Яя Чехова
Темные врата

Глава 1 Старые знакомые

Диана

«Свет твоего окна, свет моей любви, боль моей любви…»

Я проспала почти весь день. Понятия не имею, навещал ли меня кто-то, или я, как несвежий труп, провисела весь день в гамаке никому не нужная, но, когда я продрала глаза, солнце уже садилось за высокие горы, обрамляющие реку. Его красноватые лучи проникали в мою каморку через крошечное окошко. В голове было пусто и гулко, и почему-то лейтмотивом привязалась старая наивная песенка кудрявой девичьей группы Лицей. Ну просто сил никаких нет, как она засела.

«Ты отпусти меня, ты отпусти меня-а-а и больше не зови… не зови, не зови-и…»

Я испытывала буквально физическую потребность в том, чтобы ее спеть. А если очень хочется, значит, это кому-нибудь нужно? Судно скрипело и постанывало, мягко покачиваясь. Все это складывалось в своеобразный аккомпанемент. Мурлыча под нос, я выползла на свежий воздух. Я ничего не знаю о кораблях. Кроме того, что вот эти палки – мачты, развешенные на них сероватые тряпки – паруса, а доски под ногами – палуба. Передняя часть корабля с обломком русалки – нос, задняя часть с каютами и пристройкой с штурвалом – корма. Как-то так. Поэтому первые мгновения мне показалось, что все, кто бегали, как деловые муравьи, наверняка иностранцы. Я ни слова не доперла. Потом уже, опираясь на борт и любуясь подмигивающей на берегу огоньками деревенькой, сообразила, что с момента попадания без проблем разбираю любой язык Арданы, хоть устно, хоть письменно, но понятнее вообще не стало. Специфические термины, морской язык и все такое. Ну и ладно. Я тоже иногда в процессе спора могу перейти на латынь или применять исключительно иностранные термины, и непосвященному человеку это, наверное, тоже напоминает призыв дьявола.

Моряки обменивались репликами, которые помогали им вести судно по узкому судоходному каналу в русле реки, поскольку последняя была не такой уж глубокой, чтобы просто расслабиться и идти по течению. Их было меньше десятка, если только кто-нибудь не спрятался в трюме.

– Эй вы, мель по правому борту, шевелитесь, крысы трюмовые!

Ух, какой зычный голос, я аж восхитилась. Кто там у нас? Уже виденный и оплеванный мною гном, зовущийся мистером Бинсом, стоял у штурвала так колоритно, что хоть картину пиши с него. Даже с трубкой в зубах. И мистер Бинс – очень типичное поименование для помощника капитана, ага? Как будто где-то существует генератор "Типичных Имен Помощников Капитана", выдающий что-то типа "Гибс", "Бонс", "Лом" и "Эрроу". Хотя с учетом того, что это гном, он должен бы быть, как минимум, Хулио Иглесиас. Или Педро Гонсалес, на худой конец. Впрочем, он может им и быть, а мистер Бинс так, корпоративное прозвище.

Но где же сам бравый капитан? А вот и он, развалился на двух бочках неподалеку и дремлет, запрокинув голову. И рот открыл, как голодный птенец в гнезде. А если на него чайка нагадит, он, интересно, проснется? А то вон они летают, целятся, поди… После массовой голубиной атаки на свадьбе я совсем не доверяла коварному птичьему роду.

– А ну, вставай сейчас же, шлимазл штопаный! – непонятно, откуда Валера откопал этот еврейский сленг, но подчинился ему Ник Чайка беспрекословно. Буквально с закрытыми глазами.

– Цыпа… Это Ди научила тебя плохому? Ты нарочно сделала такой мерзкий голос, меня тошнит от него… – простонал он, еле разлепляя оплывшие очи.

– Пить меньше надо, – отчеканила я, от щедрой русской души избавляя страдальца от продуктов отравления алкоголем, но от похмелья не получилось. Ну как не получилось. Я не захотела. В воспитательных целях, ага. Я просто взяла его за руку – и он дернулся, будто схватился за оголенный провод. Зеленовато-карие глаза уставились на меня впервые с таким неподдельным интересом и, наверное, страхом. Лицо Ника сложилось в непередаваемо печальную болезненную мину. Да, похмелье – это неприятно. Пьянству – бой, как говорится. В конце концов, мы на воде, а капитан в сопли, так не годится.

Осторожно освободив конечность и внимательно ее осмотрев на предмет повреждений, капитан выразительным жестом пригласил меня спуститься на палубу, а затем пройти в его каюту. Гном при этом явственно давился хохотом, издавая булькающие звуки, и только минимальные понятия о субординации не давали ему заржать во всю луженую глотку. Стоило за моей спиной захлопнуться двери, как многоголосый ржач сотряс и без того скрипящие стены.

– Вот зачем так делать? И чего еще от тебя ждать, жестокая ты моя? – нервно спросил Ник, плюхаясь с размаху в порядком потертое кресло, словно сошедшее со средневековых картин, и закидывая ноги в ботфортах на невысокий кряжистый столик. Мне он кресла не предложил, жлоб, так что я села в одно из оставшихся двух, показавшееся более чистым.– Если готова разговаривать, давай, жги оркским огнем, я готов слушать. Тем более, мне необходимо дать команде более конкретный курс, нежели расплывчатое «надо доставить кое-кого на Киренику». И, кстати, ты правда женщина? Хотя…

Взгляд почти осязаемо скользнул на мои нижние регионы, ласково погладив округлости, соответствующие, по-видимому, эстетическим предпочтениям тощего длинного мужчины. Противоположности притягиваются, говорите? Как по мне, так пара «каланча и бодибилдерша» выглядит гораздо лучше, чем «каланча и пышка-коротышка». По крайней мере, никому из них не придется запрокидывать голову, чтобы посмотреть в глаза другому.

– И ведь говорил я ей, что предпочитаю жирок сушеному мясу, но нет, «лошади, лошади»… – под нос себе пробормотал он, отвлекшись.

В каком смысле «лошади»?

«В смысле веса,» – пояснила леди Ди. – «Это пираты на кораблях по большей части передвигаются, а я верхом, как ты считаешь, на сколько бы хватало бедных животных, если им на спину сажать здоровенную откормленную бабу? А уж как упыри и прочие твари бы обрадовались, начни на них охотиться этакая сочная булочка. Как говорится, закуска сама к столу пришла!» – голос эльфийки сочился ядом, а я грустно поддернула штаны. Ну да, лошадок жалко.

Обстановка в каюте была затертой, но гораздо интереснее, чем у меня. Видимо, комната, где регулярно живет хозяин, постепенно приобрела индивидуальность, наполнилась вещами, сувенирами и всяческими мелочами. Мебель была разномастная и, как я подозревала, наверняка краденая. Тут, поди, как с растениями: не приживется, если не скоммуниздить. Размерами каюта была раза в полтора больше, чем моя, имела прикрученную к стене узкую, для одного, кровать, На стенах развешаны полки и шкафчики, платяной шкаф с комодом стояли по обе стороны двери. Все разного цвета, разной степени потрепанности, зато висело ровно и, наверняка, надежно, иначе бы давно пришибло отважного капитана во время шторма.

– Стало быть, в твою голову каким-то ветром занесло мою нареченную? – вдруг выдернул меня из наблюдений деловитый голос Ника. – Как это случилось? И откуда ты вообще взялась?

И я ему все рассказала. Да, я едва знаю этого странного вечно прибуханного мужика. Да, он не пробуждает у меня ни малейших романтических и пока даже дружеских чувств. Скорее наоборот. Но если ему доверяет леди Ди, значит, и я могу довериться.

Мимика у пирата оказалась весьма богатая. Словесно он выдавал только что-то вроде «хм-м» и «ого», а вот лицо порадовало выразительностью. Кажется, я начинаю понимать своего вампира, с таким ярко реагирующим собеседником хочется прощупывать границы: до какой высоты смогут подняться его брови? Или насколько широко распахнутся орехового цвета глаза? И я поняла, кого от отдаленно мне напомнил внешне – Венсан Кассель! Только очень мятый, потертый и заросший.

– М-да… потрепало тебя знатно по просторам нашей родины, – изрек он, наконец, когда я закончила. – Что мы имеем в сухом остатке? – ой, кто-то тоже любит подводить итоги, как и я? – Влюбленный вампирский император – плюс одна штука, не спорь, судя по поведению, он или конченый придурок, или влюблен до кончиков ушей. Но вряд ли придурок смог привести Залтан к состоянию умеренного процветания из той задницы, в какой он находился под управлением его слабохарактерного папаши. Насколько помню, стальные яйца в их семье были у маменьки, но девочки такие девочки… Злобный и смертельно оскорбленный орк – плюс одна штука. За унизительную ночь в гальюне он будет страшно мстить, орки это любят. Можно сказать, ты подарила ему новый смысл жизни. Что еще? Навязчивый, но влиятельный поклонник – минус одна штука. Госпожа, говоришь? Кто бы мог подумать… Собиратель душ – плюс одна штука. Да, я в него тоже верю, но мысли не читаю, у тебя на лице вопрос написан. Он существует, и это так же достоверно, как существование Покровителей. И ты права в том, что смылась из этого злачного места, Собиратель явно с тобой как-то связан. Почему? Потому что не бывает таких счастливых совпадений: и гость с ТОЙ стороны, и Собиратель душ, здрасьте, мы все в белом.

– Поясни, почему Собирателя все рядят в белые одежды? В книжке сказок, которую мне удалось найти, он был в черной коже! – я не утерпела и задала вопрос, мучавший меня со вчерашнего вечера. – По крайней мере, так было нарисовано.

– В прошлый раз он появился несколько тысяч лет назад. В белом плаще, во имя справедливости и все такое. Времена были темные, правители стран чудили, как могли. Тот ритуал, который провели с твоим другом-орком, вообще был в порядке вещей. Однозначно могу сказать тебе одно: в прошлый раз Собиратель был мужчиной, появился он зимой и карающей дланью прошелся по самым именитым семействам мира. Не щадил никого, не смотрел на расу или пол. Те, кто допустил работорговлю, несправедливость по отношению к бесправным и зависимым, угнетающие законы в своих государствах – все были казнены. С тех пор Собиратель душ стал страшилкой для великих мира сего и утешительной сказкой для бедняков. И когда народным массам кажется, что их притесняют, в разговорах все чаще проскальзывает Второе пришествие. Но о нем, если честно, давненько говорят, сколько я себя помню, столько и говорят. Даже и не думал, что доведется присутствовать при этом историческом событии.

– Но погоди, на самом-то деле Собирателя не было! Это же была я!

– Ты. Которая надела белое, потому что не знала, что в Ночь конца года НИКТО на всей Ардане не оденется так, если он не Собиратель душ. Пойми, это не ТА сторона. Теперь то, что видели люди, станет правдой. Уже стало.

– Но согласись, кроме белых, ладно, пусть белых, одежд и холодного времени года нет больше признаков за Второе Пришествие! В легенде не было ни кровавых рек, ни мертвых птиц, ни живых мертвецов каких-нибудь, я бы заметила, почему тогда все решили, что его следует ждать вот прямо сейчас?

Ник почесал породистый нос.

– Ну, и фантазии у тебя, конечно… Хотя насчет кровавых дождей – ты не могла этого знать, разумеется – но я лично видел, как недавно над Азалоном, подхваченные прибрежным смерчем, в воздухе летали куски только что разделанных коровьих туш. Эх, как орал хозяин той скотобойни! Грозился Куоновым возмездием каждому, кто тронет хоть один упавший кусок. Но либо у него коровы пришли на убой на двух ногах, либо кто-то недурно прибарахлился и, что характерно, не попался. Кроме того, не забывай, есть всякие там Пророчества и артефакты, их выдающие, есть цыгане, которые нет-нет, да и ляпнут что-нибудь этакое, есть слухи, в конце концов, – он недоуменно нахмурился, потому что я внезапно вспомнила, как мастер ругался по поводу цыган и их предсказаний, и невольно хихикнула. – Иногда, чтобы какое-то событие случилось на Ардане, достаточно веры в то, что оно должно случиться, – нашел он, наконец, понятные мне слова.

Тут дверь открылась так резко, словно кто-то ее лягнул. В дверном проеме показалась достаточно интересная мужская спина с развитыми плечами и узкой талией, подчеркнутой широким черным кушаком. Я перестала дышать: на какое-то мгновение мне показалось, что это входит Ланни. В груди радостно трепыхнулось и зачастило, отдаваясь в висках. Но очарование момента рассеялось очень быстро, потому что посетитель задом впятился в каюту, держа перед собой поднос, и развернулся к нам лицом. Сделав долгожданный вдох, я подавилась этим самым воздухом. Лукас орд Краст! Это был он! С неровно обрезанными волосами, смачным бланшем под правым глазом, весь какой-то мятый и потрепанный – но это точно был он!

Я молча уставилась на вошедшего, будучи не в силах вымолвить ни слова. А он, окинув нас равнодушным таким официантским взглядом, пристроил поднос на край столика и не особо аккуратно, но зато быстро переставил на него миски с хлебом, крупно порезанными овощами, несколькими кусками зажаренного местами до черноты мяса. Кроме того, на стол встал пузатый кувшин, кажется, с вином и пара кубков.

Он что же, не узнал меня? Не то, чтобы я этого страстно желала, но вредного парня, пусть даже предателя, невольно воспринимала как привет из тех дней, когда чувствовала себя беззаботной, счастливой и обожаемой девушкой. Глупо, ужасно, но образы Ланни и Лукаса были в моем подсознании тесно переплетены меж собой, и второй незаслуженно получал мою приязнь, несмотря на то, что сделал. Под моим пристальным наблюдением Лукас, чуть помедлив, на долю секунды обжег меня откровенно ненавидящим взглядом и с размаху всадил в верхний кусок мяса пару двузубых вилок. По спине пробежал холодок. Кажется, на месте эскалопа он видел кое-чье сердце. И он меня тоже узнал. После этого флешмоба, юный оборотень поспешно удалился. Его поведение озадачило не только меня.

– Мне, конечно, могло и показаться, но на секундочку, на крохотное мгновение возникло ощущение, что этот юнга хотел вилочку воткнуть в твой красивый глазик. Тебе не показалось, нет? – внезапно Ник принялся изъясняться так, словно бы находился при дворе Повелителя Сиеленнии. И тем самым успешно отвлек меня от переживаний. Ему мы сейчас монокль в глаз, на стол чашечку чая, в которой можно непринужденно помешивать сахарочек серебряной ложечкой и, оттопырив, мизинчик, прихлебывать сладкий чай. Но уже на следующей фразе Ник незаметно сам для себя вернулся в обычное быдловатое свое состояние. – Так о чем это я. Мутный парень, ой мутный. Мы его в Азалоне три недели назад подобрали, юнгой определили, – сообщил мне Ник, подавая мне одну из вилок и вгрызаясь в приглянувшийся кусок мяса. – Он оборотень, но, похоже, к обороту неспособен, может, поэтому из дома сбежал. А может, девушка отвергла, не особо вникал, ну а какие еще печали у мальчишек бывают? Голодный, оборванный… Я его взял, потому что по нему видно было, или он к нам, или с причала в море. Мне-то плевать, да мистер Бинс уговорил, чем-то он его разжалобил, наверное. А я никак не мог отказать старине Бинсу. Ну, под личную ответственность, конечно. По вантам лазает неплохо, всего один раз упал и то вначале. Ужин носит вот. Только чего он тут за танцы с вилками устроил, я так и не понял, такого еще не было. Вы, часом, не встречались раньше?

Пришлось признаваться:

– Это и есть Лукас, кузен моего погибшего жениха Ланни, – я непроизвольно накрыла рукой браслет, успокаиваясь. – Только это странно, что из Ербурга он попал сюда. Я думала, он в тюрьме или что-то вроде того. Это ведь он участвовал в моем похищении. Хотя тогда понятно, почему он такой оборванный и жалкий, – я попыталась откусить мясо и поняла, что в битве за зубной ряд вполне могу и проиграть хорошо прожаренному куску баранины.

Не успела я с чавкающим звуком извлечь челюсть и проверить языком, все ли зубы на месте, дверь снова распахнулась. Это не каюта, а проходной двор какой-то!

– Ник! Мистер Верона совсем плох. Упал с реи, ребята унесли его в трюм. Боюсь, даже до Азалона не довезем, у него уже кровь горлом пошла. Пойди, попрощайся со стариком.

На ноги мы вскочили одновременно.

Глава 2 Спасение неутопающих

Диана

В полутьму трюма мы с Ником ворвались одновременно, застряв на пару секунд в узком проеме. Победила молодость и локоть, беспощадно вонзившийся мужчине в бок. То, что в ответ я могла бы и по зубам получить, я сообразила только тогда, когда уже его локоть просвистел в сантиметре от моего уха. То, что Ник далек от образа джентльмена, я уже осознала, но была уверена, что он это не нарочно.

Трюм был похож на… трюм. В проникающих через верхние решетки лучах заходящего солнца плясали пылинки. Углы были загромождены чем-то неопознаваемым и накрытым сверху не то брезентом, не то старыми парусами. У одной стены висели с десяток гамаков. Возле одного из них столпилась почти вся разношерстная команда Ласточки. Если бы Ник ставил себе сверхзадачу объединить на своем корабле представителей всех рас, у него и то не получилось бы лучше. Всего там было около десятка… эмм… мореплавателей. Не хватало только юнги. Хотите сказать, это он сейчас за штурвалом? А хотя нет, я не чувствую движения, стало быть, Ласточка стоит на якоре.

В гамаке хрипел и кашлял очень пожилой вампир. Божечки, да ему, должно быть, не меньше тысячи лет! А то и больше, если вспомнить, как молодо выглядит мой пятисотлетний свекор. Да и мэтр де Энтрэ выглядит огурцом по сравнению с этим дряхлым стариком. Жидкие длинные седые волосы облепили вспотевшее лицо, застывшее в гримасе боли. Впалая грудь ходила ходуном, руки сжимали край гамака, серая рубашка была вся в темных пятнах крови. Туберкулез? Мне-то бояться нечего, я здоровая, молодая и только что плотно покушала (с мясом не сложилось, но пара вареных яиц утолила мои печали). Маску вот только надеть забыла.

А вот команда в опасности. Кроме того, как так получилось, что вампир, представитель расы, которая, как я поняла, не болеет вообще ничем и устойчива к большинству ядовитых веществ, подхватил туберкулез в полном магии мире?

– Старина… – неожиданно печально и проникновенно прозвучал голос Ника над моей головой.

– Ни-ик, – прошипел-закашлялся вампир. Чего они не разойдутся-то все? Тоже хочется покашлять кусками легкого? – Ты вовремя… Великий Марэ уже прислал за мной свою помощницу… или жену? На эльфийку не похожа… Впрочем, все это неважно, веди меня, девочка… – костлявая рука с неожиданной прытью вымахнулась из гамака, чтобы впиться в мое плечо.

– Эй! – возмутилась, пытаясь отодрать от себя узловатые пальцы.

И потрясенно замерла. Я увидела ее. Слизистую амебообразную гадину, распластавшуюся на правом легком. Она сыто пульсировала и поглаживала мерзкими ложноножками устало бьющееся сердце. Это не туберкулез. Проклятие? В любом случае тварь явно имеет магическое происхождение. Ну, или это такой местный мутант-паразит. Вот почему, пока Верона живой, матросы не боятся стоять близко к нему. А если вампир умрет, тварь сдохнет? Или подобно вшам и блохам поспешит от остывающего тела к новому источнику тепла? За себя я, кстати, совершенно не боялась, от местных паразитов меня должно защитить иномирное происхождение и искреннее нежелание болеть. Кажется, мастер говорил, этого достаточно, чтобы оставаться здоровой? Будем надеяться, что он редко ошибался.

– Ник, пусть все уйдут, – прошептала я, опасаясь спугнуть гадину, потому что закономерно предположила, что моим попыткам с ней справиться, она будет совсем не рада. И была права. Амеба повернула в мою сторону несуществующую морду и ощерилась. Хотя какие там зубы могут быть у амебы? Но они были, а точнее ощущение агрессивного оскала. Верона захрипел, потерял сознание и задергался, потому что тварь, как цепной пес, вгрызлась в нервный узел средостения. – Все вон! – рявкнула, сама не узнав свой голос.

И началась битва. Битва моего желания исцелить бедного старика, подарив ему хоть несколько лет жизни без боли, и наглой слизистой твари, принявшейся безжалостно кромсать на клочки собственное обиталище. Вскоре у меня со лба уже ручьем струился пот, он же бежал противными холодными дорожками по спине. Я по-прежнему держала руку Вероны, положив вторую свою ладонь на едва заметно вздымающуюся грудь вампира аккурат над тварью.

Понятия не имею, почему решила действовать именно так, но я старалась представить, как целительные потоки выходят из моей ладони, захватывая ложноножки, отрывая их от живой ткани, обжигая их края, заставляя сжиматься. Знаете, как будто препарировала некую опухоль на органе, отделяя здоровые ткани от пораженных, коагулируя кровоточащие сосуды по мере продвижения. Мне казалось, я слышу яростное шипение гадины, и запах паленой плоти. Верона совершенно не мешал, будучи в глубочайшей отключке. Не хуже, чем под общим наркозом. Температура его тела была чрезвычайно высокой, моя ладонь буквально горела, касаясь его тощих ребер. Но сердце его пока еще билось, пусть медленно, слабо, и у меня все еще оставалась надежда.

Сражение шло с переменным успехом. Скользкая, как слайм, тварь время от времени выворачивалась из моего захвата, неожиданно выбрасывала ложноножки, по-бульдожьи целясь за освобожденные уже участки, и все начиналось сначала. Я устала и начала выдыхаться. Мастер говорил, что магия идет из моей души, происходя из искреннего желания помочь. Желания у меня было хоть отбавляй, а вот силы кончались. Солнце давно село, рядом со мной появилось и зажглось несколько свечей. Битва преимущественно происходила с закрытыми глазами, но я иногда их открывала, чтобы осмотреться. Наверное, свечи принес Ник, потому что именно он таращился на меня из угла глазами испуганного галаго. Почему-то этот взгляд придал мне сил. И я вспомнила. Музыка помогала мне с лечением оборотней, должна помочь и сейчас.

Я шелкопряд. Тот, что живет на дереве и всю свою жизнь только и делает, что прядет свою нить. Тонкой прочной нитью я обматывала тварь, рвущуюся и верещащую где-то на пределе восприятия, медленно и тщательно упаковывая ее в прочный белый кокон. Нельзя было пропустить ни одного микрона влажно поблескивающей поверхности, потому что из одного-единственного забытого кусочка, одной этой нематериальной клеточки вырастет новая злая гадина, которая не будет уже так смаковать легкие, как предыдущая, а в считанные дни уничтожит носителя подчистую. С чего я все это взяла? Без понятия. Интуиция, доступ к инфопространству Арданы, если таковое существует? Знала и все тут. Действовала. Лечила, как могла. И Fleur мне в этом помогали.

Наконец, плотный белый кокон истаял, скрутился сам в себя, я перестала видеть его в тощей старческой груди. Хотя почему старческой. В бледном свете нескольких свечей я отчетливо видела, что лицо пациента значительно помолодело, лет, эдак, на шестьсот. По человеческим меркам изможденному мужчине в гамаке было не более сорока. Только седые жидкие волосы и заляпанная кровью рубаха говорили о том, что все произошедшее мне не приснилось.

– Стало быть, ты и правда можешь исцелять, – прошептал из угла Ник и, поднявшись, приблизился ко мне, а мне показалось, что он гаркнул это прямо в ухо. Я будто вынырнула из беспамятства.

– Ребанный йот! – ответила, ощутив настолько непреодолимую усталость, что готова была повалиться спать прямо на грязные доски трюма. – Я же рассказывала про стычку с Туманником, забыл?

– Я думал, ты врешь, – пожал он плечами, потягиваясь с нескрываемым наслаждением. – Приукрашиваешь. А что? Я бы точно соврал на твоем месте, чтобы себе цену набить. Что? Я же пошутил! – возмутился он, потому что я, обидевшись, ткнула его кулаком живот. Не ударила, а именно ткнула, на большее сил не было.

– Мудак ты, Николас, и шутки у тебя мудацкие… – сама зевнула и клацнула зубами. – Пациенту, как очнется, куриный бульон с сухарями и обильное питье. Только не ром, а воду! – спохватилась, помня, что предпочитают пить моряки в качестве профилактики кишечных инфекций. – Кипяченую! – уточнила, а то, и правда, сядет у нас Верона орлом на борт с кишечным недомоганием и превратится в новую бортовую скульптуру.

– Пойдем, провожу тебя в каюту, Цыпа, – предложил Ник, не дожидаясь моего положительного ответа, ибо я, кажется, отключилась еще стоя на полу.

Два дня прошли вполне себе мирно. Завтра утром мы должны прибыть в Азалон. Планировалось сделать это сегодня, но ночь, когда я лечила Верону, мы простояли на якоре. Никто не решился двигаться дальше, поскольку все чувствовали творимое мной и Арданой волшебство и не хотели рисковать: кто знает, как поведет себя посудина? И правильно, даже я не рискнула бы это спрогнозировать.

Хоть мне и было страшно, что в Азалоне меня будут искать, а мы до сих пор не придумали, каким образом спрячем меня от ищеек императора, я ни о чем не жалела. Проводила возле выздоравливающего вампира весь день, ухаживая, только на ночь уходя к себе Я поселилась в каюте леди Ди, которую в срочном порядке отскребли от пыли и грязи, поскольку она не использовалась уже несколько лет. Леди Ди терпеть не могла путешествовать на Ласточке.

Команда, разобравшись в ситуации, потянулась ко мне тонким, но нескончаемым ручейком пациентов. По одному, смущаясь, пряча глаза, путаясь в словах, они старались незаметно посетить меня и смыться. Но это же небольшое судно, так что неловких встреч было не избежать. Никогда, пожалуй, я не наблюдала такого количества оттенков красного на лицах, как в эти два дня. У большей части команды, как и предсказывала Ди, оказались различной степени запущенности срамные болезни, а у особо удачливых и пышный их букет. За эти два дня я извела почти все запасы мыла на корабле – аж целых два куска. Я человек небрезгливый, и могу пытливо рассматривать кишечное содержимое и всяческих нутряных паразитов, но брать пораженный гонореей пенис в руки для лечения оказалось непередаваемо противным занятием. Но это только первые пару раз, о которых я постаралась побыстрее забыть. Не было этого, о-кей? В дальнейшем вполне эффективной оказалась методика осмотра пострадавших органов на расстоянии, а исцеляющее воздействие я уже производила, взяв пострадавшего за руку. Предварительно отмыв ее мылом, что было, честное слово, самым трудным делом. Мужики позорно визжали и отбивались всеми лапами, как коты в ванной. И даже перспектива остаться с гниющим хоботом их пугала меньше мытья. Не понимаю, у них тут про День Нептуна ничего не слышали? Про зубы я и вовсе молчу и стараюсь держаться наветренной стороны.

Ник ко мне за лечением не обращался. Не то стыдился глядящей из моими глазами любимой, не то был категорически здоров, в чем эльфийка сомневалась, свистящим шепотом ревниво кроя его на все лады внутри моей головы. Иногда было трудно продолжать спокойно разговаривать, параллельно примеряя на рыжего те художественные образы, что транслировала неугомонная охотница на тварей прямо мне в мозг.

После вечерней «смены» у гамака Вероны я неспешно брела в каюту. Зайдя под лестницу, за которой располагался коридорчик и двери кают, я приостановилась, чтобы с чувством зевнуть и почесать затекшую поясницу. От темной стены в темном коридоре отделилась темная тень. Бред? Да, я так и подумала. Одна, ладно, не одна близость с императором наделила мой организм полезными свойствами, улучшив обоняние и зрение. И темную тень, попахивающую бергамотом, я увидела, но приняла за фантазию утомленного человека, а потому попыталась мирно обогнуть, забыв толком испугаться.

Чуть выступив навстречу, тень превратилась в Лукаса, закутанного в плащ, как летучая мышь, глаза которой в темноте хищно мерцали. Тоже что-то болит? Словно отвечая на незаданный вопрос, плащ распахнулся, являя мне юного оборотня в костюме Адама.

Я потерла глаза и прислонилась к ближайшей стене.

– Слушай, если ты хочешь, чтобы я там что-то рассмотрела, выйди на свет. Зудит? Жжение есть? Выделения какого цвета?

Оборотень запахнулся, съежился и пролетел мимо меня с возмущенным: «Дура!». Даже если и так. А у кого мне учиться уму-то? Поджидать уставшую девушку в темноте с орудием полового труда наперевес вообще не особенно здоровая затея, как по мне. И чего возмущаться, спрашивается, если сыпь надо рассматривать на свету? Кто ж приходит к доктору вот так поздно вечером?

Или не к доктору?

Язвительный смех леди Ди вывел меня из полусонных раздумий. Это что же, оборотень мне товар лицом показывать пришел, а не с жалобой на последствия портовых приключений? А с чего вдруг он решил, что я приму такие недвусмысленные ухаживания, которые, блин, и ухаживаниями-то назвать нельзя? У меня на лице что ли написано: мне срочно нужен секс, дайте мужика в темном углу? Мне срочно нужен сон, и плевать я хотела, кто там что напридумывал.

Винченце Лотта, очень грустный таможенник

Флаги приспустили. Куонова задница! Теперь они будут спущены еще неделю. Как же неудачно все получилось, как не вовремя! У него заканчивался контракт, и он, начальник таможни Азалона Винченце Лотта, собирался отправиться в отпуск к семье в небольшую деревеньку на границе с Сиеленнией. Чистый лесной воздух, сосны, шишки и никакого Куонова водного простора, от которого уже мутит. Сезон штормов – мертвый сезон с непередаваемо поганой погодой, редкий корабль рискнет выйти в море, а уж про океан и речи нет. Как же не вовремя император умер! Ну, что ему стоило сделать это денька через два, если уж так приспичило, чтобы господин Лотта успел покинуть свое рабочее место, сдав дела сменщику? И правильно маменька говорила, нельзя жениться на человечках, от них одни проблемы. Был здоровый император, а только женился – и все, нет императора.

Нет, ну как же не вовремя-то, а? Ладно хоть наследника оставил, говорят, служанка прижила. Ну, это дело молодое, ему ж едва за двести было, а? А вот самому Винченце без малого четыреста, и как раз вчера его отпуск должен был наступить, он собирался написать отчет и отчалить, тьфу ты, отъехать на родину. Но нет, срочное сообщение из храма, отпуска отменяются на неопределенное время, по всей стране траур. Да еще слухи нехорошие, будто парочка захоронений при тюрьмах севернее Азалона непостижимым образом опустели. Что за бред? Разве покойники могут просто встать и уйти? Неужто Собиратель позвал? Говорят, его видели в столице, вот он, поди, молодого императора и прибрал! А с Собирателем не спорят, он всегда прав, говорят. А еще говорят, что у молодого императора остановилось сердце. Но это уж совсем явное вранье, чтобы у вампира да сердце остановилось? Что он, влюбленный оборотень вам, что ли? Трижды ха! А что, если покойнички в Азалон нагрянут? Возле тюрем добрых-то вампиров не хоронили…

Винченце накручивал себя уже второй день, помогая процессу потреблением крепкого красного вина, что сегодня утром конфисковал с небольшого дряхлого кораблика. Эта развалина с идиотским и совершенно непристойным названием (у этих капитанов, должно быть, картофельное пюре вместо мозгов, раз такое придумывают!) еле держалась на плаву и фонила какой-то безысходностью. Редкостно тупоголовое отребье под руководством хорошо известного ему капитана Ника Чайки. Не далее, как месяц назад, он проходил через Азалон в Залтан за этим самым вином для гномов. Выкупил партию и пролетел. Гномы перекрыли границы, отказавшись выполнять договорные обязательства, ссылаясь на пункт договора о форс-мажорных обстоятельствах. Хорошо, что вампиры таких глупостей не делают. Трагедии трагедиями, а торговля торговлей, одно другому мешать не должно. Неудивительно, что теперь неудачливый капитан хватается за первый попавшийся шанс заработать, контракт-то прогорел, сроки поставки вышли, и никого не волнует, что при этом Чайка не виноват! Зато вино у него было весьма недурственное. Винченце даже не стал забирать его полностью, всего лишь компенсировал долг Чайки, который тот обещался вернуть, выполнив заказ. Пошлина, она такая, ее платить надо. Неудачник. Целая команда неудачников. Повезли какого-то богатенького мальчишку в Киренику. Хо-хо, ну если довезут, хорошо. Парнишка-то молоденький совсем, забавный толстячок, жалко человечка, но всех ведь не спасешь.

Сезон штормов даже для такого тертого моряка, как Чайка, безжалостен и свиреп. На нормальном корабле у них еще был бы шанс. А на Ласточке – впрочем, Марэ им судья, и Куон с ними.

А теперь иди ко мне, моя стеклянная подружка, ох, помянем императора, пусть его путь до Темных врат будет легким, да здравствует его наследник!

Диана

На таможне не возникло ни малейших проволочек. Ну, то есть как совсем. Ник с неестественно радушным и потому пугающим видом выкатил вино, которое все равно уже нельзя вручить заказчику, потому что контракт аннулирован, и просто-таки навялил его печальному начальнику таможни. Мужик даже чутка воодушевился. И поделился на радостях, что он застрял в порту, потому что отложился на непонятно насколько долгое время его долгожданный отпуск из-за внезапной кончины императора. Пока регент примет власть, пока все устаканится, пока новые печати утвердят и все такое…

После этого я как-то потеряла нить разговора и тихо удалилась, спряталась у себя, стараясь не завывать в голос. Как же так? Умер? Мой вампир тоже умер, как все они?… Нет-нет-нет-нет-нет!! Не может этого быть! Я ведь для этого и ушла. Чтобы он жил и стал достойным отцом для Эрни. Таможенник почему-то назвал его «наследник Генрих». Впрочем, какая разница, если все было зря? Опять все зря, и снова из-за меня. Наверное, я ушла слишком поздно. Воронка в районе солнечного сплетения издевательски захлюпала, заклокотала, разрастаясь, наподобие черной дыры высасывая из мира краски…

Я ведь успела влюбиться. И сама себе не признавалась, что соскучилась по ехидному и страстному мужу. Сбежала. Хотела оказаться подальше. Убедила себя, что тем самым его спасаю. Молодец, у тебя все получилось. Теперь он настолько далеко от меня, насколько это вообще возможно в пределах привычной четырехмерной реальности. Мир снова потускнел. Ардана становилась все бледнее для меня, с каждой смертью тех, кто стал мне дорог. И теперь я, как собака, видела мир в серо-белых тонах. На какое-то мгновение я даже испугалась, а не случился ли у меня инсульт с поражением зон, отвечающих за цветовосприятие.

«Психика у тебя поражена,» – ворчала леди Ди.

«Может, бухнем?» – ненавязчиво предложил вариант решения проблемы Валера.

Знаете, друзья. Я попробую справиться сама. А уж если не получится, всенепременно бухнем! И будем с Ником, как два бомжа, вонять из разных углов палубы на радость чайкам.

Мой вампир умер. Все. Нет его. Странно, что жаба не бьется в конвульсиях.

– Мое, – мрачно квакнула она, угрюмо насупившись. Ну правильно, он продолжает жить в моей памяти, в моем сердце, как бы избито и банально это не звучало.

От мужа у меня теперь осталось только кольцо, которое я так и не смогла снять. Просто одолжила вязаные перчатки с обрезанными пальцами у мистера Вероны, готового за свое спасение отдать мне вообще все, вплоть до внутренних органов, траченных гадиной. Спасибо, конечно, но мне только перчатки. Не в кожаной же красоте пользовать больных! К тому, как оказалось, лечение работало только при контакте кожа к коже. Сейчас я стащила такую варежку с правой руки, уставившись отечными щелочками глаз на ставший совершенно прозрачным, как хрусталь, камень. Если этот перстень и был маяком, то со смертью императора им вряд ли кто-то еще сможет воспользоваться. Впрочем, будь даже это так, вампиру он не помог. А его родственники меня, кажется, и не искали. Я нужна была лишь императору, а с его смертью и вовсе на хрен никому не упала. А может, и он не искал? Получил, чего добивался, разочаровался и вздохнул свободно, обнаружив пропажу проблемной супруги? Наследник же есть уже. А вдруг я забеременела? У меня аж в висках заломило. Да не, это был бы полный зашквар со стороны Арданы, не могло мне настолько не повезти. С другой стороны, у меня осталась бы маленькая частичка любимого… Нет, нет, я собираюсь вернуться домой, ребенок намертво привяжет меня к Ардане, он не сможет жить на ТОЙ стороне. Нет.

От мыслей о собственной никчемности отвлек скрип двери.

– Ну, что ж, Цыпа. Даже если ты не успела к нему толком привязаться, стать вдовой через день после свадьбы – это Куонова задница. В соревновании неудачников ты меня сделала, как сопляка, – Ник присел на мою кровать, я непроизвольно скрутилась эмбрионом вокруг его худого тела в поисках живого тепла, прислонившись зареванной щекой к бедру. – Куондец, ты страшная сейчас, конечно, прости за прямоту. И как он на тебя купился?

– Это я виновата в его смерти, Ник. Я как паучиха. Знаешь, в моем мире есть такой вид пауков, называется каракурт, а в народе «Черная вдова». Очень ядовитый. И, кстати, небольшого размера. Более чем уверена, что каракурты не виноваты в своей природе и убивают тех, кого считают угрозой, защищаясь, ну и чтобы поесть. Словом, они не злодеи, но вызывают страх. И я такая же. Те, к кому я привязываюсь, все умирают. Это так страшно, Ник! – я готова была начать давиться новой порцией сухих рыданий. – Хотя, честно говоря, вот сейчас я даже удивлена своей реакции. Раньше все было гораздо более… более. Мне хотелось кричать и взорвать все вокруг себя! А сейчас внутри меня космос и абсолютный минус. Я опустошена, высушена. Я как скелет. Ник, вампиры выжрали мои эмоции до дна!

– Вовсе нет, эмоции – неисчерпаемый ресурс, малышка, все восстановится. И не вздумай себя ни в чем винить! Ты же с ТОЙ стороны, знаешь, кто появляется в океане, когда человек с ТОЙ стороны страдает от чувства вины и тоски?

– Кто?

– Огромные морские змеи. Страшные чудовищные многоногие твари, которым Ласточка на один укус. То есть на один удар щупальца. И от них мы вампирьим вином точно не откупимся. Я однажды пробовал, клянусь! – он слегка расслабился, потому что я тихо захихикала сквозь слезы, представив эту картину. – Тварь бутылку все-таки взяла и прицельно разбила о голову мистера Бинса, я еле успел пригнуться!

– Врешь! – уличила я его, постепенно успокаиваясь.

– Вру, – нисколько не смутился капитан, – но про змеев – чистая правда, в Залтане вроде бы даже музей какой-то на эту тему имеется, я лично туда пару занятных скелетов привозил. За большие деньги, конечно.

– Расскажи! – попросила, устраиваясь поудобнее и отлепив, наконец, опухшее от слез лицо от уже насквозь промокшей штанины.

Глава 3 Булочка

Диана

– Вставай, сонная лощина, мы отправляемся на поиски пропитания для команды из десяти бравых голодных мужиков и одного прожорливого чудовища! – орало в моей комнате возмутительно бодрым голосом Ника.

– А? Чо, в смысле… Какого чудовища? – смогла я вычленить нечто более-менее связное из его речи и отчаянно зевнула. – Десяти мужиков и… это что, я, что ли, чудище?! – от такого неприкрытого хамства я моментально проснулась и зарядила в нарушителя моего душевного спокойствия плотной перьевой подушкой. – Ну, ты и гад, Ник Чайка!

– Не без этого, Цыпа, на том и стою! – весело подмигнул он, сдул с бороденки куриное перышко и исчез за лишь номинально запирающейся дверью. То есть замок в ней как бы был, но швабра под ручкой, упертая вторым концом в пол, была бы эффективнее, пожалуй.

Собралась я быстро. Когда нечего собирать, все действие, по сути, сводится к чистке зубов. Кстати, гальюны на корабле были неожиданно дорогими, снабженными всеми положенными устройствами и артефактами. Один для капитанской половины, содержащий не только раковину и унитаз, но и вполне приличный душ, правда, без шторки, и второй для остальной команды, спрятанный в глубине трюма. Где-то в киле, как я поняла мистера Бинса, проникшегося ко мне после исцеления команды, самыми восторженными чувствами, была полость, где скапливались эти все дурнопахнущие вещи. Поэтому у корабля было ограниченное число работников и пассажиров. В дальнейшем отходы либо откачивались в ближайшем порту и шли на нужды сельского хозяйства, либо в плавании служили одним из средств психологической защиты от других пиратов и тварей. Последние, будучи по сути отходами эмоционального фона Земли, тяжело переносили контакт с отходами физическими, и их эффективно отпугивала буквально капля дерьма.

Твою ж мать, знай я это, в туманника достаточно было бы кинуть какашкой, чтобы никто не пострадал!

Такое распределение ресурсов сразу наводило на мысли о том, насколько дорога Нику Чайке его пятая точка, раз о ее комфорте он так побеспокоился.

Город Азалон против Залтана был что среднестатистический районный центр России против столицы. Вблизи порта, да чего там, практически в самом порту имелся огромный рынок. Торговые пошлины и наценки были минимальными, ведь товары еще не успели пересечь ту невидимую черту, за которой их цена вырастала чуть ли ни вдвое. Этакий дьюти-фри на средневековый лад. Длинные торговые ряды сменялись чередой разномастных палаток и наоборот. Торговцы всех рас одинаково мельтешили, кричали и усердно зазывали каждого нового покупателя. Им не мешал ни прошедший Конец года, ни уже объявленный по всей стране траур по безвременно почившему императору, ни мерзопакостная погода, состоявшая из холодного мелкого дождя и пронизывающих порывов ветра. Она словно бы шептала «Поди прочь, в тепло, налей и выпей…». Многие, кстати, следовали этому совету, все харчевни были забиты под завязку. Но и на свежем воздухе оставалось чересчур много желающих продать или купить.

Со мной и Ником за покупками отправился корабельный кок: солидный и коренастый оборотень-рысь, мистер Густавссон. Он был гораздо больше похож на капитана, чем сам капитан. Степенный, спокойный, с суровым взглядом, он шествовал по торговым рядам флагманским судном, а мы с Ником уныло плелись в арьергарде.

К Нику мистер Густавссон обращался только «Кэп», соблюдая субординацию, на самом деле жестко подавляя его своим немаленьким животом и авторитетом. Я представляла его внутреннего зверя как нечто ленивое и наверняка шарообразное. Которое вместо «я на охоту» буркнет «я спать». Я с ними вообще шла в качестве денежного мешка, ещё вчера предъявив Чайке список необходимых покупок, где главное место занимала аптечка и средства гигиены для всей команды. Мыло. У нас будет много мыла..

Ник ныл, что его киль лопнет от такого количества воды, но соглашался, что команда, у которой в штанах ничего не чешется, бегает по реям куда охотней и быстрей. Он даже удивился с утра их прыти, когда мы покинули таможенные доки и разместились у небольшого частного причала чуть в стороне от главного порта. Потому что «а на кой Куон нам в порту светиться? Тем более я там всем денег должен…». И почему я не удивлена?

Так что мы шествовали со скоростью неторопливой поступи повара, гордого автора нежующихся бараньих эскалопов, которые, как я поняла, были уникальным блюдом, способным выдержать не одно нападение со стороны голодных страждущих. Их могли пытаться прожевать на завтрак, обед и ужин, при этом они практически не теряли товарного вида. На следующий день их мелко шинковали в суп. Попробовав сие творение и моментально наткнувшись на, как мне сперва показалось, камень, я не сразу опознала в нем вчерашнего знакомого. В принципе, если бы я задалась такой целью, то могла бы из кусочков мяса составить нечто вроде паззла.

Повар уверенно привел нас к мясным лавкам, где мы принялись закупаться. Еще вчера, проревевшись и успокоившись, я уточнила про наличие стазисной комнаты, но по реакции поняла, что стазисная комната на Ласточке это все равно, что двухкамерный холодильник у человека, живущего в коробке из-под этого самого холодильника. Дорогое удовольствие. Но по итогу жарких споров, к которым охотно подключился и кок, мы договорились купить несколько соответствующих артефактов, оборудовав чуланчик рядом с камбузом. Поэтому сейчас мистер Густавссон отрывался на всю катушку, придирчиво выбирая по-настоящему хорошее мясо. Да чего там, целые свиные, говяжьи и бараньи туши отправлялись в телегу для доставки на Ласточку. Я встала в позу и потребовала у оборотня овощей и фруктов, ибо надеялась доехать до Киреники со всеми зубами и деснами, не пострадавшими от цинги. Скрипнув хищными клыками, мелькнувшими на мгновение, кок согласился, при условии, что готовить эту траву я буду сама. Я согласилась, выставив встречное условие, что лично мистер Густавссон будет мыть руки не реже, чем каждый раз после выхода с кухни даже просто подышать воздухом и до входа на оную. Оборотень, порычав и почесав свой внушительный живот, согласился.

Были закуплены приправы, одежда и обувь для команды, артефакты, гигиенические принадлежности и самые необходимые лекарства, теплая куртка для меня, поскольку я не знала, сколько еще продлится устойчивость к низким температурам, тем более, что ветер, например, ощущался более чем остро. Мы посетили, наверное, все хозяйственные и продуктовые магазины в округе. К тому же Ник ненавязчиво завел меня в лавку с гномьим оружием, чтобы я проспонсировала легкое вооружение его команды.

– Как же вы раньше плавали без оружия, Ник?

– Не плавали, а ходили, Цыпа, – наставительно поднял палец Ник, заодно пробуя остроту клинка грязноватым ногтем. – У нас репутация отчаянных смельчаков и сорвиголов, вообще-то. Нас не трогают, но это все до поры до времени, пока не появится в океане корабль, команде которого неизвестно, какие мы свирепые и лихие, или удаль в заднице играет и требует означенное проверить.

Я озадаченно попыталась представить тех мужичков из команды Ласточки, с которыми успела близко познакомиться, и совместить этот образ с выражением «отчаянные смельчаки». У меня ничего не вышло. Потому что я прекрасно помнила, как все они тряслись и верещали, когда я говорила им страшные слова «гигиена» и «санация». Кажется, они думали, что я собираюсь отчекрыжить им все к Куоновой матери, чтобы уж точно ничего не болело. Лукас и вовсе при моем появлении овладевал магией мгновенного перемещения, кажется, и исчезал за один «мырг» глазами. Ну и хрен бы с ним, если честно. Я пока сама не могла разобраться, что чувствую к нему. Единственное, что можно было сказать точно, относилась я к нему лучше, чем он того заслуживал. Почему-то сразу вспоминалась древняя мудрость: «больше всех в любви нуждается тот, кто меньше всех ее заслуживает». Озлобленный и гниловатый Лукас, своим предательством выступивший против самой своей природы, был для меня как раз таким запутавшимся обиженным на весь мир ребенком, несмотря на то, что детинушка был старше меня на пару лет, кажется.

– А всякие там пушки и прочие орудия дальнего боя? – не удержалась я от вопроса. – Или репутация и с этим справляется?

Ник ухмыльнулся:

– Не, с этим справляется пара нужных знакомств и одна эльфийка, которая сидит внутри тебя. С ней мне и в логово морских змеев не страшно отправиться!

«Я его снабдила оружием, способным превращать морскую воду в ледяные ядра, одна из последних разработок моей семьи,» – по-деловому откликнулась леди Ди. – «Но привести эту штуку в рабочее состояние способен только чистокровный Улидинар, без меня они используют, так скажем урезанную версию на один залп. Потом надо заряжать, к сожалению.».

Кстати о воде. Я заметила, каким масляным взглядом Ник Чайка приласкал приземистое здание пивоварни. Чай, кофе, конечно хорошо, мы их купили, но что с пресной водой? Нам плыть, простите, идти по океану несколько недель, боюсь, в трюме не найдется столько места под пресную воду, а если команда вечно будет навеселе, я их поубиваю. Или сопьюсь.

«За воду не волнуйся, сама наделаешь ее столько, сколько нужно. Вблизи Ника мои возможности вырастают, и если на континенте я смогла бы добыть лишь стаканчик чистой воды, то рядом с ним могу гнать ее галлонами,» – обнадежила меня леди Ди, и я решительно отвернула Ника от соблазнительно попахивающего сивушными испарениями строения.

– Ну Ди-и, ну, капельку, – канючил он, как маленький мальчик, дергая меня за рукав.

– Да вы совсем охренели, что ли?! – внезапно вклинился в наш разговор высокий пронзительный голос. Его источник сходу обнаружить не удалось, хотя я резво крутанулась на триста шестьдесят градусов. Наш мощный кок давно убыл с телегой, набитой, покупками на Ласточку, и мы с Ником остались одни, одинаково лишенные звериного чутья оборотней. – Вы мне должны деньги за два вечерних концерта, в каком таком смысле «не заработала»?! – надрывалась неизвестная женщина столь эмоционально, что даже Ник заслушался.

– Ты посетителя чуть не убила! – рявкнул мужской голос, и мы, наконец, определили, что спорили за приоткрытой дверью ближайшей таверны. – Это ж надо догадаться, уважаемого гостя в приличном заведении – и стулом! Дура ненормальная! Пошла вон!

– Он распускал руки, ваш уважаемый гость, надо было его еще и кочергой отходить! Я приличная девушка, какого Куона лысого этот отросток вел себя, как в борделе?! Вам должно быть стыдно за таких гостей и за таких охранников, при которых уважающая себя девушка вынуждена защищать честь самостоятельно!!

Дверь распахнулась, как и наши с Ником рты. Из нее выскочила поистине замечательная девушка. Замечательная в том смысле, что ее невозможно было не заметить. Высокая, как мужчина, крупного сложения девица, наверняка, оборотница, с пышной копной русых волос до плеч, чем-то вроде гитары в руках и какой-то цветастой сумкой, только переброшенной почему-то не сзади, а спереди. И голосом, громким, как труба.

Она замерла на пороге, словно что-то внезапно вспомнив, обвела всех одинаково остолбеневших случайных прохожих своими огромными глазами цвета грозового неба, и снова распахнула дверь негостеприимного заведения.

– И кстати, ваше приличное заведение – полное дерьмо! Я еще позавчера почувствовала, что здесь обижают мертвых! Вы, часом, отравленных вашей стряпней посетителей на заднем дворе не прикапывали? – у зевак синхронно позеленели лица. – Я бы такому после вчерашних отбивных совершенно не удивилась!

– Нормальные у меня отбивные! – голос невидимого хозяина сорвался на фальцет. – Кроме вас недовольных не было!

– Они просто не в силах сюда прийти, чтобы морду вашу бесстыжую начистить! А я такую гадость даже не глотаю!

Девушка еще раз так саданула дверью, что та с жалобным скрипом перекосилась и повисла на одной петле. Потом она развернулась, решительным шагом протопала мимо нас, завернув за угол, и скрылась с глаз.

– Впечатляющая дама, – изрек потрясенный Ник. – Похоже, она менестрель, и ей не заплатили за выступление. Если я правильно понял, выжига-трактирщик заработанные деньги прижучил, отговорившись нападением на клиента. И девушка явно не местная, иначе знала бы, что при наличии полной таверны посетителей, которым понравилось ее выступление, легче легкого было бы найти пару свидетелей и пойти с ними в местное управление порядка.

У меня засосало под ложечкой от какого-то смутного предчувствия. Пока я не поняла, в чем дело, и сочла, что мне просто жаль несправедливо обиженного музыканта. Хотя она тоже молодец, на всю улицу ославила заведение! Я, например, теперь даже на его порог не рискну ступить, боясь отравиться.

– Давай возьмем ее с собой! – вырвалось из меня еще до того, как я додумала мысль. Валера? Хотя да, я согласна, именно это я и собиралась предложить.

– Хммм, – притворился задумавшимся Ник. – Мистер Густавссон будет не рад такому большому дополнительному рту. Совсем не будет. Хотя… крупные девочки будят в нем отцовский инстинкт…

– Мы закупим дополнительную провизию и на нее тоже!

– Уговорила, я был бы не против, если на борту будет тот, кто может петь без участия магии! А то твоё исполнение – это вещь непредсказуемая, без обид. Только спать она будет в твоей каюте! – я кивнула, даже не предполагая иных вариантов. – Ну что, где будем искать юное дарование? Можем, кстати, разделиться, наверняка такая крупная фигура будет видна издалека, один из нас ее быстро найдет и приведет в условленное место, скажем, через час.

– Ага, – мрачно согласилась я, – а потом вы с юным дарованием будете искать уже маленькую и незаметную меня, потому что я даже примерно не представляю, где нахожусь. Але, Ник, интурист на проводе, я города не знаю! Никаких разделений, идем по следу. Она пахнет детским питанием, у меня нюх не как у ищейки, но такой насыщенный молочный запах я и с моим носом учую. Ник с сожалением покрутил своим проспиртованным породистым шнобелем.

Я не преувеличивала. Когда девушка прошла мимо, едва не задев меня гитарой, я еще несколько секунд неосознанно втягивала ноздрями этот запах, ассоциирующийся у меня с грудными детьми и молочной кухней. Странный запах для взрослого человека. И странный сверток на груди…

В людской толпе запах путался и постоянно терялся, но, Хвала селезенке, девушка не пошла в торговые ряды, а завернула в обычный жилой квартал. И мы с Ником довольно быстро наткнулись на нее, с отсутствующим видом сидящую на скамеечке в садике возле ухоженного маленького домика. У ее ног стояла относительно небольшая дорожная сумка, напоминающая древний советский чемодан с ремнями. Относительно в сравнении с хозяйкой, конечно.

– Привет, Булочка! – развязно выдал капитан, плюхаясь рядом на скамью.

Холодом грозовых глаз можно было убить пингвина, но не толстокожего Ника Чайку.

– Не обращай, пожалуйста, внимания, – вмешалась я, – он на голову слабоват, знаешь, устал, не выспался… Словом, где тонко, там и рвется. Я Диана, а как тебя зовут? – девушка, уже набравшая было воздуха, чтобы то ли сдуть Ника со скамьи, как волк поросячий домик, то ли послать его в необозримые дали, от моего дружелюбного тона удивленно выдохнула.

– Привет. Я Илия. Менестрель. Похороны, свадьбы, корпоративы. Баллады, романсы, похабные частушки, – привычно выдала она, изучая меня. От пристального внимания столь выдающейся особы было немного не по себе, но в целом девушка производила очень благоприятное впечатление. – Что хотите заказать? Свадьбу не рекомендую, – она большим пальцем через плечо показала в сторону вальяжно развалившегося Ника, – он у вас пьет слишком много рома, вы в курсе? Намаетесь с ним, я серьезно. Ну, а если не свадьба, то я согласна, но требуется обеспечить место ночлега, а то я временно… вот.

Она грустно уставилась на собственный пыльноватый чемодан. Кажется, она приехала недавно и сумку еще толком не разбирала. Или ей "помог" тот, кто сдавал ей ночлег накануне. Наверное, поэтому ей так срочно нужны были деньги за выступление. Впрочем, о чем это я? Илия вправе требовать оплату своего труда, и неважно, как срочно ей нужно оплатить жилье. Но мне это скорее на руку. Я вдруг прямо нутром почуяла, что мне очень нужно, чтобы Илия попала на Ласточку. Очень. Просто жизненно необходимо.

– Нам нужен менестрель на длительный срок, мы плывем на Киренику. Составите компанию? Каюту и защиту обеспечим, оплата по прибытию, скажем… Сколько стоит час работы?

Илия ошарашенно уставилась на меня. Под пышными кудрями шла напряженная работа мысли, было заметно, что девушка с математической скрупулезностью обрабатывает входящие данные.

– Сейчас, в сезон штормов? Вы чокнутые? – я аж вздрогнула, услышав знакомое слово. На какое-то мгновение мне показалось, что я разговариваю с соотечественницей.

– Этот скорбный головой – маг воздуха, я могу управлять водой и льдом, а еще у нас хорошее питание и чистые гальюны. Соглашайтесь, Илия, в Киренике вам наверняка будет чем заняться! – соблазняла я ее, сияя нервной улыбкой. Да соглашайся же ты быстрее!

– Эй! – послышался вопль с другого конца улицы. – Это же Ник Чайка! Вон там! И опять с двумя девками, сволочь!! Попался, гад!

– Девочки, у нас проблемы, – подобрался Ник.

– Это у тебя проблемы, – отбрила его Илия, считая, видимо, капитаном меня.

– Это у нас мои проблемы, – скорректировал формулировку Ник, вскочив на свои длинные ноги и беспокойно забегав по садику, пока оравший неизвестный с нарастающим ускорением двигался в нашу сторону, собирая по пути толпу свидетелей. – Цыпа, дорогая, я вынужден просить у тебя финансовой защиты. И давайте уже свалим из этого гостеприимного места, я серьезно, он такой не один.

– Сколько? – кротко поинтересовалась я, залезая в мешочек с монетами. Подумаешь, хоть одного кредитора успокою, мне же не сложно.

– Триста золотых, – тоном первоклассника-отличника ответил Ник, нервно перебирая на одном месте ногами, как козленок.

– Сколько? – ахнула я. – Это почти все, что у нас есть! Ты совсем охренел? Куда можно просрать такую сумму? Валим бегом, Илия, у двора есть другой выход? Ты с нами?

– Ага, вон туда, – ответила она, без малейшего усилия подхватывая чемодан, и с резвостью мигрирующего кабанчика ломанулась куда-то за домик.

Когда мы оказались у Ласточки, солнце снова садилось. Мы долго петляли по каким-то задворкам, потому что Илия тоже не особенно хорошо знала город, и искали выход на наш причал. В одном месте она даже перебросила меня через высокий глухой забор отработанным движением баскетболиста. С той стороны ловил Ник, вскарабкавшийся сам, и в процессе напомнивший мне большого тощего палочника.

Совместные пробежки, наверное, сближают, так что к кораблику мы подходили, перешучиваясь, как закадычные друзья. Внезапно из висящей на груди Илии сумки раздался какой-то звук, словно там зевнул котенок.

Илия всучила чемодан Нику, отчего тот охнул и согнулся под его тяжестью, и торопливо расколупала сверток. Я уронила челюсть, наблюдая, как из сумки появилась голова четырехлетнего ребенка. Веселенькие светлые кудряшки, курносый носик-пуговка и светло-голубые глазки, осоловело моргающие после долгого сна.

– Ты, наконец, проснулась, моя радость, – засюсюкала моментально смягчившаяся железная леди. – Познакомьтесь с моей малышкой, это Нинель! – дитя посмотрело на меня и улыбнулось, показав ровные молочные зубки и крошечные острые клычки, выглядевшие одновременно мимимишно и пугающе. – Нинель, это тетя Диана! – только сейчас я заметила хорошие такие клыкандры и у своей новой знакомой.

– Вы вампиры? – наверное, не слишком толерантно уточнила я, потому что девушка очень выбивалась из уже сформированного у меня образа вампира.

– Ну, да, – похолодевшим тоном откликнулась она, вмиг посуровев. – Есть проблемы?

– Ни малейших, Боже упаси, – открестилась я, ступая на сходни вслед за кряхтящим от натуги Ником. – Ты просто… э-э… заметная девочка. Издалека заметная. Я думала, ты оборотень.

– А, – отмахнулась, как от пустяка. – у меня мама медведь.

– А папа?

– А папа – подлец.

Ох, как все непросто.

Глава 4 Вскрываем чирей

Диана

– А у вас тут… миленько, – сказала, наконец, Илия тоном «у вас тут насрано».

Ну как бы да, не отель Ритц. Серое щербатое дерево, грязноватые обтрепанные паруса, парочка пробежавших мимо сильно заросших и, откровенно говоря, напоминающих бомжей, мужичков. Новую одежду они еще явно не освоили. Все увиденное можно было охарактеризовать одним словом «убожество».

– Знаешь, я думаю, нам лучше пройти в каюту. И там прям сразу в душ, он тут по последнему слову техники. Потом кушать, у меня живот подводит уже. Это лучшее, что может продемонстрировать Ласточка. И на сытый желудок, клянусь все не будет столь… гм… словом, ты привыкнешь! – фальшиво радовалась я, подцепляя Илию под локоток.

С камбуза, расположенного как раз под каютами, доносились обалденные запахи.

Ник, безответственно бросив чемодан, ускакал куда-то на длинных ногах, и стоило нам уйти с палубы, как по ней суетливо забегала команда, готовясь к отплытию.

– Почему мы отходим? – высунула я голову из каюты и удачно поймала за рукав пробегающего мимо капитана. – Нам же еще надо дополнительно закупиться! Ты предупредил мистера Густавссона о гостье?

– Нам надо рвать когти, Цыпа, – снисходительно пояснил Ник. – иначе кое-кто недовольный сделает нам пару лишних дырок в корпусе. Серьезно, закупимся на побережье, там меньше выбор, но, надеюсь, твоя новая подруга любит рыбу. Все равно нам необходимо спуститься южнее, чтобы пересечь океан в самом узком и относительно безопасном месте. Мистер Густавссон очень рад, едва не надел мне на голову котел с похлебкой от радости, так что можете идти трапезничать, команда все равно сейчас будет занята.

В столовой, а точнее, на большом столе в камбузе стояло много тарелок с недоеденными остатками. Видимо, приказ бессердечного капитана застал команду за ужином. Сердитый, как медведь-шатун, мистер Густавссон сделал пару агрессивных шагов нам навстречу, но словно бы уперся в стену, увидев Илию. Затем с мужчиной произошли разительные перемены: круглый живот втянулся, плечи расправились, толстый палец кокетливо накрутил колечко на лохматой бороде. Чей-та?

– Рад приветствовать очаровательную леди в моем скромном обиталище, – оборотень курлыкал, что гигантский голубь, желтоватые глаза заинтересованно поблескивали. Неужели учуял истинную? – Не думал, что на старости лет на этом корабле доведется смотреть на такую красоту, – рокотал он, – садись, дочка, угощу от души.

– Эй, я тоже тут девочка вообще-то! – обиженно пискнула я, садясь на лавку. – Я, конечно, понимаю, что не оборотень, но неужели же такая страшная?

Мистер Густавссон поставил передо мной похлебку и впервые за все время отечески потрепал по голове.

– Ты мелочь с тощими ребрами, которую откармливать надо, чтобы на бабу стала похожа. А вот наша гостья – прекрасная женщина, и все при ней. Ой, а это тут у нас кто такой класи-ивый?!

Я в ужасе вытаращилась на повара, который в одно мгновение из нормального сурового до брутальности мужика превратился в шепелявого дурачка. Его инсульт, что ли шарахнул? А нет, нормально все, это Илия вытащила из свертка малышку Нинель и у нордического «рыся» включился режим дедушки.

– А давай дадим мамочке спокойно поку-усать и пойдем поищем, чем нам накормить такую славную малышку-клохотышку, – мурлыкал этот кошак, а девочка радостно хихикала и обнимала его за шею, ничего не имея против такой большой бородатой няньки.

Илия кушала совершенно невозмутимо, словно это в порядке вещей, что совершенно незнакомый мужик размером с мамонта просто взял и утащил ее маленькую дочь. На мой немой вопрос, наверное, капсом написанный в вытаращенных глазах, Илия пожала плечами.

– Она у меня общительная, ко всем идет. Иначе я просто не смогла бы работать. Мне повезло с ней, – в голосе девушки звучало столько нежности, что я чуть не расплакалась. Как вспомню леди Вирджинию, так и хочется плакать, ей-богу. – Оборотни-мужчины в основном очень хорошо ладят с детьми, а Нинель все же на четверть медвежонок. Так что волноваться не о чем, она неприхотлива и всеядна.

Мне стало неловко с этих ее слов. Впрочем, такая непривычная для вампиров откровенность удивительным образом сочеталась в Илии с чуть ли ни аристократическим достоинством. Спину она держала прямо, кушала аккуратно, не чавкала, не хлюпала, хлеб откусывала так, словно ужинает на королевском приеме. Ох и не простая у нас попутчица, ох, и не простая.

– Давай так, Или. Ничего, если я буду тебя так называть?

Девушка кивнула.

– Можно даже Ли, если с длинными словами у тебя не очень, – она улыбнулась, а я облегченно расхохоталась. Думаю, мы поладим, определенно.

– В общем так. Я уже доела, и мне надо проверить одного пациента в трюме. А вы с Нинель, как закончите, отправляйтесь в каюту и располагайтесь. Я попрошу кого-нибудь принести мне матрас или гамак.

– Так я сама могу… – начала было Ли, но я ее перебила.

– Нет, ты кормящая мать. Это не обсуждается. Ник обещал сделать остановку на побережье, купим какую-нибудь софу или раскладушку. Я все детство на таких спала, так что нормально. А утром обо всем договоримся, лады?

– Лады, – без малейших сомнений ответила Ли. – Только я, пожалуй, немного помогу коку, тем более, он вон как Эль понравился.

Она кивнула за спину, где повар чуть ли не вприсядку приплясывал с частушками и потешками, ловкими движениями отправляя ложку за ложкой с картофельным пюре в хохочущий ротик маленькой вампирши Нинель.

В трюме было тихо. Мистер Верона уже не нуждался в уходе, и даже приступил к выполнению каких-то простых задач, но я все равно считала своим долгом мониторировать его состояние. Во время моих дневных бдений, вампир поделился своими догадками относительно того, каким образом мог подхватить проклятие. Злобную тварь подселили ему год назад в Торгвальде, где он во время стоянки Ласточки не удержался и на спор спер кошель у какого-то высокопоставленного орка. Кошель, видимо, был защищен артефактом, в который и была заключена тварь.

– Я не безгрешный Покровитель, – шелестел мистер Верона. – И наказание было суровым, но я его, наверное, заслужил. Вы не знаете моей жизни, миледи, но уверяю вас, в ней достаточно грязных пятен, которых я по сей день стыжусь. Хотя орки переборщили, конечно, с защитой имущества, мне думается, никакие деньги не могут быть дороже жизни. Как вы считаете, миледи?

Да, после того исцеления он не называл меня иначе.

Мужчина ложился спать раньше остальных, пока мы не в океане, команда давала ему возможность восстановиться. Хотя уже сейчас он почти ничем не напоминал изможденного старика, каким был еще несколько дней назад. И волосы мы ему состригли почти под корень, так что вместо седых соплей на голове его был аккуратный и очень стильный ежик белого цвета. У вампиров волосы растут с той скоростью, какую они пожелают, в этом они могут дать фору даже лохматым оборотням. Кстати об оборотнях.

На выходе я столкнулась с Лукасом. При том, что последний от меня шифровался несколько дней, такая встреча была, как минимум, неожиданной. Он просто загородил узкий проход, вынуждая меня остановиться и поднять глаза.

– Миледи, я… разрешите с вами поговорить, – с выправкой как минимум курсанта суворовского училища суховато обратился он ко мне.

– Говори, – не менее сухо ответила я. Ну просто беседа двух каменных горгулий, прелесть какая.

– Давайте пойдем в камбуз. Мистер Густавссон обещал оставить чай.

– Хорошо, пойдем, – Лукас подал мне руку, чтобы помочь выбраться по крутой трюмной лесенке. Я удивленно ее приняла. Никак, головой заболел, ущербный?

В камбузе царили стерильная чистота и порядок. Ого, такого тут я еще не видела, наверняка, Ли постаралась. Какая интересная черта для менестреля, я думала, творческие люди выше приземленных материй вроде уборки. По крайней мере, я выше.

На столе стояли две дымящиеся кружки, приятно пахнущие чем-то вроде чабреца. Ни вампирши, ни кока видно не было, наверное, он помогает «красивой женщине» получше устроиться. Не поняла я пока подоплеку этих ухаживаний. Романтические внезапно вспыхнувшие чувства? Блин, да эти слова с мистером Густавссоном даже в одно предложение не встают! И женщину, которая нравится как женщина, по моему скромному мнению, «дочкой» не называют. Хоть бы сообразили гамак мне повесить.

– Прошу, – Лукас начинал меня немножко пугать своей галантностью. Я уже так привыкла к его беспричинному хамству, что внезапная перемена очень напрягала. А ну как этот псих ненормальной мне кружкой в лоб зарядит? В нем же дури немеряно, а я жить хочу.

Мы молча сделали по паре глотков. Начинать разговор я не спешила. С чего бы? Сам позвал, сам пусть и отдувается.

– Миледи, я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Думаю, вы располагаете неверной информацией относительно степени моего участия в ваших неприятностях и моих мотивов. Вы, конечно, уверены, что я тем самым мстил вам за отказ? Все совсем не так.

Я откинулась на спинку скамьи и сложила на груди руки. И правда, мне оч-чень интересно послушать.

– После вашего отказа в кафе, я заподозрил, что все дело в метке, которую, вероятно, успел поставить вам Ланкр орд Твист. Как бы я его ни презирал, этот дальновидный поступок вызвал у меня уважение. И на балу я старался держаться от вас подальше. Но затем мой дядя… – тут Лукас стиснул кружку так, что по ней пошла трещина, и горячий чай потек по пальцам. Но волчонок этого не заметил. – Мой дядя меня отчитал, – почти по слогам выплюнул он слово. – Как будто я падаль какая-то, собачья блевотина у его ног. Это было так унизительно. Он не потрудился даже найти уединенный кабинет, прямо на балу, при всех, при проклятой семейке орд Твист… И ты еще, – сбился он с уважительного обращения. – Такая невинная, такая гордая, как будто и не при чем! Я едва не обратился прямо на балу, чтобы снова заявить на тебя права. Ведь по закону наследника альфы, я имел на это право! И моя метка могла бы перебить любую другую, ослабить даже сформированную связь истинных. И, Куон побери, я был намерен это сделать! Ты возвысила бы меня так, что дядя вынужден был бы уступить мне стаю и Ербургское княжество! Помощник Эну пообещал мне тебя в обмен на помощь, иначе я бы просто подкараулил и устроил засаду у дома воеводы. Но этот зеленый гад обманул меня, тебя увезли, а не отдали мне, как обещали! И тогда я тебя возненавидел…

Ага, поэтому пришел к каюте причиндалами трясти?

Лукас уже кричал, а у меня внутри все похолодело. Он ведь даже не раскаивается. Он смакует подробности, словно гордится этим гнусным поступком! Меня откровенно затошнило. Какой же он гнилой внутри, этот сказочный идиот!

– … опять все погибли, а ты жива. И вот чего я не понимаю: что в итоге в тебе такого, что ты стала нужна и вампирам, и оборотням, и оркам, что они бьются за тебя насмерть? О, кстати, понравилось быть под вампиром? Кто лучше?

– А вот чего я не понимаю, Лукас, так это то, как при таком отличном и превосходном дядюшке ты умудрился стать таким куском дерьма? – пытаясь справиться с горячими волнами гнева, проскрипела я.

– Дядюшка! Для всех он замечательный! Князь, безупречный одинокий волк! И что тот волк сделал, как только на горизонте пахнуло истинной парой? Дал пинок под зад любимому племянничку, которому с самого рождения сам же и внушал, что он единственный наследник орд Крастов. Но нет, кому нужен племянник, когда рядом мелкая вертлявая пигалица, не замолкающая ни на Куонову секунду?

Я смотрела на него и не верила глазам. Как можно быть настолько тупым и эгоистичным?

– Сьешь, пожалуйста, что-нибудь, – попросила, устало помассировав переносицу.

– Зачем? – подозрительно сощурился эта оборотневая отрыжка, но тут в его извращенном мозгу опять что-то замкнуло. – А-а, ты решила начать обо мне заботиться? Поздновато спохватилась, дилижанс ушел! Хотя, если ты как следует попросишь, убедишь, покажешь на деле, чему научилась у вампиров…

– Да вот хочу посмотреть, не в ухо ли ты ложку понесешь, – все так же потухшим голосом перебила я его грязные излияния. – Мне вот даже за одним столом с тобой сидеть противно, чирей ты внутрижопный. Мало того, что ты предал своего князя, так еще и воеводу, и его сына, пусть не друга, но сослуживца. Ведь это из-за тебя умер Ланкр! Неужели ты этого не понимаешь?

Волчонок оскалился:

– Не тебе, вампирская подстилка, учить меня верности и чести! Небось, вздохнула посвободнее, когда браслет с руки свалился? – прошипел он, до белых костяшек вцепившись в грубую столешницу. А он-то чего? Приревновал, что ли?

– А кто сказал, что он свалился? – меланхолично закатала рукав, демонстрируя по-прежнему прочно окольцовывающий запястье родовой браслет орд Твистов. – За то, что ты сделал, я бы на месте князя тебе яйца отрезала и на заборе повесила. А потом спела, отрастила новые, и снова отрезала. Глядишь, к Новому году получилась бы славная гирлянда из сушеных тестикул.

Проговаривая эту гадость, я испытывала мстительное удовлетворение при виде побледневшей физиономии оппонента.

– Так он и сде… – он резко замолчал

– Серьезно? – Я не удержалась и зачем-то заглянула под стол. Можно подумать, на ширинке Лукаса меня ожидала бы записка «Здесь были яйца». – Он тебя что… того? Оскопил?

– Тьфу ты, дура набитая, прости Ракша, какая же ты дура! – взорвался волчонок истеричным воплем и вскочил, едва не опрокинув стол. – Он забрал моего волка! Ясно тебе? Ничего не отрезал! Для оборотня нет наказания страшнее! А меня еще и изгнали, так что вернуть его я уже не смогу! Поняла?! Идиотка с ТОЙ стороны! Все мои беды из-за тебя!!!

Херакс! И мальчишка уже летит к противоположной стене, ударяется об нее всем телом и обмякает. Я с открытым ртом проследила его полет, только потом повернувшись к своему защитнику.

– Цыпа, я не понял, если этот юнга тебя достает, что мешает нам дальше идти без него? Мы едва вышли в прибрежные воды, кинем ему пустой бочонок, через пару дней вернется к берегу своим ходом, смекаешь? А уж за чаек мы вовсе не в ответе, доплывет с обоими глазами – считай, повезло, а нет – приспособится как-нибудь, таких типчиков в прибрежных деревушек по три штуки на десять жителей!

Меня аж передернуло.

– Нет уж, давай лучше перевоспитывать будем. Князь хороший управленец, но воспитатель из него оказался так себе, а мальчику полезно трудиться и общаться со здравомыслящими людьми. Слушай, а разве можно забрать зверя у оборотня? Это же вроде часть его сущности, как, например, внутренние органы, разве нет?

– Спросила чрезмерно добрая девочка, внутри которой живет эльфийская принцесса и гоблин-матершинник. Если ты думаешь, что это нечто, связанное с кровью, ножами и алтарями – то нет. Отрезать нельзя. Но можно наложить печать. Глава клана оборотней может наложить печать на зверя, чтобы тот как бы спал, никак не проявляясь. Так иногда делают при слишком раннем обороте, чтобы ребенок и волчонок не пострадали. Взрослому, конечно, тяжелее такое перенести. – Угу, тут, похоже, как с ветрянкой. Что ребенку хорошо и разноцветно, то взрослому смерть и температура за сорок. – Это он тебе пожаловался? Теперь понятно, почему мальчишка такой мерзкий. Мне-то особо без разницы, главное, чтобы работу выполнял, у команды свои методы воспитания, а ты молодец, влезла под шкуру, вытащила гной. Настоящий лекарь! – он похлопал меня по плечу, отчего у меня едва не подломились колени, подхватил бессознательного Лукаса за руку и потащил волоком по полу в сторону выхода из камбуза, не особенно заботясь, обо что он там по дороге бьется головой и прочим организмом.

Глава 5 Цирк приехал

Диана

Вечерний воздух охладил лицо. Ласточка медленно шла вдоль берега, так что с борта еще можно было любоваться огнями Азалона, размазанного по побережью, как тонкий слой масла по жареному хлебушку. Я что, опять проголодалась? А то странные какие ассоциации, кулинарные.

Город, вернее, его окраины, проплывал мимо, подмигивая огоньками в домах, редкими уличными фонарями и нестерпимо, до жабьей тяжести за грудиной, напоминая мою историческую родину. Там тоже была такая улица, что тянулась у подножия горы вдоль речки и в тихую погоду отражалась в ней, как в зеркале. Тихий морской ветер обдувал лицо, натурально, горевшее после разговора с Лукасом. Ну как разговора. Этот набор взаимных обвинений и грязных ругательств даже нельзя и разговором назвать. Больше напоминает гавканье двух псов через общий забор. Мне было стыдно за то, что я наговорила. Ясно же, у парня кукуха усвистела, тут не ругаться надо, а вправлять вывих на место. Но он очень гнусно себя ведет, так что ему в лоб дать хочется, а не слушать.

Грудь обожгло, словно бы лучом лазера. Я непроизвольно прикрыла это место, и жаркое пятно переползло на лицо, на долю секунды задержавшись на нем. А еще вернулась тревога. Внезапно неприятные ощущения пропали, будто и не было, оставив некое ощущение грядущих неприятностей. Да, интуиция это, конечно, хорошо, но хотелось бы больше конкретики, пожалуйста. Чего ждать, откуда, когда? Адреса, пароли, явки. А не вот это вот «как-то мне не по себе». И есть хочется. Но лучше спать.

В каюте что-то было не так. Да чего там, все было не так! Но было хорошо. Так чисто, свежо, прибрано. Занимаясь пациентами, по сути, добровольно придуманной работой, я приходила сюда только ночевать. И сумка, брошенная на пол еще в Залтане, так там и лежала. Я ее трогала, только когда деньги доставала. Теперь она лежала на специальной подставке (откуда она тут взялась?), ножны вместе с куртками висели рядом с дверью. Наверное, это какое-то особое волшебство: превращать любую конуру в уютное жилье. И я этой магией не владею ни грамма, а вот Ли – да.

Вампирша уютно устроилась в единственном кресле с какой-то книгой, Нинель привольно развалилась на кровати и уже крепко спала. Удивительный ребенок, который все время спит. Это нормально вообще? Мне казалось, они все время бегают и орут, не? Эрни не в счет, он уже относительно большой. Кстати, я даже ведь и не спросила, а сколько ему, собственно, лет? Детеныши-вампиры психически взрослеют как будто раньше, а внешне растут медленнее?

Я огляделась и не увидела ни раскладушки, ни гамака. Вздохнув, развернулась на выход.

– Погоди, – отмерла Ли. – Твоя каюта оказалась с сюрпризом. Долговязый приходил и показал.

Она поднялась и, подойдя к стене, нажала какую-то кнопку, отчего деревянная панель с лязгом откинулась на цепях, превратившись в некое подобие откидной кровати. Или полки в плацкарте поезда – сверху на ней вместо матраса был тонкий слой материала, напоминающего на ощупь поролон.

– Ого, интересно, – я потрогала ее рукой и с опаской присела – уж больно ненадежно выглядели тонкие цепи.

– Она выдержит даже меня. А я, чтобы ты знала, не на всякую лошадь рискну забраться, если ты понимаешь, о чем я, – спокойно прокомментировала Ли, возвращаясь к книге.

Странно, предусмотрены две кровати, но вот кресло только одно. Зачем в каюте любовницы устраивать дополнительное спальное место, а?

«Для себя, естественно,» – откликнулась леди Ди, объясняя очевидные для нее вещи. – «Избранные должны как можно больше времени проводить вместе для усиления способностей. А морские законы, понимаешь, не позволяют находиться в одной постели. Табу, нельзя. Так и справлялись.».

Стало быть, врозь, на разных континентах находиться можно? А спать рядом – Боже упаси, как можно!

«На континент я сбегала, когда у меня истощалось терпение. Ну, ты видела же его? Сама бы вот смогла бы?..» – аристократка растеряла слова.

«Ну а чо,» – вступил в диалог Валера. – «Мужик должен быть могуч, вонюч и волосат, насчет первого, конечно, облом, а вот остальное – очень даже.».

«Вот сам его и нюхай!» – разозлилась эльфийка.

Так, брейк, горячие сказочные герои. Плевать, кто там чего хотел, мне надо спать, завтра новый день, новая история, покупки и вот это вот все.

– Доброй ночи, Ли.

– Доброй ночи, миледи, – донеслось насмешливое от зубастой в метафорическом и прямом смыслах Ли.

Утро следующего дня мы встретили на якоре у какой-то пасторальной деревушки. Умела бы рисовать – непременно села бы перед мольбертом. Чайки, небольшие аккуратные домики с красными крышами, густая, но упорядоченная растительность. Без листьев, правда. И небо подвело – оно было грязно-серым и хмурым. Ласточку сильно качало, так что, пока я шла от каюты на мостик, дважды чуть не упала. Кажется, мне становится понятным, откуда взялась странная танцующая походка у Джека Воробья.

На мостике уже были Ник, Илия с Нинель в перевязи и мистер Бинс. Они бурно обсуждали, каким образом осуществить сход на берег, ибо, как я поняла из эмоциональной речи старпома-штурмана, ни одной шлюпки у нас нет. А в рыбацком поселке нет достаточно заглубленного причала, чтобы на него бросить сходни. Да и море тут чересчур бурлит, так что надо сниматься с якоря и плыть южнее к Тамбулану. Аргументом против со стороны Ника было вечное «меня там ищут».

– Ник, – не удержалась я, – это что же получается, в Залтане вообще не осталось городов, где ты можешь появиться без угрозы попадания в долговую яму? – Рыжий смущенно почесал нос. – Ладно, можешь не отвечать. – У меня появилась кое-какая идея. – А тут, в этой деревне мы сможем купить шлюпку?

– Да любой рыбак перед мертвым сезоном продаст вам лодку, лишь бы денег дали! – мистер Бинс был хмур и серьезен. – Только на берегу. А как туда добраться? Ласточка у берега скачет, что твоя кобыла!

– Мистер Бинс, у нас есть маг воздуха, парус и я.

– И что? Завернуть вас в парус и принести в жертву океану?

– Ник, ты можешь сделать управляемый и постоянный поток воздуха, такой, чтобы выдержал вес Илии? Мы закрепим парус на борту, направленным потоком воздуха его прибьет во-он к тому причалу, и я, как по горке, скачусь на берег.

– Ты через пару ярдов грохнешься в воду, – категорично возразил Ник. – Потому что меня вместе с кораблем будет трясти, как курью жопу.

– Будь уверен, – я поиграла бровями, не зная, как иначе намекнуть на сидящего внутри меня мага воды, – океан будет спокоен ровно столько, сколько понадобится.

Ты же сможешь, да?

«Хорошо бы ты уточняла такие вещи до, а не после высказывания,» – проворчала леди Ди. – «В Залтане я бы ответила «нет». Но сейчас… можно попробовать. Только купальник захвати на всякий случай, ага?».

Деловитая суета, поднявшаяся на палубе, выгнала нас вместе с Илией в камбуз. Пышный омлет со свежим хлебом настроили на деловой лад. После того, как я потратила огромную сумму на продукты, мистер Густавссон проявлял свой кулинарный талант в полную силу. Когда из продуктов у него были только вяленое мясо и разделочная доска, это сильно угнетало оборотня, так что его стряпню без болезненных последствий могли выдержать только луженые желудки бывалых моряков, способные переварить кирзовый сапог. А вот я страдала. Но сейчас подобревший и словно бы расцветший повар порхал тяжеловесным мотыльком у своих котлов в облаках аппетитных запахов и обещал нам сытный и вкусный обед по возвращении.

Нинель вынули из свертка, и малышка на своих крошечных ножках уверенно побежала к веселому деду с воплем «Пиве-ет!!». Ух ты, то есть она вовсе не такая маленькая, как кажется?

– Ли, а сколько лет Нинель? – омлет просто таял во рту.

– Ей неполных три, но, предупреждая твой вопрос, отвечу, мне удобнее и спокойнее, когда она находится в перевязи, потому что хожу я много, быстро, а руки постоянно заняты то сумками, то инструментом. Не хочу ее потерять. Она очень спокойный ребенок и привыкла перемещаться таким образом, разумеется, я предоставляю ей достаточно возможностей побегать и поиграть, пока у меня идет выступление. Мы привыкли так жить: кочевать с места на место, менять города, смотреть на мир в движении.

– У тебя есть семья? – и, дождавшись утвердительного кивка, – Вы ладите? – вопросы сыпались из меня, как из дырявого мешка.

– Относительно, – немного смутилась Илия, опустив глаза. – Видишь ли, я никогда не видела своего вампирьего родителя, и долго жила только с мамой. У нас даже тогда не было особо близких отношений. Не обижала меня, но держалась холодно. Наверное, для нее я всегда оставалось напоминанием об отце, который исчез задолго до моего рождения. Когда мне было пятнадцать, она встретила свою истинную пару, тоже медведя. И у них регулярно стали рождаться медве…, то есть дети. Пока что из всех детей зверь проявился только у старшей сестры. Сама подумай, какой мужчина не отдаст предпочтение собственному ребенку, да еще если это полноценный оборотень? Тиала, умница, так выросла, а Ли иди подметай. Тиала, солнышко, отдохни после оборота, а Ли иди приготовь еды на всю ораву. Меня не выгоняли. Я ушла сама. У папки большая ферма, там надо работать с утра до вечера, не разгибаясь, а я с самого детства хотела петь. Целыми днями сочиняла и напевала. И это у меня точно в отца, потому что маме ее внутренний зверь на ухо наступил, – я засмеялась, – серьезно, этот рев слушать невозможно! Мама и папка никогда не считали стезю менестреля достойной для дочери почтенного семейства оборотней, хотя гайтэру все-таки купили, чтобы отстала. Да только я-то не оборотень, не смотри, что здоровенная такая. И после одного случая я окончательно определилась с занятием на свою жизнь.

– Какого случая? – с замиранием сердца спросила я, готовясь к худшему.

– Я нечаянно выполола какой-то очень редкий и дорогой папкин виноград, приняв его за росток вездесущей малины.

– Да ладно, они же разные? Как вообще можно случайно выполоть кустарник? – не поверила я.

– Диана, он рос посреди гряды с клубникой. И он, правда, смахивал на малину, насколько я могу об этом судить, только стволик гладкий. И вообще, он, кажется, собирался помереть без моей помощи. Главное, я еще дважды уточнила у мамы, стоит ли его выдирать или нет? В это время она купала своего самого мелкого медвежонка, и отмахнулась, мол, все, что не клубника – зло. Ну, я и убрала. Оказалось, что нет. И выдранной лозой в тридцать пять, знаешь ли, гораздо обиднее получить по заднице, чем, допустим, в восемнадцать. Папка ревел, что я теперь должна любым законным способом добыть ему сортовой виноград, который так варварски уничтожила, негодяйка, так что я собрала вещички и ушла зарабатывать деньги на этот проклятый саженец. Официальный повод, так сказать, папка дал мне сам. До него я никак не могла решиться стать самостоятельной, – при этом у Илии было такое довольное лицо, что я против воли разулыбалась.

– И как, вернула страшную потерю?

– О то ж! Шлю по саженцу отовсюду, где бываю. Всю землю уже засадили, пришлось новое поле покупать. Ругается, мол, хватит уже, а выкидывать ему жалко, вот и пыхтит, обрабатывает, – она тепло улыбнулась. – Обратно зовут, но что-то я не особо тороплюсь. С того случая, я не видела родных.

– А про Нинель они в курсе?

– Из писем, ага. Но мне не нравится, что мама называет ее Нинкой, а ее не устраивает, что я не замужем и ращу дочку одна, мы неоднократно ссорились на эту тему, – Ли с удовольствием хлебнула холодного чая.

Я же потягивала горячий кофе, которым разжилась в Азалоне. Следующий логичный вопрос, касающийся отца Нинель, я не решилась задать. Как такое сформулировать? Кто этот подлец? Впрочем, у нас были к обсуждению и более насущные проблемы.

– Ты пойдешь со мной в деревню? – спросила, сделав последний глоток.

Илия удивленно подняла брови.

– Зачем?

– Ты легче любого из местных мужиков, кроме мистера Вероны, но он пока еще слаб, а одна я не могу пойти, потому что вообще не местная, и не знаю, куда обратиться за продуктами и шлюпкой. И не в курсе, какие тут нормальные цены. Я же с ТОЙ стороны, понимаешь? Будешь моим проводником?

Нинель прилетела и со счастливым писком забралась к матери на колени.

– У тебя есть папа? – весело спросила у меня крошка.

– Есть, – подтвердила немного растерянно.

– А у меня неть! – заявила она, отвечая на незаданный вопрос. – Он умей!

Эм-м. Повисла неловкая пауза.

– Что ж, мы с Нинель с удовольствием пойдем с тобой, да, детка? – наконец, изрекла Илия, целуя девочку в кудрявую макушку, моментально разрядив скопившееся напряжение.

Мистер Густавссон непостижимым образом уговорил молодую маму оставить ребенка с ним, и девочка радостно взялась заплетать его густую бороду в тонкие кособокие косички. На палубе уже было все готово. К борту был накрепко примотан самый большой парус, сложенный в несколько раз. Мужики мрачно смотрели на дело рук своих и уже рассчитывались на первый-второй, кому лезть в холодную воду за «этой дурындой». Ну, спасибо, мои хорошие.

– Цыпа, с вами пойдет Лук, – безапелляционно заявил Ник Чайка, когда мы с Илией вышли из каюты полностью собранные. Да хоть Чиполлино с кумом Тыквой, без разницы! – А то я за вас, девочек, беспокоюсь, в деревне живут простые необразованные вампиры, будет жаль, если кто-то пострадает. В конце концов, они ни в чем не виноваты.

– Как скажешь, а это кто?

– Лысого Куона мне в рот! Это че за великанша?! – раздалось за нашими спинами. Лукас, чтоб его, очухался, я смотрю.

– Николас, дорогой, это вот его ты собрался с нами отправить? Да он же нас сдаст, как стеклотару! Или устроит истерику, или в сапоги нассыт! Он же ненормальный! – прошипела я в грудь Ника, чтобы прочие меня не услышали.

Тем временем Илия спокойно подошла к волчонку, оказавшись одного с ним роста.

– Я чувствую, тут потянуло паленой псиной? Что ж, на строгой сворке он вполне может быть полезен. Гавкает громко и убедительно. Мы возьмем его, – громоподобным голосом вампирши можно было ковать железо. И слышала его вся команда.

Лукас покраснел, надулся и уже был готов выдать очередной залп, когда Ник прервал его кратким:

– Молчать. Или высажу верхом на бочке, – и засранец выпустил набранный воздух со звонким «пых-х-х».

Ну давай, леди Ди, твой выход.

Капитан с жадным вниманием следил за мной, лицо его разгладилось и приняло какое-то беззащитное выражение, когда эльфийка заняла мое место. От ее ног по сероватому дереву палубы поползла с потрескиванием изморозь. А от борта корабля к маленькой пристани для лодок прытко побежала широкая ледяная дорожка. Блин, так нам и парус тогда не нужен!

– Нужен, – пробурчала эльфийка моим ртом, – лед для подстраховки и чтобы закрепить Ласточку ненадолго, у нас две минуты, не больше, потом может пострадать корпус. – И уже во весь голос, – Ник, быстро делай воздушную трубу!

Рыжий выполнил замысловатый пасс руками, словно собирая ветер вокруг корабля, потому что последний совершенно стих. Он как будто наматывал на локоть невидимую длинную веревку. А потом резким движением направил собранный ветер вдоль ледяной дорожки, уже трескающейся по краям. На высоком берегу начали собираться немногочисленные зеваки. Ну а как, циркачи же приехали, спешите увидеть!

– Илия, ты первая!

Вампирша, ни секунды не сомневалась, с веселым девчачьим визгом выпрыгнула на сброшенный с борта парус и на попе съехала по нему почти до пристани, там парус кончился, и ее вытолкнуло ветром на доски. Девушка немного потеряла равновесие и упала на колени. На них же быстро-быстро отползла в сторону, потому что по горке с возмущенным воплем катился выпихнутый в четыре руки сопротивлявшийся Лукас. Он приземлился еще менее изящно, потому что его ветер уже не поддерживал, так что он с матюками повис на руках, долбанувшись длинными ногами об лед и разбив оный. Илия без лишних разговоров, схватила его за рукав и помогла выбраться, на что он ответил какой-то ругательной тирадой, которую я уже не услышала. Ли кратко ответила, волчонок шарахнулся, как от пощечины. На это все хватило нескольких секунд.

Ледяная дорожка истаивала на глазах. Леди Ди, радостно гикнув, прыгнула с борта последней. Хорошо, что дно тут уходило вниз почти сразу от берега, позволяя кораблю стоять на якоре достаточно близко. Ветер поставил меня на ноги очень аккуратно, после чего парус сразу же свалился в воду, а Ник грохнулся на палубе в обморок от перенапряжения.

Ну, блин, прекрасно. Стоило ли оно того? Может, правда надо было поехать в этот их Тамбулан?

«Стоило, » – отозвалась леди Ди. – «Почему этот придурок рисковал выйти на большую воду без шлюпки, я не понимаю вообще. Он пропил последний гипофиз, должно быть! Без шлюпки нам нельзя. Бегать по ледяным дорожкам в океане мы сможем только если до ближайшей акулы, чтобы та поскорее нас съела, оборвав мучения.».

Команда выстроилась на палубе, как на параде, потрясенно разглядывая, как последние льдинки исчезают в снова набирающих силу волнах. Мы с Илией помахали им ручками, Лукас, нахохлившись, как больная курица, делал вид, что он вообще не с нами. Кстати, я вроде бы вчера на всех покупала одежду, почему он продолжает выглядеть, как портовый попрошайка?

– Почему такой вид, Лукас? Тебе не выдали новых штанов?

– Я отказался, буду я еще от таких, как вы, подачки принимать, я все-таки наследник князя!

– А. Угу-угу, – понимающе покивала вампирша. – Должно быть, твоя княжеская гордость тебя отлично греет, а то вон в ту дырку открывается дивный вид на твою отмороженную синюшную коленку, которая наверняка совершенно не мерзнет. А если станет еще на пару градусов холоднее, так ты и счастливо спасенное от оскопления достоинство отморозишь к Куоновой матери, – вампирша слышала наш вчерашний спор, мы же орали, никого не стесняясь.

Лукас покраснел еще больше, хотя, казалось бы, дальше некуда, и замолк, время от времени бурча под нос что-то неразборчивое, но, наверное, обидное. Нам с Илией было пофиг. Но в ближайшем домишке сердобольная я все же задешево купила для дурака ношеную собачью душегрейку и с помощью Илии заставила надеть, окончательно испортив мальчишке настроение.

Достаточно быстро мы отыскали рыбака, готового продать нам новую недавно сделанную лодку, и хоть поначалу он заломил на радостях цену, Илия, сияя нежной клыкастой улыбкой, сбила ее до приемлемой величины. У него же, чтобы не ходить далеко, скупили приготовленную на продажу рыбу, как свежую, выловленную прям с утра, так и соленую, сушеную и копченую, чего уж мелочиться, и какие-то банки с заготовками из водорослей.

– Очень полезно, благородные мадамы, очень полезно! Ничего нет лучше для дальнего плавания! – распинался пожилой вампир, а его жена и две дочери, стреляя глазами в поникшего, как подмороженный помидор, Лукаса, в терцию ему подпевали своеобразным негритянским бэк-вокалом «Да-да, нет ничего лучше!».

Еще у дружного семейства мы выкупили здоровенный мешок поздних яблок, который был находчиво вытащен из погреба одной из дочек. Развязанная горловина моментально выпустила в воздух столь сочный запах, что я подавилась слюной. Взяв на пробу одно яблоко, я, почти не торгуясь, взяла все. Теперь понятно, зачем с нами отрядили Лукаса. Даже без зверя он был достаточно сильным, чтобы за один заход утащить все наши покупки на лодку, до которой бывший хозяин лично проводил таких хороших покупателей. По дороге к нам еще привязалась предприимчивая и чрезвычайно настойчивая старуха с пирожками и бутылью с мутным содержимым, которую мы купили, чтобы она уже отстала.

Шли, перешучиваясь с вампиршей на отвлеченные темы. В какой-то момент Ли просто встала, как столб, посреди дороги, отчего я чувствительно врезалась носом ей в спину. Девушка озиралась и немного ежилась, словно бы ей стало холодно.

– Что такое? – шепотом спросила, когда хозяин лодки и Лукас ушли вперед.

– Мертвые идут, Диана. Я чувствую, они близко и они сердятся, – тихо и напугано ответила она, отмирая.

– Жуть какая, – блин, это вот она сейчас чего? Свихнулась? Или это у нее вампирский дар такой? Судя по тому, что я знаю об Ардане, вероятность второго очень высока. И таможенник вроде что-то такое упоминал… – Давай поторопимся, на Ласточке будет безопаснее.

Из вещей у меня с собой были только мечи за плечами, кошель за пазухой и надкусанное яблоко. Так что ничего не помешало мне ускориться и даже обогнать длинноногую вампиршу перед посадкой в шлюпку. Места в ней оставалось достаточно, ведь мы выбирали лодку, в которую спокойно могли бы забраться двенадцать человек. Но стоило мне повернуться спиной к берегу, как затылком я ощутила краткое горячее прикосновение. Точнее, укол. Словно бы кто-то мазнул взглядом, не останавливаясь. Кто же это такой огненноглазый? Коротенький путь ассоциаций моментально привел меня к единственному орку, чей взгляд производил похожий эффект. Чимола Эну. Мог ли он из столицы так быстро прибыть на побережье? А почему бы и нет? Опыт по моей ловле у него имеется, о том, что я воспользовалась его собственной идеей, он не мог не догадаться. Эх, Миладиву жалко, досталось, поди, ей. Впрочем, она девочка опытная, способна защитить себя от несправедливых, а уж тем более,¾ от справедливых обвинений. Предположим, он решил искать нас на воде. Наверняка за энную сумму денег храмовыми порталами добрался до Азалона. Ведь мы прибыли туда позже расчетного времени, и вовсе не порталами, так что у него была масса времени подготовиться. Надо было не несварение ему устраивать, а перелом двух ног разом! Чтобы не бегал так резво.

А уж вычислить один из немногих кораблей, выходящих в океан в штормовой сезон – тут вообще не надо быть особым Пинкертоном. Тем более, что наверняка тот мужик, который орал на нас в переулке, разнес по всему Азалону, что негодяй и злостный должник Ник Чайка засветился в городе. И из него же спешно убрался с двумя мутными бабами. Ха, мы и правда с Илией, как Тарапунька и Штепсель, заметная парочка. Наверняка, мы привлекали закономерное внимание. Поодиночке нас бы вряд ли запомнили.

Ли рядом дернулась и почесалась, будто ее что-то обожгло. Ага, она тоже это чувствует! А работающий вёслами и насупленный, как обиженная мышь, которой накакали в норку, Лукас даже ухом не повел. Ладно, берег все дальше, а мы все ближе к Ласточке, с борта которой нам увлеченно махали две фигурки. Вернее одна, но состоящая из большого серо-рыжего мистера Густавссона и маленькой, похожей на кудрявого купидончика Нинель.

Я опустила глаза на зажатый в кулаке кусок яблока и обнаружила парадный вход для червяка, замаскированный плодоножкой, ведущий ровно в ту часть, которую я давно задумчиво пережевывала. Что ж. Философски пожав плечами, я закинула остаток в рот. Или хозяин яблока выпал, или был утилизирован мной, уже без разницы, если честно. Было вкусно.

По веревочной лестнице и при помощи деловито покрикивающей команды, мы быстро переправили покупки на палубу, оставив моряков разбираться с закреплением шлюпки. Чтобы синхронизировать качку корабля и лодки, леди Ди снова проявила себя, приморозив одно к другому, ведь это было гораздо проще, чем делать ледяной ход до причала.

Забравшись наверх, я почему-то ощутила небывалое воодушевление. Мы все сделали. Мы все купили и можем отправляться в плавание. Подальше от Залтана, подальше от грустных воспоминаний. Кольцо под перчаткой на какую-то долю секунды сжало палец. Да нет, показалось. Ну, не живое же оно, в самом деле.

Вот только слова Илии меня обеспокоили. Мертвые идут. Спрашивается, куда?

Глава 6 Сутулая псина

Где-то некто злоумышляющий. А, может, и нет

Какая же она тупая, хотя и милая. Это просто немыслимо, насколько тупой может быть женщина. Я многих знал, наблюдал, изучал. Одну меня даже угораздило полюбить. Но такой тупой не встречал никогда! И это еще говорят, мужчины не понимают намеков! Да вся Ардана наизнанку вывернулась уже…

Как до нее донести: вали отсюда, вали! Уезжай, брось все, беги от горя, опасности и врагов! Хватит уже вспоминать об очередном неотложном деле на берегу! Хватит подбирать всех бездомных котят, щенков и медвежат в округе, всех не спасешь, всем не поможешь!

Куоновы подтяжки, как же я устал! От одиночества вдали от той, что греет сердце, от ожидания, от невозможности хоть как-то изменить предначертанное. Скорее бы уже все это кончилось! Скорее бы получить возможность выполнить волю Владыки, доказав, что я не зря вернулся с Колеса Перерождения, не зря стал тем, кто я есть. Соединиться, наконец, с той, чьи глаза я вижу во сне каждую ночь. Я помню, какие они, только почему-то стал забывать их истинный цвет. И все чаще они сияют темным янтарем. Я выдержу, выдержу, осталось совсем немного потерпеть!

Он ведь в самом деле существует, Владыка Куон. Он сказал, что я увижу знак его воли. И я его увидел. И уверовал, что моя душа в его руках. Я принадлежу ему. И только глаза любимой во сне держат меня на плаву. Надо постараться. Надо найти в себе силы и терпение, чтобы ждать.

Диана

Команда Ласточки встречала нас радушно. Принимая покупки и почему-то больше всего радуясь яблочному мешку, они успевали беззлобно подшучивать над Лукасом и его душегрейкой на собачьем меху. Пламенея ушами, озлобленный парень скинул обсуждаемый предмет одежды и демонстративно разодрал на клочки. В сгустившейся тишине гулко упало сказанное Илией слово «псих». Вот и мерзни теперь, гордый неблагодарный придурок.

– Мама, мама, – заверещала Нинель, обрадованная, что ее, наконец, хорошо слышно, – А вы в дейевне водку купийи?

Я смущенно покосилась на бутыль, которая, как назло, в этот момент была у меня в руках. Ну почему сразу водку. Простой самогон. Наверное. Не то, чтобы я особенно в этом разбиралась.

– Да, моя хорошая, лодку, – посмеиваясь, забрала дочку у кока Ли. – Как ты провела время? Было весело?

– Да! – и счастливая девочка принялась описывать, каким образом она мешала повару готовить, тогда как герой ее рассказа, отчаянно краснея, скромно ковырял бороду, состоящую из множества косичек, сплетенных между собой в какой-то неразделяемый конгломерат.

Я сочувствующе похлопала его по плечу, когда счастливое семейство отошло.

– Боюсь, теперь их проще сразу отрезать. Впрочем, говорят, от таких проблем помогает репейное масло. Или любое другое. А знаете, вам идет, на самом деле. Вы похожи на древнего воителя из легенд про… древних воителей, – я хотела сказать про викингов, но сообразила, что у них тут такого этноса может и не быть. К тому же врать я не любила, а борода мужчины сейчас объективно напоминала грязную кормовую свеклу серовато-пестрым цветом и формой.

– Миледи, мы не можем отплыть прямо сейчас, – подобрался сзади мистер Бинс, когда остальная команда занялась шлюпкой.

– Почему? – подхватилась я, осознав, что это очень-очень тревожная новость. Чувство надвигающейся опасности снова смутно замаячило на краешке сознания.

– Потому что… пойдемте со мной. Капитан очень устал, у него сильный откат, а на судне нет нужных зелий, чтобы ему быстро помочь, – оправдывался гном, ведя меня в каюту Чайки.

Внутри было темно из-за захлопнутых ставень, пахло сырым и затхлым.

– Окна открой, – кратко скомандовала я, подходя к неподвижно лежащему на боку спиной ко мне телу.

Мне казалось, что в комнате находится нечто очень голодное, что отчаянно ищет источник энергии. Конечно, я помогу тебе. Друг я или не друг? Бедняга. Выложился весь. Странно, а вот леди Ди огурцом, даже не вспотела. Такой слабый маг? И даже присутствие избранной не помогло? Я чувствовала себя виноватой, ведь, если бы я поднапрягла мозг, то придумала бы иной, более доступный, менее энергозатратный и, чего уж там скрывать, эффектный способ сойти на берег. Например… хотя нет, без понятия, голова совсем не работает.

Интересно, он теперь всю дорогу до Киреники будет чуть что валиться без сознания? А если шторм? Тайфун? Циклон? Цунами? Или айсберг? Какую еще развлекательную программу может предложить нам местный аналог Атлантического океана? Мы доберемся вообще? Может, переждать зиму в какой-нибудь глухой деревне, и пойти потом по спокойной воде?

Постойте-ка, я сейчас что, добровольно хочу затянуть с возвращением домой? Что происходит? Меня ведь объективно тут ничего не держит, кроме растреклятого Предназначения неясной природы! Чего ради ждать? Может, чтобы было кому вернуться? А мне будет вообще КУДА вернуться? Вдруг мое тело на ТОЙ стороне отключат от аппарата или, не дай Боже, вообще похоронят?!

У меня перехватило дыхание. Спокойно, спокойно.

Я вспомнила, что леди Ди говорила о вынужденной близости избранных. Может, мне просто побыть рядом с Ником, и никакого зелья не понадобится? Я наклонилась ниже и перевернула Ника на спину. В нос ударил могучий сивушный дух.

– Ребанный йот! Мистер Бинс! Какого б… банана вы не проследили?! Это же не человек, а бухое желе!

– Почему же, я внимательно следил за тем, как кэп накидывался в дрова. Пусть отдыхает. У него же откат, я говорил, что мы не можем отплыть, пока он в таком состоянии, – непостижимая мужская логика не укладывалась в мой мозг.

– А, может, стоило просто дать ему поспать, а не подсовывать ром, а? Может, он бы тогда оклемался побыстрее, как ты думаешь, а, мистер Бинс? Организм, ослабленный магическим истощением, быстрее справится с проблемой, если нагрузить еще и печень убойной дозой алкоголя? Так, что ли? О чем ты думал, когда давал ему бутылку? И откуда она у нас вообще, мы же ничего не покупали? – при этом я продолжала трепетно прижимать к себе высокоградусное пойло, никому не сумев его передоверить.

Мистер Бинс не знал, куда деть глаза. Пожалуй, он просто решил проблему так, как привык. Капитан устал? Пусть бахнет и быстрее уснет. Отлично, мать вашу.

– Да никто ему не давал ничего, он их где-то сам достает! У нас в трюме только элитное вино да пиво, и то старое… – тут он обиженно глянул на меня, и я вспомнила свои добрые намерения по поводу пресной воды. Мы же набрали столько сушеной ягоды, что можем хоть упиться компотами! Да и просто попить чистой водички будет всем полезно. Прочистить организм, так сказать.

– Кстати, мистер Бинс, а где одно к другому насчет состояния Ника? Помнится, когда мы выходили из Залтана, он точно так же почивал на корме, а Ласточка преспокойно шла по воде? Что сейчас не так?

– Ник направляет ветер, заставляет его вести корабль туда, куда нужно. А там была река и мощное течение, благодаря которому мы при всем желании не направились бы в противоположную сторону, – гном был рад сменить тему и перестать чувствовать себя виноватым. – Я даже не могу отойти от деревни дальше на юг, потому что ветер сейчас носится кругами, а парни только-только закончили с парусом. Придется торчать тут, пока кэп не придет в норму. И того… вы…

Он замялся, подыскивая слова.

– Я посижу с ним, мистер Бинс. Есть у меня пара предположений, как можно ему помочь, – успокоила я его.

– Уф, хорошо, я все не знал, как вас о таком попросить. Вы не знаете, но у кэпа была подруга из высших эльфов. Тех, которые, смотрят на нас, как на пыль под сапогом. Эта была редкостной стервой, но он, знаете, души в ней не чаял. Смотрел на нее и света иного не видел. Так вот, у этой женщины была фамильная магия – сила управлять льдом. Ник рассказал, что вы – гостья с ТОЙ стороны. И пропавшая императрица. Я никому – ни-ни!! Но вы сегодня наколдовали лед. И, может, ваше присутствие правда сможет ему помочь лучше рома. Он не так уж плох, миледи, вы бы присмотрелись, вдруг чего… Гм.

Ого, вот это сентиментальность! Леди Ди рыдала в моей голове и даже на «редкостную стерву» у нее не нашлось возражений. Она вообще догадывалась, какие чувства вызывает в избранном? Они вообще разговаривали? Или только ругались и… ну да ладно.

– Я не по этому делу, мистер Бинс, поскольку всего пару дней, как овдовела, – я старалась, чтобы голос не дрожал, и у меня получилось. – Но обещаю за ним присмотреть.

– Знаете, миледи, он ведь всех нас, в некотором роде, приютил. Тут каждый имеет печалей и обид на целую библиотеку грустных рассказов. И Николас для каждого из нас стал шансом на новую жизнь. Да, иногда трудную, голодную и дрянную, но когда из вариантов у тебя остаётся только сдохнуть под забором в луже дерьма или сдохнуть, сохранив хоть какое-то подобие достоинства, сами понимаете, что мы все выбрали. Я не жалуюсь, не подумайте, но последний вот этот мальчишка – волчонок, его Ник в Азалоне подобрал, когда мы там застряли, он ведь чуть не помер на холодной земле. Ник его выходил, а этот паршивец вот ведь как кобенится, щенок неблагодарный… В общем отдыхайте, миледи, – неловко закончил старпом.

Кивнув и украдкой промокнув глаза бородой, гном решительно отобрал у меня бутыль с потенциально горючей смесью и покинул каюту, в которой теперь гораздо лучше пахло, благодаря распахнутым окнам, хотя и стало значительно холоднее.

Под Ником было меховое одеяло, которое я не смогла достать из-под тяжеленных мослов, а потому просто закинула наверх свободные углы, укутав крепко спящего мужчину конвертиком. Только длинные ноги остались нелепо торчать из свертка, но через короткое время Ник, не просыпаясь, втянул их в теплое «гнездо».

Для себя я нашла меховой плащ Ника, пахнущий пасущейся на летнем лугу овцой, весьма приятный запах, кстати, очень уютный, и завернулась в него, удобно устроившись на одном из кресел, имевшем спинку. Нам же необязательно делать контакт «кожа-к-коже»? Иначе в моей каюте койка легким движением руки превращалась бы в двуспальную кровать. Внутри все еще хлюпала, тоненько подвывая, леди Ди. Впервые за все время нашего знакомства она дала волю эмоциям. Впервые из уст постороннего человека услышала о чувствах своего избранного. Неужели они за все это время так и не признались друг другу в любви? Вот же идиоты… Впрочем я не намного лучше.

Моя комната. Мой любимый дом. Теплые светлые обои в едва заметную полоску. Плотные контрастные шторы из грубой ткани задернуты наполовину, но солнце перевалило за крышу дома, так что в комнате темновато. Мой рабочий стол, книги, памятные вещи, игрушки – все на своих местах. Кроме моей любимой уютной кроватки. Ее нет. Зато появилось кое-что новое. Стойка с мерно пиликающим монитором. Этот звук странно успокаивает. Пара металлических коряг для капельниц с висящими на них растворами. Баллон, от которого к лежащему на функциональной кровати с бортиком тельцу, высохшему, как мумия, тянутся зловещего вида трубки. Я снова смотрела на все из прозрачного пузыря, висящего в углу комнаты так, что входная дверь была мне не видна.

– Проходи, Вера, я рада, что ты приехала, – тихий голос мамы резал перепонки пилой. – Присаживайся, побудь, пожалуйста, с дочкой, я пока приготовлю нам чай. Доктор сказал, с Дианочкой надо беседовать. Поговори, попробуй рассказать, как дела в группе, она же так вас любит, только и было на каникулах разговоров, что о вас, вы мне как родные уже стали, – тут мама всхлипнула и исчезла, негромко притворив дверь.

Возле кровати тихо встал стул, на который бесшумно опустилась Верка. Она некоторое время осматривалась, считывала показания монитора, потом осторожно коснулась моей руки.

– Диан… – было заметно, что девушка борется с собой, чтобы говорить, а не плакать. – Привет. Выглядишь на редкость дерьмово, – и попыталась улыбнуться. Мы с ней всегда нечто подобное друг другу говорили при встрече. Типа «привет, сегодня ты похожа на носок бомжа». Это казалось нам смешным, и вся группа ждала, какими любезностями мы обменяемся при новой встрече.

– Диан, прости, – она не выдержала и повалилась на кровать, уткнувшись лицом куда-то в подмышку коматозному телу. – Это же я во всем виновата! Я позвала тебя на свою дачу, чтоб она сгорела совсем, а ты потерялась! Прости меня, пожалуйста! Будь он проклят тот день, когда я это придумала! Прости!

– Эй, Вера-Вера, прекрати! Ты что тут устроила?! Ни в чем ты не виновата, и я уже тебе много раз об этом говорила! Ну-ка, успокойся, с ней нужно говорить о хорошем, пойдем, чаю выпьем, и посидим с ней еще. Только чур не реветь! – моя мама всегда легко успокаивает других, зато на ровном месте может разрыдаться сама.

Комната опустела, и о том, что здесь были гости, напоминал только забытый у кровати стул.

Такие сны изредка приходили ко мне, наверное, чтобы я не забывала о своей цели. Я должна вернуться домой. Не погибнуть, не сгинуть, не успокоиться и начать новую жизнь, а найти способ и вернуться. Объехать все континенты, хоть даже до Австралии местной добраться, Темными вратами называемой, но вернуться домой. Кажется, в последний раз я видела сон о маме так давно… Но не прошло ведь и недели. Всего неделя! А я уже невеста, жена, вдова, беглянка, Цыпа и, разумеется, «овца тупорогая» со слов одного вредного волчонка.

Проснулась я с лицом мокрым от слез. И даже с плащом мокрым от слез. Немножко, там, где я упиралась подбородком. Ник по-прежнему храпел внутри вонючего пирожка из одеяла, но я всем существом чувствовала, что это уже просто сон, а не откат.

Тело затекло и чуть ли ни скрипело протестующе, когда я попыталась разогнуться. Уютный калачик, скажу я вам, так себе поза, если это не длинная ночь, и тебе надо вставать и куда-то идти. Если мы тут застряли все равно, может, стоит попросить Илию устроить концерт? Последний раз в замке вампира мне очень понравились местные фольклорные песни, я бы с удовольствием услышала их снова. А, может, и потанцевала бы. Под гитару же можно потанцевать? А то так грустно стало после сна, что удавиться хочется. В такие моменты я понимаю Ника Чайку и его непреодолимое стремление отключить мозг, отравить его, заставить перестать мучиться размышлениями.

Но моя идея явно запоздала. Поскольку возле капитана я провела большую часть дня, солнце уже опустилось в океан. Правда, его и до этого не особо было видно за облаками, но теперь на улице стало совсем темно. К ветру добавился снегопад. Точнее, снежная крупка, которая неприятно колола лицо и глаза, когда ветер бросал ее горстями навстречу. Интересно, а вот такую поганую погоду Ник смог бы усмирить?

«А на хера, братиш?» – зевнул внутри Валера. – «Это все равно, что электрический заряд копить – рванет потом так, что жопа треснет. Пусть себе злится, че она может сделать? Погода, в смысле. А ты отдохни, че-то ты бегаешь, как белка под ЛСД, а толку нет.».

А и в самом деле, никто же не писает против ветра, и мы не будем.

Каюта встретила меня тишиной, чистотой и сопением спокойно спящей Нинель. Рядом с ней лежала книга, которую Ли читала вчера вечером. Я не удержалась и подсмотрела название: «Грибной самогон или Новая жизнь мухомора. Способы изготовления, дистилляции, выстаивания». Прикольно, конечно, но зачем? Полезный навык на случай, если голос пропадёт?

Из-под пола раздавались звуки, наводящие мысли о сельской дискотеке. Это когда колонок нет, но есть гармошка и энтузиазм народа, готового любую подходящую кастрюлю превратить в шумовой инструмент. Внизу топали, хлопали, гикали и улюлюкали. И сильный девичий голос выводил что-то разухабистое типа «ка-кой был ласковый мужик, мне с ним всю ночь так сладко было!».

Оставив куртку в каюте (свински бросив ее на полку-кровать, ага!), я устремилась навстречу неудержимому веселью. В камбузе было шумно, жарко и весело. Вот не пьяно весело, а пока что просто весело. Мужики кто просто сидел и хлопал, кто изображал аккомпанимент, кто – подтанцовку исполнительнице, но равнодушных не было точно. На столе стояли простые закуски, холодное мясо, рыба, которую мы купили с вампиршей, фрукты, овощи, сыр и несколько бочонков пива. Как королева посреди толпы челяди, в центре стояла многократно уже упомянутая бутыль самогона. Гордо и непоколебимо держала она внутри себя мутную опалесцирующую жидкость, которую отважились попробовать только самые смелые, судя по малому убыванию объема.

– А как зовут, спросить забыла!

Звонким аккордом закончила веселую песенку Илия, вызвав шквал аплодисментов благодарных зрителей.

– Мальчики, перерыв, мне надо горлышко промочить! – отдала она фактически команду, и эти морские черти, сиречь, отчаянные пираты и «сорвиголовы» послушно, как ягнята за маткой, вернулись за стол к своим кружкам-подружкам. Один только мистер Густавссон стоял у разделочного стола с воинственно торчащей свеклой, тьфу ты, бородой и вытирал слезы, выступившие не то от умиления, не то от лука. В котле что-то многообещающе шкворчало, поднимая настроение и обещая сытный ужин. Ни дать, ни взять, новогодний корпоратив! Веселье в самом разгаре, горячего еще не было, и бухгалтерия с отделом кадров на столы пока не залезали.

Ли грузновато подсела ко мне, и у меня сразу появилось подозрение, что все усилия по опустошению царь-бутылки принадлежат ей одной. Мужички скромно потягивали пиво, чокаясь и провозглашая громкие тосты за «талантище» и «раскрасавицу» Илию. А вот раскрасавица, похоже, поставила себе сверхзадачу утопить в самогоне какую-то грызущую душу печаль. Что-то день пьянства какой-то сегодня получается.

– Знаешь, что мне сказала Эль, когда мы ушли в каюту? – глаза Ли сияли, как штормовые волны под луной. – Я, говорит, знаю, что папа йядом, – изобразила она легкое искажение речи дочерью. – Как же мне плохо без него, Диан! Как же хочется иногда с разбегу в волны… но у меня есть Нинель, и она заставляет жить дальше. – окружающие нас не слушали. Тем более, что легкое опьянение вампирши можно было угадать только по глазам, тогда как речь оставалась ровной и совершенно трезвой.

– Мне так жаль… – это все, что я смогла выдавить. Психолог из меня такой же аховый, как и дипломат.

– Не стоит, – спокойно ответила она, глотнув содержимое кружки. – Будешь?

– Не-не-не, я лучше пиво, – ага, никто нас не слушал. Под носом у меня, как по волшебству, тут же оказалась полная посудина с пышной белой шапкой, плеснувшей на стол при движении. – Ой. Спасибо.

– Мне повезло куда больше, чем многим вампирам. Большинство из нас понятия не имеет, что значит «любовь». Он ведь был орком. Странная пара для вампира, да? – я пожала плечами. После генеалогического древа Кошачьего глаза меня вряд ли чем-то можно было удивить. Разве что стандартным человеческим мужем. – Он был необыкновенный. Спокойный, как море летом. Уверенный и строгий, как Лунь-Атун. Мы редко виделись. Он был наемником, но ради него я готова была осесть на одном месте, чтобы ему было, куда возвращаться. Он качал на руках крошку Эль, и я видела счастье в его черных, как ночь, глазах. Они у него были словно угли костра, горячие, обжигающие даже на расстоянии, – от этих слов мне стало как-то не по себе.

Знала я одного такого, жгучеглазого. Может, это у них национальная особенность такая? А вот глаза Джи не обжигали, они грели меня.

– Однажды он ушел и не вернулся. Я ждала его целый год. Уверена, он погиб, никогда он так надолго не оставлял нас. А потом я вернула ключи от дома, что мы снимали, его хозяйке, собрала вещи Нинель, гайтэру и отправилась на поиски любимого. Мы так и не прошли венчального обряда, в нашем селе не было Храма, а Чим приезжал очень редко.

Чим? Она сказала Чим? Выдыхай, Диана, не накручивай. Мало ли орков на земле арданской?

В горле защипало так, что слезы выступили из глаз.

– Ого, а ты не промах, – одобрительно хохотнула девушка, забирая у меня свою кружку, из которой я по рассеянности щедро хлебнула самогону. – Вампирья ракка вещь забористая, надо получше закусить, а то в момент окосеешь.

Попытка запихнуть в рот одновременно три куска буженины отвлекла меня от всяческих подозрений. При этом мутный от слез взгляд вычленил неподвижную зловещую фигуру за веселым столом. И я нисколько не удивилась, когда, проморгавшись, увидела Лукаса орд Краста. Он один сидел, вцепившись в пустую кружку, исподлобья глядя на нас. И время от времени пытался принюхиваться. Словно задумываясь, водил носом, сердился и сам себя раздраженно одергивал. Короче, он совершенно точно и определенно был похож на клиента психиатрической бригады. Напоминал он при этом бродячего пса, которому протягивает колбасу незнакомый человек, и четвероногий одновременно тянется к угощению и рычит на кормящую его руку.

– Чего хотел? – грубовато спросила Илия, обратив, наконец, на него внимание. Такое чувство, что именно этого он и добивался.

– Да так, послушать хотел, как вы врать друг другу будете о вечной любви, – начал он непередаваемо мерзким голосом. И как он у него получается? – Вы обе поганые лгуньи. Одна все искала себе жениха породовитее, не получилось попасть к эльфам, так она аж на вампирьего императора замахнулась. Ну и как? Понравилось? Ему, как видно, не особо, раз его оборотни не обшаривают побережье, переворачивая каждый камень, в поисках тебя. А ты, громадина? Кого вообще ты можешь привлечь? Ну да, разве что орка, у них самих бабы похожи на горы жира, вот он на тебя и клюнул. На разок. Думаешь, он погиб? Герой-наемник? Как бы не так, он наверняка сбежал от такой уродины, как ты, осеняя себя знаком Ргавы… – и тут его речь прервалась по естественным причинам.

Это ведь естественно, когда в физиономию одного оборотня, оскорбившего даму, прилетает здоровенный кулак другого оборотня? Мистер Густавссон, с половинкой луковицы, автоматически зажатой в левой руке, с шипением тряс правой, на которой явственно были видны свежие ссадины.

– Крепкий какой, гаденыш…

Веселье моментально стихло. Лукас, как ни странно, быстро пришел в себя. Команда ошалело наблюдала, как он неуклюже поднимается с пола. Мистер Густавссон открыл было рот, но я остановила его властным движением руки. Это меня Говард научил, ага.

– Я сама. – Внимательно всмотрелась в искаженное злобой и ударом повара лицо, когда-то бывшее весьма привлекательным. – Пошел вон, псина сутулая. И чтобы на Ласточке я тебя больше не видела.

Мистер Верона и мистер Густавссон придали ускорения сопротивляющемуся телу, вытолкнув оное за дверь.

– Он не подожжет судно? – заопасалась я.

– Даже если постарается, вряд ли сможет, – ответил мистер Верона, подмигивая. – Ник не дурак и при всей своей неказистости Ласточка по оснащению артефактами может поспорить с лучшими галеонами покойного императора Говарда! То есть… простите, миледи, – он сник, понимая, что для меня тема недавнего замужества весьма болезненна.

– Ну, вот и славно, – не дала я ему погрузиться в пучину неловкости. – Ли, не обращай внимания, Лукас идиот, никто адекватный с ним не согласен.

Она пожала плечами.

– Да ты знаешь, я ведь привыкла. «Никто на тебя не посмотрит, полукровка», «Куондец, ты страшная», это самое безобидное, что я слышала от собственной младшей сестры, когда шло становление ее зверя. Само собой, когда родителей не было рядом. Юные оборотни становятся в этот период особенно невыносимыми. Мама с папкой не особо с ней спорили. Внешность не самое главное, душа важнее. Посмотри, для вампира я слишком крупная и зверообразная, для оборотня я… не оборотень. Иногда этого бывает достаточно, особенно для подростка. Этот парень ведь совсем молод и, кажется, еще не считается совершеннолетним?

– Вроде бы считается, он просто сильно похудел, – попыталась я вспомнить столь интимные подробности чужой жизни.

– Я сама зарабатываю себе на жизнь и ращу чудесную дочь. Я талантлива и сама сочиняю свои песни. Я видела весь наш континент и собираюсь покорить соседний. Как ты думаешь, могут ли иметь для меня значение нападки глупого мальчишки, изгнанного из собственной стаи?

Я готова была поаплодировать этому так же, как до этого хлопала песне.

– Ну а теперь, мы будем снова петь! – сама себе тамада снова организовала небольшой мужицкий ансамбль.

«Я бегу по проклятой земле. Но уж шлема нет на голове-е. Сзади пики, кровь и латы, на меня идут солдаты, жизнь моя висит на волоске!»

Я не подпевала. Я пыталась подобрать с колен челюсть, которая отвалилась сразу же, как я услышала гитарный бой «Фантома». Да, там не было самолетов, да, там фигурировали лошади и орки, вечные враги всех сразу (кстати, пара орков из команды бодро отстукивала ритм собственным ногами), но это была та же песня! Ребанный йот! Она что, тоже гостья с ТОЙ стороны?!

Если она и правда из России, то непременно подпоет вот эту песню, которую все слышали с детства. И я выскочила к Илии в круг и кривляясь и проходя характерной походочкой, исполнила «Человек собаке друг» из мультика про Шарика и Барбоса. Илия моментально подхватила мелодию и гармонию, но не подпевала, запоминая текст. Стало быть, показалось. Но я обязательно с ней об этом поговорю.

Песню встретили на ура. Самое странное, я запоздало вспомнила о реакции Арданы на мое творчество, но в этот раз она смолчала. Не было искорок или чего-то такого. То, что спето по пьяни, не считается? Должно быть так.

Веселье продолжалось ровно до того момента, как опустели все бочонки, бутылки и тарелки с котлами. Мы с Илией, с переменным успехом подпирая друг дружку, добрались до каюты. Я метко упала на полку, попав щекой на куртку. Какая я молодец, что бросила ее тут! Илия аккуратно пододвинула лежащую в позе звезды дочь (удивительно просто, сколько места на кровати может занять маленький ребенок!) и легла с краю.

– Доброй ночи, Ли.

– Мертвые идут. Им нужна ты, миледи. Доброй ночи.

Мне прям после этого станет гораздо легче! Спасибо тебе большое, ребанный йот!

Глава 7 Мертвые пришли

Диана

– Эй, просыпайся, мать всея проблем!

– Дай помереть спокойно…

Нет, серьезно! У некоторых людей вообще нет чувства такта! Или хотя бы жалости. Да совести, в конце концов! Почему, вот почему, если тебе не хочется спать, ты, мать твою раэдак, жаворонок, которым Боженька всегда и все подает, то должна вставать и я, всеми потусторонними сущностями забытая сова? К тому же, похоже, хлебнувшая вчера какой-то отравы? Самое странное, что тошноты не было, а вот смерть пары тысяч клеток мозга я чувствовала, как свою собственную. Хотя с биологической точки зрения, это невозможно, поскольку в самом мозгу болевые рецепторы отсутствуют, ими щедро снабжены оболочки, а в мозге можно хоть ложкой ковыряться – ничего не почувствуешь.

И соседка моя, чтоб ей утренний эксгибиционист хозяйство показал, снова поднялась ни свет ни заря, чтобы зажечь лампу, шуршать пакетами и доставать меня. Это же кот какой-то, а не студент-медик! Только у этих зверей в пять утра (ну, или ровно за полчаса до звонка будильника) наступает необъяснимое желание увлеченно рыться в горшке, горстями разбрасывая наполнитель. А после содеянного «закапывать» результат непосильного труда в ленолеум, обои и стены. Безрезультатно, естественно. Но кто сказал, что они не пытаются? Скребут, скребут, скребут… своим упорством коты посрамят любого графа де Монте-Кристо! А потом дикая вонь заставляет тебя с открытыми хорошо, если на три четверти, глазами плестись к лотку, ступая босыми ногами по полу, похожему на ощупь на Крымский пляж.

– Вставай, пропустишь самое интересное!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.