Наталья Мокроусова
Зелёная дверь

И тьма сгустилась.

Из тьмы вышел свет,

И тьма стала светом,

А свет – тьмой.

ПРОЛОГ

Запись из дневника от 7 декабря 2014 года. «П.» 16 лет, она только что серьезно поругалась с отцом.

«Я ненавижу тебя. Сегодня я впервые сказала тебе об этом, но ты забудешь эти слова, ты их даже не понял. Я ненавижу тебя. Каждый раз, когда я хочу простить тебя за то, что ты сделал, ты совершаешь какую-нибудь выходку. Раньше ты вываливал свой бред на маму, а теперь перекинулся на меня. Понял, что я более сильный соперник, которого нужно загнобить, да? Ха. Иди к черту.

Ты довел меня до истерики сегодня, мне даже стыдно за это. Но ты испугался, когда я закричала. На секунду, но ты испугался. Я сильнее тебя, хоть и не осознаю этого. Ты понимаешь, что ты уже «закончился». Думаешь, сможешь утащить меня за собой? Нет. Я буду кричать, плакать, драться, но ты не сможешь ничего сделать. Сегодня ты сломал меня. Содрал кожу, вместо которой появится новая. Более плотная.

Ты называешь меня «дурой», но дурак здесь один. Ты не я. Я умнее, ты не можешь этого признать. Мне пора научиться более сильному игнорированию. Ты сломал меня, сломал мне детство… Ты эгоист. Ты даже не понимаешь того, что ты сделал и что продолжаешь делать с нами. Ты во всем виноват, не мы. Ты ошибка.

Я ненавижу тебя, но у меня нет сил противостоять тебе. Пока? Я боюсь, что когда-нибудь сорвусь, и… Знаешь, почти любой предмет может стать отвлекающим маневром для дальнейших действий. Я сдерживаю себя, а ты срываешься. Знаешь, кто тут слабак? Слабак не тот, кто признает свои ошибки, а тот, кто продолжает их совершать.

Ты никогда не узнаешь моих мыслей, а если вдруг и прочтешь, то ничего не поймешь. Ты не в состоянии этого сделать. Ты слаб. Раненное животное, у которого нет шансов. Может и я слаба. Я признаю это. Ты не можешь смириться со своими недугами, а я мирюсь со своими, и иду дальше. Медленно, но я не поступаю как ты.

Я ненавижу тебя, отец».

Запись из дневника от 17 июля 2015 года. «П.» 17 лет.

«Я ненавижу его всем сердцем. Сегодня он морально издевался над братом, а я сказала ему: «Перестань». Он глянул на меня и сказал: «Заткнись, с***». Сказал бы так настоящий любящий отец? Ха-ха. Нет, конечно. Я ненавижу его. Каждый раз, когда я пытаюсь его как-то оправдать, что уже смешно, он делает какой-нибудь «номер», проще говоря, делает только хуже. Я подумывала уйти из дома, но мне некуда идти. Я не продержусь. Я зависима о той жизни, которой живу, и вряд ли захочу ее вот так сразу поменять.

Когда начала чистить зубы, я заплакала. Подумала о том, что если ничего не чувствую, то почему льются слезы? Это продлилось не дольше минуты. Когда вытирала лицо, то услышала, как по крыше забарабанил сильный дождь. Он длился около минуты, даже меньше.

Я чувствую себя лишней. Обузой. Если и уходить (что нереально), но как я могу оставить маму и брата с этим? Никак. Я допускаю мысли о его смерти, о том, что я буду думать, хоть и понимаю, что такие мысли неправильны. А жизнь моя, мое детство были правильными? Это наивный вопрос. Почему? По-че-му?

Пройдет время, я перечитаю эту запись и мне будет стыдно. Стыдно за то, что у меня такой отец и такие мысли. Он ненавидит меня, маму и даже брата, но он лицемерит. Он больше никому не нужен. Неужели он не понимает? Сгусток всех негативных качеств и черт. Жертва, которая отыгрывается на нас. Боюсь быть похожей на него. «Девочки похожи на отцов» – звучит как приговор.

Гремит гром. Как бы глупо это не звучало, но природа «чувствует» мое состояние. Я тот еще псих. Яблоко от яблони недалеко падает».

Запись из дневника от 24 декабря 2019 года. «П.» 22 года.

«Я сболтнула лишнего про отца на своем дне рождения. Это странно, но когда я веду в голове разговоры про свое прошлое и отца, то я предстаю перед собой такой сильной, даже слишком. Но когда я делюсь с кем-то реальным об этом… Мой голос дрожит, а глаза на мокром месте.

Потом *** сказал маме на кухне, что она пережила это, а я – нет».

Запись из дневника от 30 декабря 2019 года. «П.» 22 года.

«Меня бесит мое покореженное детство. Меня бесит, что я не могу быть нормальной.

И каждый раз, когда я думаю, что мое исцеление сдвинулось с мертвой точки, каждый раз я ошибаюсь. Ничего не меняется, я так и остаюсь двенадцатилетней дурочкой с отцом-алкоголиком. Я не могу отпустить свое гребанное прошлое, не могу простить отца, не могу, не хочу. Я лишь сжимаю кулаки и плачу в подушку, размазывая слезы по щекам.

Я не меняюсь.

«Ну ты же умная, ты же понимаешь, ты же не наступишь на такие же грабли! А у других еще хуже!». Конечно, на те же грабли не наступлю, ну естественно же! И плевать, что это во мне заложено, что в моей черепной коробке прописан код, повторение судьбы матери. Я не могу его обойти. Я могу лишь не следовать ему. Я выбираю одиночество, а одиночество выбирает меня. Круг замкнется на мне.

Одни и те же мысли из года в год, из дневника в дневник».

Выдержки из дневника от 24 мая 2023 года. «П.» 25 лет.

«Я принимаю. Я отпускаю. Я живу дальше.

Пусть все идет своим чередом. Как получается, так и нужно.

Бывают плохие дни, бывают очень плохие дни, а бывают и хорошие.

Иногда смысла в том, чтобы жить – нет. А иногда просто жить – это и есть смысл.

Если я нахожусь здесь и сейчас, то я уже на своем месте. Все так, как и должно быть».

Глава I

Вставить ключ в замочную скважину и повернуть; толкнуть дверь от себя.

Электропоезд прибыл на вторую платформу с небольшим опозданием, радушно запуская толпу внутрь. Он шумел и шипел, словно поторапливая заторможенных пассажиров: «Быстрее, быстрее!». Если бы он мог, наверняка стал бы постукивать своими колесами по рельсам в нетерпении, как шаловливый жеребенок, готовый поскакать далеко-далеко, насколько хватит сил.

Студенты, бабушки и дедушки, семейные пары и одиночки, прочие серьезные и несерьезные люди с чемоданами и без молча занимали свои места. Только шорох шагов и стук каблуков разряжали несвойственную электричкам тишину.

Поппи не обратила на это внимания, вбегая в вагон в поисках своего места. То и дело она сверялась с билетом и с нумерацией мест. Плюхнувшись на свободное сидение, она немного расстроилась от того, что придется провести всю поездку не у окна. Ее соседкой оказалась добрая на вид старушка с сумкой-переноской, где, свернувшись в клубок, спал черно-белый кот. Заметив взгляд Поппи, старушка улыбнулась и без слов протянула ей пару шоколадных конфет. Синевато-черные пальцы вяло сжимали сладости, норовящие выскользнуть в любой момент.

– Нет-нет, спасибо большое! – Поппи отказалась, с трудом отнимая взгляд от рук старушки.

Та лишь пожала плечами и убрала руку с конфетами, повернув голову в сторону окна. Холодок пробежал по спине Поппи, но она, слегка зажмурившись, прогнала тревожные мысли. Вставив наушники в уши и расположившись поудобнее, она устремила взгляд в окно по левую сторону, сидение возле которого было свободным. Решив, что пересесть сейчас будет невежливо, Поппи осталась на своем месте. Да и спящий кот выглядел довольно подходящим объектом, чтобы остаться запечатленным в потрепанном скетчбуке, который из года в год кочевал в рюкзаке – подарок мамы на совершеннолетие.

Наконец состав тронулся, резко качнув взад и вперед. Пейзаж стал превращаться в абстрактные нескончаемые полосы, преимущественно голубого, зеленого и коричневого цветов. Изредка могло промелькнуть яркое пятно, но оно тут же терялось в этом однообразии, не задерживаясь в памяти. «Из реализма в абстракционизм» – хмыкнула Поппи, наматывая прядь волос на палец.

Она уже начинала дремать, когда двери вагона резко открылись и с грохотом захлопнулись. От неожиданности Поппи вздрогнула и заерзала на месте, чем привлекла внимание вошедших молодых мужчин. Один из них, тот что повыше, одет в форму полицейского. Другой же, со светлыми волосами и пониже, очевидно, был контролером-кассиром. Парни переглянулись и, не сговариваясь, направились в сторону Поппи.

«Черт! Но я же ничего не сделала!» – она сдернула наушники, спрятав их в карман.

Старушка-соседка все также смотрела в окно, держа в ладони отвергнутые конфеты, которые начали покрываться белым налетом по краям. Поппи судорожно искала билет в отделениях рюкзака, от охватившего ее отчаяния готовая вывалить все его содержимое на пол. Между тем, контролер и полицейский уже стояли подле нее, с ухмылками наблюдая за ее тщетными попытками найти злополучный билет.

– Черт, черт! Он должен быть где-то здесь! – раздраженно шептала Поппи себе под нос.

– Я так понимаю, билетика у нас нет, – ее прервал контроллер, мягко притронувшись к плечу.

– Он есть! Просто я не знаю где!

– Ну-ну-ну, не волнуйтесь вы так… – начал было контролер, но Поппи не дала ему договорить, привстав с места, начиная заглядывать под сидения.

– Может он у меня просто выпал…

– Может и выпал. Давайте вместе поищем, – молодой человек согласился и начал делать вид, что тоже занят поисками, слащаво улыбаясь.

Поезд ускорился, из-за чего Поппи потеряла равновесие и схватилась за полицейского, который лениво наблюдал за происходящим. Быстрым движением рук он пристегнул ее запястье к своему длинными наручниками. Поппи никогда таких не видела.

– Кончай ломать комедию! – заговорил полицейский, повернув голову в сторону окна, где цветные полосы сменились молочно-белой дымкой.

– Бабушка подтвердит, что у меня есть билет! – заскулила Поппи, все еще надеясь решить ситуацию мирно.

– Я не к тебе обращаюсь, – полицейский впервые взглянул на нее.

Взгляд холодных голубых глаз не предвещал ничего хорошего.

– Бабушка подтвердит? – контролер взвизгнул и чуть ли не начал прыгать на месте.

Поппи растерянно взглянула в сторону соседки. Увиденное заставило ее поежиться и отступить в страхе назад, вызвав новый приступ смеха у контролера. На месте старушки сидел скелет, на котором чудом держалась одежда. На полу валялись тронутые паутиной конфеты. Кошачий скелет «дремал» в сумке-переноске. Поппи медленно перевела взгляд на остальную половину вагона. Поезд был забит скелетами в одежде.

– Тебе здесь не место, – не дожидаясь вопросов Поппи начал полицейский. – Мы должны сойти с поезда! Сейчас же! Поняла? – он грубо схватил ее за предплечье и толкнул в сторону дверей.

– Но как же так? У меня был билет… Что вообще происходит? П-почему они все… – заикаясь, Поппи еле успевала за полицейским, который теперь уже сам шел впереди, таща ее за собой как на поводке.

– Зайчик, тебе еще рано, – крикнул контролер ей в след, смеясь. – Увидимся в следующий раз!

Пока они спешно покидали вагон, каждый скелет поворачивал свою голову в их сторону. Кто-то из них начинал стучать зубами, которые со стуком падали на пол, другие пытались встать, но рассыпались на множество косточек, лишая себе шанса доехать до точки назначения целыми.

Полицейский резко втолкнул Поппи в тамбур, с силой хлопнув дверью. Чья-то кость хрустнула у него под ногами, но он не придал этому никакого значения, лишь пнул ее в сторону, не скрывая раздражения.

– А нельзя нажать на стоп-кран? – понимая, к чему все это ведет, начала было Поппи, прижимаясь спиной к стенке.

– А нельзя было не садиться не на свой поезд? – вскрикнул полицейский, открывая наружную дверь. – Будем прыгать на счет два.

– Но мы в наручниках!

Она вцепилась в свой рюкзак так, что костяшки пальцев побелели. Широко раскрытые глаза бегали от лица полицейского к дверям и обратно. Во рту пересохло, а язык не слушался, прилипнув к небу.

– И это все, что тебя смущает?

– Это какой-то бред!

Сердце Поппи набрало ход, как и поезд. Ощущая ее ужас как свой собственный, парень обхватил ее руку, заглядывая в глаза. Словно гипнотизируя, не моргая, он плавно подводил ее к краю. Поппи, как завороженная, не смела отвести взгляд. Тревога и страх растворялись, уходили на второй план. Оттенки теряли свои очертания, улетучивались, а окружающий мир мягко заполнялся дымкой. Казалось, что ничего не существует, да и никогда не существовало. Есть только эти голубые глаза, что переливаются словно перламутр на ракушках. Мысли испарялись, не успев сформироваться. Слова потеряли свой смысл. Слова больше вообще не имеют никакого смысла. Наваждение не оставляло шансов здравому смыслу и рефлексам самосохранения.

– Два, зайчики! – насмешливый голос раздался из-за спин, а затем последовал сильный толчок.

«Зайчикам» пришлось прыгнуть в белый густой туман, хотелось им того или нет. Контролер, все еще улыбаясь, захлопнул за ними дверь. Нагнувшись и нашарив потерянную косточку, положил ее в карман и вернулся к своим пассажирам. Пританцовывая, парень кинул кость одному из скелетов, чем только сделал хуже: остов рассыпался, не успев собраться вновь, как рюхи в игре «городки».

Поезд двигался дальше, не сбавляя скорости.

***

Сквозь серо-голубое небо пробивались несмелые лучи солнца, точечно подсвечивая пожухлые листья. Редкий крик птицы эхом раздавался по всему лесу, заставляя капли дождя падать вниз с острых игл сосен, крона которых уходила далеко-далеко ввысь, пронизывая густые облака насквозь. Запах уже подгнивших листьев, сырой земли и многочисленных грибов пробирал до самых глубин легких, опьяняя и затуманивая и так разошедшийся по швам разум.

– Так больше продолжаться не может! – громкий шепот раздался из ниоткуда, наполнив собою все огромное пространство и исчезнув так же быстро, как и появившись.

Сосны лишь продолжали покачиваться из стороны в сторону, тихо поскрипывая и стряхивая прозрачные капли на землю.

– Не может! Не может! – шепот стал переходить на звонкий крик разноголосья, сотрясая тяжелый холодный воздух.

Голоса замолкли так же неожиданно, как и возникли.

Полицейский первым пришел в себя. Быстро вскочил на ноги, неосознанно дернув цепь на себя, из-за чего Поппи заскулила. Его глаза округлились от неожиданности, но виду не подал. Лишь неловко поставил Поппи на ноги, пока та пыталась осознать все произошедшее, оглядываясь по сторонам. Парень покусывал губы, притрагиваясь к наручникам, проверяя, можно ли их сорвать самому. Но нет. Наручники крепко сжимали запястье до боли. «Не исчезли, не рассыпались… Что делать?» – мысли топтались на месте, не давая ходу решению проблемы.

Между тем к месту происшествия слетались вороны. Поблескивая глазами-бусинками, они подталкивали людей друг к другу, образуя вокруг них круг. Весь процесс сопровождался грозным карканьем: «Протокол! Протокол! Протокол!».

– Ладно… Ладно! – парень хлопнул в ладоши перед собой.

В эту же секунду птицы умолкли. Полицейский вцепился взглядом в растерянную Поппи.

– Назови мне свое имя, – он, прищурившись, осматривал Поппи с головы до ног, держа наготове огрызок карандаша и невзрачный блокнот.

Поппи схватилась за голову, еле-еле удерживая равновесие. Руки тряслись, а колени подгибались. Она все еще не отошла от шока.

– Поппи… Пенелопа, – пролепетала она, пытаясь выровняться.

Полицейский записал ее имя в блокнот, который окрасился в белый, стоило парню отнять карандаш от бумаги. Убрав карандаш в карман и оставив блокнот в руке, он продолжил:

– Ну и зачем ты здесь, Поппи?

– Я не знаю, – после продолжительной и колючей паузы ответила она, переминаясь с ноги на ногу.

– Я бы удивился, если бы знала!

Он подбросил свободной рукой блокнот вверх, где он, вспыхнув, разлетелся на хлопья пепла и снега. Птицы, удовлетворенные результатом, улетели прочь, оставив людей одних. С минуту парень смотрел в сторону, ведя внутренний, весьма тяжелый для него, диалог. Вздохнув, он перевел взгляд на Поппи, которая все это время безуспешно пыталась осознать произошедшее.

– Нам придется идти в главный офис. Это недалеко. О нас уже знают, – полицейский деловито отряхнулся и направился в сторону улетевших ворон. – Ну, пойдем.

Поппи оторопело смотрела на него, не двинувшись с места. Она уже увереннее стояла на ногах. Весь ее вид говорил о том, что то, что она еще жива – это настоящее чудо. Волосы запутались в грязи и листьях, лицо измазано землей. Куртка, вернее то, что от нее осталось, распорота в нескольких местах, а из синтепона торчали ветки. Джинсы зияли дырами, а обувь… Когда-то это были замечательные ботинки на шнуровке. Рюкзак, с поблескивающими брелоками в виде звездочки и меча, валялся чуть поодаль.

– Я. Никуда. Не. Пойду, – отчеканила Поппи. – Что, черт возьми, вообще происходит?

Парня передернуло, но он лишь потянул цепь на себя, сдвинув брови. Поппи продолжила вопрошать, сделав неуверенный шаг назад.

– А если бы я разбилась, прыгая с поезда, ты бы таскал за собой труп?!

– Теперь ты начала волноваться о своей жизни?

Полицейский снова с силой дернул цепь на себя, но Поппи проделала то же самое. Со стороны это действие напоминало перетягивание каната. Секундное недоумение сменилось долгосрочной злостью – парень явно не ожидал, что ему дадут отпор. Отбросив попытки перетянуть Поппи на свою сторону, он сам направился к ней.

– Нет! Нет! – начала было Поппи, но полицейский быстро сократил расстояние между ними, схватил ее за руку и поволок за собой.

– Я объясню все по пути. Нам нужно идти.

Поппи сложно было сопротивляться – сил не осталось. Слабость навалилась как по щелчку пальцев. «Наверняка этот гипнотизер дурацкий приложил к этому руку» – Поппи предприняла вялую попытку воспротивиться крепкой хватке, но тело словно ее не слушалось. «Да и оставаться здесь – не самая лучшая идея». Разум отказывался включаться в работу, оставив автопилот в виде интуиции. Интуиция говорила, что надо идти, особого выбора нет.

– Мой рюкзак!

– Он тебе больше не понадобится.

– Там… Там мои вещи! Документы!

– Там-там! Вот именно, что «там»! А сейчас ты – здесь! – с каждым словом парень начинал раздражаться все больше и больше. – Мы идем в главный офис, где разберутся, что с тобой делать и куда тебя послать. Вороны уже им сообщили, что мы здесь. Если мы не придем туда сами – нам крышка. Если придем – нам тоже крышка, потому из-за тебя влип я! Наручники должны были исчезнуть, а ты должна была оказаться в своем мире. Но теперь, будь добра, уважай законы этого мира. Тебя не должно быть здесь!

Парень торопился, чуть ли не переходя на бег, но постоянно себя одергивал, замедляясь время от времени. Он видел, как тяжело ковыляет Поппи, но ничего не мог с собой поделать. Страх подгонял его вперед. Она, шмыгая носом, еле поспевала за ним.

Его раздражение сбавило обороты, заполнив образовавшееся свободное место чувством вины. Он понимал, что ведет себя необоснованно некультурно и жестко, но понятия не имел, как исправить ситуацию. «Я влип. По полной. Такого еще никогда не было. Раньше все заканчивалось быстро, даже скучно. Зато теперь весело!». Проделав еще несколько шагов, полицейский не выдержал, нарушив сложившееся молчание:

– Вот уж не знаю, чей билет ты стащила!.. Раскисает теперь где-то на вокзале. Когда ты садилась, видела, где кабина машиниста?

– Н-нет…

– Еще бы, – прыснул он. – Тогда бы ты заметила, что поезд движется в обратном направлении. – Этот поезд перемещает людей из живого мира в мир мертвых. Моя работа – вытаскивать таких «зайцев», как ты, которые лезут… Раньше времени! Понахватают чужих билетов, а потом просятся обратно…

Он вздохнул и перешел на медленный шаг, поравнявшись с Поппи. Было видно, что ему нелегко смириться со всей этой ситуацией, но он не мог заставить Поппи идти быстрее. Да и поможет ли это?

– Ты сказал, что мы идем в офис…

– Главный офис.

Поппи закатила глаза, но мысленно себя одернула, решив, что развивать конфликт из-за пустяка – не самая лучшая идея в сложившихся обстоятельствах.

– Что это за место?

– Место, где все расставят по местам. Скорее всего, произошла ошибка. С нас снимут наручники, тебя отправят домой, но перед этим сотрут память.

– А ты? – Поппи нахмурилась, выуживая листья из волос.

– А что я? Тебя не должно это волновать, – отрезал он, не желая продолжать бессмысленный для него разговор.

Какое-то время они шли молча. Тропа становилась все менее и менее различимой среди высокой сухой травы. Промежутки ажурного неба между деревьев отдавали серым. Лес выглядел мертвым. Казалось, можно услышать то, как опадают иголки с сосен, потревоженные редким ветром или захудалая белка прошмыгнет с одной ветки на другую.

– А этот контролер? – Поппи шла след в след, нарушив очередную короткую тишину первой.

– Местный Харон. Понравился? Познакомить поближе? – парень остановился, отчего Поппи едва не врезалась в его спину. – Была тут одна… – он продолжил ход, а голос его стал грубее и громче. – Тоже «безбилетница». Все прыгала и прыгала, хотела быть с ним, якобы он ее «судьба». Жить без него она не в силах, – он издал едкий смешок, перешагивая через высокую корягу и подавая руку Поппи.

Она приняла его руку, пряча непрошенный румянец. Цепкий взгляд голубых глаз и тепло шершавой руки ввели ее в смущение. «Самое время, Поппи! Ты оказалась непонятно где, непонятно с кем… А этот «непонятно кто» только что чуть тебя не угробил, заставив сигануть с поезда!» – распекала себя Поппи, пытаясь отогнать нетипичные для нее мысли и чувства прочь, делая вид, что ее особенно заинтересовала здешняя флора в виде мха под ногами.

Поппи спрятала руки в карманы и слегка откашлялась:

– И что же дальше?

– Дальше? – парень вздернул бровь, бросив взгляд из-за плеча. – Она допрыгалась. Ее скелет доехал. Куда следует. Он же хохотал всю дорогу.

– Кажется, вы с ним не очень дружны.

– Не кажется… Его можно понять, он каждый день видит, как люди перестают быть людьми. Чокнулся, проще говоря. Его забавляют такие, как ты. Вот он и подыгрывает. Иной раз сам билетик всучит. Лучше скажи спасибо, что я тебя вытащил.

– Спаси-и-бо, – протянула Поппи, с трудом скрывая издевку в своем голосе. – А ту девушку… Почему же ее не вытащили?

– Во-первых, не на каждого найдется свой полицейский, – парень самодовольно ухмыльнулся. – Во-вторых, она отмахнулась от своего… Кто бы он ни был.

Она не поняла, что он имел в виду. Да и диалог дальше не клеился. Полицейский снова углубился в себя, а Поппи старалась поспеть за его широким шагом. Хотя цепь наручников и была длинной, но не достаточно, чтобы рассредоточиться по местности как следует.

Тропа вывела их к залитой светом поляне, в центре которой возвышался небольшой, еще ладный дом. Фундамент порос мхом, деревянные стены скрывал бурно разросшийся плющ. Рамы окон и дверь выкрашены красной краской, местами облезшей и выгоревшей под лучами солнца. На крыше разрастался сосновый молодняк по соседству с черной трубой, из которой валил тонкий дымок. В целом, дом выглядел старым, но еще крепким. Вокруг был разбит аккуратный садик со множеством трав. Пряный запах ощутимо ударял в ноздри. Неожиданно, домишко «встал на ноги», показав две куриные огромные лапки.

Поппи оторопело пялилась на домик, пока тот не принял прежнее положение. Полицейский же наслаждался ее удивлением, тщетно пытаясь спрятать непрошенную улыбку. То, что для него казалось обыденностью, для нее выглядело чудом из чудес. Это казалось таким странным и забавным одновременно.

– Главный офис? – Поппи в нерешительности перевела взгляд на него, указывая рукой в сторону дома.

– Филиал, – парень дернул цепь наручников. – Таможня, перевалочный пункт… Называй как хочешь. Пойдем.

Двое двинулись к дому. Казалось, что парень здесь давний гость, дверь ласково замурчала и отворилась, стоило ему прикоснуться. На Поппи же она грозно рыкнула, но, все же, пропустила следом, чуть не защемив остатки куртки.

Взору предстала уютная гостиная, несоразмерная дому. Пара мягких диванов, шкафы, забитые книгами и всевозможными камнями всех форм и размеров, мягкий пушистый коврик, журнальный столик, заставленный свечами, в центре которого восседал хрустальный шар… Потолка не было видно из-за несметного количество пучков трав, окна задернуты плотными шторами. Из гостиной вело несколько отличавшихся друг от друга дверей. Все выглядело так необычно, словно «избушка» была намного больше внутри, чем снаружи.

– Курочка, – из ниоткуда раздался громкий женский голос. – Милая, включи очиститель воздуха! Запах – невозможный!

Из темного угла раздался тяжелый вздох, за которым последовало включение упомянутого прибора, мягко зашелестевшего откуда-то снизу: по ногам пошел ветерок.

Не заставив себя долго ждать, к ним вышла сама владелица дома – хорошо слаженная миниатюрная женщина. Ее короткие волосы аккуратно обрамляли круглое лицо, на шее поблескивали очки на тонкой цепочке.

– Раймонд! Солнышко! – женщина вскрикнула и кинулась на шею полицейскому, отчего тот чуть было не потерял равновесие. – Как давно я тебя не видела! Совсем про меня забыл! Да ты не один! С девушкой!

– Да, здравствуй, Дивина… Ты, наверное, и так уже все знаешь… – парень растерянно смотрел вниз, сильно покраснев.

Поппи стояла рядом, нервно теребя края чудом сохранившегося свитера под курткой, испуганно всматриваясь в женщину.

– Да, нечасто у нас гости оттуда! Ой, да и не помню, когда в последний раз такое было. Да вы проходите-проходите… Курочка, чайник!

Дивина увлекла их за собой в одну из дверей. Как оказалось, это была кухня. В центре стояла побеленная печка, на которой, как по волшебству, материализовался чайник. Пока женщина суетилась, доставая чашки, блюдца и сладости, Поппи безуспешно пыталась выудить у парня хоть какую-то крупицу информации о том, зачем они здесь и кто эта женщина. Тот лишь тряс головой и отмахивался, погрузившись в раздумья, в очередной раз. Наконец, когда приготовления были окончены, а чай разлит по чашкам, Дивина начала разговор, обратившись напрямую к Поппи.

– Солнышко, я – прорицательница. Во всяком случае, так я предстаю в вашем мире.

Поппи ничего не оставалось делать, как кивнуть в ответ.

– А этот парень – Раймонд. Бьюсь об заклад, он тебе не представился! – она шутливо хлопнула парня по плечу. – Он у нас такой застенчивый!

«Застенчивый» парень лишь робко улыбнулся, избегая смотреть на Поппи, прикрывшись чайной чашкой. Поппи незаметно покачала головой из стороны в сторону, не соглашаясь с характеристикой, данной Дивиной Раймонду. «Да, сама скромность! Очень скромно напялил на меня наручники, чтобы застенчиво прикончить в лесу» – Поппи еле сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– В общем… В главный офис вам уже не надо. Натаниэль явится сама.

– Что?! – Раймонд так резко соскочил с места, из-за чего чай расплескался по деревянной столешнице. – И ты так спокойно об этом говоришь?!

Парень вышел из-за стола, быстро расхаживая по небольшой кухоньке, напоминая дикое животное в клетке. Поппи лишь придерживала свободной рукой запястье с наручниками, что беспомощно качалось из стороны в сторону.

– Может кто-нибудь мне объяснит, что происходит… Я, кажется, так ничего и не понимаю. Вообще, – Поппи перевела взгляд с Раймонда на Дивину, в надежде услышать хоть какой-нибудь ответ.

– Натаниэль – смотрительница этого мира. Самая главная. Главнее всех главных! – заныл Раймонд. – Все пропало!

– Не мельтеши! Перестань ее пугать! – женщина хлопнула рукой по столу, призывая к спокойствию. – Ничего не пропало! Я же вижу! Все с тобой будет хорошо! Я… возьму вас под свою ответственность. Дам наставление. Решим вопрос на картах. Лучше расскажи нашей гостье суть. Как ты и должен был, – прорицательница выразительно взглянула на парня, наклонив голову вперед. Раймонд лишь отмахнулся:

– Я сказал все, что мог.

Женщина вздохнула, переведя свое внимание на Поппи. Между тем, пролитый чай капал на пол, оставляя липкие лужицы, что складывались в дорожки. Казалось, этот факт задевал только Поппи: Дивина и Раймонд и вовсе не придали этому никакого значения.

– Этот мир – мир для волшебных существ, не для людей, – Дивина сжала свободную руку Поппи, заглядывая ей в глаза. – Сюда нечасто попадают люди. Если и попадают, их, по возможности, отправляют в свой мир. В обратном случае, по протоколу, такого человека должны предоставить в главный офис, для дальнейшего разбирательства. Главный офис – это сборище всех филиалов волшебных существ, осуществляющих свою службу для людей и не только. Феи, демоны, русалки, волшебники и прочие. Тебе бы там понравилось! Там так красиво! Такие росписи на потолке! А сам офис… Собор! Я видела подобный в вашем мире, но и он не сравнится с…

– А что дальше? – Поппи нетерпеливо перебила женщину, возвращая ее к сути.

– А дальше Раймонду придется обосновать ваше, Поппи, пребывание в этом мире. – незнакомый женский голос застиг всех врасплох. – Для этого, ему было велено сопроводить вас в главный офис, чего, по всей видимости, не произошло.

Незнакомка появилась на маленькой кухне, чуть ли, не упираясь головой в потолок. Высокая худощавая женщина, одетая в белое, расшитое бисером платье, умолкла, в ожидании ответной реакции. Ее золотистые волосы, заплетенные в косы, как корона, опоясывали голову. Светлые, светящиеся глаза ехидно улыбались, в то время как тонкие губы недовольно вытянулись в полоску. Высокий лоб, прямой нос, брови с изломом… Такое идеальное лицо было усыпано веснушками, которые выглядели как нельзя к месту. Из-под длинных рукавов платья виднелись сцепленные в замок руки, облаченные в белоснежные кружевные перчатки. На безымянном пальце красовалось кольцо с фиолетовым сердечком. Молодая женщина едва поклонилась присутствующим, одарив каждого взглядом, задержавшись на Раймонде.

– Натаниэль! – умоляющим охрипшим голосом начал было Раймонд, но женщина прервала его выставленной вперед ладонью.

– Я понимаю. Ты был напуган. Поэтому пришел сюда, – она обвела взглядом кухню. – Впредь, пожалуйста, следуй протоколу. От этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь всех остальных. В качестве наказания, ты обязан сопровождать этого человека ровно столько, сколько ему потребуется. Так как прорицательница Дивина поручилась за вас, – в этот момент Дивина чуть ли не подскочила на своем месте. – Твое присутствие в Главном офисе необязательно. Выслушав ее предзнаменование, незамедлительно отправляйтесь в путь.

– А теперь ты, Поппи… – Натаниэль приблизилась к Поппи, которая все это время жалась к стенке, думая, что ее никто не увидит. – Ничего не бойся, – она взяла ее за руки и наручники рассыпались на множество пылинок. – Ты со всем справишься. Ты все поймешь. Ты обретешь покой. Ты обретешь силу, – ее слова переходили на шепот, разобрать который могла только Поппи. – Береги его.

Натаниэль перевела взгляд на Раймонда.

– Береги ее.

Мгновение и Натаниэль как будто и не было. Лишь пылинки вальсировали в лучах случайно пробившегося солнца. Наступила тишина, которую можно было потрогать.

Из оцепенения всех вывела Поппи:

– Да-а, пафоса ей не занимать… – протянула она, занимая свое место. – И стоило ее так бояться?

Раймонд фыркнул, потирая запястье. Дивина старательно разглаживала складки на скатерти.

– Конечно, не тебе же потом отдуваться за то, что притащила невесть кого в свой мир!

– А мне кажется, Натаниэль – очень милая девочка, – в разговор вступила прорицательница, медленно вставая из-за стола. – Никто тебя не накажет, Раймонд. Все все понимают.

Раймонд упер руки в бока, пытаясь всеми силами скрыть накатившую на него волну паники.

– Девочка? Милая?! – Поппи округлила глаза.

– Вот именно! – согласился парень. – Она… Она не девочка! Ну, не то что бы… Скорее Снежная королева из сказки, только приятнее! Снисходительнее, что ли.

Женщина прятала улыбку, пока перетасовывала неизвестно откуда появившееся карты таро. Поппи показалось, что карты взялись прямо из воздуха, как и странный блокнот Раймонда около часа назад.

‒ О, скажешь тоже! Наша Снежная королева давно на пенсии! – засмеялась Дивина.

Поппи прыснула со смеху:

– Ты ее боишься, а не за себя. Так бывает, когда кто-то в кого-то влюблен! А ты…

Но договорить Поппи не успела, Раймонд соскочил с места и выбежал из комнаты, хлопнув дверью, на что та раздраженно прошипела. Дивина тяжело вздохнула (в очередной раз), занимая место рядом с Поппи, которая сама того не ведая, попала в яблочко.

– Курочка, не серчай! Он не со зла.

Дверь фыркнула. Вся посуда со стола перелетела в раковину, где невидимые силы начали намывать ее. Чашки со звоном ударялись друг о друга, пена летела во все стороны. Запятнанная скатерть была сдернута со стола. Она проплыла в одну из комнат, ударившись о стенку. Теперь на белой поверхности красовалось коричневое чайное пятно.

– Моя избушка на него обиделась, – объяснила женщина шепотом, закончив перетасовывать карты.

***

– Значит – Поппи? Пенелопа? Красивое имя, – в руках Дивины мелькнула карта с ярко-алыми цветками мака.

Рисунок быстро исчез, оставив после себя лишь черный фон.

– С таким именем ты бы тут прижилась. Это хорошо, что ты скрываешь свое настоящее имя. Так у тебя больше шансов вырваться. Когда-то Раймонд тоже хотел выбраться отсюда, еще будучи ребенком. Он так же, как и ты, прыгнул из поезда, но не так удачно… Живого места не было! Чудом дошел до нас. Зато уцелела нашивка на курточке. «Раймонд». Так мы теперь его и называем. Смешно, конечно, назвать ребенка исходя из надписи на куртке, но… Все же лучше, чем ничего? Не дав ему имя, он бы сгинул. А свое настоящее Раймонд так и не сказал. Надеется на что-то… – женщина снова собрала все карты в одну кучу и опять перемешала.

Поппи завороженно наблюдала за движениями Дивины. Колода так слушалась хозяйку, словно спешила рассказать ей обо всем, что знает. Нет-нет, да и выскочит одна карта, пока прорицательница их тщательным образом перетасовывала. Дивина лишь поджимала губы, запихивая выскочку обратно.

Раймонд вернулся на кухню как ни в чем не бывало. На его растрепанные волосы прилетело облачко пены. Затем еще одно. И еще. До тех пор, пока глаза не начало щипать. Дивина и Поппи наблюдали за происходящим, не проронив ни слова, делая вид, что полностью сосредоточились на таро.

Когда пены стало настолько много, что Раймонда было не разглядеть, парень сдался.

– Хорошо-хорошо! Прости меня, я не хотел тебя обидеть! – он безуспешно пытался согнать пену прочь.

Стоило Раймонду произнести последнее слово, как в него прилетело полотенце, ощутимо шлепнув по лицу. Последняя чайная ложечка, звякнув, спряталась в ящичек для столовых приборов. Дом затих.

– А говорят, что демоны вредные… – пробубнил парень самому себе, боязливо присаживаясь на краешек стула, ожидая еще «подстав».

– Вытяни карту, Поппи, – прорицательница проигнорировала его, предложив колоду.

Поппи, недолго думая, вытянула крайнюю карту справа. На мгновение на ней мелькнула деревянная зеленая дверь, что находилась прямо посреди лесной опушки. Но стоило ей взглянуть на карту внимательнее, как изображение затянулось дымкой, будто там ничего и не было.

Дивина удовлетворенно хмыкнула, отложив карту Поппи на край стола. Затем она начала быстро скидывать карты на стол, одну за одной, немного раскачиваясь на месте. Ее глаза быстро бегали от одной к другой, собирая разрозненные образы в единую нить повествования. Иногда она переставляла карты с места на место, иногда водила по ним пальцами. Разок шлепнула, цокнув языком от досады.

Последняя карта плавно опустилась на стол. Все это время Поппи пыталась разглядеть хоть что-то, но у нее не получалось: все карты для нее выглядели, всего-навсего, темными кусками картона. Только прорицательница могла видеть, что на них изображено.

– Ключ. Дверь. Путь. Боль. Отчаяние. Злитый. Противостояние. Смерть. Избавление. Надежда. Возвращение, – Дивина медленно проговорила каждое слово, собирая колоду и пряча ее в тряпичный мешочек.

Поппи от удивления приоткрыла рот. Раймонд же ухмылялся, наслаждаясь ее недоумением. Несмотря на то, что теперь они в одной лодке, ему доставляло удовольствие видеть девушку растерянной. Было интересно наблюдать как простой человек реагирует на такие, казалось бы, обыденные для него, явления. «Сбить спесь с этой нагловатой девчонки не мешало бы. Хотя бы таким образом» – размышлял он.

– Ой, солнышко! – женщина словно опомнилась, хлопнув рукой себя по бедру. – Я забыла, что в вашем мире все по-другому… Я вижу все-все, что будет происходить, но я не могу рассказать тебе. Мои карты показывают не символы, а сами ситуации, явления, случаи. Как это у вас называется? Как кино! Но мне позволено озвучить только одно-два слова из каждой карты, самые главные, самые существенные. Таков здешний закон. Ты же успела запомнить первую карту?

Поппи прикусила губу, вяло кивнув:

– Кажется, это была зеленая дверь. В лесу.

– Вот и умница! Запомнила остальную последовательность? – Дивина еще раз терпеливо повторила всю цепочку событий.

– Допустим. Но… Злитый? Что это значит? – Поппи вынужденно встала с места, так как Дивина начала выталкивать молодых людей из кухни в гостиную. Досталось и Раймонду – его и вовсе ударили по затылку.

– Ты мне скажи! Не «что это», а «кто это»! Тебе предстоит вспомнить, кто это.

– Какая, к черту, дверь? Какой ключ? – Поппи все больше раздражалась, пытаясь выудить хоть что-нибудь более внятное, чем пространная череда непонятных слов с явно негативным подтекстом.

Но прорицательница была непреклонна. Она силой вытолкнула Поппи и Раймонда из дома, на прощание перекрестив Поппи. Раймонда же она просто похлопала по впавшим щекам.

Дверь захлопнулась прямо у них перед носом. Крыльцо зашаталось, отчего двоим пришлось спрыгнуть на землю. Дом зашевелился, привстал на ножки и отвернулся от них. Намек был ясен.

Раймонд, особо не раздумывая, пошел прочь. Поппи последовала за ним, боясь остаться одной. «Одно дело, плестись за этим в наручниках… И совсем другое, по своей воле… А если подумать, то моей воли и тут и нет! Лишь стечение обстоятельств. Не в мою пользу».

***

– Видела бы ты свое лицо! – всю дорогу парень не мог успокоиться, прерываясь на смех.

Поппи лишь молча шла рядом, пытаясь осмыслить все произошедшее. «Она просто взяла и выгнала нас. Ничего не объяснив. Запутав еще больше. Ключ. Дверь. Путь. Боль. Отчаяние. Злитый. Противостояние. Смерть. Избавление. Надежда. Возвращение» – Поппи как мантру повторяла эту странную последовательность. Наконец, убедившись, что она запомнила все как следует, она ткнула парня под ребра, пока тот отсмеивался. Он зашипел от боли, но улыбка с его лица не спешила уходить.

– Лучше скажи, что теперь делать! – Поппи скрестила руки на груди, застыв на месте.

Раймонд приподнял левую бровь.

– Мы идем добывать тебе ключ, конечно же. Разве непонятно? – парень опять был готов рассмеяться, но, на всякий случай прикрывал покалеченный бок. – Расслабься.

– Расслабься?! – Поппи нервно хохотнула. – А не ты, еще час назад, бегал по дому и плакал, что Натаниэль тебя прихлопнет? Быстро же ты отошел! Ну да, тебе-то не надо пытаться разобраться с этим ребусом, состоящим из несвязных слов! Вот и расслабился!

Поппи промчалась мимо Раймонда, лишая возможности ответить на ее выпад. Он хотел было схватить ее за края куртки, но сумел поймать только воздух. Сжав кулак и тут же растопырив пальцы, он двинулся за ней.

– Во-первых, я не плакал! – крикнул в след парень, догоняя ее. – Во-вторых, даже не смей упоминать Натаниэль! – он поравнялся с ней шагом. – А в-третьих, в твоем случае все предельно ясно. Твое будущее здесь предопределено. Просто действуй согласно указаниям! Ах, да! В-четвертых, я вообще-то тоже не рад тому, что мне придется с тобой возиться!

– Ну так оставил бы меня тогда в поезде! Это из-за вас я здесь застряла!

Поппи потряхивало от гнева. Головой она понимала, что ругаться, в нынешних условиях, затея глупая, но этот полицейский весьма легко действовал на расшатанные нервы.

– Это моя работа, – парень скрестил руки на груди, сжимая предплечья. – То, что случилось, уже случилось, нет смысла этому сопротивляться и противиться. Прими.

Он покачал головой из стороны в сторону и двинулся вперед, оставляя ее один на один со своими мыслями. Остаток пути они проделали молча, избегая смотреть друг на друга. Поппи шла немного медленнее чем Раймонд, так как не знала, куда именно идти. «Не хочется лишний раз выставлять себя дурой, и так показала достаточно. Если бы была внимательнее, давно бы уже была дома, а не таскалась по заколдованному лесу!» – размышляла она, пиная очередной подвернувшийся камешек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.