Валерий Филатов
2582

«Коммунистическая идеология относится к разряду утопических в силу природы самого человека. В некотором роде, построение коммунизма можно назвать самым дорогостоящим и кровавым социальным экспериментом на земле, который больше не должен повторяться»

Выдержка из статьи в Википедии. 2020.

Глава 1

Осень, 2582 год.

Алексей проснулся от противного стука дождевых капель о металлический навес и машинально проверил внутренний карман в куртке – коммуникатор и пластиковый прямоугольник паспорта – на месте. Вздохнув, вывернул лацкан – шкала зарядки батареи, состоящая из десяти делений, показывала только половину крайнего слева. Выдохнув, выключил батарею и сел на досках, на эту ночь заменивших ему кровать и нехотя скинул за спину капюшон. Тут же нос и губы неласково обожгло холодным ветром.

Алексей поежился, потер щеки и огляделся. Рядом, прислонившись спинами к полуразвалившейся кирпичной стене, спали еще двое. Он не знал их имен – это было ни к чему. Если попадут вместе на тот небольшой теплоход, лениво покачивающийся на мелкой волне у пирса, то, может быть, и познакомятся. А так… Зачем забивать себе голову именами?

Дождь уже успел намочить площадь перед воротами в порт и смыл слой пыли с асфальта, обнажив уродливые трещины. Несмотря на ранний час перед воротами собралось с десяток таких же, как Алексей бедолаг, жаждущих попасть на последний теплоход в этом году, и которых, судя по красочному буклету, ждал сказочный мир в Ненецкой Республике. Алексей не верил в эти сказки, но зиму где-то надо было прожить и желательно не сдохнуть с голоду. А в России не то что зимой – в любое время года – выжить, стало проблемно. Даже чтобы устроиться дворником, надо было окончить университет и желательно – технический. Так что Алексею, с его четырьмя классами начальной школы оставалось только попробовать попасть на газовые буровые в Ненецкой Республике. И то, потому что туда везли морем бесплатно. Говорили, что в Республике Саха на золотых рудниках платят в разы больше, но туда добраться было и вовсе нереально.

– Малец, ну что там?

Алексей оглянулся. Один из тех двоих, что ночевали с ним под навесом, спросонья тер глаза и широко зевнул. Большой такой мужик, сильный. И на удивление – спокойный.

– Ничего, – ответил Алексей, отворачиваясь от холодного ветра. – Человек десять в очереди, не больше.

– Что-то в этом году желающих немного…

– Потому что оборзели эти ненцы, – раздался голос приглушенный капюшоном куртки. Это проснулся третий из компании, ночевавшей под навесом. – Платят гроши, а условия на буровых адские. Что заработаешь зимой, то летом на лечение уходит.

Большой мужик посмотрел на соседа с удивлением:

– А чего ты в порт приперся?

Капюшон медленно сполз, и Алексей вздрогнул от взгляда темных и злых глаз.

– Если пришел, значит надо.

Лёшка опять уставился на мокрую площадь, ожидая момент, когда створки ворот будут открываться. Тогда надо будет бежать к будке перед воротами, и вставать в очередь. Большой мужик подвинулся и тоже посмотрел в сторону порта.

– Даа, – протянул он с досадой, – народу и впрямь немного. Как бы этот пароходик человек пятьдесят вмещает. Придется ещё сутки ждать, пока желающие подтянутся.

Алексей недовольно сморщился. Ждать ещё сутки без еды и тепла совсем не радовало. Он сел так, чтобы площадь была видна, плотнее застегнул куртку и накинул капюшон, стараясь не думать о еде. У него было ещё немного денег на счету, но еду можно было купить только за территорией порта. Да и батарею подзарядить не помешает. С таким маленьким зарядом ночью он замерзнет.

– Эй, малец, у тебя есть коммуникатор? – большой мужик выглянул из-за угла стены.

Лёшка напрягся. Коммуникатор – это гаджет, который имел возможность выхода в Мировую Сеть и ещё много чего полезного для связи с различными службами. По нему можно было перевести деньги, заказать еду, одежду, поискать работу через объявления и даже подзарядить аккумулятор системы обогрева в одежде – только плати. Это была самая необходимая вещь после паспорта.

– А то мой совсем сдох, – пояснил мужик, виновато улыбнувшись.

– Мой тоже сдох, – сказал Лёшка. – И обогрев почти на нуле. Я даже выключил, чтобы заряда немного осталось.

Мужик хмыкнул, но что поделать – Лёшка знал, что свой коммуникатор в чужие руки отдавать нельзя категорически. Деньги с привязанного к нему счёта, улетят тут же.

– Опа! Ворота открываются! – крикнул мужик и сорвался с места.

Лёшка слегка опоздал. Пока посмотрел, пока соображал, а к воротам с разных сторон уже бежали люди.

– В очередь! – послышался окрик охраны из будки перед воротами.

Охранников было двое, и бежавшая толпа могла бы снести их, затоптав. Но за открывающимися створками стояли человек шесть с оружием наизготовку и невысокая женщина в меховом полушубке с капюшоном. На пули за воротами нарываться никто из бежавших мужиков не хотел. Там была ничейная земля, и законы были тоже – ничейные.

Лёшка побежал к выстраивающейся очереди.

Когда мужики выстроились, с ничейной земли подошёл таможенник в темно-зеленом длинном плаще. Сбоку висел корф с переносным сканнером и прибором регистрации. Сканнером проверялся паспорт, а прибором регистрации на чип паспорта вносилась отметка о пересечении границы.

– Сколько сегодня человек, мадам Нина? – обратился таможенник к ненке в полушубке.

Та медленно пошла вдоль очереди, негромко и гортанно разговаривая с кем-то через гарнитуру в ухе. Остановилась возле Лёшки, быстро оглядела его и вернулась за ворота к таможеннику.

– Тридцать один, – ненка протянула ему тонкую пачку евродолларов.

– Выбирайте, – улыбнулся таможенник, открывая корф и опуская туда деньги.

Он рисковал. Тех, кого бы оставили перед воротам, смогли бы деньги отобрать, наваляв и таможеннику и охранникам. Возвращаться на ничейную землю было ещё рискованней – ненцы могли бы просто его застрелить, отобрав корф.

Лёшка перестал думать об этом, когда к воротам подъехал броневик полиции и из него вылезли два рослых полисмена в легких брониках. Таможенник поделится с ними и спокойно уедет в управление порта.

Отбор пошёл. Очередь медленно двигалась. Ненка тщательно осматривала претендента на поездку, потом тыкала пальцем в таможенника, или взмахом ладони отгоняла соискателя от ворот. Таможенник, получив очередной тычок, сканировал паспорт и ставил отметку.

– Проходим. Следующий, – и, получивший отметку, уходил на ничейную землю, под дула автоматов ненецкой шестёрки. Присаживался на корточки.

Те, кто отметку не получал, ругаясь уходили с территории порта, подгоняемые охранниками из будки. Недобрые взгляды полицейских тоже стимулировали быстрый уход. Попробуй скажи им что-нибудь обидное и загремишь на бесплатные работы. А кормить будут «синтетикой» раз в день.

Вспомнив про бесплатные работы, Лешка поморщился. Хорошо ему тогда всего семь суток дали. «Синтетика», или синтетическая пища имела свойство не растворяться в кишечнике и вставала в нем пробкой, прирастая к стенкам. И тогда всю ночь из туалета доносились крики и стоны, а утром кого-нибудь гнали туда убирать кровавую пену и оттирать стены.

Тридцать первый пассажир на ненецкий пароход закончился на Лёшке. Мадам Нина ткнула в таможенника корявым пальцем и сказала: – Это последний…

Ворота закрылись. Ненцы построили отобранных в две колонны, и повели к причалу. Лёшка шел последним, тупо уставившись на серую длиннополую куртку впереди идущего.

Пароход был не новым, как казалось издали, а только заново покрашенным. На надстройках проглядывала ржавчина сквозь свежую краску, а палубу не удосужились даже помыть при входе в порт. Лёшка, не раз бывавший в портовых городах, удивился, что такое судно пропустили к причалу. Это ещё и настораживало. Как и насторожило отсутствие спасательных шлюпок.

– Проходи живей! – ткнул Лёшку дулом автомата ненец. – Нечего глазеть.

Всех россиян закрыли в небольшом трюме, где по углам стояли биотуалеты. Две тусклые лампочки светились на стене, освещая наложенные кучей надувные лежаки. Люди принялись лениво разбирать их и крепить к полу. Делали это молча, не мешая друг другу. Какой-то мужичок замешкался, пытаясь разобраться в простой механике надувания лежака. Крутил его и так, и этак, а потом растерянно остановился, выронив мягкий пластик. Никто не шевельнулся, не посмотрел в его сторону – все были заняты только собой. Мужичонка кое-как зарылся в складки не надутого лежака и, сбросив дешёвые стоптанные ботинки, тяжко вздохнул. По трюму разнёсся кислый запах потных немытых ног. Кто-то даже закашлялся.

– Придурок, надень ботинки!.. Ноги прикрой!..

Раздались голоса.

Лёшке было все равно. Он только ждал, когда начнут кормить. Судя по размерам судна, идти им предстояло дней пять, а учитывая волну, то и все семь. Для этих широт такое было странным. В навигацию путь от Архангельска до Нарьян-Мара – столицы Ненецкой республики, составлял от силы четыре дня. И то, на устаревших теплоходах. На современных судах и того меньше – максимум двое суток. Ненцы на этом пароходе что-то везли помимо рабочих на буровые, иначе, зачем их везли морем. По суше это было бы гораздо быстрее и дешевле.

Лёшку никто не учил делать анализ и выводы, применяемо к той ситуации, в которой он оказывался. За годы скитаний по северным районам России молодой человек сам учился думать, и порой он удивлялся, почему другие не могут этому научиться. Почему некоторые вещи, кажущиеся очевидными, таковыми кажутся только ему, а другие люди их вообще не воспринимают. Или не замечают.

Взять, хотя бы, сегодняшний отбор. Почему ненцы даже на ничейной земле вели рабочих на судно под дулами автоматического оружия? Кого ненцы боялись? Тридцати полуголодных и полузамерзших бродяг?! А что они могут сделать? Судно захватить?! А смысл? Кто судно поведёт и куда? Кончится еда и топливо на этом корыте, а дальше что? Посреди Белого моря без еды и топлива … Когда-нибудь найдут эту дрейфующую железную лоханку с промерзшими трупами.

Тут что-то другое.

Через люк сверху в трюм опустили два пластиковых термоса литров на двадцать каждый и мешок с одноразовой посудой. Человек десять самых голодных вскочили с лежаков и кинулись к термосам. Трюм наполнился сладковатым запахом синтетической еды.

Лёшка молча подошёл к мешку. Небрежно оттолкнув локтем выбиравшего посуду мужичка, поворошил содержимое и нашёл на дне большой пакет с сухарями. Наложил в тарелку несколько горстей и, прихватив бутылку с водой, вернулся на свой лежак. Не спеша, рассасывая сухари и запивая маленькими глотками воды, стал наблюдать.

Только четверо суетились возле термосов, черпая ложками синтетическую кашу. Остальные по примеру Лёшки, разобрали сухари и воду.

– Если так будут кормить, то зачем надо было рваться на эти буровые?

Вопрос прозвучал в никуда, будто задавший его человек говорил сам с собой. Каким-то странным образом этот мужик оказался рядом с Лёшкой. Да и ещё из тех, кто ночевал с ним у кирпичной стены около порта. Тот, кто просил у Лёшки коммуникатор.

– Если что-то не нравится, то можешь выйти на палубу и спрыгнуть в море, – посоветовал кто-то из обитателей трюма. – Судно пока стоит у причала.

– А почему я не смогу сойти на землю? – удивился мужик.

– Она ничейная, дебил, – последовал «любезный» ответ. – А море пока ещё территориальное. В воде не пристрелят. Ты не видел у ненцев стволы?

Но тут кто-то ещё решил вступить в беседу.

– Автоматическое оружие, вроде, запрещено. Почему у ненцев автоматы?

– Норвеги с ненцами договорились. Я видел, как с норвежского корвета грузили на эту лайбу два контейнера.

Разговор прибавился новыми голосами.

– А с ненцами можно поладить? Если там остаться…

– Не советую. Они нас не любят.

– А нас где-то любят?!

– Хватит синтетику жрать, уроды! Потом хрен заснёшь от ваших воплей в сортире!

Неожиданно заскрипела дверь и в трюм зашла мадам Нина в сопровождении трех ненцев.

Галдёж в трюме тут же прекратился.

Мадам величаво кивнула одному из ненцев и тот, отпихивая попадавшихся ему на пути людей, подошёл к Лёшке.

– Ты. Иди со мной.

Лёшка под молчаливые и заинтересованные взгляды вышел из трюма. Дверь закрыли, повернув колесо герметизации.

– Пойдем, мальчик, – улыбнулась мадам Нина Лёшке.

Он шёл за ней и, глядя на худые и кривые ноги мадам, обтянутые чёрной блестящей тканью, думал:

« Куда и зачем мы идём?»

Они прошли по узким коридорам судна и остановились у широкой двери в коридоре, выводившем на верхнюю палубу. На выходе маячил человек с автоматом.

Ненка резким жестом отпустила сопровождающих и втолкнула Лёшку в большую каюту с двумя иллюминаторами. Посреди каюты стоял стол, уставленный тарелками с едой и бутылками. Из большой чаши свисали гроздья винограда, обвивая крупные апельсины.

– Помойся, – мадам указала рукой на дверь в санузел, – а потом покушаешь.

Лёшка не спешил. Он внимательно осматривал каюту, будто чувствовал скрытую угрозу.

– Что встал?! – ненка скривила рот. – Умойся и язык тщательно почисти.

Не желая провоцировать мадам, Лёшка торопливо скрылся в небольшой комнате с душем и подвесным санузлом. Запер дверь и вздохнул. Пустив воду тонкой струёй, достал коммуникатор.

«Странно, что не отобрали», – Лёшка включил прибор и настроил его на поиск зарядного порта. Коммуникатор радостно мигнул – порт нашёлся, и шкала показала растущую интенсивность зарядки.

– Давай, давай, давай! – шептал Алексей, поглядывая на дверь.

Пол под ногами слегка задрожал, и пароход издал длинный звук, будто кто-то сильно дунул в пустую трубу. Лёшку качнуло, и он прижался бедром к раковине, чтобы не упасть.

Теперь нужно было зарядить батарею в одежде пока коммуникатор чётко «зацепил» зарядку. Кто знает, сколько ещё продлится путешествие. Но куртку он не успел даже расстегнуть – дверь отрылась, и рослый ненец выдернул Алексея из санузла.

– Неплохой комм, – ненец выхватил у Лёшки коммуникатор. – Тебе больше не понадобится…

Остаться без коммуникатора – ты почти не человек. Это то же самое, что выколоть себе глаза, или отрубить руки. Конечно, ко всему можно привыкнуть, но ненадолго. Лёшка без коммуникатора прожить долго не сможет. Да и произнесённая ненцем фраза не предвещала ничего хорошего.

Алексей жестко перехватил его руку, но тот был начеку – коммуникатор полетел по каюте и приземлился на широкий диван. Около полуголой мадам Нины.

Оказалось, что пока Лёшка был в ванной, старая ненка уже успела ярко намазать губы и подвести глаза. А ещё зачем-то оголить грудь и ноги.

– Что вам от меня надо?! – Алексей вздрогнул от вида дряблой накрашенной мумии.

– Иди ко мне, мальчик, – прошамкала мадам и стала медленно раздвигать ноги, наглаживая грудь ладонями. – В России уже давно перевелись мужчины, но ты ещё молод. Возможно, какие-нибудь инстинкты в тебе остались…

Лёшка попятился. Он совсем не понимал, что хочет от него эта старуха с намалеванными губами, но чувствовал, что её желания совсем неестественны. Что можно сделать с её телом?!

– Иди сюда, скотина! – злобно прошипела мадам. – Или ты думаешь, что я бесплатно везу тебя на этом судне?

Лёшка ощутил болезненный удар в бок. Он и забыл, что за его спиной стоит ненец.

– Добавь ему ещё, – кивнула мадам и потянулась за курительной трубкой. – Если не поумнеет, то выкинь его за борт…

Алексей среагировал быстро. Он сильно толкнул плечом ненца в грудь и пока тот падал на какой-то комод, бросился к выходу из каюты. Мадам Нина истошно закричала.

Дверь распахнулась, и на пути Лёшки встал ещё один ненец. В руках он сжимал компактный короткоствольный автомат. И тут Алексей среагировал быстро. Он шагнул в сторону и схватил оружие сбоку, с размаху двинув острым коленом ненцу в живот. Неожиданно автомат грохнул очередью, больно ударив по пальцам Лёшки торчащей деталью затвора. За спиной раздался громкий вскрик, звон разбивающегося стекла и свист срикошетивших пуль. В каюте запахло морским воздухом и гарью. В коридоре загрохотали быстрые шаги…

Лёшка взглянул на кровать в каюте. Мадам Нина с пробитой в нескольких местах грудью, пыталась что-то сказать окровавленным ртом. Стрелявший в неё ненец буквально застыл, явно не понимая как всё произошло. Алексей сообразил быстрее – просто упал на пол.

Далее все происходило, как в кошмарном сне. Ненец, упавший от толчка Лёшки на комод, видимо, увидел, что натворил его приятель и открыл беспорядочную стрельбу, не разбирая. Он напичкал пулями и того, кто убил мадам Нину, и ещё двоих товарищей, прибежавших по коридору на звуки стрельбы. Причем, с ними у него получилась яростная перестрелка – отстрелянные горячие гильзы летели кучей, и даже парочка залетела Лёшке за шиворот. Ненцу в каюте тоже досталось. И когда он, истекая кровью, пытался сменить магазин автомата, ещё один прибежавший на шум приятель, прикончил его одиночным выстрелом в голову.

Лёшка помнил этого ненца – тот толкал его, когда заходили на трап судна. Наверное, ненец посчитал, что Алексей тоже убит и спокойно перешагнул через его тело. Потом, некоторое время стоял перед трупом мадам, о чём-то раздумывая.

Лёшка же раздумывал, как ему выбраться и при этом забрать свой коммуникатор. На помощь неожиданно пришёл капитан судна, тоже прибежавший на выстрелы к каюте мадам Нины. Алексей наблюдал за ним, стараясь не шевелиться и чуть приподняв веко.

– Что тут нахрен происходит?!

Капитан в распахнутом фирменном плаще топтался возле Лёшки, не решаясь зайти в каюту.

– Ничего такого, чтобы помешало вести судно, кэп, – ответил ненец из каюты. – Вернитесь в рубку и займитесь своей работой.

– Да тут гора трупов и лужи кровищи! Через три часа нам выходить из территориальных вод. На выходе нас будут пасти корветы Норвежского королевства!

– Успокойтесь, кэп! Вам заплатили за рейс?!

– Да! Но…

– Всё остальное не ваши проблемы. Через час тут будет всё чисто. Обещаю, что за это… недоразумение вам дополнительно заплатят.

Но капитан не торопился уходить.

– Береговая охрана может потребовать выстроить команду на палубе.

Ненец начинал терять терпение.

– Капитан! – крикнул он. – Я решу и это затруднение. Вернитесь в рубку…

И тихо, но грозно закончил: – Прошу, не стоит беспокоиться.

Капитан, наконец, ушёл, громко топая сапогами. Ненец ещё немного шуршал в каюте, потом, хлопнув дверцей комода, тоже вышел в коридор. Постепенно его тяжелые шаги стихли где-то в глубине судна.

Лёшка вскочил на ноги. Стараясь не наступить в лужи крови, подошёл к мадам и пошарил на диване. Найдя свой коммуникатор, тут же с досадой отбросил – экран был пробит пулей. Алексей выскочил в коридор.

Справа от него метрах в двадцати был выход на палубу – в носовую часть судна. Налево длинный проход к корме. Оттуда его привели в каюту мадам.

Лёшка растерянно крутил головой и совершенно не знал, что ему делать. В разбитом коммуникаторе остались все его деньги и, вообще, всё, что связывало его с прошлой жизнью. Оставался, правда, небольшой и древний гаджет, отданный ему родаваном, но энергобатарея прибора плохо держала зарядку. Алексей всё равно хранил гаджет во внутреннем кармане куртки – а вдруг пригодится.

И всё же он решил пойти направо – к носу корабля. Лёшка не стал проверять содержимое карманов убитых ненцев и брать оружие, предположив, что если его заметят с оружием, то точно грохнут. А так оставался некоторый шанс выжить и, возможно, добраться на этом корабле до берега.

Он услышал грохот, будто открывали дверь, а потом негромкие голоса и топот в коридоре. Алексей быстро вышел на палубу и затаился.

Выход в носовую часть заканчивался узким балконом над верхней палубой. С балкона на палубу вела лестница, но Лёшка не стал по ней спускаться, а спрятался за открытой дверью коридора. Оттуда он разглядел на палубе два небольших контейнера, и подумал, что в случае опасности можно между ними спрятаться. А если опасность будет слишком велика, то и прыгнуть за борт. Днём по Двинской губе сновало немало рыбацких лодок – за какую-нибудь и зацепился бы.

Голоса и топот по коридору были слышны отчетливей. Лёшка не смог унять любопытство и осторожно выглянул.

Два ненца привели к каюте мадам шесть человек из трюма. В их числе Алексей увидел своих знакомых, тех с кем ночевал у кирпичной стены перед воротами в порт.

– Надо упаковать тела в мешки и сбросить в воду… Пол отмыть.

Распоряжался ненец, показывая на убитых.

– Слышь, я не для этого нанимался на буровые, – угрюмо сказал парень со злыми глазами.

Ненец помолчал недолго, а потом предложил:

– Уберёте и помоете, а потом возьмёте оставшуюся еду и одежду. Там полушубки, фрукты, сладости…

– Согласен, – кивнул парень, мельком взглянув внутрь каюты.

Ненцы подобрали оружие и, оставив мешки, ведро и швабру, ушли, сказав:

– Сделайте быстрей. Через час мы за вами вернёмся.

Проводив взглядом ненцев, парень подтолкнул мешки ногой.

– Работаем. Что встали?!

Лёшка из-за угла с удивлением наблюдал, как мужики, толкаясь, кое-как запихнули мертвые тела в мешки. Причём работали пятеро, а шестой – парень со злыми глазами, что-то высматривал на носу судна, при этом стараясь не высовываться из коридора.

– Несите вон туда, к контейнерам, – почему-то приказал он остальным, а сам юркнул вглубь каюты.

Мужики неуклюже стали тащить мешки. Каждый пытался взять по мешку, но ничего хорошего не вышло. Наконец, сообразили, что вдвоем нести мешок сподручнее. Когда понесли два трупа, и носильщики были заняты тем, чтобы не упасть с лестницы, Лёшка подскочил к третьему мешку и ухватился за края.

– Бери за другие, – сказал он своему «напарнику» – невысокому мужчине в старой рваной куртке. Тот на секунду задумался, а потом взялся за мешок. Так они и несли – Лёшка шёл задом, а его «напарник» поддерживал мешок. Первые четверо уже отнесли свою ношу, и когда Лёшка с напарником сошли на палубу, быстро вернулись в каюту.

– А ты откуда здесь?! – вдруг спросил напарник Лёшки, бросив мешок. – Тебя с нами не было…

– Ты просто не помнишь, – спокойно ответил Алексей, стараясь не выдать волнение и страх. – Давай сбросим мешки в море. Только куртку сними, а то зацепишься.

Мужичок послушался, хотя и оглянулся пару раз в сторону открытой двери коридора. Он торопился. Видимо, желал попасть в каюту, чтобы успеть к разделу добычи. На это Лёшка и рассчитывал.

– Бери мешок и клади вот на этот трос, – указал он мужику на слегка провисший леер. Посмотрел назад, прикидывая, будет ли видна их возня с мешками из ходовой рубки.

Тут послышался шум из каюты. Он был до того громкий, что «напарник» Лёшки услышал его и на мгновение замер, положив край мешка на леер. Алексей только подтолкнул резче мешок и мужичок, потеряв равновесие, стал заваливаться за борт. Глаза его расширились от страха, он попытался ухватиться за леер, но Лёшка подставил ему под руки край мешка, резко приподняв над палубой свой край. «Напарник», гортанно вскрикнув, кувырнулся в море вместе с мешком. Алексей не испытывал ничего внутри, только мельком взглянул на всплеск за бортом. Он проделал все действия механически, будто робот, занятый неким делом и не отвлекающийся по мелочам. Так же, механически, подобрал рваную куртку «напарника» и натянул на себя. Он знал, что ненцы не будут распознавать его по лицу, а его соотечественникам будет всё равно. Ушло шестеро из трюма, и придёт шестеро. А что до того парня, которого увела к себе мадам Нина… Ну, увела и увела… Уже забыли. Лёшка сморщился, вспомнив про мадам – её труп оставался лежать в каюте, а это ненцам не понравится.

Он посмотрел вперед. Судно ходко огибало мыс, выходя из Двинской губы. Пожалуй, ещё полдня на таком ходу и они выйдут в Белое море. Лёшка знал это, потому что несколько раз ходил с рыбаками на лов трески и сельди. А ещё он знал, что на выходе в море их остановят корветы Норвежского королевства для проверки документов и судового маршрута. И заодно, чем-нибудь поживиться. Самое неприятное, если на норвежских корветах будут инспектора, похожие на Лёшкину туроду – с накрашенными ресницами и деланными губами. Они крупные и жестокие. Чуть что не так, и улов летел в воду, а рыбакам предписывался штраф и возврат в гавань.

– Эй! – раздался окрик. – Ты чего тут возишься?

Лёшка торопливо стал спихивать в воду лежавшие на палубе мешки. Сбросив, выпрямился, запахнув куртку. Рядом с ним стоял ненец и сурово смотрел прямо ему в глаза.

– Давай-ка обратно в трюм, – сказал ненец, поднимая автомат.

Лёшка заспешил к коридору.

Глава 2

Их привели обратно в трюм. Лёшка поискал свой спальник, но на нём уже расположился тот мужик с вонючими ногами. Алексей, зажав нос, резким движением сбросил мужика на холодный пол.

–Эй, ты чего?! – не понял спросонья тот.

– Ничего. Это мой спальник. Иди на свой, – вслед мужику полетели его стоптанные ботинки.

– Урод! – громко прошептал изгнанник, подбирая обувь.

Те, что пришли с Лёшкой молча расселись по местам, а парень со злыми глазами достал из кармана апельсин. Шумно втянув слюни, начал чистить. Невероятный аромат спелого цитруса тут же разлетелся по трюму.

Парень чавкал, втягивал в себя сок и постанывал от удовольствия. Тряс пальцами, разбрызгивая капли по сторонам. Одна попала Лёшке на щёку. Он молча вытер и повернулся на другой бок.

– Эх, чую, что надо было идти в Сибирь, – послышался за спиной негромкий голос. – Не нравится мне этот ненецкий пароход…

Несмотря на то, что Алексей вырос в мире, где не приветствовалось общение между незнакомыми людьми, в силу развитого чувства индивидуализма, он понимал, что не всё он может познать в Сети. Гаджет родована был этому подтверждением – в нём Алексей прочитал такое, что совсем не соответствовало реалиям жизни. А даже, наоборот, противоречило.

Например, в памяти гаджета был текст под названием «Секреты общения». Зачем это хранил родован, Лёшка не понимал, но иногда, читая, приходил в недоумение – зачем нужно подбирать в общении нужные слова, ведь общаться, по словам учителей школы, бессмысленно и вредно. Это портит смысл индивидуальности, восприятия себя так, как ты считаешь нужным.

– Не дошёл бы ты до Сибири, – повернулся Лёшка на спальнике, и узнал в «собеседнике» того спокойного и большого мужика, что спал с ним под навесом в ожидании прохода в порт.

– Это ты так думаешь, – тот был явно склонен поговорить.

– Это факт, – усмехнулся Алексей. – «Свободные» не дали бы тебе пройти и десяти километров. Ты бы просто устал от бесконечных нападений.

– Нуу, – протянул мужик. – «Свободные» нападают на одиночек. А если идти группой?

– Это как?! – совсем не понял Лёшка. – Тогда не пройдёшь и ста метров…

Этой фразой он намекнул, что каждый в группе будет сам по себе, и кто-то один, ещё до выхода в путь, банально убьёт всех остальных и заберёт себе все припасы.

Мужик, видимо, понял. Он усмехнулся в ответ и сказал, кивнув на трюм:

– Но мы здесь не грызём глотки друг другу. Почему?

– А смысл? – отпарировал Алексей. – Что я у тебя, например, могу отобрать? Рваную куртку? Так она мне не нужна. Всех тут кормят…

– У тебя одежда хорошая, – улыбнулся мужик. – Но почему-то никто не отбирает…

– Моя одежда немногим здесь придётся впору. Да и моложе я. И на виду все. Был бы у меня мешок с едой, или деньги, возможно, нашлись бы охотники.

Мужик помолчал, потом лег на спину, заложив ладони под голову.

– Прав ты, малец. Зовут-то тебя как?

Лёшка насторожился. Спрашивать имя, значит, хотеть сближения.

– Да ты не бойся, – мужик лег на бок. – Меня Михаилом зовут. Рассуждаешь ты интересно, думаешь как бы. На всё есть ответ. Я ещё у порта это заметил.

– Заметил и заметил, – насупился Лёшка, поджимая ноги к животу. – Сейчас-то чего тебе надо?

– Да, ничего. Разговариваю. Скучно. Плывем в тишине, как в могиле. Только чавканье слушаю.

Странность Михаила несколько пугала Алексея, не давала ему покоя.

– Чёрт! Жрать охота! – не унимался тот. – Этот ещё апельсином навонял. Слушай, – Михаил опять повернулся к Лёшке. – А зачем тебя уводили из трюма? Чего там произошло в каюте?!

Алексей пристально посмотрел в любопытные глаза Михаила и настороженно оглядел трюм. Но никто не обращал внимания на их заговорщицкий шёпот.

– Да не знаю я. Ненка зачем-то разделась и отправила меня умываться.

– Разделась?! – не поверил Михаил и чуть отпрянул головой назад. Потом загадочно улыбнулся, расширив глаза. – Она, наверное, хотела с тобой совокупиться!

– Чего?!

– Ну, это, – замялся Михаил, подбирая нужные слова.

– Да трахнуться она хотела, – вдруг громко сказал парень, съевший апельсин. – Это у нас в России не пойми чего – гендеров узаконили столько, что не разберёшь. А у ненцев всё просто – мужик и баба. Правильно, парень, что её уконтрапупил. А то не дала бы житья тебе весь рейс. Я в прошлый раз с ней плыл, так она двоих парней извела, стерва!

Народ в трюме стал садиться на спальниках, привлечённый разговором.

– А вы что думали? – продолжал громко парень. – Что вас везут в райские сады? Да там, на буровых, адские условия! Техника не выдерживает ветра и мороза, вот они и набирают рабочих. Кормят, правда, неплохо – олениной и строганиной из мороженой рыбы…

Его прервал неожиданный грохот открываемого в трюм люка. Все в трюме дружно взглянули наверх.

– Замолчали! – раздался сверху голос. – Чтобы сидели тихо! Услышу шум, затоплю вас там, нахрен.

И в трюм полетели два мешка, шлепнулись на пол. Люк поспешно закрылся.

Один мешок лопнул из-за удара, и из него вывались куски, завернутые в бумагу. Пахнуло копчёным мясом.

Толпа в трюме на миг замерла. Потом с разных сторон всё бросились к мешкам. Все, кроме Лёшки. Михаил, тоже было, рванул к упавшей еде, но заметив неподвижного Алексея, остановился:

– Ты что, малец?!

Лёшка только испуганно глядел на бежавших людей. Каким-то неосознанным чувством он понял, что этот забег за едой закончится нехорошо.

Парень со злыми глазами, от которого ещё пахло апельсином, перебивающим запах мяса, достал из куртки автомат и методично стал расстреливать всех, кто приближался к мешкам с едой. Стрелял экономно, одиночными выстрелами. Как в компьютерной стрелялке, неспешно поводя стволом оружия. Автомат шума не производил, только щелчками выплевывал пули, вырывающиеся из ствола с маленьким облачком дыма.

Лёшка прислонился к стене трюма и, пихнув ногами спальник, упал между стеной и надувным лежаком лицом вверх. Он испуганно и часто дышал, надеясь, что шальная пуля его не заденет. По трюму разнеслись крики умирающих, и громкие стоны раненных.

Люк в трюм открылся, и вниз полетели два цилиндрических небольших предмета.

– Я же сказал, чтобы было тихо! – раздалось сверху.

– Да пошёл ты!

Щелчки выстрелов зачастили и на крышке люка заплясали искры.

И тут пароход сильно тряхнуло, и по трюму понеслась горячая тугая волна. Тут же ещё тряхнуло, полетели какие-то железки, раздался звук, будто рвался металл и вдогонку шелест текущей воды.

Лёшка интуитивно прыгнул на спальник, пытаясь зацепиться за него руками. Вода обрызгала его ноги и спину, и он повернул голову, пытаясь рассмотреть, что происходит в трюме.

Море заполняло трюм уверенно, поднимая надутые спальники на поверхности. Лёшку покачивало, но он сумел вцепиться так, чтобы его не смыло.

Трюм заполнялся не только водой, но и криками с шумом барахтающихся людей. Лёшка не обращал на это внимание, а только напряженно наблюдал за подъёмом своего спальника. Ведь люк был закрыт, и он думал, что когда вода наполнит трюм полностью, то он захлебнётся.

Когда до люка осталось всего ничего, и Лёшка приготовился ударить по нему ногами, подъём воды неожиданно прекратился. Он пригляделся и понял, что люк не был закрыт наглухо – через щель в трюм проникал свет. Этого было достаточно, чтобы разглядеть воду вокруг спальника. Но тут послышались всплески и голос:

– Малец, помоги!

Из полумрака трюма выплыл полусдутый спальник, за который держался Михаил. Лёшке стало понятно, почему мужик не влез на это подобие спасательного плота. Спальник просто перевернётся.

– Не подплывай! – крикнул Алексей. – Держись за него и замри!

Михаил удивленно-испуганно сверкнул белками глаз.

Раздался резкий, приглушенный водой, звук разрываемого железа. Пароход сильно качнуло, и створки люка стремительно стали надвигаться на Лёшку. Он поднял согнутые в коленях ноги, балансируя на спине, и когда створки приблизились, уперся в них, разгибая ноги и вцепившись в спальник. Тот стал уходить под воду.

– Держись, малец! – Михаил подплыл и стал удерживать выскользавшее из-под Лёшки спасательное средство. – Стукни по створкам!

Алексей пнул их ногами, и со скрипом одна из них двинулась вверх.

– Живи! – Михаил судорожно сунул в Лёшкину ладонь пакетик сухарей, и нырнул под матрас. Алексей почувствовал спиной опору и стал выдавливать створку.

Тут пароход заметно накренился как раз в нужную для Лёшки сторону – створка замерла, и спальник юркнул мимо неё в море. Алексей быстро перевернулся на живот, чуть не свалившись в воду, и стал мощно грести руками, чтобы оплыть подальше от образующейся на месте тонущего парохода, воронки.

Сердце бешено стучало, а холодная вода от его гребков попадала на лицо, смешиваясь с потом. Мозг был пуст, как барабан, но в сознании звучало только одно: быстрее!

Он не знал, сколько времени он так неистово грёб. Остановился только тогда, когда кровь заполнила мозг настолько, что он потерял сознание.

Очнулся он от холода и в кромешной тьме. Голова жутко болела и спина чувствовала только обжигающую ледяную корку. Руки заиндевели так, что не сгибались пальцы. Хорошо, что ещё руки и ноги были раздвинуты для баланса, да и море было на редкость спокойным.

В сознании пронеслись воспоминания. Стрельба, заполняемый водой трюм, крики людей и бешеная гонка на надувном матрасе. Последнее воспоминание было про Михаила и пакетик сухарей.

Лёшка разлепил покрытые легким инеем губы и тихо простонал – пальцы не чувствовали пакетик с едой. Впрочем, есть не хотелось, а страшно хотелось пить. Он осторожно стал сгибать руку, чтобы подвинуть к лицу ладонь. Давалось это с большим трудом и болью, но он смог. Стал обсасывать пальцы, чтобы унять жажду и хоть немного согреть.

«Живи!» – пронеслось в его мозгу голосом Михаила.

Алексей сунул слегка согретую ладонь под себя, пытаясь нащупать блок включения обогрева костюма и, когда показалось, что включил, вновь потерял сознание.

*****************************************

Алексей испугался. Он не понимал, что с ним происходит и где он находится. Зубы от холода, всепроникающего в поры кожи, отбивали мелкую дробь; сознание отказывалось понимать действительность, а голоса, раздающиеся над ним, давили на слух размытой басовитостью. Глаза видели только яркое пятно и две широкие тени.

– Ну, как он, доктор?

– Пришел в сознание. Остаётся только ждать… Чудо, что он вообще ещё живой.

Одна тень отодвинулась и постепенно исчезла. Вторая тень зашевелилась из стороны в сторону, иногда закрывая собой раздражающее яркое пятно. Алексей почувствовал легкий укол, отдавшийся потом в голове острой болью, и … перестал что-либо ощущать, будто провалившись в сон.

Сколько он пробыл в таком состоянии, ему было неизвестно. В его памяти постоянно всплывали яркие отрывки прошлой жизни: ветхий дом на окраине Москвы, квартира с дешёвыми пластиковыми обоями и вечно дребезжащий громоздкий бойлер в ванной, который включали, чтобы помыть маленького Алексея; дерганая, истеричная женщина и вспыльчиво-импульсивный мужчина. И ещё, почему-то, вспомнилась процедура выдачи метрики о рождении Алексея – родители долго спорили, кто будет родителем номер один, а кто под номером два. Потом, когда Алексей пошёл в начальную школу, он их так и называл – родаван и турода. Странно, но воспоминания о школе почти не остались. Так, какие-то отрывки с обезличенными учителями, нудящими о том, что вся ценность жизни кроется в индивидуализме каждого ученика.

Родаван больше нравился Алексею, чем турода. Когда Алексей окончил школу, он стал брать его с собой на работу. Лёша помнил огромные помещения, где крутились юркие роботы-грузчики. Как-то раз один из роботов встал на полпути к стеллажу, чуть не уронив пластиковый ящик. Хорошо Алексей оказался рядом, подметая пол от разной шелухи, и успел ящик придержать. Родаван тогда сильно обеспокоился. Он похвалил Алексея и закрутился вокруг робота, часто всплескивая руками:

– Вот дерьмо! Теперь придется выплачивать за этого робота! Ну, почему он встал именно в мою смену?!

Алексей из любопытства крутился рядом. На спине робота он нашёл большой квадрат, соединенный с другим пластиком еле заметным швом.

– А что это за квадрат, родован?

Родитель перестал гарцевать вокруг остановившегося механизма и посмотрел на спину робота.

– Не знаю, Лёха…

У Алексея в уме такой ответ не сложился. Как это? Родаван учился, окончил университет, а что за люк на спине робота не знает?

– А давай откроем! Вдруг починим…

Родаван выпучил глаза и замахал руками.

– Ты же в этом ничего не понимаешь!

– Ты понимаешь, – невозмутимо продолжал Алексей. – Ты учился и должен понимать.

Родаван напряженно думал. Наконец, принял решение – можно открыть, поскольку всё равно выплачивать ему. А так есть маленький, но шанс починить – лишь бы при передаче смены робот работал.

Пластик не без труда поддался на нажатие и взору Лёшки предстали внутренности механизма. Он был зачарован переплетением разноцветных проводов с коробочками разного размера.

– И что? – уныло спросил родаван.

Алексей присмотрелся и увидел, что один из проводов не имеет соединения. С одной коробочкой соединен был, а на скрутке лежал другой оголенный конец провода. Осмотрев внимательней коробочки рядом с оголенным концом провода, Лёша заметил свободный «быстроконтакт».

– Провод отсюда выпал, – сказал он родавану. – Надо вставить обратно.

– Точно? – засомневался родаван.

– Пока не попробуем – не узнаем.

«Быстроконтакт» никак не хотел защелкиваться, как Алексей ни старался, но он придумал выход – подложил рядом с проводом тонкий кусок пластика, и робот ожил – фотоэлементы подернулись желтым свечением и тихо зашуршали приводные механизмы.

– Ух ты! – выдохнул родитель. – Лёшка, с меня мороженое!

– Робот всё равно встанет, – сказал Алексей, закрывая люк куском пластика. – Аккуратно и медленно поставь его на «базу» и не используй в свою смену.

Родаван так и поступил. В следующую смену этого робота уже не было, и на «базе» красовался новенький механизм.

После этого случая отец стал несколько по-иному относиться к Лёшке и как-то дома, незаметно от туроды, передал Алексею небольшой гаджет.

– Лёх, это у меня от учёбы осталось. Может тебе пригодится…

Вообще всем было странно, что отец таскает Лёшку за собой. Такое не запрещалось, но выглядело неестественно. Дети до четырнадцати лет обычно сидели дома и дистанционно обучались. После наступления четырнадцати лет, когда отпрыск получал свой паспорт, то родители давали ему денег, сколько могли и отправляли в «свободное плавание». И пусть делает что хочет – учится, работает, снимает жилье. Свобода личности – это первейшее правило, которое надо было усвоить.

Туроду Алексей почти не помнил, она и дома появлялась редко, а после того, как Лёша окончил четыре класса начальной школы, появлялась в доме ещё реже и, поскандалив с отцом, опять куда-то уходила.

– Так вот, Лёха, – говорил родаван, – нет у тебя денег, и ты не человек. Я вот даже на твоё обучение не могу скопить, а она всё требует – то ей губы надо, то ногти, то сиськи… А о тебе кто думать будет? Эх, кто бы знал…

Потом, когда турода исчезла вовсе, Алексей узнал историю своего рождения. Какие-то богатые дяди известной гламурной тусовки захотели иметь ребенка. В базе данных они нашли туроду и предложили ей приличные деньги за роды. Родаван тогда работал врачом в центре искусственного оплодотворения. Дяди, сдав анализы, а потом и материал, заплатили и стали ждать. Тут на беду перед введением материала холодильник, где хранились пробирки, сломался. Родаван заметил это и доложил главврачу центра.

– Вводи всё равно! – крикнула главврач. – Может быть ещё живые…

Гламурные дядьки, желавшие присутствовать на этой «церемонии», были страшно огорчены тем, что их не позвали и пригрозили скандалом, если в дальнейшем условия договора не будут соблюдаться.

– Почему вы им не сказали об аварии холодильника? – недоумевал родаван Алексея. – Сдали бы материал ещё раз.

– Я не хочу лишиться репутации и работы, – отвечала главврач центра. – Заказчики очень долго к этому готовились. Представляешь, что будет, если им сказать про холодильник?!

Но шло время, а искусственная мать не подавала признаков беременности. Мало того, она заметно нервничала и, вообще, вела себя крайне беспокойно, без повода дергая персонал центра. Особенно доставалось родавану.

– С ней надо что-то делать, – сказал он главврачу. – Уже два месяца прошло, а результата нет.

Главврач поджала крупные губы и хитро прищурилась.

– Слушай, я тебе хорошо заплачу, – прошептала она, озираясь. – Давай снимем с неё тест, и если показатели будут в норме, то… воткни ей.

– Что воткнуть?! – не понял родаван.

Главврач показала взглядом на область ниже пояса. Родаван побледнел.

– Вы серьёзно?! Нет, пригласите кого-нибудь другого.

– Кого другого? – главврач шагнула к родавану и положила ладонь ему между ног. От неожиданного прикосновения он дернулся, но главврач нежно сжала пальцы.

– Ого! Неплохо! – вздохнула она, приоткрыв рот. – Нет у меня больше никого. Ты один в центре примерно такого же возраста, как заказчики. Мы эту дуру успокоим лекарствами и слегка возбудим… Хочешь, я тебе помогу?

– Н-нет, – он оттолкнул её руку. – Вы понимаете, что предлагаете мне?! Заказчики после рождения ребёнка, если вообще это случится, подадут на генетическую экспертизу.

– И что?! – усмехнулась главврач. – Её будут проводить в нашем центре. Что стоит подменить результаты? А мы тебя уволим с выплатой, скажем… пятьдесят тысяч евродолларов. И ты, естественно, будешь молчать.

– У вас что, никого другого нет на эту роль?! Возьмите любой биоматериал!

– Да не сдавал никто за последнее время! – скривила губы главврач. – У конкурентов дешевле. А в нашем центре только ты… так реагируешь на прикосновения. Другие особи с таким же «хозяйством», как у тебя – не реагировали никак. Или шарахались от меня. Я же не могу дать объявление в Сети – ищу того, кто умеет пользоваться своим органом… возраст такой-то… не принимающий алкоголь и наркотики. Где я, вообще, таких найду?! Сам знаешь – заказчики целый год вели «правильный» образ жизни, потом две недели торчали у психолога. Сейчас нормальный биоматериал стоит целое состояние!..

Она осеклась, понимая, что сболтнула лишнее, но было поздно…

– Сто тысяч, – тихо сказал родаван. – Я сделаю, но вы мне напишете расписку, что я это сделал по вашему принуждению. Это на случай, если будут проблемы с полицией.

Главврач сжала кулаки.

– Хорошо. Но всё будет под моим контролем. И это…

Она хищно улыбнулась.

– Со мной ты тоже попробуешь…

Родаван усмехнулся.

– Может, вы ещё это снимете, и выложите в сеть?

Она приподняла грудь ладонями.

– Я бы выложила, если бы это было кому-то нужно. А ещё бы и денег заплатили. Увы, у меня предпоследний по списку гендер. А у тебя последний. Так что это видео наберет, в лучшем случае, десяток просмотров.

Родаван не огорчился. В узаконенном список гендеров на первом месте стояли особи без вагины, но ощущающими себя существами с разумом одинокого волка. Но втором месте – те же, только с вагиной.

Главврач достала из сейфа специальный стаканчик.

– Давай, – протянула его родавану, – сдавай анализ… Немедленно.

Она закрыла дверь дистанционным ключом и неторопливо расстегнула халат. Родаван шумно сглотнул выступившую слюну.

– А может это… Введем ей через шприц?

Главврач освободила грудь из тесного бюстье.

– Меньше болтай, – она встала на колени и стянула с родавана брюки. – Начинай…

Влажные губы прикоснулись к родавану.

Возможно, эта афера и удалась бы. Но на беду у гламурной парочки нашелся тайный воздыхатель. В тайне от главврача он сумел подкупить в лаборатории персонал и сделал независимый тест ДНК у родившегося ребёнка. ДНК гламурных родителей в нем не обнаружили, и разразился скандал. Правда, он не затронул родавана, но суррогатная мать предъявила претензии. Пришлось брать её с сыном к себе домой и оформлять родительские права. Был заключён договор, по которому родаван обязался содержать и её, и сына. Договор был расторгнут туродой, когда Лёшке наступило двенадцать лет. И она отказалась от своих родительских прав.

Сделав себе тело, турода пропала где-то в борделях Ближнего Востока, где ещё было многоженство, и количество узаконенных гендеров не превышало восьми.

***********************************

Алесей выскочил из сна неожиданно, будто его и не было. Сознание четко воспринимало звуки, глаза отчетливо видели, только щипало спину и руки. Да и ноги были ватными, будто их не было вовсе.

– Ух ты! Очнулся!

Лёшка чуть повернул голову и увидел существо довольно приятной наружности – молодое, с длинной шеей, высокими скулами, пушистыми волосами и пухлыми губами. Правда, под черной мешковатой курткой всё остальное разглядеть было невозможно, кроме участка нательного белья в бело-голубую полоску.

Он зажмурился и попытался сообразить – каким словом можно назвать это существо. На ум, вдруг, пришли слова, вычитанные в гаджете родавана: девочка, девушка, женщина…

Выбрал девушку. Вроде, подходяще…

– Меня Оля зовут, – улыбнулась она.

Лёшка слегка ошалел. А вдруг она начнёт раздеваться?! Что тогда делать?!

К его удивлению, она не стала раздеваться, а только взяла стакан с какой-то жидкостью и протянула ему.

– Это надо выпить и тебе сразу станет лучше. Наши медики – просто волшебники!

Алексей больше поверил слову «волшебники». Такому мягкому и доброму. Но облокотившись на руки, не смог сразу подняться.

– Я помогу, – девушка неожиданно взяла его за спину, наклонившись, и он разглядел за отворотом куртки и нательным бельём два торчащих бугорка, увенчанных маленькими кнопками. Его нос учуял мягкие и незнакомые запахи.

– Где я? – он втянул запахи носом, и почувствовал, что в его сознании происходит нечто. Почему-то захотелось обнять эту девушку, прижаться к ней всем телом. Но он, только, сел, прислонившись спиной к изголовью. Затем взял стакан и выпил содержимое.

– Ты в медблоке, – Оля выпрямилась и чуть склонила голову к плечу. Пушистые волосы колыхнулись в ту же сторону.

Тут она будто что-то вспомнила и смешно сложила губы бантиком.

– Ты полежи немного, – Оля повернулась и подошла к двери, распахнула. – Я выйду и сообщу…

Что она хотела и кому сообщить, так и не сказала.

Алексей лежал и осматривал странное помещение с четырьмя лежанками. Каждая была оборудована из металлических конструкций и толстым надувным матрасом, покрытым большим куском белого материала. Напротив двери стоял голубой шкаф, с непонятными приборами, склянками, коробочками и пузырьками. У изголовья его ложа, на маленьком стуле, лежала его одежда, паспорт и гаджет родавана. Под стулом стояла обувь.

– Надо уходить, – прошептал Алексей и стал спешно одеваться.

Глава 3

Алексей вышел из медблока и огляделся. По обе стороны от входа тянулись коридоры, заканчивающиеся дверьми с большим колесом. Для чего эти колёса он не понимал и испугался. Как испугался этих странных людей. Кто они такие?! Хотя, никакой враждебности к нему они не проявляли. Но что делают эти люди здесь?! И почему о них никто не знает?

Впрочем, почему не знает? Вряд ли ему, простому человеку, кто-то из власти должен докладывать обо всех объектах, существующих на территории России. Но почему руководство объекта не позвало офицера миграционной службы для выяснения личности Алексея? Вон и паспорт с гаджетом родавана лежал на стуле возле лежака. Странно всё это…

Колесо на одной из дверей провернулось. Дверь тихо скрипнула петлями, открываясь, и в коридор шагнула Ольга.

– Лёша? – она вздрогнула, увидев его. – Ты зачем встал? Тебе ещё рано…

– Я домой хочу, – признался он, склонив голову. – Отпустите… Пожалуйста…

Девушка подумала, покачала головой.

– Ладно, – наконец, согласилась. – Собирайся.

Алексей торопливо вернулся к койке, присел и крепко зашнуровал ботинки. Потом схватил куртку и, посмотрев на заряд батареи, удивился – она была заряжена полностью. Отогнав удивление, сунул руки в рукава, схватил паспорт и гаджет, разложил по карманам.

Ольга ждала его, прислонившись спиной к стене, и поглядывала на своды потолка.

– Готов? Ну, пошли.

– А на улице холодно? – осторожно поинтересовался Алексей.

– Сам увидишь, – почему-то резко и грубо ответила она. – Иди за мной.

Они вышли за дверь с колесом и оказались в ещё одном коридоре. Только гораздо шире и длинней с рядами таких же дверей с колесами по бокам коридора. По нему сновали люди – мужчины и женщины в черных и синих комбинезонах с меховыми воротниками, открывали и закрывали двери, вращая колёса на них, входили и выходили, здороваясь с Ольгой.

Девушка шла по коридору, хмуро отвечая на приветствия, а Алексей шел за ней, вертя головой по сторонам. На всех дверях было что-то написано красным: «выход на причал №1», «бойлерная», «склад ТЧ», «выход к хранилищу боевых частей БР» и ещё много надписей, которые Алексей не понимал совсем. Наконец, они с Ольгой подошли к двери, на которой было написано «Пост №3».

Девушка крутанула колесо и потянула дверь на себя.

– Заходи, – она посмотрела на Алексея сурово.

Он шагнул и встал столбом. Перед ним, на расстоянии десятка шагов красовались две массивные ржавые по краям створки. Справа, в скальной породе была выбита широкая ниша, и за толстым стеклом на Алексея смотрели два человека в черных комбинезонах.

– Где мы?! – он обернулся к Ольге.

– Это выход, – ответила она глухо. – Ты же сам хотел…

Из ниши, открыв стеклянную дверь, вышел мужчина. Толщина стекла оказалась гораздо больше, чем думал Алексей. Мужчина оглядел его с ног до головы, кивнув Ольге:

– Это тот парень, которого выловили из воды?

– Да. И он хочет обратно.

Мужчина удивленно сморщил подбородок:

– А, ну, пусть идёт.

Он сделал знак ладонью за стекло, и через секунду створки стали расходиться в стороны с громким скрипом. За ними показался короткий, слабо освещенный тоннель с еще одними створками.

– Удачи, парень, – мужчина улыбнулся уголками тонких губ. – У тебя ровно минута.

Алексей не понял значение последней фразы и решительно, не оглядываясь, зашёл в полумрак тоннеля. Створки за его спиной стали медленно сходиться. В тоннеле было холодно, и он, подняв мощность нагрева в куртке до половины максимума, накинул капюшон и быстро подошёл к передним створкам.

Заскрежетали механизмы, медленно разводя тяжелые двери. В проём ворвался морозный воздух и ворох снежинок. Алексей удивился – он не помнил, чтобы осень в России была такая снежная и морозная. С этим удивлением он сделал шаг за створки…

Порыв сильного ветра чуть не сбил его с ног, а под капюшон и куртку забрался холод, пробежав мурашками до пяток. Но потом, что удивительно, вызвал жжение по всему телу, будто Алексей попал под струю кипятка. И этот контраст напугал Лёшу, как и снежный вихрь, накатывающий на него. Алексей пригнулся и интуитивно поднял руку, стараясь защитить лицо, и одновременно другой рукой нащупывая под курткой регулятор мощности нагрева.

Снежный вихрь ударил его будто молотом. Оголенная кисть тут же онемела и через секунду Алексея пронзила нестерпимая боль, а следующий мощный вихрь забросил его обратно в тоннель. Он, не сдерживаясь, закричал… Створки перед ним стали закрываться, и Алексей понял, что значит – одна минута, от боли потеряв сознание.

Очнулся он в том же медблоке с перевязанными бинтами кистями рук. Огляделся. Его одежда так же висела на стуле, а рядом лежал гаджет и паспорт. Тело ныло и ломило суставы так, что он не обратил внимания на Ольгу, вошедшую в медблок с каким-то человеком.

– Ну-с, Оленька, сварганьте парню укольчик. Разговаривать с ним буду.

Алексей почувствовал укол, и сознание прояснилось настолько, что он смог различать детали и собрать мысли воедино. Мужчина, пришедший с Ольгой, придвинул стул к кровати Алексея и присел, расстегнув пальто.

И это пальто очень заинтересовало Лёшу. Ткань пальто на вид ворсистая, казалось, была соткана из опилок различной толщины и длины, но была пушистой как подшёрсток лохматых кошек. И главное – в пальто не была вмонтирована система обогрева.

– Молодой человек, а не соизволите сказать мне – кто вы?

Алексей не сразу понял суть вопроса. Что значит – кто он?! А что, не видно?! Мужчина слегка склонился к Алексею, и недобро улыбнулся. Морщины на лице, ядовитые серые глаза и запах холода – всё это заставило Алексея чуть подвинуться к стене.

– Вам трудно ответить? Что же – объясню. Чем вы занимались до того, как оказаться в море?

Лёша нервно сглотнул собравшуюся под языком слюну.

– Ехал на пароходе в Ненецкую республику. На газовые буровые.

Лицо мужчины будто подобрело:

– И что же вас сподвигло броситься в морскую пучину? Белое море не купель для освежающего купания.

– Не что, а кто, – угрюмо ответил Алексей.

– И вы, я так понимаю, хотите вернуться обратно?

– Не в море, а домой, – после некоторого раздумья кивнул Лёша.

– Понятно. А знаете ли вы, что от дома вы очень далеко? Вы же москвич?

– Нет. Я не знаю где я сейчас. А далеко – это как?

Мужчина расслабленно оперся спиной на спинку стула, поправив пальто.

– До Москвы, молодой человек, более двух тысяч километров по прямой. Если найдете хоть какую-нибудь дорогу, то будет три с половиной тысячи километров морозного и заснеженного пути. Немного морем, но это же ерунда – вам не привыкать.

– Сколько?! – не поверил Лёшка и скорчился от боли в голове. Будто кто-то злой и беспощадный ввернул ему через виски стержень и медленно крутил.

– Оля, в чём дело? – послышался далекий голос. – Почему парень так реагирует?..

– Не знаю, – испуганно ответила она. – Он, вообще, странный…

– Инопланетянин что ли?! Пригласите медиков, пусть хорошо посмотрят. Вдруг он какой-нибудь заразный! Подохнем все тут…

Боль в Лёшкиной голове прошла так же неожиданно, как появилась, и только лицо покрылось обильным потом.

– Я не инопланетянин, – хрипло сказал Алексей. – Вы-то кто?

– Я? Лаврентий Михайлович, – мужчина вальяжно закинул ногу на ногу. – Фамилия моя – Белов.

Лёшка непонимающе глядел то на него, то на Ольгу, остановившуюся у двери.

– А где я? – тихо спросил, облизнув губы.

– Вы, молодой человек, болтались среди моря на надувном матрасе, – усмехнулся Лаврентий Михайлович. – Мы выловили вас обмороженным и истощенным. Хорошо, волны не было.

– А зачем вы меня выловили?

Ольга только хмыкнула, покачав головой.

– Хороший вопрос, – кивнул Белов. – Жаль вас стало, понимаете?

– Нет, – признался Лёшка. – Я не понимаю, что значит «жаль».

Лаврентий Михайлович вытянул губы и повел ими в сторону. Потом растянул в усмешке.

– Запущенный случай. Испытывать жалость, значит сострадать, сочувствовать, переживать… если кому-то плохо, или трудно. Так понятно? Мы тут за вас переживаем, лечим, а вы спрашиваете – зачем. У вас там в Москве все такие?

– Какие? Я спрашивал зачем, а не почему.

Лаврентий Михайлович перестал улыбаться и взглянул на Алексея так, будто хотел просверлить дырку в его голове.

– А вы не так просты, как кажетесь, молодой человек. Оленька, – он повернулся к девушке, застывшей у двери. – Думаю, Алексея нужно познакомить… с местом его дальнейшего проживания. Сходите на вещевой склад и принесите одежду на молодого человека. А я пока с ним побеседую с глазу на глаз.

Девушка вышла, и как показалось Лёшке, было слегка встревожена.

– Видите ли, молодой человек, – Лаврентий Михайлович подвинул стул ближе к кровати Алексея. – Когда вас нашли, то не думали, что вы ещё живой. Вынули ваш паспорт и вот этот необычный прибор, – он кивнул на гаджет родавана. – Видимо, он довольно древний. Не подскажете, что это? Обещаю, отбирать его у вас никто не будет.

Алексей немного подумал и сказал:

– В этот прибор закачены тексты, которые читал родаван, когда учился в университете.

– Родаван?!

– Да. Родитель номер один. Неплохой человек. Опекал меня долго, брал с собой на службу, хотя мог бы и не делать этого. А гаджет он мне подарил, когда я исправил робота на складе, а то родавану пришлось бы за него выплачивать.

Лёшка замолчал, глядя на внимательно слушающего Лаврентия.

– А сколько вы закончили классов образования?

– Четыре начальной школы, – Алексей и не думал что-то скрывать. – На большее у родавана денег не хватило. Я работал потом… Помощником механика высотных ретрансляторов Мировой Сети.

– Вот как? – удивился Лаврентий Михайлович. – А почему бросили работу?

– Я и не собирался. Директор филиала уволил меня.

– За что?!

– Да я не знаю, – пожал плечами Алексей. – Уволил и всё. Это же в его власти.

– И не объяснил причину?!

– Зачем? – Лёшка уже не понимал направление разговора. Ему казалось, что Белов просто не знает, как устроен мир. – Это бы что-то изменило? Он отдал распоряжение, и мне сообщили об увольнении. Так везде… Если бы я был директором, то сделал бы также.

– Подожди, подожди, – поднял ладонь Лаврентий Михайлович. – Получается, что помощник механика совсем не ценный кадр? И их можно менять, как вздумается директору?

– Конечно, – убежденно ответил Алексей. – Помощников много, а директор – один. Он – главный.

– Получается, что помощники, будто мусор, – прищурился Белов. – Набросал – смёл. Опять набросал – опять смёл.

Алексей занервничал и стал уставать.

– Что вы меня мучаете расспросами?! Мусор… Не мусор… Кто главный, тот и распоряжается. Будто у вас здесь не так?..

– Успокойтесь, молодой человек, – жестко сказал Белов, но потом мягко прикоснулся к Лёшкиной коленке. – У нас не совсем так.

Алексей резко убрал колено, будто от прикосновения чего-то горячего. Лаврентий Михайлович тут же поднял ладони, как бы говоря – извини.

Пришла Ольга. Остановилась, удивленно разглядывая взъерошенного Лёшку и Лаврентия Михайловича с поднятыми ладонями.

– А что тут у вас произошло?!

Белов опустил руки.

– Мы пытались выяснить общность взглядов, но не особо получилось.

Алексей, увидев Ольгу, немного расслабился, и его собеседник решил этим воспользоваться.

– Алексей, мы с вами будем учиться, – Лаврентий Михайлович широко и добродушно улыбнулся.

– Как это?

– А вот так – вы будете учиться у нас, а мы будем вас обучать.

Алексей задумался. В этой игре слов чувствовался подвох.

– А кто это – мы?

Белов развёл руками:

– Мы – это я, Оля и ещё много людей, с которыми вы познакомитесь.

Алексей склонил голову и нахмурился:

– Вы же знаете, что у меня нет денег…

– Вы будете учиться и работать. И это будет платой за обучение.

– И что я должен делать? – встрепенулся Алексей.

– Для начала одеться соответствующе, а потом мы перекусим…

– Да нет у меня денег!

Лаврентий Михайлович сморщился от его громкого крика.

– Стоп, Алексей! Пока мы с вами разговариваем, я спросил у вас деньги?

– Н-нет… Но чем я буду платить за одежду и еду?!

– Добросовестной учёбой и работой.

– Выходит я… буду работать за еду и одежду?

Белов недоуменно повел плечами:

– А вам здесь что-то ещё нужно? Ах, простите, забыл… У вас ещё будет место, где можно спать и работать над самообразованием. Ещё вас будут лечить, если заболеете и дадут все необходимые для вашей работы инструменты. Вот только…

– Что?! – обрадовался Алексей, чувствуя, что подвох в этом «только».

– От места проживания до места учёбы и работы придется ходить пешком. Транспорт у нас не предусмотрен, – улыбнулся Белов.

Алексей сник – такого он не ожидал. Странное место и странные люди. Хотят учить, дают работу, денег не берут, так ещё кормить и лечить будут. Но путь в Москву по злым заснеженным косогорам в одиночку был самоубийством. А жить-то ещё хотелось! Алексей вздохнул и тихо сказал:

– Я согласен.

– Хорошо, – кивнул Лаврентий Михайлович. – Вы, говорили, что закончили четыре класса начальной школы – писать и читать умеете. Начнёте обучение с пятого класса и… запомните – для вас начинается новая жизнь. В ней для вас может быть много непонятного. Так что, не стесняйтесь, будут вопросы – обращайтесь к Ольге.

И, кивнув девушке, Белов вышел из медблока.

– Одевайся, – Ольга протянула Алексею черный тканевый мешок. – Отведу тебя в кубрик, и познакомлю с распорядком дня.

Он достал из мешка костюм, сшитый из грубой ткани черного цвета – просторные брюки и длиннополую куртку с кучей карманов. Он подметил, что практически все мужчины в этом странном подземелье носили такие костюмы. На дне мешка Алексей нашёл обувь – пару легких сапог, явно пошитых из шкуры какого-то животного. Сапоги пришлись в пору, и мягко обволокли ступни теплом.

– А что такое кубрик? – дверь медблока мягко захлопнулась за ними.

– Это вроде квартиры, где ты живешь не в одиночку, – девушка открыла дверь в общий коридор.

– А почему нельзя так и назвать – квартира?

Они зашагали по коридору и Ольга не сразу ответила.

– Лёш, тебе многое придётся узнать, что не укладывается в привычные рамки твоего понимания. Потерпи …

Она привела его к широкому проему в стене коридора. Из проёма вниз вела металлическая витая арочная лестница. Они спустились и вышли в большой зал с толстыми квадратными колоннами.

– Это верхний ярус жилого отсека, – девушка подняла руку и указала на узкие двери по левой стороне зала. – А там учебные классы. Твоя дверь под номером пять. Напротив классов тренажерный зал, столовая и комнаты отдыха по интересам.

– А что такое отдых по интересам?

– Это когда люди собираются вместе, отдыхают и у них есть какой-то общий интерес, – Ольга прикусила губу и взглянула Лёшке в глаза. – Вот у тебя какой интерес в жизни?

Он нахмурил лоб и почесал щёку.

– Да я не знаю… Мне нравится в разных приборах копаться. Провода там всякие, штуки непонятные… А почему вместе? Разве нельзя делать это в одиночку?

– Можно. Но вместе продуктивнее. Кто-то поможет, кто-то подскажет, кто-то пошутит, – она мягко улыбнулась.

– Странные вы какие-то,– пробурчал Алексей, осматривая зал с колоннами.

– Почему?

Она неожиданно взяла его за руку и потащила за собой вниз по лестнице. Лёшка ещё раз удивился своей реакции – ему не хотелось выдернуть ладонь из мягкой, но чуть шершавой ладони девушки. Он даже немного сжал пальцы.

– Почему странные? – повторила она, выводя его к трем широким коридорам, вытянувшимся вдаль расходящимися лучами.

– Вы какие-то не такие, – ответил он. – Отдыхаете вместе, денег не берёте… Говорите, накормим, работу дадим, жильё… Вы откуда взялись-то?! Скажите, наконец, где я?!

Ольга нахмурилась.

– Не кричи! Если ты что-то не понимаешь, то спроси спокойно.

Он выдернул руку из её ладони, но посмотрев ей в глаза, только шумно выдохнул набранные в легкие воздух.

Глаза девушки были особенные – немного блеклые, но живые. Смотрящие на него во всю свою ширь. Полные губы чуть подрагивали уголками, а ноздри небольшого аккуратного носа слегка раздувались в гневе.

Там, откуда Лёшка сюда попал, у особей, похожих на Ольгу, глаза были словно стеклянные… и требовательные. Они будто говорили: – Ты должен!

Страшные взгляды с неподвижными зрачками. Пугающие бездонной пропастью, уничтожающие.

– Хорошо, – он склонил голову, стараясь не смотреть на девушку. – Куда я попал?

– Лёша, – мягко сказала она, и эта мягкость пронзила его тысячами иголок. Он даже застонал, зажмурив глаза.

– Что такое?! Тебе плохо?! – девушка повела его по коридору, объясняя на ходу. – Те два отсека для семейных, а мы будем жить в этом. Запомни, с лестницы сразу налево, кубрик триста тридцать три…

– Для семейных?! – остановился он. – Мы будем жить?! Скажи мне, где я!

– Да иди же! – подтолкнула она его в спину, и он увидел перед собой дверь. На ней краской были выведены три тройки. – Заходи, не стой.

Они зашли в помещение. Жилым оно выглядело только из-за спальника и тумбочки со столом и стульями. Были ещё две двери из грубого пластика. Помещение больше напоминало нору.

– Ты будешь здесь жить, – сказала Ольга. – Направо дверь в санузел, а налево – в мою комнатушку. Здесь была моя столовая, но я оборудовала её для тебя. Нравится?

– Нет, – усмехнулся Лёшка. – Мы здесь не задохнёмся?

Она недовольно фыркнула.

– Вентиляция работает. Тепло подаётся через неё.

– Так ты не ответила на мой вопрос, – повернулся к ней Лёшка. – Скажи мне, что это такое…

Он показал рукой на своды комнаты.

Девушка вздохнула и присела на стул.

– Лёш, я не могу рассказать тебе про всё это толково. Это сделают более взрослые и компетентные люди. Обожди немного. Если не хочешь ждать, то мы опять можем пройти на третий пост…

– Оля!

Он вдруг замолчал. Произнеся её имя, почувствовал себя так, будто он дома. Что сейчас, в эту конуру зайдёт родаван, хитро подмигнёт и погладит его по голове. А там, за дверью в комнату девушки станет визгливо кричать турода. Хотя, нет! Не надо туроды. Пусть там будет это симпатичное существо под именем Оля. Интересно, а что у неё под этим черным балахоном?!

– Ты что замолчал? – обеспокоилась Ольга.

– Просто. Подумал, как ты выглядишь, если снимешь эту грубую одежду.

Девушка моментально покраснела.

– Ты дурак?! – она гневно сжала губы. – Не видел раздетых женщин?! У тебя что на уме?! Учти, посмеешь до меня дотронуться – вырублю с одного удара!

– Да что ты так?! – удивился он. – Я и не думал до тебя дотрагиваться! С чего ты так решила? Мне просто стало интересно.

– И что в этом интересного? – Ольга открыла дверь в свою комнату, но не зашла, а ждала ответа.

– Не знаю, – Лёшка стал соображать: «А, действительно, в чём интерес?». Но так и не решил:

– Так… Мысль промелькнула.

– Мыслитель, – хмыкнула она, заходя к себе. – Иди, вымой руки. Чай пить будем.

Он зашел в санузел, открыл кран. Из него потянулась тонкая струйка, будто нитка. Лёшка стоял и смотрел на неё, пока в санузел не заглянула Оля. Увидела нитку воды и нахмурилась.

– Опять что-то сломалось в котельной… Как это надоело!

Алексей почувствовал острое желание что-то сделать, только чтобы она не хмурилась. Он подумал, что если девушка так делает, то она чем-то недовольна. И последняя её фраза звучала жестко – не так, как хотел слышать Лёшка.

Он вспомнил родавана и сломавшегося робота на складе. Тогда родитель тоже жестко выговаривал какие-то слова и, ему показалось, даже злился. Размахивал руками, кричал на Лёшку…

Он очень не хотел, чтобы Оля злилась. Тогда она будет похожа на… туроду. Алексей никогда не забудет её набитые специальным гелем губы, визгливый и противный голос, стеклянные глаза…

– Слушай, а давай посмотрим вашу котельную?

Девушка заинтересованно взглянула на него и черты её лица смягчились. Полные губы чуть приоткрылись, обнажив кончик языка.

– Ты в этом разбираешься?! – голос зазвучал мягко. Так, как Лёшке нравилось.

– Я не знаю, – он пожал плечами. – Пока не увидим, не поймём.

Ольга достала из кармана куртки квадратный предмет с экраном. Что-то ткнула пальцем на нём и сверху загадочного прибора, прямо в воздухе, развернулись четыре прозрачных прямоугольника и соединились друг с другом двумя гранями.

Внутри объёмного квадрата появилось изображение головы Лаврентия Михайловича. Тоже прозрачное, но живое.

– Вот это да!

Вырвалось у Лёшки. Такую технологию он видел впервые.

– Оля?! Лёша?! – сказала «голова», поворачиваясь то к Ольге, то к Алексею. – Что у вас случилось?

– Ничего особенного, – девушка мельком взглянула на Лёшку. – Опять что-то с напором воды. Уже два месяца мучаемся, а тут… короче, он хочет посмотреть. Можно его пустить в котельную?

«Голова» развернулась к Алексею.

– А пусть. Только включи там коммуникатор. Я прослежу за вами.

– Пошли, – махнула рукой Ольга, выключив прибор.

Пройдя по коридору внушительное расстояние, они уперлись в дверь с надписью «Котельная жилого блока». После переговоров по коммуникатору с каким-то дядей Ваней, дверь отошла от стены и Ольга с Алексеем шагнули внутрь огромного помещения.

Высоко под потолком висели баки, трубы различного диаметра и ещё много всяких приспособлений. По углам стояли необычные приборы, из которых выходили трубы, уходящие в большие отверстия каменных стен. Было тепло.

– Дядь Вань, – сурово сказала Ольга усатому и пожилому мужчине, сидевшему за столом в окружении настольных экранов. – Чего опять давления нет?

– Не знаю, Олюшка, – облизал усы мужчина. – Все насосы протестировал, а давление не растёт. А ты это кого привела?

– Специалиста, – загадочно улыбнулась девушка. – Вот, захотел помочь…

– О! – обрадовался усатый дядя. – Помощь не помешает. Сынок, взгляни, может, ты разберёшься. Насосы все рабочие, а вода не идёт…

Ольга развернула прозрачные прямоугольники коммуникатора, и из центра куба на Лёшку взглянул Лаврентий Михайлович. Его губы шевельнулись.

– Приступайте, молодой человек…

Лёшка сначала посмотрел в экраны на столе, но увидел только схемы с обозначением труб и приборов подачи воды. На одном из экранов красным болталась цифра два.

– Что за цифра? – ткнул пальцем Лёшка, повернувшись к дяде Ване. Тот удивился вопросу, но получив одобрительный кивок Белова, ответил:

– Это цифра давления, сынок. Два – это мало, вот и мигает красным.

– А сколько надо, чтобы не мигала?

– Минимум четыре, – усатый дядька взглянул на Ольгу.

– Его зовут Алексей, – догадалась она. – Он новенький.

Лёшка отошёл от экранов и встал под висевшими баками. На выходящих из них трубах были нарисованы голубые стрелки разного размера. Он прикрыл глаза, стараясь представить общую картину тока воды. В его сознании закрутились трубы, вода, стрелки, образовывая единую систему снабжения. Лёшка не понимал, как это устроено в деталях, но ясно представил принцип работы – за счёт чего двигается вода. Будто кто-то невидимый рисует в его мозгу целостную схему движения.

Он не знал, как такое у него получается, но чувствовал все приборы, трубы и механизмы.

Открыв глаза, подошёл к самой толстой трубе.

– Откуда в неё поступает вода? – спросил дядю Ваню.

Тот заморгал. Потом начал искать что-то на экранах, а потом достал из стола толстую книгу и, полистав, ответил:

– Из опреснителя. Там два бака – один здоровущий, а другой меньше. Между ними очистительная мембрана, а на выходе из маленького бака стоит нагнетательный насос…

– Который гонит воду сюда? – Лёшка ткнул пальцем в толстую трубу.

– Да, – кивнул дядя Ваня.

Последующее молчание было напряженным. На Лёшку смотрели три пары внимательных глаз. Он же крутил пальцами правой руки, напряженно задумавшись.

Алексей знал, что такая сложная система с работающими приборами не должна давать сбой. Значит, неисправность должна устраняться с помощью самой системы. Но как?

Его мозг анализировал все участки, отметая те, в которых был длинный участок труб, и, наконец, выдал самый короткий – между мембраной и нагнетающим насосом.

– Мембрану давно чистили? – вдруг вырвалось у Лёшки.

Дядя Ваня развёл руками.

– Сколько здесь работаю – никогда не чистили.

– Надо почистить, – настаивал Алексей. – И в этой книге, – он показал на толстый талмуд, лежащий развёрнутым на столе, – должно быть об этом написано. Её кто-нибудь читал полностью?

Теперь три пары внимательных глаз смотрели на дядю Ваню. Тот только виновато опустил подбородок.

– Иван, тогда читайте сейчас! – раздался голос Лаврентия Михайловича, сквозившего жесткими нотами. – Весь жилой отсек два месяца без воды!

– Читайте про нагнетающий насос, – тихо подсказал Лёшка.

С этим дядя Ваня справился.

– Вот! – вскрикнул он. – При засоре мембраны надо дать насосу короткий обратный импульс!

– Приступайте, – и Лаврентий Михайлович сказал Лёшке. – Молодой человек, а вы зайдите после в учительскую. Оля вас проводит.

И отключился.

Дядя Ваня потыкал пальцем в один из экранов, сверяясь с записью в книге. Раздался громкий шум под потолком, потом легкий короткий свист. Ещё ткнул пальцем и восторженно вскрикнул:

– Растёт давление!

Девушка посмотрела на Алексея – в её глазах замелькали искорки. Или… ему показалось?!

Глава 4

Лаврентий Михайлович вежливо поднялся со стула, стоило Ольге и Алексею зайти в учительскую. Лёшка остолбенел, как непривычно ему было видеть такое. Да и название – учительская, для комнаты, не особо вязалось с его представлениями. Зачем учителям собираться вместе?

– Порадовали, молодой человек, – улыбнулся Белов и протянул ладонь.

Алексея бросило в жар. Он смотрел на эту ладонь и силился понять – зачем ему её протянули?

Опять помогла Ольга. Она взяла Лешкину пятерню и осторожно вложила в протянутую Беловым ладонь. Тот несильно сжал пальцы.

– Так, молодой человек, мужчины друг другу оказывают уважение. Благодарят… и просто здороваются. У мужчин – это традиция. И берёт она начало ещё с очень давних времён. Тогда воевали часто, и такой жест означал, что мужчина пришёл без оружия… С миром.

У Лёшки закружилась голова. В одной фразе он узнал такое, что и представить не мог. Древние времена… часто воевали… пришёл с миром…

– Вы мне скажете, куда я попал? – тихо спросил Алексей, не убирая руки.

– Конечно. Для этого я вас и пригласил.

Лаврентий Михайлович аккуратно отпустил ладонь Лёшки и указал ей на стул.

– Оленька нам принесёт чаю и сладостей. А мы с вами поговорим.

Они уселись за стол друг против друга, дружно проводив девушку взглядами.

– Алексей, – начал Белов, когда она вышла. – Вы попали в небольшую общину, живущую в подземелье. От материка, которого мы называем «Большой землей» нас разделяет приличное расстояние.

– А как здесь оказалась ваша община? И что это такое? – не сдержался от вопроса Лёшка.

– Община – это форма социального общества. Мы все делаем сообща, и каждый получает столько, сколько община может ему дать. Жильё, одежду, еду, медицину… Все поровну. А вот как мы здесь оказались? Это для нас тоже вопрос. Почти все, кто живёт здесь, здесь и родились. За редким исключением. Вроде вас, Алексей. Насколько я помню, то в последний раз люди с Большой Земли сюда попали лет двести назад. Так написано в Книге Общины. Это были четыре рыбака, которые попали в шторм, и их лодка едва держалась на плаву.

*************************************

– Получается, что я здесь чужой? – Лёшка недовольно сжал губы.

– Почему вы так считаете? – Белов чуть наклонился.

– У вас же община. Я здесь лишний.

– Почему лишний? – удивился Лаврентий. – Вы тоже человек. К тому же нам помогли. Никто не будет требовать с вас большего, чем вы можете. Живите… работайте…

Он прислонился к спинке стула, улыбаясь.

Лёшка всё равно ничего не понял. Что за община в подземелье? Странно всё!

– А что вы от меня хотите сейчас? – спросил он, понимая, что не только за объяснением слова «община» его сюда привели.

– Вы быстро соображаете, молодой человек, – восхищенно кивнул Белов и вынул уже знакомый Лёшке коммуникатор. – Не возражаете, если я запишу нашу беседу?

– Нет, – Алексей оглянулся на тихий стук двери. Это Оля принесла два высоких стакана и тарелочку, накрытую куском ткани.

– Присядете с нами? – спросил её Лаврентий Михайлович.

– Если вы надолго, то у меня есть дела в спортзале. Тренировку никто не отменял.

– А, да, конечно, – отпустил её Белов взмахом ладони.

Лёшка не переставал удивляться: спортзал, тренировка. Как живут все эти люди? Хотя да, Оля не была похожа на тех мягкотелых надутых кукол, ищущих свою удачу в борделях. Он был там всего один раз и ему страшно не понравилось.

Тогда в Сети он выловил ролик какого-то дипломированного врача с ужимками гендера из пятой строчки – бородатое лицо с накрашенными губами, глазами и волосами. Тонким голосом врач вещал, что последнему по списку гендеру, в целях лечения неких болезней, необходимо захаживать в бордель хотя бы раз в месяц и выполнять процедуру.

Показанная затем в деталях, процедура Лёшке не приглянулась – испуганный молодой парень, раскачиваясь, толкал что-то в надутые ягодицы кукле, похожей на туроду. Кукла почему-то стонала, а потом стала орать так, будто её резали. Лёшка тогда чуть с вышки ретранслятора не свалился. Ролик выглядел жутковато и противно, но поскольку собрал немалое количество денег, то Алексей решил сходить в бордель – полечиться. Деньги у него были.

В Североморске, где он работал, было единственное заведение на весь город, зато большое, четырёхэтажное. На первом этаже за администраторской стойкой сидели представители всех восьмидесяти узаконенных гендеров. Лёшка долго стоял столбом посредине холла и читал их названия, высвеченные на огромном настенном экране.

– Ты что, так и не определился? Ты же уже взрослый! – сказало ему существо в обтягивающем платье с большим вырезом на груди. Из выреза торчали клочки кудрявых черных волос. – Тогда тебе в пятое окошко.

Лёшка нашёл окошко с этим номером. Того, кто сидел по ту сторону стойки, на взгляд Алексея, было трудно назвать человеком – к голому черепу были пришиты рога какого-то животного. Причем, нарочито грубыми стежками и толстыми нитками. Вместо левой руки – протез натурального копыта, а вместо носа… ничего – уродливая впадина. Лёшку чуть не стошнило, когда нечто взглянуло на него белыми зрачками.

Он выскочил из борделя на улицу и согнулся у стены в спазмах.

– Молодой человек, вам плохо? – вывел Лешку из воспоминаний голос Белова. – Как вы себя чувствуете?!

– Нормально, – поспешил ответить Алексей, опасаясь, что его снова запрут в медблоке. – Так, вспомнил кое-что…

– Видимо, не слишком приятные воспоминания. Хотите, мы отложим беседу?

– Нет, нет, – Алексей торопливо глотнул из стакана и убрал материю с тарелки. Пахнуло чем-то остро сладким, а по горлу опустилась приятная горечь. – Спрашивайте.

Он с любопытством понюхал маленькие пухлые квадратики на тарелке.

– Это сладкое сдобное печенье. Мы печём его сами, – кивнул Белов. – Попробуйте. И запивайте чаем, пока горячий.

Лёшка надкусил квадратик и зажмурился. Чёрт! Как вкусно! И приятно! Без синтетических добавок, явно. Это что – натурально?! Так это стоит баснословных денег!

Он вытаращил глаза, в испуге глядя на Белова. Тот вопросительно сдвинул брови:

– Что-то не так?

– Да всё не так! – прорвало Алексея. – Подземелье! Люди в черной одежде! Натуральная еда! Котельная! Община! Я здесь видел только представителей двух гендеров!..

Лаврентий Михайлович резко поднялся, что заставило Лёшку вздрогнуть и замолчать. На лице Белова странно задвигались шишечки за скулами.

– Успокойтесь, Лёша, – спокойно сказал Лаврентий, слегка раскачиваясь. – Поймите, наконец. Здесь никто не причинит вам зла.

Алексей сжал голову – в ней бились мысли так, что, казалось, разорвут на части. Что-то сильно зашевелилось в груди и подступило к горлу, образовав ком, через который было невозможно вздохнуть.

– Мммм! – замычал он, будто это могло бы помочь. И да! Ком разбился. Растворился по гортани щемящим спазмом. Из глаз брызнули слёзы.

– Я ничего не понимаю, – признался Лёшка. – Это всё с какой-то другой стороны. Люди не могут так поступать. Это неправильно!

Его крик разнёсся под потолком учительской, выскочил через щель в двери в зал с колоннами, и затух в длинных каменных коридорах.

***************************************

– Мы не сможем его адаптировать, – печально покачала головой женщина с короткой стрижкой на светлых волосах. – Это опасно.

– Для кого? – взглянув на неё, спросил Белов.

– Для него, Лаврентий. Он сойдёт с ума…

– Поясни, Тоня.

Женщина глубоко вдохнула, поправила лацканы куртки.

– Лаврентий, этот молодой человек вырос совершенно в другом мире. Ему вбили в голову совсем другие правила поведения. Одиночество, индивидуализм… Никаких моральных и нравственных ценностей для него не существует. Он просто биологический робот-эгоист.

– Ты ошибаешься, Тоня, – решительно возразил Белов. – Тогда почему он нам помог в котельной?

Она пожала плечами.

– Возможно… Повторяю, Лаврентий, возможно, у мальчишки в разуме остались крохотные генетические связи от дальних предков. Плюс невероятная для него способность к аналитике. Он умеет, а самое главное, хочет сравнивать.

– Тогда, почему?..

– Не перебивай, Лаврентий! – она сделала жест, будто рубила что-то. Властный, требовательный. – Да, он может сравнить, но не сможет вынести решение. Разумное решение. Он будет поступать в соответствии с теми правилами, что вдолблены ему в голову. Только если мы изменим их, то мальчик будет задумываться, прежде чем как-то поступить. Что ты хочешь? У него четыре класса начальной школы. У него развитие уровня десятилетнего ребёнка. Не спорь! – женщина снова размашисто разрубила воздух, увидев, что Белов хочет что-то сказать. – Да, у него есть какой-то жизненный опыт, парню, все-таки, двадцать лет. Но даже наши двадцатилетние ребята ещё не всё понимают! В них ещё есть эта подростковая блажь – я хочу, я не хочу…

– Ты себя вспомни, – усмехнулся Белов.

– Не хочу, – насупилась она, как ребёнок.

– А, вот видишь! – восторженно вскрикнул Лаврентий.

– Ладно, ладно, – улыбнулась она, понимая, что повела себя, как двадцатилетняя девчонка. – Решение по Алексею всё равно будет приниматься Советом Общины. Ты выскажешь свои доводы, а я выскажу свои.

– Всё-таки, Тоня, несмотря на его странности, я за то, чтобы оставить парня на базе, – серьёзно сказал Белов. – Под присмотром, конечно.

– Хорошо, Лавр, – женщина поправила челку. – Давай выключим милосердие, и включим рациональность. Выловленный из моря Алексей Измайлов – человек из другого мира. Пока он будет, если будет, менять своё мировоззрение, сколько людей с базы с ним соприкоснуться? Как минимум, то пятая часть. Что они почерпнут от него, так сказать, ментально? Его эгоизм, индивидуализм и непонимание наших общинных ценностей. А как это на них скажется?

– Хм… Оля за день никак не изменилась. Наоборот, она постаралась уделить ему как можно больше внимания. Она понимает, что Алексей нуждается в этом, несмотря на его некие способности. Измайлов не может быть местечковым лидером в нашей Общине.

Лаврентий Михайлович встал и в задумчивости прошёлся по залу Совещаний Совета.

– Тут ты ошибаешься, Тоня. Коллективизм Общины выстаивался не одну сотню лет, если судить по записям в Книге. И ни разу не практиковался насильственный переход управления. А парень, я считаю, нашей Общине очень нужен.

– И в чём? – вопросительно развела руками Антонина, тряхнув волосами.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, сколько ещё просуществует наша Община? У нас всего три тысячи человек, и из года в год население сокращается. Мы, Тоня, духовно иссякли. У нас нет цели! Мы тупо выживаем на базе подводных крейсеров, построенной более пятисот лет назад. Вот скажи, как идеолог, к чему мы стремимся? Да, наши предки поначалу стремились сохранить некие идеалы – никуда не стремились, а только прятались. Но сейчас-то что?

– А что? – не поняла она.

– Вот! Ответ на этот вопрос может дать Алексей Измайлов. Он с «Большой земли». Он молод и умеет соображать. Он понимает сегодняшние технологии на «Большой земле» и …

Лаврентий включил свой коммуникатор.

– Послушай, что он говорит.

В кубе голоэкрана появилось изображение Белова и Лёшки, мирно разговаривающих в учительской.

– … не то, чтобы все люди тупые, нет, – говорил Алексей, прихлебывая чай. – Они замкнуты в себе. По закону общение нужно только для того, чтобы получить ответ от чиновника. Более? А зачем общаться? Вы коротко спросили, я коротко вам ответил. Хочешь работать – иди. Не примут – ищи. Хочешь развлекаться – нет проблем, развлекайся, если есть деньги. Нет денег – не развлекайся. Другой человек? Для чего?! Дружба?! А что это такое? Семья?! Да я не знаю, что это! Зачем всё это?! Работа? Получаешь задание, и делаешь. Не можешь? Так это твои проблемы. Найди текст в Сети и изучай. Разберёшься – сделаешь, не разберёшься – не сделаешь.

Лёшка откусил печенье и с удовольствием зачавкал.

– Государство? Границы? Так это… Всё поделено между крупными компаниями. Я работал в компании, которая обслуживает всю Мировую Сеть. Полиция? Не знаю… Больше за «свободными» охотятся. «Свободные»? Люди без места проживания, без работы. Ходят везде, ищут еду и одежду. Резкие. За еду убить могут.

Он допил чай из стакана, вытер рукавом губы.

– Да я не был в разных странах. Вот в Ненецкую республику… и то не доплыл. «Свободные» в Сети иногда ролики выкладывают о своих путешествиях. Везде одно и то же, только количество узаконенных гендеров разное. Вот у вас в Общине сколько гендеров? Два?! Да не может быть?!

Лаврентий Михайлович поставил запись на паузу.

– Слышала, Тоня?

Женщина медленно кивнула, и задумчиво поднесла палец к носу, будто нюхала.

– И что из этого? – убрала палец и усмехнулась. – Мы добываем сведения и без Измайлова. Аналитики над ними работают…

– Как работают?! – возмутился Белов. – Они рассматривают только техническую и политическую стороны. Мы не знаем, как живут на «Большой земле», согласись! Мы только предполагаем. А ты знаешь, например, что в России, на территории которой наша Община, узаконено восемьдесят гендеров!

– Сколько?! – не поверила она.

– Вот так, Тоня, – мрачно резюмировал Лаврентий Михайлович. – А ведь это как-то произошло! Не в одночасье же?! Вот ещё послушай.

Он включил запись.

– … дети? Да кому они нужны?! Вот обо мне родаван заботился как-то… как мог. Да, есть закон, что до четырнадцати лет опекают родители. А дальше – как хочешь. Наверное, только у богатых есть дети. У «свободных» их точно нет. У бедных нет – точно. Может быть, кто-то может купить себе суррогатного родителя. Со мной история другая, – тут Алексей засмеялся. – Родаван Туроде как-то своё семя передал. Мы не говорили об этом. Ну, о способе передачи. Родаван обычно краснел, и прекращал говорить. Как зовут родавана? А я не знаю. Родаван, и родаван. Да, меня он иногда называл по имени. Вообще, странный!

– Слышишь, Тоня! – Белов опять поставил запись на паузу. – Народ обезличенный. Называть по имени – это странно! Родителей покупают! Как ты думаешь, есть у этого будущее?!

Женщина сильно задумалась. Ей не очень верилось в то, что говорил Алексей. Вернее, она не хотела в это верить. И будет ли будущее – она не знала.

– Так вот, Тоня, – продолжал рассуждать Белов. – Я, думаю, что мы с Алексеем схожи. Он один в своём, как-бы, коконе индивидуальности. А у нас целая община из трех тысяч человек. Есть у нас будущее?

– Ты прав, Лаврентий, – она не сразу согласилась, а ещё некоторое время думала. – Надо перекроить аналитику. Мы слишком замкнуты на базе, чтобы на это не обращать внимания. Соглашусь. Пусть Измайлов живёт в Общине, но под присмотром. И ним необходимо работать плотнее, как с источником информации.

– И кого мы можем предложить Совету в качестве опекуна Алексея?

Она хитро и даже, как показалась Белову, хищно растянула губы в улыбке.

– Предложим Ольгу Борей. Мне кажется, что мальчишка ей понравился. Ну и… это шанс на некое будущее. Два представителя разных миров хорошо разбавят кровь нашего, по твоему выражению, кокона.

– То есть?!

– Не делай вид, что не понял, Лаврентий, – засмеялась она. – Пусть детишек наклепают, если найдут что-то общее между собой. А вот за этой парой, заметь, я буду настаивать, уже присмотришь лично ты. Как инициатор…

– Мы ещё не спросили мнение самой Ольги, – пытался возразить Белов.

– Так спроси, Лавр! Коммуникатор на столе, – продолжала смеяться женщина.

Лаврентий Михайлович убрал запись разговора, и вызвал на связь девушку, в это время занимавшуюся в спортзале.

Она появилась на изображении в облегающем фигуру костюме. Полная, но крепкая грудь Ольги чуть колыхалась в такт движениям, упругие ягодицы эротично оттопыривались при наклонах. Девушка заметила вызов, и прекратила занятия, накинув на обнаженные плечи полотенце.

– Лаврентий Михайлович?

– Да, Оля. Прости, что отвлекаю от занятий. Тут такое дело…

– Что-то с Лёшей?!

Белов сначала удивленно взглянул на Антонину, потом его брови радостно полезли вверх, будто говоря – вот видишь?!

– Нет, Оля. С Алексеем всё нормально, – улыбнулся он. – Мы хотели перед собранием Совета Общины кое-что обсудить с тобой. Мы с Антониной Игоревной посовещались и решили предложить тебе взять кураторство над молодым человеком. Как ты на это смотришь?

Ольга вытерла полотенцем лицо.

– Если Совет решит, что так надо, то я согласна.

– Дело не в решении Совета, девочка, – влезла в разговор Антонина. – Как ты сама к этому относишься? Что ты чувствуешь?

Девушка явно смутилась от такого вопроса.

– Оля, говори, не стесняйся, – поторопил её Белов.

– Нуу… я… не знаю. Он, конечно, странный, но… интересный. Не такой, как все.

– В каком смысле? – насторожилась Антонина Игоревна.

– Не знаю, как сказать, – Ольга выдохнула. – С ним интересно. Интересно узнать его, как человека.

– Ты смогла бы с ним жить? – перебила мысли девушки Антонина.

– Что?! Как жить?!

– В одном кубрике. Места для него пока нет.

Потом Антонина сказала фразу, заставившую вздрогнуть и Лаврентия Павловича, и Ольгу.

– Если откажешься, то нам придётся с ним расстаться.

Ольга выронила полотенце, открыв рот.

– Каким образом?!

– Ничего страшного. Вколем ему усыпляющее и отвезём на «Большую землю». Он ведь с неё к нам попал.

Белов понял, к чему клонит идеолог Общины. Она ставит девушку перед выбором. Жестко, резко, на грани. Заставляя принимать решение, от которого зависит, возможно, жизнь человека, каким-бы он не был.

Ольга присела на стул и схватилась за голову. Что твориться в ней, ведала только сама девушка. Но Лаврентий с Антониной видели на её лице растерянность, злость, боль, сострадание и ещё много чего. Белов даже пожалел Олю, правда, не выдав это.

Девушка сидела долго. То смотрела на Белова, то отворачивалась, вытирая лицо и вздыхая. Наконец, твердо сказала, глядя в глаза Лаврентию:

– Да, я буду куратором Алексея. Я решила.

– Хорошо, – мягко кивнула Антонина Игоревна. – Думаю, Совет одобрит твоё решение. Готовься. Прочитай инструкцию. А завтра приводи Алексея ко мне на урок истории.

Глава 5

– История России – это взлёт и падение уникального многонационального государства…

Лёшка смотрел на преподавателя и не мог собрать в кучу бегающие мысли. Внешность преподавателя как-то не укладывалась в его представление о современной женщине. Ладно, Ольга, она ещё молода и её тело и лицо не нуждаются в коррекции, да и пластическое вмешательство по закону разрешено только с двадцати одного года, но когда женщине явно за сорок… Впрочем, может быть, одинаковая повседневная одежда обитателей подземелья и отсутствие косметики на лице делали преподавателя такой непривлекательной и серой?

– Измайлов! Вы меня не слушаете?

Лёшка не часто слышал свою фамилию из уст других людей. Он вздрогнул.

– Слушаю.

– Тогда поднимитесь, когда разговариваете с преподавателем в классе.

– Зачем?

– Хотя бы в знак уважения того, что я трачу на вас время, вместо того, чтобы тратить его на всех.

Голос преподавателя – властный, с легкой хрипотцой, будто поднял Алексея со стула.

– А теперь задавайте вопрос, который вас мучает. Я отвечу, и мы больше не будем возвращаться к нему.

Лёшка почувствовал на себе заинтересованный взгляд всех ребят в классе.

– Я хотел спросить – а зачем мне изучать историю? Чем это мне поможет в будущем?

Педагог улыбнулась и жестом позволила Алексею присесть.

– Хороший вопрос, Измайлов.

Она медленно пошла между двумя рядами парт. Ученики на первых партах разворачивались ей вслед.

– А, правда, Антонина Игоревна, зачем нам изучать историю? – спросил парнишка с первой парты.

Педагог остановилась возле Алексея.

– Позвольте, я присяду с вами, Измайлов.

Он торопливо подвинулся, и Антонина Игоревна, грациозным движением руки проведя сзади по брюкам, опустилась на скамью. Алексей присмотрелся и был вынужден признаться самому себе, что был неправ по поводу внешности педагога. От неё, едва уловимо, исходил приятно сладкий запах, короткие светлые волосы лежали в простой прическе волосок к волоску, а не шее не было морщин. Она была привлекательной и зрелой женщиной, несмотря на полное отсутствие на лице косметики. Даже длинные ресницы на кончиках были белёсые, что отнюдь не портило её живые карие глаза.

– Историю стоит изучать, Алексей, для того, чтобы понять – кто ты есть в настоящем, – хрипловатый голос педагога зазвучал в тишине класса. – Изучение исторических событий подобно путешествию на машине времени в прошлое. Туда, где загадки, пугающие и интригующие, перестают быть такими, поскольку мы изучаем причины и события, к ним приведшие. Мы оборачиваемся назад и видим войны, революции, великие открытия и великие заблуждения. Мы обдумываем всё это, анализируем, оценивая сложную паутину причин, и делаем вывод.

Антонина Игоревна поднялась и медленно пошла назад к доске.

– История учит навыкам аналитики, критического мышления и логическому анализу ситуации; тренирует память и учит грамотно обрабатывать поступающую информацию. Зачем нужна история, спрашиваете вы? Да чтобы мы знали, какими идеалами жили наши предки, чтобы понимали, как их жизнь повлияла на наше настоящее. Знакомство с нашим прошлым есть путь к самосознанию и знакомство с историей помогает понять истоки современных социальных и политических проблем.

Она остановилась у своего стола, повернулась к ученикам.

– Историческая знание – это тщательно выстроенная коллективная память, а история – одна из самых политизированных наук. Народ без знания своей истории становится очень легко управляемым. Я ответила на ваши вопросы, Алексей?

Он поднялся:

– Да.

Антонина Игоревна улыбнулась.

– Продолжим наш урок. Присаживайтесь.

Ребята в классе развернули свои гаджеты. Лёшка смотрел на приборы, напоминающие маленькие чемоданчики разных расцветок и в недоумении открыл рот – Ольга такой чемоданчик ему не дала. Преподаватель взяла в руки небольшой черный пульт и активировала широкий экран на стене перед партами. На экране появилась картинка – карта земель обозначенных «Древняя Русь».

– Начало русской государственности идет от конца восьмого века…

Алексей смотрел на экран, слушал хрипловатый голос педагога и думал. В начальной школе ему говорили что-то об истории, но он хитрил – на камеру делал вид, что вникает, а сам над учебным экраном в комнате смотрел мультфильмы на пространственном кубе. Учительница вообще не задавала никаких вопросов, только монотонным голосом что-то говорила, смешно растягивая накрашенные, толстые от пластической коррекции, губы. В конце урока на экране появлялись тестовые вопросы с вариантами ответов, и Лёшка, тыкая невпопад, убегал на кухню.

Здесь всё было иначе – учительница старалась привлечь к себе внимание учеников, вернее не к себе, а к предмету, который она преподавала. Он видел, как ребята поднимали руки и задавали вопросы, и педагог отвечала. Причём, не просто отвечала, а старалась выяснить – понял ли ученик объяснения.

Час прошёл, будто одна минута.

– Домашнее задание я отправила. Урок окончен.

Ребята захлопали крышками «чемоданчиков» и, тихо переговариваясь, выходили из класса. Лёшка сидел за партой, глядя на изображение карты.

– Алексей, а где ваш учебный инвентарь? – вопрос педагога застал его врасплох.

– Что?

– Где ваша переносная ученическая панель? – терпеливо повторила Антонина Игоревна.

– Я… Я не знаю. Мне никто не давал… Я не знаю где взять…

– Понятно, – сухо проговорила педагог и резким движением достала из внутреннего кармана черной куртки небольшой гаджет. Секунда – и он расцвел прозрачно-голубым трилистником.

– Диспетчер, найдите Ольгу Борей. Пусть срочно зайдет в учительскую.

И свернув трилистник, Антонина Игоревна кивнула на дверь.

– Пройдемте со мной, Алексей.

В зале яруса царила суматоха. Ученики младших классов гонялись друг за другом и шумели. Старшие чинно стояли по стене, наблюдая, как учащиеся средних классов устроили игру вокруг колонн. Антонина Игоревна прошла сквозь эту суматоху, как ледокол, поглядывая на семенившего за ней Алексея, и остановилась у знакомой ему широкой двухстворчатой двери с висевшей над ней табличкой «Учительская».

– Подождешь здесь Ольгу и пригласишь её внутрь, – строго приказала педагог и плотно прикрыла за собой дверь.

Ольга не заставила себя ждать. Запыхавшаяся, смахивая со лба чёлку, девушка грозно зашептала:

– Ты что натворил, Лёша?!

Он пожал плечами.

– Ничего. Антонина Игоревна спросила меня про какое-то ученическое устройство…

Ольга вдруг нахмурилась:

– Чёрт! Я забыла… Ладно… Жди здесь!

И решительно шагнула в учительскую.

Дверь не закрылась до конца и Алексей не смог сдержать любопытство, чуть склонившись к щёлке.

– Оля, вы ведь настояли, чтобы Измайлов остался на базе, – голос Антонины Игоревны звенел. – Совет базы пошёл вам на встречу, определив куратором к Алексею. Так извольте немедленно снабдить вашего подопечного всем необходимым для учёбы. Вы не настолько занятый работник, чтобы забыть об этом. Вам будет наложено взыскание. Идите.

Алексей еле успел отскочить от двери, как из учительской вылетела раскрасневшаяся Ольга.

– Лёша, за мной, – уже на бегу куда-то внутрь яруса скомандовала она.

Вместе, лавируя между колоннами, они добежали до другой двери, на которой было написано – Завхоз учебного яруса. Оля суетливо постучалась.

– Заходите! – послышался мужской голос.

Они вошли.

За широким столом, сбитым из досок, сидел плотный мужчина и смотрел на экран портативной панели. Увидев Ольгу, улыбнулся:

– А, молодой куратор! Что же вы, голубушка, не следите за своим мальцом?!

– А вы, Сидор Федорович, могли бы сами позвать Алексея!

– Так я звал, – мужчина широко улыбнулся, при этом его кустистые брови смешно оттопырились в разные стороны. – Так у него даже персонального коммуникатора нет. Ты его хоть на довольствие поставила?

Оля прикрыла глаза и подняла подбородок, закусив губу.

– Вот я растяпа!

– Ладно, – махнул рукой завхоз, продолжая улыбаться, – выдам всё твоему пацану. А ты, давай, беги, а то он голодным останется.

Алексей взирал на происходящее с неприкрытым удивлением. Он в который раз с момента попадания в это подземелье, видел и слышал, как люди разговаривают друг с другом, здороваются при встрече, улыбаются и даже… предлагают помощь! Дети играют вместе, ученики встают, разговаривая с педагогом… Всё это сильно отличалось от поведения тех людей, которые остались там, как принято здесь говорить, на «большой земле».

Лёшка получил от завхоза коммуникатор, ученический гаджет в виде чемоданчика и коробочку, в которой хранились карты памяти.

– Иди, сынок, – махнул рукой Сидор Федорович. – Учись на здоровье!

Лёшка шёл обратно по коридору, задумавшись. Он задавал себе вопрос – а нравится ли ему здесь? Второй день в подземелье, а будто чувствуешь себя, как …

Он долго искал подходящее слово для своих ощущений. Это должно быть что-то теплое, приятное, нежное… Как ладошка Ольги. Пусть немного шершавая, но… Ему захотелось потрогать ладонь девушки, ощутить то, чего он не испытывал до того, как она прикоснулась к нему.

– Измайлов, а вы что разгуливаете?! – раздался окрик Антонины Игоревны. – У вас уже другой урок начался.

*******************************************

Американское содружество. Нью-Йорк. Портовая база корпорации «Дженерал Электрик»

Вице-президент «Дженерал Электрик» Эвелин Жлобс мрачно рассматривал из окна своего кабинета качающиеся у причала крейсера. Он ждал звонка от сенатора Конгресса в принятии решения о создании специальной группы «Тор». Это было важно для Эвелин и для корпорации.

Жлобс нетерпеливо одернул полу пиджака и поправил съехавшую швом юбку. Шов сзади должен быть четко посередине.

– Разорю модельера! – скрипнул зубами Эвелин, не зная на ком сорвать своё раздражение.

От резкого движения почувствовал, что немного отошла правая грудь, в спешке приклеенная сегодня утром, и начала сваливаться под белой блузкой.

– Дьявол! – прошипел он сквозь зубы и направился в личную комнату.

Инициатива создать группу «Тор» исходила от президента корпорации, и Эвелин её лоббировал в Сенате. Ради этого ему пришлось потратить немало денег.

Два древних крейсера типа «Террифэйнг» двести лет болтались на консервации в законсервированной же базе некогда флота США на Пёрл-Харбор. На выкупленных корпорацией островах находилась испытательная площадка. Крейсеры восстановили и с огромным трудом и при бешеном вложении денег привели в порядок, сделав системы этих океанских монстров управляемыми небольшой командой. Найти и обучить людей на корабли, было задачей архисложной. Но очень нужной. У побережья Африки процветало пиратство. Корабли, вывозившие оттуда материалы, еду и рабов на Канадские рудники, часто подвергались нападению моторных лодок. Одиночки на лодках были вооружены автоматическим оружием, а порой и компактными артиллерийскими установками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.