# Этого достаточно

Эльвина Кросс

Питерская художница Викки не проявляет эмоций, не верит в любовь и мечтает сбежать от контроля своих состоятельных родителей. После окончания института ей это удается – она улетает в Индию. Там девушка начинает познавать себя, духовно расти и впервые дает волю своим чувствам, но ей этого оказывается недостаточно.

Страсть к творчеству и абсолютной свободе приводит ее к опасным соблазнам. Викки попадает в компанию творческих людей, где узнает, что является ключевой фигурой в пророчестве, согласно которому ей необходимо нарисовать одну особенную картину. Эти люди не видят ничего плохого в том, чтобы она стимулировала свое вдохновение различными веществами, и всячески этому способствуют…

Предисловие

Посвящается тебе. Ты была, есть и

всегда будешь оставаться в моем сердце.


С раннего детства я очень любила фантазировать. Я часто представляла, как со мной происходит ситуация из тех самых волшебных историй со страниц книг или с экрана, при которой у тебя появляется уникальная возможность исполнить любое свое желание, а если повезет, то даже и три. Я тратила уйму времени, размышляя на тему того, что же именно я хочу осуществить. Мне казалось, что если когда-нибудь все же и поступит заманчивое предложение исполнить какие-то мои желания, то наверняка это произойдет неожиданно, поэтому их обязательно нужно сформулировать заранее. Сейчас я уже точно не помню, чего именно хотела маленькая версия меня, но я уверена в том, что в каждом возрасте мои мечты неизбежно менялись, а некоторые из них на удивление осуществлялись как-то сами собой.

В какой-то момент стало понятно, что истинное волшебство есть только на страницах книг, да и то не всех, а также в мультиках и некоторых фильмах. В жизни я так до сих пор и не встретила ни одного волшебника, и со временем затея с таким легким осуществлением моих желаний пропала. Постепенно из той маленькой девочки формировалась уже вполне взрослая девушка, которая поступила в колледж, обрела новых друзей и подруг и даже организовала свою собственную рок-группу, как всегда и мечтала. Было здорово. Годы юности – это определенно самое прекрасное и особенное время.

Кстати, одним из моих желаний в детстве было получить способность возвращаться в самый лучший день и проживать его снова. Отличная идея, на мой взгляд. Думаю, в том возрасте я бы загадывала возвращаться в дни рождения свои или же друзей и всегда помнить о том, что в конце будет торт, и не забывать оставлять для него место в желудке. Конечно, было бы очень неразумно распорядиться таким образом столь ценной способностью. Что ж, время идет, а моя тяга к фантазиям по-прежнему не угасает. Хотя теперь я нашла ей достойное применение в виде профессии писателя. Но все же, если бы сейчас уже во взрослом возрасте мне выпала возможность вернуть один день из своей жизни, то я бы непременно загадала день именно из тех самых юношеских лет. Этот день.

Мы с моей лучшей подругой сидим на диване на ее огромном балконе, болтаем обо всем и очень громко смеемся. За окном жаркое лето, и внезапно начинается сильный ливень. Я и сейчас в деталях помню эти огромные капли, мокрые листья тополей, могу почувствовать эту немного жесткую подстилку, постеленную на мягкий диван, на котором сидела. Помню, как упиралась ногами в деревянную стенку и как не хотелось менять это удобное положение, когда моей подруге нужно было сходить в комнату. Она в шутку ворчала и убирала мои ноги силой. Я помню, как меня переполняло это невыразимое чувство легкости и спокойствия, которое я так до сих пор больше никогда, нигде и ни с кем не испытала. Это было, кажется, на третьем курсе. Все было просто, понятно и так хорошо.

Если бы меня спросили, какое самое прекрасное воспоминание в моей жизни, то я бы описала именно этот день. Это немного странно, ведь позже я увидела мир, жила на тропическом острове, отчаянно любила и исполняла свои самые заветные мечты. Но именно эти кадры всплывают в моей голове, как самые приятные.

Ну а если бы меня вдруг зачем-то спросили о том, какое самое ужасное мое воспоминание, то дело бы касалось тех же самых лет. Я, не задумываясь ни на одну секунду, описала бы именно эту ситуацию. Ту, что я никогда предпочитаю не вспоминать.

Я сжимаю в своей руке землю. Я до конца не понимаю, зачем именно я это делаю, ведь на улице зима, а я без перчаток, и мне должно быть очень холодно, но я этого не чувствую. Я просто сжимаю эту ледяную, коричневую землю, которая, судя по всему, с примесью глины. Я не хочу выпускать ее из своей руки, хотя мне ведь так неприятно сжимать эти уже немного подтаявшие и вязкие комки. Я знаю, что если я выпущу их из руки, то мне будет хуже. Мне будет хуже оттого, что я осознаю, зачем я это делаю. Но кажется, что времени больше нет, и моя рука вдруг разжимается. Я вижу, как эти комочки летят вниз и разбиваются об деревянную крышку. В этот момент я уже все знаю. Просто хотя бы на одну минуту хотелось об этом забыть. Земля упала на крышку гроба, в котором было тело той самой девушки – моей подруги, с которой мы когда-то так беззаботно смеялись на балконе.

Если бы я верила в то, что существует ад, то, вероятно, боялась бы больше всего, что там мне придется проживать этот момент снова и снова. К счастью, в ад я не верю. Но, к сожалению, убеждена, что настоящий ад есть на Земле и имя ему наркотики. Все. Без исключения. Моя подруга никогда не пробовала тяжелые наркотики, но причина ее смерти была связана именно с этим. В то время была очень распространена зараза под названием «спайс» – курительные смеси, меняющие сознание, с каким-то чудовищно химическим составом. Никто из нас даже до конца не сможет никогда представить, сколько от этого и от других видов запрещенных веществ погибло людей. И что самое страшное – продолжает погибать. Это горе остается со всеми родными и близкими еще очень долго, если не до конца жизни. И страдает от этого недуга куда больше людей, чем количество употребляющих.

Эта история посвящена этой теме. Тому, о чем не говорят. О том, что болезнь наркомании, как рак на самых ранних стадиях, практически никогда не заметна. Это не те страшные истории о шприцах, иглах и притонах. Это то, что происходит прямо сейчас рядом с нами. Незаметно. Несерьезно. И очень просто.

ДИСКЛЕЙМЕР: Данная книга является художественным произведением, не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет и не пропагандирует их. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.

## Глава 1


Знаете, бывает такое, когда наркотики уже не нужны. Когда сознание начинает за них делать эту работу. Не самый лучший момент, хотя, признаться, мне это даже нравилось. Забавно, но я ведь действительно думала, что у меня дар и что я избранная. Уверена, не у одной меня проскакивали такие мысли, верно?

Меня зовут Викки, мне двадцать шесть лет, и я долбаная психопатка, по весьма субъективному мнению моих родителей. Хотя со стороны, может быть, все так и выглядит. Сейчас я вижусь со своим психотерапевтом намного чаще, чем со всеми остальными. В целом, меня это даже устраивает. Если бы я не знала, что она мозгоправ, то с удовольствием общалась бы с ней и без всяких там сеансов. Хотя я почти уверена, что она наслаждается нашими беседами как раз только потому, что они оплачиваются. Это все неважно, в любом случае у меня есть хороший и на данный момент единственный друг – Ирина Витальевна, психотерапевт. Она знает обо мне все и говорит, что я весьма интересный случай, с психологической точки зрения, разумеется.

Сегодня, в общем-то, обычный день, один из этих так называемых «прекрасных дней, чтобы умереть». Солнце в нашем городе – редкое явление, поэтому здесь его никто никогда даже и не ждет. Мне в этом случае везет, ведь мои галлюцинации заставляют меня всерьез поверить в то, что на улице солнечно. Проснулась я от ослепительных лучей, осветивших мой чердак. Так его называет моя мать, я же считаю его квартирой своей мечты, здесь чувствую себя как дома. Встаю со своего двуспального матраца и иду к окну. Темно-бордовые шторы плотно задернуты, я их резко открываю, и весь свет тут же пропадает. На улице питерская серость, и что-то мне подсказывает, что как раз эта картина вполне реальна.

На полу темный паркет с хаотичным рисунком, который измазан в краске, и я это заметила, только когда нечаянно в нее вляпалась. Желто-синие пальчики на ногах, понадеялась, что мне это кажется, но нет, на ощупь маслянисто-вязкая жижа. Ирина Витальевна объяснила мне: то, что можно потрогать и ощутить, скорее всего, не глюк.

Поглядела по сторонам, оказывается, не только моя нога в краске, на полу, стенах – кругом пятна. Видимо, вчера я словила нехилый трип. Ближе к ночи такое бывает, но сейчас уже реже. Хотя мне по-прежнему кажется, что именно в такой момент я способна воплотить в жизнь настоящий шедевр искусства. Картину, о которой узнают все. Картину, при виде которой люди будут визжать от восторга или стоять в ступоре и смотреть. Всеобщая истерия, этакий синдром Стендаля в массовом действии. Тогда даже у моих родителей язык не повернется сказать, что я сумасшедшая.

Около мольберта вижу много смятых в комок листов и стопку с новыми рисунками. Иду босиком по паркету, наступая в еще невысохшую краску. Начинаю разглядывать картины и, как ни странно, ничего в них не понимаю. На одной черное пятно с красиво размытым контуром, на второй синие, желтые ровные круги, а на остальных – просто беспорядочно намазанные кляксы разных цветов. Равнодушно откладываю их в сторону и иду в душ, чтобы отмыться от краски.

Вам нужно закрыть глаза и очень напрячь свое воображение, чтобы представить, что вы в том самом месте, о котором мечтаете. Мое же сознание делает это за меня. Вот вокруг уже не обшарпанные сиреневые стены, а слегка размытая дикая природа. Я стою под тем водопадом, в том самом месте, где все начиналось. Там, где я впервые почувствовала себя живой. Я знаю, о чем вы думаете – это же, наверное, круто, когда ты без особого труда можешь оказаться посреди джунглей, пусть даже ненастоящих. Нет, не круто. Я ведь абсолютно не контролирую эти видения, и далеко не всегда они приятные и понятные мне.

Если вы когда-нибудь употребляли психоделические вещества, то вы меня поймете. Это бывает страшно. Не столько чувствовать себя по-другому, сколько осознавать, что ты видишь собственными глазами то, чего на самом деле не существует – галлюцинации. Но самое страшное, когда все это приходит совсем неожиданно, порой в самый неподходящий момент, и ты практически уверен, хотя нет, ты точно это знаешь. Ты знаешь, что перед этим не употреблял никаких, нахрен, наркотиков. Поэтому сейчас я, как обычно, докуриваю сигарету вместо завтрака на своем любимом балконе и иду на очередной сеанс с моим единственным другом.

Выхожу на улицу – неприятно сыро и прохладно, ветер пробирает насквозь. Проклятая осень. От такой погоды мое самочувствие явно не улучшится. Мой внешний вид под стать окружающей обстановке: черное пальто, больше похожее на мешок, и шапка вместо зонта. Не люблю зонты.

Спускаюсь в метро, стараюсь не смотреть на людей и уж тем более с ними не разговаривать. Благо в наше время это не так уж и сложно, ведь людей больше интересует происходящее в телефоне, нежели твое спонтанное безумство. Да, именно поэтому я и не завожу никаких знакомств. Я просто не знаю, чего от себя ожидать. Людям трудно объяснить то, что со мной происходит. Если они заметят хоть что-то странное, выходящее за рамки их нормы, то обязательно захотят определить меня в психушку. Но я точно не чокнутая, я ведь в состоянии все это осознавать. Мне просто бывает иногда мерещатся разные вещи, возможно, от переизбытка творчества во мне или вследствие употребления огромного количества наркоты. В конце концов, этого эффекта я когда-то и добивалась.

Пять станций на метро, и я на месте. Захожу в здание, поднимаюсь на лифте, в нем меня по традиции накрывает. Да уж, галлюцинации прямо перед посещением психотерапевта. Это жутко меня подставляет, ведь я сажусь на этот уже так хорошо знакомый мне черный диванчик, и первым делом она с искренней улыбкой и, надо полагать, с не менее искренней надеждой спрашивает:

– Ну как ты сегодня, Ви? Тебе стало лучше?

– Нет, все так же, – отвечаю с ухмылкой. Именно с такой ухмылкой, которая у вас на лице, когда вам впервые сообщают о том, что ваша страшная болезнь неизлечима, и в какой-то момент вы понимаете, что, скорее всего, доктора о таком не шутят – это я попыталась улыбнуться в ответ.

– Как прошел вечер? Приняла таблетку? – ее второй по популярности вопрос.

– Не помню, наверное, да, – неуверенно говорю я, стараясь ее не обманывать, ведь это тоже симптом в моем случае. Патологическое вранье не привнесет ничего хорошего в мою и без того объемную карту пациента.

Она снова задает одни и те же вопросы:

– Рисовала?

– Да.

– Принесла рисунки?

Признаться, эта беседа меня утомляет, но с ней я хотя бы могу говорить открыто, не боясь никакого осуждения.

– Нет, там ничего особенного, одни кляксы да пятна.

– Ви, мы с тобой договаривались, что все имеет значение, даже кляксы. В следующий раз помни об этом, – спокойным профессиональным тоном напоминает она.

Далее мы немного говорим о прошлом, о моих желаниях, планах и все в таком духе. Потом она дает мне тесты и задания, иногда буквы и картинки в них начинают плавать, но я предпочитаю об этом не сообщать. После этого Ирина Витальевна выходит из кабинета, вероятно, ей нужно сделать звонок, чтобы разбавить наше томное общение беседой с кем-то «здоровым». Я продолжаю выполнять задания, но ручка перестает писать, подхожу к ее столу, чтобы взять из стакана другую. Обращаю внимание на карту пациента Полонская Виктория – это моя карта. «Диагноз: галлюциноз. Возраст, пол, семейное положение, жалобы пациента…» – ничего интересного. Беру ручку, возвращаюсь и доделываю задания, они несложные. Доктор возвращается и принимает у меня листы.

– Ну что, посмотрим, – почти с искренним интересом говорит Ирина Витальевна и буквально спустя минуту добавляет. – Все правильно, умничка.

– Старалась.

– Ви, скажи, а ты уже была в этом месяце у своего лечащего врача на плановом осмотре? Сдавала анализы?

– Да, все в порядке, – отвечаю я и, как обычно, не вру. Врач так и сказал.

– Тогда продолжай принимать таблетки и по возможности старайся делать это всегда вовремя, чтобы галлюцинации тебя не беспокоили. Одну, как обычно, выпей сейчас, а вторую вечером, – подытожила она, протягивая мне две синие капсулы и стакан воды.

Я кладу в рот пилюлю, запиваю водой и говорю:

– Спасибо. До завтра.

– Буду ждать тебя ровно в 13:00, если будешь рисовать, то обязательно возьми с собой новые картины, – с той же доброжелательной улыбкой прощается эта милая женщина.

Психотерапевты. Они ведь те еще актеры, не думаю, что им каждый день приятно общаться с людьми, обладающими различными психическими отклонениями. Даже жалко ее в этот момент. Иду по коридору и непроизвольно ухмыляюсь: подумать только, пациент жалеет доктора, бред какой-то. После таблетки реально становится лучше – я уже не ловлю никакого прихода в лифте, а спокойно спускаюсь на первый этаж и тут же выхожу на улицу. Погода такая же говенная, как и была с утра. Закуриваю.

Реальность и нормальность. Интересно, видите ли вы между ними разницу? Я-то точно да, и не только по состоянию здоровья. А вот что насчет вас? В этой жизни же может произойти все что угодно, и никто уже ничему не удивится. Человек слишком хорошо освоил этот самый важный навык для своего выживания – всегда находить объяснение всему происходящему и продолжать игнорировать всякую, хоть иногда, но все же появляющуюся решимость и даже смелость. По телевизору людям говорят, что все так и не может быть по-другому. Постепенно люди начинают думать, что все действительно так и не может быть по-другому. Теперь люди знают, что все именно так и уж точно не может быть по-другому. Секты больше не секты. Одни люди продают друг другу онлайн-мечту, онлайн-надежду и онлайн-покой, а на фоне всего этого, в этом же самом мире какие-то люди абсолютно безнаказанно убивают других людей. И все это нормально. Человек принимает реальность такой, какой ее преподносят. А в наше время есть чему удивиться и над чем хорошенько так посидеть, подумать. Ну, правда, все же уже давно сошли с ума, а к психотерапевту хожу я. Смешно и немного обидно, но мне плевать, ведь я знаю, что еще есть шанс изменить все. Возможно, в этом поможет искусство, лично я в это верю.

Пока ехала до дома, в мою «трезвую» голову пришло несколько идей рисунков. Конечно, ничего особенного, но мне просто необходимо постоянно пробовать, и однажды я обязательно нарисую ту самую картину. Может быть, это произойдет сегодня, а может, и лет через десять, кто знает. Возможно, это никогда не случится, ведь не исключено и то, что я просто убедила себя в этом. Мне ведь, в принципе, больше нечем заняться. Единственная цель жизни – эта чертова картина. Но предана я этой цели уже очень много времени, поэтому буду рисовать, и неважно, какая у меня на то причина.

Захожу домой и двигаюсь прямиком к рабочему месту, скидывая на ходу пальто. Беру кисть, и меня пробирает до дрожи. Запах краски сводит с ума, я начинаю собирать все, что накопилось внутри, и выплескиваю это на белый лист. Неудивительно, что иногда я забываю принять вторую таблетку, хотя наутро ее нет, а глюки есть. Наверняка в порыве бреда я ее просто выкидываю.

Опять все повторяется. Время так быстро летит, я еле успеваю перекусить. Курю, прямо сидя на полу, не выпуская из руки кисть. К ночи я уже совсем плохо соображаю и не запоминаю того, что со мной происходит. Когда чувствую, что полностью опустошена, падаю на кровать и засыпаю. Кто там говорит, что не видит цветных снов? Видели бы вы мои, они бывают не просто цветные, а до тошноты приторно-яркие, но в основном жуткие и страшные. Неподготовленным людям вряд ли бы удалось перенести такое.

Открываю глаза, но мне кажется, что я все еще сплю. Который час? Нужно не опоздать на прием. Беру в руки телефон, на экране 12:44. Черт, ставить будильник – просто замечательная привычка, которая, конечно же, напрочь у меня отсутствует. Пунктуальность явно не моя черта характера. К счастью, Ирина Витальевна об этом прекрасно знает и, скорее всего, даже не будет злиться.

Иду в ванную, все вокруг расплывается. По пути обращаю внимание на новую кучу рисунков и среди них замечаю один. Сажусь на корточки, беру его в руки и замираю. Нет, не подумайте, это никакой не шедевр. Эта картина напомнила мне о лучшем времени в моей жизни. На ней была изображена морская вода. Бирюзовые, голубые и изумрудные изящные линии. И как мне удалось получить такой цвет? Какие-то мазки красок вернули меня назад. Даже и не заметила, как по щекам потекли слезы.

Надо собираться. Кладу рисунки в рюкзак, но этот оставляю, чувствую, что так надо. Умываюсь, надеваю первое, что попадается под руку, и выбегаю из дома. Мне есть что рассказать психотерапевту, и мне срочно нужна еще одна таблетка.

## Глава 2


Зима. Какая разница, что происходит в это время года? Все равно все мертвое, вокруг и в тебе. Люди на улице очень спешат, пытаются сильно не замерзнуть и хотят только одного – побыстрей вернуться домой. Грезят о весне, отсчитывают на календаре дни и ждут, когда же эти, казалось бы, уже вечные ледники все-таки растают. Я терпеть не могла зиму, но всегда считала, что она нужна нам. Это время, чтобы подумать, потерпеть. Кто еще нас может научить терпению лучше, чем она? Сука зима.

Январские преимущественно темные дни протекали чудовищно медленно, особенно после каникул. Мне было двадцать три, и я находилась еще в самом начале своего длинного и интересного пути. Вероятно, в юном возрасте так считает абсолютно каждый. Гормоны, что тут поделаешь, главные стимуляторы для самых широких и порой даже невообразимых амбиций. Слабоумие и отвага – та самая суперсила, воспользоваться которой возможно только в молодости.

Отметка температуры за окном впервые за эту зиму дошла до минус пятнадцати, и, на первый взгляд, это была единственная для меня проблема. Казалось бы, у меня имелось все для беззаботной жизни. Мне могли позавидовать многие сверстники, ведь я родилась в обеспеченной семье, училась в престижном месте на специальность, которую сама выбрала, была талантлива и недурна собой. В общем-то, счастлива, вот только почему-то улыбалась редко.

Мои родители – люди из так называемого высшего общества: папа – крупный бизнесмен, мама работала с фондами, занималась открытой благотворительностью и прочей псевдоблагородной ерундой, помогающей им сохранять престижное место в этом самом обществе. Быть предметом постоянных обсуждений – это все, что им было нужно. Чужая зависть – вот что их интересовало больше всего. Только вызывая ее, они получали истинное наслаждение. И в окружении таких вот людей я жила всю свою жизнь. Что такое для меня родительская любовь? Это деньги. Все еще завидуете мне?

Итак, все, что я была обязана делать – это не опозорить семью Полонских. А также, стараться изо всех сил прилежно учиться, чтобы им можно было похвастаться грандиозными успехами их дочери перед всякими там богатенькими «ценителями искусства».

После школы, я, как и планировала, поступила в Санкт-Петербургский институт живописи. Обучение там совсем недешевое, но мои родители же меня любили. Настолько любили, что не упускали ни одной возможности рассказать о моих достижениях на своих светских вечеринках и обязательно показать там мои работы. Я все время думала, а нравились ли они им самим, мои картины? Нравилось ли им вообще хоть что-нибудь, связанное со мной? Надеюсь, что да, просто открыто демонстрировать или, впрочем, даже слегка намекать на это своей дочери, было значительно ниже их достоинства.

В субботу, как обычно, родителей не было дома. Мне они уже давно не сообщали о том, что задержатся или вообще не приедут. Я была уже взрослая, к чему мне эти подробности, думали они, и это было действительно так. Они меня интересовали ровно столько же, сколько и я их. Нисколько.

Торчать дома в выходные, все равно что добровольно волонтерить в доме престарелых – скука смертная. В субботу всегда можно было попасть на тусовку к некоторым из наших студентов. В чем плюс подобных посиделок? Тебе там всегда будут рады. Тебя там никто не ждет, но они непременно обрадуются тому, что ты пришел. Ну или сделают вид. Я в этом, как вы поняли, плохо разбиралась.

Вызвала машину и подошла к зеркалу. Синий цвет глаз становился еще выразительней, если слегка переборщить с черным карандашом. В сочетании с длинными русыми волосами, собранными в хвост, и пухлыми губами, покрытыми прозрачным блеском, выглядело весьма эффектно. Хотя все же на фоне всех этих разноцветных волос, обилия пирсинга и татуировок, что являлось уже чем-то естественным и даже характерным для нашего города, стремиться выделиться было глупо. Кстати, я до сих пор не могла понять: нравится ли мне самой подобные кардинальные изменения внешности? Всегда хотела попробовать что-то подобное на себе, но статус, сами понимаете. На самом деле мать бы меня просто убила.

Короткий сигнал на телефоне отвлек меня от очередных бесполезных размышлений. Пришло сообщение от Таи – моей одногруппницы.

«Сегодня большая тусовка у Зика, ты идешь?»

«Да, я в курсе, уже выезжаю»

«Подожди меня у его дома, вместе зайдем»

«Зачем?» – недоумевающе прозвучал риторический вопрос в моей голове, а руки отписали привычное «ок». Разбираться в чужих странностях сейчас не было совершенно никакого желания.

Снова сигнал на телефоне – такси подъехало.

Ехать куда-то, смотреть в окно и слушать музыку – это определенно особый вид удовольствия. Какая-то разновидность медитации, когда ты не отключаешься от мыслей, а, наоборот, можешь побыть с ними наедине. Подумать о важном, помечтать или что-то вспомнить. Дорога занимала минут тридцать, поэтому я надела наушники и на время ушла в себя.

Что у меня было в голове? Только мечты. Мечты, что когда-нибудь все изменится и я уеду из этого холода снаружи и внутри меня. Буду заниматься любимым делом, жить без запретов и бесконечных упреков. Размышляла о том, куда отправлюсь, когда закончу учебу. Даже не верилось, что прошло шесть лет. За эти годы я многому научилась, нарисовала немало хороших картин, но, если подумать, ничего по-настоящему интересного в моей жизни так и не произошло. Конечно, это совсем не соответствовало образу питерской девушки с большими амбициями и творческим потенциалом. Для такого клише моя жизнь была слишком скучна и однообразна. Почему? Не знаю, возможно, хоть я и осуждала своих родителей, но от их влияния все равно было никуда не деться. Таких, как я, называли «сухарь». Я не проявляла никаких эмоций, не вела пустые разговоры, а большинство сверстников считала глупыми и легкомысленными. Вот как раз одна из таких уже показалась из моего окна. Это хорошо, не нужно будет ее ждать и мерзнуть. Тая помахала и улыбнулась, я показала в ответ свою фирменную ухмылку.

Через приоткрытую дверь нужной нам квартиры мы мгновенно перенеслись в пространство громкой музыки, неонового света и большого скопления людей. В воздухе витал плотный запах алкоголя, марихуаны, кальяна и философских бесед – лучший аромат для молодого поколения.

Не успели мы поздороваться с теми, кто обратил на нас внимание, как Тая тут же потащила меня на кухню. Цель номер один – найти выпивку. Она без стеснения залезла в холодильник и достала нам по бутылке пива. Здесь же мы присели на табуретки, и она, как обычно, завела разговор о своих парнях. Классика. На этой неделе ей по вкусу пришелся Дэн. Сегодня он был здесь, и пришла она именно сюда, как оказалось, неслучайно. Брюнет с серыми глазами, не назвала бы его симпатичным, но тело красивое, подкаченное. Вероятно, это и привлекло Таю. Сама она выглядела, я бы сказала… эпатажно. Короткие обесцвеченные волосы с длинной челкой бледно-розового цвета, забранной за уши, карие глаза, обколотые губы. Из одежды она сегодня выбрала искусственную шубку грязно-розового цвета из меха, похожего на ламу, которую она почему-то не спешила снимать, джинсовую короткую юбку и черные плотные колготки.

Я все никак не могла понять, почему она именно у меня пыталась выпытать совет, как его охмурить. Во-первых, я в этом не особо разбиралась. Во-вторых, она ведь все равно сделает по-своему и, как обычно, напортачит. Отношения у нее были, мягко говоря, недолговечные. Максимум неделя, но, как правило, все заканчивалось на следующее утро. А она все мечтала о какой-то там любви.

Мы уже почти опустошили наши бутылки, но моя подруга все никак не унималась:

– А как ты думаешь, что ему нравится?

– Ну не знаю, наверное, спортом увлекается, ну и… архитектурой, раз он на этом факультете, – ответила я абсолютно без эмоций.

– И что мне ему тогда сказать, Ви? Я ведь ни в том, ни в другом ничего не понимаю…

– Да просто заговори с ним о какой-нибудь ерунде.

– О какой еще ерунде? – с явным недовольством спросила она.

– Да это неважно, – бросила я и добавила заезженную фразу. – Просто будь собой, не парься.

Хотелось уже как можно скорее расслабиться, а не консультировать кого-то и уж тем более не решать чьи-то дурацкие проблемы. Я допила свое пиво и двинулась сквозь гущу народа. Чья-то рука тут же передала мне косяк. Вдох – скрепит в горле, выдох – облако густого желтоватого дыма. Передала дальше, обменяв на стакан с чем-то крепким. Виски с колой, так-то лучше. Клубная атмосфера этой комнаты заставила закрыть глаза и слиться с музыкой. Непроизвольная улыбка на моем лице, как признак действия веществ.

Как только меня немного отпустило, и я устала от шума – смена комнаты. За дверью оказалось совсем другое измерение, где вместо пола был слой подушек, музыка не мешала разговаривать, а косяки с марихуаной не прекращали дымиться. Я села поудобней, взяла трубку кальяна и пустила дым. Все внимание здесь было приковано к Зику – дредастому парню, хозяину квартиры, который отличался тем, что постоянно рассказывал увлекательные истории, и, похоже, что я как раз пришла к началу очередной такой легенды.

«…Так вот, утверждал он всегда, что демоны, мол, какие-то ему все покоя не давали. Я так думаю, что просто не хотел этот парень жить обычной размеренной жизнью среднестатистического работяги. Да и кто вообще этого хочет? Но он говорил, что мира нет в душе, и был убедителен, видимо, и сам в это верил. Знал я его раньше, еще до этого, весьма неспокойный был тип. Все, что он делал в жизни – пытался сбежать, сам не зная от чего. Тогда я еще почему-то подумал, что закончит он быстро и плохо. Шло время, все оставалось на своих местах, и мы в том числе. Вообще, это у нас стало уже как будто бы даже частью менталитета – жалуемся и негодуем, но остаемся на своих местах. Всегда. Как будто собаки у своих будок, лаем, а убежать не можем. Улучшать тоже никто ничего не хочет, ведь это же обязанность кого угодно, но только не наша. Куда удобней, конечно, не замечать того, что цепей никаких нет, да и хозяев тоже… Но сейчас не об этом, ладно.

Так вот, пока мы все оставались на своих местах, ничего не меняя, он постоянно был в поиске. На какие вопросы этот человек искал ответы, известно было лишь ему самому. Объехал он немало стран, много чего видел и слышал, но так и не мог обрести покой. Судя по рассказам, чем дальше он заходил в своих познаниях, тем тяжелее ему становилось. По его словам, сила этих демонов с каждым днем только усиливалась. Практически отчаялся наш друг, и, признаться, хотел было даже свести счеты с жизнью, но оказался там. По Индии он ездил уже второй месяц, видимо, чувствовал, что место, которое он искал, уже совсем рядом. И сердце или же просто случай привели его в северную часть Гоа, в какие-то арт-поселения.

Конечно, теплая морская вода, солнце, тропики – это все прекрасно, но он искал нечто особенное. Ему было не до наслаждений, к тому времени он чувствовал, что дьявол этот так силен, что сил существовать с ним у него уже не было. И как раз там он встретил каких-то людей, то ли колдунов, то ли мудрецов с необычной верой. Вера эта и помогла ему. После определенных ритуалов стал он спокоен как удав. В общем, промыли мозги не слабо парнишке, но он сам это и искал. А кто ищет, как известно, всегда найдет.

Так бы он и жил там всю жизнь, пропитание какое-никакое имелось, ездить по миру его больше не тянуло, а на родину тем более. Только случилось неизбежное – умерла его бабушка – единственный близкий и очень родной человек. Она его вырастила. Он просто не мог не вернуться, хоть и боялся. Хотелось ему все быстро организовать и тут же уехать, но нужно было решить некоторые вопросы, которые заставляли задержаться еще как минимум на неделю. В это время он решил навестить своих старых знакомых, чтобы отвлечься от всех этих, навалившихся на него, мирских дел. Тогда-то и пришел этот товарищ ко мне, тут как раз было небольшое сборище, человек пять-шесть. Мы курнули очень забористой дури, и он и поведал нам весь этот рассказ.

Ну и я не мог не спросить его:

– Так и что с тобой было, чувак? Какие-то душевные проблемы? Так что к мозгоправам не обратился?

Он ухмыльнулся и с серьезным лицом ответил:

– Они бы мне не помогли. Я не был болен. Я даже больше тебе скажу, я был здоровым среди больных.

– Что ты имеешь в виду? И вообще, что это за демон такой? – с какой-то необъяснимой тревогой в сердце спросил я.

– Мой демон – ваш Бог. Бог, которому вы поклоняетесь каждый день. Абсолютно все и каждый. Неважны ваши религии, профессии, пол или возраст. Будь то батюшка или политик. Кто-то больше верит, кто-то меньше. Кто-то им обижен, а кто-то просто его любимчик. Но все вы одинаково в рабстве, и вам никуда от него не деться. Да вы и не хотите. Наоборот, чем больше его в вашей жизни, тем вы счастливее. И многие из вас готовы и порой даже идут на ужасные вещи, ради этого, блядь, «счастья».

– И что же это за Бог? – словно оцепенев, вымолвил я.

– Это деньги, – ответил он, затушил свою сигарету и ушел. Больше я его не видел».

– Вот такой вот восприимчивый товарищ, – добавил к своей истории Зик. – Горе от ума короче, только в прямом смысле.

У меня от этого рассказа мурашки забегали по всему телу. Мне казалось, что мой рот, как открылся, так и не закрывался, даже челюсть затекла. Я полностью протрезвела, и меня уже теперь не интересовали ни алкоголь, ни Тая, ни вся эта тусовка. Я вызвала такси, мне нужно было побыть одной, подумать и как можно больше узнать об этом Гоа.

## Глава 3


Прошел месяц, а я все никак не могла перестать думать об этом человеке и об этом необычном месте, которое его спасло. Именно это меня и привлекло в истории Зика, ведь все, чего я хотела – это найти свое пристанище. Почувствовать хоть что-нибудь. Убежать от этой реальности. Раньше у меня не было на примете никаких конкретных мест, куда можно было отправиться, а теперь я, кажется, определилась. Я как будто всем своим нутром чувствовала, что это и было то самое место, о котором я мечтала.

Меня постоянно тянуло искать в интернете новую информацию об этом Гоа, но, кроме того, что это весьма бюджетный курорт, на который каждый сезон съезжались йоги и наркоманы, узнать ничего больше не удавалось. Разумеется, я не занималась никакой йогой, да и наркотики меня не особо интересовали. Мне просто хотелось найти ответы на все мои вопросы и испытать настоящие эмоции. Конечно, о чем-то особенном в сети писать бы не стали. И на что я только надеялась? Нужно было ехать туда самой, чтобы все узнать и увидеть собственными глазами.

За последнее время моя голова уже до краев забилась мыслями об отъезде, а на носу были экзамены и дипломная работа, которую я все никак не могла начать рисовать. Я даже не представляла, что это будет за картина. Не возникало абсолютно никаких идей. Сейчас очень важно было отбросить все лишнее и полностью сосредоточиться на учебе, хоть и за шесть лет все это порядком мне надоело: постоянные зачеты, требования и рамки. А ведь творчество – это самая настоящая свобода. Свобода, которой мне так не хватало.

Мои родители еще не знали, какие у меня были планы. Да они и не спрашивали – привыкли все решать за меня. Но на этот раз все по-другому, ведь у нас был уговор, что после универа я сама смогу сделать свой выбор. Естественно, в рамках их «престижа». Поэтому мой переезд в другую страну, как мне казалось, был бы для них только на руку. В новостях среди их окружения не появится ничего дурного об их дочери. Меня просто здесь не будет.

Существует масса способов насилия, которые мы применяем почти каждый день. На себе. Покажите мне хоть одного человека, который искренне был бы рад проснуться в семь утра. Думаю, что таких не существует, по крайней мере, зимой точно. Кто вообще придумал начинать день так рано? Вам никогда не приходило в голову, что кому-то очень даже выгодно, чтобы большинство людей оставались сонными? Кому нужны бодрые и счастливые работники системы? Ни в коем случае нельзя позволять человеку высыпаться, а то вдруг он осознает, что его энергия принадлежит только ему и перестанет быть дешевой рабочей силой. Лунатиками же куда проще управлять…

Небольшая зарисовка: я и моя утренняя паранойя. Примерно с таких дурацких мыслей начинался каждый мой будний день. Даже не думайте брать это в голову.

Не проснуться, но встать – обычное состояние перед зачетом. Первые полчаса на автопилоте, очнулась, только когда заглянула в холодильник – энергетиков на полках не оказалось, а жаль. Если бы можно было давать себе совет из будущего, я бы сказала: подумай о завтрашнем дне. Продумай все до мелочей. Но я явно не умела этого делать и даже завидовала тем, кому так легко удавалось все планировать, и у них всегда был порядок. Наверное, что-то со мной было не так. Или все-таки с ними?

Без малейшего на то желания, я достала из рюкзака тетради и открыла лекции, чтобы хоть немного повторить материал. Попытка заменить банку энергетика крепким кофе оказалась весьма успешна, ведь я начала видеть и даже читать слова. Хотя радоваться было особо нечему, добрых пятнадцать минут я искренне пыталась вникнуть в материал, и знаете что? У меня нихрена не получилось, а все потому, что в долбаные семь тридцать утра мой мозг еще спал.

Похоже, что дела мои были плохи. Преподавательница – редкостная стерва. Мне кажется, такие как она – это неудавшиеся политики, именно те из них, что со временем все больше и больше наслаждаются своей властью. И если людям подобного склада ума и характера не удалось занять желанное кресло чиновника, то они уж, как могли, отрывались на своих студентах.

Всю дорогу до универа, как обычно перед зачетом, не находила себе места и очень боялась опоздать. Как только доехала, пулей вылетела из машины и уже на бегу увидела расплывающуюся, но очень знакомую фигуру – это была Тая. Она стояла, облокотившись о стену, спокойно докуривала сигарету и, судя по всему, никуда не спешила.

– Привет! Ты чего тут стоишь? Уже десять минут девятого, зачет, наверное, начался! – запыхавшись, спросила я.

– Привет, – ответила она спокойным и даже немного уставшим голосом. – Да ты прикинь, преподша позвонила в деканат, сказала, что сильно задержится, то ли труба у нее протекла, то ли соседи затопили, непонятно. Карма, что тут скажешь. Странно, что она вообще там не потонула с ее то характером.

– И что теперь делать?

– Ждать, что еще. Уходить нельзя, кто знает, может, через час она придет, а может, через три. Я, пожалуй, пока посплю на пуфиках, была бурная ночка, позже расскажу.

– Понятно, я тогда повторю пока лекции. Ты учила?

Тая отрицательно помотала головой и ушла в конец коридора. Там было темно и тихо, ей это подходило. Я села у кабинета рядом с другими одногруппниками и продолжила читать свои не совсем разборчивые записи. Сначала я даже немного обрадовалась, что появилось дополнительное время, чтобы повторить материал, но, когда часы показывали уже двенадцать дня, подумала: да какого черта? Почему я вставала ни свет ни заря, боялась опоздать и так усердно старалась запомнить какую-то бесполезную для меня чушь? Да и какая, собственно, польза от этих надменных допросов преподавателей? Для чего я должна здесь находиться? До сих пор мне было непонятно. Наверняка все эти великие художники никогда не терпели ничего подобного.

Прошло еще полчаса, и заявилась наша преподавательница. Вид у нее был довольно потрепанный, видимо, и правда случилось что-то серьезное. Она запустила всех в кабинет и по очереди стала спрашивать. Все это длилось еще часа два, может быть, дольше. Я ответила практически на все вопросы и получила зачет, а вместе с ним и эндорфин уж очень сомнительного качества. После меня ответила Таисия и, совершенно ничего не заучивая, благополучно выкарабкалась на каких-то воспоминаниях с пар и своей фантазии. Язык у нее был подвешен. Конечно, ей пришлось выслушать довольно продолжительную речь о том, какая она разгильдяйка и про ветер в голове, но ей на это было абсолютно насрать. Она взяла зачетку и вприпрыжку направилась к выходу.

– Ну вот как тебе это удается? – недоумевая, спросила я.

– Да мне просто плевать на все это. Понимаешь, она же в любом случае поставит этот зачет, даже если будет пересдача. Просто тогда ей самой придется еще раз приходить и меня слушать. И она, и я прекрасно это понимаем, поэтому ей проще немного поворчать и, чуть сильнее сжав ручку, подавляя в себе при этом чувство вселенской несправедливости, расписаться-таки у меня в зачетке.

– Так и что, можно тогда никому не учить?

– Да это неважно. Нужно просто изменить к этому отношение. Это же всего лишь какой-то зачет. Пойдем в кафе? – с улыбкой сказала она и взяла меня под руку.

Мы зашли в уютное заведение недалеко от универа. Страшно голодные мы заказали сразу по несколько разных блюд и десертов. Тая рассказала о прошедшей ночи. Снова новый парень, ничего интересного. Сделала вид, что ее слушаю, а сама думала о картине на дипломную работу. Нужно было уже начать ей заниматься. Спустя полчаса она, наконец, закончила свой рассказ и позволила мне вставить слово.

– Ты уже начала работать над дипломной? – поинтересовалась я.

– Нет, конечно, еще даже не думала об этом.

– Ясно. Чем сейчас займешься?

– Да родителям надо показаться, поболтать, а то опять решат, что я на них забила, – ответила она и начала одеваться.

Мы вышли из кафе, и я сразу поймала такси. Села, надела наушники и всю дорогу продолжала изо всех сил напрягать свой мозг, чтобы он, наконец, выдал мне достойную идею рисунка. Как приехала домой, тут же удобно устроилась у своего рабочего места. Взяла в руку карандаш, пыталась делать наброски. Рисовала, комкала лист и выбрасывала. Все было не то. Прошло часа три, может, четыре, а нормальной идеи так и не пришло. Вымотанная, я легла на кровать и закрыла глаза.

Если человека с утра будит не звук будильника, а сообщение, которое его опережает, то, вероятнее всего, наступил какой-то праздник. Например, день рождения. Но раз сегодня было не семнадцатое августа, то причина крылась явно в чем-то другом. Точно. Чертов День святого Валентина.

По моим наблюдениям, в этот праздник люди автоматически делились на разные группы. Парочки, которые сосались на каждом углу и устраивали друг другу нелепые сюрпризы. Одиночки, тихо ненавидящие всех этих голубков. Были и те, кто просто игнорировал все эти сердечки независимо от статуса в отношениях. Ну и, конечно же, те, кто хотел поздравить всех и каждого. Например, наша уже общая знакомая – любвеобильная Тая. Сообщение было как раз от нее. Почему-то она подумала, что мое утро станет в разы добрее, если разбудить меня сообщением: «С днем всех влюбленных!». Вот объясните мне, для чего девочки поздравляют с этим праздником других девочек? Может быть, в этом есть скрытый лесбийский смысл? Если так, то значит, не зря я проигнорировала этот утренний порыв любви.

Видимо, в честь праздника, хотя наверняка это было совпадением, занятия сегодня начинались не с утра, и это действительно сделало мое утро добрым. Можно было никуда не торопиться. На улице уже рассветало, и на удивление даже погода в этот день решила подыграть всем этим воздыхателям. Стоя у окна, я непроизвольно усмехнулась: ну как тут можно оставаться угрюмым и ворчащим, когда все небо какое-то красно-розовое, и все вокруг друг друга поздравляют? И неважно с чем. Даже мое сердце на мгновение немного оттаяло.

Начала лениво собираться, сегодня для меня был обычный день. Один из всех этих серых будней за последние шесть лет. Ничего важного со мной произойти не могло, потому что я не позволяла чему-либо изменить мою жизнь. Я не могла допустить, чтобы хоть что-то помешало мне закончить начатое. На сегодняшний день у меня была одна цель – получить этот сраный диплом, и я знала, что достигну ее. А дальше я начну жить. Жить так, как хочу.

## Глава 4


Я назвала ее «Молчание». Скорее всего, глядя на эту картину, вы не испытали бы никаких положительных эмоций. Радость, веселье, смех – здесь этого нет. Довольно долго у меня не появлялось никаких идей, но на одной из лекций нам сказали: не знаете, что изобразить – рисуйте себя. Себя внутри. Да, отличный совет, только по ощущениям внутри у меня была одна пустота, ничего, кроме каких-то невообразимых и пока, что таких далеких планов. Мне не хотелось рисовать свои мечты, ведь я совсем не знала, каково там на самом деле. И раз отсутствие каких-либо эмоций я нарисовать не могла, ведь белый лист вряд ли бы приняла комиссия, я изобразила то, в чем неплохо разбиралась – это молчание. Пустые разговоры, бессмысленный треп об еще более бессмысленных вещах и действиях – это явно было не про меня. Мне нравилось ценить каждое слово и по возможности расставаться с ним только по делу.

Это была девушка, обмотанная в легкую, развевающуюся на ветру ткань. Она стояла на крыше небольшого двухэтажного дома и смотрела вперед. На ее лице не было ни страха, ни боли. Она чистый лист, поэтому ей не о чем говорить. Картина черно-белая, выполненная в определенной технике. Никаких красок, она должна молчать.

Последний месяц я была увлечена только учебой и этой картиной. Не ходила на тусовки, только до института и обратно к работе. Тая была уверена, что у меня поехала крыша, а мне казалось, что это она не в себе. Я месяц непрерывно работала над этой картиной, еще больше думала над идеей. Такие серьезные проекты просто невозможно нарисовать за несколько дней, но Таисия была явно другого мнения. Один раз на тусовке она приняла какие-то колеса, и ее накрыло самой сильной волной. Когда ей удалось добраться дома, то она взяла кисть, подошла к мольберту и обрисовала все, что происходило у нее внутри. И как, думаете, называется эта картина? Угадали – конечно же, «любовь».

Если вам вдруг показалось, что я не верю в любовь, считаю, что это какая-то ерунда и вымысел, то вы все правильно поняли. Я верю только в то, что вижу и в то, что чувствую. Я понимаю, людям свойственно хотеть, чтобы этот мир был хоть немного сказочнее. Им нравится придумывать разных сверхъестественных существ, смотреть про них фильмы и ждать, что когда-то чудо произойдет и с ними. Они давно уже, конечно, убедились в том, что на самом-то деле никаких суперспособностей и волшебства здесь нет и не было в помине, но вот любовь такая штука – и увидеть нельзя, и чувствует не каждый. Не подкопаешься, а значит, и доказать, что это миф, невозможно. Но ведь это же так глупо и даже жалко, что испокон веков человеку всегда так отчаянно хотелось верить в то, чего на самом деле никогда не существовало. Поклоняться богам. Приносить кого-то в жертву. Стучать по дереву или плевать через плечо. Сжигать на кострах ведьм. Смывать грехи в ледяной воде. Любить.

Пока я была сосредоточена на своей работе, время пролетело очень быстро. Экзамен был уже на носу. За преградой в несколько дней меня ожидала так долгожданная свобода. Что я чувствовала? Предвкушение и, наверное… страх. Я всегда хотела, чтобы моя жизнь изменилась, но, честно говоря, очень боялась перемен. Меня пугало то, что мои надежды не оправдаются. Боялась разочарования. А еще страшно было отправляться в неизвестность совсем одной. За лето можно было бы подыскать себе компанию или даже позвать с собой Таю.

Родители уже пригласили всех на вечеринку в честь окончания института. Экзамен был послезавтра, диплом я должна была получить только через две недели, а они все запланировали уже на эти выходные. Так им не терпелось рассказать о моем главном достижении своему окружению. Что ж, в этот раз я была даже не против. Там-то я и планировала сообщить им об отъезде. При гостях они точно не скажут ни слова против, скорее всего, даже сделают вид, что были в курсе. Будут глупо улыбаться, а когда мы встретимся взглядом, четко дадут понять, что мне не жить, но уже будет поздно. Для них сказанное на людях – это договор, подписанный кровью, не иначе. В общем, в конце концов, они убедят себя в том, что это вовсе не моя, а их идея, так что план железный, можно было в этом даже не сомневаться.

Последние штрихи и картина готова. Теперь можно было немного отдохнуть. На улице уже стояла прекрасная погода, а я еще даже ни разу не гуляла. Планы на завтра – ничего не делать и просто слоняться по городу. Я это заслужила.

Удивительно, конечно, как мы, люди, считаем себя главными на этой планете. Ходим здесь, как цари, устанавливаем свои правила. Каждый думает: все должно быть по-моему, и никак иначе. Любая природная катастрофа – это всего лишь напоминание нам о том, насколько сильно мы заблуждаемся. Погода любит ставить нас на место, особенно в нашем городе.

Проснулась я ближе к обеду, но подумала, что было еще раннее утро. Свет практически отсутствовал, и когда я подошла к окну, поняла, что мои планы на сегодня отменились. Когда была такая погода, мне всегда казалось, что это самый серый день в моей жизни. Серее просто не может быть. Этот противный моросящий дождь окрашивал все в этот цвет. Все дома, улицы, небо – казалось, что мы жили в каком-то черно-белом фильме.

Именно сегодня. Уверена, если бы природа имела человеческое обличие, она смеялась бы сейчас до слез. Сегодня только ненормальный покинул бы по своей воле стены родного дома, поэтому я наготовила себе бутербродов, укуталась в теплый плед и принялась читать книгу. Вот где нужно было искать что-то волшебное. Здесь человеческая фантазия была как раз к месту.

Пролетело несколько часов, а я и не заметила. От чтения меня отвлек крик с первого этажа.

– Вика! Ты дома? Ты, что там еще спишь? Вика! Спускайся! – надрывалась она.

Это был голос моей матери. Ей редко что-то от меня было нужно, но, когда это случалось, она не желала ждать.

– Спускаюсь! – ответила я и отложила книгу.

– Почему ты заставляешь меня ждать? И почему ты все еще в пижаме? Сейчас же почти пять часов вечера! – раздраженно задавала она вопросы, давая мне тем самым понять, что сейчас озвучит просьбу, от выполнения которой я не имею права отказаться. И конечно же это было важнее всех моих дел, чем бы я там ни занималась. – В субботу у нас в доме пройдет прием. Ты не забыла? Будет очень много людей, все должно пройти великолепно.

– Ну, конечно, я помню. Он же в мою честь, если я не ошибаюсь?

– Да, и именно поэтому в отличие от других вечеров, твое присутствие обязательно, – серьезным тоном ответила моя мать, даже не пытаясь скрыть, что ее это совсем не радовало.

– И что от меня требуется?

– Чтобы ты выглядела безупречно. Сейчас мы поедем в магазин, выберем платье, затем заедем в салон.

– Но у меня же и так куча этих платьев, я все равно их не ношу, – наивно попыталась я избежать своей участи, заведомо зная, что это бесполезно.

– Ты, что решила со мной спорить? Иди быстро одевайся, у меня мало времени. Я буду ждать тебя в машине, – скомандовала она.

Я ничего не ответила и пошла выполнять указания. Сегодня все решили все за меня: погода и мать.

Серые брюки, розовая блузка, дорогая сумочка и вот я уже настоящая девочка-мажорка, матери это должно понравиться. В машине она просканировала меня оценивающим взглядом. Ничего не сказала, значит, все было в порядке, ее устроил мой внешний вид. В противном случае пришлось бы переодеваться и даже не один раз. Она сделала радио громче и выехала с нашего двора. Я смотрела в окно: погода все так же советовала оставаться дома, но… видимо, иногда нужно было просто перетерпеть.

Мы ехали довольно долго, но за всю дорогу не прозвучало ни слова. В магазине мать встретили, как родную. Знали, что если она приехала, то обязательно купит что-то очень дорогое. Она важно уселась на диван, ей предложили чай и кофе. Я же отправилась в примерочную, и мне принесли первую партию платьев. Моя задача – молча выходить к ней в разных нарядах, держать спину прямо, и ждать, пока она сделает свой выбор. Мама даже у консультантов спрашивала мнение, но не мое. И конечно же с ними она была куда любезнее. Спустя примерно час она выбрала два варианта, наверное, позже определится, какой больше подходит. Рядом с этим бутиком был ресторан. Мы зашли туда, и мать заказала нам еду. Пока ели, она не отрывалась от телефона, решая проблемы, которые можно было уладить по звонку. Эта щедрая женщина, как обычно, оставила денег на чай больше стоимости еды, чтобы все понимали, кто у них был.

В салоне нас уже ожидали, поэтому меня сразу же усадили в кресло и начали демонстрировать всевозможные варианты причесок.

Я кукла, но никто, кроме меня, не видит в этом никакой проблемы.

Наконец, матери понравилась одна высокая, на мой взгляд, немного странная прическа, и она одобрительно кивнула. В субботу с утра мне сделают эту безупречную красоту. Так назвал парикмахер то, что было у меня на голове.

К счастью, все когда-то заканчивается, и мои мучения тоже прекратились. Мать уже опаздывала по своим делам, поэтому завезла меня домой и поехала дальше. Я тут же поднялась в свою комнату, смыла образ богатой девочки, надела свою пижаму и укуталась обратно в плед. Взяла книгу и продолжила вникать во что-то так не похожее на мою жизнь.

## Глава 5


Проснулась я от будильника с книгой в обнимку. Сегодня предстоял важный и ответственный день, поэтому я быстро соскочила с кровати и стала собираться. Волнение не слабо бодрило.

Свернула картину и аккуратно затолкала в тубус. Надела белую рубашку и черные брюки. Практически залпом выпила кофе и дрожащей рукой поставила кружку на стол. Машина уже ожидала, а я все никак не могла сдвинуться с места. Нужно было настроиться.

В такси всю дорогу потрясывало. Наверное, это было нормально для заключительного испытания. Машина остановилась, но я не спешила выходить. Да что это со мной? Минута, мне нужна еще одна минута. Глубокий вдох, выдох. От парковки до универа дорога как в тумане. У кабинета уже ожидали все одногруппники, но Таи еще не было и от этого почему-то становилось только тревожнее.

Открылась дверь, вышла одна из председателей комиссии и объявила, что можно заходить первой пятерке. Я уткнулась в пол до тех пор, пока не набралось нужное количество добровольцев. Они зашли, дверь закрылась, я выдохнула.

Тая светилась как солнце в этом темном коридоре. Она подошла и вдруг крепко меня обняла, от этого волнение стало потихоньку испаряться, точно воздух из шарика. На моем лице даже появилась легкая улыбка.

Она, как обычно, самым непринужденным образом начала рассказывать о своих похождениях, и сейчас мне казалось, что вся эта уже так привычная моему уху информация, пожалуй, единственное, что было способно как-то меня отвлечь и хоть немного успокоить. Примерно через час нас попросили зайти, и к этому времени я уже окончательно настроилась. Раскрыла свою картину и начала о ней говорить, сначала слегка неуверенно, а потом просто воспроизводила все, что приходило в голову. Слова лились рекой. Члены комиссии только одобрительно кивали.

Результатов долго ждать не пришлось, после меня оставалось всего несколько человек. Отзывы были хорошие, нас даже похвалили, Таю и меня. Я порадовалась за нас обеих. Она улыбнулась и прошептала мне на ухо:

– Мы просто обязаны это отметить.

– Я только за.

Облегчение и вполне оправданная гордость полностью сменили волнение, и я была бесконечно рада тому, что наконец-то все позади. На самом деле все это просто иллюзия, и беспокоиться было совершенно не о чем. Это ведь и правда всего лишь какой-то экзамен. Искусственная выработка волнения. Куда страшнее была реальность – наша будущая неопределенная жизнь.

Оказывается, родители Таи куда-то уехали, и она уже назвала к вечеру кучу народа. У нее был огромный дом, будто бы специально предназначенный для тусовок. Сегодня мы были просто обречены на веселье. Шесть лет. Шесть гребанных лет. По моим ощущениям прошла целая вечность. К счастью, что ключевое здесь все-таки слово – прошла.

Вечеринка была запланирована на вечер, но нам уже не терпелось начать. Мы устроились на балконном диване и начали курить травку. После нескольких затяжек уже невозможно было сдерживать слова.

– Ну что, Ви, ты счастлива? – спросила Тая.

– Эм… думаю, да, – задумчиво ответила я. – Чем теперь планируешь заняться?

– Даже не знаю, наверное, продолжу тусить! Мы же еще так молоды! – сказала она с улыбкой, размахивая руками.

– А я хочу уехать.

– Что? Куда? Тебе, что здесь не нравится?

– Нравится, но я хочу чего-нибудь другого, понимаешь?

– Ну не знаю… А чего именно ты хочешь? – заинтересовалась она и подсела ближе.

– Я хочу уехать туда, где смогу почувствовать себя… живой, что ли.

– А разве ты не чувствуешь этого здесь? – с удивлением спросила Тая.

– Не совсем. Просто у меня почему-то есть такое ощущение, что я должна быть в другом месте.

– Где, например?

– Где-нибудь, где постоянно тепло и всегда ощущаешь свободу. Например, Гоа.

– Гоа? И что там такого, что позволит тебе чувствовать эту свободу? Наркоты ведь и здесь навалом.

– Не знаю, наркотики здесь ни при чем, мне просто кажется, что это то самое место. Надо попробовать туда съездить и понять, так ли это. Хочешь со мной? – с опасением спросила я.

– А почему нет? Ты же знаешь, я за любую движуху…

Раздался звонок – гости пришли. Тая открыла дверь, и дом тут же наполнился толпой знакомых и не очень лиц. Спустя несколько минут диджей подключил аппаратуру, и наш праздник начался. Наркотики, алкоголь и сигареты – самые вредные вещи на этом свете, но почему-то именно они способны делать людей такими счастливыми и совершенно беззаботными. Хотя бы на один вечер.

Дикие танцы, громкий смех и бесконечные разговоры. Только сейчас поняла, что совершенно выпала из тусовки. Последние полгода я трудилась не покладая рук и почти не позволяла себе расслабиться. Нет, сегодня для меня точно не существовало никакого контроля.

Шот за шотом, и улыбки уже не сходили с наших лиц. Мы буквально растворялись в музыке, забывая обо всем на свете. Сегодня был только наш день. Я хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, и уверена, что Тая чувствовала то же самое. Хотя рискну предположить, что она ощущала это каждую неделю, на любой тусовке. Ей, в отличие от меня, каким-то образом удавалось совмещать безудержное веселье и учебу.

Вечеринки у Таисии все же немного отличались от сходок наших студентов. У тех обычно собирались люди, так или иначе, связанные с искусством, и чаще всего делились своим определенным опытом и видением этого мира. Здесь же были в основном представители так называемой золотой молодежи, вперемешку с теми, кто так же, как и мы, отмечал окончание учебы.

В перерывах между танцами, выходя на балкон подкуриваться, Тая зачем-то постоянно рассказывала мне об одном парне, который ей безумно нравился, но он якобы очень интересовался мной. Она от этого, как ни странно, не бесилась, а, наоборот, буквально умоляла меня, познакомиться с ним и пообщаться. Мы находились в загородном доме, за тишиной следить было необязательно, и она уже, сама того не замечая, переходила на крик:

– Ты должна просто попробовать, Ви! Ну, пожалуйста, хоть раз позволь себе почувствовать.

– Да с чего ты взяла, что он мне вообще понравится?

– Да потому что он красивый, уверенный в себе, умный, да еще и богатый! Ну просто мечта любой девушки! – еще громче разорялась Тая.

– Ты же знаешь, что я не хочу отношений, тем более сейчас. Я же тебе сказала, что хочу уехать. Ты, что уже забыла? – ответила я на таких же повышенных тонах, начиная злиться, ведь недавно она вроде как согласилась поехать со мной.

– Да подождет твоя поездка, куда торопиться? А вот с ним ты можешь встретиться уже прямо сейчас. И просто попробовать хотя бы узнать друг друга, – немного успокоившись, сообщила она и затянулась сигаретой.

– Сейчас?!

– Да, он тоже приглашен, и, скорее всего, придет, ведь ему известно, что ты сегодня здесь.

– И почему ты мне говоришь об этом только сейчас? – спросила я и, сама от себя не ожидая, начала заводиться еще сильнее.

– Да ты чего так нервничаешь-то? Успокойся, это же всего лишь парень. Только уж очень симпатичный, – ухмыльнулась она и затушила свою сигарету. – Пошли скорее, посмотрим, не пришел ли он.

– Да кто нервничает? Ты же меня знаешь, я всегда спокойна на этот счет…

Он стоял в коридоре и разговаривал с какой-то девушкой. На вид был довольно привлекательный, тут уж Тая не соврала. Не из этих красавчиков с обложек глянцевых журналов, в нем было что-то… мужское, что ли. И почему я раньше не встречала его? «Боже мой, Ви, ты просто в доску пьяная. Тебе сейчас любой понравится» – довольно четко прозвучало в моей голове. Пока я мысленно оценивала сложившуюся ситуацию, мы каким-то непонятным образом оказались прямо перед ним. Все вокруг плавало. По десятибалльной шкале я была пьяна на девять с половиной. Следующая стадия – отключка. Но благодаря волшебному порошку, до которого полчаса назад дошло дело, я выглядела весьма бодрой и вменяемой. И это как раз подводило меня еще больше.

– Привет, я Влад, – сказал он и посмотрел мне прямо в глаза. Они были такие же синие, как у меня.

– Я Викки, – растерянно сказала я и глянула на Таю с надеждой на то, что она хоть как-то поможет мне в этой неловкой ситуации.

– Ну, вы тут немного пообщайтесь, а меня уже ждут наверху, – сказала она с широкой улыбкой, и тут же направилась к лестнице, тем самым только усугубив мое положение.

– Может быть, выйдем на улицу? Здесь очень шумно, – предложил он, наклонившись ко мне.

– Да нет, ты знаешь, мне уже пора, было приятно познакомиться, – ответила я и, как мне на тот момент показалось, весьма ловко и изящно попыталась затеряться в толпе.

Кто-то взял меня за руку и повел к выходу. Сил бы у него хватило, даже если бы я сопротивлялась, но мне почему-то не хотелось. Странно, я ведь и раньше допивалась до такого состояния, но настоящей симпатии у меня ни к кому не возникало. Только влечение и страсть, может быть, это как раз они и были?

– А мне говорили, что ты любишь убегать, – спокойно сказал Влад, слегка улыбаясь. – Но от меня, вообще-то, не так-то просто сбежать.

Что ж. Кажется, это действительно была страсть. В моем состоянии исход вечера был вполне предсказуем.

– Хм. Переспим? – мое лицо, как всегда, без эмоций.

– Нет, Ви, спать мы с тобой не будем, по крайней мере, сегодня точно. Пойдем лучше к моей машине, я отвезу тебя домой.

## Глава 6


Можете себе представить, я никогда не чувствовала себя паршиво наутро после вечеринки. То есть, конечно, у меня было похмелье, и раскалывалась голова, но чувства стыда и сожаления не возникало. Никогда без веской причины. А сейчас ее вроде как не было… Ну, перебрала немного, с кем не бывает? Как же все-таки было трудно разбираться в новых непонятных ощущениях с больной головой и сушняком. Но похоже, что я просто физически ни о чем другом не могла больше думать. Казалось невозможным спокойно встать с кровати, сходить в душ и как ни в чем не бывало начать заниматься своими делами. Все, на что я была способна – это неподвижно лежать, анализировать свое вчерашнее поведение и непрерывно терзаться угрызениями совести.

Как же все-таки хорошо, что природа настолько позаботилась о нас, что позволила стирать память, когда нам не нужно было чего-то помнить. Например, когда мы сильно напиваемся и начинаем делать глупости, бываем жестоки, грубы, но чаще ведем себя просто нелепо. Такие моменты не очень-то хочется хранить у себя в голове, и наутро человек действительно не может вспомнить никакие подробности вчерашнего вечера. Если, конечно, он так же, как и мы, не додумался смешать алкоголь с какими-нибудь наркотиками, разгоняющими активность серого вещества на максимум, и не обманул таким образом природу. Черт, в моем сознании сохранилось все. Я отчетливо помнила каждую гребанную мелочь, произошедшую за этот вечер, даже самую незначительную. Единственное, чего я не могла вспомнить – это то, как оказалась на кровати в своей комнате.

С первого этажа доносились крики родителей. Они сильно ругались, и что-то мне подсказывало, что причиной тому был мой вчерашний загул. Вот еще почему я не высовывалась: как только они увидят, что я проснулась, орать станут уже на меня. И только я об этом подумала, как в комнату ворвалась мать с криком:

– Ну что, проснулась, неблагодарная?! Как ты смеешь так подставлять нас с отцом?

– А что такого произошло? Подумаешь, отметила экзамен, я уже не маленькая девочка и могу позволить себе немного повеселиться, – ответила я почти шепотом.

– Немного повеселиться? Да ты бы видела, в каком состоянии тебя вчера привезли! Да ты хоть знаешь, чей сын тебя привез? – продолжала она, страшно выпучивая глаза.

– Чей? – настороженно спросила я.

– Возжаевых! Его отец – очень важный человек, ты даже представить себе не можешь насколько! И он с женой завтра тоже приглашены. Ты только подумай, какой будет позор, если он все им расскажет! Это же обязательно завтра всплывет! Дочь Полонских – умница, красавица, а еще законченная пьяница и наркоманка! – разорялась она, ходя по комнате из стороны в сторону.

Заметно было, что она действительно нервничала, а не просто так срывала на мне свою злость. Я начала чувствовать то же самое. Мое внутреннее состояние стало в разы хуже. Но я понимала, что должна была взять себя в руки, чтобы успокоить мать, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля.

– Не думаю, что он станет что-то рассказывать. Ему это не нужно. Он не такой, – сказала я и сама не поверила в то, что произнесла это.

– Что значит «не такой»? У вас что-то вчера было? А я всегда тебе говорила, что не надо верить всем подряд! – продолжала заводиться она.

– Да не было у нас ничего! Он просто помог мне добраться до дома. Просто так! Ты, наверное, даже не допускаешь мысли, как делать что-то, не ожидая ничего взамен. Представь себе, есть еще на свете такие люди, – не выдержала я и ушла в ванную.

– Виктория! Вернись! Как ты разговариваешь с матерью?! Лучше бы извинилась за свое отвратительное поведение! – кричала она мне вслед.

Я закрыла дверь и выдохнула. Мне и так с головой хватало на сегодня переживаний. В такие моменты сбежать или уехать хотелось еще больше. Вечные претензии от родителей, а тут еще и это непрекращающееся чувство стыда.

Вообще, если честно, мне было чего стыдиться. После того как Влад сказал, что не будет со мной спать, я как будто взбесилась. Мы сели в машину, и лучше бы меня сразу вырубило. Видимо, в моей пьяной голове никак не укладывалась мысль о том, что кто-то может мне отказывать, и я пустилась во все тяжкие. Начала соблазнять его всеми, как мне казалось на тот момент, действенными способами. Что я только не делала. И говорила томным голосом, как в какой-нибудь службе «секс по телефону». Лезла целоваться и трогала его буквально везде. Раздевалась сама и пыталась раздеть его. Отвратительно, да? Видимо, вчера мне так не казалось. Хуже всего, что ничего из этого не сработало. Он делал все, чтобы меня успокоить, продолжал вести машину и даже улыбался. В конце концов, я психанула, послала его, отвернулась и в это же мгновение уснула, жаль, конечно, что не двадцатью минутами ранее. А он, судя по всему, довез меня, затащил в дом, да еще и от родителей, возможно, наслушался. Господи, как же все-таки стыдно. Надеюсь, он завтра не собирается к нам вместе со своими родителями.

Вот уже третий час я валялась на кровати и совершенно ничего не делала. Просто не могла ничем заняться. В творческом плане я была опустошена. Читать или смотреть фильмы не было настроения, гулять по городу тем более. Даже из комнаты выходить не хотелось, в доме полным ходом шла подготовка к завтрашнему торжеству, да и родители еще не остыли, не стоило рисковать и попадаться им на глаза.

Пережить сегодняшний день. Пережить завтрашний день.

Вы замечали, что самый нежеланный для нас момент почему-то всегда наступал очень быстро? Вчера я так и не встала с кровати и пока размышляла о своих проблемах, отрубилась. Когда открыла глаза, на улице только рассветало, все еще спали. Я даже не стала пытаться снова заснуть, а сразу пошла в душ, чтобы хоть как-то настроиться на этот явно непростой для меня день. Даже и не заметила, как пролетело время, пока я гоняла по кругу все те же мысли, что и вчера, от чего меня вдруг отвлек стук в дверь.

– Через двадцать минут за тобой подъедет машина и поедешь в салон, спускайся и позавтракай, – на удивление спокойным, но строгим голосом сказала мать.

– Хорошо, – тут же ответила я.

В комнате я быстро накинула на себя первое, что попалось под руку, наряжаться было ни к чему, сегодня это дело профессионалов. Пока спускалась, не могла узнать свой дом. Было бы мне сейчас лет десять, я бы определенно подумала, что это лучший день в моей жизни. Красивое оформление стен, столов, да и вообще каждой мелочи, вкуснейшая еда, куча гостей и все это в мою честь. Просто сказка. Но, к сожалению, или же, к счастью, я уже давно повзрослела и теперь прекрасно понимала, как на самом деле был устроен мир, в котором я жила.

Демонстрировать родителям свое негативное отношение к этому празднику жизни я, конечно же, не собиралась. И так вчера немало наслушалась. Даже чувствовала себя виноватой перед ними. Сегодня взбесить их означало подписать себе смертный приговор, поэтому стоило держать язык за зубами. Я села за стол, где меня уже ожидала немного остывшая яичница с овощами, в стакане был налит свежевыжатый апельсиновый сок, который я с детства не переносила. Мать сидела рядом и проверяла сметы. Спустя минут десять она, не поднимая голову, сообщила:

– Поторопись, машина уже подъезжает.

– Хорошо. Ты выбрала, в каком я буду платье? – пытаясь угодить ей, спросила я.

– Да, в светло-бежевом, чистая и невинная, – ответила она с явным упреком в голосе. – Все, иди, скоро уже начнут готовить столы и привозить еду из ресторана. Будет много прислуги. Гости начнут приходить днем, у нас запланирована большая программа.

– Какая программа? Что мне нужно будет делать? – встревоженно спросила я.

– Улыбаться, быть вежливой и уж очень постараться не опозорить нас. Иди уже.

По пути я, не отрываясь, смотрела в окно. Все было таким завораживающим. Прекрасная летняя погода. И не только в ней было дело, я ощущала себя как-то по-другому. Было такое чувство, что этот мир стал немного больше и лучше. Он словно манил меня, хотелось выбежать из такси на светофоре и гулять, пока не устанут ноги. Я хотела попробовать на вкус свободу, которую получила. Но пока не могла. Точно не сегодня.

Машина подъехала прямо к двери салона, где меня уже встречал мой стилист. Как бы этот приторно-любезный человек ни старался со мной заговорить, я решительно не шла на контакт, ссылаясь на плохое настроение. И пока он что-то химичил с моими волосами, ведя свой непрерывный монолог о модных новинках, я вспомнила об одной очень важной детали этого вечера. Точнее, не детали, а уже проблеме. Я только сейчас поняла, что именно сегодня планировала рассказать родителям об отъезде. В другой день, без гостей, они бы даже всерьез не восприняли такую идею. Да уж… не ожидала, что это будет так сложно, но упускать этот шанс я не имела права, другого уже могло и не представиться. В противном случае придется сбегать, а это уже не очень-то походило на свободу.

Незаметно для меня, погруженной в свои проблемы, прошло без малого два часа. Пока стилист возился с прической, со мной уже поработал визажист, и внезапно я вздрогнула от крика.

– Готово! О боги! Как же ты красива! Виктория, ты моя королева! – нахваливал он свою работу, наигранно разрываясь от счастья.

Этот мастер причесок повернул меня к зеркалу, и я полностью его поняла. Я и правда выглядела как будто бы идеально красивой, сначала даже не узнала себя. Передо мной сидела взрослая девушка, которая на вид была уверена в себе и очень привлекательна. Я бы часами могла себя разглядывать, но уже пора было возвращаться туда, куда мне совсем не хотелось. Волнение вновь стало стремительно нарастать.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате вот уже минут тридцать и пыталась настроиться. Было слышно, как некоторые гости уже пришли, и родители наверняка начинали нервничать из-за моего долгого отсутствия. Мне словно не хватало воздуха, не получалось вдохнуть полной грудью, но это, разумеется, не являлось уважительной причиной для того, чтобы задержаться в комнате еще хотя бы на одну минуту.

Хоть сейчас и было всего два часа дня, я бы уже не отказалась выпить чего-нибудь крепкого, чтобы хоть немного снять свое напряжение. Но сегодня мне предстояло общаться со многими людьми, и если уже днем от меня начнет разить алкоголем, они, конечно же, сделают вывод, что дочь Полонских законченная алкоголичка, поэтому… нельзя.

Нельзя.

Нельзя.

Нельзя.

Мантра всей моей жизни.

Я спустилась по лестнице, и все присутствующие сразу же перевели свое внимание на меня. Восторженные вздохи и комплименты сыпались со всех сторон. «Спасибо, очень приятно», – ведущая фраза этого вечера. Мама гордо улыбалась и была вежлива как никогда. В целом, все выглядело довольно правдоподобно, сегодня мы были идеальной семьей. Отец даже подошел и обнял меня. Все, чего я добилась, это была их заслуга, сегодня каждый должен это понять.

Вечер обещал быть долгим и невыносимым. Прошло только несколько часов, а меня уже в прямом смысле тошнило. «Отравление фальшью» – новый диагноз в области гастроэнтерологии. Лечение – по возможности избегать в дальнейшем подобных мероприятий и побольше алкоголя, чтобы пережить сегодняшнее. К счастью, ближе к вечеру все уже были с бокалами шампанского, и теперь я уже совершенно легально могла хотя бы чуточку ослабить свои омерзительные ощущения.

Оказывается, в комнатах для гостей мать организовала настоящую выставку из моих картин. Я, естественно, была не в курсе. Когда уже все гости наелись и напились, то отправились туда рассматривать мои творения. Мама с папой превратились в настоящих экскурсоводов. Ну надо же. Мне, конечно, было интересно, что они расскажут про каждую из картин, но единственный шанс немного побыть одной упускать не хотелось, и я осталась в зале. Просто села на диван и начала пить шампанское прямо из горла. Бутылка была почти полная, и я приняла решение, что, когда ее опустошу, сделаю свое объявление. Прямо как в кино, знаете, постучу вилкой по бокалу и начну вещать. Выпалю все как на духу.

Внезапно от этих мыслей меня отвлек мужской голос. Я вздрогнула, на мгновенье меня даже бросило в жар. Интересное чувство. Я сидела на диване спиной к двери, но мне не нужно было поворачиваться, я и так узнала его. Сделала вид, что ничего не услышала, хотя и понимала, что это была довольно глупая попытка избежать разговора.

– Ви, ты меня слышишь? – спокойно повторил Влад.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я в ответ, отводя глаза. Мне все еще было стыдно.

– Приехал тебя поздравить, сегодня же у тебя праздник, – сказал он и присел на край дивана.

– Это не мой праздник, а моих родителей, вот их и поздравляй.

– Ты что, все еще злишься на меня? Я ведь хотел, как лучше и даже не думал тебя обижать, – продолжал он, поражая своим спокойным ко мне отношением после всего, что произошло.

– Да с чего мне на тебя-то злиться? Я злюсь на себя за свое мерзкое поведение, – понесло вдруг меня, я уже прилично опьянела, поэтому не могла оставаться в своем привычном хладнокровном состоянии.

– Да все в порядке, даже не думай переживать. Каждый ведь когда-то бывал в подобной ситуации.

– Пожалуйста, не напоминай мне о том вечере, я стараюсь все забыть. И если ты не заметил, я опять не совсем трезва, представляю, какое у тебя обо мне складывается мнение.

– Ну, значит, у тебя есть на это причина. Похоже, что тебе не нравится здесь находиться? Не любишь все эти светские тусовки?

– С чего ты это взял? – недовольно спросила я. Он просто раздражал меня своей проницательностью.

– Да я тоже их терпеть не мог, и когда-то вот также сидел, пил из горла и все это проклинал, – сказал Влад и забрал у меня бутылку.

– Ну да, конечно, прямо так и сидел. Я ведь не дура и понимаю, что ты просто хочешь меня охмурить, но у тебя ничего не выйдет, ясно? Вообще-то, у меня план, и для его осуществления мне необходима эта бутылка, так что отдай! – сказала я, чувствуя, как в моем голосе появляется пьяный акцент, который я даже не пыталась скрыть.

– Охмурить? Для чего? Чтобы переспать? У меня был отличный шанс это сделать, но, как видишь, я им не воспользовался. Ты мне просто интересна как человек, понимаешь? И я правда хочу тебя узнать, – довольно строго ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Я не могла отвести взгляд и буквально оцепенела.

– Ну ладно, извини. И за тот день тоже… извини… – опустив наконец глаза, пробормотала я.

– Извиню, если пойдешь сейчас со мной! – ответил он, быстро сменив свое настроение.

– Влад, я правда сейчас не могу, у меня важное дело.

– Да брось, Ви! Я же вижу, что ты хочешь сбежать отсюда, я просто тебе немного помогу, – сказал он и подхватил меня на руки.

Мой новый знакомый, похоже, совсем не привык к отказам. По неведомым мне причинам я и в этот раз не стала ему сопротивляться.

Ехали мы быстро, как будто куда-то опаздывали. Сначала я думала, что мы просто катались, но позже поняла, что он вез меня в какое-то конкретное место. Мы почти не говорили, Влад только иногда поглядывал на меня и мило улыбался. Я смотрела в открытое окно на ночной город и наслаждалась дуновением теплого ветра, который растрепывал мои волосы и потихоньку отрезвлял.

Мы остановились у двухэтажного дома, там, где совсем не было людей. Мне было незнакомо это место, и я не могла понять, почему он привез меня именно сюда.

– Приехали.

– Что это за место? – недоумевая, спросила я.

Ничего не ответив, он обошел машину и подал мне руку.

– Пойдем.

Я шла за ним и почему-то совершенно не боялась. Мы поднялись по лестнице, которая была снаружи этого дома. На крыше уже лежал плед около стены, и мы направились к нему. Только когда мы сели и осмотрели вид, мне стало все понятно. Я не могла поверить своим глазам и понять, как он мог узнать об этом. Это была моя картина. Девушка, которая стояла на крыше, видела именно то, что и мы сейчас.

– Откуда ты узнал? И как ты нашел это место? Я же ведь выдумала его, – произнесла я, остолбенев от удивления.

– Тая отправила мне фото твоей картины, и я сразу узнал это место. Я думал, ты нарисовала себя на этой крыше. Ты разве никогда здесь не была? – спросил он и легонько подхватил мою руку.

– Нет, я же говорю, мне казалось, что я выдумала это место. Это так странно… Спасибо тебе… Для меня никто раньше ничего такого не делал, – говорила я, пребывая в полном шоке.

– Да это ерунда, ничего такого я пока для тебя не сделал и не сделаю, если ты не захочешь. Я никогда бы не стал навязывать тебе что-либо, – прямо сообщил он и зачем-то отпустил мою ладонь.

– Спасибо, что увез меня оттуда, – сказала я и положила свою руку обратно на его, на что он в ответ тут же крепко подцепил ее пальцами.

– Знаешь, Ви, мне кажется, что мы с тобой очень похожи, и поэтому ты меня так интересуешь. У тебя непростые отношения с родителями, да?

– Мягко сказано «непростые», это трудно объяснить.

– Но мы ведь никуда не торопимся, впереди целая ночь. Рассказывай, я очень хороший слушатель.

Мне не хотелось отказывать, и к тому же я чувствовала, что могу ему доверять, поэтому решила кратко описать свою ситуацию.

– Я и мои родители – совершенно разные люди. Я не понимаю их, а они меня, да мы уже и не пытаемся это сделать. Мы пассивные враги, и нам плевать друг на друга. Серьезно, им абсолютно неинтересно, что случится со мной, а мне – что произойдет с ними. Нас не связывают никакие чувства. Единственное, что их волнует – это то, что о них скажут и подумают все те люди, которые сейчас находятся в нашем доме. Моя задача – не опозорить их и быть предметом для их гордости, а точнее, хвастовства. Ну а я вообще не вижу в этом ничего нормального и мечтаю уже поскорее сбежать от всего этого, – высказалась я и даже немного покраснела от напряжения.

– И что же тебя держит? И куда именно ты хочешь сбежать? И вообще, чем хочешь заняться теперь, когда закончила учебу? – спросил он, пристально глядя в мои глаза.

– Так нечестно, я рассказала о себе, теперь твоя очередь, – я еще не готова была ему все поведать, да и пока у меня не было какого-то четкого плана действий.

– Ну хорошо, что ты хочешь знать?

– Ты сказал, что когда-то тоже так сидел, пил и все проклинал, а что было дальше? Ты изменил свою жизнь?

– Да я же говорю, что у нас с тобой похожие ситуации, только помимо всего прочего, я был обязан вникать в дела отца и делать все, чтобы заслужить его бизнес. А я вообще не хотел заниматься его делами. В то время я серьезно увлекался музыкой, днями и ночами пропадал на студии. Я играл на барабанах и получал от этого нереальное удовольствие, да и вообще музыку в целом очень любил.

– Почему ты говоришь, любил? А сейчас что, не любишь? – перебила я его.

– Да нет же, люблю. Просто сейчас все немного изменилось, я повзрослел, стал по-другому смотреть на мир и…

– Дай угадаю, пошел-таки по стопам отца? – снова влезла я в его историю.

– Нет, не угадала. Я пошел своим путем, открыл свое дело и вообще перестал как-либо зависеть от родителей.

– Хм. Звучит как-то уж очень просто.

– Просто? Ви, чтобы прийти к тому, что у меня есть сейчас, и стать тем, кем я являюсь, мне нужно было пережить довольно сложный период в моей жизни. Я сотню раз мог сдаться. Когда я ушел из дома, временами мне даже нечего было есть и негде было жить. Все богатенькие друзья отвернулись от меня. Я оказался на самом дне, но все же у меня получилось с него подняться.

Я была удивлена тому, что услышала. Оказалось, что он был не простой сыночек, живущий на папины деньги, какие в основном были в нашем окружении.

– Но все-таки получается, что тебе пришлось отказаться от своей мечты и от творчества? – возразила я.

– А кто сказал, что я отказался? Да, я не стал суперзвездой, но значит, и не суждено было. Зато я основал теперь уже одну из самых популярных сетей магазинов музыкальных инструментов. А еще мы с ребятами из моей группы не так давно открыли бар, где в основном живое исполнение, и по воскресеньям сами играем там небольшие концерты.

– Ого… Здорово. Я тебе даже завидую. Ты осуществил мечту, да еще и родителям доказал, что сам все можешь и избавился навсегда от их влияния и контроля.

– Мне пришлось через многое пройти и многим пожертвовать, но да, я действительно рад, что все так получилось. Можно сказать, что я счастлив, до полного счастья мне, наверное, не хватает только… – он замолчал, немного засмущавшись.

– Чего? Не хватает чего?

– Наверное… любви. Только ее, оказывается, не так-то просто найти.

– Любви? Думаешь именно ее тебе не хватает для полного счастья? Ты же совсем как Тая, веришь во всякие глупости…

– Да вы посмотрите на нее! Она же совсем не верит в любовь! И как ты можешь быть такой творческой, но при этом абсолютно неромантичной натурой? – наигранно возмущался он и едва заметно приобнял меня за плечо.

Влад сразу почувствовал, что я замерзла, на мне было только платье. На улице заметно похолодало, уже наступила ночь. Он молча снял с себя кофту и заботливо одел на меня. Не знаю, хотел ли он продемонстрировать свое красивое тело или же правда беспокоился обо мне, но было очень приятно ощутить такую заботу.

– Ну что ж, тогда будем пробуждать в тебе романтизм! Вставай! – сказал он и переложил плед на середину крыши. – Ложись на спину.

Мы уставились на ночное небо, на котором сначала было заметно только несколько крупных звезд. Но пока вглядывались, проявилось еще много маленьких сверкающих точек. Он украдкой подхватил сначала мои пальцы, а затем и всю ладонь.

– Какие созвездия ты знаешь?

– Ну, медведица, ковш там какой-то, скорпион еще… – смеясь, ответила я.

– Покажи, – попросил он, стараясь сдерживать смех.

На небе я не видела ни скорпиона, ни медведя.

– Да я не знаю, как они конкретно выглядят! Наверное, их просто сегодня нет.

– Ну как же, они все здесь, просто приглядись, вот Малая Медведица, а вот и Большая, – говорил он ласково, чертя на небе пальцем.

Влад показал мне еще много созвездий. И неожиданно для себя, я все разглядела, смогла увидеть каждое. Это было поразительно. Потом мы просто лежали и молчали, я думала о том, что это наше первое свидание и в конце он непременно должен поцеловать меня. Я этого даже немного боялась, но, признаться, хотела, чтобы это произошло. Пока размышляла, незаметно уснула. А когда открыла глаза, то почувствовала, как он легонько погладил меня по щеке и ушел. Я оглянулась – это была моя комната. Мне стало очень спокойно, я закрыла глаза и снова провалилась в сон.

## Глава 7


Несмотря на прекрасную ночь, с утра я чувствовала тревогу, которая была настолько сильной, что перебивала все приятные ощущения. Переживала я из-за того, что еще не знала, как родители отнеслись к моему вчерашнему исчезновению, и, конечно же, из-за того, что провалила свою миссию. Я лежала на кровати и все думала о том, что мне делать дальше, ведь я полностью была настроена на отъезд. Но внезапно в мою жизнь ворвался Влад и помешал в самый подходящий момент сообщить все родителям. Да если бы и не помешал, я уже не совсем была уверена в том, что хотела уехать прямо сейчас. Я не могла перестать о нем думать и, кажется, снова хотела увидеться…

Мне было трудно признаваться себе в том, что я совсем как Тая, могла помешаться на каком-то парне, и чтобы отогнать эти мысли, я решила пойти на разведку. Было уже почти десять утра, но, похоже, что в нашем доме еще никто не проснулся. Я спустилась вниз и увидела на полу целое море из пустых бутылок. Даже для такого количества гостей мне показалось многовато. Но тем лучше: если они все напились, то наверняка даже и не заметили моего ухода.

Из спальни родителей доносился шепот. Голос был хриплый, поэтому я не сразу разобрала чей он. Когда зашла в комнату, то увидела, что мать с отцом прямо в праздничных нарядах завалились на кровать. Папа еще храпел, а мама, не открывая глаз, продолжала шептать:

– Вика, это ты? Ну сколько можно просить, будь ты человеком, принеси мне уже воды!

Меня не очень-то удивила вся эта картина и я, как обычно, молча пошла выполнять ее просьбу. Когда вернулась, она уже смогла сесть на край кровати и тихонько постанывала, держась за голову.

– Я смотрю, вечеринка удалась? – с натянутой улыбкой сказала я, протягивая ей стакан.

– Еще как, – ответила она и залпом выпила всю воду. – Давно такого не было, вчера все были хороши.

– Ну вот, а ты переживала…

– Ну а у вас с Владом как прошло? – спросила она со своей надменной улыбкой, подняв голову.

Меня бросило в жар и судя по ощущениям, лицо побагровело. Я абсолютно точно не хотела, чтобы родители про него знали и лезли во все это.

– Что? Откуда ты знаешь? И… что ты знаешь?

– Так, вчера его родители нам все и рассказали. Мы еще долго вас обсуждали и пришли к выводу, что вы замечательная пара. Он весьма хорошая партия, – ответила она, лениво подходя к шкафу.

– Что?! Поверить не могу своим ушам… Откуда его родители вообще узнали о том, что мы куда-то вместе поедем? – переходила я почти на крик.

– Так, он сам им и рассказал. Не все же, как ты, пытаются все скрывать от своих родителей. И не кричи, отец еще спит.

Я даже дослушивать не стала, что она продолжала там бормотать. Я была очень зла на Влада, ведь вчера он только и говорил о том, как мы похожи, а сам взял и все выложил родителям. И они нас вчера еще и обсудили. «Хорошая партия» – какая же мерзкая фраза.

Мне просто не терпелось сейчас же все ему высказать и послать этого обманщика куда подальше. Как только я оказалась в своей комнате, то тут же взяла в руки телефон, на экране, которого высветилось уведомление о сообщении от Влада. Я хотела, конечно, сразу же ему позвонить, даже ничего не читая, но все же не смогла сдержаться и открыла текст.

«С добрым утром, астроном!» – и смайлик.

Против всех законов здравого смысла, первое, что я сделала – это улыбнулась, хоть и при этом изо всех сил так же неосознанно старалась зажимать уголки рта. Это было настолько странно, что я даже не взялась анализировать свое поведение. Да уж. Биполярка, конечно, нынче болезнь нередкая, похоже, что и до меня добралась.

«И тебе привет.»

Криминальная точка в конце и никаких смайликов. Надеюсь, поймет, что я недовольна. Не успела отложить телефон, как пришел ответ.

«Какие у тебя планы на вечер? Сегодня воскресенье, мы играем небольшой концерт. Хочешь послушать?»

«Не против»

Как раз будет шанс все выяснить.

«Отлично, за тобой заехать?»

«Нет, не нужно, сама приеду. Во сколько? И какой адрес?»

Мне не хотелось, чтобы мои родители, увидев его, снова начали делиться своим ценным мнением насчет наших отношений. Комментариев матери вполне хватило.

«Ну хорошо, самостоятельная дама, как хочешь», – ответил он и в следующем сообщении написал адрес и время.

Я решила немного опоздать к назначенному часу, чтобы, никуда не торопясь, поговорить с ним уже после выступления. Да и к тому же мои сборы на этот раз длились на редкость долго. Пока ехала, думала только о том, как выгляжу, не слишком ли ярко накрашена, и подходит ли, выбранная мной одежда для похода на такой концерт.

Место, куда я приехала, было мне незнакомо, но сразу же чем-то меня зацепило. Над входом сияла неоновая вывеска «Dream place», и само здание с виду казалось маленьким. Уже в коридоре послышались звуки живой музыки. На входе в зал я сказала, что знакомая Влада, и меня проводили за столик сбоку от сцены. Народу было много, но всем хватало места. Кто-то уже разогрелся и прыгал под резвый ритм гитар и барабанов, другие сидели за столиками и потягивали спиртное. Как только я заняла свое место, то сразу поймала на себе взгляд Влада. Он улыбнулся, и я не смогла устоять – улыбнулась в ответ. Не совсем было понятно, что пел их вокалист, но драйв, который они источали, просто поражал. В глубине души мне хотелось отрываться и прыгать в такт звонким барабанам, но тело будто сковало – я почти не шевелилась и не переставала при этом глупо улыбаться.

Концерт шел примерно час, хотя мне показалось, что прошло минут пятнадцать. Все музыканты внезапно убежали за кулисы, а уже через несколько минут Влад подошел ко мне сзади и нежно приобнял.

– Привет, – тихо сказал он.

– Привет, – смущенно ответила я.

– Очень рад, что ты пришла. Понравился концерт? – спросил он, присев на соседний стул.

– Да, ты классно играл.

– Хочешь прогуляться или останемся здесь?

– Давай прогуляемся.

Рядом с клубом был небольшой, но красивый парк, и мы отправились туда. Он смотрел на меня и все время улыбался, а я только и думала о том, как начать разговор.

– Ну как у тебя родители? Довольны вчерашней вечеринкой? Мои бедолаги до сих пор, наверно, отходят, но им определенно понравилось, – прервал наше молчание Влад.

У меня в голове автоматически всплыла утренняя картина, и я серьезным голосом ответила:

– Они-то довольны, а вот я не совсем. Зачем ты все рассказал своим родителям?

– Что именно рассказал? – удивленно спросил он, моментально изменившись в лице.

– Ну, видимо, о своих планах и о том, что мы вчера с тобой были вместе, – разозлившись, ответила я, предположив, что он специально прикидывается дурачком.

– А почему я не должен был говорить им об этом? Не понимаю, почему ты злишься.