас не заметили. Несмотря на то что встречный батальон взял на себя весь огонь, шальная пуля все же настигла нас. Мы ехали быстро, насколько это было возможно. Отец давил на газ, гоняя по проселочной дороге. Но один из вражеских роботов все же заметил нас и открыл по нам огонь из пулемета. Отец быстро реагировал и увиливал как мог, держался до последнего, сам пытался пригнуться. Мать, держа меня на руках, лежала на заднем сиденье и плакала, сил сдерживаться не было. Она, конечно, немало боевых действий повидала и уже привыкла ко всему, но материнский инстинкт изменил ее восприятие. Она так боялась меня потерять. Пули попадали в машину, но не выводили ее из строя, так как она была бронированной и работала на электродвигателе. Этот момент, как мне рассказывали, казался моей матери невероятно длинным, время словно замедлилось. Она незаметно для себя вошла в состояние шока и уже не слышала речь отца, не понимала, что происходит. Я начала плакать. Тот робот выпустил небольшое количество пуль до своего уничтожения. Но все же одна пуля стала роковой. Машина в целом выдерживала обстрел, но стекла были слабым местом. Бронебойные пули пробили заднее стекло, и одна пуля попала отцу прямо в голову, пробив ее насквозь. Лобовое стекло испачкалось кровью и частицами мозга. Тело отца стало словно тряпочным, голова опустилась вниз и болталась, как маятник, руки расслабились и упали. Тело оставалось прижатым к креслу, так как было пристегнуто. Из пробитого отверстия головы на одежду текла ярко-алая кровь. Скорость быстро падала, но машина еще некоторое время продолжала ехать по инерции. Мать, находившаяся в сильном шоковом состоянии, ничего не понимала, продолжала лежать, крепко держа меня в объятиях. Я плакала. Мать мало помнила тот момент из-за шока. Говорили, что нас быстро вытащили из машины и увезли на броневике, который ехал рядом в момент обстрела. В броневике был Анатолий. Что стало с телом отца, маме решили пока не говорить. Так я потеряла отца. Мне было чуть больше года.

Мать проснулась вечером на медицинской кушетке в одном из помещений бункера, свет слегка приглушили. Помещение бункера было оборудовано как медицинский кабинет. Рядом сидела женщина в халате и маске. Это была медсестра. Она сидела на соседней кушетке, там же сидела и я, держав в руках игрушку. Она заметила, что моя мать проснулась и тут же посмотрела на меня, но ничего не сказала. Освещение плавно стало ярче. Врач, следивший по камере видеонаблюдения в соседней комнате, зашел через несколько секунд, подошел к матери и сразу заговорил:

– Здравствуйте! Меня зовут Петр Андреевич. Я военный врач. Вы помещены под карантин. Не переживайте, вы в безопасности. Мы уже взяли у вас кровь, провели ряд предварительных анализов. Пока инфекций не обнаружено. Нам нужно провести еще ряд обследований, чтобы убедиться, что вы ничем не заражены. Как вы себя чувствуете?

Мать, не понимая, что произошло, тихонько повернулась, села, опустив ноги вниз, посмотрела на меня, затем на доктора и спросила:

– Где я? Что произошло?

Врач, быстро распорядившись увести меня и подготовить ужин пациентке, продолжил:

– Вы находитесь в медицинском бункере военного корпуса. Вы попали под обстрел. Вас забрали из зоны боевых действий и доставили сюда, поместив сразу под карантин. Вы находились в сильнейшем шоковом состоянии, поэтому вам будет трудно что-то вспомнить. Мы сделали вам укол с успокоительным, и вы уснули. Все данные о вас уже считаны с вашего чипа. Но у нас есть вопросы, касающиеся вашей дочери Ли Мун. У нее нет чипа, а это значит, что у нее нет документов и никто из посторонних не сможет выяснить ее личность. Мы, конечно, предварительно ее обследовали. И пока что никаких аберраций²⁵ или инфекционных заболеваний мы не выявили.

Мать, испугавшись, ответила:

– Да. У нее нет чипа, потому что я рожала ее в деревне, спрятавшись от войны. А в деревне ничего нет. Скажите, я нахожусь в Москве?

– Да. Но не в центральной части. Вы находитесь в Обнинском округе Московской агломерации. Здесь вы в безопасности. Эта территория хорошо защищена. В этом округе большой контингент военных. А в нашем медицинском центре работают высококвалифицированные специалисты, применяя новейшую медицинскую технику. Этот бункер, можно сказать, частично является небольшим медицинским исследовательским центром. Вам очень повезло, что вы попали именно сюда. Мы проведем…

Мать резко прервала доктора и спросила.

– Мой муж! Где он? Он жив?

– Нет, – хладнокровно ответил доктор. – Сожалею. Он погиб, когда вы попали под обстрел. Вы с вашей дочерью чудом остались в живых.

Мою маму хватил удар. Она вмиг потеряла дар речи. Закрыла обеими ладонями рот. Взгляд наполнился ужасом. Она больше ничего не могла говорить, только издавала невнятные звуки, похожие на стон. Глаза быстро наполнились слезами. Она стала безудержно плакать. Это было настоящей трагедией для нее, хотя она давно мысленно готовила себя к потере. Понимала, что война никого не щадит и все теряют родных и близких. Врач долго не покидал комнату, понимая, что психологическая поддержка ей сейчас очень нужна. После того как мать постепенно успокоилась, деловой разговор между ними продолжился.

– Скажите, может, все-таки вашей дочери делали какое-нибудь обследование? – спросил доктор.

– Нет, – ответила мама.

– Понятно. Тогда мы сделаем полное обследование и настроим ей и вам иммунитет. Да! И ей обязательно нужно установить чип. Без документов в Москве нельзя.

Мою маму снова охватил ужас, но она не показывала виду. Мать не хотела, чтобы меня чипировали, ставили на учет. Хотела, чтобы в будущем машины никогда обо мне ничего не узнали. Однако, зная, куда мы попали, в чьи руки, поняла, что этого не избежать. Военное положение, действующее в Московской агломерации уже много лет, обязывало ставить на учет всех, кто прибывал без документов.

Дальнейший разговор моей матери с врачем продолжался недолго. Позже принесли ужин, и разговор подошел к концу. Врач отклонился. Все это время в другой комнате находился Анатолий, следя по видеонаблюдению. Он пристально наблюдал за этой беседой. После того как моя мать закончила трапезу, Анатолий зашел к ней в комнату. Его уже не волновало то, что мы под карантином и полное обследование еще не закончилось. Никто из медицинского персонала не решился этому препятствовать. Долгожданная встреча с двоюродным братом стало для нее настоящим утешением. Они не виделись много лет. Мать тут же обняла его и снова заплакала. Затем они очень долго разговаривали. Во время беседы и состоялась моя первая встреча с Анатолием. Дядюшкой Толей, как я его потом называла. Но этого я не могла помнить, так как была еще совсем маленькой. Зато Анатолий помнил все и рассказывал мне об этой встрече, когда я подросла.

Пока мы находились в медицинском бункере Анатолий старался быть рядом. Он подробно рассказывал, как жил в Москве до встречи с нами, как обстоят дела сейчас и что планируется в дальнейшем. Хотя знал он, конечно, немного, но секретов от своей сестры не держал. Мать уговаривала его уехать вместе с нами. И с этим Анатолий хоть и не сразу, но согласился. В Москве тоже было не безопасно. Город регулярно атаковывали. Ежедневно осуществлялись авианалеты, артиллерийские и ракетные атаки. Атаки активно отбивались, но все же одна ракета, бомба или обломки сбитого самолета попадали в город, нанося ущерб и унося жизни людей. Однако уезжать пока было нельзя. Мне должны были сделать документы и чипировать. Да и пересекать границу города было очень опасно. Блокада города не прекращалась. Мать с Анатолием решили немного подождать.

Мы пробыли в медицинском бункере три дня. За это время мы простились с отцом, которого по закону военного времени кремировали. Результаты медицинского обследования дали отрицательные результаты. С нас сняли карантин. К третьему дню мне подготовили документы, чипировали, и нам разрешили покинуть бункер.

Анатолий уже заранее решил приютить нас в доме, где сам недавно поселился. Дом находился недалеко от аэропорта Внуково. Он, конечно, не был хозяином, его приютил одинокий пожилой мужчина, с которым они вместе служили в ополчении. Этого мужчину звали Дмитрий. Он без отговорок согласился пустить нас к себе. В то время почти все жители Москвы стали очень гостеприимными и охотно поселяли у себя беженцев, пытаясь хоть как-то помочь.

Покидая медицинский бункер, Анатолий незамедлительно проводил нас к своей бронированной машине. Ему позволяли покидать военную часть без специального разрешения, так как он не состоял в рядах как военнослужащий. Имел статус ополченца и работал как специалист.

Мать села вперед, посадив меня на колени, и мы поехали по Киевскому шоссе в сторону центра города. Вдали были слышны выстрелы и разрывы снарядов, происходила очередная битва. Взрывы были мощными и отдавали масштабным эхом. Глядя на небо, было видно, как сбиваются ракеты и беспилотники. Лазерные системы противовоздушной обороны, расположенные по всему периметру города, работали без ошибок. Классические ракетные системы ПВО и ПРО использовались только в крайних случаях из-за ресурсоемкого производства ракет.

Во время поездки Анатолий завел речь о метро:

– Я сначала думал поехать на метро. Так было бы гораздо безопаснее. Метро расположено очень глубоко. Ни один снаряд не может туда попасть. Ну если не считать ядерную бомбу, конечно.

– А что, метро достроили до Обнинского округа?! – удивленно спросила моя мама.

– Да! И не только до Обнинска, – ответил Анатолий. – А ты что, не знала? Метро теперь есть на всей территории Москвы, кстати, бывшей территории Московской области. Московский метрополитен самый большой в мире. На метро легко можно доехать до границы города в любом направлении. Метрополитен уже стал целым городом под землей. Кстати, да! Под землей реально строится целый город. Там-то безопаснее. Видишь, какие бомбежки? И так каждый день, а то и несколько раз в день.

– Нет, не знала. Обалдеть!

– Так-то отбиваемся, конечно, активно и успешно. Тем не менее какой-то снаряд, ракета или обломок самолета все равно попадают. Лазеры, конечно, эффективно уничтожают и даже измельчают падающие обломки, чтобы уменьшить ущерб. Однако жертвы все равно есть. Бывает, большие обломки самолетов попадают в многоэтажки или разрушают сразу несколько частных домов.

Мать слушала его, но продолжала смотреть в окно в сторону неба. Боялась.

– Мне рассказывали один случай, произошедший еще до моего приезда, – продолжил Анатолий. – То ли три, то ли четыре года назад. Вражеские роботы смогли прорвать линию обороны с северной стороны, уничтожили несколько лазерных ПВО и нанесли такой удар, что пострадало аж сразу несколько округов. Эвакуировать огромное количество жителей было нереально. Тогда погибло больше ста десяти тысяч человек, точно даже неизвестно. А пострадавших вообще никто не считал, их, наверное, был миллион. Две недели отбивали. Колоссальные потери. Представляю, какое это месиво было. Там до сих пор множество следов от бомбежки осталось. Но! До Кремля все равно не долетело ни одного обломка. Невероятно! Москва – это, наверное, самый невероятный город в мире. Мне кажется, этот город хотят уничтожить больше всех на свете, но он, блин, держится. Я не знаю, как с другими городами, но, мне кажется, Москву бомбят активнее всех, а ее оборона самая мощная.

Слушая его, моя мать наполнилась ужасом. Она знала, что Москву активно бомбят, но о такой мощной атаке услышала впервые. От этого ей только еще больше захотелось покинуть этот город, и как можно скорее.

«Никогда не знаешь, что произойдет в ближайшем будущем, – подумала моя мама. – В любой момент на голову может упасть даже мелкий обломок и разбить голову. Нужно скорее уезжать».

Через два с лишним часа мы приехали домой. Дальних взрывов уже не было слышно, в небе не видны были падающие обломки. Дмитрий уже встречал у порога. Этот дом моей матери очень даже понравился. Она нашла его очень милым, хотя в такой военной обстановке ей было бы все равно. Это был небольшой старый двухэтажный коттедж из красного кирпича с большими окнами и примыкающим к нему пристроенным гаражом. Двор был небольшой площади, окруженный двухметровым металлическим забором. Во дворе росло несколько деревьев высотой не больше шести метров.

Нас ждал вполне теплый прием. Война здорово тряхнула Москву и повлияла на каждого жителя. Практически все жители старались помогать друг другу. Принимали любого беженца в свой дом или квартиру. И Дмитрий не был исключением. По его лицу было видно, что он привык к нескончаемой войне и частым незнакомым гостям. Он быстро проводил нас в дом и показал нашу комнату, не задавая с ходу лишних вопросов.

Мать, конечно, не планировала оставаться здесь надолго, но тяжелое военное положение вынудило ее задержаться. Она не могла уехать без Анатолия, а он не мог просто так оставить фронт. Они с Дмитрием очень часто уезжали на фронт, участвуя в битвах. Анатолий состоял в роботизированном батальоне. Он хорошо разбирался в боевых беспилотных машинах, управлял ими. Был хорош в рукопашном бою. Умело уничтожал роботов, находясь в мощном боевом костюме. Такой боец был очень важен. Дмитрий состоял в ремонтно-восстановительном батальоне. Он был инженером боевых роботов, чинил их и обслуживал. Оба нужные специалисты, и армия в них нуждалась. Порой они не появлялись дома неделями. Поэтому никак не получалось уехать. Мать без необходимости не покидала дом. Анатолий и Дмитрий привозили еду сами, всегда требуя не выходить из дома без каски и бронежилета. Осколки временами попадали во двор и даже били по крыше. Неподалеку происходили разрушения. Мать боялась, но не теряла надежды, что вскоре удастся уехать. Мне говорили, что мы жили как на пороховой бочке. Так прошло целых два года. Блокада Москвы продолжалась, но линия фронта не сдвигалась. За это время других беженцев Дмитрий не поселял.

Я подросла. Мне исполнилось три года. Я росла активной и жизнерадостной, хотя мне очень не хватало игр со сверстниками. Мать делала все возможное, чтобы компенсировать недостаток общества. Уделяла очень много внимания, учила, играла. Моему любопытству не было границ, но на улицу без сопровождения не выпускали. Несмотря на ограничения, я развивалась не по годам быстро. Много говорила, задавала множество вопросов. Неудивительно, что я много говорила, ведь первое слово сказала в семь месяцев. Бегала и прыгала тоже немало. Мать часто уставала нянчиться со мной, но всегда очень любила. Регулярно читала сказки и рассказывала о том, каким героем был мой отец. Ухаживала и заботилась обо мне.

Однажды летом, в начале июня, произошел очень важный разговор мамы с Анатолием и Дмитрием за обедом. Я тоже присутствовала, слушала, но была еще совсем маленькой, чтобы понять этот разговор.

– Я хочу вам кое-что сказать, – начал Дмитрий.

– Что именно? – спросила мама.

– Я долго не решался вам об этом говорить. У меня есть один дом. Только расположен далеко от Москвы.

– Где именно? И что за дом? – спросил Анатолий.

– Он расположен ближе к Уралу, на территории Пермского края, в лесу. Его не так-то уж и просто найти, но дорога есть. Домик небольшой, но надежный. Тоже двухэтажный коттедж, как и этот. Есть подвал, оборудованный как небольшой бункер. Очень хорошее место, чтобы укрыться. Только я давно там не был и не знаю, в каком он состоянии.

– Что же ты раньше об этом не говорил? А то я постоянно ломаю голову, куда можно уехать, где нам скрыться. А когда и из каких материалов построен дом? Какое там отопление? Электричества, полагаю, там нет? – продолжил Анатолий.

– Этот дом – настоящая крепость, если, конечно, его не взорвали. Он почти весь построен из полимербетона. Это старый материал, но очень хорошо себя зарекомендовал. Хорошо утеплен, укреплен и изнутри экранирован, чтобы радиация меньше проникала. Это, конечно, глушит связь, но внутри есть усилитель, а антенна на крыше. Так что насчет связи переживать не стоит. Окна бронированные, дверь тоже. Есть металлические ставни на окнах. Крыша металлическая, тоже бронированная, на ней установлены солнечные панели. Панели, правда, хрупкие, но град выдерживают. Если панели не разбитые, то свет должен быть. Отопление тоже индукционное и кухонная плита. Да вообще там все индукционное, эта технология проверена временем, безопасна и экономична. Есть вентиляция. Печки там нет. Специально не стали ставить, чтобы дыма из трубы не было видно. Все удобства дома, и скважина с водопроводом тоже. Там все есть, и все очень надежное. Даже есть большая морозильная и холодильная камеры в подвале. Продуктами можно запасаться. Домой просто так не войдешь. Замки тоже очень надежные и только механические, а ключи у меня здесь. Его строил мой брат, когда война только началась. Я ему помогал. Думали укрыться там, но брат не дожил. Я несколько лет жил там один, потом вернулся в Москву. Не смог жить один. Не выдержал одиночества. Дом отличный. Вы можете там укрыться.

– А там действительно безопасно? – спросила мама.

– Думаю, да, – ответил Дмитрий. – За все время, что я там жил, не было слышно ни единого выстрела. Хотя в то время война еще не дошла до Урала. А лес – сплошная тайга. Можно охотиться. Оружие, кстати, там есть. И патроны тоже. Есть еще много строительных инструментов. Там есть все для комфортной и независимой жизни. В общем, выжить там можно.

– Мысль хорошая. Но где вероятность, что этот дом целый и не разрушенный? – заметил Анатолий.

– Гарантии, конечно, нет. Но вы же все равно планируете уезжать. Вот вам и хорошая идея. Меня только не уговаривайте. Я уже старый. Мне лучше оставаться в Москве. А этот дом мне уже не нужен.

– А какое там оружие? И ты можешь дать точные координаты или показать на карте? – спросил Анатолий.

Дмитрий незамедлительно открыл карту на планшете и показал дом на карте. Мать тоже посмотрела на карту и загорелась желанием уехать именно туда.

– Там в основном только охотничье оружие. Ну и пистолеты. Есть оптические прицелы и бинокль. Патронов очень много. Я специально запасался на всякий случай. Если собираетесь уехать, то лучше сделать это сейчас, пока лето. В случае если этот дом непригоден для жилья или кто-то там уже поселился, будет легче вернуться. Зимой лучше не отправляться так далеко, – добавил Дмитрий. – Да, кстати, Толя! И как ты собираешься покидать ряды ополченцев? Тебя вряд ли кто-то отпустит. Ты очень нужен. Да и прорваться сквозь блокаду будет очень тяжело.

– Не знаю, – ответил Анатолий. – Пока не знаю. Думаю.

Прошло еще три недели, пока не произошла вторая трагедия в моей жизни.

Последняя неделя июня. Вечерело. Погода была очень теплой, светило солнце, дул легкий ветерок. Погода казалась очень комфортной. Мы все находились дома. Покушали и занялись своими делами. Анатолий вышел к своей бронированной машине и разрешил мне выйти с ним. Было тихо. Мне, как обычно, хотелось играть. Но Анатолию нужно было сделать одно дело, и он пока решил посадить меня в машину. Он вынес несколько моих подушек из дома положил на переднее пассажирское сиденье. Хотел, чтобы я могла смотреть в окно. Положил аж три подушки и заметил небольшую дырку на наволочке одной подушки.

– Ой! – сказал Анатолий и показал мне эту подушку. – Дырка. Надо зашить.

Я посмотрела и на удивление проявила сарказм:

– А ты переверни подушку вниз, и не будет видно. Ты только маме не говори.

Анатолий засмеялся и сказал:

– Артистка ты, Ли! Ладно, фиг с ним. Потом зашьем.

Он сделал, как я сказала, перевернул подушку и посадил меня, сказав несколько слов:

– Ли! Ты пока посиди немного в машине, я кое-что сделаю быстренько, и мы с тобой поиграем. Хорошо?

– Хорошо! – стеснительно улыбаясь, ответила я.

– Умничка! – продолжил Анатолий и снова засмеялся.

Он поцеловал меня в правую щечку и коснулся указательным пальцем правой руки кончика моего носа. Далее закрыл дверь, чтобы я не выпала, так как машина для меня была очень большой.

Я была послушной и сидела тихо. Анатолий занимался своим делом. В машине была включена старая радиосвязь, которой военные продолжали пользоваться, несмотря на другие развитые технологии связи. Рацию в машине Анатолий никогда не выключал. Старался всегда быть на связи. Вдруг резко заработала рация. Стали быстро что-то говорить. Я от резкого звука немного испугалась. Стала слушать, но ничего не понимала.

– Анатолий, прием! Слышишь меня? Прием! Мы новые самолеты обнаружили. У них светоотражающее покрытие. Лазеры не могут их сбить. Они уже летят над Москвой с юго-западной стороны на северо-восток к центру города, и очень быстро. Подлетают к аэропорту Внуково, где ты и находишься. Ракеты ПВО уже запущены. Будь осторожен. Обломки могут упасть на тебя. Слышишь, Анатолий? Прием!

Анатолий услышал сообщение по рации и быстро отреагировал. Открыл водительскую дверь, сел в машину, взял в руки рацию, соединенную пружинным проводом с панелью, и ответил. Я, немного напуганная, смотрела на Анатолия. Вдалеке зазвучала боевая тревога.

– Я понял тебя. Сообщение принято. Как слышишь?

– Слышу тебя. Сейчас ракета собьет один перед тобой. Будь осторожен, – ответили по рации.

– Хорошо! Вижу!

Машина стояла по направлению в сторону юго-запада, и поэтому было видно, что летит в нашу сторону. Дом располагался с правой стороны от машины в девяти метрах. Анатолий не успел закончить разговор по рации, как увидел в небе момент сбивания самолета. Расстояние было малым, самолет летел низко с огромной скоростью. Обломки полетели вниз под углом прямо на нас. Анатолий не успел даже среагировать, как буквально через пару секунд один огромный обломок сбитого самолета на огромной скорости упал прямо на дом, полностью стерев его с лица земли. Был ужасный грохот. Машину сильно тряхануло от ударной волны, но не повредило. Основная ударная волна ушла назад, поэтому машина осталась цела. Ни единого обломка самолета или дома не попало в машину. Дома оставались мама и Дмитрий. Анатолий посмотрел направо. Его окутал ужас. За долю секунды исчез целый дом. Я от такого сильного удара резко испугалась, подпрыгнула, но не упала. Тоже посмотрела направо и заплакала. Так я потеряла маму²⁶.

Анатолий хоть и был в ужасе, тем не менее самообладания не потерял. Он сразу взял меня на руки и прижал к своей груди. Повернул мою голову в противоположную от места падения сторону и заговорил со мной:

– Ч-щщ! Не смотри, Ли, не смотри. Это все страшный сон. Это только сон. Тихо. Тихо, моя хорошая. Ты этого не видела.

Я, в силу своего возраста, не понимала, что произошло. Плакала от испуга. Удивительно, но я от сильного испуга не стала заикаться, не возникло судорог и нервного тика. Видимо, энергия испуга перешла в эмоциональный всплеск, что спасло меня от психической травмы. Анатолий, конечно, все сразу понял. Дома больше нет, значит, и мамы тоже.

По рации что-то продолжали говорить, но Анатолий уже не отвечал и даже не слушал. Он вышел из машины, чтобы рассмотреть последствия падения. Меня он продолжал держать на руках, прижимая к груди. Он не стал подходить близко к месту падения, оставаясь рядом с машиной. Было видно, что большой обломок самолета снес сразу несколько домов. Все было в огне. В небо поднимался черный дым. Не могли остаться даже останки тел погибших. Эта катастрофа заживо похоронила многих людей.

– Мам-ма! – сквозь сильные слезы и безудержный плач сказала я.

– Чщ-щ! Тихо-тихо, дорогая. Я здесь. Я с тобой. Я тебя не брошу. Я буду с тобой, – ответил Анатолий.

Я только звала маму. Больше я ничего сказать не могла. Только плакала и плакала. Мне нужна была мама. Мне нужны были ее руки, ее объятия. Мне нужно было прижаться к ее груди. Мне нужен был ее успокаивающий голос. Я пыталась повернуть голову и посмотреть, где же моя мама, но Анатолий не давал мне повернуть голову. Не хотел, чтобы я видела весь этот ужас. Ведь мамы больше нет.

Анатолий прекрасно понимал, что он единственный, кто у меня остался. А я единственная, кто у него. Он тоже когда-то потерял всех своих родных. У нас не осталось больше родственников. Мы остались друг у друга одни. Анатолию и мне еще очень повезло, что я за два года успела привыкнуть к нему и даже немного привязаться. Это помогло мне избежать психологической травмы.

«Нужно срочно уезжать, – говорил он себе мысленно и смотрел на руины. – Я тебя не брошу. Я никогда тебя не брошу. Я никогда и никому не дам тебя в обиду. Мы уедем отсюда. Туда, где тихо, где спокойно. Я позабочусь о тебе. Обещаю».

Дома нет. Все вещи тоже сгорели. Искать нечего. Все, что осталось, это машина и ключи. Ключи от дома, про который говорил Дмитрий. Делать здесь больше нечего. Все, что оставалось, это держать путь на Урал, к тому дому. И как можно скорее.

Он быстро вернулся в машину, продолжая держать меня на руках. Но не поехал сразу. Думал, что делать. С чего начать. Куда сначала поехать. Нужен был четкий план действий. Переживая ужас, было трудно думать. Но нужно срочно что-то предпринимать. И единственное, что пришло в голову Анатолию, это сперва поехать в Обнинский округ, в свою военную часть. Там будет виднее, что делать дальше. Он завел машину, и мы потихоньку поехали.

Он ехал тихо, так как продолжал держать меня на руках. Управлял практически одной рукой. Я продолжала плакать, но уже ничего не говорила. Я плакала настолько сильно, что не могла промолвить ни слова. От этого у Анатолия тоже слезились глаза. Держа путь в Обнинск, он мысленно говорил с собой:

«С чего начать? С чего начать? Надо подготовиться. Собранные вещи оставались дома. В машине толком ничего нет. Ключи. Хорошо, что ключи я оставил в машине. Надо было хоть какие-то вещи заранее упаковать в машину. Теперь придется сперва найти хоть какую-то одежду для Ли Мун. Я-то ладно, заберу форму в части. Мне этого хватит. А вот ей нужны одежда и обувь. А есть ли в том доме хоть какая-то одежда? Дима мне об этом ничего не говорил. Да и цел ли вообще этот дом? Ладно, сначала я найду одежду. У кого бы попросить или что-то можно купить? В магазинах одежды очень мало, а искать времени нет. Еще и едой надо запастись. И горючкой. Путь будет далекий. Еще какая-нибудь провизия нужна. Дефицит. Блин! Думай-думай-думай! Электромобиль. Угнать? Невозможно. Военный электромобиль тем более. Хотя, может, и получится. Если получится, я стану дезертиром. Меня будут считать предателем. Хотя все равно. Ради Ли Мун я сделаю все. Она должна жить. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Господи! За что мне это?»

Мысли приостановились. Он позволил себе немного отдохнуть от мыслей и вскоре продолжил. Он внезапно вспомнил машину, на которой я с родителями приехала в Москву:

«Точно! Бронированный электромобиль отца Ли Мун. Я же его почти починил и оставил на хранение в части. Он вроде на ходу и не числится в армии. Надо его еще немного доработать. На нем можно спокойно доехать. Нам повезло. Уф-ф-ф!»

Эта мысль облегчила его состояние. Но мысли продолжились:

«Как пройти через блокаду? Идти напролом слишком опасно. Отвлекающий маневр может не сработать. Перебросить нас на самолете никто не разрешит, а в одиночку никто не согласится. Пешком – это самоубийство, да и много вещей не возьмешь. Нет гарантии, что за пределами найдется машина. Взломать роботов. Можно, но их слишком много. Кто-то может притвориться взломанным, и нам конец. Электромагнитный импульс. Можно, но как? Электромагнитную ракету махом сбивают. Хотя можно пустить машину с включенным магнитом, но ведь машина тоже может от этого выйти из строя. Экранировать. Точно. Надо установить электромагнитную пушку на машину, а машину экранировать. Так мы можем проехать незамеченными, на время выведя из строя ближайших роботов. Сработает ли?»

Мы потихоньку добрались до военной части Обнинска. Путь занял почти три часа. Я за это время перестала плакать, но ничего не говорила. Анатолий продолжал держать меня в объятиях, умудряясь параллельно вытирать мое лицо от слез. Это меня и успокоило.

Анатолий заменил мне отца, а я заменила ему дочь. Хотя отцом я его не называла. Он говорил называть его дядей Толей, пока я к этому не привыкла. Он никогда не стремился заменить мне отца. Однако все-таки полноценно заменил мне и маму, и папу, так как я к нему очень сильно привязалась и полюбила. Он относился к моим родителям уважительно и воспитывал это уважение во мне. Отец в моих глазах всегда оставался героем, а мама – ангелом. Анатолий же стал для меня живым ангелом-хранителем.

Машина остановилась. В это время никаких боевых действий не происходило. Небо было чистым. Анатолий вышел, продолжая держать меня на руках. Закрыл дверь, посмотрел на меня и сказал:

– Ли! Ли-и! Ты как? У-у-у! Ты уже не плачешь. Вот молодец. Ты большая и сильная. Ты ничего не боишься. Я горжусь тобой. Больше не плачь. А то все лицо уже опухло. Надо тебе лицо помыть. Ты же красивая девочка. М-м-м?

Я посмотрела на него, полностью показав ему свое опухшее лицо. Повернула голову, чтобы посмотреть, где мы находимся. Снова взглянула на него. Тихо и грустно ответила:

– Я хочу к маме.

– Мама срочно уехала. Очень далеко. Но она сказала мне быть с тобой. Строго-настрого наказала мне позаботиться о тебе, – ответил Анатолий.

– А куда она уехала? – удивленно спросила я.

Анатолий немного замешкался. Этот вопрос заставил его немного подумать. В такой ситуации каждое слово имело огромное значение. Если что-то неправильно объяснить, то у меня в голове могут образоваться страшные мысли. Однако он уже решил, что говорить и какую легенду придумать.

– Она уехала к папе, к твоему герою, – сказал он, показывая указательным пальцем правой руки наверх. – Вон туда. Высоко-высоко. На небеса. Но сказала, что будет смотреть на тебя и на меня тоже, вместе с папой. Так что не шали. Будешь шалить, они обидятся на тебя. Понятно?

Он сквозь душевную боль улыбался, пытаясь меня как-то утешить. Но произошло невероятное. Это было чудо. Я вдруг неожиданно немножко улыбнулась и стеснительно опустила голову. Он это заметил, и у него словно камень с души упал. Ему стало гораздо легче. Я начала поднимать ему настроение. Взглянула на него и неожиданно снова проявила сарказм.

– Ты тоже не шали. А то мама с папой обидятся на тебя.

– Точно-точно! – с улыбкой ответил Анатолий.

Я засмеялась. Мне даже стало немного весело. В моей голове происходили невероятные вещи. Возникал новый мир. Мир, где папа и мама становились богами, а Анатолий – ангелом-хранителем. И это настоящее чудо. Я была сильна характером. А Анатолий был умным. Это и позволило произойти чуду.

– Мама и папа велели мне поехать с тобой далеко-далеко, – продолжил Анатолий. – Мы отправимся в небольшое путешествие. Но сначала нам нужно подготовиться. Мама сказала найти тебе новую одежду и обувь, а папа – взять его машину. У твоего папы машина очень хорошая. Намного лучше, чем у меня.

– А куда мы поедем? Что мы будем искать? – поинтересовалась я.

– Они сказали найти один небольшой домик. Он находится очень далеко. В тихом месте. Там растет лес, там много-много деревьев. Птички поют. Я там не был, но мне очень интересно. Я поскорее хочу увидеть этот дом и показать тебе.

– Мы там будем жить? – удивленно спросила я.

– Если там можно жить, то мы останемся.

– А если нет, то куда мы поедем?

– Если нет, то мама с папой подскажут, как найти другой дом. Но я надеюсь, что тот дом в порядке и там останемся.

За какие-то считанные минуты мир внутри меня существенно преобразился. Я больше не грустила. Мне больше не хотелось плакать. Внутри меня возник мой собственный мир. Этот мир был похож на треугольник, только перевернутый. Внутри треугольника расположилась я. Два верхних угла заняли папа и мама. Они смотрели на меня сверху. А нижний угол достался Анатолию. В моем внутреннем мире Анатолий несе меня на своих руках. И это буквально так и было. Я очень любила, когда Анатолий поднимал меня на руки.

Так, на руках, Анатолий и отнес меня в какое-то здание. Нас видели, но пока никто не задавал вопросов. Мы зашли в уборную. Он посадил меня на стол и сказал:

– Сейчас мы помоем твои маленькие ручки и твое красивое личико. Но сначала я помою свои руки и тебе помогу.

Он помыл свои руки и лицо. Затем взял табуретку, поставил перед раковиной и поднял меня на табуретку. Я помыла руки и лицо с мылом. Далее он взял чистое полотенце, нежно и аккуратно вытер мне лицо и сказал несколько приятных слов:

– Какая ты у нас красивая! Настоящий маленький ангелочек. Но, когда ты не плачешь, ты кажешься гораздо красивее.

Я ничего не сказала, только смотрела на него и улыбалась.

Выйдя из уборной, мы покинули это здание и пошли в штаб военной части. Он снова взял меня на руки. Там нас встретил пожилой усатый мужчина в военной форме. Это был полковник Алексей Михайлович, командующий семнадцатым роботизированным полком. Он посмотрел на нас. Хотел что-то сказать, но молчал. Сжал губы и слегка положительно кивал головой. Глядя на меня, понял, что произошло. Анатолий вздохнул и сказал:

– Товарищ полковник! Мы должны уехать из Москвы.

– Поговорим об этом позже. Наедине. А пока выделим вам отдельную комнату. Я дам распоряжение коменданту, – ответил полковник. Вытащил из кармана маленькую металлическую фляжку, открыл и дал ее Анатолию. – На вот, выпей немного и пойди накорми девочку.

Анатолий отпустил меня. Взял фляжку и выпил все содержимое. Во фляжке была водка.

– Сходите в столовую и подкрепитесь, а мы пока найдем вам комнату, – продолжил полковник.

Анатолий уже давно был на хорошем счету у командования, и в штабе его принимали как своего. Его боевые заслуги не остались незамеченными. Он был удостоен нескольких медалей за боевые заслуги.

Анатолий взял меня за руку, и мы тихонько пошли в столовую. Столовая всегда работала круглосуточно, так как война вынуждала многих не спать, а голод в такой обстановке всегда преследовал. Питанию в армии во все времена уделялось особое внимание. Пищи всегда и всем хватало, несмотря на блокаду. Анатолий хоть и выпил немного, но от сильного стресса нисколько не опьянел.

После позднего ужина нас проводили в выделенную комнату с отдельным санузлом. Дали все необходимое для гигиены, сумев найти и детский горшок. Постельное белье уже было постелено. И даже нашли для меня совершенно новую пижаму розового цвета с красивыми цветочками, правда, немного большего размера. Была другая одежда и обувь для меня, но Анатолий решил отложить примерку на завтра. Было видно, что кто-то из женщин позаботился о нас. Женщин в армии было тоже немало.

Уже темнело, и он принялся укладывать меня спать. Взял массажку, которая, к слову, тоже была вместе с одеждой, и причесал мне волосы. Мои темно-каштановые волосы опускались чуть ниже плеч. Он причесывал мои волосы так же бережно, как и моя мама. Мне было безумно приятно. По телу побежали мурашки.

– Теперь я буду укладывать тебя спать, дорогая, – сказал Анатолий.

Я легла в постель, а он сел на пол предо мной, погасив при этом свет. Темно в комнате не было, свет падал от уличных фонарей, заменяя ночник.

– Я так скучаю по маме, – сказала я.

– Я тоже, – ответил Анатолий. – Но они с папой всегда будут с нами, и частенько поглядывать.

– Почитай мне сказку. Пожалуйста.

– Какую тебе сказку почитать? Какую ты любишь?

– Любую. Выбери что-нибудь сам.

Анатолий взял свой смартфон и начал искать тексты сказок.

– О! Вот! Сказку о Царевне-лягушке тебе почитать?

– Нет, я знаю эту сказку. Мне мама уже читала. Расскажи что-нибудь другое.

– Тогда-а. Так-так-так! Вот! «Конек-горбунок».

– Да! Почитай эту.

И Анатолий начал не спеша тихим голосом читать эту длинную, но очень интересную сказку. Он читал так, что у меня снова побежали мурашки. Я наблюдала за движением его губ и мимикой лица. Это неописуемое удовольствие. Мне было так приятно слушать не столько сказку, сколько его голос. Его тональность завораживала. Хотя для меня эта сказка была новой. И я поначалу старалась слушать очень внимательно, но эти мурашки доставляли мне совсем другое и огромное удовольствие. Я лежала на боку, смотрела на него и немного улыбалась. Получая удовольствие, я и не заметила, как быстро закрыла глаза и уснула. Почувствовала только, как он поцеловал меня в щечку и укрыл мои плечи одеялом. Я уснула таким сладким сном, словно меня укладывала мама. А он тем временем незаметно отправился к полковнику.

Мне снился сон²⁷. Я видела сказку. Хотя начало чудесной сказки я слушала невнимательно, но моя фантазия работала как часы. В Коньке-горбунке я видела Анатолия. Он был таким красивым, таким милым маленьким коньком с коричневыми шерстяными волосами. Конек продолжал читать мне сказку. Я стояла, а он был рядом. Кружился вокруг меня. Я прижала руки к своей груди, немного стеснялась, но была безумно рада.

– О! Лошадка-лошадка! – сказала я невероятно радостным голосом и засмеялась.

От радости я, кружась, запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Взяла и оседлала свою лошадку. Лошадка сразу стала большой и сильной.

– Но-о! – прокричала я снова. – Лошадка! Вперед! Побежали!

И мы побежали. Лошадка несла меня вперед. Мы мчались так быстро, что от этого полетели. Полетели в небо. Я так весело и задорно смеялась. Лошадка продолжала читать сказку. Я слышала этот чудесный голос. Мы отправились в путешествие. Мы летели. Вокруг было так красиво, так чудесно. Я смотрела вниз и видела лес, много красивых разноцветных деревьев. Такие яркие цвета, такие необычные листья на них. Я видела золотые хлебные поля, о которых мне рассказывала мама. Я видела сказочные города, шикарные дворцы. Я видела много лошадок, весело бегающих по полю. Мы все летели и летели. Вдруг я увидела один из дворцов. Этот дворец мне казался самым красивым. Конек приземлился к этому дворцу. Прямо во двор. Я слезла с седла.

– Я сейчас приду, – сказал Конек. – Не шали!

Я слушалась, потому что мама сказала не шалить. Я смотрела на чудесный дворец. Он был бело-зеленого цвета, в три этажа, с красной крышей из листвы деревьев. Я хотела открыть дверь и зайти в этот дом. Но Конек вернулся и сказал:

– Ли! Смотри, что передала тебе мама.

Он повернулся боком, и я увидела маленького котенка, лежащего у него на спине. Котенок был рыже-белого окраса с очень пушистой шерстью. Хвостик у неего был как у белки. Пушистый-препушистый. Я почему-то сразу поняла, что это девочка.

– Ее зовут Дарина, – сказал Конек-горбунок. – Это ангел, которого отправили тебе твои мама и папа. Возьми ее на руки. Она будет тебя оберегать.

Я широко открыла рот от невероятной радости. Мама и папа отправили мне ангела. Моему счастью не было предела. Я была в восторге. Я взяла котенка на руки и прижала еего к своей груди и не заметила, как снова оказалась на седле в полете. Дарина не издавала ни единого звука, а только пригрелась на моей груди. Мы летели втроем сквозь пушистые облака, вдоль широких прозрачных рек, пересекали поля и леса. И вот мы прилетели к домику в лесу. Дом был маленьким, окрашенным в разные цвета.

– Это наш новый дом, – сказал Конек-горбунок.

Конек взял ключ и открыл красивую маленькую деревянную коричневую дверь. Мы вошли в дом. Внутри дом вдруг стал огромным и еще более красивым. И вдруг я внезапно проснулась. Нет, не от испуга. Ночью было тихо. Я просто выспалась.

Я открыла глаза. Было по-прежнему тихо и спокойно. Солнечный свет немного падал на занавес и подоконник. Окошко немного приоткрыто. С улицы доносились какие-то негромкие звуки. Кто-то что-то тихонько говорил. Напротив моей кровати стояла вторая кровать, где спал Анатолий. У меня было хорошее настроение. Я по-прежнему и не догадывалась, что мама умерла. Для меня они с папой надолго стали ангелами. Просто срочно уехали высоко в небо.

Я еще немного полежала в постели, смотря в окошко. Потянулась как следует, но вставать не хотелось. Я так любила поваляться в постели, понежиться. Но вскоре встала с постели и подошла к спящему Анатолию, чтобы его разбудить.

Я проявила смекалку, как когда-то действовала в доме Дмитрия. Анатолий лежал на спине и на вид спал очень крепко. Одеяло прикрывало его до груди. Я стала считать длину его правой руки, шагая своими пальцами, начиная от его пальцев и доходя до плеч. В этом возрасте я уже научилась считать аж до ста. С первого раза он не проснулся. Спал действительно крепко. Но я не сдавалась. Начала считать от его ног, идя к голове. И, когда дошла до носа, он зашевелился. Я тихонько засмеялась. Мне стало весело. Начала его тихонько щекотать. Он это чувствовал и быстро пробуждался. На его лице нарисовалась улыбка, хотя глаза по-прежнему были закрыты. Я засмеялась громче. И вдруг он внезапно поднял свою правою руку. Схватил меня за левую руку и затащил в свою постель. Начал щекотать. Я очень боялась щекотки, но мне это все равно безумно нравилось. Я громко и безудержно смеялась. Валялась и изворачивалась в его постели. Как хорошо начинался этот день²⁸.

Вскоре мы встали и принялись за туалет. Я все делала самостоятельно каждое утро, и умывалась, и чистила зубы. Мама успела меня этому научить и приучить. Но не всему. Мама каждое утро расчесывала мне волосы, и я к этому привыкла. Поэтому я взяла массажку, дала ее в руки Анатолию и велела ему причесать мне волосы. Я села на табуретку и снова начала получать удовольствие от его заботливых рук²⁹.

Закончив дела с туалетом, мы направились в столовую³⁰. На завтрак. Столовая находилась в отдельном здании и всего в семидесяти метрах от нашего корпуса. Мы шли не спеша. Анатолий держал меня за руку. Я оглядывалась по сторонам. Мне было интересно на все смотреть. В сотнях метров были видны большие роботы и боевые машины. Какие-то стояли, какие-то передвигались. Днем ранее я их не замечала. Я увидела их впервые. Но решила пока не задавать вопросы об этих машинах. Там нас встретила женщина по имени Анна. Анатолий, конечно, знал, что это она подготовила нам комнату и нашла для меня немного одежды. Она присутствовала при разговоре с полковником. Ей было чуть больше сорока лет. Выглядела она достаточно хорошо для своего бальзаковского возраста. Стройная и красивая, со светло-русыми волосами и добрым взглядом. Ростом немного ниже Анатолия. Одета так же, как и все, в повседневную военную форму.

– Здравствуйте! – начала с улыбкой Анна.

– Привет, Анна! – ответил Анатолий. – Знакомься, Ли. Ее зовут Анна. Это она подарила тебе новую пижаму.

Я застеснялась и прижалась к Анатолию с его правой стороны. Анна немного наклонилась в мою сторону, еще больше улыбнулась и протянула мне свою правою руку.

– Привет, Ли! Я Анна. Ты можешь называть меня тетей Аней.

– Здравствуйте! – стеснительно ответила я и в ответ протянула ей свою правою руку.

Мы слегка пожали друг другу руки и присели за ближайший свободный столик. Анна накрыла нам стол и принесла завтрак. Мы все вместе завтракали и вели простую житейскую беседу. За много лет войны все люди привыкли к частым потерям и трагедиям, поэтому сильно не переживали и быстро приходили в нормальное психическое состояние, продолжая жить дальше. Детей военнослужащие приводили немало. Мы были не единственные попавшие в такую ситуацию.

После завтрака мы отправились обратно в свою комнату, чтобы примерить одежду и обувь, приготовленные Анной. Она тоже отправилась с нами. Мы примерили одежду. Мне все нравилось. Одежда и обувь были хоть и не новые, но чистые, стираные и в хорошем состоянии. Правда, все было немного большего размера. Но Анатолий с Анной говорили, что на вырост. Анна обещала нам найти еще одежду, пока мы не уехали.

После примерки Анна ушла по своим делам, а мы направились в гараж, к машине моего отца. Позднее утро. Было по-прежнему тихо и спокойно. Погода стояла невероятно комфортная. Появились облака и закрыли палящее солнце.

В пути мы приблизились к машинам. Я смогла ближе разглядеть боевые машины и роботов. Первое впечатление я запомнила на всю жизнь. Эти машины и роботы мне казались настоящими гигантами. Эти танки, эти броневики. Колеса были намного выше меня. А роботы казались мне настоящими титанами. Какие пушки на них! Но я нисколько не испугалась. Мне было очень интересно. Мы не подходили вплотную к машинам в целях безопасности и проходили в двадцати-тридцати метрах. Для меня этого было достаточно.

– Что это, дядя Толя? – поинтересовалась я, указывая пальцем на машины.

– Это боевые машины и роботы, – ответил Анатолий, держа меня за руку.

– А почему они такие большие? И что они делают?

– Они защищают нас от врагов.

– А что, враги тоже такие большие?

– Да. Но они не такие сильные, как наши.

– Ух ты! Наши машины сильнее и быстрее всех на свете?

– Да, они самые лучшие.

– А почему вокруг них ходят люди?

– Они управляют ими и ремонтируют их. Как я свою машину.

– Как свою?! Но твоя машина совсем не похожа на эти.

– Но я же не говорю, что моя машина такая же. Я имею в виду, что все машины мы ремонтируем и управляем ими. А машины разные бывают.

– А что это за огромные палки на них и почему их так много?

– Это пушки. Ими машины стреляют по врагам.

– А у врагов тоже есть такие пушки?

– Да, и у врагов тоже есть такие.

– А что бывает, если они стреляют?

– Ой! Как тебе объяснить? Вот стреляет наша машина по врагу, и тот разваливается или даже взрывается. Бабах, и нет врага.

– Ух ты! А если враг стреляет по нашей машине. Наша машина тоже взрывается?

– Нет. Наши машины сильнее и крепче. Они многое выдерживают.

– Значит, у наших машин и пушки сильнее.

– Да.

– А эти машины умеют летать?

– Пока нет. Но есть другие машины, которые умеют летать.

– Уау! А летающие машины здесь есть?

– Есть, но их мало.

– А откуда они берутся? Кто их делает?

– Их делают на заводе. На огромном заводе.

– А как их делают?

– Ой! Ли! Это долго объяснять. Я тебе потом об этом расскажу.

Я могла бы задавать ему вопросы до бесконечности. Ведь я росла такой любопытной. Но мы пришли в гараж, и мои допросы приостановились. Это был не просто гараж, а настоящий ангар. Огромный, как промышленный цех. Высотой в пятиэтажный дом. Ангар был полон огромных машин и роботов. Но людей тут было намного меньше, чем на улице. Здесь машины ремонтировали и дорабатывали.

Мы зашли в один кабинет, застекленный со всех сторон. В этой комнате находилась одна молодая девушка, на вид лет двадцати. Она сидела в очках за компьютером с несколькими огромными стеклянными полупрозрачными мониторами и что-то проектировала. Одета она была в рабочую форму. Эту девушку звали Анастасия. Она, как я потом узнала, работала на корпорацию «Обертрон», чьих роботов я и видела.

– Анастасия, привет! – начал Анатолий.

– Здравствуй, Анатолий! – с улыбкой ответила Анастасия. – Ой! А кто эта маленькая девочка?

Анастасия была такой доброй, открытой и милой девушкой. Она мне сразу понравилась. У нее были волосы такие же, как и у меня, и даже длина была соответствующей, закрепленные резиночкой. Она встала, подошла ко мне, присела на колени передо мной, протянула правую руку и, широко улыбаясь, сказала:

– Привет! Меня зовут Анастасия. А как тебя зовут?

– Ли Мун, – немного стеснительно, но гордо ответила я.

– Ты красивая. У тебя такая же прическа, как и у меня. Давай дружить.

– Давай.

Я с радостью ответила ей взаимностью. Она обняла меня. Мы моментально подружились. Она налила мне сладкий прохладный компот из стеклянной бутылки и попутно предложила Анатолию, но он вежливо отказался. Мы немного побеседовали. Анатолий спрашивал Анастасию, чем она сейчас занимается, и она охотно рассказывала ему о своих проектах. Секретов между ними не было. Мне было интересно слушать, хотя я ничего не понимала. А вот Анатолий понимал все и поддерживал все ее начинания. Давал советы и даже немного шутил. Общение происходило на приятных нотах.

После непродолжительной беседы мы все вышли из кабинета и направились к машине моего отца. Все два года машина после ремонта стояла в ангаре. Никто ею не пользовался. Машина стояла в углу, недалеко от кабинета, и была накрыта большой брезентовой тканью темно-зеленого цвета. Анатолий вместе с Анастасией сняли с машины накидку, и я увидела эту машину во всей ее красе.

– Дядя Толя! Эта машина такая же, как и твоя, – прокричала я.

– Не совсем, – ответил Анатолий. – Похожа на мою, но она совсем другая. Это машина твоего отца.

– Машина папы?!

– Да! Он оставил эту машину для тебя. Теперь она твоя. И на этой машине мы с тобой отправимся в путешествие.

– Вау! Моя машина!

Я была очень удивлена и обрадована. Машина моего папы, моего героя, как мне говорила мама. И теперь это моя машина. Я снова наполнилась приятным впечатлением. Бегала вокруг машины и не могла налюбоваться. Залезала в салон, выходила и снова бегала вокруг машины. Это была эйфория. Если бы я тогда умела танцевать, то танцевала бы³¹.

Я еще долго любовалась машиной, сидела, лежала в салоне, играла. Тем временем Анатолий с Анастасией, стоя недалеко, обсуждали наши дальнейшие действия. Думали, как доработать машину, какой именно апгрейд провести. Я не обращала никакого внимания на их разговор.

Приостановив разговор, они подошли к машине. Я, такая хитрая воображала, заметила их и тут же, сидя на водительском кресле, взялась за руль и сделала вид, что рулю и куда-то еду, при этом улыбалась и пыталась издавать звуки двигателя.

– Далеко поехала? – смеясь, спросил Анатолий, держа дверь открытой.

Анастасия стояла рядом, прижавшись к двери с внешней стороны. Она приложила ладони обеих рук к опущенному толстому бронированному стеклу и с широкой улыбкой смотрела на меня.

– Я путешествую, – гордо ответила я, бросая взгляд то на Анатолия, то на Анастасию.

– Деловая колбаса! – сказала Анастасия.

Анатолий с Анастасией смеялись. Я тоже, глядя на них, засмеялась.

– Ли! Мне нужно ненадолго отлучиться по делу. Ты пока побудь здесь с Анастасией, – продолжил Анатолий.

Я резко удивилась, сразу поняв, что он куда-то уходит, и спросила:

– А ты куда?

– Я съезжу в одно место. Ненадолго. Вернусь к вечеру. Обещаю. Ты пока побудешь с Анастасией. Хорошо?

– Я хочу с тобой.

– Нет. Ты побудешь здесь.

Я сделала вид, что немного обиделась. Хотя на самом деле никакой обиды не испытывала. Я просто не хотела, чтобы он оставлял меня одну.

– Слушайся Анастасию. Не отходи от нее, – строго предупредил меня Анатолий и быстро отклонился в сторону выхода.

Я продолжала сидеть за рулем своего автомобиля. Только хотела загрустить, но Анастасия не дала моей грусти и шансов.

– Ли Мун! Можно я тоже сяду в твою машину? – начала Анастасия, смотря на меня с улыбкой.

– Можно, – ответила я. – Можешь сесть за руль.

Я тут же уступила ей место, пересев на пассажирское сиденье. Этим поступком я дала Анастасии понять, что хочу поиграть с ней. Она это, конечно, поняла и, не задумываясь, села за руль. Мы играли. Смеялись. Только ничего в машине не включали. Никто нам не мешал. Создавалось впечатление, словно мы находились не в военной части, а у себя дома. Оставив меня с ней, Анатолий не прогадал. Я чувствовала себя с ней спокойно, словно она моя сестра.

Вдруг, пока мы играли, зазвучала тревога. Звучала громко и долго. Это была очередная боевая тревога. Я не испугалась, хотя звучало достаточно громко. Лишь прислушалась и посмотрела на Анастасию. За два года проживания в Москве я к этому привыкла, хотя дома было слышно не так громко.

– Сиди в машине, Ли. Не выходи, – сказала Анастасия. Но сама вышла и направилась в свой кабинет.

Я пересела на водительское кресло и встала на колени, чтобы посмотреть, что происходит в ангаре. Я увидела, что люди забегали. Стало шумно. Эхо добавляло громкости.

– Давай быстрее, а то упустишь все веселье, – вдруг кто-то прокричал.

Какой-то мужчина в странном костюме быстро подбежал к большому роботу, похожему на человека-великана, находившемуся в сотне метров от меня, и забрался на него. Другие мужчины в рабочих костюмах продолжали бегать вокруг робота, что-то крепили к нему, отсоединяли кабели. Робот был огромного размера, высотой в три человеческих роста. Мне стало очень интересно наблюдать за происходящим. Через несколько секунд этот огромный робот резко начал двигаться. Встал на ноги. Его высота увеличилась до четырех человеческих ростов. Открылись ворота. Этот робот быстро зашагал в сторону ворот и вышел на улицу. Другие машины оставались не задействованы. Остальные люди не выходили. Тот робот был на ремонте и как раз к началу очередной битвы его успели привести в порядок и отправили на бой. Я смотрела, не отрывая взгляда. И ни капли страха в глазах.

Анастасия вернулась ко мне, и я задала ей вопрос:

– А куда пошел робот?

– Тот робот отправился на битву. Бить врагов, – ответила Анастасия, стоя рядом с машиной.

– Бить врагов?! А он много врагов побьет?

– Надеюсь, что много побьет и вернется целым.

– А он скоро придет?

– Скоро.

– А тот дядя, который залез в робота, он кто?

– Это пилот. Этих людей, Ли, называют пилотами. Они управляют такими роботами, сидя внутри в защищенной кабине.

– А как они управляют?

– Очень просто – руками, ногами и мыслями.

– Руками и мыслями?!

Последнее меня удивило. Мне стало интересно, как это – управлять роботом мыслями. Ох и смышленая я была. Анастасия поняла, что меня это заинтересовало и продолжила:

– Смотри, Ли. Пилот, находясь в кабине, двигается, и робот за ним повторяет. Шлем на голове читает мысли, и робот понимает, чего хочет пилот.

– Уау! Классно. Я тоже так хочу.

Анастасия засмеялась посмотрела на меня. Погладила меня левой рукой по голове и сказала:

– Будешь управлять. Обязательно. Но сначала тебе надо подрасти.

Тревога утихла, но боевые действия только начались. Послышались далекие взрывы. Анастасия забрала меня из машины и проводила в свой кабинет. Посадила меня на кресло и включила мне мультфильм, выделив для этого один монитор, предварительно повернув так, чтобы я не отвлекалась на другие мониторы. Сама тем временем села рядом, надела большие наушники с микрофоном и следила за ходом боевых действий, подключившись к радарам и камерам, установленными в каждой машине. Я, конечно, смотрела мультфильм, но мне было все же интересно, что она смотрит. Сидела и немного подглядывала на ее мониторы.

Битва продлилась недолго. Час-два, может, чуть больше, я об этом и не задумывалась, в таком-то возрасте. Я вообще не могла понять, закончилась битва или нет. Анастасия за все время битвы ничего не говорила, лишь молча следила за происходящими действиями. Но под конец все же сообщила мне о завершении и что ни один снаряд или ракета не достигли военной базы.

– Ты как тут, Ли? – спросила Анастасия, сняв с себя наушники и повернувшись ко мне.

– Хорошо, – ответила я.

– Закончились мультики?

– Нет. Но я уже много посмотрела.

– А у меня все закончилось. Сейчас наш робот возвращается.

Меня эта новость очень обрадовала. Я сразу встала и подошла к Анастасии посмотреть, что происходит и где тот робот. Она не стала ничего скрывать и руками увеличила изображение с камеры робота и других машин, показывающих того самого робота. Ох, как мне было интересно наблюдать за машинами, изображенными на мониторе. Эти первые приятные впечатления о машинах и роботах я запомнила на всю жизнь.

Через некоторое время Анастасия встала, взяла меня за руку, и мы вышли из кабинета.

– Пойдем посмотрим на нашего робота, – сказала Анастасия.

Мы вышли из кабинета и направились к выходу из ангара. Выйдя на улицу, Анастасия указала мне на того робота. Мы стояли и смотрели неподалеку. Он возвращался своим ходом. В целом выглядел нормально и без серьезных повреждений. Но все же был нехило покоцан. Стекла кабины пилота сильно потрескались. Робот был весь грязный, словно копал землю. По нему было видно: битва прошла на славу. Несмотря на поврежденное стекло кабины, пилот вылез оттуда целым и невредимым, даже шутил и смеялся. Других машин было много, но я в основном обратила внимание именно на того робота из ангара.

Любовалась я недолго. Дав простые ответы на мои детские вопросы, Анастасия снова завела меня в свой кабинет. Я хотела снова поиграть в своей машине, но она увлекла меня одной вещью.

– Хочешь, я покажу тебе фокус? – спросила Анастасия.

– Хочу, – заинтересовавшись, ответила я.

Я пыталась представить себе, что она мне покажет. Думала, что-то сказочное, что-то такое, что произведет на меня неизгладимое впечатление. Какие-то секунды в ожидании показались очень продолжительными. Она достала из металлической тумбочки какую-то вещь, похожую на маленькую черную шайбу размером с большую монету, и сказала сесть на маленький мягкий диванчик у стены. Рядом стоял большой стеклянный журнальный стол, который, как выяснилось потом, был тоже сенсорным монитором. Маленькую шайбу она положила на этот стол. В середине этой маленькой шайбы я заметила малюсенькое стеклышко. Это была оптика. Я села на диван, положила руки на колени, посмотрела на эту вещь и ждала чуда. Анастасия повернулась к своим мониторам, руками что-то понажимала, и произошло чудо. Над маленькой шайбой прямо в воздухе появилось объемное цветное изображение. Это была голограмма. Это, конечно, уже давно было не новым. Но для меня это было настоящим чудом. Голограмму я увидела впервые.

– Уау! – громко и с невероятным восторгом удивилась я.

Я резко встала с дивана. Развела руки в стороны. Глаза полезли на лоб. Я не понимала, что изображала голограмма. Я просто была в восторге от висящего в воздухе изображения.

– Что это? – спросила я.

– Это голограмма, – ответила Анастасия, повернувшись ко мне на кресле.

– А что такое голограмма? – с трудом произнеся незнакомое мне слово, спросила я.

– Это световое изображение, проецируемое в воздухе.

Я, конечно, не поняла сказанных ею слов, но не подала виду, чтобы не показаться глупой. Мне вполне хватало впечатлений. Это и послужило для меня определением.

– Смотри еще один фокус, – продолжила Анастасия.

Она подняла правую руку, прикоснулась к изображению и сделала движение в правую от меня сторону. Различные изображенные иконки небыстро, но синхронно закрутились, наворачивая круги.

– Ух ты! Я тоже так хочу!

И я, не спрашивая, подняла правую руку и повторила ее движение. Иконки снова закружились. Это чудо я мгновенно восприняла как игру. Анастасия заранее настроила только медиаинтерфейс для голограммы, чтобы я не нарушила рабочие файлы.

Немного поиграв с голограммой, мы прервались на обед. На обед, как и все, мы отправились в столовую. И теперь обо мне уже позаботилась Анастасия. Она вообще старалась не упускать меня из виду. Не давала скучать. По возможности развлекала. Она прекрасно понимала, что если я начну скучать, то буду думать о матери, и мой хрупкий внутренний треугольный мир разрушится. После обеда она снова проводила меня в свой кабинет и уложила спать на диван. Для меня наступил тихий час. Тем временем она продолжила свою работу. До вечера нас никто не беспокоил. И в кабинет никто не заходил. Видимо, она заранее об этом позаботилась. Шум ангара проникал в кабинет лишь немного и не мешал моему сну. Так, спокойно я проспала до вечера.

Может быть, я бы спала и больше, если бы мой сон не прервал звонок. Это был Анатолий. Он позвонил Анастасии, чтобы узнать, как у меня дела. Разговаривали они негромко, но я все же от этого проснулась. После звонка я встала, присев, протерла глаза, потянулась и посмотрела по сторонам. Она заметила, что я проснулась, и сказала:

– Проснулась? Кушать хочешь?

Я спросонья ничего не ответила, только улыбнулась и положительно кивнула головой.

– Я приготовлю тебе полдник, но сначала я приведу тебя в порядок, – сказала Анастасия. – Дядя Толя скоро вернется.

Меня эта новость обрадовала и помогла отойти ото сна. Перед полдником мы сначала отправились в нашу комнату, где занялись моим туалетом. Анастасия сделала мне довольно простую прическу, заплетя несколько маленьких косичек с маленькими желтыми бантиками. После мы снова отправились в кабинет, где я опять начала играть с голограммой. Она включила мне какую-то развивающую игру, а сама снова продолжила свою работу.

Примерно через час вернулся Анатолий. Он тихонько открыл дверь, вошел и посмотрел на меня. Я, такая крутая, сидела на мягком диване, положив ногу на ногу, и играла с голограммой. Он выглядел слегка уставшим, но, увидев меня, сразу улыбнулся.

– Дядя Толя! – восторженно воскликнула я.

Я резко вскочила с дивана и подбежала к нему в объятия. Он поднял меня на руки и прижал к себе.

– Привет, моя любимая девочка! – воскликнул Анатолий. – Соскучилась? Как ты тут без меня? Не шалила?

– Нет! – указывая пальцем на работающую голограмму, оставшуюся на диване, ответила я. – Мне не было скучно. Посмотри, что у меня есть.

– Ух ты, как красиво! Это тебе Анастасия дала?

– Да! Она научила меня играть с ним. Мне понравилось.

– Какая ты молодец! Умничка! Ты запомнила, как это называется?

– Нет.

– Это называется «голограмма».

– Голограмма.

– Вот! Правильно. Запомни: это называется «голограмма». Скоро все наши гаджеты будут такими.

Анатолий переместил меня на свою левую руку. Достал из кармана свой полностью прозрачный смартфон и продолжил:

– Скоро и такие смартфоны, как мой, будут также уметь показывать голограмму. И компьютер, как у Анастасии, будет тоже только с голограммой.

– А у меня будет такой же?

– Будет. Обязательно. Но позже, когда ты подрастешь. А что еще ты видела?

– Я еще видела робота. Большого-пребольшого. Он стоял вон там. На него залез дядя, и он пошел бить врагов. Потом он пришел обратно. Только он был весь грязный. Много врагов побил. Еще я мультики смотрела. Много.

– Молодец! Умничка! А ты покушала?

– Да. Меня Анастасия накормила. И еще она мне косички заплела.

– Ух ты! Красиво. Анастасия у нас тоже молодец.

Мы с Анатолием с улыбкой посмотрели на Анастасию. Как бы своими взглядами хвалили и благодарили. Она ответила взаимностью. Тоже подарила нам свою очаровательную улыбку.

Я не стала спрашивать, куда уезжал Анатолий. Это меня, маленькую, не особо интересовало. Об этом я узнала, когда повзрослела. Он посещал место трагедии, чтобы в последний раз проститься с моей мамой и Дмитрием и зарегистрировать их смерть. Попутно он купил мне немного одежды и обуви.

Этот день для меня прошел очень хорошо. Мне не давали скучать, при этом не забывали о необходимости сна. И это несмотря на то, что мы находились в военной части. Все привыкли к частым нежданным гостям, таким как я. Все, абсолютно все теряли своих родных и близких. Не осталось ни одного человека, у которого были бы живы все родные и друзья. И поэтому к нам с Анатолием относились с пониманием.

После очередной спокойной ночи, на следующий день Анатолий подал заявку на опекунство. Регистрация прошла быстро и без лишних вопросов. Законы военного времени это позволяли. Затем мы начали готовиться к поездке. По совместному решению Анатолия с полковником мы должны были воспользоваться операцией прорыва блокадного кольца со стороны востока и отправиться в Нижний Новгород. У нас оставалось два полноценных дня, не считая этого. И главной задачей стала подготовка машины моего отца.

К решению такой задачи были привлечены сразу несколько человек. Я не помню, сколько специалистов работали над апгрейдом машины. Запомнила только Анастасию. Она тоже помогала дорабатывать мою машину. Конечно, я тоже не оставалась в стороне. Делала все возможное, чтобы как-то помочь. Правда, я это воспринимала как игру. И на самом деле я только мешала, но меня никто не прогонял, никто не ругал. Позволяли мне путаться под ногами. Потому что никто не хотел меня обижать. Знали, что ребенку все запрещать нельзя. Анатолий с Анастасией делали все возможное, чтобы мною управляли только положительные эмоции. И только в целях моей безопасности меня не допускали к опасным частям автомобиля, если возникала реальная угроза моему здоровью. Тем не менее я чувствовала себя настоящей хозяйкой.

Сроки поджимали. Два дня было очень мало для подготовки. Поэтому к апгрейду моей машины было привлечено еще большее количество специалистов. Одни быстро что-то проектировали, другие подготавливали необходимые материалы и детали, третьи монтировали. Все работали без сна и отдыха, с минимальными перерывами на трапезу. Даже не отвлекались на происходящие боевые действия. Работали настоящие профессионалы³². В машину добавили дополнительные слои кевлара³³ и легких радиопоглощающих материалов. Установили дополнительный магнитный генератор и усилители. Для меня даже нашли детское автокресло и закрепили на переднем пассажирском сиденье. На все стекла добавили несколько слоев полимерной защиты. Заменили воздушные фильтры. На всякий случай на крышу монтировали миниатюрную электромагнитную пушку. Перенастроили бортовой компьютер и так далее. Немаловажной была подготовка инструментов и минимального набора запасных частей для автомобиля. К слову, моей машине не требовалось большое количество запчастей, так как у электромобиля, сделанного по военным технологиям, практически нечему было ломаться. Параллельно необходимо было собрать минимальный гардероб для меня и как следует упаковать. Важно было собрать и продукты питания. Финансовая сторона этих задач не играла особой роли. Финансирование нашей подготовки на себя взяла армия. К тому же самых разных материалов и запчастей для машин в военной части было предостаточно. Мы справились с поставленной задачей и уложились в срок.

Наступил важнейший день для нас. Одиннадцать часов дня. Было тепло, но немного пасмурно. Дул легкий ветер. Оставалось всего три часа до начала военной операции на востоке Москвы. Нам еще нужно было доехать до места прорыва. Мы подкрепились напоследок и отправились к припаркованной у ангара машине. Нас провожали несколько человек. Это были полковник Алексей Михайлович, Анна, двое мужчин, участвовавших в апгрейде моей машины, и, конечно, Анастасия.

Анастасию я запомнила больше всех, и только с положительной стороны. Если бы мы остались еще на некоторое время, я бы ее полюбила. Пока Анатолий разговаривал с провожающими, я подошла к Анастасии и обняла ее. Она взяла меня на руки поцеловала в щечку и сказала:

– Я буду по тебе скучать.

– Поехали с нами, – сказала я с грустью.

– Я бы с удовольствием, но не могу. Правда. Я очень хотела бы с вами поехать. Но я должна оставаться здесь. Мне нужно работать. Я буду очень по тебе скучать и вспоминать.

– Я тоже буду скучать. А ты приедешь к нам в гости?

– Может быть. Если у меня получится, то я обязательно приеду.

Она на мгновение представила себе, что приедет к нам в гости, и задумалась о гостинцах. Это помогло ей вспомнить о запланированном подарке.

– Ой! – воскликнула Анастасия и опустила меня на землю. – Я совсем забыла. У меня же есть для тебя подарок. Анатолий! Не уезжайте, пожалуйста. Я совсем забыла о подарке для Ли Мун.

И она быстро побежала к своей машине. Пока ее не было, Анатолий посадил меня в машину и пристегнул ремень безопасности. Дверь пока закрывать не стал. Продолжил разговор с провожающими. Я прекрасно слышала разговор, но, как всегда, ничего не понимала.

Через некоторое время вернулась Анастасия. Она подошла к машине с задней стороны, так что я и не слышала. Положила мне на колени небольшого белого плюшевого мишку, улыбнулась и сказала:

– Ли! Это тебе подарок от меня.

– Ух ты! Мишка! – с невероятным восторгом воскликнула я и обняла игрушку.

Анастасия стала первой, кто подарил мне игрушку после смерти матери. Теперь я ее точно никогда не забуду и буду любить³⁴. Белый плюшевый мишка будет всегда напоминать мне о ней.

– Спасибо! – стеснительно поблагодарила ея ее. – Я тебя люблю!

Анастасия в ответ на мою благодарность расцеловала меня в обе щеки, погладила по голове и ответила:

– Я тоже тебя люблю! Я буду скучать.

Тут подошел Анатолий, увидел у меня игрушку, улыбнулся и сказал:

– Ух ты! Какого мишку тебе подарила Анастасия!

Я ничего не говорила. Только довольно улыбалась и обнимала плюшевого мишку.

– А ты спасибо сказала? – продолжил Анатолий.

– Да, сказала, – ответила я.

Анатолий поблагодарил Анастасию, и на прощание они обнялись. Он отдал честь полковнику, обнял всех и крепко пожал руки всем мужчинам. Со мной попрощалась и Анна, хотя с ней мы мало сталкивались. Ее я потом забыла и уже помнила только из рассказов Анатолия, как и всех остальных, кроме Анастасии.

Все. Пора отправляться. Анатолий сел в машину, закрыл дверь, и мы тронулись с места задним ходом. Все провожали нас взглядом до последнего. Было видно, что Анатолий за короткий срок службы заслужил уважение. Нам все махали руками на прощание.

Анастасия до последнего смотрела на меня, а я на нее. Она успела отправить мне воздушный поцелуй и помахать рукой. Я ответила тем же. Какая она хорошая! Какая она добрая! Я никогда ее не забуду. Буду верить и ждать встречи. Она стала мне другом. Первым другом.

Наша машина развернулась, и мы поехали вперед. Миновали КПП и быстро выехали на трассу.

– А Анастасия приедет к нам в гости? – спросила я.

– Я надеюсь, что приедет, – ответил Анатолий. – Мы будем верить и ждать.

Мы ехали быстро, без остановки по большой кольцевой дороге, преодолевая километр за километром большой московской автострады на максимальной скорости³⁵.

Через три с лишним часа мы добрались до пункта назначения. Подъехали к КПП. Анатолий открыл окно, дал дежурному свою левую руку, чтобы тот вычитал информацию с вживленного чипа. Выданной информации с его чипа было достаточно. Нас пропустили. У Анатолия был заранее подготовлен спецпропуск. Вопросов обо мне не было. Когда он открыл окно, я услышала шум. Доносились дальние взрывы, только уже значительно больше. Прорыв блокады велся полным ходом. Окошко закрылось, и взрывы стали почти не слышны. Проехали мы недалеко. Остановились мы рядом с многочисленным скоплением автомобилей. На очень большой автостраде стояло огромное количество грузовых автомобилей и фур. Легковых автомобилей было мало.

– Дядя Толя! – начала я. – А почему так много машин стоит?

– Они тоже поедут на восток, как и мы, – ответил Анатолий.

– А они за чем поедут?

– За товарами для Москвы. Все товары привозят сюда издалека. Вот на таких грузовиках.

– Они огромные. Намного больше нашей машины.

– Конечно, больше. Они же возят много товаров. Москва – очень большой город. Здесь много людей живут, поэтому нужно много товаров.

Мы ждали еще около часа. Наша машина стояла по направлению на восток, и в небе было видно, как летят ракеты и самолеты. Работали все системы ПВО И ПРО. Лазеры работали почти без остановки. Сбивались летающие объекты, падали обломки. Я со страхом смотрела в небо, при этом удивлялась.

Вдруг я заметила, что Анатолий сложил свои руки в один кулак и начал что-то шептать, смотря в небо. Он читал молитву. Ему тоже стало страшно. Но не за себя, а за меня. Моя жизнь для него была дороже всего на свете. За молитвой он заметил, что я на него смотрела. Он понимал, что мне страшно, и погладил меня по голове, не прерывая молитвы. Это малость притупило мою тревогу. Далее он взял меня за руку и держал до тех пор, пока поток машин не начал движение.

Движение открыли. Хотя боевые действия продолжались, но уже не так активно. Мы тоже потихоньку встроились в поток машин. И поехали, медленно ускоряясь. Анатолий продолжал тихонько молиться, постоянно оглядываясь по сторонам. Он оглядывался, потому что боялся падения обломка, снаряда или ракеты. Состояние дороги было плохим, частично разрушенным. Огромные фуры, преодолевая заделанные ямы от бомбежки, постоянно шатались и раскачивались. Порой они качались так сильно, что возникало ощущение, словно вот-вот опрокинутся набок. Если бы такое случилось, то произошла бы непреодолимая пробка, избавиться от которой было бы крайне сложно в условиях ведения активных боевых действий. В целом машины двигались медленно, не превышая сорока километров в час. Я посмотрела направо. Вдали шли бои между роботами. А вдоль дороги, рядом, выстроилось огромное количество боевых машин, защищавших нескончаемый поток грузовиков. Враги пытались атаковать дорогу всеми силами. На нас буквально сыпался град снарядов и ракет. Однако наши войска оборонялись как могли, буквально превосходя самих себя. Проявляли чудеса героизма. Сбивали абсолютно все вражеские снаряды, окрашивая небо огненными вспышками. Осколки падали, как град в грозу³⁶. Все понимали: если попадет хоть один снаряд на дорогу, то это может остановить движение. А если остановится движение, то поставка товаров сорвется, и это может вызвать гуманитарную катастрофу в Москве. Выглядело, конечно, круто для взрослого человека, но меня, маленькую девочку, это пугало. Это уже было совсем другое ощущение, ужасное по сравнению с тем, что я испытывала, находясь в военной части. Казалось, мы проезжаем врата ада.

– Закрой глаза, Ли, – сказал мне Анатолий. – И не открывай, пока я тебе не скажу.

Я послушалась и закрыла глаза, прикрыв их обеими ладонями. От этого мне стало еще страшнее. Грохот стал слышен, проникая сквозь плотную шумоизоляцию машины. Я даже чувствовала вибрацию от мощных взрывов. Анатолий начал меня успокаивать. Постоянно говорил что-то приятное. Пытался меня отвлечь. Я слышала, но продолжала держать глаза закрытыми. Его слова меня мало отвлекали. Постоянные взрывы напоминали мне тот страшный грохот дома, сильно напугавший меня. Мои глаза начали потихоньку слезиться.

– Мне страшно! Дядя Толя! – повторяла я это несколько раз.

Слезы наворачивались. Мои глаза открылись, но я продолжала от страха закрывать лицо ладонями. Начала плакать. Анатолий продолжал меня успокаивать, но его старания были тщетны. Ему пришлось нелегко.

Вдруг раздался сильный грохот. Я резко открыла лицо и увидела, как впередиидущая фура разваливалась на ходу. Ее обстреляли мощными крупнокалиберными пулями. Всего за две секунды фура была изрешечена до неузнаваемости, и это рядом с нами. Находившейся рядом, с левой стороны, соседней фуре тоже досталось, но уже не так сильно. Окажись мы на этом месте, нам бы пришел конец. Наша машина не смогла бы выдержать столь мощный обстрел. Фура не остановилась, нижняя платформа с шасси осталась целой, как и кабина с водителем. Движение продолжалось. Увидев такое, я разревелась. Анатолий решительно отреагировал. Он одной рукой отстегнул ремень безопасности и быстро взял меня к себе, снова прижал к груди. Это единственное, что мне нужно было в такой момент, тем более что я уже плакала без остановки.

Казалось, мы ехали так несколько часов. Но прошло всего полчаса, и мы наконец миновали огненное кольцо. Грохот постепенно утихал, и через некоторое время стало тихо. Слышно было только дорожный шум, и то немного. Я и не заметила, как мы ускорились. Ехали мы уже быстро, более ста километров в час. Интервал между машинами увеличился настолько, что стало видно, насколько широка автострада и обширен весь встречный поток.

Я немного успокоилась. Мы остановились на некоторое время на обочине, недалеко от города Владимира, чтобы нам обоим окончательно успокоиться и привести себя в порядок. Мы отобедали не выходя из машины, использовав выданный нам готовый паек. Я от стресса кушала неохотно, а вот Анатолий ел словно голодный волк. Стресс не обошел его стороной, и поэтому он набирался сил. Утолив голод и немного отдохнув, мы двинулись дальше.

Мы направлялись в Нижний Новгород. В пути я наблюдала за дорогой. Автострада была огромной и не менялась вплоть до самого конца. Мы заметили, что встречный поток машин был невероятно огромным и все время нашего пути машины стояли на месте. Пробка растянулась более чем на восемьдесят километров. И это при том, что автострада была шестнадцатиполосной, по восемь полос с каждой стороны. Говорить о том, что въехать в Москву стало невозможно, нельзя. Мы могли только предполагать.

Через четыре часа мы добрались до Нижнего Новгорода. Этот город тоже сильно разросся. Дзержинск превратился из спутника в район города. По численности населения этот город приближался к трем миллионам. Но нас это не интересовало. В этом городе мы не задерживались долго. Лишь один раз переночевали в придорожной гостинице. Мы старались не задерживаться в городах. У нас была цель – поскорее найти дом Дмитрия.

Отдохнув, утром мы продолжили путь. Дальнейший путь был спокойным. Автострада была уже не такой огромной, всего по четыре полосы с каждой стороны. И машин тоже стало значительно меньше. Дорога доставляла удовольствие. Мы любовались прекрасными видами природы, беседовали, слушали музыку³⁷. Так, я и не заметила, как мы доехали до потрясающего города Казани.

Казань. Уже полвека ее считают третьей столицей России. Как там красиво! Мы задержались на два дня. Невозможно проехать мимо этого города. Какая там набережная, какое там море! Хотя на самом деле там было не море, а просто огромное водохранилище. Но мне казалось это настоящим морем. Этот город пропитан историей. Там столько исторических зданий и памятников, что можно задержаться и на целый месяц. Можно было бы и остаться там жить, но война не оставляла шансов. В этом городе много стратегических оборонных предприятий, и это, несомненно, было целью вражеских сил. Учитывая, что в тот момент уже во всю шла бомбежка Самары и Оренбурга.

Почему именно Самара и Оренбург подверглись атаке? А потому что бомбить было уже практически нечего. К моменту наступления сил НАТО на Южном Урале и в Поволжье не осталось ни одного малого населенного пункта, ни одной деревни. Остались только крупные города и военные базы. Почти заброшенные города Орск и Новотроицк оказались стерты с лица земли менее чем за год. Этому способствовало столкновение огромных сил НАТО с «Обертроном». Дальше на север и запад НАТО практически не продвигалось. Почему? Тогда мало кто догадывался.

НАТО шло к главному индустриальному центру России Уралу, думали большинство. А значит, и ближайшие к Уралу города будут атакованы. Все надеялись на защиту «Обертрона». Как же все ошибались!

Мы отправились дальше. Впереди нас ждал город Ижевск. В этом городе мы тоже не стали задерживаться. Так же как и в Нижнем Новгороде, только переночевали. Оставалось совсем немного. Впереди Пермь и финишная прямая. В Пермь вела лишь четырехполосная автострада. Проделав долгий путь, мы добрались до последнего города на нашем пути. Это город Пермь. И здесь меня ждал сюрприз.

В Перми мы тоже переночевали и на несколько часов задержались. Напоследок Анатолий решил отдохнуть, выспаться, так как последняя финишная дорога может отнять много времени. Ведь нам предстоял поиск дома в тайге, куда ведет лишь простая грунтовая дорога. Была вероятность потерпеть в этом деле фиаско.

Перед тем как выехать из города, Анатолий остановился в одном районе со множеством коттеджей. Этот эпизод я очень хорошо запомнила, так как испытала очень яркие положительные эмоции.

– Подожди немного. Я сейчас приду, – сказал Анатолий, выходя из машины.

Анатолий направился к коттеджу с правой стороны, на который я не обратила внимания. Я смотрела только на своего дядю. Через минуту ему открыли ворота, и он вошел во двор. Через несколько минут он вышел и подошел к машине с моей стороны. В руках у него был котенок два месяца от роду. Он открыл дверь, показал мне котенка, и сказал следующие слова:

– Ли! Смотри, кого я тебе принес.

– Ох! Ух ты! Котенок! – с невероятной радостью произнесла я. И осторожно, аккуратно взяла еего на руки и положила к себе на колени. Он мяукал.

– Это девочка. Кошечка. Ее зовут Дарина.

Услышав это имя, я сразу вспомнила сон про Конька-горбунка. Этот сон оказался вещим. То, что я увидела во сне, сбылось наяву. Невероятное чудо.

– Я знаю! – восторженно продолжила я. – Я видела котенка во сне. Дядя Толя! Это мама с папой отправили мне ангела.

– Да. Правильно. Это мама с папой тебе передали ангела. Она будет тебя охранять. Ты тоже ее береги.

Я была в невероятном восторге от такого подарка. Живой котенок. Мой ангел. Подарок от мамы и папы. Произошло еще одно чудо в моей жизни. И я верила, что это настоящее чудо, даже когда повзрослела. Я очень нежно держала ее руками, так боялась сделать ей больно. Кошечка была породы невская маскарадная с очень приятной мордочкой. Рыже-белого окраса, с очень пушистой шерсткой. Спина у нее была рыжая, а живот белый. Она мяукала и дрожала, видно, что боялась. Ей пришло время расставаться с мамой. И в этом мы теперь похожи. Ничего, она быстро привыкнет и станет моей. Теперь в моем внутреннем мире появилась кошка Дарина.

Имя Дарина дал моей кошке Анатолий. И неслучайно. Так звали его дочь, которую от потерял вместе со всей семьей. Моя троюродная сестра Дарина, к сожалению, не дожила до моего рождения.

Пока я любовалась котенком, не заметила, как из ворот к нам подошла женщина и передала какую-то сумку. Эта сумка была специальной кошачьей. В этой сумке были игрушки и вещи для моей Даринки. Ей уже успели настроить иммунитет и чипировать. Болезни моей кошке не грозили.

Поблагодарив ту женщину, мы поехали дальше. Напоследок мы заехали в магазин. Закупили все необходимые продукты из имеющегося небогатого ассортимента для себя и недостающие вещи для котенка.

Мы направлялись в сторону севера. Стоило только покинуть пределы города, как мы заметили невероятную красоту природы Урала. Какой лес, какая сочная, насыщенная темно-зеленая листва! А эти вековые сосны и ели были высотой в десятиэтажный дом и выше. Вот оно – величие уральской тайги. Мы ехали по простому двухполосному шоссе и любовались природой. Мне так понравилась эта тайга. Мы проезжали недалеко от Камского водохранилища. Окно было немного приоткрыто, и мы чувствовали чистейший, влажный, насыщенный хвойным ароматом лесной воздух. Как пахло хвоей! Это незабываемо.

Примерно через час неторопливой езды по шоссе мы свернули направо и продолжили путь по проселочной дороге с такой же скоростью. Анатолий уже ориентировался по навигации. Вдоль этой дороги лес сгустился и пропускал меньше света на дорогу. Казалось, это должно было меня испугать, но нет. Мне это было интересно. Тайгу я увидела впервые. Дорога постоянно нерезко поворачивала то налево, то направо. Потом была развилка направо, и еще немного, поворот налево, и финишная прямая. По грунтовой дороге мы ехали еще около часа. И вот я вижу небольшой деревянный мост через маленькую речку. Он оказался массивным и очень крепким, чтобы легко выдержать вес бронированного внедорожника. Проезжаем мост, и я вижу небольшой двухэтажный коттедж. Все. Приехали. На это путешествие у нас ушла неделя.

Анатолий взял свой смартфон, открыл фотографию дома, которую ему дал Дмитрий, и сравнил его с настоящим. Это тот самый дом.

– Все. Мы приехали, – сказал довольным голосом Анатолий.

– Это наш дом? – спросила я.

– Да, это наш дом, в котором мы, надеюсь, останемся жить. Ты пока посиди. Я проверю, все ли в порядке.

– Хорошо.

Анатолий открыл бардачок и взял связку ключей от дома. Вышел из машины и направился в сторону входной двери. Я держала руками спящую на коленях Дарину и смотрела на дом.

Первые впечатление были очень приятные. Дом представлял собой весьма скромный, но очень красивый коттедж. Стены были темно-вишневого цвета с белыми квадратными полуколоннами по углам. Крыша тоже была белого цвета, но мне была видна только окантовка. Вход представлял собой небольшую прихожку. Второй этаж был сделан в виде мансарды с небольшим балконом. Вокруг дома никакого забора не было. Деревьев тоже было не так много. Все казалось очень красивым. Небольшой домик в тихом уголке посреди тайги. Настоящая мечта интроверта.

Через пару минут Анатолий вернулся к машине с довольным лицом. Подошел с моей стороны, открыл дверь и сказал:

– Все в порядке. Теперь зайдем в дом.

Я ничего не ответила, только улыбалась. Почувствовала, что в лесу гораздо прохладнее, чем в городе. Хотя погода стояла теплая и солнечная, с легким ветерком. Красиво пели птички. Даринка, конечно, уже не спала. Правда, эту прекрасную картину портили комары. Лес есть лес. Леса без комаров не бывает. Но мы были к этому готовы. Анатолий быстро побрызгал меня спреем от комаров, расстегнул ремень безопасности и взял Даринку в свои руки. Я вышла из машины самостоятельно. Мы подошли к входу.

– Ли! Подожди. Есть такая примета. В новый дом первыми должны входить домашние животные. У нас вот есть кошка. Она должна войти первой. Это чтобы в доме жизнь была счастливой и благополучной. Возьми Дарину и пусти ее в дом. Ты должна это сделать своими руками.

Я взяла Даринку в свои руки. Анатолий открыл массивную дверь, и я пустила ее на порог. Она потихоньку вошла и начала нюхать. Нюхала все подряд – и пол, и стены, и дверь.

– Почему она все нюхает? – спросила я.

– Это она так проверяет, нет ли чужого духа. Кошки это чувствуют, – ответил Анатолий.

– Чужой дух?! А что будет, если она найдет чужой дух?

– Выбежит из дома.

– Она не убегает. Только нюхает.

– Значит, чужого духа нет. Теперь она просто изучает новый дом. Давай заходи и снимай обувь. Здесь довольно чисто.

Я зашла в прихожку и сняла обувь. Дом внутри, конечно, не стал внезапно огромным, как во сне. Однако приятное впечатление это нисколько не портило. Мы прошли дальше, в гостиную. Дома было прохладно, пол тоже был холодным. Но мои ноги не замерзли, так как на полу были постелены красивые ковры с вычурным орнаментом. Вся имеющаяся мебель была накрыта различными тканями, чтобы пыль не садилась. Даринка тоже прошла вместе с нами и начала изучать весь дом. Я уже за ней не следила. Входную дверь закрыли, чтобы кошка не убежала. Я прошла на кухню. Здесь оказалось не так тесно, как обычно бывает, но не так просторно, как в гостиной. Вся мебель сделана из дерева и лишь слегка закрыта от пыли. Стоял очень большой холодильник с двумя дверями. Я не стала его открывать. Тем более что электропитание было отключено. Меня заинтересовала столешница. Я взяла табурет, подвинула его к кухонному гарнитуру и встала на него. Увидела индукционную варочную панель, такую же как в Москве у Дмитрия. На ней было написано имя моей кошки – Дарина. Тогда я еще читать не умела, но надпись заметила сразу.

– Дядя Толя! А что здесь написано? – спросила я.

Анатолий быстро подошел, посмотрел и ответил:

– Здесь написано «Дарина».

– О! Как мою кошку.

– Да. Но это название производителя – «Дарина». Уже очень давно такие делают, и только у нас в России.

Я заулыбалась. Мне стало весело.

– Пойдем посмотрим дальше, – продолжил Анатолий.

Мы посмотрели ванную комнату. Здесь все сделано скромно, но со вкусом. Стояла ванна, умывальный шкаф с зеркалом и простая стиральная машина. Было и окно.

Далее мы посмотрели единственную спальню на первом этаже. Спальня оказалась очень уютной, хоть и небольшой. Напротив окна стоял огромный шкаф-купе, а посередине двуспальная кровать.

Примерно посередине, между комнатами, располагалась лестница, ведущая в подвал и на второй этаж. В подвал мы спускаться не стали, так как света пока не было. Поднялись на второй этаж.

Весь второй этаж действительно был построен как мансарда. С одной стороны была большая кладовка, а с другой спальная комната. Мы зашли в спальню. Она была довольно большой, но очень уютной. На двух сторонах располагались широкие окна. На третьей стороне выход на балкон. На четвертой стороне дверь в маленькую душевую, совмещенную с туалетом. В спальне располагались две небольшие кровати, стол со стульями и шкаф немного меньшего размера, чем в другой спальне. Мы, конечно, не удержались и сразу вышли на балкон. Вид открывался очень красивый. Было видно и мою машину, и даже деревянный мост. Мы полюбовались немного и прервались на ужин. Наступил вечер.

После быстрого ужина мы принялись наводить порядок в доме. В первую очередь мы занесли все свои вещи из машины. Убрали все накидки, накрывавшие мебель. Я заметила в гостиной большое зеркало на стене диаметром в два метра и спросила Анатолия:

– Дядя Толя! А зачем здесь такое большое зеркало?

– Это не просто зеркало. Это экран. Телевизор такой, – ответил Анатолий.

– Телевизор?! Это не телевизор. Это зеркало.

– Это и зеркало, и телевизор одновременно. Два в одном.

– А почему он как зеркало?

– Это такая технология. Когда он выключен, то становится зеркальным. При этом он еще очень гибкий. Я тебе сейчас фокус покажу.

И Анатолий взял и свернул этот экран, как рулон бумаги. Показал мне его, что он тонкий и гибкий, как настоящая бумага. Затем снова приклеил к стене.

– Это уже старая технология. Создали более пятидесяти лет назад. Когда я еще не родился. Старая, но зато сломать его невозможно.

– Уау! – удивилась я. – Круто!

Хотя мое восхищение было мимолетным. Я была еще совсем маленькой, чтобы такое понимать. Любую технологическую разработку я больше воспринимала как игрушку и быстро начинала относиться к этому как к норме. Тем более что в данном случае впечатление от голограммы еще было свежим.

Меня удивил экран, но Анатолия удивило другое. Он заметил старую аудиотехнику.

– Ли! Смотри. Это настоящая профессиональная техника. Хотя нет, полупрофессиональная.

Он указал мне на очень старый музыкальный центр и напольную стереосистему.

– Смотри, Ли. Это техника класса Hi-Fi. Я читал о такой. Этой технике больше шестидесяти лет. Настоящая история. Межблочная система³⁸, тороидальный усилитель³⁹. Японский! Даже CD-проигрыватель есть. Позолоченные кабели. А какие колонки! Настоящие английские с коаксиальными динамиками⁴⁰. Видно, брат Дмитрия был аудиофилом, настоящим ценителем качественного звука. Дмитрий ничего мне об этом не говорил. Ли! Нам очень повезло. Старая техника звучит лучше, чем новая. Когда подрастешь, ты это поймешь.

Он говорил буквально сам с собой, потому что я этого не понимала вообще. Анатолий, как настоящий мужчина, всегда интересовался техникой, поэтому наличие такой техники привело его в настоящий восторг. Ему захотелось поскорее включить и проверить всю технику. И он принялся включать электропитание.

Анатолий взял фонарик и спустился в подвал. Я, любопытная, последовала за ним. Темноты я рядом с дядей не побоялась. Там он нашел небольшой щиток на стене. Открыл его и поднял все рубильники наверх. Электричество не заработало.

– Упс! – сказал Анатолий. – А света нет.

Он начал выяснять, в чем проблема. Я молча стояла рядом и смотрела. Он что-то сделал с проводами, и щиток тихонько коротко запищал, загорелись лампочки на стене ниже щитка. Электричество заработало. Оказалось, графитовые аккумуляторы не были подключены к усилителю на щитке. Но свет во всем доме сразу не заработал. Аккумуляторы несколько минут накапливали энергию, поступающую от двух солнечных панелей, установленных на крыше. Повезло, что на улице еще было светло, и долго ждать не пришлось. Но автоматически все не заработало. Умным домом этот коттедж не был. Даже все двери были только на механических замках. И это в будущем сыграло огромную положительную роль.

Анатолий включил свет, и мы увидели весь подвал. Подвал был разделен на четыре комнаты. Самая большая представляла собой гостиную с большим диваном, столом и огромной стенкой напротив. Вторая комната служила бойлерной с насосами, фильтрами, скважиной и отопительной системой, объединенной в климат-контроль. В третьей комнате стояла огромная морозильная камера. В четвертой была еще одна миниатюрная ванная комната. Видно, что подвал оборудован как небольшой домашний бункер.

Анатолий включил все системы. Во всем доме включилось электричество, вода горячая и холодная, отопление, тихонько заработала система вентиляции. Буквально через десять минут полы во всем доме стали теплыми, так работала индукционная система отопления. Необходимости в батареях отопления не было. В качестве освещения использовались только лазерные лампы. Энергоэффективность дома была на высоте. Все заработало. Мы вернулись в гостиную.

Пока мы были в подвале, я заметила, что моя кошка Дарина уже освоилась и начала бегать, играть. Мне стало весело.

– Играется. – заметил Анатолий. – Значит где-то нагадила. Для нее нужно приготовить тазик.

И действительно, моя Дарина сделала нам сюрприз. Но хорошо, что не на ковер. Пора приниматься за уборку. Чем мы и занялись. Вернее, этим занялся Анатолий, а я ему помогала. Мы нашли пылесос и все необходимое для уборки. Мы пылесосили, протирали паркетные полы и мебель. Распаковывали наши вещи. В качестве кошачьего туалета приготовили тазик с измельченной корой и сухим мхом, что стало лучшим решением. На небольшую уборку у нас ушло всего два часа. На улице еще даже не стемнело. Пока мы убирались, дома стало тепло и сухо.

После уборки Анатолий взялся за аудиовидеотехнику. Все быстро включилось. Экран из зеркала превратился в телевизор, правда, пока не показывал. Антенна оказалась отключена, но это было пустяковой проблемой. Заработал музыкальный центр, тихонько заиграла музыка.

– Заработало! – воскликнул Анатолий. – Заиграло!

Довольный, он сел на диван и взял меня на руки. Расцеловал меня в обе щечки.

– Теперь ты можешь поиграть. Тебе сегодня можно все. Только ничего не сломай.

Я резко выскочила из его рук и радостно воскликнула:

– Е-хоу! Сегодня можно все!⁴¹

Как я радовалась! Как я шалила! Как я бегала и прыгала! Готова была перевернуть весь дом. Летали подушки и покрывала. Я скакала на диване, валялась и кувыркалась на ковре. Садилась на шею Анатолия. Если бы могла, бегала бы по стенам и потолку. От одной меня был такой шум и гам, что моя Даринка испугалась и где-то спряталась. Однако моя шалость продлилась недолго⁴².

Мое веселье прервала маленькая трагедия. Я задела что-то острое и порезала средний палец на правой руке. Это была катастрофа. Апокалипсис. Я впервые в жизни поранилась. Так заревела. Так заорала. У Анатолия от моего крика чуть не заложило уши. Из пальчика пошла кровь. Мой пальчик порезан. Я не сразу почувствовала боль, но это же было в первый раз. Анатолий среагировал быстро. Взял меня на правую руку, а левой схватил мою правую порезанную. Закрыл своей ладонью, чтобы кровь не попала на ковер, и быстро отнес меня в ванную комнату. Я долго не могла успокоиться. Кровь сочилась. Тогда я очень боялась крови. Боялась посмотреть на свой порезанный пальчик. И даже когда кровь остановилась, все равно продолжала реветь. Ох и нелегко пришлось Анатолию. Он пожалел, что дал мне в волю пошалить. Хотя рано или поздно я все равно бы что-нибудь себе порезала. Это всего лишь жизненный опыт. Но тогда это для меня была настоящая катастрофа.

Пока я успокаивалась, наступила ночь. Мы немного подкрепились поздним ужином и начали потихонечку готовиться ко сну⁴³. Анатолий искупал меня, высушил и расчесал мне волосы. После уложил спать, прочитав очередную сказку. На ночь он слегка приоткрыл окошко, чтобы я спала, наслаждаясь свежим воздухом, пропитанным ароматом сосны и ели. Климат-контроль мы отключили. Я уснула в обнимку с моим белым плюшевым мишкой. Хороший был день, несмотря на мою маленькую трагедию⁴⁴.

На следующий день я снова проснулась раньше Анатолия. Легко открыла глаза, так как спала невероятно крепким и сладким сном. Было тихо и спокойно. Лишь за окном доносился шум природы. Я лежала на спине под легким одеялом. Рядом с правой стороны спала Дарина. Ее присутствие меня очень порадовало. Она почувствовала, что я проснулась и начала себя показывать. Я начала ее гладить. В ответ она замурлыкала. Мне было так приятно гладить и чувствовать вибрацию ее тела. Я подняла одеяло, и она сразу залезла ко мне. Ей понравилось быть со мной под одеялом. Так она стала делать почти каждый день, что вошло в привычку. Мы так лежали недолго. Я прошла в гостиную и увидела, что Анатолий спал на диване. Как обычно, уже по привычке разбудила его своими мучительными играми. Не дала ему поспать. Сама выспалась, а ему поспать не дала.

Второй день тоже обещал быть насыщенным⁴⁵. Мы освоились на кухне, приготовили еду и на обед, и на ужин. Начали приучать кошку к лотку. Сделали уборку на втором этаже и в подвале. В подвале нас ждал ожидаемый сюрприз.

Анатолий открыл ключом один огромный шкаф, включенный в огромную стенку, и мы увидели оружие. Шкаф был набит огнестрельным оружием и патронами. В верхней половине было оружие, а в нижней патроны. Половина огромного шкафа была набита патронами. Из оружия были два охотничьих карабина, одна большая снайперская винтовка с оптическим прицелом и глушителем, одна компактная снайперская винтовка «Винторез» второго поколения, два старых укороченных спецавтомата «Вал», и тоже с оптическими прицелами, два классических автомата Калашникова и еще с десяток различных пистолетов. Среди патронов лежали ящик с тридцатью гранатами и бинокль. Также был и небольшой чемоданчик, в нем находился спецавтомат ОЦ «Гроза» третьего поколения в разобранном состоянии. Все патроны оказались бронебойными, кроме охотничьих. Все оружие было устаревшим и приобретено нелегально. Но за нелегальное оружие Анатолий не переживал. За много лет войны многие приобретали оружие, и далеко не каждый делал это легально. Никто уже не думал проверять, когда буквально перед носом идет сплошная война. Его это только немного удивило, и он сказал:

– Да. Дмитрий точно собирался сюда вернуться. А мне говорил, что здесь только охотничье оружие и несколько пистолетов. Да с таким арсеналом можно смело идти на бой с роботами. Не хватает только гранатомета. Да, Ли?

– Да! – не думая, ответила я.

– Если есть такое вооружение, значит, есть и бронежилеты.

Анатолий открыл соседний небольшой шкафчик внизу без замка, и там действительно находилось четыре бронежилета. Помимо оружия были и различные принадлежности для охоты и рыбалки. Он немного подержал оружие в своих руках, затем закрыл шкаф на замок и сказал мне:

– Этот шкаф не открывай без моего разрешения, пока не повзрослеешь. Когда придет время, я тебя буду учить стрелять. Хорошо?

– Хорошо! – с улыбкой ответила я.

Оружие меня тоже удивило. Особенно огромная снайперская винтовка длиною в два моих роста. Я, естественно, задавала немало вопросов, видя это оружие, и получала замудренные ответы. Анатолий даже и не думал скрывать это от меня. Прекрасно знал, что из меня он должен вырастить настоящего бойца. Он решил, что я должна сразу привыкать к наличию таких вещей. Помимо оружия в подвале было множество различных строительных инструментов и мелких материалов. В общем, было почти все для долгой автономной жизни. На этом уборка дома завершилась.

Далее Анатолий подключил антенну, установленную на крыше, и у нас внутри дома появилась связь. Заработали телефон, уже существующий виртуалнет, телевидение и бессмертное радио. Но мы не стали на это отвлекаться. Решили заняться делом поинтереснее. А именно охотой.

Война еще не дошла до этого региона, поэтому тайга была богата фауной. И охота была вполне естественным занятием. Анатолий решил установить металлические ловушки для зайцев или другой подобного размера живности. Ловушка представляла собой клетку, где внутрь ставится приманка. В качестве приманки мы использовали морковь, которую заранее приобрели в магазине. Эта приманка была привязана веревкой и соединялась с открытой наверх дверцей. Стоило только тронуть приманку, и дверца сразу закрывалась. Эта нехитрая ловушка использовалась испокон веку. Таких ловушек мы установили две штуки, сколько и лежало готовых в шкафу. Долго ждать не пришлось. Первый заяц попался в ловушку в первый же день. Так мы постарались обеспечить себя мясом. И в этот же день я узнала, что мясо дикого зайца нужно варить дважды в разной воде, так как от первого раза дико воняло. Зато после окончательного приготовления заяц был божественно вкусным, особенно если приготовить на огне. Рыбалкой мы тоже занимались, но уже в другие дни. Эти занятия меня очень увлекли, и не только потому, что я ребенок. Я просто такой росла.

Мне особенно понравилось находиться под большими елями. На протяжении всей жизни этого дерева на земле скапливается огромное количество хвои и шишек. Слой достигает такой толщины, что земля под елью превращается в подушку. Мне это безумно нравилось. Я играла под елью, прыгала, бегала, да и просто сидела или лежала. А какой аромат истощает это дерево! Такой сильный и насыщенный запах еловой смолы ничто не способно передать. Невероятно!

Какой я все-таки была любознательной и любопытной в детстве! Меня интересовали даже чисто мужские дела. Этим Анатолий и пользовался. Увлекал меня как мог. Лишь бы я не скучала и не думала постоянно о маме. Он вообще старался всегда быть рядом, отвечал на все мои вопросы. Даже когда уставал от меня, старался не показывать виду и, самое главное, никогда не игнорировал. Он знал, что игнорирование опасно и может привести к нарушению психического развития ребенка. Тем более что я была почти лишена вербального общения со сверстниками. Однако пришло время, и я в один день все-таки сильно заскучала по маме.

Это произошло после обеда в один из дней первой недели, когда я отправилась спать. Но мой тихий час нарушила эмоция грусти. Я думала о маме и от этой мысли не могла уснуть. Вспоминала все запомнившиеся события, связанные с ней. Лежала в постели и тихонько плакала. Она меня очень сильно любила, и я ее тоже очень любила и хранила это чувство всю свою жизнь. Она всегда играла со мной, учила, заботилась. Я вспоминала ее голос, тепло ее рук, ее нежные объятия. Мне так нравилось, когда мы прикасались друг к другу носами, это казалось мне забавной игрой. Еще мне очень нравилось сидеть у нее на коленях и, прижавшись к груди, слушать биение ее сердца. Ритмы ее сердца действовали на меня как наркотик, в эти моменты я готова была просто раствориться в ней. Я так по ней скучала⁴⁶.

Мой внутренний треугольный мир был на грани. Но Анатолий не позволил моему внутреннему миру разрушиться.

Через некоторое время ко мне в комнату зашел Анатолий, заметил, что я тихонько плачу, и сразу понял, в чем дело. Он тихонько присел на кровать и правой рукой погладил меня по голове. Затем взял меня на руки, посадил на колени и спросил:

– Почему ты плачешь, Ли?

– Я хочу к маме, – сквозь слезы тихонько ответила я. – Когда она приедет?

– Она очень хочет приехать, но у нее не получается. Она высоко на небесах, помогает Богу работать. Ты знаешь, кто такой Бог?

– Нет. Кто Он?

– Бог – Он наш Всевышний Господь. Наш Создатель. Он создал весь этот мир, в котором мы все живем. Он создал и всех нас. Каждого из нас Он создавал. И тебя, и меня, и твою кошку Дарину. Твои мама и папа попросили Бога создать тебе кошку и отправили тебе в подарок. Он нас всех любит. А тех, кого Он больше всех любит, кто хороший, берет к себе в помощники. У Него очень много работы, и Ему очень нужны помощники. И твои мама и папа самые лучшие. Они ангелы. Бог дал им много работы, поэтому у них не получается приехать. Но они тоже скучают по тебе и иногда смотрят на тебя сверху.

– Я тоже по ним скучаю. А почему Бог тебя не взял в помощники?

– Потому что Он не захотел тебя оставлять одну. И я еще не заслужил, чтобы быть Его помощником. Придет время, и я тоже стану ангелом и буду Богу помогать. Через много лет, когда вырастешь, Он и тебя возьмет в помощники.

– Меня в помощники? А почему Бог сейчас меня не забирает? Он меня не любит?

– Любит. Тебя Бог любит. Просто ты еще совсем маленькая. Он ждет, когда ты вырастешь. Но только ты должна быть хорошей девочкой, иначе Он не возьмет тебя в помощники. Ты должна вести себя хорошо.

Эти слова действительно не дали моему внутреннему миру разрушиться. Я постепенно успокоилась. Анатолий продолжал держать меня в своих объятиях. Я закрыла глаза и через некоторое время уснула⁴⁷.

Ближе к вечеру я проснулась, лежа в своей мягкой постели. Только уже вместо Анатолия рядом была Дарина. Я чувствовала себя свежей и бодрой. Я уже не скучала по маме. Настроение преобразилось. Жизнь пошла своим чередом⁴⁸.

У нас было очень много свободного времени. Вернее, вся наша дальнейшая жизнь была свободной от работы и обязательств. Анатолий по прибытии в наш новый дом больше никогда не работал. Правда, на какие денежные средства мы жили, я этого так никогда и не узнала. Он принялся меня учить и воспитывать. Только подошел он к этому аккуратно, и, к моему счастью, на это была масса времени. Постепенно он начал учить меня писать и читать, используя очень старые, но успешные методики обучения. Но главной методикой обучения была постоянная смена деятельности. Именно постоянная смена деятельности позволяла успешно обучать любого ребенка без утомления, хоть целый день. Мне очень круто повезло с таким учителем и воспитателем, как Анатолий. А вот ему приходилось нелегко вплоть до моего совершеннолетия. Чтобы помогать мне изучать различные науки, ему приходилось учиться самому. Порой он не спал ночами, изучая ту или иную тематику. И результат такого старания не заставил себя долго ждать. Уже в четыре года я научилась самостоятельно читать и постепенно полюбила книги, коих в нашем доме было немало. Анатолий находил мне и новые книги. А еще через год я научилась писать. А в совершенстве управлять различными гаджетами стало для меня нормой. К пяти годам я хорошо разбиралась в охоте, только рыбалка мне что-то не удавалась.

Мы жили в свое удовольствие. В тишине и спокойствии. Один или два раза в месяц мы ездили в Пермь, чтобы купить все необходимое. Иногда ездили на Камское водохранилище, чтобы полюбоваться прекрасными видами. Но мне больше всего нравилось встречать поезда. Анатолий сразу заметил мой интерес к железнодорожному транспорту. Мы ездили в ближайший город Александровск и просто встречали на вокзале попутные поезда. Иногда садились на электричку и катались. В то время комфортабельные экспрессы уже ездили по всей России, и поездка в них доставляла мне огромное удовольствие. Это было так романтично. Эта любовь к такому виду транспорта сохранилась у меня на всю жизнь.

Я росла очень любознательной, но была немножко трусишкой. Особенно я боялась грозы. Раскаты грома и сверкание молнии меня пугали. Особенно в темное время суток. Когда начиналась гроза, я пряталась в подвале и просила Анатолия быть со мною рядом. Но с годами моя бронтофобия⁴⁹ угасла. С возрастом у меня, наоборот, появилась мания. Я очень полюбила грозу, видела в этом романтику. Как и зимний снегопад⁵⁰. Я очень полюбила звуки дождя. Часто гуляла во время дождя, порой промокая до нитки. А от громких раскатов грома я получала адреналин.

Наступила осень. Не все любят это время года, но только не я. С первых дней я полюбила осень. Обожала гулять по лесу и любоваться яркими красками листвы деревьев. Хоть вокруг нашего дома в основном росли хвойные деревья, тем не менее попадались и лиственные породы, и огромное количество кустарников. А еще я обожала любоваться туманом, который возникал и летом, особенно после дождя. Но осенью туманы возникали заметно чаще.

Первый год нашего проживания в новом доме подходил к концу. Очень быстро наступили холода. Уже в начале ноября снежный покров украсил весь лес и не таял. Я впервые увидела всю красоту настоящей уральской зимы⁵¹. По красоте зима ничем не уступала лету. Поначалу снега было не так много, но этого оказалось достаточно, чтобы окутать каждую веточку каждого дерева, рисуя невероятную картину зимнего пейзажа. Как это красиво! Невероятно. Я никак не могла налюбоваться этим зимним пейзажем. Правда, с непривычки мне было холодно. Уральский климат оставался весьма суровым, несмотря на изменения климата. Первый снег сопровождался несильными морозами, а уже через неделю температура опустилась до минус тридцати градусов, а за всю зиму опускалась и до сорока. Весь зимний период протекал в достаточно холодной атмосфере, хотя были и теплые дни. Я выходила на улицу лишь на короткое время, чтобы не заболеть. Иногда целыми днями не выходила на улицу, так как в нашем доме всегда было тепло и уютно, и я всегда находила себе интересное занятие.

Снега в зимний период почти каждый год было много. За все время моего детства, бывало, заметало по самые окна. Нашу лесную дорогу от снега из посторонних никто и никогда не чистил. Да и кому это было нужно? Ведь кроме нас, тут никто не жил. По крайней мере, мы никого не видели. Анатолий решил проблему с чисткой дороги легко и просто. Он применил старый дедовский метод. Соорудил нехитрую металлическую конструкцию, напоминающую лопату на снегоуборочной машине, и прикрепил к переднему бамперу машины. А сзади прицепил большую ненужную шину от колеса с прикрепленными к ней большими досками под углом. Вот с такой конструкцией мы просто проезжали по дороге. Таким образом и чистили. Я сразу заметила чистоту лесного снега. В городах снег всегда бывает грязным, особенно на дороге. А в лесу снег всегда кристально чистый. Невероятно белый. Порой от такой чистоты очень трудно разглядеть рельеф. Даже наша дорога всю зиму оставалась чистейшей. Зимой мы еще очень любили кататься на лыжах. Со временем я неплохо в этом преуспела.

Пришло время новогодних праздников. Новый год в России все и всегда любили встречать в кругу родных и близких. Эта традиция никогда не забывалась, несмотря на тяжелое время. Анатолий решил сделать мне сюрприз, и мы в последний день года отправились встречать Новый год в Пермь. Даринку не оставили, а взяли с собой. Она к этому времени уже существенно подросла. Это была моя первая встреча Нового года, которую я запомнила. Погода стояла тихая, но морозная. Однако это нисколько не мешало празднику. Город не спал всю новогоднюю ночь, много жителей города и гостей гуляли до утра. Казалось, никто не оставался в стороне. Многие отрывались по полной программе, думая, что празднуют в последний раз⁵². Мы в последний час оставили Дарину в гостинице и пошли гулять к главной елке города. Я веселилась, играла, каталась на горке, позировала перед камерой, любовалась фейерверками и, конечно, загадала желание под бой курантов. Какое именно? А только такое – увидеться с мамой и папой. В общем, мой первый Новый год прошел на ура. Я сияла как звездочка⁵³.

На следующий день вечером мы вернулись домой. Я была наполнена радостными впечатлениями, которые сохранились до Рождества. Рождество мы тоже отмечали в Перми, но уже скромнее. На Рождество мы посетили очень красивый православный храм.

Новогодние праздники прошли, и мы продолжили свою спокойную жизнь. Дальше мы перезимовали без всяких приключений и происшествий. В эту зиму, как и в последующие, было немножко сложновато с питанием, а именно чувствовался дефицит растительной пищи. Фруктов было очень мало, экзотических мы вообще не видели. Эта многолетняя война полностью разрушила международную торговлю, поэтому фрукты мы видели только в сезон урожая, и то только местные. Овощей тоже было мало. Наше положение спасал лес. Тайга всегда была богата на урожай. Если нет одного плода, то обязательно найдется другой. Мы активно собирали и ягоды, и орехи, и травы. Готовили, замораживали. В общем, цинга от дефицита растительной пищи нам не грозила.

Пока мы спокойно зимовали, я заметила, как сильно подросла моя кошка Дарина. Она выросла такой большой, такой красивой и пушистой. Ее невероятно пушистый хвост стал словно беличий. Не достигнув и одного года, она уже весила четыре килограмма. И это неудивительно. Мы всегда кормили ее отборным мясом пойманной дичи, но только в вареном виде. Мы баловали ее, заботились, ухаживали, как за принцессой. А какой у нее был характер! Почти как у меня. Только росла она весьма избалованной. Она взрослела в течение трех лет, такая вот порода невская маскарадная. Впрочем, я тоже, как и она, совсем не хотела взрослеть. Она очень любила играться с шуршащей игрушкой. В этом была ее особенность. Стоило только зашуршать чему-нибудь в наших руках, фантику или бумажке, – все, она тут же подбегала и просила кинуть поиграть. И мы всегда отвечали ей взаимностью. Быстро сворачивали бумажку в шарик и готовились швырнуть, она сразу на старт, мяу-мяу, постоянно возникал фальстарт. Но как только начинал лететь шарик, она молниеносно стартовала, а если находилась на гладком паркете, то стартовала, сильно буксуя, как старый мускул-кар. Мы всегда смеялись. Еще она любила просто валяться и часто лежала на спине. Любила умываться лежа. Как только я к ней подходила, она сразу ложилась, давая мне знать, что хочет ласки. Еще ей нравилось, когда я прикасалась к ее мордочке своим лбом. Часто возникали моменты во время кормежки: когда мы ей накладывали в миску еду, она, вместо того чтобы начинать кушать, вертела своей попой, виляя пушистым хвостиком. Я в таком случае говорила:

– Ты не кошка. Ты матрешка.

Правда, это возникало только тогда, когда она была не очень голодная.

Как-то Анатолий мне рассказал, для чего кошкам нужны усы и хвост. Оказывается, усами кошки измеряют ширину прохода, поэтому длина усов всегда соответствует ширине туловища. А хвост нужен для погашения эмоций. Да-да! Кошки тоже весьма эмоциональные животные и даже умеют проливать слезы. Когда мы смеялись, она лезла ласкаться, когда кричали, мяукала, чтобы мы успокоились. Она, как и большинство кошек, умела чувствовать наше внутреннее, душевное состояние. Вот такая у меня удивительная кошка Дарина.

Наступила весна. В первый месяц весны мы никуда не выезжали, потому что ездить по расплывающейся от таяния снега дороге было рискованно. Ведь в случае застревания машины на помощь вряд ли бы кто-то приехал. Хотя моя машина была настоящим внедорожником, тем не менее мы не рисковали.

Как только наступило лето, Анатолий снова решил сделать мне сюрприз. Устроил мне путешествие по ближайшим городам. Пока война не дошла, я получила возможность увидеть другие города. Естественно, кошку мы тоже взяли с собой. Наш маршрут пролегал через следующие города: Пермь, Ижевск, Казань, Набережные Челны, Уфу, Челябинск, Екатеринбург, Пермь. В каждом городе мы останавливались на пару дней. Каждый город дарил мне положительные впечатления, но все они были разные. Ижевск запомнился мне как небольшой, но милый, ухоженный мегаполис с очень красивым Свято-Михайловским собором. Пропитанная историей Казань и вовсе считалась самым красивым городом в нашем путешествии. Набережные Челны показались мне очень современным, но скромным мегаполисом. Уфа, город на семи холмах, оставила у меня двоякое впечатление – современный деловой город, разбросанный на огромной территории, с самой большой площадью лесного массива. Местные жители называли его Три Шурупа. Забавно. Челябинск тоже показался мне современным мегаполисом, но с невероятно огромным количеством заводов и фабрик. Екатеринбург я посчитала самым современным городом, усеянным застекленными небоскребами. Однако их всех объединяло одно – большое количество современных стратегических военных предприятий, работающих на полную мощность без перерыва и выходных. Круглые сутки в этих, да и в других мелких городах, в огромном количестве штамповали оружие, боевые машины, роботов и детали к ним. Отправляться южнее мы не стали. Линия фронта пролегала недалеко. Единственный крупный город, который мы не решались посетить, это Нижний Тагил, и никогда туда не ездили. Такое решение было неспроста. Именно этот город впоследствии превратился в один из крупнейших центров производства терминаторов, перешедший под полный контроль машин. Мне очень понравилось это путешествие в отличие от моей кошки. Куда деваться? Питомца не бросишь. Мы в ответе за тех, кого приручили. Поэтому мы взяли ее с собой. Такое путешествие мы повторяли каждое лето, до тех пор пока война не внесла свои коррективы.

Шли годы. Мне исполнилось шесть лет. Я постепенно взрослела, но по-прежнему очень любила пошалить. Правда, от этого иногда немного страдал Анатолий. Как-то раз, когда он что-то делал в подвале, я решила выкинуть очередную шалость. На лестничной площадке перед спуском в подвал был выключатель света. Я взяла и выключила свет, оставив его в темноте. Последовал крик:

– Ли Мун!

Затем последовали грохот и нецензурная брань.

От подобных шалостей мне всегда было смешно и весело, я не понимала, что ему может быть больно и неудобно. Но он прощал мне все, потому что любил⁵⁴. Единственное, что ему не нравилось, это прятки, особенно в лесу. После одного случая, когда он не смог меня найти в лесу, я больше не пряталась так хорошо от него. Я всегда умела очень хорошо прятаться. В будущем эта способность послужила мне во благо. Но хорошо прятаться от Анатолия было плохо, а вот от машин и роботов самое то.

В шесть лет Анатолий оформил меня на дистанционное обучение. Так я начала учиться в школе. Для меня было доступно только дистанционное обучение. Не самое лучшее решение, однако благодаря моей любознательности и многолетним усилиям моего дядюшки я выросла гораздо умнее моих сверстников и знала многое. Например, я уже в семь лет самостоятельно узнала, откуда берутся дети, и, дав знать об этом Анатолию, поставила его в неловкое положение. Правда, мое обучение не всегда проходило гладко. У меня не все получалось, многого я не понимала. К тому же я росла очень капризной. Анатолий здорово намучился с моими капризами. Я и будучи взрослой оставалась такой же, хотя уже не очень. Такой уж у меня характер. На многое влияло отсутствие вербального общения со сверстниками. Хотя я активно общалась онлайн с разными людьми, и с Анастасией, кстати, тоже.

Со временем я начала замечать исчезновение моих друзей, с которыми я поддерживала виртуальное общение. Я не понимала, в чем причина, пока не узнала, что война просто уносила их жизни. Так произошло и с Анастасией. Правда, подтверждения ее гибели не было. После того как она пропала, я больше ничего о ней не слышала. Я вообще не получала никакой информации о ней. Жива она или нет, ничего не известно. Но я дала себе слово: если она жива, то в будущем я обязательно ее найду. Она так ни разу к нам и не приезжала.

В семь лет мне перенастроили иммунитет. Я если и болела, то лишь легкой простудой, и довольно редко. Однако для меня, и для Анатолия тоже, всегда существовала угроза заболевания бешенством и энцефалитом. Лес был полон диких животных и насекомых, любой укус мог оказаться заразным. Животные никогда не умирали от нейротропных вирусов, поражающих людей, но всегда были носителями. А вот для человека вирусы бешенства и энцефалита всегда были опасными. Бешенство было смертельно опасным. Смертность от бешенства была близка к ста процентам. А энцефалит делал людей почти безжизненными инвалидами, полностью парализуя нервную систему. И это не менялось. Медицина не могла найти эффективного метода лечения болезней, вызванных нейротропными вирусами. А вирус бешенства признали самым хитрым. Главной особенностью этих вирусов было то, что они заражали нейронные клетки человека, и антитела иммунитета не могли их обнаружить. Вирус бешенства по нервной системе достигал головного мозга и разъедал мозжечок, вследствие чего через неделю возникала смерть. Но с годами этот вирус мутировал и стал атаковать весь головной мозг. Смерть наступала уже через три-четыре недели, медленно и мучительно убивая свою жертву. Действия больного были абсолютно неадекватными. Поэтому, находясь в лесу, мы всегда надевали плотную одежду, закрывая ноги и руки.

Наступил переходный возраст. Мое обучение усложнялось. Мне стало очень трудно без вербального общения со сверстниками. Но ничего нельзя было изменить. Мы перестали путешествовать. Даже не ездили в Пермь. Военные действия происходили где-то недалеко. Периодически происходили авианалеты на Пермь. Анатолий выезжал в город, но уже без меня. Брать меня, неподготовленную, с собой было рискованно. Иногда он пропадал на неделю и даже больше. В дни одиночества мне становилось вдвойне сложнее. От этого я часто психовала. По возвращении Анатолия мне всегда хотелось устроить скандал, за то, что он оставлял меня одну надолго. Но вместо скандала я только бросалась к нему в объятия. Иногда плакала⁵⁵.

В возрасте пятнадцати лет Анатолий решил начать учить меня бороться с машинами. Начал с постепенной подготовки. И первым делом учил работать мою второстепенную левую руку. Он хотел, чтобы оба полушария моего мозга работали одинаково хорошо. С непривычки мне было очень тяжело. Сперва я постепенно научилась чистить зубы левой рукой. Далее поступенчато повышала нагрузку, чаще что-то делала левой рукой. Затем начала держать ложку и вилку. Потом приступила к письму. Правда, писать левой рукой полноценно я так и не научилась. Да это было и необязательно. Анатолий говорил, что моя правая рука всегда будет оставаться ведущей, но левая должна уметь делать все. Работать ножом я должна была учиться в последнюю очередь, но сказался мой затаившийся боевой характер. И резать я научилась быстрее, чем держать ложку и вилку. За несколько лет моя левая рука стала играть огромную роль, значительно разгрузив правую. Однако в сложных ситуациях моя ведущая рука показывала, кто здесь хозяин. Тем не менее мне было интересно работать левой рукой все чаще и чаще. Я заметила, как расширилось мое сознание. Мне стало легче думать. Появлялось много необычных мыслей. Я стала меньше нервничать.

Параллельно, обучая левую руку, я следила за растяжкой моего тела. Это было очень важно, так как боевые искусства, которым мне предстояло обучаться, требовали гибкости и владения телом.

В семнадцать лет Анатолий начал обучать меня первым навыкам рукопашного боя, но мне очень не хватало физической силы. Я почти стала взрослой, но осталась стройной миниатюрной девушкой. Мой рост составил всего сто пятьдесят семь сантиметров, а вес сорок килограмм. Мне было тяжело отрабатывать удары даже ногой, ведь моя стопа осталась невероятно маленькой, всего тридцать второго размера. Такое телосложение положительно сказывалось на моей выносливости и гибкости, но наращивать силу удара и держать тяжелое огнестрельное оружие было нелегко.

Стрелять я тоже начала учиться позже, только в семнадцать лет. Хотя, конечно, могла и раньше. Столь позднее обучение стрельбе Анатолий начал неспроста. Он не хотел лишать меня детства. И этого добился. Я росла спокойно, в то время как кругом гибли люди. К обучению стрельбе я подошла сама. Начала с пистолетов. Мне было легче начинать с этого, так как пистолеты стреляли без шума и отдачи. Я много стреляла, не жалея патронов. Анатолий из поездок всегда привозил патроны в огромном количестве, и даже то оружие, которого у нас не было. Постепенно, год за годом я оттачивала навыки стрельбы. Достигала невероятной точности попадания, даже исполняя различные трюки. Мне понравилось снайперское оружие. Хотя оно было очень тяжелое. Я умудрялась попадать в цель даже на расстоянии более трех километров. Мое стопроцентное зрение этому способствовало. Из меня бы получился настоящий снайпер, если бы у меня было огромное терпение. Мне очень понравилось спецоружие, такое как «Винторез», «Вал» и невероятная «Гроза». Хотя для них патронов было немного. С таким оружием я сама превращалась в грозу. Однако, какое бы оружие я ни пробовала, моим любимым оставался пистолет. Я ведь осталась миниатюрной девушкой, и пистолет был как раз для меня.

Однажды Анатолий подарил мне несколько хороших пистолетов модели ТТ-2060 отечественного производства. Он говорил, что этот пистолет самый мощный, самый убойный. Они мне очень понравились, так как, к моему удивлению, они были невероятно легкие и удобные, хотя и дуло у них было немного длиннее обычного. Уровень шума и отдачи оказался очень низким. К ним шли патроны стандартного размера девять миллиметров, но с урановым наконечником. Такой наконечник был как раз кстати, ведь только такие пули могли пробить защиту машин, выполненных из титанового сплава. Позже он подарил мне и специальный плащ с капюшоном, выполненный из улучшенного кевлара темно-зеленого цвета, чтобы в будущем у меня была защита.

С годами я значительно нарастила свою физическую силу⁵⁶. Начала наносить довольно сильные удары. Однажды Анатолий решил проверить силу моего удара. Он взял прочную стеклянную бутылку из-под шампанского, обмотал ее тряпкой, приложил к дереву и сказал:

– Я специально обмотал тряпкой, чтобы ты не порезалась. Ты должна с первого удара разбить эту бутылку боковой стороной ладони своей руки.

Я сделала первую попытку, ударила правой рукой. Безуспешно. Мне стало очень больно. Я ударила второй раз этой же рукой, и снова неудача. Боль стала невыносимой. Тогда Анатолий сказал:

– Круглая стеклянная бутылка очень прочная. Ты должна сосредоточить свою силу в руках и нанести настолько сильный удар, насколько сможешь. Представь, что перед тобой робот, который должен тебя убить. Ты одна. Помощи ждать неоткуда. Ты должна возненавидеть робота. Направь всю свою ненависть в свои мышцы, свои руки. Лучшая защита – это атака. Если больше не можешь правой рукой, то попробуй левой.

Я немножко отошла. Боль утихла. Я быстро представила робота и как его ненавижу. Собрала всю волю в кулак. Подошла с другой стороны и изо всей силы нанесла удар левой рукой. Бутылка разбилась. Было больно, но приятное ощущение от результата приглушало это чувство.

– Другое дело, – продолжил Анатолий. – Но этого недостаточно. Машины сделаны из металла, а не из стекла. Это лишь цветочки. Ты должна наращивать свою силу, чтобы разбивать машины в хлам. Понятно, что танк ты голыми руками никак не сможешь разбить. Но с человекоподобными терминаторами можно бороться, хотя они очень сильные.

Шли годы. Моих друзей в сети становилось все меньше и меньше. Они погибали один за другим. На восемнадцатом году жизни умерла и моя кошка Дарина. Просто уйдя в лес, чтобы я не видела ее смерть. Конечно, я была готова к ее смерти, ведь она и так прожила очень долго. Тем не менее очень грустила. И даже зная правду о смерти моих родителей, продолжала верить, что именно они тогда отправили мне ангела в виде кошки.

Постепенно я хорошо овладела навыками рукопашного боя. Я изучала карате, дзюдо. Гибкость моего тела позволила мне овладеть некоторыми навыками кунг-фу и глубоко проникнуть в тайский бокс. Эти боевые искусства позволяли мне понять, насколько хорошо можно владеть своим телом. Но владение боевыми искусствами не позволяло полноценно вступать в бой с довольно совершенными боевыми роботами. Об этом мне поведал Анатолий.

– Пойми, Ли, – начал Анатолий. – Машины, роботы – они все работают на алгоритмах действий. Любой прием любого боевого искусства – это тоже алгоритм. Некоторые сочетания приемов – это тоже алгоритм, то есть поддаеются математическому вычислению. Это логика действий. Пока что все машины двигаются согласно выбранным алгоритмам, хоть и очень сложным. Пойми, сейчас они все работают на квантовых компьютерах, а значит, умеют одновременно выполнять несколько действий. Раньше все машины и компьютеры работали по принципу «включил – выключил». То есть ноль и один. Двоичный код, биты. Алгоритмы движения были примитивными и легкопредсказуемыми. Сейчас пока что только квантовые компьютеры управляют машинами. Квантовый компьютер работает по принципу кубитов, Представь куб. На кубе помимо ноля и единицы расположено еще четыре цифры. Уже шесть элементов. Можно представить три измерения. Я понимаю это так. Вот представь себе. Вот квантовый компьютер, у него один чип, один процессор, одно вычислительное ядро с одной единицей памяти. Подключаем один монитор. Работает операционная система, память забита одними файлами, и запущена работа одних программ. Подключаем второй монитор. Уже работает другая операционная система, показывает, что память забита другими файлами и работают вторые программы. Подключаем третий монитор. Тут уже работает третья операционная система и показывает, что память забита третьим набором файлов и работают третьи программы. И все они работают независимо друг от друга на одном чипе. То есть квантовый чип работает в нескольких измерениях одновременно. Помнишь, в Москве у Анастасии компьютер как раз так и работал. Несколько операционных систем у нее работали на разных мониторах и голограмме, с которой ты играла. И все на одном компьютере. Вот так работает квантовый компьютер. Так же работают и машины. Но у них все равно существуют алгоритмы. Только работают одновременно несколько алгоритмов. Рассчитать движение робота сложно, но возможно. Чтобы превзойти робота в движении, нужно быть непредсказуемым. Надо отключать логику. Только так можно победить машину. Роботы, рассчитывая алгоритм своих действий, параллельно рассчитывают и алгоритм человека перед ним. Поэтому, чтобы он не мог понять ход твоих действий, нужно совершать непредсказуемые действия. Порой даже неадекватные действия могут спасти тебе жизнь. Понимаешь, Ли?

– Не совсем, – ответила я. – Это сложно понять.

– Действуй непредсказуемо. И тогда ты сможешь победить робота. Но если машину оснастят биопроцессором или нейромозгом, то все. С машинами будет бороться крайне сложно. Вот искусственный интеллект, или автоботы. Их сейчас так называют. Работают на нейронных системах, поэтому их действия уже практически невозможно предугадать. Здесь спасет только интуиция. Но если искусственный интеллект осознает себя как личность, познает интуицию и другие способности, то человечеству придет конец. И единственным спасением станет только кибернетика. То есть нам самим нужно стать машинами и оцифровать свой мозг. А это значит, что появится новая раса, так называемый Homo robotics, или биоробот.

Такое толкование поставило все точки на свои места. Я многое поняла. Анатолий был прав. Мало владеть боевыми искусствами и оружием. Нужно по-настоящему ненавидеть машины и роботов. Ненависть вызовет неадекватные действия и разбудит силу как физическую, так и духовную. Но главное – это поможет побороть страх.

Я продолжала тренироваться и оттачивать свои боевые навыки. В совершенстве овладела холодным оружием. В физическом плане я превзошла саму себя. Я била с такой силой, что легко ломались кирпичи. Анатолий был очень доволен мною, но по-прежнему боялся вести меня на реальный бой.

Я была в рассвете сил, а вот Анатолий состарился. Ему было больше шестидесяти лет. Силы постепенно покидали его. Однако у него был колоссальный боевой опыт и отточенные навыки, чего очень не хватало мне. И это он понимал.

– Ты мой боевой ангел, – говорил он мне постоянно.

И я действительно чувствовала себя такой. Я выросла очень красивой девушкой. Природа меня не обидела. Я понимала это и старалась всегда быть стройной и подтянутой. Отрастила длинные волосы, они опускались ниже пояса. Не потому, что это для чего-то нужно, просто мне так нравилось. Мое личико было весьма милое, с добрыми карими глазами, маленьким носом и маленькими, но толстыми губами. И никто бы не догадался, что такая красивая, миниатюрная, хрупкая на вид девушка способна нехило за себя постоять. Поэтому Анатолий и называл меня боевым ангелом.

В две тысячи восемьдесят четвертом году я узнала об очень важном событии. На основе виртуалнета создали матрицу. Мне стало известно об этом с первого дня официального запуска. И, как обычно, мне очень хотелось узнать об этом как можно подробнее. Было велико желание подключиться. Но Анатолий строго-настрого запретил мне это делать. Он взял с меня обещание, что я никогда не буду подключаться к матрице. С самого начала создания стало известно об обратной стороне медали. Всего за несколько дней к матрице успели подключиться миллионы людей. И за такой же короткий срок матрицу заполонили вредоносные программы. Случилось непоправимое. Подключенные люди массово попадали в ловушки. И практически все выходили оттуда с поврежденной центральной нервной системой, многие становились психически больными, бывали случаи полного паралича, убийства и самоубийства. Болезней было немало. Тем не менее отключить матрицу было уже невозможно. Матрица была создана и полностью контролировалась автоботами и работала в виртуалнете, от которого никто не хотел отказываться.

Однажды Анатолий, вернувшись из одной очень продолжительной поездки, привез для меня подарок. Это был браслет. Браслет, который заменял все мобильные гаджеты и работал в симбиозе⁵⁷ с нервной системой. Я с радостью приняла этот подарок. К тому же я уже знала, что это и как оно работает. Надела браслет на левую руку и мгновенно почувствовала, что компьютер теперь внутри меня. Мой вживленный чип служил ключом для авторизации. Вся моя нервная система стала служить в качестве ЭВМ и памяти. А мои глаза использовались вместо камеры. Теперь компьютер, смартфон, камера будут всегда со мной, внутри меня. И больше нет никаких ограничений. Так я впервые прикоснулась к миру киборгов.

В этом же две тысячи восемьдесят четвертом году мне исполнилось двадцать пять лет.

Лето. Пришло время принять боевое крещение. Мы с Анатолием, вооружившись до зубов, отправились в Пермь.

Война уже окутала всю Россию и весь мир, перейдя в войну машин и человека. Оказалось, автоматизированные вооруженные силы НАТО никогда не собирались завоевывать Урал. Причиной тому стал «Обертрон». Наше оружие, которое мы ковали здесь веками, стало нашим врагом. Машины и роботы, которые создавались в этом регионе, обернулись против нас и захватили почти все города Урала. А Нижний Тагил, который мы с Анатолием так и не решились посетить, стал центром, так называемым логовом терминаторов корпорации «Обертрон». Там же и располагался головной компьютер корпорации, управляющий терминаторами. Добраться туда считалось невозможным, там сосредоточены огромные силы. Машины захватили и самый крупнейший в мире завод по производству титана, располагавшийся недалеко от Нижнего Тагила. Немалые вооруженные силы и производство «Обертрона» сосредоточились в Екатеринбурге, Челябинске, Уфе, Магнитогорске и прилегающих малых городах. Машины обеспечили себе контроль над важнейшими ресурсами и стратегическими предприятиями. И так случилось, что мы по велению судьбы оказались буквально перед носом у логова корпорации «Обертрон».

Мы прибыли в Пермь. Город оказался сильно разрушенным, но уцелевших зданий тоже осталось немало. За все время пребывания я не встретила ни одного человека. Город, в котором я много гуляла и не раз встречала Новый год, оказался мертвым. Меня это напугало. Мне стало не по себе. Впервые после многолетнего проживания дома, вдали от цивилизации, я увидела нынешний мир.

Мы оставили машину на окраине города и пошли дальше пешком. Бродили по городу, словно сталкеры. Везде тишина, много руин. Мы заходили в уцелевшие дома в поисках хоть какой-нибудь пищи. Так прошло четыре часа. Вдруг, пока мы находились в подъезде очередного многоэтажного здания, внезапно услышали звуки движения машин. Это были малые танки-терминаторы. Мы затаились. Мне стало очень страшно. Все тело содрогалось. Нас не обнаружили и проехали мимо. Вроде пронесло, но нет. Стоило нам только встать на ноги, как в здание вошел человекоподобный терминатор, похожий на скелет в бронежилете. Он выглядел и двигался достаточно примитивно, но негромко. Из-за шума уходящих танков мы не услышали его шагов. Вместо правой руки у него был встроенный автомат, а в левой огромный нож. Он был один и шел позади в качестве контрольного робота. От его внезапного появления моя душа ушла в пятки. Я впала в ступор. Не смогла даже сдвинуться с места. А вот Анатолий нисколько не испугался. Он мгновенно хладнокровно тремя выстрелами из пистолета в голову обезвредил терминатора. Тот как кусок металлолома упал на пол. Анатолий посмотрел на меня и сказал:

– Нет. Ты еще не готова к бою. Тебе мешает твой страх. Все. Возвращаемся домой.

Меня трясло. Руки сильно запотели и едва держали пистолеты в руках. Мое первое боевое крещение провалилось. Мне стало стыдно. Анатолий много лет готовил меня к этому, а я не смогла. Не смогла преодолеть свой страх.

– Прости меня, – ответила я.– Я не смогла.

– Ничего. Ты жива. И это главное. Запомни раз и навсегда. Хороший солдат – это живой солдат. Пока ты жива, ты можешь бороться, а мертвые никому не нужны. Все. Поехали.

Перед тем как выйти из здания, Анатолий вскрыл грудь терминатора и вытащил две большие ядерные батареи. Батареи он положил в рюкзак. Далее тихонько выглянул на улицу, и мы вышли. Возвращались к нашей машине обходным путем. Страх немного угас. При возвращении я заметила, как высоко в небе парил огромный дирижабль. Я и раньше их замечала, но не настолько огромный. Оказалось, это пролетал летающий авианосец. Мы вернулись к машине. Быстро сели и уехали.

Мы вернулись домой. После этого неудавшегося боя я полтора года не выезжала в город. Боялась. У меня возникла робофобия. Анатолий ездил один, иногда пропадая неделями. Я жила сама по себе.

В первую же ночь я спала очень плохо. Мне снился кошмар. Я видела какого-то человекоподобного терминатора. Правда, он был не похож на того, с которым впервые столкнулась в городе. Он выглядел ужасно. Как будто робот-зомби в потрепанной одежде. Он постоянно шел за мной. Его целью была я. Терминатор пришел меня убить. Я уходила от него, но он постоянно следовал за мной. Не могла быстро бежать, не было сил. Периодически отрывалась от него, но он быстро догонял. Вдруг вижу свой дом. Захожу, закрываю дверь, ухожу в спальню. Только захожу в спальню, а он уже заходит в дом. Залезаю под кровать. Вижу в стене нору, ползу в нее и выхожу на улицу. Оказалась на какой-то асфальтированной дороге. Пошла прочь по дороге. Оглядываюсь и вижу, что он снова идет за мной и догоняет. От сильнейшего испуга резко среди ночи проснулась. Мои глаза наполнились слезами. Я быстро и судорожно дышала. Снова испытывала сильный страх, как при первой встрече с терминатором. Целый час, а может и два, не могла уснуть, хоть и сильно хотела. Логично, что я увидела этот сон, но почему терминатор был совсем другой? Я задавала себе этот вопрос постоянно, так как в дальнейшем видела его и в других снах.

«Как мне преодолеть робофобию? – думала я. – Я не должна бояться. Ведь я боевой ангел. Меня готовили к борьбе с терминаторами много лет. Почему так происходит со мной?»⁵⁸

Я никак не могла этого понять. Может, у меня на самом деле совсем иное предназначение. Мне нужно время. Время, чтобы понять, для чего я в этом мире существую. Мне с детства внушали, что я особенная, что я изменю этот мир к лучшему, что я уникальна. Но этого я пока понять не могла. Что я должна сделать? Кем я должна стать? Какой путь мне предстояло пройти? Какую судьбу мне уготовил Бог? Все это мне еще предстоит понять.

Наступила осень две тысячи восемьдесят пятого года. Анатолий снова отправлялся искать себе приключения. Я, как обычно, уговаривала его не уезжать. И на этот раз у меня было предчувствие. Моя интуиция говорила, что больше я его не увижу. Я говорила ему об этом. Но он меня не слушал. Успокаивал. Говорил, что все будет хорошо. Я не понимала, почему он не хотел меня слушать. Почему он все-таки уехал? Почему он оставил меня одну? Несмотря на его преклонный возраст, я не была готова к его смерти. Он единственный, кто у меня остался. Я никак не хотела его терять⁵⁹.

Конец ноября. Довольно холодно. Лежал снег. Анатолия не было уже три недели. Я каждый день выходила с ним на связь, но и этого мне было мало. Постоянно переживала, волновалась. И в одно раннее утро, проснувшись от приснившегося кошмара, я в последний раз позвонила ему, чтобы убедиться, живой он или нет. Мы созвонились по видеосвязи. Он ответил:

– Привет, Ли! У меня все в порядке. Я живой и здоровый.

– Где ты? Где ты сейчас находишься?

– Я сейчас в Ижевске. Зашел в один промышленный цех. Здесь тоже все заброшено. Пока все тихо и спокойно. Никаких машин я не вижу. Я попробую най… Черт! А-а-а!

Разговор резко прервался. Но видеосвязь не отключалась, поэтому я все видела. Изображение скакало, но я слышала его прерывистый крик. Меня мгновенно окутал ужас. Первые секунды было трудно разобрать. Но я все же заметила нападающего. Это был тот самый терминатор, которого я часто видела во сне.

– Не-е-ет! – прокричала я судорожно, с усилием закрывая свой рот, чтобы хоть как-то себя приглушить.

Меня стало трясти. Я заплакала. Терминатор схватил его за горло и начал душить. Я видела и слышала, как Анатолий задыхался. Не прошло и пары минут, как он перестал подавать признаки жизни. Он умер, и его браслет автоматически отключился. Связь прервалась. Это были последние секунды его жизни. Теперь я осталась одна⁶⁰.

Глава III. Наедине с собой

Я сидела на диване в гостиной, прижав колени к голове, и плакала. От сильнейшего психологического удара почувствовала полный упадок сил. Стало тяжело поднимать руки и дышать. Мое тело словно превратилось в тряпку. Сидела, прижав колени ко лбу. Мои обессиленные руки лежали на диване. Слезы текли по лицу и капали на одежду. В таком положении просидела минуты три, как вдруг мои слезы прервал звук оповещения.

На мой браслет неожиданно пришло сообщение. Я посмотрела и увидела, что сообщение пришло от Анатолия. Резко вздрогнула. Меня бросило в жар. Мысль была только одна:

«Он жив! Он живой! Господи! Ну, скажи мне, что ты живой! Пожалуйста!»

Я открываю сообщение. Включается видеозапись. Анатолий смотрит на камеру и говорит:

– Здравствуй, Ли! Если ты смотришь это видео, значит, меня больше нет в живых. Я специально записал это видео на этот случай. И оно отправилось тебе сразу автоматически, как только браслет получил подтверждение моей смерти. Не вини себя в моей кончине. Мои дни уже давно были сочтены. Я чувствовал это. Чувствовал, что смерть всегда где-то рядом. Она меня постоянно преследовала. Вот и пришло мое время. Теперь я увижусь с твоими родителями. Прости меня, что я больше не смогу быть с тобой и защищать тебя. Я тебя очень сильно люблю. Ты навсегда остаешься в моем сердце. А мой дух всегда будет с тобой. Ты наполнила мою жизнь смыслом. Я все это время жил только ради тебя. Спасибо, что ты есть, что ты существуешь. Я надеюсь, что все, чему я тебя научил, тебе пригодится. Теперь тебе дальше предстоит идти самостоятельно. Мир жесток. Но ты справишься. Ты самая лучшая, самая смелая, самая сильная, самая красивая. Никогда это не забывай. Я верю, что ты найдешь свое предназначение, найдешь свой путь. Я верю, что у тебя все получится. Главное – всегда оставайся хорошим человеком. Прощай, мой боевой ангел. Я тебя люблю!⁶¹

Видеозапись закончилась. Моя надежда не оправдалась. Я получила лишь подтверждение его смерти, породившее множество вопросов. Я несколько раз смотрела повтор этой записи. Смотрела и плакала. Теперь назад пути нет. Его никак не вернешь. Он впал в небытие. Его больше нет⁶².

Я сидела на диване, обессиленная, больше часа. Вспоминала всю свою жизнь с Анатолием. Вспоминала все с самого начала. Еще в Москве, при жизни моей матери, я так стеснялась его. Вспомнила момент, когда он вернулся домой после долгого отбывания. Я тогда застеснялась и спряталась от него под кроватью. Вспоминала, как он со мной играл. А играл он со мной всегда, всю нашу совместную жизнь. Менялись лишь игры по мере моего взросления. Вспоминала, как он меня учил всему, что знал сам. Было очень много случаев, когда мы учились вместе, изучая что-то новое. Вспоминала наши путешествия. В нашей совместной жизни было так много положительных моментов, что о плохом и думать не хотелось. Хотя он, конечно, ругал меня временами, но это было лишь в воспитательных целях.

Я задавала себе вопросы, которые очень хотела бы задать Анатолию:

«Почему Анатолий, чувствуя приближение своей смерти, не остался дома? Почему он выбрал именно такую смерть, хотя мог умереть своей смертью? Что ты хотел мне этим сказать? Какую цель ты преследовал?»

Слезы прекратились. Я с трудом нашла в себе силы и встала с дивана. Анатолия не вернуть. А моя жизнь должна продолжаться. Нужно как-то привести себя в порядок. Тем более что я еще даже не умылась и не позавтракала. Я зашла в ванную комнату и посмотрела в зеркало. Мое лицо было в ужасом состоянии. Опухло от обильных слез. Стало страшно на себя смотреть. Так сильно я не плакала с момента смерти матери. Умывалась и избавлялась от соплей очень интенсивно, словно пытаясь смыть водой свое горе. Даже зубы чистила необычно долго и тщательно. Закончив туалет, прошла на кухню.

Пройдя на кухню, снова села за стол и застыла. Опухшее лицо от слез высохло, но тяжелые веки глаз закрывались. А опустив веки, я с трудом держала глаза закрытыми. Душевная боль не давала мне покоя. Мне хотелось просто умереть. Хотя о суициде и не думала. Посидев минут пять, я все же встала и приготовила себе завтрак, заварила мятный чай. Снова села за стол. Прислонила обе ладони к бокалу с горячим мятным чаем и снова застыла. Немного погодя сделала первый маленький глоток, затем еще и еще. Мне стало теплее. Начала понемногу кушать. Аппетита не было, но я заставляла себя принимать пищу. Понимала, что нужно поесть. Без еды жить невозможно. К тому же так будет легче преодолеть стресс и не впасть в депрессию. Моя жизнь на этом не заканчивается⁶³.

После завтрака мне стало легче. Хотя душевная боль все так же не давала мне покоя. Я посидела еще полчаса, смотря в никуда. И от сильного стресса меня снова посетило чувство голода. Я приготовила себе второй завтрак, и побольше. У меня начал просыпаться аппетит. Кушала до чувства полного насыщения. Закончив трапезу, почувствовала некоторый прилив сил. Не спеша помыла посуду и немного прибралась на кухне. Пока мыла посуду, снова заплакала, но уже не так сильно.

После двух завтраков я вернулась в гостиную и присела на диван. Включила музыку на небольшой громкости, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, и тихонько легла. Слушала музыку и думала о своем любимом дядюшке:

«Я никогда тебя не забуду, дядя Толя. Ты самый лучший. Ты смог заменить мне и маму, и папу. Ты годился мне в дедушки, но любила я тебя как отца. Ты заслуживаешь самого глубокого уважения и любви. Уважения и моего, и моих родителей. Ты сдержал свое обещание. Ты позаботился обо мне и вырастил хорошего человека и настоящего бойца. Ты смог сделать то, что многим не под силу. Мало бы кто справился с такой сложной миссией. А ты справился. Я тоже тебя люблю! Ты заслужил рай на небесах. Господи, прими его душу! Прошу! Забери его к себе в рай!»

Теперь мой внутренний мир изменился. Он стал похож на латинскую букву Y, где папа и мама занимали самые высокие точки, Анатолий расположился посередине и я внизу. Три самых важных человека в моей жизни теперь стали моими ангелами и возвышались надо мной. Я люблю своих ангелов⁶⁴.

Ближе к обеду я решила почтить память Анатолия. Собрала его любимые личные вещи и завернула в ткань. Взяла лопату и ушла недалеко в лес. Там я сделала небольшую могилу, закопав его вещи. Выбрала место возле огромной ели. Прямо под деревом, в опавшей хвое, я выкопала небольшую ямку и положила туда сверток вещей. Закопав, выцарапала надпись на коре дерева и прочитала молитву своими словами, как смогла. Все. Прощание закончилось. Так я почтила его память.

После последнего прощания мне стало немного легче на душе. Но я не могла отпустить Анатолия. Не могла. Он был мне слишком дорог. Это чувство способствовало возникновению у меня мысли о мести. Я снова подумала о том терминаторе, что убил его. И очень быстро приняла решение во что бы то ни стало найти и уничтожить этого робота. Хотя я понимала, что этот был не такой, как все. Необычный. Какой-то неадекватный. Как психически больной человек. Но это меня уже не останавливало.

После обеда я почувствовала невероятный прилив сил. Во мне проснулась настоящая ненависть к терминаторам. Мысль о мести не давала покоя. Я ходила из угла в угол, словно неприкаянная. Руки чесались. Мне крайне необходимо было выпустить пар. Другая девушка била бы посуду, но я поступила иначе. Взяла большой стальной топор весом более семи килограмм и отправилась размахивать им в лес.

Топор поначалу казался мне тяжелым, но это только придавало мне сил. Я размахивала в разные стороны. То правой рукой, то левой, то обеими руками. Попутно выполняла различные трюки. На некоторое время я представила себе, что деревья – это роботы. Начала дубасить по стволам деревьев. Летали щепки, трещали стволы. Застрявший в стволе топор вынимала с первого раза. Я била и не замечала, как куда-то шла. Не заметила, как повредила более пятидесяти деревьев. Мои руки стали словно стальными, невероятно жесткими. Чувство боли от ударов притупилось. Невероятный драйв, мощный приток адреналина увеличивали мою силу. Ненависть и злость мною управляли. Я не могла остановиться. И повредила бы сотню деревьев, если бы мне не попалось молодое дерево. Под мою горячую руку попалась молодая сосна, толщина ствола которой не превышала пятнадцати сантиметров. Я сделала взмах одной левой рукой из-за спины и с криком ударила по стволу. Удар оказался такой силы, что лезвие топора полностью переломило ствол. Дерево не выдержало, как небольшая ветка, и упало. Это меня и остановило. Я почувствовала некоторое удовлетворение.

«Все, пока хватит, – подумала я. – Достаточно на сегодня. Можно немного расслабиться».

Вернувшись домой, я расслабилась и почувствовала существенную усталость. Приятную усталость. Словно весь день работала, а не размахивала топором. Вместо того чтобы присесть или прилечь, я сразу прошла в ванную комнату. Мне хотелось посмотреть на себя в зеркало, да и просто принять душ. Я вспотела от сильнейшего физического напряжения. В зеркале увидела себя немного взъерошенной. Выглядела нелепо. Волосы оказались сильно потрепанными. Лицо окрасилось в насыщенно-розовый цвет, как после парилки. Даже стало немного смешно и от этого приятно. На лице нарисовалась улыбка. Взглянула на руки. Они тряслись от перенапряжения. Мои нежные, на первый взгляд, руки в этот момент стали словно мужскими. Были заметны контуры мышц. Сильно выделялись вены, особенно на тыльной стороне ладоней. Я смотрела на себя и видела в своем лице настоящего бойца. Взглянула на свои глаза и мысленно сказала себе:

«Теперь я точно готова к бою»⁶⁵.

Я приняла душ и привела себя в порядок. Решила отдохнуть от физической нагрузки. Мне необходимо было собраться с мыслями. Хорошенько обдумать, что делать дальше. После того как я выпустила пар, ко мне начал возвращаться здравый смысл.

Во время отдыха я пыталась мысленно выстроить план действий. Однако спланировать было очень сложно. Впереди меня ждал мир, полный опасности и неизвестности. Я терзала себя долгими мыслями, и мне пришло в голову только одно решение: действовать придется спонтанно, буквально импровизируя каждое движение. Принятию такого решения способствовало и учение Анатолия.

«Он говорил, что нужно действовать не логически, – мысленно говорила я себе. – Значит, так я и буду действовать. Нужно отключать логику. Но не постоянно, а только в нужный момент. Никто и ничто не должно меня понимать. И в определенные моменты логическое мышление мне обязательно понадобится».

Я поставила себе четкую цель: найти и уничтожить убийцу Анатолия. Правда, ставя такую цель, я руководствовалась лишь мыслью о мести. И пока не понимала смысла в мучительной смерти Анатолия. Поэтому думала только о мести.

Но как найти убийцу? С чего начать? Найти его в большом городе будет нелегко. А если будет передвигаться между городами, то моя миссия окажется и вовсе невыполнимой. Я думала об этом, и мне пришла в голову только одна мысль:

«Браслет Анатолия отправил мне сообщение после смерти. Значит, он продолжает работать. У меня был свободный доступ к части его файловой системы. Таким образом, я могу подключиться к его браслету. Файлы теперь недоступны, а браслет – да. Можно настроить его как датчик слежения. Встроенной батареи хватит для работы датчика хоть на целый год. Если робот тупой, то браслет останется целым на руке, а если уменый, то уничтожит его. А если он очень умен? Если это так, то он может специально не трогать браслет или даже взять с собой, чтобы заманить меня в ловушку. Очень рискованно отправляться на его поиски. Но! Ну и хорошо! Только так я смогу найти его. Если он решит заманить меня в ловушку, то я буду к этому готова».

Я принялась подключаться к браслету Анатолия. И меня ждал приятный сюрприз. Доступ к его браслету для меня был полостью открытым, за исключением хранившейся в нейронных клетках информации. Сначала меня это порадовало, но потом заставило задуматься:

«Почему ты открыл для меня полный доступ? Что ты хочешь мне этим сказать?»

Датчик включился, и мой браслет показал точные координаты местоположения. Все. Пора браться за дело. У меня больше никого не осталось. Я теперь одна, и дома меня никто не держит. И у меня появилась четкая цель. Пора покидать свое гнездо. Пора выходить из зоны комфорта. Пора готовиться в путь. Я отбросила все свои мысли и начала собираться. Но сперва мне нужно было адаптироваться к существующим реалиям мира. А потом идти к своей цели.

Первое, за что я взялась, это оружие. Упаковала в свою машину половину из всего арсенала, хранившегося дома. И почти все патроны. Оставила лишь самое необходимое. На всякий случай. Взяла три бронежилета, два защитных шлема и бинокль. Не забыла и о своем топоре. Приготовила много еды, взяв с собой почти весь запас. В свой небольшой рюкзак упаковала самое необходимое. В коробки положила вещи. Моя машина оказалась полностью заполнена, кроме переднего пассажирского сиденья. Перед дорогой я как следует подкрепилась. Все. Пора в путь. Меня ждут приключения.

Наступил вечер. Я села в машину и поехала. К этому времени Анатолий нашел для себя другую машину, а мне оставил машину моего отца. Управлять тяжелым, бронированным внедорожником мне не составляло труда. Его изначально сделали так, что управлять им может даже ребенок. Я не стала исключением. Научилась управлять своей машиной с четырнадцати лет.

Я ехала с небольшой скоростью. Темнело. Дорога покрылась снегом, толщина которого достигала двадцати сантиметров. Чистить дорогу от снега я не стала. В данном случае я посчитала это бессмысленным занятием. Тем более что уже давно никто и нигде дороги не чистит. Некому. Когда Анатолий в последний раз уезжал, снега еще не было. Поэтому лесная дорога была без следов. Любой человек мог бы заблудиться в таком случае, но только не я. За много лет я отлично изучила местность и знала ее как свои пять пальцев. Свет включать не стала в надежде, что роботы меня не заметят. Да и на всякий случай.

Потихоньку я добралась до прямого шоссе, ведущего в Пермь. За это время уже окончательно стемнело, и стало очень тяжело видеть дорогу. Тем более что дорогу также окружала тайга с огромными вековыми деревьями. Я остановилась.

Продолжать вести машину в темноте, без света было очень опасно. Я вышла из машины. Оглянулась вокруг. Никого. Гробовая тишина. Погода была не очень холодная, пасмурная, но снегопада не возникало. От такой погоды в зимнее время было не так темно, и я различала контуры дороги. Лес казался мне кромешной тьмой. Но темного леса я, естественно, не боялась. За двадцать четыре года жизни в тайге я настолько привыкла к лесу, что меня в нем уже ничего не пугало.

Я вдруг вспомнила, что защитный шлем, который я взяла с собой, был оснащен очками ночного видения.

«У меня же есть очки ночного видения, – подумала я. – Вот я дура! Еду в темноте и мучаюсь. Стыд-то какой! Позорище! Как я могла так тупонуть! Хорошо, что Анатолий это не видит, а то бы опозорилась».

Мне стало стыдно даже перед собой. Нельзя быть такой рассеянной. Терминаторы этого не простят. Но я быстро отбросила эту мысль. Было бы хуже, если я бы забыла шлем дома. Мне вообще очень повезло, что необходимый боевой инвентарь уже давно хранился дома. Теперь все это пригодилось. Я незамедлительно этим воспользовалась.

Помимо шлема я надела бронежилет и кевларовый плащ. Теперь я прекрасно видела дорогу и могла спокойно продолжить свой путь. Однако ускоряться не стала. Продолжила двигаться с небольшой скоростью, чтобы сильно не шуметь. И постепенно к двум часам ночи добралась до Перми.

Заезжать в город пока не стала. Решила сперва осмотреться. Изучить обстановку. Я вышла из машины. Сняла очки. Взяла бинокль, который, кстати, тоже был оснащен ночными линзами. Стала медленно осматривать близлежащую территорию пригорода. По-прежнему тихо и темно. Ни души. И ни одного робота. На первый взгляд, казалось, никакой опасности. Тем не менее мне все равно стало немного страшно. Вдруг роботы где-то затаились и ждут свою жертву.

Я решила подождать до утра. К тому же меня все равно клонило в сон. Оставаться на месте не решилась. Заехала в ближайшую лесную полосу и устроила ночлег прямо в машине. Уснула не сразу, но спала крепко, до тех пор пока не рассвело.

Утром я проснулась и увидела, что идет сильный снегопад. Это ускорило мое пробуждение. Необходимо было быстро собраться и выехать, пока машина не увязла в снегу. Я вышла из машины и поняла, что мне еще очень повезло. Оказывается, снегопад только начался. У меня было время на то, чтобы привести себя в порядок и перекусить.

На случай трапезы в полевых условиях я взяла с собой электрический чайник на ядерной батарее, служащий еще и в качестве термоса.

Я быстро закончила свой завтрак и двинулась в город. Снова прибыла на то же самое место, где остановилась ночью. Но не для того, чтобы осмотреться, а для того, чтобы подготовить оружие и патроны. С собой взяла почти все обоймы для своих пистолетов в количестве шестнадцати штук. Еще несколько оставила дома. В каждой обойме было по десять патронов. Я нацепила на ремень пояса десять обойм и еще пару штук положила в карманы плаща. Также на заднюю часть пояса нацепила и четыре гранаты. В сапоги спрятала четыре ножа. На всякий случай надела шлем. Топор положила под сиденье у двери. Зарядила все оружие, оставленное в багажнике. Одним слово, вооружилась до зубов.

Не забыла я и о своем браслете. Голограмма, проецируемая гаджетом, может быть легко замечена роботами. Поэтому я настроила его на виртуальную работу и управление мыслями. Интерфейс теперь обрабатывался только у меня в голове и выводился на сетчатку глаза. В таком качестве я сама себя почувствовала роботом. Зато теперь наводить прицел огнестрельного оружия стало невероятно легко.

Осматривать территорию из-за снегопада было бесполезно. Я собрала всю волю в кулак. Два пистолета зажала между ног. Сильно прижала обеими руками руль, надавила на газ – и вперед. Пристегиваться не стала, чтобы можно было быстро выйти из машины. Видимость на дороге составляла максимум сто метров, но этого было достаточно, чтобы разглядеть заснеженную дорогу.

Я немного волновалась. Теперь меня никто не защитит. Никто за меня курок не спустит. Моя жизнь в моих руках.

Машина быстро набрала скорость, и я немного ослабила педаль газа. Путь держала по одной из центральных улиц⁶⁶. Набрать большую скорость мне не удавалось. Приходилось часто объезжать брошенные разбитые машины. К тому же попадались и ямы на дороге. Так я ехала минуты четыре. Пока не заметила впереди силуэт человека⁶⁷.

Поначалу метель мешала мне разглядеть, кто впереди. Но, подъехав ближе, я поняла, что это не человек, а терминатор в виде скелета с каким-то автоматом в руках. Заметила, что за ним шли еще четверо. Итого перед моими глазами предстали пять терминаторов. И все вооружены автоматами. Испугалась. Пульс подскочил. Я чуть было не нажала на тормоз. Однако сумела сдержать себя. Сказались моя решительность и неугасающая ненависть. Первое, что пришло мне в голову, это совершить наезд на них. Я прижала педаль газа к полу. Машина быстро начала набирать скорость. Рулила прямо. Прямой курс сразу на двоих. Они меня заметили и начали стрелять. Но броня моей машины выдерживала обстрел. Даже трещины на лобовом стекле были незначительными. Несколько секунд – и мощное столкновение. Одного с правой стороны отбросило круговоротом в сторону. Другого слева полностью задавило и передним, и задним колесами. Немного отъехав, я резко остановилась, повернув машину на девяносто градусов против часовой стрелки, чтобы мне открылся полный обзор терминаторов. Мгновенно взяла два пистолета. Открыла дверь. Но, не успев выйти, сразу получила пулю в голову. Нет, не убило. Меня просто немного отбросило назад. Мой шлем спас мне жизнь. В этом случае я не стала пятиться назад. У меня незаметно включился инстинкт выживания. Сама не заметила, как навела стволы и молниеносно сделала точные выстрелы в голову троим оставшимся. Эти три терминатора обезврежены. Остались еще два, которых я сбила. Не мешкая, быстро побежала в сторону того, которого сбила с правой стороны. Он уже начинал подниматься на ноги. Подбежав к нему, не останавливаясь, попутно выстрелила в голову раздавленному и с вертушки нанесла мощный удар правой ногой по голове последнему. Саданула⁶⁸ так, что его титановая голова слетела с плеч. Я смогла своей маленькой стопой сделать оглушительный удар. Оглушительный для человека, но никак не для этого терминатора. Он продолжал работать. Не прошло и секунды, как я бросила пистолет, который был в правой руке, и вытащила нож из правого сапога. Этим ножом резко попыталась перерезать кабель, на котором держалась голова. Но не тут-то было. Перчаток на моих руках не было, и один палец касался металла в верхней части ножа. Не успев дорезать кабель, я получила сильный удар током. Меня так шарахнуло, что аж отбросило немного в сторону. Перед глазами пролетела молния. Даже браслет отключился, сработала система безопасности. Браслет отключился, однако я сознание не потеряла. Через несколько секунд браслет перезагрузился. Заметила, что ножа и пистолета в моих руках уже не было. Они лежали на снегу. Терминатора глючило, а недорезанный кабель сильно искрился. Перерезать кабель до конца не стала. Повторить такое мне уже не хотелось. Просто схватила пистолет левой рукой и выстрелила в голову. Все. Последний терминатор уничтожен. Эти терминаторы были немного совершеннее и умнее того, которого я впервые встретила с Анатолием, но все равно оставались довольно примитивными.

После сильного удара током я почувствовала, как мое тело оказалось в сильном напряжении. Сильный шок меня обуревал. Сердце билось так мощно и так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Датчик на браслете показывал пульс сто девяносто ударов в минуту. Все тело дрожало. Я сидела на снегу и не могла прийти в себя. Снег бил по лицу, но я этого не замечала. Почувствовала, что от этого даже немного помочилась. Столь сильного удара током я еще никогда не получала. Вроде кажется, что мое сознание в норме и прекрасно соображаю. Но нет. Такое чувство, словно в мое тело через вену ввели кипяток и он течет по всему телу, медленно остывая. Моя правая рука, принявшая удар, немного болела. Я понимала, что сидеть в таком положении и в таком месте нельзя. Нужно уходить. Однако так я просидела пару минут, смотря на обезвреженных терминаторов, попутно оглядываясь по сторонам. Затем нашла в себе силы и встала на ноги. Мои ноги продолжали дрожать, как и все мое тело. Удивительно, но физическая сила меня не покидала. Даже наоборот, почувствовала, как легко стало двигаться.

Я быстро подняла свое оружие и поспешила к своей машине. Села и поехала обратно. На обратном пути следовала по оставленной мною колее на заснеженной дороге. На мое счастье, снегопад не прекращался. Это, естественно, помогало мне уехать незамеченной. Шок от удара током меня пока не отпускал. Чувство боли в правой руке не ослабевало. Я мысленно говорила с собой:

«Я же только чуть-чуть прикоснулась ножом к кабелю. Как так? Держала нож только за рукоятку. Как меня могло ударить током? Господи! Как же больно! Как же болит рука! Как же болит все тело!»

В состоянии шока я не заметила, как вернулась в пригород. Вернулась на то же самое место, где и в последний раз переночевала.

Я снова решила переждать, до тех пор пока не приду в себя. Остановившись, просидела просто так, с минимальными движениями больше часа. Мое тело продолжало дрожать, словно от сильного холода. Хотя в салоне было тепло. Постепенно я начала приходить в себя. Шок отходил. И дрожь тела ослабевала. Правда, небольшая боль в правой руке продолжала меня беспокоить до конца дня. Я чувствовала напряжение в каждом суставе правой руки вплоть до плеча. Помимо этого, почувствовала и боль в голеностопном суставе правой ноги. Столь сильный удар, нанесенный мною по титановой голове терминатора, не прошел бесследно. Да, на учении я, конечно, тренировалась, училась терпеть боль. Но этого оказалось недостаточно. В реальном бою, да еще и против роботов, приходится наносить удары невероятной силы. И миновать травмы в первом же бою оказалось невозможным. И слава Богу, что я вообще осталась жива.

«Ну, зачем я взялась резать кабель? – снова заговорила мысленно. – Зачем я вообще ударила его ногой? Могла ведь просто выстрелить в голову, как и остальным. Нет же, надо выпендриться. Надо показать себя. Перед кем? Перед собой? Зачем? Довыпендривалась! Вот и получила».

Через три часа я окончательно оклемалась и привела себя в порядок. Снегопад прекратился, не успев полностью замести следы. В этот день я больше никуда не выезжала. Меня ждала беспокойная ночь.

Время десять часов ночи. Я окончательно успокоилась от удара током. Боль в правой руке больше не беспокоила. Лишь правая нога немного напоминала о себе. Я решила лечь спать пораньше, чтобы как следует отдохнуть и выспаться. Но не тут-то было. Как только задремала, мне сразу начали сниться кошмары. Окончательно уснуть мне не удавалось. На уме было только электричество. В полусонном состоянии мне снились электрические провода, генераторы, терминаторы под высоким напряжением. То и дело просыпалась от ощущения, что искрящийся кабель висит у меня перед носом и вот-вот коснется моего тела. Несколько раз от ужаса вставала и выходила из машины. Мне казалось, что моя машина сейчас зажарит меня током. У меня всю ночь был бред. Я так и не смогла окончательно уснуть. Естественно, не выспалась.

На второй день я не стала никуда выезжать. Продолжала скрываться в лесу. Снегопад прекратился, и можно было не переживать, что моя машина застрянет в сугробе. Сильное недосыпание от плохой ночи весь день отбивало у меня желание продолжать охоту на терминаторов. Я лишь пару раз выходила на дорогу в целях разведки. Все остальное время находилась в машине. Ложиться спать днем не стала. Боялась кошмаров, мучивших меня прошедшей ночью. Следующая ночь оказалась такой же беспокойной. И лишь под утро я смогла уснуть, продолжив дрыхнуть до обеда. Третий день прошел так же, как и второй. А вот третья ночь прошла значительно лучше. Кошмары от удара током, конечно, мучили меня, но уже не так сильно. Я все-таки сумела выспаться. И это была последняя кошмарная ночь от пережитого удара током. Последующие ночи я уже спала спокойно.

Удивительно, но за три дня меня ни один терминатор не обнаружил. И я ни одного не замечала.

Теперь я в норме. И на четвертый день решила продолжить свое дело. Погода по-прежнему не менялась. Немного радовал слабый снегопад. Но на видимость дороги это практически не влияло.

Я поехала тем же путем, что и в первый день. С одной стороны, логично, что поехала по тому же пути, а с другой – нет. На момент моей первой вылазки терминаторы чаще патрулировали центральные улицы, а на мелкие отправляли одиноких охотников. Казалось, сражаться с одинокими охотниками значительно легче, чем с целым отрядом на больших улицах. Но я знала, что одинокие охотники значительно умнее целого отряда. Анатолий недавно, еще при жизни, поведал мне об этом.

«Я же одновременно и заурядная, и незаурядная девчеонка, – сказала мысленно. – Хоть и опыта у меня пока еще толком не набралось, я все равно не сдамся и буду сражаться. И мне неважно, кто первым попадется – охотник или целый отряд. Я все равно всех уничтожу. В этом бою я одна. И никто не придет мне на помощь. А значит, рассчитывать буду только на себя, только на свои силы».

Я двигалась не спеша. Да и по небольшому сугробу все равно не разгонишься. Проехав целый километр, по-прежнему не замечала ни одного робота. Подумала:

«Что-то не так. Неспроста это. Тишина перед бурей».

И не зря я так подумала. Моя интуиция меня по-прежнему не подводила. Свернув на другие улицы и проехав еще несколько кварталов, я остановилась рядом с перекрестком и вышла из машины. Свой автомобиль оставила на тротуаре на правой стороне перед частично разрушенным зданием. Выключать не стала, вдруг придется быстро отъехать. Взяла один пистолет в правую руку, предварительно проверив обойму. А левой рукой взяла свой стальной топор. На мне по-прежнему были защитный шлем, бронежилет и кевларовый плащ. На этот раз я надела перчатки, чтобы еще раз не получить удар током, да и к тому же так теплее. Оставив машину, последовала в сторону разбитой двери в здании напротив. Зашла, чтобы укрыться, и присела. Немного погодя услышала шум машин. По пересекающей дороге шел целый отряд. Подсчитать количество роботов мне пока не удавалось. Я только заметила несколько впередиидущих человекоподобных терминаторов с автоматами.

«Странно, – подумала я. – Целый отряд на небольшой улице. Значит, они поменяли тактику. Или эти кварталы тоже считаются большими».

Я, долго не думая, взяла из кармана две гранаты, которые, кстати, еще ни разу не проверяла. Сорвала с них чеку. Немного погодя резко бросила в сторону роботов. Пока летели гранаты, я легла на пол и открыла рот, чтобы не оглушило. Произошел очень сильный взрыв. Гранаты оказались осколочными с огромной убойной силой. От такого взрыва один терминатор разлетелся на части и еще четырех отбросило в стороны. Сразу после взрыва я незамедлительно вышла из здания и прицельным огнем в голову обезвредила еще троих. Но это было лишь начало. Следом за человекообразными терминаторами ехали две небольшие гусеничные машины, выкрашенные в белый цвет, размером чуть больше моей машины. Приглядевшись, поняла, что это БМП. Каждая была оснащена двумя большими шестиствольными пушками и несколькими ракетами. Как ни странно, на этот раз меня это нисколько не испугало. Мощнейший взрыв гранат словно волной отбил страх. Я побежала к одной машине, параллельно выстрелив в замеченные мною ее камеры наблюдения. Запрыгнув на нее, выстрелила во вторую, разбив и ее камеры. Обе машины остановились. Следом за этими машинами шло еще большее количество человекоподобных терминаторов. Мне показалось с десяток. Я успела спрятаться под башней, так как они открыли мощный огонь. Под шквальным огнем мне ничего не оставалось делать, как бросить последние две гранаты и попробовать взять в управление огромную шестиствольную пушку с машины. Я так и сделала. Гранатами обезвредила нескольких и взялась за пушку как можно скорее, пока впередиидущие терминаторы не очнулись. На мое удивление, пушкой уже можно было стрелять вручную. Я перерезала какой-то кабель, и мне показалось, что лишила машину управления комплексом вооружения. Башня легко поворачивалась даже моими усилиями. Впервые попробовала выстрелить из шестиствольной пушки и была ошарашена такой убойной мощью.

– Супер! – тихо сказала себе. – Вот я сейчас оторвусь!⁶⁹

И принялась за дело. Сделав несколько выстрелов во впередиидущих, отбросила пистолет в сторону и положила рядом топор. Положила обе руки на спусковые курки пушек – и началось. Пока вторая гусеничная машина не начала стрелять, я открыла огонь сразу из двух пушек. Стреляла в разные стороны, лишь бы быстрее всех уничтожить. Огонь был такой силы, что терминаторы разлетались на части. Даже при попадании в здания крошились стены. За секунды уничтожив всех, кто шел сзади, я развернула башню и раскрошила оставшихся впереди. Затем принялась крошить вторую гусеничную. Эта оказалась крепким орешком. Тем не менее секунд через пятнадцать я все же обезвредила ее и приостановилась. Патроны не заканчивались. Видимо, внутри машины заложен огромный боезапас. Шум от этой битвы раздавался оглушительный. Я понимала, что на такой шум сейчас сбегутся все ближайшие роботы. Так и произошло. С разных сторон по одному или двое сбегались различные роботы. Я едва успевала отбиваться, то спереди, то сзади. Даже чуть не уничтожила свой автомобиль. Но меня это только забавляло. Какой драйв! Какой адреналин! Я действительно отрывалась по полной программе, хотя и экономила патроны. Они порой даже не успевали в меня выстрелить, как на них обрушивался мощнейший огонь. Так продолжалось, на мой взгляд, минут десять. И вдруг неожиданная тишина. После такой пальбы мне показалось странным, что машина, которую я использовала, даже не сдвинулась с места. Но я не дура. Поняла, что стоит мне слезть с нее, и она тут же раздавит меня своими гусеницами. У нее оставались ракеты, но, как их активировать, я не знала. И единственное, что пришло мне в голову, это взять ракету с собой в машину и заманить ее в ловушку. Я так и поступила. Вытащила небольшую ракету весом примерно как мой топор. Топор откинула в то же место, что и пистолет, чтобы позже подобрать. Секунду подождала и рванула к своей машине. Как и ожидалось, она последовала за мной. Одна из камер осталась невредимой, и она меня увидела. Но я успела добежать до своей машины и тронуться с места. Задним ходом мне удалось на несколько метров оторваться от нее. Я незамедлительно положила ракету на дорогу, так, чтобы она по ней проехала. Была, конечно, вероятность того, что она объедет ракету, но этого не произошло. Произошели наезд на ракету и мощнейший взрыв. От такого взрыва ее немного подбросило вверх и разорвало гусеницы, а мою машину здорово тряхнуло, оставив еще несколько трещин на лобовом стекле. Теперь все. Все терминаторы обезврежены.

Я остановилась и не мешкая вернулась, чтобы забрать свой топор и пистолет. Затем поехала вперед, дальше. На пути мне вновь встретился какой-то робот. Он был похож на огромного паука. Только как следует разглядеть не успела, так как он неожиданно выскочил с левой стороны и прямо под колеса моей машины. Естественно, я его и раздавила. Оглянувшись, увидела его лишь в раздавленном состоянии.

Мне все эти роботы показались какими-то недоразвитыми, примитивными, тупыми. Я не могла понять: то ли они слабые, то ли я так хорошо подготовилась. Тем не менее вторая битва прошла успешно, и я жива. Но расслабляться нельзя. Они меня видели и, возможно, сумели идентифицировать. В любом случае на меня начнется охота, и за дело возьмутся роботы посерьезнее.

После этой битвы я поняла, чего хотел добиться Анатолий, приняв смерть от терминатора. Этим он хотел пробудить во мне ненависть к роботам и победить мою робофобию. И этого он добился блестяще, пожертвовав собой ради этого. Тем не менее я не могла его отпустить. И не отпущу до тех пор, пока тот терминатор не будет уничтожен⁷⁰. Казалось, Анатолий теперь освободился. Но это не так. Смерть – это не свобода⁷¹.

На сегодня битвы закончились. Дальше мой день проходил без происшествий.

Я добралась до района с уцелевшими многоэтажными зданиями. Решила здесь остановиться, произвести разведку, побродить. Остановилась рядом с некогда жилым сорокаэтажным зданием. С высоты этого небольшого небоскреба мне захотелось произвести более подробный осмотр города. Я взяла с собой снайперскую винтовку «Гроза», на случай если в здании засада, и свои любимые пистолеты. Забираться по лестнице на сороковой этаж было непросто, учитывая, что оружие весило немало, особенно винтовка длиною во весь мой рост. Тем не менее потихоньку, ступенька за ступенькой добралась до крыши. Весь лестничный проем был полностью остекленным, поэтому темно не было. Добравшись до крыши, от усталости я сбросила все оружие и присела на край крыши, предварительно убедившись в безопасности. На всякий случай за собой закрыла дверь, подперев найденной доской. Легкий снегопад продолжался.

Сидя на краю крыши, я спокойно отдыхала и смотрела на пустой город. Удивлялась, насколько сильно он изменился. Когда я была ребенком, город кипел жизнью. А теперь в нем ни души. Одни машины, одни роботы. И то враждебные. Большинство зданий превратились в руины⁷².

«Что произошло с миром? – мысленно говорила я себе. – Куда все подевались? Что же все натворили? Зачем воевали? Мне так нравилось гулять в этом городе. Все было хорошо. А теперь ничего нет»⁷³.

Я вспомнила, как мы с Анатолием гуляли по этой улице. Он держал меня за руку, и мы шли по тротуару. Я еще удивлялась, какое это высокое здание, и считала этажи. А теперь сижу на крыше этого дома и смотрю на опустевший город. Стало так грустно. У меня появилась ностальгия по этому жизненному городу из моего детства. Мне хотелось вернуть то время. Мне хотелось вернуться в свое прошлое. Я сидела, опустив ноги вниз. Руки то и дело меняли положение – то слегка облокачивалась назад, то скрещивала их вместе, кладя на колени. Холода, сидя на заснеженной бетонной плите, не чувствовала. Мой плащ хорошо держал тепло, и мне было вполне комфортно. Так я просидела до тех пор, пока снегопад не прекратился. Через двадцать с лишним минут легкая метель приостановилась, и я начала внимательнее осматривать местность. Пока никого. Вдали открылся вид на широкую реку Каму, еще не успевшую покрыться льдом.

Еще через три минуты я все же прекратила свои посиделки и взяла в руки снайперскую винтовку. Начала предельно внимательно осматривать дальние кварталы, пока снегопад не возобновился. Постепенно, проходя по всему периметру крыши, просмотрела всю окраину. И по-прежнему ничего и никого. Я вдруг задумалась:

«Может, все-таки кто-то остался в живых. И так же, как я, бродит в поисках приключений. Не может быть, чтобы в таком огромном городе никого не осталось. Терминаторы просто так не будут здесь патрулировать. Значит, кто-то из выживших людей остался. Просто они где-то прячутся. Но где? И как их найти? Город не маленький, и я его не так хорошо знаю. А где находятся бункеры, тем более».

Спускаться пока не думала. Продолжала осматривать территорию, но уже не спеша. По-прежнему ничего.

«Неужели я всех терминаторов перебила», – подумала я.

Но по-прежнему продолжала осматривать. Только уже не ходила по всему периметру, а затаилась на том же самом месте, где присела отдохнуть. Прошло еще полчаса. Я уже не смотрела в оптический прицел. Просто наблюдала невооруженным глазом. Как вдруг в соседнем квартале с левой стороны заметила какое-то движение. Взглянула в прицел и увидела необычного робота. По своему строению он напоминал осьминога с огромным количеством глаз, как у паука. На концах множества конечностей были острые трезубья. Я поняла, что это охотник. Это было понятно с первого взгляда.

«Ух ты! – подумала я. – Необычный экземпляр. Я такого впервые вижу. Во время перестрелки такие на огонь не выходили. Видимо, этот где-то затаился и ждал».

Двигался он медленно. Подумала, что таким образом он тщательно сканирует местность. Понятно, что такое количество глаз нужно ему для сканирования.

«Сканирует тщательно, – подумала снова. – Видимо, у него есть рентгеновское зрение или еще что-нибудь. И, скорее всего, есть телескоп. Значит, и меня может легко увидеть».

Долго не думая, решила произвести по нему выстрел. И мне было неважно, обезвредит его первая пуля или нет. Проверить надо. Немного погодя выждала момент, когда он повернется ко мне боком, чтобы одним выстрелом повредить ему несколько камер. Настал нужный момент. Делаю выдох, замираю. Нажимаю на курок, и происходит мощный выстрел, но негромкий, имелся глушитель. Точное попадание. Его дернуло. Разбилось несколько камер, но он продолжал работать. Как и ожидала, он мгновенно понял, откуда прилетела пуля, и начал сканировать крышу дома. Я, нисколько не испугавшись его реакции, произвела второй выстрел. Неожиданно произошел очень сильный и громкий взрыв. От такого взрыва я была ошарашена. До меня дошла небольшая взрывная волна. В воздух немного поднялся снег. Я поняла, что вторым выстрелом попала ему в ядерный реактор, видимо, старого типа. Прямое попадание в такой реактор вызвало цепную реакцию, и произошел мощный взрыв. От этого находившиеся рядом здания разрушились почти до основания. Грохот стоял невероятный. Сильно отдавало эхом, и разносилось по всему городу. На месте взрыва образовалось огромное облако пыли. И эта пыль, по моему мнению, наполнилась радиацией.

«Е-мое! – сказала мысленно. – Офигеть! Вот это да! Вот я заварила кашу. Опасную игру затеяла».

Я поняла, что такой шум приведет сюда остальных терминаторов, находящихся в городе. И начнется непреодолимая заварушка. К тому же радиация очень опасна. И у меня нет защитного костюма. Нет даже противогаза или респиратора. Да и измерить уровень радиации нечем. Дозиметра у меня нет. И где его найти, даже понятия не имела. Необходимо было срочно спуститься и покинуть территорию. К этому незамедлительно и приступила.

Я закинула винтовку за спину и, вооружившись «Грозой», принялась спускаться по лестнице. Спускалась легким бегом, ступенька за ступенькой. Быстро нельзя. Вдруг на пути встретится терминатор. Держала под прицелом свой путь. К тому же большая винтовка не давала мне ускориться. И не зря я проявила осторожность. Не успев спуститься, на пути опять встретила человекоподобных терминаторов. Сколько их было, я не считала. Палила точно в шею, перерубая им кабели. Таким образом их и обезвреживала. Стрелять точно в голову не было смысла. Моя «Гроза» не была оснащена патронами с урановыми наконечниками, поэтому пробить титановую защиту не могла. Пробивной силы патронов хватало лишь на пробивание слабой защиты в области шеи, где проходили провода. Однако мощь орудия была такой, что терминаторы от ударов пуль падали, не успевая совершить ни одного выстрела. Добив последнего, я добралась до двери и остановилась. Боялась, что радиоактивная пыль дошла до этого места. Прикрыв рот руками, тихонько вышла. На улице никого не оказалось, и даже пыль еще не дошла. Быстро села в свою машину и уехала прочь.

По заснеженной улице ехать стало немного тяжелее, но мой внедорожник пока справлялся. Минуя кварталы с многоэтажными зданиями, добралась до частного сектора. Здесь тоже оказалось тихо и безлюдно. Я замедлила ход и стала смотреть по сторонам, разглядывая дома. Большинство домов оказались целыми, но в основном с разбитыми окнами. Немного проехав вглубь, остановилась возле целого, на первый взгляд, двухэтажного коттеджа, построенного из красного кирпича. Взяла два пистолета и подошла к воротам.

Ворота оказались открытыми. Я не спеша провела разведку. Дом, естественно, оказался пустым и холодным. Но все окна были целыми, даже трещин не обнаружила. Дом вполне был пригоден для проживания, даже отопление было тоже электрическим. Вот только электричество не работало. И решить такую проблему мне было не под силу. Анатолий не научил меня таким премудростям. А значит, вернуть этому дому жизнь я не могу.

Не могла добыть себе и чистую воду, чтобы умыться. Мои запасы продуктов заканчивались, особенно вода. А помыться как следует хотелось. Я всю жизнь прожила в комфортном доме со всеми удобствами, и жизнь в такой обстановке создавала ощущение дискомфорта. И это несмотря на то, что я хотела приключений. Я обошла немало домов, и везде было пусто и холодно. Найденные продукты в консервах забирала с собой, старалась их пока не съедать.

В этом районе я пробыла еще пару дней. Мне по-прежнему не попадалось ни одного терминатора. И ни одного человека. Удивительно, но за все время пребывания в Перми я не заметила ни одного человеческого трупа. Хотя следов запекшейся крови все же было немало. А ведь это большой город. Некогда здесь проживало два миллиона жителей. А теперь даже трупов не видать. Очень странно.

Продолжать свое приключение больше не смогла. Устала. Жить так без комфорта, в постоянном напряжении и страхе больше нельзя. Я не выдержала. Мне очень хотелось вернуться домой. Как следует помыться, привести себя в порядок, выспаться в теплой и мягкой постели. Я подумала и решила вернуться домой. Переждать зиму.

Держа обратный путь, старалась не выезжать на центральные улицы. Проезжала по маленьким улочкам. Не спеша, постепенно добралась до окраины и выехала на трассу. К этому времени шоссе окончательно замело. Моих следов не осталось. Возвращаться оказалось сложнее. Машина ехала с трудом. Скорость не превышала сорока километров в час. Мне повезло, что моя машина полноприводная с четырьмя мощными электродвигателями на каждом колесе.

Однако тяжелое начало моего возвращения было знаком свыше. Знаком, который я пока не понимала. Во мне накопилась усталость, и в пути постоянно клонило в сон. То и дело клевала носом. Тяжелые веки закрывались. И в один момент, когда я едва не уснула за рулем, машина частично заехала в кювет. Но я успела проснуться и нажать на тормоз. Еще немного, и машина могла бы перевернуться. Мне в очередной раз повезло. Машина увязла частично, и мне, хоть и с трудом, все же удалось миновать кювет.

«Нет, – подумала я. – Так не пойдет. Надо немного отдохнуть. Надо вздремнуть».

Решила немного поспать. Но сработал закон подлости. В пути сильно клонило в сон, а остановившись ради этого, не смогла даже держать глаза закрытыми. Плюнула и поехала дальше.

Миновав шоссе, тихонько свернула в лес и с еще меньшей скоростью продолжила путь. Проезжая километр за километром, я заметила, что на снегу не было никаких следов животных. Хотя раньше наблюдалось немало. Животные ушли. Ушли подальше от войны. Еще один знак, который преподнес мне Господь. Но и это меня не останавливало.

Темнело. Путь по лесу проходил спокойно. Я и не предполагала, что здесь меня ждет опасность. Оставалось чуть больше пяти километров до дома, как вдруг под машиной произошел взрыв. Одновременно обеими передними колесами машина наехала на мины. От взрыва машина подпрыгнула, встав на козла. Я, непристегнутая, сильно ударилась головой об руль, а когда машина опустилась на землю, ударилась второй раз. Сознание не потеряла, но было очень больно. Я не поняла, что произошло. Сидела несколько минут, держась за голову. Постепенно головная боль от удара притихла, но я почувствовала боль в голеностопном суставе правой ноги, которой ударила терминатора. От взрыва мины я каким-то образом умудрилась ее подвернуть. Стало больно наступать на нее, но терпимо. И я все же вышла из машины, чтобы посмотреть и выяснить причину взрыва. И мне с первого взгляда стало понятно, что это были мины. Вроде как бы моя машина не повредилась. Однако ехать на ней было уже невозможно. Посмотрев повнимательнее, увидела, что повредились шасси и рессоры. Шины колес у снега и вовсе разорвало. И вновь Бог подавал мне знак. А я по-прежнему никак не хотела это понимать.

«Господи! – подумала я. – Ну что за невезение! За что мне это? За что мне такое наказание?»

Я снова присела в машину. Подумала немного и решила продолжить путь. Мне ничего не оставалось, как идти дальше пешком. Вот только преодоление пути по сугробам уровнем почти до колена с немного травмированной правой ногой было непростым делом. К тому же снова пошел снег, и довольно сильный.

«Нет, – сказала мысленно. – Надо идти. Пока совсем не замело. Осталось всего пять километров. Совсем ничего».

Я надела свой рюкзак и шлем. Взяла пистолеты и патроны. И в путь. Нельзя сдаваться. Конечно, предполагала, что по пути я сама могла наступить на мину и просто разлететься на куски. Но мне было уже все равно. Если суждено умереть, значит, умру. Однако на протяжении всего оставшегося пути мины мне не попадались. Но все же без происшествий не обошлось. Эта суровая зима вновь преподнесла мне сюрприз. Хотя я с уральской зимой на «ты». Тем не менее это произошло⁷⁴.

Бог дал мне последний намек. Миновав примерно еще один километр, я, не устояв на ногах, идя по сугробу, снова подвернула ногу, и снова правую. И на этот раз уже серьезнее. Потянула сустав так, что от чувства сильной боли даже упала. Даже не смогла сдержать эмоции и закричала. На минуту боль оказалась просто невыносимой. Подумала, что произошла дисторсия⁷⁵ или даже перелом. Боялась наступить. Но нет, просто очень сильное растяжение. Слезы резко навернулись и я заплакала. Сидела на снегу и плакала. Плакала и от боли, и от того, что ничего не могла сделать, и что никто не придет мне на помощь. Я одна. Одна со своей бедой. Тем не менее не хотела сдаваться. Я предоставлена сама себе. И мои проблемы – это мои проблемы⁷⁶.

«Спасение утопающего – дело рук самого утопающего, – подумала я. – Я дойду до конца. Это моя дорога. Это моя дорога домой».

Взяла себя в руки. Вытерла слезы. Встала и, превозмогая боль в ноге, продолжила потихонечку идти вперед. Метель не прекращалась, но не такая сильная, какая встретила меня в городе. Хромая, медленно шла вперед. Шаг за шагом, метр за метром, постепенно добралась до конца. Увидев мост через маленькую речку, обрадовалась. Мое мучение наконец закончилось. Я добралась до дома. От радости снова заплакала.

– Наконец-то я дома, – сказала себе. – Добралась все-таки. Добралась! Привет, мой домик! Привет, мой родной домик!

Зайдя домой, не думая, сразу прилегла на диван. Почувствовала такую усталость, что не заметила, как уснула. При этом даже не сняла верхнюю одежду и обувь. Что мне, конечно, было несвойственно. Это все от усталости. Однако мой сон продлился недолго. Буквально через полчаса меня вдруг что-то пробудило.

Я открыла глаза как ни в чем не бывало. Сон резко отошел.

«Что-то здесь не так», – подумала я.

Медленно встала и подошла к окну. Свет специально не включала, хотя могла, так как энергообеспечение работало. Взглянув в окно, заметила терминатора-охотника. Такого же, какого подстрелила в городе. Испугавшись, резко пригнулась. Но не издавала ни единого звука. Мне еще очень повезло, что дом сделан из материалов, не пропускающих излучение. А это значит, что просканировать ему не получится. Даже срезать лазером не сумеет, так как имеется отражающий слой. Шум тоже вряд ли зафиксирует. Полуметровая толщина стены и бронированные окна не пропустят звук.

Глядя на охотника, я наконец поняла, почему мне было так тяжело возвращаться. Бог пытался меня остановить. Намекал на существующую опасность, но я не хотела этого понимать. Теперь поняла и стала ругать себя. Ко мне пришла только одна мысль:

«Бог разрушает наши планы, когда видит, что эти планы могут разрушить нас».

Попав в засаду, я не знала, что делать дальше. Стрелять в него опасно. Он может также взорваться и разрушить мой дом вместе со мной. Я села и притихла. Начала мысленно молиться:

«Господи! Прости меня. Прости за то, что я тебя не слышала. Прости за то, что я не понимала твоих знаков, твоих намеков. Прости меня, глупую. Прости за то, что была слепа. Услышь меня. Услышь мои молитвы. Прошу. Пожалуйста. Помоги мне. Спаси меня от этих роботов. Защити меня. Помоги мне побороть их. Дай мне силы выстоять. Дай мне силы не умереть. Пожалуйста. Помоги мне…»

Помолившись, тихонько на четвереньках поползла в сторону подвала. Никакого шума ни я, ни этот терминатор не издавали. Дойдя до лестницы, встала и поспешила вниз. Свет, естественно, не включала. Мое положение вновь спасли очки ночного видения. Дома из арсенала остались только несколько пистолетов и охотничьи орудия, да и шесть гранат. Мне ничего не оставалось, как взять в руки только гранаты. Охотничьи орудия против терминаторов абсолютно бесполезны, и я их не трогала. Взяла только две гранаты. Остальные оставила, посчитав, что еще пригодятся.

Вернуться из подвала не успела. Поднимаясь по лестнице, услышала автоматную очередь и остановилась⁷⁷. Началась активная пальба по дому. И судя по шуму, охотник был не один. Стены они пробить не могли. А вот бронированные окна едва выдерживали обстрел.

Я поняла, что они обнаружили мои следы на снегу, ведущие к дому, поэтому начали стрелять.

Что делать в такой ситуации? Я не знала. Мною начал управлять инстинкт выживания. От этого перестала чувствовать усталость и боль в правой ноге. Как обычно, начала импровизировать. Не забывая, что мои действия должны оставаться неадекватными. Я сделала вдох и пошла дальше. Не останавливаясь на первом этаже, поднялась на второй. Стекла окон пока еще выдерживали, но быстро теряли свой первозданный вид. Поднявшись на второй этаж, не думая схватила покрывало с постели. Открыла дверь балкона и не мешкая прыгнула на охотника, накрыв его покрывалом. Свои пистолеты из рук не выпускала. Охотник прекратил огонь. Накрыв его покрывалом, я выиграла пару секунд. Этого мне было достаточно, чтобы, оглядываясь по сторонам, выстрелить в четверых роботов, похожих на каких-то карликов с маленькой головой и огромными пулеметами. И еще пару секунд мне хватило, чтобы отстрелить охотнику конечности. Он не мог меня видеть. Покрывало закрывало ему камеры. Больше он не мог двигаться. Вновь наступила тишина. Все произошло так быстро, что и сама не заметила, как все закончилось. Тем не менее притихла. Боялась, что остались еще. Пролежала в сугробе целую минуту. Ничего не изменилось. Но я девушка упертая и хитрая. Тем более что моя интуиция подсказывала мне, что за домом скрывается еще один терминатор. Ждет, когда я успокоюсь и обойду дом, попав ему на прицел. Но не тут-то было. Я быстро зашла в дом. Поднялась на второй этаж. Открыла окошко на крышу. Вышла на крышу. Здесь снега не было, так как крыша обогревалась. Тихонько подошла к краю и взглянула вниз. Заметила, что на стене висит огромный паукообразный терминатор. Его взгляд был повернут в сторону и пушки тоже, поэтому он меня не видел. Он действительно ждал, что я обойду дом и попаду ему на прицел. А я его перехитрила. Оказалась умнее. Быстро прицелилась в голову и нажала на курок. Он вырубился, но не упал. Продолжал висеть на стене. Но это было уже неважно. Все терминаторы обезврежены, и я успокоилась. В рабочем состоянии остался только охотник, накрытый покрывалом. Как я с ним поступила? Да очень просто. Взяла инструменты и вскрыла его, отключив реактор. Реактор оказался не старого типа и не один. В охотнике находилось сразу три реактора, как три сердца у осьминога. Отключить реакторы оказалось невероятно легко. Просто взяла и извлекла. Прямо в моих руках, теплые, они и остановили свою работу. Также проверила и остальных. Меня удивили мощные пулеметы на других, но их забрать не удалось. Пулеметы оказались интегрированными, как у охотника. А паука легко сбросила со стены, сбив шваброй. Металлические тела оставила валяться на снегу. Все. Очередная битва закончилась.

После почувствовала еще большую усталость. Зашла в дом. Сняла верхнюю одежду, обувь, шлем и бронежилет. Но не легла и даже не присела. Отдых на минуточку отложила. Сперва решила проверить дом.

Осмотрела окна. Выяснила, что пробить им не удалось. Однако вид был сильно испорчен. Посветив фонариком, заметила, что внутри застряло множество пуль, но ни одна из них не пробила последний слой стекла. А это значит, что тепло не будет уходить. Дом по-прежнему остается пригодным для жизни. Вся мебель и техника тоже остались невредимыми. Да и все вещи лежали на своих местах. Стало окончательно понятно, что за все время моего отсутствия, никто и ничто в дом не проникало.

Через некоторое время я окончательно успокоилась. И вновь почувствовала боль в правой ноге. Но уже не так сильно, как во время пути. Тем не менее наступать оказалось больно. Мне необходимо было время, чтобы восстановить свои силы. Хотя бы пару дней. Я наконец приняла душ. Некоторый страх, конечно, присутствовал. Но мне необходимо было привести себя в порядок. Принимая душ, заметила синяки на ногах и руках. Неудивительно. Ведь я попадала под обстрел. Кевларовый плащ, конечно, спасал меня, но удар по телу все же происходил. И в моем случае лучше иметь синяки, чем дырки в теле. А ведь толком даже и не чувствовала боли от попадания пуль. Видимо, чувство драйва и адреналин в крови сильно приглушали боль. Мне казалось, что я единственная девушка в мире, которая, как мужчина, может не чувствовать боли во время форс-мажора. На мое счастье, никаких отеков на голеностопном суставе правой ноги не было. А это значит, что все в порядке. Просто сильно потянула ногу. Два-три дня – и буду в норме. Конечно, если меня не побеспокоят.

Три дня. Я дала себе всего три дня на восстановление. Хотя первоначально планировала переждать здесь зиму. Но эта последняя битва внесла свои коррективы. Оставаться было опасно. Уничтожив терминаторов, дала знать остальным, что здесь есть человек и его необходимо ликвидировать. А это значит, что мне необходимо вновь покинуть свой дом, пока не прибыл новый отряд. И на этот раз надолго, а может, навсегда.

Совпадение это или нет, но максимум на три дня у меня остался и запас еды. В свой первый одиночный поход я взяла с собой много еды и почти все съела. Дома оставила лишь самую малость. Запасов впрок не осталось. Все животные ушли. Охотиться стало не на кого. Даже ловушки для зайцев и капканы оставались пустыми. Идти в лес на поиски растительной пищи в зимний период не стоит. Много сил потеряешь, пока найдешь что-либо съедобное. Острый дефицит пищи стал второй причиной, по которой я должна покинуть свой дом.

Первую ночь готовилась провести на стороже. Боялась внезапного появления терминаторов во время сна. Хотя мне очень хотелось спать. Тем не менее именно усталость и страх привели меня к одной идее, а именно подключить свой браслет к антенне на крыше. Антенна была универсальной и поэтому позволяла использовать ее во многих целях. Настроила на обнаружение любого электромагнитного излучения вокруг дома радиусом в один километр. Обо всем, что будет зафиксировано антенной, мне сообщит браслет. Все, теперь можно ложиться спать, что незамедлительно и сделала. При этом не забыла оставить свои пистолеты и всю амуницию рядом.

Первая ночь прошла спокойно, как и весь первый день. Я выспалась как следует. Набралась сил. Нога немного отошла. Боль существенно утихла. Хотя полноценно наступать на больную ногу пока не могла. Идя, немного прихрамывала. Тем не менее об этом уже не беспокоилась, прекрасно зная, что это всего лишь растяжение.

В первый день решила не терять зря времени и принялась потихоньку готовиться окончательно покинуть свой дом. Мой автомобиль неисправен, можно сказать, его больше нет. И поэтому вспомнила, что у меня в доме припасен спальный мешок, да и необычный, а сделанный из кевлара и к тому же утепленный, со встроенной системой обогрева, работающий на ядерной батарее. А это значит, что в таком спальном мешке можно спокойно спать зимой даже при сильном морозе. Этот мешок достался мне от Анатолия. Он иногда брал его с собой в поход, но только если отправлялся на охоту или рыбалку на длительное время. Конечно, не забыла проверить систему отопления мешка и убедилась, что все в порядке. Помимо спального мешка подготовила и патроны для пистолетов. Решила забрать все, так как прекрасно понимала: чем больше патронов возьму с собой, тем больше шансов выжить. Но запасных патронов оставалось немного, поэтому не раздумывая упаковала весь запас. Что можно, зарядила в пустующие обоймы. Вот, в принципе, и все. Можно вновь отправляться в путь.

Но пока спешить нельзя. Надо восстановить свои силы перед длительным походом. Тем более что мне теперь предстоял только пеший ход. Необходимо преодолеть на своих двух ногах более ста пятидесяти километров. И это, скорее всего, по сугробам. Мне предстояло очень серьезное испытание.

Я заранее упаковала все необходимые вещи на тот случай, если предстоит незамедлительно покинуть дом. А пока я просто отдыхала. Как в первый день, так и во второй. Господь услышал мои молитвы, защитил и дал время, поэтому три дня было тихо и спокойно.

На третий день я окончательно привела себя в порядок. Как следует отдохнула и восстановила свои силы. Правая нога больше не беспокоила, как и множественные синяки. Отправиться в путь решила ближе к вечеру, когда стемнеет. Перед походом подкрепилась, в последний раз осмотрела дом, накрыла мебель покрывалами и отключила электричество. Напоследок присела на дорожку.

Перед дорогой неожиданно вспомнила Анастасию. И сразу поставила себе еще одну цель: найти ее, если она жива, а если нет, то добыть информацию о случившемся.

«Все. Теперь пора в путь», – мысленно сказала себе.

Повесила свой рюкзак на плечи, пистолеты и обоймы на пояс. Закрыла дверь на замок и потихонечку пошла вперед. Свой рюкзак не стала сильно нагружать, поэтому он не был мне в тягость. По крайней мере, поначалу. Погода меня тоже порадовала. Пасмурно. Но ни метель, ни сильный мороз не беспокоили. Да и за три дня сугробы остались прежними. Уровень снежного покрова нисколько не увеличился. Поэтому состояние моих следов осталось неизменным. Тропинку, конечно, не протоптала. При возвращении домой мне было не до этого. А значит, ничего не оставалось, как идти по собственным следам. Шаг за шагом, наступая на каждый протоптанный след. Обратный путь оказался нисколько не легче. На первый взгляд, идти обратно по следам на снегу, казалось, легче, но не тут-то было. Мне приходилось прикладывать усилия на каждый шаг. Не обходилось и без падений. Мне достаточно было всего пару пройденных километров, чтобы почувствовать первые нотки усталости. Но останавливаться не хотелось. До моей брошенной машины оставалось всего три километра, и остановиться там на привал было бы логично. Поэтому шла без остановки. И на путь до автомобиля у меня ушло почти три часа.

Добравшись до своего подорванного автомобиля, я незамедлительно в него села. Усталость дала о себе знать. Даже мой рюкзак показался немного тяжелым. А ведь прошла всего пять километров. Дело шло к ночи, а до шоссе расстояние составляло в несколько раз больше, чем до дома. Поэтому решила переночевать в машине. Тем более что электросистема автомобиля продолжала работать исправно, что позволило прогреть салон и создать нормальную атмосферу для ночлега. Моя интуиция подсказывала мне, что эта ночь пройдет без происшествий. Поэтому спокойно легла спать.

На следующий день проснулась ранним утром. До рассвета оставалось еще чуть больше двух часов. Но продолжать свой сон уже не хотелось. Поэтому, приведя себя в порядок, принялась готовиться продолжить свой путь.

Я собрала остатки еды, хранившиеся в консервах, и немного патронов из багажника. Из дополнительного оружия взяла только старый добрый винторез, который мог частично заменить мне снайперскую винтовку. К тому же он великолепен в городских условиях. Компактный, надежный, бесшумный и достаточно убойный. Старый, но очень эффективный. Но патронов для него было немного, и только бронебойные. Я не любила это оружие только потому, что у него была невысокая дальность стрельбы. Но, как ни крути, для моего роста и телосложения он подходил великолепно. Топор решила не брать, так как он слишком много весит. В дальней дороге лишний груз ни к чему. К тому же топор, молоток или кувалду можно найти практически в любом бывшем поселении. В принципе, на этом все. Достаточно провизии для одинокого сталкера. Я выключила свой автомобиль, закрыла дверь и пошла дальше.

Идти дальше мне стало гораздо легче. Когда возвращалась домой, автомобиль оставил за собой достаточно твердую и широкую колею. По следу своей машины я и шла. И даже немного увеличенный груз нисколько не мешал. В долгом пути до шоссе меня терзали одни и те же мысли:

«Каким образом терминаторы меня нашли? Как им удалось добраться до моего дома, если его даже нет на карте? Как они смогли заложить мины на дороге и скрыться, не оставив никаких следов? Снега выпало не так много, чтобы замести их следы. Может, дроны? Но я их нигде не замечаю. К тому же зачем вообще скрылись? Они могли легко меня убить, если бы караулили рядом с минами. Да и вообще могли бы легко взорвать меня ракетой. Не понимаю. А может, они не хотят моей смерти? Может, я нужна им живой? Зачем? Если это так, тогда я вообще ничего не понимаю. А может, они хотят сперва идентифицировать меня, а потом убить? Опять не понимаю. Если бы кто-нибудь помог мне. Хотя бы дал мне ответы на эти вопросы. Хоть кто-нибудь».

С такими мыслями и не заметила, как рассвело и как добралась до шоссе. Усталость, конечно, чувствовала, но совсем немного. Этим утром я была полна сил и поэтому легко преодолевала огромное расстояние. Но расстояние до шоссе – это было лишь небольшой частью долгого пути до Перми. Впереди около сотни километров. Идти по шоссе оказалось еще легче, потому что сугробы меньше. Шоссейная дорога построена так, что немного возвышается над землей, к тому же и шире, чем лесная дорога. Поэтому здесь чаще дует ветер и немного сдувает снег. Однако спустя еще три часа мои ноги устали. Дала о себе знать и спина, хоть и рюкзак не сильно нагружен. Привал был необходим. И я его не стала откладывать. Как и все последующие. И чем ближе подходила к Перми, тем чаще делала привал. Оставаться на ночлег в лесу очень рискованно, несмотря на наличие специального спального мешка. К этому я была не готова. И риск обнаружения тоже всегда присутствовал. Прошел еще один день. А конца все не видать. Накопилась очень сильная усталость. Скорость пешего хода совсем упала. Количество и продолжительность привалов увеличивались. Интервал между ними под конец составлял всего три километра. Но и столь частых передышек мне уже не хватало. Ноги гудели, а под конец и вовсе перестала их чувствовать. Риск развития варикозного расширения вен возрастал. Но я терпела. Еды совсем не осталось. Такая дорога отняла у меня много сил. И я съела всю еду, что взяла с собой. От усталости мой организм усваивал пищу почти мгновенно. Чувство голода усиливалось. От усталости и голода мне становилось холодно. Порой не замечала, что что-то съела. Но я все-таки вытерпела и дошла до конца. Сложилось впечатление, что прошла тысячу километров. Не заметила, как прошла ночь и наступил следующий день.

Ходить по городским кварталам, заходя в каждую квартиру, не видела смысла. Да и сил подниматься по лестнице не было. Я едва стояла на ногах. Недалеко располагались гаражи. Туда и направилась. Тем более что там еще не проверяла. Полагала, что в гаражах могут прятаться люди. А если их нет, то обязательно найдутся припасы еды и автомобиль.

Добравшись до гаражей, едва не потеряла сознание. Внезапно упав на колени, смогла удержаться от дальнейшего падения, опершись на руки. Сознание помутнело. От сильной усталости толком и не соображала. Немного посидев на снегу, медленно и глубоко подышав, нашла в себе последние силы и встала на ноги. Начала проверять гаражи. Какие-то двери были открыты, какие-то закрыты на замок. Четыре двери мне попались полностью приваренные. Что за такими дверями, и не думала. Мне срочно нужно было найти хоть какую-нибудь еду и найти место для ночлега. За открытыми дверями ничего, кроме разбросанных инструментов и разобранных автомобилей, не находила. Да и осматривала поверхностно, невнимательно. Принялась за закрытые двери. Одним выстрелом сломала замок первой двери, и удачно. В этом гараже стоял, на первый взгляд, целый и невредимый автомобиль. Это немного подняло мне настроение. На время повысилось внимание. И сразу же обратила внимание на металлический люк на полу, расположенный в углу. Он тоже оказался закрытым на замок. Я поняла, что это погреб, где должны храниться продукты питания. Меня резко приободрило. Быстро и не раздумывая сломала выстрелом замок. С трудом открыла тяжеленный люк. Внутренняя сторона люка оказалась немного утепленной. Запах гнилья не ощущался. Посветив, убедилась, что это действительно погреб. Его глубина составляла навскидку не более четырех метров. Вниз вела простая металлическая лестница. Я сняла свой рюкзак, бросила его на пол и закрыла внешнюю дверь на огромную щеколду. Незамедлительно спустилась в погреб. И ахнула. Погреб площадью примерно в десять квадратных метров оказался заполненным различной консервацией. Полки буквально ломились от количества. И в основном все было домашнее, изготовленное вручную, закатанное в стеклянные банки. Мои глаза разбегались. Соленья, варенья, компоты, домашняя тушенка. Даже нашла заполненные чем-то алкогольные бутылки. И ничего не тронуто, не разбито, не лопнуто. Даже казалось, что ничего не испортилось. С таким запасом еды одному человеку можно спокойно прожить хоть целый год. Я радостно вздохнула и улыбнулась. Теперь голод мне в ближайшие месяцы не грозил, конечно, если кто-нибудь не помешает. В период постапокалипсиса подобная находка считалась настоящим сокровищем, потому что найти пригодную для пищи еду в разрушенном мире было довольно сложно, даже в виде консервации.

Жадно набрасываться на еду не стала. Не успела дойти до столь голодного состояния. Я просто очень сильно устала, и меня буквально вырубало. Взяла пару небольших банок с тушенкой и компотом. Но вылезти обратно наверх оказалось тяжело. Ноги обессилили. Мне казалось, что вот-вот упаду вниз вместе с банками. Но нет. Все-таки забралась наверх и на всякий случай закрыла люк, побоявшись возможного случайного падения. Решила забраться в машину, но она тоже оказалась закрытой. Что это за автомобиль, и не смотрела. Мысли были о другом. Разбивать стекло не стала, посчитала, что может пригодиться. Я воспользовалась своим браслетом и запустила автоматический взлом. Не прошло и пяти секунд, как двери автомобиля открылись. Мой браслет автоматически синхронизировался с бортовым компьютером, и автомобилем можно было управлять силой мысли. Но мне было не до этого. Только запустила климат-контроль. Открыла консервы ножом и принялась за трапезу. Принимала пищу до тех пор, пока окончательно не насытилась. За время приема пищи салон автомобиля прогрелся. Я почувствовала тепло и насыщение, и меня начало неуклонно валить в сон. Казалось, что вместо еды съела огромную дозу снотворного. Но, перед тем как вырубиться, я сняла обувь и всю верхнюю одежду. Легла на заднее сиденье и не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

Проснулась от сильного чувства нужды. К тому же мне снова хотелось кушать. Посмотрев время, удивилась. Оказалось, я проспала около полутора суток. Настолько сильно устала. Сон оказался таким крепким, что даже не было сновидений. Постепенно наступал вечер, и снова темнело. Не успев отойти ото сна, я снова захотела спать. Что-либо делать или выйти на разведку не хотелось. Я еще толком не отдохнула. И мои ноги еще окончательно не отошли. И это меня напугало. Казалось, что моим ногам пришел конец и начались отеки и варикоз. Но, внимательно осмотрев, успокоилась. Мои ноги в норме. Просто нужно еще немного отдохнуть. Раз снова наступает ночь, решила продолжить сон. Но сперва нужно подкрепиться. И снова спустилась в погреб. На этот раз осмотрела более внимательно. Оказалось, не в каждой банке еда сохранилась. В каких-то выросло немало плесени, какие-то помутнели, но большинство были в хорошем состоянии. Но я была удивлена и тем, что никто такое богатство не тронул. И снова задумалась:

«Куда же все подевались? Неужели в этом городе совсем никого не осталось в живых?»

На этот раз обратила внимание на алкогольные бутылки. Их было немного. И все заполнены какой-то темной жидкостью. Открыв одну, ощутила необычный аромат алкогольного напитка, похожего на вино. Поняв, что это алкоголь, не задумываясь попробовала. Оказалось, это винный напиток из вишни, достаточно крепкий и терпкий. На вкус мне очень понравилось. Да что там говорить, столь вкусного алкогольного напитка еще никогда не пробовала. С таким потрясающим напитком мой ужин оказался невероятным. Жаль только, что не с кем было разделить бокальчик столь потрясающего напитка. Мне достаточно было сделать всего несколько небольших глотков, чтобы почувствовать тепло в животе. А буквально через минуту все тело расслабилось, и мне стало хорошо. Я полетела. За ужином и не заметила, как оприходовала больше половины бутылки стандартного объема семьсот пятьдесят миллилитров. Повеселиться бы, да не с кем. Поэтому просто легла и снова вырубилась.

Долго спать не смогла. Проснулась в полночь от нужды, сильной жажды и головокружения. Протрезветь не успела, но градус не давал мне спать. От сильного сушняка выпила почти литр компота. И хорошо, что под руку мне попался именно компот. Сладкое поможет мне преодолеть состояние похмелья. Дальше я скорее просто лежала, немного дремала. Но уснуть больше не смогла. И к трем ночи встала. Похмелье постепенно проходило.

«Ну и ладно! – подумала я. – Если уснуть не получается, значит, пойду на разведку».

Привела себя в порядок. Надела всю свою амуницию, взяла оружие – и вперед. Правда, похмелье еще окончательно не прошло. Но мне было все равно. Хоть и немного качаясь, но все же вышла из гаража и отправилась осматривать улицы города. На улице немного подморозило. На небе были видны звезды, но оказалось очень темно. Без очков ночного видения никак не обойтись. Но мне уже не привыкать. Напялила свои очки и пошла искать себе приключения.

Идя по дороге, обратила внимание на множество различных свежих следов от машин. Понятно, что это следы терминаторов. Раньше такое количество следов не наблюдала.

«Видимо, ищут меня, – думала я. – Раз в городе никого больше нет».

В городе по-прежнему было очень тихо. И эта тишина позволила мне услышать некоторые шумы, похожие на движение машин. Быстро и не задумываясь приняла решение скрыться в здании с правой стороны. Что это за сооружение, разглядеть не успела. Заметила лишь разбитые окна на первом этаже. Скрываться на первом этаже не стала. Решила подняться повыше. Незамедлительно нашла лестничную площадку и поднялась выше. Оказалось, в здании имелось шесть этажей. Остановилась на шестом этаже, так как выход на крышу оказался закрытым. Ломать не стала. Лишний шум сейчас мне ни к чему. На этом этаже окна уже были целыми. Только вот во всех помещениях царил полнейший бардак. Взглянув в окно, убедилась в присутствии терминаторов. Их оказалось довольно много. Сосчитать всех не получалось. Обзор из окон оказался невелик. После увиденного мое похмелье как рукой сняло. Вновь включился инстинкт выживания. Во мне снова проснулся боец. Я снова превратилась в боевого ангела.

«Сейчас начнется невероятная битва», – подсказывала мне интуиция.

И это оказалось действительно так. Терминаторы осматривали каждое здание на своем пути, и это здание не стало исключением. Я взяла в руки пистолеты, откинув винторез на спину. Ждать, когда они поднимутся на шестой этаж, не стала. Пошла навстречу. Лучшая защита – это нападение, как говорил мне когда-то Анатолий. Этот принцип я и применила.

Встретила их на третьем этаже на лестничной площадке. И снова, как в битве в сорокаэтажном небоскребе, они не успевали даже выстрелить, как получали точный выстрел в титановую голову. Так на ходу я обезвредила с десяток терминаторов, спускаясь до первого этажа. Но выходить из здания не стала. Заметила яркий свет прожекторов, направленный на это здание. Решила вновь подняться выше. Но не успела преодолеть и несколько ступенек, как мимо моего тела пролетел снаряд и врезался в ступеньку повыше. Этот снаряд оказался заряжен электричеством. Электрошоковый снаряд. И это меня очень сильно удивило. Сразу поняла, что им я нужна живой. Но зачем? Для чего? Это мне еще предстоит узнать. А пока битва продолжается. Я незамедлительно продолжила подниматься на верхние этажи. И снова на моем пути встретились терминаторы, скрывшиеся на втором и третьем этажах. Они тоже стреляли шокерами, но попасть не смогли. Я умело уворачивалась, попутно пробивая им головы своими выстрелами. Их было всего по двое на каждом этаже. Патроны постепенно расходовались, несмотря на малые и точные выстрелы. В целях экономии патронов я решила воспользоваться их оружием. Но не тут-то было. Оказалось, электрошокер против терминаторов был малоэффективен. Сильный удар током приводил только к небольшим глюкам. А снаряд электрошокера действовал только пять секунд. Но я и из этого смогла извлечь выгоду. Оружия с электрошокерами оказалось много, и в каждом из них было по пять зарядов. И еще немалый запас находился и на самих терминаторах. Однако не только электрошокерами были вооружены эти терминаторы. На поясе каждого я обнаружила и обоймы с боевыми снарядами. Бронебойные они или нет, определять не умела. Но и обычных патронов было вполне достаточно. Вдруг наступила тишина. Здание еще не было окружено. Это я поняла по свету из окон. Другие терминаторы собрались у парадного входа, освещая всю лицевую сторону. А с задней стороны оказалось чисто. Этим я и воспользовалась. Взяла две пушки и немного патронов. Разбила окно на втором этаже и выпрыгнула. При приземлении ничего себе не повредила. Мои навыки владения боевыми искусствами позволили мне совершить мягкую посадку. Оказавшись во дворе, незамедлительно побежала прочь в сторону. За мной ни один робот не погнался. И я убежала в сторону соседнего квартала.

Добежав до соседнего квартала, вновь забежала в первое попавшееся неразрушенное здание. На этот раз я успела разглядеть дом. Это оказался жилой десятиэтажный дом, выполненный из светлого кирпича. Но стоило мне только зайти в подъезд, как вслед за мной включился свет прожектора. Я сразу поняла, что это охотник, который скрывался во дворе. А вот мне скрыться не удалось. Остановилась у двери лифта и услышала не сильно громкий, но четкий голос робота:

– Бросай оружие и сдавайся. Мы не станем тебя убивать. Ты нужна нам живой. Не сопротивляйся, иначе будет хуже.

«Ага! – мысленно ответила я. – Щ-щас! Разбежались!»⁷⁸

И я еще больше удивилась, что терминатор со мной заговорил. Эта ночь, эта битва породили немало вопросов. Терминаторы, вместо того чтобы просто меня уничтожить, попытались выйти со мной на контакт. Я начала сомневаться в самостоятельности терминаторов.

«За ними точно кто-то или что-то стоит, – думала я. – Кто-то очень развитый и умный. Если это искусственный интеллект, то зачем ему нужна я живой. А если это человек, то зачем меня нужно было изначально убивать».

Что делать в таком случае, я не знала. Нестандартная ситуация. Такого вовсе не ожидала. Но поверить охотнику и сдаться, конечно, не собиралась. Правильно это или нет, я не знала. Лишаться свободы уж очень не хотелось. Поступить так же, как и в том здании, или принять бой? Какой путь выбрать? Наличие пушек с электрошокерами мне и дало ответ. Я приняла бой.

Сделала глубокий вдох – и вперед. Поднялась выше по лестнице. Выстрелила в окно из обеих пушек. Стекло разбилось. И я прыгнула прямо в окно, выбив остатки стекла. В момент полета из окна совершила выстрелы по охотнику также из двух пушек одновременно. Заметив позади него еще троих человекообразных терминаторов, успела до своего приземления выстрелить и в них тоже. Их всех начало глючить. У меня появилось пять секунд. Более чем достаточно. Приземлившись, сразу отбросила пушки и взяла в руки пистолеты. Сначала я отстрелила конечности охотнику, затем обезвредила троих терминаторов. Молниеносная реакция. Всего пять секунд мне хватило, чтобы расправиться с четырьмя терминаторами. Правда, охотник, хоть и без конечностей, все же оставался в рабочем состоянии. Но мне было уже все равно. Он просто превратился в миниатюрную лежачую ядерную бомбу. А чтобы он не видел, я разбила все объективы камер дулами своих пистолетов. Закончив, схватила пушки и убежала. Но не в соседний квартал, а в соседнее здание. Такое же жилое десятиэтажное.

Когда забежала в соседний дом, терминаторы меня уже не отследили. Хотя они вполне могли найти меня по следам на снегу. Но этого не произошло. Они по-прежнему являлись не такими умными, как я думала, и потеряли меня. Хотя, возможно, я ошибалась.

Вновь наступила тишина. И спустя час я успокоилась. А раз я находилась в здании, то принялась осматривать квартиры. Но осматривать каждую не захотела. К тому же большинство дверей оказались закрытыми на замок. А стрелять по замкам я не видела смысла. У меня каждый патрон на счету. Заходила туда, где открыто. Немало интересных вещей находила. Но ничего не забирала. Замечала и следы крови. Но опять ни одного человека, ни одного трупа. Думала, может, за закрытыми дверями кто-то есть. Хотя я понимала, что внезапная встреча с людьми меня может напугать, особенно если они мертвые. Думая, что кто-то может быть за закрытыми дверями, вспомнила гаражи с намертво приваренными дверями. Мне стало любопытно. И внезапно я вспомнила о подвале. Посчитала, что именно в подвалах могут прятаться люди. И незамедлительно спустилась вниз. Но дверь в подвал тоже оказалась заперта на замок. На этот раз патронов я не пожалела. Выстрелила из пушки простым патроном по замку. Открыла дверь и пожалела об этом. Из подвала смердело. Я почувствовала резкий и очень неприятный запах. И сразу поняла, что это запах человеческого трупа. Тем не менее все равно спустилась вниз, закрыв свой нос и рот. И зря я это сделала. Я увидела не один труп, а целую гору. Целую гору гниющих человеческих тел. От увиденного меня резко бросило в ужас и вырвало. Освободив ежелудок от всего содержимого, я незамедлительно поднялась наверх, закрыла дверь и выбежала на улицу. И даже не побоялась, что снаружи может ожидать терминатор. Выбежав, я снова вырвала, но уже совсем немного. Теперь я поняла, куда делись все люди. Терминаторы их всех поубивали, а трупы сложили в подвалы.

«Какой ужас! – подумала я. – Господи! Как ужасно и унизительно поступают с людьми машины. Пока я пряталась в лесу, здесь один за другим гибли люди»⁷⁹.

Мне стало так плохо. Я бродила по городу и не подозревала, что каждое здание, будь то целое или разрушенное, теперь служит гробницей для множества людей. От сильного стресса даже заболела голова. Давление и пульс подскочили. Немного прослезились глаза, но я не заплакала. Отойдя метров десять от подъезда, остановилась, сняла очки и упала на колени. Голову опустила. Дыхание сильно участилось. С дыханием активно вырывался пар и растворялся в холодном зимнем воздухе. Из рук выпали пушки. Возникло некоторое чувство упадка сил. Но долго в таком положении я не сидела. Взяла в руки пушки, встала и отправилась обратно в гараж.

На обратном пути терминаторы мне уже не встретились. И поэтому всю обратную дорогу я думала о том, что или кто может находиться за приваренными дверями гаражей. Если там также замурованы трупы людей, то спокойно ночевать уже не смогу. Психика на данный момент этого не выдержит. И ночевать в какой-нибудь квартире тоже не смогу. Спать на могиле – это не дело. Удивительно, что раньше я не ощущала запаха трупов. Хотя много раз заходила в различные здания и сооружения. Единственное, о чем я подумала, это то, что терминаторы специально загерметизировали подвалы в целях сокрытия или нераспространения инфекций. Что происходило на самом деле, для меня снова становилось загадкой. Но главной проблемой для меня стало одно: где найти ответы на множество вопросов?

К утру я вернулась в гараж. Начало светать. Спать совсем не хотелось. Но чувство стресса не давало мне покоя, и я не задумываясь допила остатки недопитого винного напитка. Нервозное состояние усугубляла и мысль о приваренных дверях. Любопытство вновь нарастало. Но как открыть эти двери, если они намертво приварены, даже понятия не имела. Никаких мыслей на этот счет в голову не приходило. Однако оставались еще и двери, просто закрытые на замок. И я незамедлительно решила их вскрыть.

Вскрыла одну – ни одного трупа. Другую – то же самое. И все последующие оказались тоже без трупов. Зато нашла еще огромное количество консервированных продуктов, пригодных для пищи. Казалось, что такого количества еды мне хватит как минимум на три года. Но не это было для меня главным, а возможное наличие человеческих трупов в гаражах. Как ни крути, но за весь день я так и не сообразила, как открыть последние заваренные четыре двери. Плюнула на это и занялась автомобилем в гараже, где остановилась.

А вот автомобиль оставил у меня двоякое чувство. С одной стороны, машина оказалась полностью исправной и даже полноприводной, а с другой – она ничем не защищена и не являлась внедорожником. Отправляться на ней в путешествие зимой по нечищеным дорогам было очень рискованно. Но деваться некуда, этот автомобиль был единственным на ходу, что я нашла в гаражах. Однако отправиться в Ижевск на нем не решалась. Необходимо было найти внедорожник. Чем и занялась.

Стемнело. Наступала ночь. И я отправилась на поиски исправного внедорожника. Лучше было бы выходить в город в дневное время при свете, но я по своей натуре сова. Поэтому ночью чувствовала себя лучше. Спать не хотелось, и часто стала бродить до утра, а спать до вечера. Первая ночь поиска не увенчалась успехом, вторая тоже. Но я не сдавалась и продолжала искать. В основном ходила по частным домам и гаражным кооперативам. Стычки с терминаторами происходили почти каждую ночь и заканчивались только в мою пользу. Они по-прежнему пытались взять меня живой. Стала замечать и транквилизаторы, которыми они пытались меня усыпить. Но все безуспешно. К тому же они никак не могли вычислить мое место дислокации. Так и не заметила, как пролетело больше недели и наступил канун Нового года.

Наступило двадцать девятое декабря. Этот день оказался для меня последним в Перми. Поиски исправного внедорожника не увенчались успехом. Поэтому я решила выкатить имеющуюся машину из гаража. Вычистив немного дорогу, открыла двери и выехала. Заранее на всякий случай отложила немного еды и упаковала в машину. Оказалось, не зря я это сделала. Проехав всего несколько сотен метров, услышала мощный взрыв. Резко остановилась, обернулась и увидела облако черного дыма, поднимающееся над гаражами. И в эту же секунду прилетела ракета, и произошел второй мощный взрыв. Облако черного дыма существенно увеличилось. Я сразу поняла, что меня вычислили, а взрывом просто вытравляли из гаражей. И на этот раз моя интуиция мне ничего не говорила. Естественно, терминаторы вместе с гаражами уничтожили и все запасы еды.

«Ну и фиг с ним!» – подумала я и придавила педаль газа к полу.

Помчалась вперед, не оглядываясь назад⁸⁰. Мощности электродвигателей автомобиля оказалось достаточно, чтобы колесить по заснеженной дороге. Сказалась и полноприводная конструкция. Чувствуя, как легко преодолевается путь, я решила не останавливаться и отправиться прямиком в Ижевск. Чтобы не сойти с пути, включила навигацию, а сложные протоколы защиты моего браслета не позволят просто так меня отследить. Минуя кварталы Перми, я не встретила ни одного терминатора, хотя путь держала по центральным улицам. При выезде из города у меня сложилось впечатление, что меня кто-то направляет. Словно специально кто-то дождался, когда я выведу автомобиль, быстро взорвал гаражи и специально очистил пути выезда от терминаторов. Совпадение это или нет? Непонятно. Кто за этим стоит? Еще большая загадка. Но я человек верующий, поэтому посчитала, что меня направляет сам Господь Бог. Дальнейший путь проходил очень спокойно. Даже, казалось, скучно. Оно и к лучшему. Потому что поломка автомобиля могла обернуться для меня трагедией. Расстояние до Ижевска было гораздо больше, чем от дома до Перми. А преодолеть такой путь на своих ногах я могла и не осилить. Дорога в основном проходила в темное время суток. Скорость не превышала восьмидесяти километров в час. Больше разогнаться не получалось. Снег никак не давал набрать большую скорость. Да и это было опасно. Останавливаться тоже не стоило. Риск увязнуть в снегу был очень велик. Поэтому ехала я без остановки со средней скоростью примерно шестьдесят километров в час. И ближе к полуночи я достигла окраины Ижевска.

Ижевск – город, который люди тоже потеряли, но после войны решали вопрос о возвращении контроля, так как здесь расположено стратегически важное крупное военное предприятие, а именно концерн «Калашников». Этот город, как и его главное предприятие, сохранился с наименьшими разрушениями. Здесь я очень надеялась найти живых людей и добраться до терминатора – убийцы Анатолия. Тем более что его браслет оставался на одном и том же месте. А располагался он в одном из корпусов концерна «Калашников».

Перед тем как приступить к выполнению своей миссии, мне необходимо было отдохнуть с дороги. На этот раз я не бодрствовала до утра, хотя к этому привыкла. Поступила так же, как и в первый раз в Перми. Заехала в ближайшую лесную полосу и легла спать.

На следующий день проснулась с рассветом. Часы показывали десять утра. Погода радовала. Хоть было и пасмурно, но необычно тепло. Автомобиль показывал нулевую температуру. Снег таял. Но это стало проблемой для моей машины. Снег под колесами сильно растаял, и автомобиль сел на брюхо. Вывести автомобиль из колеи мне не удалось. Но это меня не расстроило. Главное, я добралась до города. Остальное пустяки. Взяла свой рюкзак, оружие, оставила машину и отправилась осматривать город.

Первое, на что я обратила внимание, это отсутствие разрушенных зданий. Поначалу вообще не видела никаких руин. И единственное, что портило картину, это некоторые разбитые окна и небольшое количество оборванных проводов. Что неудивительно. В Перми такая же картина. На улицах было такое же количество снега с заметными следами терминаторов и животных. Но то, что город оказался практически целым, породило еще немало вопросов. Я привыкла к разрухе Перми, и Ижевск показался мне странным. И я даже не подозревала, что именно в этом городе начнутся изменения в моей жизни. И что именно здесь начнутся по-настоящему опасные приключения. Хотя интуиция говорила мне о скорых положительных изменениях.

Глава IV. На грани жизни и смерти

Наступило тридцатое декабря. До Нового года оставалось чуть больше полутора дней. Но как ни крути, а праздничного настроения не было вообще. Да и откуда ему взяться? Я по-прежнему оставалась в полном одиночестве, бродя по пустующему городу. Отмечать Новый год в одиночестве совсем не хотелось. Да, меня, конечно, больше волновали дела, совсем не связанные с празднованием чего-либо. Но все равно очень надеялась встретить здесь хотя бы одного живого человека. При этом, чтобы сильно не расстраиваться, рассчитывала на полное одиночество.

Я шла по широкой дороге Воткинского шоссе. Судя по карте, именно эта дорога должна была привести меня в центральную часть города, где и располагались цеха концерна «Калашников». В один из этих цехов и вел меня навигатор, подключенный к браслету Анатолия. Казалось, путь туда был недалеким, отрезок составлял всего чуть больше шестнадцати километров, но добраться туда оказалось нелегко. Город обещал преподнести мне сюрпризы. И первый сюрприз ожидал меня на первом же километре⁸¹.

Внезапно вдали я заметила животное, по силуэту похожее на собаку или волка темного окраса. Оно резко выскочило на дорогу и остановилось. Я тоже остановилась. Испугалась. Подумала, что оно, возможно, голодное и может наброситься на меня. А может, это и вовсе робот. Расстояние до него, по ощущениям, составляло метров двести, не больше. Его я заметила сразу, а вот оно меня пока нет. Но уверена в этом не была. Поэтому, чтобы понять, с чем имею дело, решила посмотреть повнимательнее. Тихонько взяла винторез и посмотрела в оптический прицел, параллельно приготовившись стрелять. Внимательнее рассмотрев, приняла его за волка, так как его шерстка была в хорошем состоянии. Однако сказать точно было нельзя, так как разглядеть морду не удавалось. Он присел и располагался ко мне спиной. Отведя взгляд от прицела, посмотрела по сторонам и сзади, чтобы убедиться в отсутствии дополнительной опасности. Волков я не боялась, тем более с оружием в руках, поэтому потихоньку двинулась вперед к нему навстречу, при этом соблюдая осторожность. Подумала подойти ближе и пристрелить его.

«Лишний кусок мяса мне бы не помешал», – подумала я.

Но, когда я подошла ближе чем на сто метров, он внезапно обернулся и заметил меня. Я снова остановилась и посмотрела в прицел. Все внимание на него. Он повернулся ко мне передом и начал скалиться. Увидев его морду, я убедилась, что это действительно волк, только какой-то странный. И первое, что меня насторожило, это окровавленные челюсти. Волк обернулся и, глядя на меня, пошел ко мне навстречу. Я стояла и продолжала держать его на прицеле. Через несколько шагов волк несвойственно для себя неадекватно зарычал и резко ускорился. От увиденного я испугалась и рефлекторно выстрелила прямо ему в голову. И тут произошла страшная картина. Волк с отстреленной головой не упал, а только дрогнул, продолжая бежать ко мне. Я незамедлительно сделала еще два выстрела в голову. И примерно в пятидесяти метрах волк упал. Мне стало понятно, что этот волк болен бешенством, причем являлся носителем нового штамма. Один прямой выстрел в голову его не остановил. Мне никогда не приходило в голову, что с таким страшным явлением предстоит столкнуться, да еще и в одиночку, фактически став свидетелем возникновения страшной мутации вируса бешенства. То, что этот волк болен именно бешенством, я нисколько не сомневалась. И теперь воочию убедилась, насколько этот вирус страшен и опасен. Пристрелив этого больного волка, еще раз осмотрелась по сторонам. Никого. Тишина. Теперь отправилась к своей жертве. Подойдя ближе, остановилась на расстоянии трех метров. Волк оказался еще живым, хаотично дышал и дергался. С дыханием пар выходил из его рта. Три выстрела размозжили ему голову. Снег вокруг испачкался кровью, а рядом с головой и вовсе стал ярко-алого цвета. На мое удивление, волк с пробитой головой еще продолжал скалиться. Страшная картина. От увиденного у меня резко подскочил пульс и затряслись руки. До этого я легко и даже с драйвом уничтожала терминаторов. А здесь столкнулась с биологической угрозой. И к этому точно не была готова. Через пару минут волк перестал подавать какие-либо признаки жизни, при этом никаких рефлексов не возникало.

«Почему Анатолий не сказал мне о бешеных животных? И как он вообще смог добраться до центра города? А может, он перед смертью уже был заражен? А может, это только одно такое животное? Может, в городе больше нет таких бешеных?» – задавала себе вопросы.

Убедившись в смерти волка, снова огляделась по сторонам. По-прежнему никого не наблюдала. Но продолжать путь к центру города уже не спешила. Раз уж столкнулась с такой неожиданной угрозой, решила сперва осмотреться на месте, чтобы потом не пришлось бежать без остановки. К северу от шоссе располагались жилые кварталы, а с южной стороны промышленная зона. Опыт мне подсказывал, в какую сторону отправиться. Так же как и в Перми, думала, что в подвалах многоэтажных домов находятся множество трупов людей. Эти мысли меня и отпугнули. Поэтому пошла осматривать промышленную зону. Рядом располагался небольшой ангар, куда и направилась. Этот ангар был загорожен трехметровым металлическим забором темно-зеленого цвета. Забор огораживал двор площадью, сопоставимой с ангаром. Там же, во дворе, располагалось и двухэтажное здание, выполненное из красного кирпича. Въезд располагался со стороны шоссе, при этом параллельно с шоссе находилась еще одна дорога рядом с забором. Въезд во двор оборудован двумя большими шлагбаумами, находившимися в закрытом положении, и КПП. На табличке была надпись «ООО „УдмуртИнвестСтрой“». Естественно, мне это говорило о том, что здесь располагалась база местной строительной компании. И конечно, я обратила особое внимание на состояние инфраструктуры этого предприятия. Ничего не разрушено, ничего не разбито, даже на заборе и стенах не было ни единой царапины или вмятины. Это казалось очень странным. Однако на снегу виднелось множество следов животных, и только животных. Это меня снова насторожило, но не остановило. Зайдя на территорию, увидела некоторое количество строительной техники: небольшие экскаваторы, тракторы, грузовики и, конечно, большие роботы. Вся строительная техника, на первый взгляд, тоже была в хорошем состоянии, хоть и нечистой. С правой стороны от меня располагался ангар, а с левой – двухэтажное здание. Моя логика подсказывала мне, что в ангаре тоже находятся строительные машины. А вот что в соседнем здании, и не догадывалась. Меня раздирало любопытство. Но самое интересное оставила на десерт. Сперва решила войти в ангар. Ворота как раз располагались на этой стороне, при этом еще оказались открытыми, что тоже странно. Сдвинула большую и тяжелую дверцу, возник шум. Дверь немного заскрипела⁸².

«Упс!» – мысленно сказала себе и резко замерла, прислушалась.

Звук скрипа эхом распространился по внутреннему пространству ангара. После на несколько секунд наступила звенящая тишина. Я стояла, держа дверь левой рукой, не осмеливаясь зайти внутрь. Как и ожидала, внутри тоже находилась строительная техника, от которой шел сильный запах моторного масла. Еще через секунду услышала шаги бегущих животных внутри ангара.

Приглядевшись, увидела сразу несколько собак, бегущих прямо на меня. Сильно испугалась. Машинально закрыла дверь и быстро направилась в сторону соседнего здания. Думать о том, закрыта входная дверь или нет, не было времени. На меня буквально налетала стая собак, и, вероятнее всего, таких же бешеных. И тут мне снова очень повезло. Дверь этого здания тоже оказалась открытой, и я незамедлительно зашла внутрь. Закрывая дверь за собой, напоследок заметила, что собаки меня уже почти догнали. От сильного испуга с усилием держала дверь, боясь, что собаки ее откроют. Почему-то в голове висела мысль, что собаки откроют эту дверь. Но, конечно, собаки не могли снаружи открыть. Это было просто невозможно. От испуга я этого не понимала. Собаки, добежав, начали бешено рычать и отскребывать дверь. По их рычанию я поняла, что собаки тоже больны бешенством. Так продолжалось до тех пор, пока не стало понятно, что собаки дверь открыть не смогут. Ко мне вернулся здравый смысл. Начав соображать, я оглянулась и поняла, как мне в очередной раз повезло. Когда держала дверь, на меня сзади мог напасть кто угодно. В здании было тихо, а вот снаружи шум нарастал. Судя по этому шуму, стало понятно, что собак у двери становилось все больше и больше. Что делать в такой ситуации, пока не могла сообразить, поэтому отошла от двери.

Казалось, в этом здании на данный момент я в безопасности, но не тут-то было. Пройдя дальше, на первом этаже я зашла в первую попавшуюся дверь. И, только открыв дверь, увидела на одном из столов огромную серую крысу. И на этот раз крыса среагировала быстрее меня. Но не убежала, а прыгнула прямо на меня. Я отойти не успела, но смогла левой рукой схватить крысу за брюхо. Но, чтобы она меня не укусила, сразу схватила и второй рукой за горло. Эта крыса ерзала в моих руках невероятно бешено. У меня возникло ощущение, что я держу миниатюрный ядерный реактор, который вот-вот рванет. Рефлекторно я держала эту крысу очень крепко. Да так, чтобы она задохнулась как можно скорее. Но задушить ее не успела. На другой стол забралась вторая крыса. Оставив первую крысу в правой руке и продолжая душить, быстро схватила пистолет и выстрелила во вторую крысу. Пуля с урановым наконечником разорвала эту крысу на части и пробила стол и находящуюся на пути стену насквозь. Мне ничего не оставалось, как воспользоваться пистолетом, винторез в ближнем бою неудобен. Других крыс в этом помещении больше не появлялось. Поэтому первая крыса постепенно задохнулась, находясь в моей руке. Это уже не роботы, а по-настоящему опасные больные животные. И никакого удовольствия от их убийства я не испытывала. Знала, что вирус бешенства смертельно опасен для человека, а его последние мутации могут привести к непредсказуемым последствиям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Геном набор хромосом с локализованными в них генами.

Вернуться

2

Бионика прикладная наука о применении в технических устройствах и системах принципов организации, свойств, функций и структур живой природы, то есть формах живого в природе и их промышленных аналогах.

Вернуться

3

Генная инженерия направление исследования в молекулярной биологии и генетике, целью котор явл получение организмов с новыми комбинациями наследственных свойств.

Вернуться

4

Молекулярная генетика раздел генетики, предметом которого явл изучение наследственной детерминации биологических функций на молекулярном уровне.

Вернуться

5

Гибридная нейронная система (ГНС) единая система работы биологической нейронной системы с искусственной нейронной системой.

Вернуться

6

Нейротропные вирусы вирусы поражающие нейронные клетки и центральную нервную систему.

Вернуться

7

Прогредиентное течение прогрессирующее, нарастающее течение болезни.

Вернуться

8

Экзоскелет устройство, предназначенное для восполнения утраченных моторных функций организма, увеличения силы мышц и расширения амплитуды движений за счт внешнего каркаса и приводящих механических частей.

Вернуться

9

Психороид робот с искусственной нейронной системой, отличительной чертой которого является запрограммированное неадекватное поведение, направленное на насильственную смерть человека.

Вернуться

10

Искусственная нейронная сеть (ИНС) математическая модель, а также ее программное и аппаратное воплощение, построенная по принципу организации и функционирования биологических нейронных сетей.

Вернуться

11

Li-Fi технология беспроводной связи, которая использует свет для передачи данных и определения местоположения между устройствами.

Вернуться

12

Вымышленный автором термин.

Вернуться

13

Шизофрения это эндогенное полиморфное психическое расстройство, вызванное необратимым распадом процессов мышления в головном мозге и эмоциональной составляющей личности.

Вернуться

14

Обертрон (с нем. ober верховный и трон престол) верховный правитель.

Вернуться

15

Дирижабль вид воздушных судов эростат, снабжнный силовой установкой и способный передвигаться в заданном направлении с различной скоростью в большом диапазоне высот.

Вернуться

16

Термоядерный синтез (ТС) синтез более тяжлых атомных ядер путм слияния легких с целью получения энергии.

Вернуться

17

Плазма ионизированный газ, одно из четырх классических агрегатных состояний вещества.

Вернуться

18

Композитный материал (КМ) многокомпонентный материал, изготовленный из двух или более компонентов с существенно различными физическими и химическими свойствами, с новыми характеристиками.

Вернуться

19

Генетика соматических клеток область генетики, изучающая закономерности наследственности и изменчивости элементарной структурной и функциональной единицы многоклеточного организма соматической клетки.

Вернуться

20

Кибернетика наука об общих закономерностях получения, хранения, преобразования и передачи информации в сложных управляющих системах, будь то машины, живые организмы или общество.

Вернуться

21

Тест Тьюринга эмпирический тест для определения уровня мыслительных процессов машины.

Вернуться

22

Голограмма это виртуальне трехмерне изображение, создаваемое интерференцией световых лучей, отражающих реальные физические объекты.

Вернуться

23

Перфокарта это носитель информации из тонкого материала, данные на котором закодированы с помощью отверстий, проделанных в определенных точках.

Вернуться

24

Andrey GornElixir 128 (05.03.2011). Двухчасовая компляция, посвящнная рождению дочери.

Вернуться

25

Аберрация отклонение.

Вернуться

26

MoleskinНичего

Вернуться

27

Lemilee MusicSunshine Alone

Вернуться

28

The MelodiesBrand New Day

Вернуться

29

The MelodiesSunshine

The MelodiesA Love Song

Вернуться

30

The MelodiesMessing Me Up

Вернуться

31

KieszaHideaway

Вернуться

32

ETSuburbs

Вернуться

33

Кевлар параарамидноеволокно (полипарафенилен-терефталамид), высокопрочный пуленепробиваемый тканевый материал.

Вернуться

34

ZivertЗелные волны

Вернуться

35

ETChain Splendour

Вернуться

36

LaioIcaro

Вернуться

37

Filatov & KarasЧилить

Вернуться

38

Проигрыватель и усилитель расположены в разных корпусах.

Вернуться

39

Трансформаторная круглая катушка.

Вернуться

40

Многочастотный динамик.

Вернуться

41

ZivertМожно вс

Вернуться

42

GlamaramaGirls Just Wanna Have Fun

Вернуться

43

ElenaBefore I Sleep (Extended Mix)

Вернуться

44

Mylene FarmerCest une belle journee

Вернуться

45

Crayon feat KLPGive You Up (Darius Remix)

Вернуться

46

AmeerahThe Sound of Missing You

Вернуться

47

Ани ЛоракСнится сон

Вернуться

48

TriticumHuman

Вернуться

49

Бронтофобия боязнь грозы.

Вернуться

50

Piano PeaceFake Love

Вернуться

51

EnigmaSensing the Spheres

Вернуться

52

MadonaWhere You Gonna Go

Вернуться

53

ZivertСияй

Вернуться

54

White Apple TreeSnowflakes

Вернуться

55

AnastaciaLeft Outside Alone

Вернуться

56

Santa-MaffyRock Your Body (Radio Edit)

Вернуться

57

Симбиоз форма тесного взаимоотношения.

Вернуться

58

SiaCourage to Change

Вернуться

59

ZivertБродяга-дождь

Вернуться

60

ETJoy & Emptiness

Вернуться

61

Alex SpiteПритворится, испарится

Вернуться

62

Ludovico EinaudiUna Mattina

Вернуться

63

KAZKAПлакала

Вернуться

64

GregorianAngels

Вернуться

65

Анита ЦойВ голове

Вернуться

66

Motorcycle . JesAs the Rush Comes (Gabriel & Dresdens Chillout and Sweeping Strings Remix)

Вернуться

67

Benni BenassiPublik Enemy Bring

Вернуться

68

Садануть сильно ударить.

Вернуться

69

Begowatt GlamaramaElectro House

Вернуться

70

Zivert Многоточия

Вернуться

71

Alexis from God Death Is Not Freedom

Вернуться

72

Andain . Mavie Marcos Beautiful Things (Gabriel & Dresden Unplugged Mix)

Вернуться

73

Mylene FarmerTu ne le dis pas

Вернуться

74

Би-2Серебро

Вернуться

75

Дисторсия растяжение, частичный разрыв связочного аппарата сустава.

Вернуться

76

Многоточие и ДышиВзгляни на небо

Вернуться

77

FisherspoonerNever Win (Benassi Mix)

Вернуться

78

Deadmau5Aural Psynapse

Вернуться

79

Daniel L.K. CaldwellLaunch

Вернуться

80

Daniel L.K. CaldwellCultural Insight: Stranded

Вернуться

81

Deadmau5SATRN

Вернуться

82

Deadmau5Strobe

Вернуться