Дмитрий Хахалев
Тальков. Последнее интервью

ПРЕДЫСТОРИЯ

«Убийство Игоря Талькова считается самым громким и самым загадочным в истории российского шоу-бизнеса».

Википедия.

Судьба распорядилась так, что я оказался журналистом, который взял последнее большое интервью у Игоря Талькова. Если подходить к вопросу формально точно, то он дал ещё несколько коротких интервью телевизионным репортёрам за концертными кулисами в последние дни своей жизни. Во всяком случае, это последнее печатное интервью. Его фрагменты выходили в разных изданиях, самые первые вышли в «Комсомольской правде» и программе «Вести» по следам разыгравшейся в «Юбилейном» трагедии.

У нас с Игорем Тальковым состоялись две большие встречи, вернее, даже три – две в Алуште в августе девяносто первого, а последняя – в его московской квартире, второго октября того же года, откуда на следующий день он уехал на роковые гастроли. Разговор в Москве был не другим интервью для новой публикации, а продолжением беседы, начатой в Крыму.

Почему встречи было две? В 1991-м мне было всего 19 лет. Я работал в «Курском соловье», одном из первых частных журналов страны (тогда ещё СССР), который издавался в Курске, но распространялся по всему Советскому Союзу. В августе 1991-го отдыхал в крымском санатории и скучал по работе, даже раздобыл там пишущую машинку, чтобы не терять времени даром и обрабатывать материалы. Это сейчас в отпуске добровольно не стал бы работать ни за какие коврижки, а тогда энергия ещё била через край и восемнадцать дней без любимой работы (в наше время и отпусков-то таких длинных почти ни у кого не бывает) выдержать было трудно. И тут приезжает с гастролями Тальков. Незадолго до этого вокруг его имени начали раздувать репутационный скандал. Никаких комментариев от самого Талькова на сей счёт не было (думаю, СМИ просто не были в них заинтересованы, сам-то Тальков охотно давал комментарии всем, кто хотел их получить, например, телевизионной группе за кулисами «Юбилейного», незадолго до выстрела, оборвавшего его жизнь). Разумеется, я не мог упустить такую возможность и отправился в гостиницу «Алушта», где остановился певец со свой группой. Там же я познакомился с его женой Татьяной, руководителем музыкальной группы Талькова «Спасательный круг» Геннадием Берковым и впоследствии ставшим главным подозреваемым в убийстве Талькова Валерием Шляфманом.

Я готовился к острому разговору, соответственно «подогретый» отзывами о Талькове как о человеке нетерпимом, резком, да ещё чуть ли не члене националистического общества «Память». Но неожиданно для меня у нас с Тальковым возник очень хороший человеческий контакт. Игорь разрушил созданный журналистами стереотип после первых минут разговора. Пообщавшись со многими звёздами, я могу теперь ответственно заявить, что Тальков был и остаётся одним из самых интеллигентных артистов на

российской сцене.

Автограф из архива автора

Сегодня задавать вопросы эстрадному исполнителю на темы, которые затрагиваются в интервью, может показаться странной причудой. Но Тальков не был обычным эстрадным исполнителем.

Я тогда много читал, пытаясь постичь основы бытия, он занимался тем же самым, и мои во многом дилетантские вопросы на самые разные темы увлекли его и стали поводом, чтобы выговориться и, как мне кажется, проговорить для самого себя какие-то важные вещи. Поэтому по широте охваченных тем и уровню искренности интервью местами напоминает духовное завещание, местами – исповедь. Ни от одного вопроса Тальков не уклонялся. Хотя о каких-то вещах и недоговаривал, как выяснилось спустя годы (об этих моментах будут отдельные комментарии в тексте интервью).

Когда я вернулся домой, главный редактор нашего журнала Михаил Файнштейн сразу увидел, что беседа получилась необычной и что некоторые темы надо углубить – к ряду ответов явно напрашивались уточнения, которые я не догадался или постеснялся сделать. Я отправился в Москву, где Тальков принял меня в своей старенькой хрущёвке. Помню, что он был очень уставший после записи в студии и облачённый в светлый махровый халат. Несмотря на утомлённый вид, Тальков всегда сохранял неизменную вежливость и терпение. На прощание произнёс: «Звоните, заходите, не пропадайте». Я в ответ выразил надежду, что мы раньше увидимся в нашем городе, когда он приедет с гастролями (тогда я жил в Курске). Через неделю Талькова похоронили на Ваганьковском кладбище.

Вернуться к этому интервью меня побудили поклонники Игоря, которые периодически просят передать им имеющиеся у меня материалы. Все эти годы и десятилетия они поддерживали огонь в костре памяти об Игоре. И даже много лет проводят своё кропотливое расследование, чтобы узнать правду о том, что случилось в «Юбилейном». Когда не появляется новых песен и вообще никаких новых материалов, такая верность – это просто что-то невероятное, отдельный феномен, который необходимо изучать социологам и культурологам, чтобы понять, на какие запросы коллективного сознания ответил Тальков. Но вместо этого такой феномен становится либо объектом критики, либо просто игнорируется, и я выскажу в этой публикации своё мнение, почему так происходит.

Интервью всегда выходило фрагментами в разных изданиях, и редакции полного разговора до сих пор не существовало. Конечно, проще всего было бы выложить все имеющиеся у меня записи наших разговоров в Сеть – и всё. Но, во-первых, есть техническая проблема – запись велась на три разных диктофона, в некоторых местах она просто ужасного качества. У меня тогда был отвратительный воронежский диктофон «Электроника», но для советского репортёра, который по большей части ходил с блокнотом и ручкой, даже это было роскошью. Разобрать речь с него можно, но такая запись годится только для расшифровки и последующей печати, но не для эфира.

Кстати, с этим диктофоном произошёл смешной эпизод. Я не рассчитывал, что беседа затянется. На её середине сели аккумуляторы. И Игорь предложил воспользоваться японским диктофоном, который носил с собой, чтобы записывать приходившие в голову строчки и мелодии. От волнения я начал выдирать батарейки из его диктофона, чтобы переставить в свой, а Игорь серьёзно и терпеливо объяснял, что лучше сразу писать на его. Вот участки записи с диктофона Талькова действительно идеального качества. Именно их взял у меня Сергей Доренко, чтобы продемонстрировать фрагменты в выпуске «Вестей». А в "Комсомолке" отрывок размещал редактор отдела информации будущий лауреат Нобелевской премии мира Дмитрий Муратов…

В московской квартире был использован ещё один диктофон, производства ГДР. Лучше «Электроники», но тоже очень среднего качества. На примере техники капиталистическая система в очередной раз наглядно продемонстрировала преимущество над социалистической.

Спустя полгода после трагедии мы с Михаилом Файнштейном, главным редактором «Курского соловья», навестили жену Игоря Татьяну. Фрагменты интервью с нею я тоже включу в этот текст в качестве важного дополнения.

Но, помимо качества записи, есть и вторая причина, по которой я понял, что печатная публикация необходима. Изучая запись, я обратил внимания на некоторые детали, которые не заметил тогда. Сегодня они кажутся важными. К ним необходим комментарий.

К тому же на кассетах вопросы перемешаны, так как вторая встреча является продолжением и развитием тем, затронутых в первой. Если слушать всё подряд, не всегда понятно, почему беседа перескакивает с одной темы на другую. Печатная версия позволяет выстроить их в логической последовательности, как мы с Тальковым и планировали.

Я максимально бережно подошёл к текстовой публикации, восстановив всё, что было можно. По максимуму убрал литературную обработку – сейчас мне кажется важным, как звучал голос Талькова, какие он подбирал слова и интонации. То, что казалось тогда несущественным, так скажем, «водой», теперь заиграло совершенно новыми красками и смыслами, поэтому я вернул практически всё. Если исключить какие-то мелочи, смысловые повторы и т.п., то на 95 процентов я полностью восстановил для вас этот разговор в том виде, в каком он происходил и звучал.

Вот что ещё должен добавить. О некоторых вещах сегодня я сожалею. Части нашей с Игорем Тальковым беседы выходили в нескольких изданиях, но основная была напечатана в журнале «Курский соловей». Что это было за издание?

Разворот журнала “Курский соловей” за ноябрь 1991 года. Фото автора.

Шёл 1991 год, частная независимая пресса ещё делала первые шаги, и не всё у нас получалось. Это было откровенно бульварное издание, хотя с отдельными удачными творческими находками. Мы тогда словно пытались изобрести велосипед, будто не было опыта глянцевых журналов в зарубежных странах. Сегодня кажется очевидным, что, получив такой эксклюзив, нужно было просто поместить его на обложку, и всё. Но вместо этого была выбрана совершенно абстрактная вульгарная картинка, которая отпугивала

многих покупателей от газетных киосков. Поэтому многие потенциальные читатели так и не узнали, что находится внутри, люди не купили журнал и не смогли прочитать интервью. (Кстати, были внутри и другие интересные публикации, которые можно было увидеть, только открыв журнал.) В принципе, теперь я хочу вернуть долг. Тем более благодаря Интернету это стало возможным – теперь мы не ограничены ни лимитом времени, ни объёмом газетных полос.

Хотя прошло больше тридцати лет, для меня эти встречи по-прежнему так же реальны, как вчерашний день. Более того, работая с записью, я ни разу не почувствовал, что это экспонат прошлого, напротив, меня посетили совершенно фантастические ощущения того, что Тальков действительно в любой момент непостижимо как, но вернётся, как он и предрекал в своей песне.

В интервью с Тальковым каким-то необъяснимым, даже мистическим образом оказались затронутыми все темы, которые так или иначе бросают свет на трагедию, позволяют понять, почему и как именно Игоря могли спровоцировать на ту роковую ссору, повлёкшую его гибель, люди, которые его хорошо изучили. Версия убийства по неосторожности в ходе спонтанно возникшей ссоры за кулисами концертного зала не кажется мне убедительной. Почему – расскажу позже, в комментариях к беседе.

Редактируя интервью, я обратил внимание на детали, которые позволяют гораздо глубже понять этого человека. Тальков очень обстоятельно отвечает на вопросы, аккуратно называет даты своей биографии – в каком году и где пел, с кем познакомился, с кем поругался. При внимательном чтении видно, что для него имеет значение каждая мелочь, нет ничего случайного. Он придаёт огромное значение словам других людей и отвечает за свои. Это было большой проблемой Игоря, закрепило за ним имидж неудобного человека. Он не хотел мириться с тем, что окружающие живут по двойным и тройным стандартам и их слова не всегда значат то, что они подразумевают на самом деле. В этих вопросах Игорь не был снисходителен к людям и не знал компромиссов, живя, в общем-то, по библейскому принципу: «да будет слово ваше «да – да, нет – нет»; а что сверх этого, то от лукавого».

Как уже сказал выше, совершенно сознательно не стал опускать подробности, некоторые из них явно неактуальны сегодня. Конечно, сейчас не важно, сколько получал Тальков за концерт в 1991 году. Интересно то, как он абсолютно свободно и уверенно общается на любые темы, не уклоняясь от вопросов, как человек, который совершенно в ладах со своей совестью.

В то же время я не стал в этой публикации делать экскурс на тему, кто такой был Тальков, для тех, кто его не знает. Не стал останавливаться на подробностях убийства певца и фигурантах дела, в тысячный раз объяснять, кто такие Малахов, Шляфман, Азиза. Если эта история вдруг прошла мимо кого-то из читателей, то, как говорится, Интернет в помощь. Существует масса очень подробных исследований на эту тему, которым люди посвятили огромную часть своей жизни, и я даже не буду пытаться заходить на их территорию. Я исхожу из того, что начинающие знакомиться с этой публикацией читатели в целом знают контекст.

Некоторые высказывания – как певца, так и мои – на политические и иные темы сейчас могут показаться наивными, а некоторые убеждения Игоря – странными для православного человека: помимо православия он говорит о переселении душ, йогах, астрологии, карме – всё смешивается в одном котле. Но это историческое свидетельство о том времени, о наших суждениях, которые основывались на информации, что была тогда доступна. Интернета не было. Через распахнутые ворота, брошенные стражами коммунистической цензуры, ворвался мутный поток, в котором были как жемчужины, раньше доступные разве только в спецхранах, так и откровенная белиберда. Мы все тогда пытались нащупать, выкристаллизовать новую идентичность и щедро выдавали кредит доверия новым источникам информации. И ещё это воспоминание о наших надеждах, многим из которых не суждено было сбыться, и оттого они кажутся такими наивными из дня сегодняшнего.

Автограф из архива автора

ЧАСТЬ

I

. ПРО ЖИЗНЬ

«Мои родители отсидели огромные сроки»

5 августа 1991 года (гостиница «Алушта»)

– Расскажите вкратце о своей семье, о предыдущей жизни.

– Вряд ли я смогу вам рассказать об этом, потому что у человека отсекается память при рождении, и он не помнит ничего из предыдущей жизни.

– Нет, я…

– Я пошутил.

Родился я в бедной семье репрессированных родителей, после того как они отсидели огромные сроки. Отец у меня сидел в общей сложности семнадцать лет, мать – десять. Отец и дед – коренные москвичи. Оба моих деда служили в царской армии, один солдатом, другой офицером. Отец, после того как провёл полжизни в лагерях, не имел права жить в Москве…

– А отец кем был, когда его арестовали?

– Отец был заместителем начальника одной из подмосковных колоний для беспризорных. Это были 39-40-й годы.

Отец от меня всё скрывал и вообще мне ничего не говорил. Всё что я об отце узнал, это только от мамы и то после того, как отец уже ушёл… в иной мир. Мама жива. Она с 27-го года. Достаточно пожилая уже.

У меня ещё есть брат старший, который работал в нашей группе одно время художником по свету. Сейчас он уехал в ФРГ.

– Эмигрировал?

– Нет. Он уехал туда по делам, у него там какие-то завязки с какими-то фирмами, я в это не влезаю, потому что я сам туда не собираюсь, это его личное дело, его жизнь.

«Я с женой ни разу не поругался»

5 августа 1991 года (Крым, гостиница «Алушта»)

– Я женат уже двенадцать лет, скоро будет тринадцать. Нелюбимое мною число… Сыну десять лет. В школе он не учится. Хотя сдал экстерном экзамены за четыре класса. Сейчас он как бы перешёл в пятый. Ищу ему педагогов на следующий этап обучения. Изучает он только русский и английский языки и математику. Я считаю, что все остальные предметы он сможет изучить сам, если захочет.

– А как же быть с нашим обязательным средним образованием?

– Как быть? Послать его… подальше. Потому что это не образование, а антиобразование. И потом, всеобщее среднее образование – это запугивание. Как нас запугивали: если не будешь комсомольцем, значит дорога тебе закрыта, если не будешь пионером, не дай Бог, значит, всё, вся жизнь у тебя пойдёт крахом. Это элементарное запугивание. Я знаю людей, которые не были ни пионерами, ни комсомольцами и достигли определённых высот, достигли своей цели.

– Кто у вас занимается бытом: уборка, магазины и т.д.?

– Если бы я ходил по магазинам, я бы, наверное, сейчас играл бы где-нибудь на танцах. Или, в лучшем случае, в ресторане. Потому что работа отнимает у меня всё свободное время, и мне остаётся только на сон. То есть концерты у меня перемежаются с работой над текстами, с работой над музыкой, над аранжировкой. Вот здесь сидит Гена Берков, мой друг, музыкальный руководитель группы «Спасательный круг», который не даст мне соврать, что мы с ним постоянно всё свободное время проводим за секвенсором, постоянно думаем над программой, над формами.

– Кто же занимается магазинами и уборкой?

– Жена. Она работает моей женой. Работа такая у неё.

– И никогда не пилит?

– Нет, конечно. Она с пониманием относится ко всему. Если бы она не понимала, я был бы холост. Просто-напросто холост и взял бы себе какую-нибудь, не знаю, домработницу, которая готовила бы мне обед, стирала и так далее.

– Я вас поздравляю! Потому что значительная часть серьёзных скандалов происходит на почве быта. Сейчас я работаю над материалом по уголовному делу. Была прекрасная образцовая пара, в газетах о них писали, но в результате муж убил жену просто потому, что она его запилила…

– Я думаю, когда возникает такая ситуация, нужно сразу разводиться. Я со своей женой за двенадцать лет ни разу не поругался. Только потому, что мы всегда друг друга понимали. В основном она меня понимала. Мне её некогда было понимать, потому что я весь был в себе, а она меня понимала. Вот на основе этого понимания и зиждутся наши с ней взаимоотношения.

2 октября 1991 года (квартира Талькова в Москве)

– Где же вы познакомились со своей женой?

– Обычно… На дискотеке. В 79-м году.

– Вы там выступали?

– Нет, я просто пришёл туда посидеть. Там встретились. Дружили… Потом поженились.

– Вы пригласили её танцевать?

– Да, пригласил, но она не пошла.

– Почему?

– Не знаю. Не хотела, наверное. Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы добиться знакомства с ней.

– Но усилия того стоили?

– Стоили, если мы живём почти тринадцать лет дружно.

5 августа 1991 года (гостиница «Алушта»)

– Насколько тяжело заниматься бытом звезды? Например, что касается вашего желудка: что вы любите поесть?

– Я не гурман. Армия меня переделала в этом отношении. До армии я был гурманом, после армии я перестал им быть. Когда я хочу есть – я ем. Когда я не хочу есть – я не ем. У меня нет какого-то определённого режима питания. Ем я очень мало и преимущественно один раз в день. Всё остальное время держусь на чае, на кофе, на фруктах. Мне в этом смысле повезло, гурманам-то в нашей стране тяжело.

– Где служили?

– В Нахабино, под Москвой, в строительных войсках.

– Как складываются ваши взаимоотношения с соседями по дому? Как они реагируют на то, что рядом с ними живёт звезда?

– Район, в котором я живу, заселён лимитчиками. Соседи мои в большинстве своём не принадлежат к коренному населению столицы, интеллигентов в моей хрущёвке нет. Сказать, что отношение ко мне недоброжелательное, будет слишком мягко: злобная зависть. И по мере возрастания моей популярности, степень их зависти тоже возрастает. На моей машине периодически прокалывают колёса, а дворничиха специально закапывает её снегом, чтобы я не мог выехать. Хотя и утверждает, что у неё два высших образования… Некоторые демонстративно не отвечают, когда я здороваюсь. Сына достают, говорят: «У папы голоса нет, а его по телевизору показывают».

II

. МИРОВОЗЗРЕНИЕ

В дальнейших частях беседы, к которым мы переходим, на мой взгляд, содержатся ключи к причинам, по которым могли убить Талькова. Здесь он говорит о своих убеждениях, о врагах, раскрывает разные грани своего характера.

По мнению известного российского криминолога, доктора юридических наук, профессора Дмитрия Шестакова, убийство Талькова носит политический характер, на что указывает ряд признаков, которые делают похожим гибель Талькова на убийство президента Кеннеди. О чём Шестаков пишет, например, в статье «Расстрелы Кеннеди и Талькова как знаковые политические убийства». В организации обоих убийств криминолог подозревает некие надгосударственные политико-экономические силы, которые используют для преступлений правоохранительные структуры и средства массовой информации. Шестаков указывает как на явную дезорганизацию расследования убийств Талькова и Кеннеди, так и на полное замалчивание СМИ политической версии. Здесь уместно вспомнить, что говорила по этому поводу жена Игоря Татьяна спустя полгода после трагедии в интервью, данном нам с Михаилом Файнштейном. В нём речь идёт о директоре Талькова Валерии Шляфмане, единственном на сегодняшний момент официальном подозреваемом. Следствие утверждает, что это якобы Шляфман совершил роковой выстрел. По неосторожности.

– Татьяна, вам не кажется, что это удобная теперь версия: объявить преступником человека, который за границей, и концы в воду?

– Да, версия удобная. Вообще в этом деле много странного. Я следователя предупреждала (это ещё до сорока дней было), что Валера собирается уезжать. Он этого и не скрывал.

На допрос не вызывались очень многие. Следователь даже к моей помощи прибегал, типа того что: «Таня, вызови того-то и того-то». Я это как бред воспринимала, это же абсурд какой-то.

Действительно, ситуация выглядит так, будто Шляфману практически дали скрыться, чтобы потом объявить виновником убийства. Одна из ключевых улик, на которой строится обвинение: рубашка Шляфмана со следами пороховых газов якобы пролежала нестиранной пять месяцев, дожидаясь следователей. Почему он её не постирал или просто не сжёг, не вполне понятно. У вас вызывает доверие такая улика?

Но дело не в том, кто именно нажал курок. Поиск ответа на этот ставший с годами бессмысленным вопрос уводит от главного – почему? А за деревьями, как говорится, не видно леса. Предположим, что кто-то сознался – да, случайно нажал на курок. Простите, люди добрые. И на этом всё? Дело раскрыто, ответы получены?

Криминолог Шестаков считает: помимо того, что убийства Талькова и Кеннеди остались нераскрытыми, их роднит демонстративный и наглый характер, напоминающий публичную казнь. Впрочем, этому есть вполне рациональное объяснение, во всяком случае, в ситуации с Тальковым. Но об этом чуть позже. Итак, на мой взгляд, главный вопрос не кто, а за что? Шестаков считает, что певец мог мешать своим политизированным и независимым творчеством, песнями, воодушевляющими на протест. Честно говоря, в это сложно поверить. Тогда можно было писать и говорить что угодно. Да и сейчас за песни не убивают. Хотя творчество Талькова как основа его публичного имиджа, конечно, могло сыграть косвенную роль. Но обо всём по порядку. Кем видел себя Тальков?

Итак, убеждения. Тальков ощущал себя белогвардейцем. Он был ярым антикоммунистом. Но вряд ли монархистом. Ни разу во время наших бесед он не упоминает царя. Он говорит, что мечтает перенестись во времени, чтобы предотвратить захват власти большевиками между Февральской и Октябрьской революциями. То есть, получается, что Февральская революция, приведшая к власти Временное правительство, его вполне устраивала. Как, собственно, многих представителей Белого движения, которые защищали отнюдь не царя, а завоевания Февраля и были вполне себе республиканцами. Так что тут всё логично. Также замечу, что под антикоммунизмом Талькова был ещё и сильный религиозный фундамент. А теперь обо всём подробнее.

“До и после путча”

5 августа 1991 года (гостиница «Алушта»)

– Насколько мне известно, вы сторонник Ельцина?

– Что значит «сторонник Ельцина»? Я сторонник разума. И ещё я сторонник Господа Бога. А политики меняются: одни приходят на смену другим. Когда они идут к своей цели, то много обещают, когда достигают цели, то начинают уходить от своих обещаний.

– В таком случае, чего вы ждёте от Ельцина?

– От Ельцина? Трудно ответить на этот вопрос. Потому что с того момента, как Ельцин стал президентом, в сущности ничего в России не изменилось. Сможет ли он что-то изменить или нет – вопрос времени. Ельцина я уважаю. За то, что он первый человек в этой стране, в общем, такой, открытый. Не тайный конспиративный оппозиционер, а открытый и у всех на виду, известный достаточно, объявил войну КПСС. Вот за это я его уважаю, каким бы он ни был. А сможет ли он как-то повлиять существенно на события – я не знаю.

– На ваш взгляд, почему именно нам, русским, народам, населяющим Россию, отведена роль каких-то вечных мучеников, страдальцев что ли? И ведётся это столетиями.

– Россия вообще непростая земля. Ещё на карте, составленной рукой Александра Македонского, в том месте, где стоит Москва, поставлен знак вопроса. А ведь это было до нашей эры. Земля загадочная, необычная, и потом, по общим астрологическим раскладам, её ждут большие перемены в XXI веке. И недаром, наверное, люди посвящённые, те же самые йоги, изучают русский язык.

– Кстати, мне сказали на этой неделе, что сбылось предсказание Павла Глобы о переменах в жизни страны. На этой неделе умер Каганович. (Прим. Д.Х. – Я имел в виду популярное тогда предсказание астролога Павла Глобы, который, в свою очередь, цитировал пророчество прорицателя Василия Немчина о вступлении России в новый этап после смерти последнего из трёх так называемых страшных старцев, как кощеи удерживающих старую систему от разрушения. Под ними было принято подразумевать членов сталинского Политбюро – Маленкова, Молотова и Кагановича. Каганович умер последним из троих.)

– Я об этом не знал, но, то что предсказания Глоб сбываются, я, в общем-то, убедился сам.

– На своём опыте?

– И на своём опыте, и на опыте страны.

(Д.Х. – Однажды мне довелось брать интервью у актёра Александра Панкратова-Чёрного. Он рассказал следующую историю: «Глоба Паша нам с Игорем Тальковым накаркал, что погибнем в один день, в один час, в один год. И спустя три года (!) его предсказание сбылось… Талькова застрелили, а я в этот день, в этот час в Сочи попадаю в страшную автокатастрофу. Но чудом остаюсь жив». Впрочем, Панкратов-Чёрный говорил это не только мне, он довольно часто рассказывает эту историю журналистам, от чего она, конечно, не перестаёт быть правдой.)

– Можете привести примеры сбывшихся предсказаний Глоб?

– Могу. Они предсказывали введение военного положения ещё в 1989 году. В некоторых регионах это сбылось. Усиление позиций рэкета они предсказывали, это тоже сбылось.

– Я хотел поговорить с вами о треугольнике «власть, художник и толпа». Потому что художник всегда был противовесом власти и в то же время противовесом толпе.

– Буфером между властью и толпой.

– Известно, что особенность тоталитарного режима в своеобразном слиянии власти с народом, т.е. «народ и партия едины» получается. Трудно, наверное, быть художником в стране, где он всегда оказывается противовесом власти и в то же время толпе? Вы чувствуете на себе этот груз?

- Ну что касается «народ и партия едины» – тут можно поспорить. Партия не может быть едина с народом. Потому что партия живёт для себя и во имя себя. И никого вокруг себя не видит в упор.

– В тоталитарном режиме происходит слияние. Народ преклоняется перед властью. Всё высшее руководство – выходцы из народа.

– Народ не преклоняется перед властью. Народ боится власти тоталитарной. Поэтому, если можно назвать это преклонением, это преклонение основано на страхе. На страхе! Что если вдруг будет какие-то неповиновение, то за этим неповиновением последует неминуемо наказание. Вот на этом страхе и держится тоталитарный режим в основном. На страхе масс. Как только массы перестают бояться власти, тут же власть теряет свою силу.

Что касается художника… Я бы не хотел пожелать людям, к которым я отношусь хорошо, которых люблю, уважаю, я не хотел бы им пожелать становиться художниками в стране, где правит тоталитаризм, где у власти атеисты. «А» – это частичка отрицания, «теос» – Бог. Значит, это люди, отрицающие Бога. Если человек отрицает Бога, значит, он неминуемо служит сатане. Третьего пути нет – либо служить Господу, либо служить сатане.

– Если мы растождествляем себя с толпой, не получается ли, что отторгаемся и от народа? Вы этого не чувствуете?

– Всё зависит от того, что мы понимаем под словом народ. Я под словом народ понимаю не население, потому что есть понятие «население». Каждый член этого населения живёт для себя. Ему наплевать совершенно на нужды ближнего, на боль ближнего. А народ – как семья. Если народ скреплён какими-то традициями, если существует взаимоуважение, хотя бы минимальное, между людьми, какое-то понимание, хотя бы минимальное. Общность, что ли, мировоззрения, мироощущения. То есть каждый человек ощущает мир по-своему, но в каких-то кардинальных моментах это мироощущение сходится. Вот тогда это народ! Если этого нет, то это – население. Я пою и сочиняю свои песни не для населения. Я их сочиняю для народа.

– Значит, есть люди, которые в вашем понятии – народ?

– Да, которые в моём понятии – народ. И как не стремилась эта страшная власть, сатанинская власть, которая служит сатане напрямую… Коммунисты – это эмиссары. Есть целая иерархия: сатана – князь тьмы, затем идут демоны, дворянство тьмы, потом идут бесы и за бесами вслед идут коммунисты, эмиссары чёрных сил здесь на этой земле. Цель сатаны – уничтожить вообще всё. Цель – это саморазрушение, самоуничтожение. 74 года страна существует против всех законов природы, в этой стране всё происходит наоборот, как в зеркале. Вот вы стоите перед зеркалом, поднимаете правую руку, а в зеркале то же самое она делает, только это рука левая. Всё наоборот. Поэтому я не перестаю удивляться, что, несмотря на все старания власти тьмы, всё-таки не удалось превратить народ, населяющий Российскую империю, в население на 100%.

– А почему же тогда в государстве, где была так крепка вера, произошёл захват власти большевиками? Тем более это была, как выражаются теперь некоторые публицисты, кучка авантюристов?

– Это не была кучка авантюристов. Это были хорошо подготовленные люди, которые знали, что они делают, и что за этим последует. Ленина готовили очень серьёзно к этой акции. Он был куклой, которую дёргали за нитки очень крупные представители масонских международных кругов. В сущности, революция 17-го года – это международный заговор крупнейших империалистических держав.

– А как же тогда объяснить дальнейшие попытки интервенции?

– Хм, какая же это интервенция? Это всё было инспирировано, всё было заранее продумано. Это была большая игра, финал которой был известен тем, кто её начал, задолго до того, как эта игра началась. Она была расписана просто от начала до конца. И в этой игре каждый стоял на своём месте. Ленин на своём, Троцкий на своём, Парвус на своём (Парвус – это австрийский миллионер, который, в общем-то, первый и купил Ленина, который связал его с германским генштабом, и Ленин получил большие кредиты на поддержание партии большевиков и захват власти в стране). Просто я могу очень долго об этом говорить… Так вот, таким образом, большевики – это не авантюристы. Это люди, которые знали, что они делают и для чего они делают. Но они не знали одной простой вещи: что все они будут убираться так же, как они были внезапно поставлены каждый на своё место. Каждому из них были обещаны какие-то определённые блага, в зависимости от того, что он хочет, точно так же они по одному и убирались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.