Женя Ео
Дом вверх дном

Глава 1

В жизни четы Мэллори всё было идеально и всё шло не так: Беверли окинула взглядом свою шикарную кухню, вздохнула и, продолжая мыть посуду, принялась наблюдать, как на не менее роскошной лужайке перед домом трудится садовник. Вот уже год с момента переезда парень приходил косить траву и подстригать кусты каждую субботу, но лишь в последнюю пару месяцев Беверли могла засвидетельствовать его работу. Всё потому, что у Фредерика находились планы на уик-энд, не включавшие общение с дражайшей женой. Работа, спорт, друзья, родственники и прочие бла-бла-бла: Беверли каждый раз принимала на веру причины, но в моменты одиночества складывала их воедино и начинала задумываться. Правда, долго думать у неё не получалось – спасалась болтовнёй с подругами, шопингом, наведением красоты и прочими процедурами, благо Фредерик зарабатывал очень хорошо. Наверное, поэтому чаще всего не только задерживался в будни, но и выходил в офис по субботам.

Садовник, скорее всего, был ровесником Беверли, кажется, его звали Питер, но девичий мозг такие детали не фиксировал, зато усиленно подмечал, как перекатываются рельефные мышцы под загорелой и лоснящейся от пота кожей – в этот крайне знойный денёк он надел форменный рабочий комбинезон, забыв о ярко-жёлтой футболке.

Посуды, требующей бережного отношения, на кухне имелось наперечёт, поэтому долго наслаждаться зрелищем у Беверли не получилось: неизвестно, благодарить или ругать Фредерика за обилие бытовой техники – муж всегда старался облегчить жене её участь хранительницы очага, но никогда не принимал участия в домашних делах. Так что внутреннее «я» Беверли лишь подметило лёгкое неудовольствие: и Фредерика нет, и на красивого парня с чистой совестью не полюбоваться. Нет в жизни счастья у девушек – только страдания. Хоть и по пустякам.

Вместо размышлений о нелёгкой женской доле Беверли заняла ожидание полуторачасовым обсуждением осенней коллекции от дома Urbani с подругой: даже не прервалась, когда сработал таймер – зажав между ухом и плечом смартфон последней модели, достала из духовки аппетитно пахнущую лазанью, приготовленную из замороженного полуфабриката. Секрет, который Фредерик никогда не узнает – зато покоившийся в холодильнике морковный торт по фирменному бабушкиному рецепту Беверли пекла сама. Лазанью всё равно придётся разогревать, дело шито-крыто: Фредерик написал, что раньше шести не приедет.

Спохватилась Беверли, когда солнце облизнуло правую рамку панорамного окна в гостиной и спряталось за соседским домом. Срочно нужно было приводить себя в порядок! Буркнув Мэнди на прощание, что ни одна приличная замужняя дама не наденет шорты с ботфортами, она бросила трубку и устремилась принимать душ, а потом укладывать волосы. Что касается макияжа, Беверли лишь выровняла тон лица, нанесла блеск на губы и тушь на ресницы. Следовало помнить об умеренности – всё-таки субботний вечер дома, вдруг ещё Фредерик решит, что Беверли куда-то собралась. Собственно, могла бы: выходные в одиночестве плюсиков настроению не прибавляли, но Беверли уже отвыкла от полноценных развлечений с подругами – всегда и везде, как с любимым клатчем, ходила с Фредериком. Куда ж без мужа?

К тому же у двоих подруг появились дети, говорить с ними стало не о чем: за модными тенденциями не следят, блузкам предпочитают футболки, а туфлям – кроссовки. Что за жизнь вообще?

Короче говоря, Беверли свободное от работы время проводила дома; памятуя о маменькиной мудрости, гасила тлеющее недовольство и радовалась тому, что у неё есть: просторное жилище, о котором мечтает каждая респектабельная семья, вполне симпатичный муж с престижной и хорошо оплачиваемой должностью и, главное, время и силы на себя – в вопросах деторождения Фредерик не напирал. Напротив, никуда не торопился. Беверли только двадцать пять, ещё успеют.

***

Небоскрёб напротив заслонил клонящееся к закату солнце, когда Фредерик допил третью чашку кофе: к сожалению, в отсутствие верной ассистентки Шарлотт пользоваться кофемашиной приходилось самому – девушка словно умела читать мысли и безошибочно угадывала, когда начальнику требуется новая доза кофеина, – но выводить её на работу в выходной лишь ради этого совесть не позволяла. У молодой незамужней представительницы слабого пола явно имеются более интересные планы на субботний вечер.

Отбросив мысли о возможных вариантах развлечений, Фредерик принялся изучать рабочий форум, но не нашёл непрочитанных веток и обратился к разделу оффтопа, где публиковались вымышленные и не очень вымышленные случаи из жизни. В действительности всё, что планировал сделать, Фредерик уже сделал, но ехать домой не хотелось.

Сперва Фредерик винил усталость – внушительный кредит на новый дом тяжкой ношей лёг на плечи, – потом начал думать об утраченной через три года искорке в браке с Беверли, а ведь в начале отношений буквально взмывал над землёй на крыльях любви, но на работе с лишком хватало аналитических задач, чтобы искать истинную причину охлаждения.

Ещё одно подозрение, словно скребущая за грудиной кошка, не давало покоя: демонстрируя шикарный дом, агент обмолвился, что он выставлен на продажу из-за развода хозяев и последующего раздела имущества. Правда, не уточнил, чем обусловлена такая срочность – недвижимость продавали по цене значительно ниже рыночной, – а во время сделки поговорить с владельцами не удалось: излучали ненависть в адрес не только друг друга, но и окружающих.

Как современный и уверенный в себе мужчина, Фредерик не придал значения суевериям: упустить выгоду не имел права – на сэкономленные деньги можно съездить в отпуск, переоборудовать кухню в новом жилище и порадовать Беверли подарками. Что, собственно, Фредерик и сделал – всегда стремился баловать свою жену, будто впитывая восторг при вручении: новые часы или смартфон, вообще любая дорогая побрякушка, неважно, лишь бы вызвала огонёк в глазах, лишь бы Беверли в порыве благодарности запрыгнула на него с размаха, обхватывая шею своими изящными руками, и прошептала на ухо: «Спасибо».

Куда всё сгинуло, Фредерик не знал, но идущие непрерывной чередой новые проекты не давали отвлечься на мысли о личном – там просто: брак оформлен, дом куплен, галочка поставлена. Вот только детей пока нет. Но это пока.

Профессиональные шутки сегодня оказались плоскими, как задница Катарины из аналитического отдела: нехотя выключив компьютер, Фредерик начал собираться домой – неспешная дорога по вечернему городу дала ему ещё полчаса.

– Привет! – радостно улыбаясь, Беверли кинулась обниматься, но Фредерик в искренность не поверил: почувствовал, что она принюхивается.

В доме царила идеальная чистота, каждая вещь находилась на своём месте, но почему-то Фредерик не испытывал удовлетворения, как когда-то в тесной съёмной квартирке, в которую Беверли переехала к нему сразу после знакомства. Должно быть, жена увлеклась своими шмотками и модными журналами – картинка как раз соответствовала какому-нибудь глянцу, посвящённому дизайну. К тому же Фредерик порядком устал от домашней еды: частенько заезжал в закусочную после работы – фастфуд казался более аппетитным.

Жевать разогретую в микроволновке лазанью и кусок силикона было примерно одинаково, а морковный торт и вовсе являлся орудием пыток со времён признания независимости, или когда там жила прародительница Беверли, передавшая ей рецепт. Фредерик ничто так в жизни не ненавидел, как этот торт, но молчал, боясь поранить нежные чувства супружницы.

– Мия и Уолтер едут на океан, хотят на недельку остаться, – сообщила Беверли, пристально наблюдая, как Фредерик ест: пока никак не выкинуть в измельчитель.

– Хорошо. Но у меня не получится взять отпуск, – ответил Фредерик, с силой проталкивая кусочек торта в горло.

Пауза повисла ещё на несколько минут, Фредерик почти справился с ужином, а Беверли, вопреки обыкновению, не уходила в гостиную и не включала смартфон, чтобы лазить по соцсетям.

– Может, сходим куда-нибудь завтра? – вдруг предложила Беверли.

– Завтра матч. Я уже Энди обещал, – моментально ответил Фредерик.

– Так… – Беверли замешкалась, – я могу пойти с тобой.

– Не получится, извини, – Фредерик покачал головой. – Билеты заранее покупали.

Беверли с кислой миной удовлетворилась ответом, но уже через пару минут её лицо просветлело: розово-фиолетовая лента Galgram на экране телефона виднелась издалека. Прочитав какую-то сплетню о знаменитости, Беверли побежала звонить одной из подружек, чтобы хорошенько её перетереть.

В воскресенье Фредерик действительно поехал на матч местной бейсбольной команды: вяло увлекался спортом, скорее, повторял за друзьями, зато с неподдельным удивлением отмечал, что их жёны с удовольствием следят за ходом матча и даже знают игроков по именам.

Две девушки, одетые в футболки в цветах клуба и в короткие шорты, задорно скандировали кричалки, привлекая внимание других зрителей, а потом и оператора, выцепившего активных болельщиц: изображение появилось на экране над стадионом.

«Нет, Беверли тут точно не место», – подумал про себя Фредерик.

Глава 2

– Твой-то любой каприз исполнит, – не без примеси зависти сказала Сэмми, пользуясь отсутствием посетителей в магазине.

– Я Фредерика ни о чём не прошу, – Беверли разбирала одежду, оставленную в примерочных, заодно приводя её в порядок.

Ни капли не кривила душой, поскольку муж преподносил подарки спонтанно, но всегда угадывал: Беверли заполучала самое актуальное. Для остальных расходов имела кредитку, тоже выданную Фредериком. Старалась не злоупотреблять, хотя частенько тратила больше, чем зарабатывала – зарплата продавца-консультанта в аутлете оставляла желать лучшего.

Вопреки всем чаяниям, отбор на аналогичную должность в магазин люксовой марки Беверли не прошла – подвёл рост. В жизни высокие девушки излишней популярностью у мужчин не пользовались, поэтому Беверли не комплексовала, но стандарты бренда были неоспоримы: чтоб 5' 9" и ни дюймом меньше, как на подиуме! Так что сливки фэшна собирали длинноногие дылды, продававшие новейшие коллекции и получавшие гораздо больше просто за престиж.

Пошатнуться самооценке в своё время не позволил Фредерик, заявивший, что Беверли красивее любой модели – те сплошь с пластикой и неживым лицом. А потом добавил, что она может вообще не ходить на работу, но Беверли сочла, что сидеть на шее у мужа всё равно неправильно. Да и торчание дома целыми днями способствовать саморазвитию не будет. Особенно в новом доме, в котором, несмотря на интерьер мечты, почему-то находиться было неуютно. Возможно, из-за того, что Фредерик всё время задерживался – без любимого и каморка покажется пустынной.

В общем, Беверли день через два трудилась в поте лица: каждую смену подбирала покупательницам модели, оценивала их лук после примерки, чаще всего бессовестно льстя, и развешивала неподошедшее обратно. Как все рядовые сотрудники – не пыталась отлынивать и от дополнительных смен, но ещё при трудоустройстве обозначила, что она девушка семейная и работать в выходные не станет. Возможно, именно поэтому Беверли в коллективе недолюбливали: во-первых, замужем за небедным мужчиной, во-вторых, все уик-экды приходится пахать за неё.

По правде говоря, Беверли уже думала в приватном разговоре с администратором забрать своё заявление обратно и выразить желание трудиться по стандартному графику, но каждый раз находила весомый аргумент этого не делать: коллеги точно будут шушукаться за спиной.

После работы Беверли ещё полчаса провела на фудкорте, попивая кофе, затем забежала в супермаркет на нулевом этаже за полуфабрикатами для ужина и только потом вышла на парковку, где нашла своё небольшое авто. Тоже подарок Фредерика: Беверли никогда бы не выбрала салатово-зелёный, да и предпочла бы машину с багажником побольше. К тому же трёхдверный хетчбэк смотрелся стильно, но почему-то никакого комфорта пассажирам сзади не предоставлял, что в глазах подруг Беверли автоматически понижало класс авто. Даже ничего не смыслящая в машинах Беверли чаще называла своё средство передвижения девочкомобилем, а ещё, когда Фредерик не слышит, латуком.

Дом соответствовал району, где находился: Беверли ехала по внутриквартальному проезду, словно по красной дорожке, то и дело кивая респектабельным соседям, праздно проводящим время в прогулках по тротуарам в окружении ухоженной растительности и фешенебельных строений. Беверли ни с кем близко не общалась – всё-таки казалось, что тут живут люди не её круга, – но имела примерное представление, где чей муж работает. Это знание давало сведения о вилке доходов: пока Фредерику до соседей было далеко.

Ни в коем случае не укор мужу – всё ещё впереди: минимум на десять лет младше подавляющего большинства, которое уже обзавелось не только движимым и недвижимым имуществом, но и многочисленными отпрысками.

Исключение в округе составляла мисс Брокингтон – благообразная дама преклонных лет жила в доме напротив в полном одиночестве. На что она купила трёхэтажный особняк и умудряется обслуживать антикварное и крайне недешёвое авто, Беверли не знала. Источники доходов соседки покрывала непроглядная завеса тайны: Беверли на досуге гадала, предполагая и наследство, и могущественных покровителей в прошлом, и детей, которые с родительницей не общаются, но поддерживают её финансово. Соседка нигде не работала, но частенько проводила время на лужайке – сама подстригала растения, создавая крайне странные композиции.

– Привет!

Беверли окликнула Джессика, проживающая в доме через забор, однако сейчас она откуда-то возвращалась с выводком из троиз детей: младший сидел в коляске, средняя держала маму за край туники, а старший игрался с радиоуправляемой машинкой.

– Привет! – немного поморщившись, ответила Беверли: годовалый мальчик смачно насасывал большой палец.

– Что-то ты поздно сегодня, – нахмурилась Джессика.

– Обычно так со смены приезжаю, – Беверли открыла багажник и принялась доставать оттуда пакеты с едой.

– А как же ужин мужу?.. – непонимающе спросила соседка.

– Фредерик ещё на работе, – улыбнулась Беверли, вновь её шокировав.

– У вас всё в порядке? – с опаской спросила Джессика.

– Конечно. А что? – Беверли не хотела показывать ни свою усталость, ни разочарование семейной жизнью, но почему-то зацепилась за слова, как за крючок.

– Да знаешь… – Джессика понизила голос, – жившая до вас в этом доме пара развелась.

– Знаю, – с кислой улыбкой кивнула Беверли.

– И пара до них, – заговорщическим тоном добавила Джессика. – И до них тоже. Мы здесь уже девять лет. Одни продержались полтора года, остальные меньше.

– Да ладно, – Беверли отмахнулась. – Мне кажется, это всё глупости.

Джессика её не услышала – девочка устремилась к мусорному баку через дорогу, что было крайне опасным манёвром.

***

– Кофе, мистер Мэллори? – Фразе предшествовал деликатный стук в дверь.

– Да, спасибо, Шарлотт, – Фредерик сдвинул планер на край стола, готовясь отведать ароматного напитка: как раз время сделать небольшой перерыв.

Одетая в лаконичный брючный костюм ассистентка поставила кофе на стол: на блюдце лежали чайная ложка, два кусочка сахара и маленький квадратик горького шоколада, всё как Фредерик любит. Чего не скажешь о внешности Шарлотт – выбирал себе подчинённую, руководствуясь другими критериями: высокая, худосочная девушка не была красива, как Беверли, однако обладала острым умом и отличной памятью. Чутьё, позволявшее угадывать распоряжения начальника, стало приятным бонусом. Как и предусмотрительность – в почте появилось письмо от Шарлотт: пересланное сообщение об открытии предзаказа на новую модель беспроводных наушников o-pods. В глубине души Фредерик считал гонку за брендами бессмысленной, но осознанно выбрал соответствие норме: не то чтобы друзья перестанут его уважать, если модель телефона будет двадцатой, а не последней, двадцать первой, просто признавал это таким же обязательным требованием к мужчине его статуса, как и деловой костюм. К тому же и жена не должна уступать: потому новинки гаджетов чаще всего доставались Беверли.

Вот и сейчас, попивая кофе, Фредерик кликнул ссылку в письме, авторизовался на сайте и начал оформлять предзаказ на наушники – довольно бесполезные, на его взгляд, поскольку он всегда ценил качественный звук, а не компактность. Но раз Шарлотт прислала сообщение, значит, это писк моды, тренд и так далее, короче, must-have. А значит, гаджет нужен Беверли – без него жена в кругу своих подружек почувствует себя неполноценной.

Фредерик ценил помощь ассистентки, не входящую в её должностные обязанности: любил идти в ногу со временем, но не любил ходить по магазинам и различным сайтам в поисках новостей, обычно голова была забита рабочей информацией. Немного зависнув, Фредерик вдруг подумал о Шарлотт – наверняка девушка и сама хочет такие наушники, но вынуждена сообщать о них шефу, безмолвно облизываясь. В сравнении с небольшой зарплатой секретаря сумма существенная, а вот начальнику отдела ничего не стоит купить две пары. Добавив стрелочкой вторые наушники, Фредерик подумал ещё раз: праздничных дат в календаре не предвидится, а без повода подобный подарок незамужней девушке от несвободного мужчины может быть расценён неоднозначно. Так что Фредерик всё-таки заказал одни наушники, для Беверли. Жена точно будет рада. Недолго, полчаса. Обязательно похвалится подружкам, но на том вся благодарность и закончится, тогда как Шарлотт, получив банальную коробку конфет на Рождество, светилась изнутри целых два дня. И девушку хотелось немного поощрить за искренность эмоций.

– Шарлотт, ты занята в субботу? – спросил Фредерик, когда ассистентка в очередной раз принесла кофе.

– Нет, мистер Мэллори, а что? – она замерла в нерешительности.

– Нужно будет выйти поработать, – сообщил Фредерик, извинившись улыбкой.

Глава 3

Беверли закончила с тортом довольно рано, убраться успела вчера и субботний день проводила в праздном безделье. Незамужние и замужние подруги уехали к океану на уик-энд, так что Беверли лишилась последнего приятного занятия: телевизор не любила, соцсети тоже порядком надоели – ничего нового там не обнаружилось, а заказная реклама считывалась на раз.

Мысли об их с Фредериком браке цепкими паучьими лапками подкрадывались к разуму, что искренне пугало. Сбросив морок серьёзности, Беверли принялась глазеть в окно: самым примечательным объектом для наблюдения являлась мисс Брокингтон, измывавшаяся под палящим солнцем над кустом. Если бы топиарий хоть чуточку казался красивым, это оправдало бы затрачиваемые усилия, но нет, увы, после стрижки куст становился ещё страшнее. Кто-кто, а уж Беверли знала толк в стиле. И не только в одежде.

Наконец обливающаяся потом соседка с секатором наперевес закончила и, бросив короткий взгляд на дом напротив, ушла к себе. Помимо оконного стекла, Беверли скрывала полупрозрачная материя, но она всё равно поёжилась и придумала себе новое дело – решила внепланово пропылесосить коврик в гостиной. Довольно странный предмет интерьера, купленный Фредериком при переезде, вызывал массу вопросов и негативных эмоций: диссонировал с обстановкой и с новья выглядел грязным. Беверли держалась из последних сил, уважая мужнин выбор, но не его вкус. До сегодняшнего дня: на круглом бежево-облезлом коврике обнаружилось пятно, что стало негласной лицензией на убийство, то есть на отправку безобразия в утиль.

Беверли помнила эмоции Фредерика, когда критиковала сиё приобретение, потому решила действовать осторожно: свернула ковёр, положила в пакет и отнесла в подвал, намереваясь сказать, что отвезёт его в химчистку. Если Фредерик не обнаружит пропажи, можно со спокойным сердцем выкинуть, обнаружит – придётся перейти к плану Б.

Когда чёрное дело было сделано, Беверли выглянула в кухонное окно – садовник на заднем дворе готовил газонокосилку к работе. Появился чуть раньше обычного, но вполне в графике: Беверли решила поздороваться, что делала далеко не каждый раз – договор был заключён с компанией, и Питера присутствие или отсутствие хозяев дома не волновало.

– Добрый день! – поприветствовала Беверли с террасы.

– Какой же он добрый, миссис Мэллори? – белозубо оскалился садовник. – Ещё не полдень, а уже так печёт.

– Понимаю, – Беверли неуверенно улыбнулась: дома работали кондиционеры, а трудиться на улице действительно было тяжеловато. – Вы могли бы согласовать другой график в жаркие месяцы.

– Да кто ж его согласует? Это только женщинам можно, – Питер со скептической улыбкой посмотрел на Беверли, словно она являлась ничего не смыслящей в работе райской птичкой.

Беверли и правда стало стыдно: любая её фраза отвлекала и продляла пребывание садовника на солнцепёке.

– Сегодня заниматься кустарниками перед домом не нужно, – сделав несколько шагов вперёд, сказала Беверли в надежде хоть как-то исправить ситуацию, а в итоге исполнила заветную мечту, увидев вблизи Питера в комбинезоне на голое тело.

– Спасибо, миссис Мэллори, – садовник изменил тон, понизив голос, и явственно проследил за направлением взгляда Беверли.

Ноздри Питера раздулись, словно улавливая усиленный жарой шлейф парфюма, а зрачки расширились, когда он посмотрел Беверли в глаза. От этого вспыхнули даже уши – близость мужчины не всегда вызывала такую реакцию, но сегодня совпали звёзды: разгорячённый Питер излучал особенную энергетику, а вздувшиеся вены под смуглой кожей напоминали картинки из соцсетей, призванные привлекать женское внимание.

– Чем вы хотите, чтобы я занялся в освободившееся время? – Питер, недвусмысленно поигрывая бровями, с ухмылкой кивнул на дом. – Я бы не прочь провести его в теньке…

– Просто отдохните.

Беверли как кипятком ошпарило: практически побежала к террасе, чувствуя прожигающий джинсовые шорты взгляд Питера на своей заднице – влечение было взаимным и совершенно недопустимым.

От теоретической возможности измены затрясло – самое противное, что в голове Беверли молнией пронёсся план: Фредерик приедет вечером, за это время можно и насладиться, и скрыть следы преступления. Наука была известна от подруг – не все хранили верность мужьям, предпочитая развлекаться с парнями помоложе и симпатичнее. Такова правда жизни: перспективный муж редко обладает выдающейся внешностью, а успевший реализовать потенциал и состоявшийся в бизнесе, скорее всего, минимум на пятнадцать лет старше. Чаще – больше. Женскую природу не переделать, хочется не только денег, но можно восполнять дефицит, используя аутсорсинг.

Однако Беверли даже от мыслей чувствовала себя настолько грязной и мерзкой, словно всё уже произошло: хотелось немедленно помыться – ещё какой-то год назад не смела смотреть на других мужчин, любуясь Фредериком, а сейчас почти приняла предложение переспать с садовником!

Собственно, это Беверли и сделала: занырнула в ванную на втором этаже и устроила себе внеплановую ароматерапию, рассматривая уродливую керамическую мозаику. Думала, что с ней не так и что она хочет, чтобы всё стало по-другому. Психоделическое панно на стене – чуть ли не единственное в доме, кроме коврика, что вызывало отвращение, – усугубляло эффект обречённости.

Глава 4

Фредерик дал себе время подумать до субботы, но уже в четверг забронировал столик в ресторане: да, слишком однозначный жест, чтобы выразить симпатию, но куда более галантный в сравнении с довольно дорогим подарком. Мужчина не должен покупать женщину, мужчина должен ухаживать. Хотя бы на первых порах.

Последней каплей, разбившей твердь сомнений, стал приход на работу жены и сына одного из коллег – Шарлотт с искренним энтузиазмом сюсюкалась с ребёнком, тем самым наступив Фредерику на больную мозоль: вид детей вызывал у Беверли отвращение, а её резкое «потом» звучало как «никогда». Создание семьи для Фредерика автоматически подразумевало появление потомства – в первые годы жизни мысли о будущем казались неопределённо-отдалёнными, но сейчас, когда перевалило за тридцать, хотелось наступление отложенных событий приблизить. Говорить с Беверли на этот счёт не имело смысла: все эмоции жены были написаны на лице, что становилось главным камнем преткновения в браке. Зачем вынуждать рожать детей, если можно найти ту, кто сделает это с радостью? Нелюбимый и нежеланный ребёнок – большая трагедия, особенно если его не любит мама. С отцовской любовью дело обстоит попроще.

Впрочем, на данный момент далеко идущих планов Фредерик не строил – сначала присмотрится, узнает Шарлотт не только как подчинённую, но и как обычного человека. Тут тоже могут вскрыться нюансы, и Фредерик решил не торопиться, хотя своим пятничным приглашением на свидание заставил Шарлотт покраснеть, побелеть, практически заплакать и вылететь из кабинета пулей – эмоции лежали на поверхности, и ранее скрывавшая их ассистентка сдала себя с потрохами. Фредерик невольно улыбался, смотря поверх монитора: и у него сердце застучало немного быстрее, напоминая о прежних временах. Нет, Фредерик ещё точно не стареет и совсем не устал от жизни.

Памятуя о том, что мир тесен, Фредерик выбрал заведение, в которое никогда с друзьями не ходил. Попроще, немного ниже статусом, для надёжности. Конечно, почти все мужчины не без греха, но вероятность встретиться там с подружками Беверли тоже существовала. Специально готовиться к свиданию Фредерик не стал, быстро расправился с субботней работой и поехал в цветочный магазин: выбрал розы. Розовые – банальный, но универсальный вариант, не знал, какие Шарлотт любит. Беверли была оригинальна: крупным бутонам предпочитала кустовые розы; те и правда своей аккуратностью напоминали её изящество и мелкие черты лица.

Шарлотт же приоделась к случаю, но обтягивающие чуть сильнее брюки и расстёгнутый на три пуговицы ворот шёлковой блузки не сделали её фигуру привлекательнее, а завитые в локоны волосы будто превратились в чужеродный элемент, как парик.

Фредерик осторожно пытался найти точки пересечения, но Шарлотт сильно волновалась, и разговор не клеился – обычно собранная девушка вдруг растерялась, и все темы скатывались к обсуждению работы и коллег.

Следовало сделать скидку на стеснение: наверное, Шарлотт слишком долго ждала и не верила, что наконец дождалась, однако Фредерик, как ни пытался, не мог взрастить в душе побеги симпатии. Не как к сотруднику, а как к женщине.

Стеклянный барьер сломался, когда Фредерик решил поведать о хобби. Положа руку на сердце, из-за постоянной загруженности таковых не имелось, но гипотетические любимые занятия в памяти отложились. О том, что ему нравится готовить, Фредерик обычно не распространялся: не мужское дело, да и жена есть, но на Шарлотт рассказ произвёл впечатление. Заодно Фредерик вспомнил, что так ни разу и не пожарил барбекю после переезда, хотя планировал и даже обещал Беверли – она блюла фигуру и готовила в основном диетические блюда.

Как выяснилось, Шарлотт тоже не была кулинарным мастером, но Фредерика это мало заботило – заболтался и плавно перешёл к своему детству. Шарлотт внимательно слушала, поблёскивая глазами. Только увидев на антикварных часах с маятником, выступавших одной из достопримечательностей ресторана, что время перевалило за семь, Фредерик понял, что пора прощаться. Для свиданий время-то детское, но не в условиях, когда ждёт жена. Так что, добросив Шарлотт до дома, Фредерик поехал к себе.

– Где ты был? – нахмурилась Беверли, обняв для приветствия.

– Работал, – невозмутимо ответил Фредерик: не избегал физического контакта с Шарлотт, но не озадачился перед возвращением обновлением своего парфюма.

– От тебя женской туалетной водой разит. Crystal Pleasure, – к его ужасу, Беверли чётко узнала запах: отстранилась и скрестила руки на груди.

– Я не могу работать с женщинами? – Фредерик вопросительно вздёрнул бровь.

Беверли ничего на это не ответила и принялась накрывать ужин: тарелки ставила резко, с громким стуком. Фредерик понимал, что в данный момент не прав и говорит неправду, но уступить и сгладить конфликт уже не мог.

– Так вот почему ты сутками работаешь. С женщинами, значит, – процедила сквозь зубы Беверли, горя от негодования: должно быть, ПМС, она всегда становилась чувствительно-раздражительной.

– Да, работаю, между прочим, ради нас, – огрызнулся Фредерик. – А ты каждую субботу готовишь этот грёбаный торт, я на него смотреть уже не могу.

– Ах, тебе не нравится? – Беверли уперла кулачки в бока. – Почему я слышу об этом на четвёртом году совместной жизни?

– Попробуй тебе скажи, разревёшься, – Фредерик не знал, что за муха его укусила: видел Беверли насквозь и, не жалея, хлестал словами.

– Или раньше он тебе нравился. А теперь ты активно работаешь… с женщинами? – сварливо прищурилась Беверли.

– Я не голоден, – отрезал Фредерик и ретировался в гостиную; пришла его очередь пропустить ответ на вопрос, но тут же зашёлся от гнева, зарычав: – Куда ты дела мой ковёр?

– Выбросила, – мстительно выкрикнула из столовой Беверли.

– Кто тебе разрешил? – Коврик был единственной спонтанной покупкой Фредерика в новое жилище.

– А тебя дома всё равно нет! – Беверли показалась в дверном проёме.

– Я пашу днём и ночью, чтобы покупать тебе безделушки, – закипая от гнева, произнёс Фредерик. – Не смей выбрасывать мои вещи!

– Да подавись ты! – Беверли с размаху запустила в стену новенький телефон. – Не нужны мне твои безделушки! Мне нужен муж!

От удара картина на стене покачнулась и упала, добивая дорогостоящий девайс, но Беверли его судьбы не узнала: с плачем убежала на второй этаж и громко хлопнула дверью спальни.

Фредерик постоял немного, приходя в себя, и поплёлся в ванную – охладиться и попытаться собраться с мыслями. В итоге завис надолго: смотрел в одну точку на стене и думал о том, где бы сейчас жил, сложись его судьба иначе. Вины за собой не чувствовал – ничего с Шарлотт не было, да и торт по-настоящему достал. Но больше достала Беверли со своими упрёками и ограниченным взглядом на жизнь: ей всё, а она взамен – ничего. В такой ситуации спасёт только развод, но продавать дом, лакомый кусочек, не хотелось.

Наконец выбравшись из ванной, Фредерик вытерся и оделся в домашнее, но в спальню заглядывать не стал: устроился в гостевой комнате, которую хотел бы переделать в детскую. Солнце давно уже спряталось, и квартал погрузился в освещённые фонарями сумерки. Фредерик лежал на ничейной постели и думал, что они со Беверли впервые ночуют раздельно. Вспомнил, как ухаживал, как начинали жить вместе. Морковный торт Фредерик и вправду хвалил – если нечасто, то вполне съедобный, а Беверли очень старалась. Впрочем, лазанья ей совсем не удавалась, но Фредерик мог состряпать сам. И ведь любил же готовить, но почему-то никогда не готовил…

Так Фредерик и заснул, хотя, по идее, должен был пойти к Беверли – ссоры и раньше случались, но они всегда мирились до отхода ко сну.

Глава 5

Беверли долго маялась и не могла уснуть, всё ждала Фредерика. Скандал получился отвратительнейший и почти по пустому поводу – Беверли спичкой полыхнула, почувствовав едва уловимый женский аромат из прошлогодней коллекции модного дома Pion на костюме мужа, а дальше её просто понесло: даже соврала о несчастном коврике, чтобы цепануть посильнее. А сейчас переживала. Да и телефон стало жалко. Зачем вообще его разбила?

Самое логичное объяснение временному помешательству – гормональный всплеск перед месячными. Но что тогда нашло на Фредерика? Мужу правда нравился морковный торт, во всяком случае, раньше претензий не высказывал. Как мужчина вёл себя куда более деликатно, делая скидку на то, что Беверли девушка. Теперь Фредерика словно подменили, хотя Беверли, если вспомнить об утреннем происшествии, тоже была хороша.

Слёзы, как ни странно, при соответствующем паршивом настроении из глаз не текли: Беверли ворочалась, искала удобное положение – без Фредерика найти никак не удавалось – и всё-таки погрузилась в сон, полный неприятных и пугающих образов. Самым ярким была мозаика из ванной – растекалась, как масляные краски, превращаясь в адское месиво. Проснувшись и Фредерика рядом с собой не обнаружив, Беверли обняла подозрительно мягкую подушку и опять задремала.

После пробуждения Беверли долго смотрела на освещённый утренним солнцем потолок невидящим взглядом, только через несколько минут дошло, что она не помнит, как очутилась в гостевой спальне. Неужели Фредерик отнёс? Или пришла сама? Вчерашние безумства казались жутью той же природы, что и ночные сны – нужно взять себя в руки и извиниться. Или хотя бы вернуть Фредерику его коврик. И попросить денег на новый телефон.

Откинув одеяло, Беверли вновь почуяла неладное: куда-то делась надетая перед сном пижама, зато непонятно откуда взялись свободные полосатые трусы Фредерика и майка-алкоголичка. Но большее удивление вызвали огромные ноги, сплошь покрытые тёмными волосами, а ещё кое-что в трусах – Беверли слетела с кровати, схватилась за это не менее огромными руками и закричала от ужаса. Басом.

Кто забрал её девичье тело и почему она выглядит как здоровый волосатый мужик? Вернее, как Фредерик – Беверли в панике носилась по гостевой спальне, каждый раз встречаясь со своим отражением в большом зеркале над столом. Не своим, конечно: глупая шутка стала продолжением кошмара, но проснуться не получалось.

– Так, Беверли, спокойно, ты не сходишь с ума. Или сходишь?.. – для начала нужно было унять эмоции, хотя собственным словам Беверли не верила, а голос казался чужим. – Нет, не может быть… Фредерик! – позвала Беверли единственного человека, способного помочь. – Фре-е-ед!

– Чего вопишь? – в дверях появилась ещё одна Беверли, то есть не Беверли. Даже высокий женский голос не поменял интонацию мужа.

– Фредерик? – Беверли протянула к нему руку и в очередной раз испугалась грубости мужской кисти. – Фредерик, что случилось?

– Почём я знаю? – светло-карие глаза метали молнии, на голове образовалось воронье гнездо, а на обычно безупречно гладкой переносице появились заломы.

– Не хмурься так, морщины появятся! – воскликнула Беверли: недавно делала мезотерапию, чтобы поддержать упругость кожи.

– Тебя только это заботит? – вторая Беверли, точнее, Фредерик, скрестил руки на груди и вздёрнул бровь, что тоже не способствовало сохранению гладкости.

– Чёрт, я на работу позвонить не смогу, – зависла Беверли и прикрыла рот ладонью: дело принимало катастрофический оборот.

– Беверли! – взвизгнул Фредерик. – Сколько можно быть такой безмозглой! – Он грозно топнул ногой, но зрелище выглядело скорее комично, поэтому для пущего устрашения Фредерик схватил Беверли за предплечья: – Мы обменялись телами, понимаешь?

– Хватит орать, я не глухая! – неожиданно для себя громко рыкнула Беверли и попыталась отстранить Фредерика: силу не рассчитала, отчего он полетел на пол. – Ой, прости!

Беверли кинулась было ловить своё драгоценное тело, но стукнулась головой о висящую на стене полку: никогда её не замечала, зато Фредерик ещё при покупке дома сказал, что для высоких людей решение крайне непрактичное, благо в гостевую спальню он заходил редко. От резкой боли в глазах потемнело, и Беверли, потеряв равновесие из-за волнения и головокружения, осела на пол: казалось, закроет глаза, затем откроет, и всё закончится.

– Чёрт! Беверли! Очнись! – Фредерик вцепился острыми ногтями в щёки. – Надо что-то делать!

– Но что? – Чуда не случилось, голос был всё ещё по-мужски низким, а на Беверли смотрело её собственное лицо, перекошенное от гнева.

– Только не реви! – Фредерик, округлив глаза, отпрянул и тоже плюхнулся задницей на пол. – Не реви, я сказал!

Пару раз всхлипнув, Беверли потёрла нос, а потом плотину прорвало: зарыдала с подвыванием – усугублял ситуацию и утробный грубый вой, сопровождавший истерику. Содрогнувшись и покрывшись красными пятнами, Фредерик на четвереньках выполз из спальни.

– А-а-а! Это ты винова-а-ат, – Беверли вплела в завывания слова.

– Нет, ты! – злобно пискнул из коридора Фредерик, а спустя минуту дверь супружеской спальни со стуком закрылась.

Глава 6

Фредерик вынырнул из сюрреалистичного кошмара, услышав собственный крик. Но странность состояла в том, что крик доносился откуда-то извне, тогда как он лежал на своей кровати и почему-то был одет в розовую пижаму Беверли, которая совершенно не подходила по размеру. К пижаме также прилагались миниатюрные кисти, накрашенные длинные ногти, худые ноги, аккуратная грудь и рост почти на фут ниже – Фредерик вскочил с постели, сразу обнаружив изменившийся ракурс обзора.

Ощущение, что ужасный сон вот-вот должен закончиться, не отпускало, но похожий на него мужик продолжал орать благим матом из гостевой спальни, а Фредерик в зеркале в коридоре увидел отражение Беверли. Единственная догадка, скорее всего, и была верной, но правдоподобнее в условиях монополии вариантов не становилась: они с женой обменялись телами!

Беверли, как обычно, истерила, превращая брутальную мужскую внешность в карикатуру, Фредерик ничего не мог поделать, чтобы достучаться до никчёмной дурочки. Попытки воззвать к голосу разума оказались безуспешными; стоило Беверли зарыдать, как Фредерик лишился способности мыслить рационально: потерял самообладание и ретировался. Жена и раньше плакала, это всегда выводило из себя. Почему женщины не могут решать проблемы хладнокровно?

Теперь и Фредерику следовало подавить вспышку гнева и успокоиться: первым на ум пришло содержимое бара на первом этаже. Но идею сразу же отверг – возлияния испортят безупречную внешность Беверли, да и трезво работающий мозг сейчас нужнее. В общем, воспользоваться лежавшим на столике ноутбуком всяко полезнее: Фредерик открыл браузер и, с трудом попадая по клавишам и царапая их ногтями, ввёл интересующий его поисковый запрос.

Увы, ничего стоящего внимания не находилось – несколько книг, множество фильмов на заданную тему. Преимущественно романтические комедии. Фредерик злорадно оскалился: в каком месте здесь комедия и для кого, абсолютно непонятно. Где-то на восьмой странице выдачи обнаружились ссылки на сайты с чёрной магией, но и тут его ждала неудача: то не мог пробиться через проверку, то ресурсы оказывались заблокированными. Бредни какие-то, чёрной магии не существует. Как, впрочем, и обмена телами…

Мозгом осмыслить случившееся Фредерик не мог, но он находился в теле Беверли независимо от принятия этого факта. Значит, нужно было что-то делать. Например, надеяться, что следующим утром наваждение отпустит и всё вернётся на свои места. А если нет?

Рыдания Беверли уже давно притихли, так что Фредерик рискнул выйти на разведку: обнаружил жену по-прежнему сидящей на полу.

– Ты как? – спросил Фредерик, заглядывая в комнату из-за дверного косяка: уже понял, что перевес сил в этой ситуации не в его пользу, поэтому интеллектуальное преимущество не поможет.

– А как ты думаешь? – глаза Беверли опухли, но в мужском обличье казалось, что прошлую ночь она беспробудно пила и теперь страдает от глубокого похмелья.

– Пойдём поедим чего, – предложил Фредерик, вспомнив, что с утра они не завтракали.

– Есть только то-о-орт!.. – вдруг заголосила Беверли, за что захотелось её стукнуть.

– Значит, будем есть торт, – отрезал Фредерик.

На кухне Беверли сшибала все углы и роняла посуду, не в состоянии справиться со слишком габаритным телом, Фредерик попытался было накрыть стол за неё, но столкнулся с собственной немощью: не хватало роста дотянуться до верхней полки, да и стул у барной стойки оказался непомерно высоким, что серьёзно остудило пыл.

Однако на изменившийся женский вкус торт был совсем ничего – слабый пол ведь любит сладкое. Беверли же кривилась и принималась пускать не то слёзы, не то слюни, не то сопли, манерно оттопырив мизинец, когда держала ложку.

– Сделай что-нибудь, Фред, – наконец сказала она, вытирая глаза.

– Я не сведущ в чёрной магии, – Фредерик изо всех сил старался не обращать внимания на то, как мерзко его мужское тело выглядит с женской начинкой.

– Это же закончится, да? – не унималась Беверли.

– Слушай, я знаю не больше тебя! – рявкнул Фредерик, но голос предательски ушёл в серебряное сопрано.

Это привело Беверли в относительную норму: округлила глаза и посмотрела на Фредерика, словно очнувшись.

– Мы же спали, да? Может, нам снова надо уснуть? – заговорила она с надеждой. Фредерик нахмурился, скептически оценивая потенциал предложения. – Если не попробуем, не узнаем, сработает или нет. Так?

– Так, – обречённо согласился Фредерик и посмотрел в окно: солнце светило ещё ярко, но тени становились длиннее.

– Только в этот раз надо вместе, – заявила Беверли. – Мы никогда не спали порознь.

– Как скажешь, – вздохнул Фредерик.

Пусть и ему хотелось верить в чудо и простое избавление от проблемы, Фредерик поставил будильник на полтора часа раньше обычного и время до отхода ко сну провёл в подготовке к рабочему дню – составлял список неотложных дел перед мини-отпуском. Речи о поездке к океану, конечно же, не шло, но нужно было выиграть время и прийти в себя. У него почти неделя перед презентацией чертовски важного проекта, чтобы всё вернуть обратно.

Глава 7

По-хорошему, ложиться спать было рано, но Беверли настояла – от треволнений сосуд эмоций переполнился, лучше расслабиться – и напоила Фредерика успокаивающим травяным чаем. Сама выдула вдвое больше с прикидкой на значительно увеличившийся вес. А ещё искренне винила во всех несчастьях Фредерика: приди муж мириться той ночью, ничего бы не случилось. К тому же маски спали, обнажая горькую правду – Фредерик вроде заботился и восхищался, а сейчас без малейших угрызений совести ругал Беверли, нелестно отзываясь о её умственных способностях. Насчёт кулинарных уже всё выяснили вчера.

Управляться с чужим телом тоже оказалось непросто: возросшая сила скорее мешала, чем добавляла преимуществ, а ранее просторная кухня теперь стала тесной. Толстые пальцы плохо удерживали предметы, так и норовящие выпасть. Единственным плюсом был рост – Беверли с лёгкостью доставала до верхних полок. Правда, успела удариться виском об открытую дверцу.

Беверли небеспочвенно считала себя симпатичной девушкой, но вместе с мужской мимикой и жутко недовольной миной Фредерика выглядела странно: двойственные ощущения вызывал и язык тела – работа какой-то части мозга блокировалась, и диссонанс мешал думать.

Хотя Фредерик оценивал верно – это не самая главная проблема. Беверли не представляла, как им жить дальше, если обратного обмена не случится: о работе мужа имела крайне опосредованные представления, а его друзей терпеть не могла. И, положа руку на сердце, Фредерик тоже вряд ли сможет продавать женскую одежду и общаться с её подругами.

В общем, Беверли укладывалась в постель с искренней верой в чудо. Точнее, чудо однажды уже случилось, но ничего хорошего в жизнь не привнесло. Теперь нужно было настоящее и правильное чудо, которое всё вернёт обратно.

Фредерик уснул быстро, а вот у Беверли, чья уверенность успела пошатнуться, не получалось: не давал покоя манящий запах, очертания тела в темноте и лишний орган в собственных пижамных штанах. Беверли никогда не думала о мужчинах в таком ключе. Ещё думалось, что надо всё-таки поговорить нормально: Беверли не претендовала на звание интеллектуалки и занималась типично женскими делами, но раньше не встречалась с неприкрытым пренебрежением Фредерика, неслабо смахивающим на шовинизм.

Не изменяя своим привычкам, Фредерик развалился на кровати и проигнорировал пижаму Беверли; объёмное бельё в женском гардеробе отсутствовало, так что спящим в коротком топе и кружевных трусиках, едва прикрывающих причинные места, он выглядел как красочная заставка порнофильма. Беверли девушки, конечно, не привлекали, даже полагала, что подобное зрелище не для уважающих себя мужчин, но сейчас она была вынуждена признать, что своеобразная эстетика у картины есть. И Фредерик явно не отказался бы на неё посмотреть со стороны.

Беверли же впервые надела купленную на прошлый день рождения Фредерика пижаму: муж подарок не оценил, предпочитал спать в свободных трусах. Не то чтобы одеяние для сна имело принципиальное значение, просто Беверли искренне пугалась вида мужского тела. В целом никогда не приходила в восторг от буйной растительности Фредерика, но принимала как данность факт, что мужчине положено быть волосатым и немного похожим на орангутана, а потому разговоров о красоте не заводила. Беверли так-то достался не худший экземпляр, подруги завидовали.

Неуклюжесть мешала не меньше размера – несмотря на миниатюрные габариты, Фредерик занял почти всю площадь кровати, и Беверли подмывало уйти в другую комнату. Но она выстояла – ради дела! – и наконец-таки уснула.

В этот раз Беверли абсолютно ничего не снилось, а проснулась она от настойчивого зуммера будильника телефона Фредерика, который чаще всего игнорировала, поскольку муж вставал на работу раньше. Сейчас не удалось бы: Фредерик начал ощутимо щипаться, наверняка забыв о маникюре.

– Вставай, всё мимо! Хватит дрыхнуть! – почти дошло до членовредительства, пока Беверли не разлепила веки и самолично не убедилась, что муж остался в её теле.

Пришлось сдержаться, чтобы не отпихнуть Фредерика от переизбытка эмоций – намечалась форменная катастрофа, масштабы которой Беверли не хотела осознавать: катившийся по привычному маршруту под откос поезд вдруг сошёл с рельсов, а спасателей ждать неоткуда. Вскоре вспышка агрессии сменилась паникой – Беверли сжала зубы, выпучила глаза, но нижняя губа предательски дрожала, сигнализируя о надвигающемся цунами рыданий.

– Ты сейчас пойдёшь на работу и возьмёшь с завтрашнего дня отпуск до следующего вторника. Я три года не был в отпуске, должны дать, – Фредерик слишком увлёкся наставлениями, чтобы заметить пограничное состояние.

– А пото-о-ом? – Беверли едва разбирала слова.

– Потом – будет потом, – жёстко ответил Фредерик. – Марш бриться!

– Везде? – спросила Беверли, соскочив, словно по команде, с кровати.

– Лицо, дурочка! – Фредерик обхватил голову руками и застонал от раздражения.

Естественно, бриться Беверли не умела, всегда прибегала к восковой эпиляции, так что Фредерик, испустив сонм ругательств и доведя её до слёз, принялся помогать, не забывая раздавать ценные указания. У Беверли ум за разум зашёлся, поэтому она ничего запомнить не могла, в чём тут же и созналась – время до выхода на работу стремительно таяло.

Проклятия успеху явно не способствовали, тогда Фредерик, выпустив пар, принялся набирать на ноутбуке пошаговую инструкцию: начиная от адреса офиса и расположения кабинета и заканчивая паролем от рабочего компьютера. Расписывал и имена с фамилиями коллег и подчинённых – что кому сказать, что кому написать, что успеть сделать до вечера, чтобы уйти в незапланированный отпуск.

На удивление, количество пунктов Беверли не испугало – в процессе уточняла их содержание и окончательно перестала плакать. Правда, для того, чтобы избавиться от последствий девичьей эмоциональности, она воспользовалась патчами. Лицо Фредерика перекосило настолько, что Беверли без раздумий провела процедуру и ему, для профилактики.

Для непрерывной связи Фредерик вручил Беверли свой телефон, а себе взамен разбитого извлёк из шкафа старый. Сейчас имели значение функции, а не новизна модели. Фредерику – точно.

Деловой костюм на фигуре Фредерика смотрелся отлично, Беверли крутилась перед зеркалом, но заметила грозный мужнин взгляд и спохватилась: лицо не выражало положенных мужчине эмоций. Беверли попыталась скопировать – выглядело глупо. Тогда она вспомнила, что через полчаса встретится с теми самыми женщинами, с которыми Фредерик работает, и нужное выражение появилось автоматически. В знак одобрения муж поднял большой палец вверх.

Короче говоря, Беверли, беря ключи от внедорожника, чувствовала, что она во всеоружии и готова продержаться целый рабочий день.

Глава 8

Фредерик провожал свою машину с наигранной улыбкой на губах – Беверли осторожно корячилась, выезжая на дорогу задним ходом, несмотря на все возможные для максимальной комплектации помощники, – только потом зашёл в дом и сделал жест, который планировал сделать с самого пробуждения: фейспалм. Беверли в мужском обличье выглядела бы забавно, если б это не грозило обернуться трагедией для карьеры Фредерика: нужно было возвращать тело обратно как можно скорее.

Поэтому Фредерик, не теряя времени, устремился к ноутбуку, чтобы найти хоть что-нибудь по теме. Правда, заниматься долго не получилось – ровно столько, сколько Беверли ехала до работы: потом начался непрерывный сеанс связи. Казалось, Беверли разучилась читать: ничего из инструкций не помнила, а что помнила – всё равно безбожно путала. Фредерик мог психовать, орать в трубку, но это ничего бы не изменило, так что, стиснув зубы, он продолжал помогать жене сделать хотя бы элементарное, то есть добраться до кабинета и наконец написать заявление на отпуск. По семейным обстоятельствам. Кто скажет, что это неправда?

Насчёт Шарлотт Фредерик почти не переживал – ассистентка наверняка решила, что начальник сам не свой из-за теоретических проблем с благоверной, а вердикт после свидания вынесен неутешительный. Честно – Фредерику плевать, не очень-то и надо было, сейчас куда важнее спасение собственной шкуры. Беверли и вовсе не догадается: удивительно, как с такими умственными способностями она вообще умудряется работать. Положа руку на сердце, Фредерик никогда не вникал и не интересовался, считая её трудоустройство женскими штучками – в бизнесе масштабы совсем другие. Женщинам в принципе можно сидеть дома и воспитывать детей; Беверли почему-то предложение Фредерика проигнорировала, наверное, потому, что детей не хочет и чувствует по этому поводу угрызения совести. Фредерику хотелось так думать, мирясь с неудобствами: из-за работы Беверли иногда приезжала домой позже него, что для традиционной семьи стандартным вариантом не являлось. Фредерик что, при живой жене должен ужин готовить? Чтобы сравнять возможности, Фредерик тоже стал задерживаться, но не по графику Беверли, поскольку никак не мог его запомнить, а каждый день: заодно успевал сделать больше коллег, что положительно сказывалось на продвижении.

Стремление достичь максимума было типичным для мужчин, и Фредерик мечтал о взлёте, но понимал, что у всего есть предел: регулярно мониторил вакансии и ждал, когда сможет перейти в другую компанию, покрупнее. Поэтому добивался повышения здесь, но пока безуспешно: мистер Мортенсен, безусловно, выделял его среди других начальников отделов, но кресло второго заместителя управляющего отдал другому – Алекс никогда не выворачивался наизнанку, как Фредерик, но работал дольше и, соответственно, был старше. Подобное уничижение дико взбесило и фактически убило мотивацию трудиться в поте лица и дальше, но Фредерик не имел других вариантов и пахал как прежде. До того как потерял доступ к своему телу – Беверли вряд ли будет способна на что-либо полезное для компании.

Теряя терпение, Фредерик рычал на жену в трубку, со злостью швырял журналы и диванные подушки, даже пару раз чуть не пнул стену, но не решился: точно будет больно. Прерваться получилось только с наступлением времени ланча – с едой Беверли справится без него.

Найдя в холодильнике лишь торт, Фредерик удержался, чтобы не налить себе чего покрепче, и в изнеможении распластался на диване, чувствуя, что готов уничтожить весь мир: начать, пожалуй, стоило со злосчастного дома, своим безупречным интерьером будто насмехающегося над злоключениями хозяев. Именно его Фредерик винил в случившемся. Точнее, себя – если б не позарился на дешевизну и престиж района, может, всё было бы по-старому.

Отдых Фредерика прервался зуммером дверного звонка: кого могло занести в такой час, понятия не имел, а через прозрачные изнутри окна увидел молодого мужчину в зелёном рабочем комбинезоне. Он, словно волнуясь, перекатывался с пятки на носок и что-то держал за спиной.

– Привет! – парень широко улыбнулся, а Фредерик непонимающе нахмурился, уставившись на шеврон Gordon Bros. на комбинезоне со смутно знакомой символикой.

– Добрый день! – ещё ничего не ясно, и Фредерик решил соблюдать формальные правила вежливости, но его практически передёрнуло, когда тот с шумом втянул ноздрями воздух и уставился на футболку в районе груди: лифчика не было, поэтому через тонкую ткань просвечивали соски.

– Слушай, я это… извиниться пришёл, зря я вот так сразу… – широко улыбнулся парень, с волнением потёр гладко выбритый подбородок и поправил чёлку; от него воняло дешёвым парфюмом. – И, в общем, вот…

Он вручил Фредерику в теле Беверли небольшой букет и продолжил покачиваться, выжидательно всматриваясь визави в глаза. Фредерик машинально взял цветы, похоже, срезанные с какой-то клумбы, и по-прежнему не понимал, что происходит, до момента, как в голове не перещёлкнуло, что логотип принадлежит компании, занимающейся ландшафтным дизайном. Сразу после покупки дома Фредерик заключил договор, посему парень, стало быть, садовник. Значит, он общался с Беверли. Следовательно, садовник принёс цветы его жене, пока Фредерик на работе?

– Ах ты нахал! – после затянувшейся паузы воскликнул Фредерик, вспыхнув от гнева факелом. – Как ты смеешь приставать к девушке, которая замужем! Да я директору пожалуюсь! Заявление в полицию напишу! Засужу!

С последним словом голос опять подвёл – звучало истерично-комично, но Фредерика убедительность уже не волновала, теперь негодовал по-настоящему: замахнулся букетом на садовника. Тот представлению поверил – округлив глаза, скатился с крыльца и на второй космической понёсся на север, пока Фредерик визжал проклятия ему вслед: получил и за себя, и за того парня, то есть Беверли, которая мало того что тупила весь день, так, оказывается, ещё и всяким маргинальным элементам глазки строила.

Пожар эмоций, вырвавшись наружу, начал угасать – криками делу точно не поможешь, – так что Фредерик вернулся в дом. Посмотрел на цветы в руке, хотел было выбросить и тут же позвонить Беверли для выяснения отношений, но спохватился, что сделает хуже: жена и так невменяема, совсем выбьёт её из колеи. Короче, Фредерик договорился с собой отложить разборки до вечера, а потому решил сохранить улику – взял на кухне стакан и поместил самодельный букет туда.

Глава 9

Беверли никогда не сидела за рулём мужниной машины – Фредерик к своему имуществу относился настолько ревностно, что лучше было даже не намекать. А именно сейчас навыки управления внедорожником точно не помешали бы: Беверли отчаянно боялась сделать что-то не так, с серьёзно увеличившимися габаритами вероятность этого возросла пропорционально. И если в пределах квартала, пока Фредерик стоял на лужайке, ещё получалось держаться, то при выезде на авеню Беверли запаниковала: слишком много машин, неизвестная дорога – не помогала и система навигации, рисовавшая змейку маршрута на большом мультимедийном экране.

Один раз Беверли свернула раньше времени и потратила пять минут, чтобы найти место для разворота и вернуться на дорогу. Однако, на удивление, её неловкие манёвры не вызывали недовольства у других участников движения. Во всяком случае, никто не сигналил, что в практике Беверли случалось нередко.

Новым испытанием стала парковка офисного здания – на Латуке Беверли легко заруливала на любые свободные места, но огромная машина требовала гораздо больше пространства. В итоге от конфуза и опоздания спасла научно-техническая революция. Фредерик не успел объяснить, как пользоваться автоматическим парковщиком, но Беверли разобралась: убрала с руля дрожащие руки и отдала управление искусственному интеллекту – расслабилась и получала наслаждение, наблюдая, как машина паркуется сама.

Беверли прекрасно понимала, что не должна выглядеть как женщина в мужском теле, но контролировать это тело было неимоверно сложно. Идти по-мужски, смотреть по-мужски, улыбаться по-мужски… Управление гораздо сложнее, чем у внедорожника: стоило Беверли выбраться из машины, как обратную дорогу отрезало – надо соответствовать и не уронить честь мужа в свой единственный рабочий день. Сейчас Беверли заботилась о благополучии всей семьи, чем Фредерик занимался ещё на той неделе, и ни черта в подобных делах не соображала.

Она потела, краснела, бледнела и молилась, чтобы никто из коллег мужа с ней не заговорил – к великому облегчению, пронесло. Возможно, потому, что Беверли говорила по телефону с Фредериком и лишь улыбалась и кивала в ответ на приветствия: защита срабатывала как надо. Что происходит с выражением лица, Беверли не знала, а останавливаться у зеркальных поверхностей возможности не имела, но в лифте она увидела испуганного до жутиков парня с нездоровым румянцем и искренне надеялась, что у страха глаза велики и на самом деле не всё так плачевно.

– Доброе утро, мистер Мэллори! – поприветствовала ассистентка в приёмной, наградив не-Фредерика широчайшей улыбкой, словно он ей денег должен.

Беверли, не отнимая трубку от уха, вновь качнула головой вперёд и прошмыгнула в дверь, не оставив ассистентке ни малейшего шанса пообщаться с начальником. К великому счастью, кабинет Фредерика не имел стеклянных стен, как раньше, так что внутри можно было выдохнуть: перед получением очередной порции инструкций плюхнулась в кресло, растекаясь слизнем.

– Ну что, как там? – Фредерик рвал и метал на другом конце провода, отчего Беверли становилось ещё тяжелее.

– Нормально, я в кабинете, – ответила Беверли, вытерла взмокший лоб носовым платком и, перебирая ногами, подкатилась ближе к рабочему столу, чтобы нажать кнопку включения компьютера.

– Открывай почту и пиши письмо Эдвардсу: «Прошу предоставить…» – Фредерик принялся диктовать.

– Подожди, не загрузилось ещё, – прервала его Беверли.

– Ассистентку зовут Шарлотт, – напомнил в сотый раз Фредерик, хотя именно с этой частью Беверли справилась бы сама.

С отправкой сообщения по почте дело обстояло хуже: сначала Беверли не могла найти иконку корпоративного мессенджера на рабочем столе, потом споткнулась о неизвестный интерфейс программы, да и навыком скоростного набора текста на компьютерной клавиатуре не обладала, хотя довольно быстро строчила сообщения на телефоне. Фредерик нервничал и повторял фразы снова, чем сильнее путал Беверли, но наконец письмо было написано – оставалось только перечитать на ошибки. Согласно составленному плану требовалось отправить ещё три, но Фредерик решил взять паузу: нужно передохнуть.

Ровно в тот момент, как Беверли положила трубку, в дверь постучались.

– Кофе, мистер Мэллори? – в кабинете появилась ассистентка.

– Спасибо, Шарлотт, – ответила Беверли, выпрямившись в кресле, как подобает начальствующему мужчине.

Девушка поставила чашку на стол, но отчего-то мешкалась и не торопилась уходить: Беверли следила за ней немигающими глазами, невольно подмечая, что яркий макияж выполнен в тонах, не подходящих её цветотипу, да и выбор одежды тоже оставлял желать лучшего.

– Это из-за субботы? – вдруг заговорила ассистентка, повернувшись к Беверли: щёки горели, а глаза покраснели и стали влажными.

Беверли чуть не спросила «а что было в субботу?» – вовремя прикусила язык, ограничившись нейтральной фразой:

– Всё нормально, Шарлотт. У меня просто очень много работы.

С этими словами Беверли, стремясь завоевать как минимум «Оскар», вперилась взглядом в монитор, а точнее, спряталась за ним, пока ассистентка, ещё более раздавленная ответом, не скрылась восвояси. Ситуация казалась крайне занятной – чего такого могло произойти в субботу? Как раз в день скандала, разрушившего привычный ход вещей и грозящего уничтожить жизни Беверли и Фредерика.

Спрашивать у мужа Беверли убоялась – рассказал бы сам, если б можно было такое рассказывать, – а другие источники информации отсутствовали. Не с ассистенткой же говорить, ещё подумает, что начальник чокнулся, и будет недалёк от истины.

Усталость прошла, нервозность растворилась перед куда более нетривиальными задачами: проверив текст письма на опечатки, Беверли нажала «Отправить» и взяла телефон, чтобы позвонить Фредерику и узнать следующий шаг, но потом её осенило – что, если проверить последние вызовы? Беверли имела полный доступ к телефону мужа без пароля: сканер считывал отпечаток пальца.

Журнал звонков не содержал ничего подозрительного, сообщения были невинны и чисты, на этом Беверли и хотела успокоиться, но обратила внимание на банковское приложение – доступ к нему тоже предоставлялся по прикосновению пальчика.

Вот тут Беверли и нашла искомое: в субботу Фредерик в четыре пополудни приобрёл букет – в истории операций значилось название цветочного магазина, – а через три с лишним часа рассчитался в ресторане. Подлец! Изменник! И, главное, с кем! С тощей высокой замухрышкой, в сравнении с которой даже мышь из соседского подвала краше!

От возмущения Беверли чуть не сломала ещё один телефон тем же способом, что и свой, остановилась, вспомнив, что лишится последнего способа связи с Фредериком и провалит сегодняшний рабочий день, не выполнив возложенных на неё задач. Пока Беверли полностью зависит от мужа – а значит, провоцировать осложнения на работе Фредерика не в её интересах. Разберётся с этим гадом вечером.

Успокаивало и то, что дальше Фредерик не зашёл – через тридцать минут после оплаты ужина уже приехал домой. Да и по поведению ассистентки не сделаешь вывод, что она привыкла к «дополнительным» обязанностям. Получается, всё это безобразие случилось по инициативе Фредерика? Беверли вновь начала закипать, но осадила себя: ещё не время.

В общем, теперь она каждую минуту тратила с толком: следующие письма были набраны быстрее – как раз управилась до ланча, который планировал провести в раздумьях о будущем. Находись она в собственном теле, когда узнала о похождениях Фредерика, порвала бы мгновенно, а сейчас была вынуждена ждать момента обратного обмена: что-то подсказывало, что порознь решить проблему не удастся.

А вот одна из проблем отпала сама собой: вернувшись с обеда в кабинет, Беверли сразу услышала негромкий стук в дверь – вновь вошла ассистентка, теперь уже конкретно заплаканная, и положила на стол заявление об увольнении.

– Хорошо, принято, – поджав губы, произнесла Беверли, давя внутреннее ликование, и не раздумывая добила: – И да, Шарлотт, вам не идут блузки с воротником-стойкой, попробуйте с отложным.

Несчастная ассистентка выбежала из кабинета, а Беверли, развалившись в кресле и сложив руки на животе, почему-то больше не радовалась – по-прежнему хотелось убивать. Или проснуться от того кошмара, в который превратилось её существование. С момента покупки дома или всё же с мига, когда она сказала «да» стоявшему на одном колене Фредерику?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.