Шри Ауробиндо
Савитри

Предисловие

Перед тобой, читатель, поэма, проливающая свет на истинное предназначение Человека. Автор её – великий индийский мудрец, философ, йогин Ауробиндо Гхош, которого позднее стали называть Шри Ауробиндо.

«Савитри» начиналась как повествовательная поэма умеренной длинны, содержание которой основывалось на легенде, рассказанной в «Махабхарате». Постепенно насыщая содержание поэмы своим собственным духовным видением, Шри Ауробиндо превращает «Савитри» в масштабное эпическое произведение. Он поясняет: «Я использовал поэму как средство для духовного восхождения: начинал её писать, находясь на определенном ментальном уровне, а когда достигал более высокого уровня, то переписывал её… Фактически, я считал «Савитри» не завершенной поэмой, но полем эксперимента, который позволяет увидеть, насколько далеко может продвинуться поэтическое творчество, основанное на меняющемся собственном йогическом сознании писателя…».

В общей сложности поэма состоит из 3 частей, 12 книг и 49 песен. Главы поэмы Шри Ауробиндо обозначил на английском, как «Canto», поэтому в дальнейшем в переводе на русский мы будем называть их «Песнями».

«Савитри» приобрела нынешний образ, пройдя через три главные фазы. До 1920 года Шри Ауробиндо создал несколько черновиков повествовательной поэмы, пересказывая изначальным образом историю Савитри и Сатьявана, описанную в «Махабхарате». Последняя версия состояла по плану из восьми книг в двух частях, причем книги не были разделены на отдельные песни. В 1930 году Шри Ауробиндо преобразовал повествовательную поэму в эпическую. Долгое время он концентрировался на описании Йоги Ашвапати, предваряющей рождение Савитри. К 1945 году он создал новую первую часть, содержащую 3 книги и множество стихотворных песней. В третьей фазе, помимо переделки для публикации первой части, Шри Ауробиндо переработал и расширил большинство книг, написанных в первый период. Он добавил книгу о Йоге Савитри и завершил части вторую и третью. Таким образом, процесс написания поэмы продолжался до 1950 года, то есть вплоть до смерти Шри Ауробиндо. Изначально поэма была достаточно короткой и не требовала разделения её на книги и песни. Разделы были отделены друг от друга только пустой строкой. В дальнейшем поэма пересоздавалась несколько раз. Некоторые книги были переработаны неоднократно. К другим Шри Ауробиндо едва прикасался. В окончательном варианте «Савитри» содержит 23837 строк.

Следует добавить, что для понимания поэмы необходимо располагать знаниями и терминологией, характерными для восточной литературы. Чтобы облегчить это понимание, перевод поэмы снабжен сносками с примечаниями переводчика, раскрывающими смысл некоторых пассажей и слов, присутствующих в поэме.

Отдельно нужно остановиться на имени одного из главных персонажей поэмы – на имени Ашвапати. Имя Ашвапати (в поэме это человеческий отец Савитри) переводится как Господь или Бог Лошади, Бог Тапасьи – концентрированной энергии духовного стремления, помогающей нам подняться из смертного состояния к бессмертным планам. Мы знаем, что в Ведах образ Лошади символизирует энергию. У всех нас есть Лошадь внутри нас, и обычно мы не контролируем её полностью. Ашвапати – бог, мастер своих энергий, и он может направлять их на осуществление своих целей и стремлений совершенным образом. В беседах с учениками Шри Ауробиндо говорил: «Ашвапати, отец Савитри – это Бог Энергий… Ашвапати – Йогин, который ищет средства, чтобы вывести мир из неведения».

Многие считают, что Йога Ашвапати, о которой рассказывается в первой части поэмы, это духовная автобиография самого Шри Ауробиндо, которого идентифицируют с царем Ашвапати. Делать такое сравнение слишком буквально не следует. Ашвапати – аспект Шри Ауробиндо, а эта поэма является продуктом его сознания, основанном не на воображении, а на духовном опыте, и очень многое из того, что касается Ашвапати в поэме, хорошо соотносится с тем, что открыл Шри Ауробиндо в своей собственной йоге.

Савитри

Часть 1

Книга первая

КНИГА НАЧАЛ

Песнь первая

РАССВЕТА ЗНАК

Был час до пробуждения Богов.

Путь преграждая божьему Явлению,

Гигантский дух вселенской Ночи лежал

С предчувствиями мрачными в Её темном храме вечности,

5. Недвижно распростершись на краю Безмолвья, в полном одиночестве.

Была почти неразличима, непроницаема, темна

Пучина Бесконечности бесплотной

В тех мрачных знаках, что ощущала Ночь незрячая;

Бездонное Ничто заполонило мир.

10. Очнувшаяся сила падшей, но безграничной сущности¹,

Что пробудилась меж первым и последним Небытием,

Взывая к сумрачному лону, из которого пришла,

От таинства непостижимого рождения

И медленного умирания отвернулась

15. И страстно захотела достигнуть завершения в пустом Ничто.

Там, в темноте начала всех начал,

Немая видимость Непознаваемого, лишенная особенностей полностью,

Извечно повторяющая несознательное действо

И вечно продлевающая слепую волю,

20. Баюкала вселенскую дремоту невежественной Силы,

Чей сон, направленный на созиданье, зажигает солнца

И жизни наши в сомнамбулическом кружении несёт.

Наперекор гигантскому, пустому трансу этого Пространства,

Его оцепененью, хаосу без мысли и без жизни,

25. Как тень, кружащая в бездушной Пустоте,

Отброшенная вновь в бездумные виденья,

Земля вращалась в одиночестве, покинутой в пустынных безднах,

Забыв свой дух, свою судьбу забыв.

Бесстрастны были небеса, безлики, тихи и пустынны.

30. Затем в непостижимой темноте зашевелилось что-то;

Движенье смутное, невероятная Идея,

Настойчивое нечто, безо всякой цели, неудовлетворенное,

Желающее быть, но как того достичь не знающее вовсе,

Дразнило Несознанье, чтобы осознать Неведение.

35. Та судорога, что пришла, оставила дрожащий след

И место предоставила неутоленному и старому желанию,

Чтобы оно смогло в тиши безлунного подвала подсознания

Взглянуть наверх и свет искать, отсутствующий там,

Закрытые глаза пропавшей памяти напрячь пытаясь,

40. Как тот, кто ищет «я» свое былое,

Но лишь встречает одни останки своего желания.

И было это так, как если б в глубине Ничто,

В самом ядре его предельного распада,

Скрывалась некая себя непомнящая сущность;

45. Живой она осталась в убитом и погребенном прошлом,

Приговоренной, чтоб восстановить усилие и боль,

Ожив в еще одной вселенной несбывшихся надежд.

Сознание без формы возжелало света,

А провидение пустое стремилось к отдаленным изменениям.

50. Как будто детский пальчик, коснувшийся щеки,

Напомнил о постоянной потребности в еде

Вселенской Матери, внимание к ребенку потерявшей;

Простор угрюмый охватило страстное желание младенца.

Вот, незаметно где-то была пробита брешь:

55. Трепещущая линия одна, большая,

Как смутная улыбка, влекущая заброшенное сердце,

Тревожила далекий край туманного сна жизни.

С другого края беспредельности прибыв,

Глаз божества проглядывал из тех немых глубин;

60. Посланником от солнца, казался он

Средь плотного вселенского покоя,

Скучающего мира и оцепенения застоя;

Пришел искать он дух покинутый и одинокий,

Упавший слишком низко, чтобы вспомнить забытое блаженство.

65. И вклиниваясь в космос, лишенный разума,

Его послание проползло сквозь тишь глухую,

Взывая к приключению сознания и к радости,

И, покорив разочарованную душу самой Природы,

Принудило добиться вновь согласья осязать и видеть.

70. В беззвучной Пустоте была посеяна надежда

И чувство рождено в глубинах темноты,

И в сердце Времени затрепетала память,

Как если б душу, что давно мертва, подвигли к жизни:

Но то забвение, которое приходит вслед падению,

75. Покрыло пятнами исписанные сплошь таблички прошлого,

И нужно было всё разрушенное воссоздать,

И скрупулезно проработать старый опыт ещё раз.

Всё можно сделать, если есть прикосновенье бога.

Надежда проскользнула там, где не осмеливалась быть,

80. Среди покинутого безразличья Ночи.

И как просящий милостыню во враждебном мире,

Осиротелый, изгнанный отыскивать пристанище,

С изяществом рисковым, инстинктивным,

Как странствующее чудо без собственного места жизни,

85. В укромный закоулок неба пришел

Неясный зов неспешного чудесного движенья.

Настойчивая дрожь творящего прикосновенья

Уговорила темное, инертное спокойствие,

И красота, и чудо разбередили божьи небеса.

90. Блуждающая длань неяркого чарующего света,

Что озарила блеклый край мгновенья,

Пометила там раму золотую с мерцающим на ней шарниром

На приоткрытых на границе тайны вратах мечтаний.

Один сверкающий просвет, раскрывший спрятанную суть,

95. Заставил различить завуалированную необъятность мира.

Тьма пала, соскользнув, словно покров, спадающий

С лежащего под нею тела бога.

Затем сквозь бледный крошечный разрыв, казавшийся сначала

Едва достаточным для струйки крохотной, от солнц идущей,

100. Излилось откровение и пламя.

Короткий вечный знак вновь свыше проявился.

Чарующая сила из миров недостижимых,

Послание бессмертного неведомого Света,

Радужное, с сияньем лучезарным невидимого Бога,

105. Пылающее на трепетной границе этого творенья, -

Рассвет создал свеченье изумительных оттенков,

Посеяв семена великолепья в те часы.

И воссияло божество – мгновенья посетитель.

На тонком крае жизни Видение на миг остановилось,

110. И наклонилось, над изогнутым дугою и погружённым в думы лбом земли.

Передавая сложную для понимания красоту

Мистического ощущения иероглифами цвета,

Оно писало строки знаменательного мифа,

Рассказывая о величии рассветов духа

115. Сверкавшими знаменьями, начертанными в небе в качестве листа.

Почти тогда и появилось откровение,

Откуда наши мысли и надежды вспышками сигнальными нисходят;

Великолепье одинокое незримой цели

Было почти наброшено на темень Пустоты.

120. Свободные Просторы опять нарушил звук шагов;

Безбрежья центр, Лик блаженного покоя

Бессмертные приподнял веки, которые распахивают небеса;

Вблизи них показался Образ некий из блаженств далеких.

Посланница от вечности к грядущим измененьям,

125. Богиня, обладающая бесконечным знанием, склонила голову над ширью,

Охватывающей звёзд маршруты, судьбою предопределённые,

И обнаружила пространства, пригодные для поступи своей.

Взглянув на солнце за своей спиною,

Она с вниманием огромным к работе вечной приступила.

130. Земля вплотную ощутила приход этой Богини:

Ухо Природы, пробудившись, услышало Её шаги,

И ширь земная к Ней обратила свой безграничный взгляд -

В глубинах запечатанных была посеяна Ее улыбка,

Которая вдохнула душу в безмолвие миров.

135. Всё стало неким посвященьем, ритуалом.

Вибрирующей связью меж небом и землей стал воздух,

Ширококрылый гимн священных струй его

Возник и опустился на алтарь холмов;

Ветви деревьев в молитве обратились к откровениям небес.

140. И здесь, где в полусне неведенье обходит бездны,

Которые лежат в немой груди двусмысленной земли,

Здесь, где никто не знает ничего на шаг вперед,

А Истина поставила свой трон на призрачном фундаменте сомнений,

На этом поле тяжкого труда мучительном и ненадёжном,

145. Простёртая под неким широчайшим непредвзятым взглядом,

Как беспристрастная свидетельница радостей людских и бед,

Земля в смирении несла дающий пробужденье свет.

И этот свет видения, пророчества,

Окутал чудесами формы самые обычные и не имеющие цели;

150. Затем божественное откровенье, истаяв в мире смертном,

Став лишним и умолкнув, отстранилось.

Не полностью исчезло горячее стремление,

Святое преклонение перед Присутствием и Силой

И ясное предвиденье чудесного грядущего рождения –

155. Такое совершенное не может быть у смертью ограниченных сердец.

Совсем недолго свет бога может в этом мире пребывать:

И, озаряющая образ человека, красота души

Очерчивала страсть свою и таинство Материи личины

И рассыпала вечность в мгновеньях Времени.

160. И, вот, когда душа приблизилась к порогу своего рождения,

Который разделяет время смертных с Безвременьем,

А искра божества, утратившая в тайнике Материи

Свой блеск, исчезла в неосознающих планах,

Весь этот преходящий жар магического пламени

165. Тотчас растаял в атмосфере, привыкшей к свету.

Послание иссякло, и посланник убыл.

Тот одинокий Зов, та необщительная Сила -

Назад Она убрала в некий дальний тайный мир

Небесного луча цветное чудо:

170. Богиня отвела свой взгляд от мира смертных.

Богатство красоты, естественное для богов,

Едва ли сможет утвердиться в глазах того, чей век недолог;

Таинственное слишком для космических владений

Божественное тело Славы было удалено с небес:

175. Диковина и чудо – Она покинула сей мир.

И день земной обычным светом озарился.

Истаял перерыв, работа утомительная снова закипела,

И шум быстротекущей Жизни

От поисков Её слепых пошел кругами.

180. Все обратились вновь к своим делам обыденным и неизменным;

Весь мир живой на всей земле повиновался, как и прежде,

Всем импульсам непредсказуемых мгновений.

И главным здесь, с изменчивым умом своим,

Единственным, кто смотрит пристально в сокрытый лик грядущего,

185. Стал человек, взваливший ношу судьбы такой себе на плечи.

Вот, и Савитри пробудилась средь тех людей,

Которые примкнуть спешили к чудесной песне Глашатая небес

И, соблазнившись красотою видимых путей,

Излили громко свою долю недолговечного восторга.

190. Сродни той вечности, откуда вышла, -

Она участия не принимала в восторгах этих;

Не отзывался Гость внутри нее, обретший тело -

Могущественный странник в мире этом молчал.

Зов этот, что пробуждает в человеке скачки воображенья

195. И страстный переменчивый мотив погони,

Иллюзию желания, окрашенную дрожью,

Явился в её сердце чуждой сладкозвучной нотой.

Не для Савитри было послание Времени в мгновеньях света.

Внутри нее было страдание богов,

200. На время в нашу человеческую форму заключенных,

Бессмертье, побежденное материальной смертью.

Однажды ей уже принадлежал восторг Природы обширней этого,

Но не смогла она его оставить в этой хрупкой земной основе

Или надолго сохранить в себе его небесно-золотистый цвет.

205. Движение малое внутри глубокой бездны Времени

И хрупкую ничтожность жизни, что отрицает Силу,

И широту осознающую и гордую вместе с блаженством

Она в отлитый образ человека привнесла с собой,

Добавила восторг невозмутимый, что соединяет душу одного со всеми,

210. Прибавила ключ к пламенным дверям блаженства.

Земли крупица, которая нуждается в живице слез и радости,

Отвергла благо вечного восторга:

Она отдала тот самый страстоцвет любви,

Что был вручен ей – безграничья дочери.

215. Напрасной оказалась это жертвоприношение её.

Своей божественности драгоценной щедрость,

Саму себя, всё, чем была, она отдала людям в услуженье,

Надеясь существо свое возвышенное в них вживить,

И приспособить к жизни в их телах всё то,

220. Что небеса могут естественно взрастить на смертной почве.

Непросто к изменению земной природы людей склонить;

Смертные с болью переносят прикосновенье вечности:

Они страшатся чистой нетерпимости небес,

Атаки их эфира и огня;

225. Они ворчат на счастье беспечальное свое,

Почти что с ненавистью отвергают свет, который им приносят боги;

Они дрожат от силы их обнаженной Истины,

От свежести и мощи ничем не ограниченного Голоса небес.

Накладывая бездн закон на выси те,

230. Они пятнают грязью этой посланников небес:

Шипы природы падшей – та защита,

Что обращают смертные против спасительных рук Милости;

И Бога сыновей они встречают смертию и болью.

А слава озарений, пересекающих земную сцену,

235. Их гаснущие солнца-мысли – всё померкло от несведущих умов,

Работа предана, добро обращено во зло,

Они лишь крест воздвигли – вот, за величье плата их,-

Оставив позади всего одно прославленное Имя.

Огонь уже пришел, коснулся человеческих сердец и убыл;

240. Лишь часть людей то пламя подхватила и обратилась к высотам жизни.

Мир слишком разный пришла улучшить и спасти Савитри,

Его несведущую душу тяготило ее величье,

И из туманной бездны пришел ответ ужасный,

Как отголосок той борьбы, падения и горя.

245. Жить вместе с горем и смерти смотреть в лицо Савитри предстояло,

И участь смертная уделом стала её Бессмертья.

Таким путем попавшая в капкан земных судеб,

Покинутая счастьем, присущим от рожденья ей,

Земное одеяние темной жизни примеряя,

250. Скрывая суть свою даже от тех, кого любила,

Свершившегося часа тяжких испытаний ожидая,

Божественность взрастала человеческой судьбой.

Разъединило мрачное предвиденье её

От всех, кому она была сияющей звездой, опорой;

255. Столь сильную опасность и такую боль делить с другими невозможно;

То горе, что должно прийти, она таила в своих израненных глубинах.

Как тот, кто наблюдает за людьми, слепыми от рожденья,

И взваливает ношу расы, не осознающей это, на себя,

Прибежище врагу давая, которого должна питать своей сердечной мукой,

260. Она предстала лицом к лицу пред неизвестными делами и судьбою;

Не ожидая помощи, пришлось ей ужас испытать, и бросить вызов, и предвидеть.

Давно пришло предсказанное, роковое утро,

С собою принеся вослед обычный будний полдень.

Природа следует вперед, могущественный избирая путь,

265. Не обращая совсем внимания на то, что разбивает жизнь иль душу;

И, умерщвленных оставляя за собой, идет она вперед:

Лишь примечает это человек, и видит всё всевидящее око Бога.

Но даже в тот момент отчаянья души,

В свидании жестоком с болью и неизбежной смертью,

270. Не вырвался из губ Савитри ни зов о помощи, ни даже стон;

Ни с кем не поделилась она тайной своей беды:

Спокойным было её лицо, и мужество безмолвной делало её.

Лишь внешнее страдало существо, усилья прилагая;

Божественной наполовину была в ней человечность:

275. Открылся дух её всесущему и всеобъемлющему Духу,

Её природа ощутила всю Природу своею собственной.

Все жизни по отдельности несла она внутри себя;

Весь мир она в себе держала, невозмутимо отстранившись:

Единым стал благоговейный страх её с великим страхом мира,

280. А сила опиралась на космические силы,

И с ней была любовь вселенской Матери.

Но по сравнению со злом, боль приносящим основам жизни,

Её беда была всего лишь обычным рядовым явленьем;

И из страданья своего она сковала тайный острый меч.

285. Весь разум свой и сердце, открытое для всех людей,

Она отдала для работы безответной и бессмертной.

Сначала горя не было в груди Савитри;

И жизнь её, объятая врожденной земной дремотой,

Инертная, свободу получившая внутри забвения,

290. Распростиралась на горизонте разума, по сути оставаясь не сознательной.

Жизнь эта была глухой и безмятежной, как камень и звезда.

Савитри пребывала в тишине, вдали от скорби и печали,

В расщелине глубокой, меж царствами двумя.

Ничто не говорило здесь о горе.

295. Затем пришло воспоминанье слабое, похожее на тень.

Вздохнув, сложила руки на груди она

И осознала близкую мучительную боль, глубокую и тихую,

Такую старую, вдруг ставшую естественной для места этого:

Не знала, лишь, она, зачем и как боль эта появилась здесь.

300. Была ещё удалена отсюда Сила, что зажигает разум:

Тяжёлыми, не склонными к работе оставались люди – слуги жизни,

Словно работники, не получившие еще оплату за блаженство.

И не желал гореть печальный факел чувств,

А мозг, лишённый помощи, не находил следов былого.

305. И лишь земная смутная природа хранила образ прошлого в себе.

Но, вот, Савитри шевельнулась, космическую тяжесть ощутила жизнь её.

И по беззвучному приказу тела

Назад вернулся сильный быстрокрылый дух её -

Назад, под гнет своей судьбы, одев ярмо невежества,

310. Назад, к труду и стрессу смертных дней,

Дорогу освещая сквозь виденья странных знаков,

Через моря слабеющих с рассветом снов.

Затем природы дом невидимое колебанье ощутил,

И все укромные его места без промедленья озарились,

315. И по часам открылись дверные створки памяти,

И мысли устремились к тем дверям усталой поступью.

Пришли к Савитри снова Земля, Любовь и Смерть,

Что спорят вечно, и стали, окружив ее,

Как образы гигантов, сражающихся издавна в ночи:

320. Те божества, рожденные из Несознания смутного,

К борьбе и к острой и душевной боли пробудились.

И там, под тенью пламенеющего сердца,

В том мрачном центре внушающего ужас спора

Пучины безутешной страж,

325. Наследующий долгую агонию земного шара,

Подобно каменной фигуре высокой божьей Боли,

Смотрел в Пространство беспристрастным и застывшим взглядом

И видел горя вечные глубины, не замечая жизни цель.

Суровая божественность ему боль причиняла,

330. И, к трону своему прикованный, он удовлетворенья ждал

От ежедневной дани слез, ею непролитых еще.

Вернулся вновь вопрос жестокий о мгновеньях жизни человеческой.

Страданий и желаний жертвоприношение,

Что предлагает бессмертному экстазу Земля,

335. Вновь стало совершаться под вечной дланью Бога.

Уже неспящая Савитри без ропота стерпела марш сомкнутых мгновений

И посмотрела на этот мир зеленый и улыбчивый, но сопряженный с риском,

И услыхала невежественный крик живых творений.

Среди обычных звуков на повседневной сцене

340. Её душа восстала, противостоя Судьбе и Времени.

Недвижная внутри, Савитри собирала силу.

То был тот самый день, когда уйти из жизни был должен Сатьяван.

Конец Песни первой

Песнь вторая

ИСХОД

На время опустившись в мыслей тайники,

Савитри разум переместился к многоликим воспоминаньям прошлого,

Ожившим вновь, и осознал цель их прихода:

Воспоминанья, угасая, в ней нерушимо жили;

5. То прошлое, как призрак «я» невидимый и роковой,

И преходящий, и исчезающий из преходящих глаз,

Несло в своей груди фантомной будущее наше.

По следу быстро исчезающих событий, повернутому вспять,

Неумолимо двигался поток минут.

10. На берегу таинственного этого излива,

Что населен был видами известными, исчезнувшими ныне,

И о́бразами тонкими того, что раньше было,

Стоял свидетель-дух Савитри, обозревая Время.

Всё то, о чем она мечтала и на что надеялась, всё, что сбылось,

15. Умчалось на орлиных крыльях в Лету сквозь небеса ожившей памяти.

Как будто в многоцветьи внутреннего жаркого рассвета

Широкие дороги и тропы милые, влекущие по жизни,

Предстали пред её, как солнце, чистым, всё фиксирующим взглядом:

От ярких дней в стране чудесной детства

20. И юности, парящей среди лазурно-синих гор и райских рощ,

И крыльев ослепительных Любви

До темного оцепенения под молчаливой тенью рока,

Когда в последнем повороте с адом состязались небеса.

Двенадцать страстных месяцев вели ко дню несчастья.

25. Нисходит полная и сверхъестественная тьма

На человека иногда, когда он начинает приближаться к Богу:

Приходит час, когда недостает всех средств его Природы;

Тогда из-под Неведения защиты вытесненный разом,

Отброшенный назад к своим элементарным изначальным нуждам,

30. Он должен скинуть, наконец, с себя свою поверхностную суть

И неприкрытой стать сущностью, что обитает внутри него:

Такая участь для Савитри выпала в тот день.

Настал момент решить, должна ли жизнь напрасной быть

Иль нужно пробудить в себе бессмертную стихию,

35. Такую свою волю, что тела своего судьбу отменит.

Ведь, только Дух бессмертный своею вечной силой

Ярмо, рождением наложенное бренным, может снять.

И только это «Я», что создает тот самый образ «я»,

Может стереть весь этот ряд застывший, непрерывный,

40. Что именами разными соединяет все бесчисленные жизни,

Личины эти разные, забывшие себя,

И скрытно наблюдает в сознательных деяньях наших

За шлейфом старых забытых мыслей и поступков,

Не признавая завещаний от наших погребенных «я» -

45. Наследства тягостного наших форм, исчезнувших навек,

Вслепую принятого телом и душой.

Был в этих наблюдениях как будто эпизод забытого рассказа:

Утеряно его начало, мотив и фабула сокрыты;

История, прожитая однажды, всё подготовила и создала

50. Судьбу, дарованную нам сейчас – дитё энергий прошлых жизней.

Вот этот стойкий ряд космических последствий,

Скрепленных прочно связями сокрытыми и неизбежными,

Должна была Савитри разорвать и низвести одной лишь силой своей души,

И прошлое свое – преграду на пути к бессмертью –

55. Ей нужно было сравнять с землей и заново сформировать свою судьбу.

А диалог с Богами изначальными,

Которые встречают на границах неизвестного,

Её души спор с воплощенным Небытием

В опасной, смутной обстановке ей нужно было выиграть:

60. С бесформенной Причиной должно было столкнуться существо её,

И всей вселенной противопоставить одно лишь «я» своё.

Там, на вершине голой, где «Я» стоит перед пустым Ничто,

А жизнь теряет смысл, и у любви опоры нет,

Свое решение нужно защитить Савитри на грани смерти,

65. В пещере угасания людей о беззащитном требовании жизни заявить

И право отстоять своё быть и любить.

Необходимо изменение внести в устройство строгое Природы;

Она должна добиться освобождения от прошлого оков,

И старый счет страданья погасить,

70. И вычеркнуть из Времени соединенный длинный долг души,

Тяжелые обременения кармических Богов

И медленную месть неумолимого Закона,

Тяжелую необходимость вселенской боли

И жертву тяжкую, и результат трагический.

75. Она должна прорваться за барьер, где Время не существует вовсе,

Проникнуть глубиною мыслей в чудовищную тишь Пустоты,

Взглянуть в страдающие от одиночества глаза бессмертной Смерти

И обнаженным духом своим измерить Бесконечность ночи.

Великий миг, страданье приносящий, теперь стал ближе.

80. Словно у войска, одетого в броню и марширующего к своей судьбе,

Те дни последние и долгие прошли тяжелой поступью,

Хотя и долгие, но всё же быстротечные и слишком приближавшие конец.

Одна средь множества любимых лиц,

Одна, осознающая, среди сердец счастливых, неосознающих -

85. Дух, защищенный её бронею, дежурство нес в те самые часы,

Прислушиваясь к потрясающим предвиденным шагам

В сокрытой красоте не свойственных для человека чащ.

Как воин на арене смолкшей, грозной,

Она стояла ради мира, не знающего ничего об этом:

90. Не ожидая помощи, Савитри сберегала Силу внутри себя;

Отсутствовали здесь глаза земных свидетелей;

Природа одинокая внизу и Боги наверху

Лишь были очевидцами того наполненного мощью спора.

Суровые холмы, стремящиеся к небу, были вокруг нее,

95. Обширные зеленые леса с их шелестом глубокомысленным,

Невнятно бормотавшие приглушенное заклинание.

Густая, пышная и красочная жизнь, сокрытая от всех, сама в себе,

Задрапированная в монотонность насыщенно-зеленых ярких листьев,

И множество цветов веселых в пестрых солнечных лучах

100. Стеною окружили сцену судьбы её, уединенную от всех.

Там поднялась она к высотам духа своего:

Дух-гений тех немыслимых безмолвий,

Что душу пропитал её своим бескрайним одиночеством,

Открыл ей чистую реальность её сути,

105. Соединив вплотную Савитри с этим окруженьем.

То одиночество часы её людского воплощенья подняло

До уровня основы вечной, уникальной.

Сила прямых и очень скромных нужд

Уменьшила всю тяжесть повседневных человеческих забот,

110. Обременительную массу потребностей ненужных,

Оставив только тонкий и первичный слой простых физических желаний;

Земли же первобытной потрясающая первозданность,

В раздумья погрузившийся глухой массив деревьев

И в размышлении застывшее сапфировое небо,

115. И значимость формальная неспешно шествующих месяцев

Оставили обширное пространство ей для Бога и надежды.

Так её драмы прожит был сияющий пролог.

Для вечности шагов установилось место на земле -

Одно среди томления лесов.

120. За ним присматривали острые лучи стремленья,

Взирающие сквозь золотистый Времени просвет.

Здесь тишина, подслушивая, ощутила слова еще несказанные ею,

Часы совсем забыли здесь о движеньи, ведущем к печальным измененьям.

С внезапностью, присущей божественным пришествиям,

125. Вновь повторяя чудо нисхожденья первого

И превращая в восхищенье вялое земное движение по кругу,

Любовь пришла к ней, затмевая мрак и смерть -

Так бог Любви нашел в ней свой совершенный храм.

С тех пор, как к небесам тянуться начало земное существо

130. На жизненном пути суровых долгих испытаний,

Луч Света ни одно творенье не несло в себе ещё –

Луч испытаний разных Богом существа людского,

Молниеносный, из небес в пучины наши.

На благородный род указывало всё в Савитри.

135. Небес наперсник, тесно связанный с просторами земли,

Возвышенный и скорый её юный дух-провидец,

Через миры великолепья и покоя шествуя,

Перелетал при помощи воображенья к явленьям нерождённым.

Савитри воля была яркой, без ошибок, с несомненным самообладаньем;

140. А ум её, как море искренности безупречной,

Неистовый в потоке, не содержал в себе волн мутных.

Подобно динамичному мистическому танцу жрицы

Экстазов чистых и совершенных, которую ведет

И вдохновляет свод откровений Истины -

145. Той самой жрицы, что танцует у богов в пророческой пещере, -

Подобно танцу, сердце тишины в руках восторга божьего

Наполнило ударами глубокими творящими -

Ударами сей притчи о рассвете – всё тело,

Что приютом оказалось божественности скрытой

150. Иль дверью золотою храма в запредельный мир.

Бессмертья ритмы в поступи её земной царили;

Её улыбка, её взгляд будили ощущение небес

Даже в материи простой, а интенсивный их восторг

Лил щедро неземную красоту на все людские жизни.

155. Деянием врожденным была её неограниченная жертвенность;

Великодушие такое же обширное, как море или небо,

Окутывало своею мощью всё, что приходило,

И создавало ощущение величья мира:

Её заботливость была как солнце нежной и спокойной,

160. А страсти пыл был в равновесии, как голубое небо.

Душа ее летела как загнанная птица,

На крыльях утомленных уносясь из штормового мира,

В стремлении достичь покоя на груди воспоминаний -

В приюте безопасной и прекрасной нежной тишины,

165. Где можно заново испить всю жизнь в потоках сладостных блаженства,

Восстановить утерянное состояние счастья,

Вновь ощутить великолепье атмосферы природы светлой,

Очистить радость под её горячим многоцветным управленьем.

Неисчерпаемая бездна состраданья, алтарь безмолвия -

170. Её душевная поддержка открыли врата небес;

Любовь её была обширней всей вселенной,

И в сердце её мог получить прибежище весь мир.

В нём пребывало божество Любви в своем величьи безграничном:

Вне атмосферы ограниченной, в неволе содержащей существо её,

175. Она могла реально ощутить дыхание духа тонкое,

Высокое настолько, что было в силах сделать всё вокруг божественным явленьем.

Ведь, даже глуби существа её являлись тайниками света.

Она была и словом, и молчаньем в одночасье,

Материком покоя, что распространяет сам себя,

180. И океаном чистого бесстрашного огня;

Безмолвие богов и сила их принадлежали ей.

В ней бог нашел такое же безбрежие Любви, как у себя,

И здесь же он обнаружил высь небес с их тонкой теплотой,

В которой двигаться он мог, как в доме своём родном.

185. В ней он увидел свою же собственную вечность.

И даже нить печали до той поры не прерывала её луч света.

С тех пор, как мысли взор в теле её, дыханьем скованном,

В теле, живущем на груди земной, непрочной, бренной,

Взор тот, с симпатией открытый к счастливым звездам,

190. Где жизнь не подвергается печальным измененьям,

Припомнил красоту, которую не открывали смертью движимые веки,

И удивился земному миру слабых хрупких форм,

Влекомых парусами Времени блистающего,

Была с ней неподвластность вечных, не рождённых Сил.

195. И хоть она склонилась под тяжестью земною,

Шаги её, всё ж, были соразмерны шагам Богов.

Дыхание земли не в силах было запятнать сверкающее зеркало:

И, не затронутое пылью нашей смертной атмосферы,

Восторг небес духовный оно всё также отражало.

200. Все те, что жили в круге света самой Савитри, едва ли видели

В извечных небесах её блистательного друга детства,

Спустившегося из царств недосягаемых

Во след пришествию её, такому яркому и притягательному, -

Парящую над нею Феникс-птицу бесконечного блаженства,

205. Парящую на крыльях, что ярким пламенели огнем:

Небес защитник, исполненный покоя, охранял дитя, направленное с миссией.

Богатой красками орбитой был первый срок её,

А годы те сменялись, как золотые одеяния богов;

И в счастье том безветренном на троне восседала молодость её.

210. Но радость эта не может продолжаться вечно:

Есть тьма в материи земной, что не желает,

Чтобы долго длилась излишне радостная нота.

Неотвратимая Рука была к Савитри слишком близко:

Так облаченная Бессмертьем попала в ловушку Времени.

215. Тот, кто встречает существ великих, взваливших бремя на себя, нашел её.

Определил он путь и испытанье тяжкое,

Избрав для страшной жертвы её души

Паденье, смерть и горе единственными стимулами духа, –

Бог сомневающийся факелом страданья этим

220. Открыл перед Савитри бездну мира несовершенного,

Призвав её заполнить пучину эту своей бескрайней сутью.

Бог царственный, безжалостный, своим спокойным взглядом

Фиксирующий Вечности ужасную стратегию,

Измерил затруднение могуществом Савитри

225. И вырыл ещё глубже пропасть, которую должно всё человечество преодолеть.

Атаковав внезапно божественную суть Савитри,

Он сделал её сердце сражающимся сердцем человека,

А силу её заставил следовать по предназначенной дороге.

Как раз для этого она и приняла обличье смертное;

230. Она пришла сражаться с этой Тенью, и ей пришлось

Лицом к лицу столкнуться с загадкой существования человека

И кратковременной борьбою жизни в ночи Материи немой.

Смириться ей с Невежеством и смертью

Или дорогу проложить в Бессмертье

235. И победить в божественной игре за человека, иль проиграть –

Выбор души её определился жребием Судьбы.

Но родилась она не для того, чтобы страдать и покоряться,

Вести вперед, освобождать была её блистательная роль.

Её соткали не из земной материи, пригодной только

240. Для деяний несерьезных, обычных Сил.

Отображение фигуры, мятущейся на полотне Судьбы,

Которую наполовину оживили для шоу преходящего,

Или фигуры, потерпевшей кораблекрушенье в Желанья океане

И брошенной в водовороты игры жестокой,

245. Швыряемой по безднам Случая,

Или творение, рожденное сгибаться под тяжестью ярма

Невольником, игрушкой Времени-владыки,

Иль пешка ещё одна, судьба которой быть продвинутой на шаг -

Шаг небольшой вперед, один, на той доске неисчислимых жизней

250. В той шахматной игре земной души с неумолимым Роком -

Так представляется фигура человека, изображаемая Временем.

Сознательное тело, Сила, породившая себя – она пришла на Землю.

В загадочном явлении текущих сумерков богов,

При тихом, странном и нелегком компромиссе

255. Природы ограниченной с Душою безграничной,

Где двигаться должно всё меж предопределенным Случаем

И равнодушною слепой Необходимостью,

Души огонь не смеет слишком высоко взлетать.

Но если он однажды встретит Пламя изначальное, глубокое,

260. Прикосновение это уничтожить может все сотворенные ограниченья,

И перед силой Бесконечья земля склонится.

Тюрьмой является весь этот необъятный материальный мир:

В нём поперек любой дороги стоит намертво врытый, твердокаменный Закон,

И стражи серые, огромные шагают перед каждыми вратами.

265. Тот серый трибунал Невежества –

Святая Инквизиция жрецов Ночи –

Сидит над приговором душе-авантюристке,

А двойственные заповеди и Кармы правило

Удерживают Бога и Титана в нас:

270. Боль с неизменной плетью, радость с платой серебром

Стоят на страже Колеса, крутящегося вхолостую.

Они в оковы заключают тот разум, что карабкается ввысь,

Печатью запечатывают сердце, распахнутое настежь;

А Смерть задерживает Жизнь, шагающую в поиске открытий.

275. Так пребывает в безопасности трон Несознания,

Пока неспешно исчезают друг за другом целые эпохи,

А Существо живое пасется за оградою священной,

И Сокол золотой не может больше в небеса взлететь.

Но, вот, поднялся кто-то и зажег огонь, не ограниченный ничем.

280. Хоть и была она осуждена той темной Силой, что ненавидит счастье,

В ужасном том суде, где жизнь должна платить за радость,

И чисто механически судья приговорил её

К мучительному испытанию бременем всех человеческих надежд,

Но, всё ж, Савитри не склонила головы перед суровым приговором

285. И сердце беззащитное не обнажила судьбы удару.

Обычно так должна склоняться воля человека, порожденная умом,

Послушная законам прошлых лет,

Без жалоб принимающая вызов этот низших богов.

Но в ней было посеяно сверхчеловеческое семя.

290. Крылья могучие мечты не смог сложить Савитри дух,

И отказался он искать обычный путь

Или, найдя, что смыслы жизни золотые все утрачены,

С землей смириться, вычеркнутой из списка звездного,

И погасить отчаяньем черным Свет, который был дарован богом.

295. Привыкшее к началам истинным и вечным,

Савитри существо осознавало свои божественные корни

И не просило смертного непрочного освобождения от боли,

И не латало неудачу соглашеньем или компромиссом.

Было известно ей, какую нужно выполнить работу и что сказать;

300. Историю души своей, ещё незавершенную, записывая

Посредством дел и мыслей, начертанных в книге Природы, -

Она не согласилась закрыть страницу жизни светлую

И отменить свое общение со всею вечностью

Или безвольным согласием своим скрепить

305. Баланс жестокий предстоящего обмена в мире этом.

Та сила, что трудилась в ней упорно с той поры, как сотворили землю,

В жизнь претворяя план великого мироустройства,

Осуществляя после смерти намеченные бессмертьем цели,

Отвергла с отвращеньем роль разочарования бесплодного,

310. В которой утрачивался смысл рождения во Времени,

И отказалась подчиниться воле случайных фактов

Иль предоставить слепому случаю высокую судьбу свою.

В себе самой она нашла надежное спасительное средство,

И право суверенное свое поставила она против железного закона:

315. Одна лишь её воля противостояла космическому принципу.

Восстало благородство это, чтоб колесо слепое Страшного суда остановить.

Незримый постучался в тайные сокрытые врата Савитри,

И её сила, возросшая стократно от этого удара молнии

Во глубине души, тотчас же пробудилась ото сна.

320. И вынесла она этот удар Того, кто убивает и спасает.

Став на пути внушающего страх движенья, невидимого простому зрению,

Преградой став ужасу маршрута, который изменить не в состоянии никто,

Она столкнулась с машинерией вселенной лицом к лицу;

Восстало сердце на пути катящегося колеса:

325. Гигантское вращенье приостановилось перед ним -

Так повстречали огонь души те непреклонные обычаи.

В её руках вдруг оказался магический рычаг,

Что вечно направляет волю Невыразимого сокрытого:

Молитва, дело мастера, велика идея

330. Соединить способны силу человека с трансцендентной Силой.

Тогда любое чудо становится всеобщим правилом,

Одно могучее деянье может изменить весь ход событий;

Единственная мысль при этом становится всесильной, всемогущей.

Сейчас всё кажется нам необъятным скопищем Природы механизмов;

335. Порабощенье безграничное материи законом

И затяжного предопределенья цепь железная,

Природы прочные и неизменные привычки, что имитируют Закон,

Её империя, подобная искусной, но не осознающей ничего машине, –

Всё это отменяет право свободной воли для человека.

340. Он кажется машиной среди машин:

При этом поршень его мозга выкачивает мыслей образы наружу,

А бьющееся сердце вырезывает образы эмоций;

И без сознания энергия как будто фабрикует душу.

Или фигура мирозданья являет признаки Случайности,

345. Привязанной к сбивающему с толку шесту Материи,

Вокруг которого Природа повторяет циклами свои вращенье.

Тогда здесь проявляется случайный ряд слепых событий,

Которых разум человека наделяет иллюзорным смыслом,

Иль Жизни инстинктивный поиск, что опирается на чей-то опыт,

350. Иль грандиозная работа погрязшего в невежестве ума.

Но, вот, приходит мудрость, и возникает ви́денье глубинное, -

Тогда Природы инструмент сам коронует самого себя её царем;

Он ощущает свою сознательную силу и существо свидетеля;

Душа его со стороны взирает за игрой Природы и видит высочайший Свет.

355. Так позади машины грубой, плотской Божественность встает.

В огне триумфа эта истина ворвалась;

Победа завоевана была для Бога в человеке,

И божество явило свой скрытый прежде лик.

Великая Мать Мира в Савитри тотчас же восстала:

360. Холодный мертвый поворот судьбы сменился выбором живым,

И поступь духа утвердилась над Обстоятельством.

Отбросила она бесчувственное, страшное, идущее по кругу Колесо,

И тотчас же остановила безмолвный марш слепой Необходимости.

Воитель пламенный с вершин непреходящих,

365. Кому дозволили своею силой открыть закрытую мешающую дверь,

С личины Смерти сбросил маску её глухого самовластья

И разорвал сознания и Времени границы.

Конец Песни второй

Песнь третья

ЙОГА ЦАРЯ:

ЙОГА ОСВОБОЖДЕНИЯ ДУШИ

Желание вселенной явило свету появление Савитри в теле бренном.

Передний край извечных поисков возглавив,

Главный герой в этом таинственном спектакле,

Где Неизвестное исследует себя в различных формах

5. И ограничивает свою вечность предопределенным сроком,

А Пустота слепая создает усилья, чтобы жить и видеть,

Герой-мудрец и труженик, творящий совершенство,

Внёс силу светоносную в стремленье молчаливое Земли.

Из высших сфер дух Ашвапати опустился

10. И в поле зрения людского недолговечного попал -

Был он посланцем к нам из вечности далекой.

Его рожденье было символом и знаком -

Лучом, ведущим человека по неизведанным земным дорогам;

И человеческая суть его, подобная прозрачному покрову,

15. Скрывало то Всеведущее, что за руку ведет незрячий мир.

С космическим Пространством, Временем был тесно связан он,

Земле и человеку выплачивая Бога долг,

Поскольку в праве этом был, являясь Ему сыном.

С невежеством, присущим смертным, хоть и соглашаясь,

20. Всезнание его несло всем людям Свет невыразимый.

Подобно силе некой Постоянства изначального,

Притянутой к мгновениям потоку,

Хранил в себе он образ всех Пространств, лежащих позади мгновений этих:

Была в нем мощь, Непостижимому присущая.

25. Архивовед всех тайных знаков Реальности потусторонней,

Сверхчеловеческих мечтаний охранитель -

Печатью был отмечен он воспоминаний мощных,

И грандиозные лучи их лил он на человеческую жизнь.

И долгим ростом были дни его навстречу Вседержителю.

30. Направленное к небу существо, питающее свои корни

Пищей из источников оккультных и духовных,

Взбиралось белыми лучами навстречу к еще невидимому Солнцу.

Его душа была посланником всей вечности,

Был ум его похожим на огонь, вздымающийся к небесам,

35. А воля – охотником, стремящимся идти по следу света.

Был каждый вздох его подобен всплеску океана,

Каждое действо носило отпечаток бога,

Мгновенье каждое было как взмах могучих крыльев.

И небольшой кусочек нашей смертной жизни,

40. Которого коснулся житель тех высот,

Живого Бесконечья становился игровой площадкой.

Телесный внешний вид – не всё, что существует,

Форма обманчива, а личность только маска;

Силы небесные сокрытыми в глубинах человека находиться могут.

45. Его кораблик хрупкий перевозит через море лет

Обличие Нетленного, доселе неизвестное.

Дух пребывает в нас, являясь Бога пламенем,

Частицей огненной чудеснейшего Дива.

Творец он своего блаженства и красоты своей,

50. Бессмертный в нашей смертной малости.

Этот ваятель внешних форм того же Бесконечья,

Этот завесой защищенный Обитатель, непознанный ещё, -

Он – самопосвященный в мистерии, сокрытой плотною вуалью, -

Идею космоса свою сам прячет в семени немом, ничтожно малом.

55. С негласной силою оккультной той Идеи,

Что свыше предопределяет действие и форму,

Он переходит от жизни к жизни, поднимаясь по ступеням,

Меняя воплощенное самим собою «я» от формы к форме; за образом своим

Приглядывает сущность, которая растёт под взглядом пристальным его,

60. И в червяке ничтожном бога он грядущего предвидит.

В конце концов, скиталец этот по дорогам Времени

К границам вечности приходит.

Задрапированный под преходящий образ человеческого рода,

Он остро ощущает собственное вещество – неумирающее «я» -

65. И тотчас же теряет своё родство со смертными людьми.

Луч вечности пронзает его сердце,

Мышление его уходит в бесконечность,

И обращается всё в нём к просторам духа.

Душа его срывает все покровы, чтобы с Божественной душой соединиться,

70. А океан Сверхжизни поглощает жизнь его.

Уже напился он из Матери миров груди;

Его структуру наполняет Сверхприрода:

Она воспринимает его духа вечную основу

Незыблемым залогом её изменчивого мира

75. И формирует образ ею не рождённых ещё сил.

Мать-созидательница вечно постигает в нём себя,

В творении этом истинных её деяний:

Её лицо проглядывает сквозь его личину, в его глазах блестят её глаза;

И существо её в единстве с ним глубоком состоит.

80. Затем Божественное, бывшее сокрытым, на свет выходит.

Единство неизменное, а также динамическая Сила

Нисходят в человека, как неотъемлемые знаки Божества;

Его душа и тело получают этот превосходный образец.

Жизнь человека – это подготовка с неясной долгой перспективой,

85. Как круговерть тяжелого труда, надежды, мира и войны,

Проложенная Жизнью на неизученной материи земли.

И в восхождении своём к вершине, которой не касался ещё никто,

С огнем выискивает он сквозь полумрак гипотез

Едва знакомую сокрытую реальность, всегда теряемую всеми.

90. Он ищет что-то иль кого-то, ещё не найденного прежде,

Он ищет поклоненье идеалу, которого никто здесь не достиг,

Спиралью бесконечных взлетов и падений,

Пока в конце концов он не достигнет той гигантской выси,

С которой его Слава озарит того, кто сделал нас,

95. И мы ворвёмся в бесконечность Бога.

Мы совершим побег через границу нашей собственной природы

Под свод живого света Сверхприроды.

Сейчас всё это стало ясно Ашвапати – сыну Силы.

В нём этот высший переход положен был в основу.

100. Сам внеземной и изначальный Имманентный,

Искусством чьим является течение Природы,

Творец вселенский в этом свою руку тайно приложил,

Чтоб в скоротечность погруженную машину к деяниям небесным повернуть.

Высокое Присутствие трудилось позади двусмысленной завесы:

105. Оно ковало для Ашвапати почву, чтоб вынесла она Титана вес.

И очищая полуотёсанные блоки природной силы,

Оно вмуровывало его душу в скульптурное изображенье бога.

Творец материи чудесной для наших «я»,

Над сложным и высоким замыслом своим трудясь

110. В безбрежной мастерской космического мира,

Лепил ритмично части существа во Времени своём.

Внезапно чудо запредельное явилось:

То в муках родовых в оккультном лоне жизни

Его Величество, сокрытое под маской, безупречно очертило

115. Задуманную им вершину всего того, что до́лжно быть.

Венец архитектуры всех миров,

В котором Небо и Земля таинственно переплелись, -

Божественность соединил он с планом смертным.

В тот час Провидец был рожден – блистательный гость Времени.

120. Освободился ум его от тех ограничений, что вводит Небо.

Грифоны – стражи Дня и Ночи – отступили,

И в Небе этом, ранее закрытом, прореха вскрылась;

Вернулось к прошлым целям сознательное существо его:

Ориентиры слабой личности исчезли,

125. И остров его эго соединился с материком своим.

Преодолён был этот мир доселе жестко ограниченных созданий:

Барьеры пали, и к Неизвестному открылась жизнь.

Все соглашенья прошлых пониманий были отринуты,

И, удаляя подчиненья строгое условие,

130. Был договор души с неведеньем Природы расторгнут.

Все мрачные запреты существа были отброшены,

И интеллекта яркая тяжелая узда разрушена,

И истина, отныне полная, нашла себе обширное небесное пространство,

И зрение небесное теперь всё видело и знало,

135. И безграничным светом стал разум, ограниченный доселе,

И с бесконечностью отныне «я» смертное соединилось.

Его движенье с той поры напоминало полёт орла.

Закончился период ученичества, Неведеньем ведомый,

И Мудрость подняла его на уровень искусных мастеров,

140. Души небесным каменщиком сделав,

Чтоб тайный дом Бессмертия построить,

И претендентом стать божественного Вневременья:

Власть и свобода к нему воззвали с тех высот;

Над сумерками разума и ночью жизни, ведомой звездами,

145. Заря блеснула дня духовного.

Был в полном единении Ашвапати с обширной сущностью своей,

И с каждым разом реже все его поступки определялись человеческой природой;

Бо́льшее существо увидело мир бо́льший.

Бесстрашное стремленье к знанию осмелилось стереть

150. Границы безопасности, очерченные Разумом, которые препятствуют

Его полёту и погружению души внутрь Бесконечья.

Неспешными, свободными, обширными деянья Ашвапати стали,

И даже первые его шаги земные, мелкие ограниченья устранили.

Руками, подкрепленными Энергией преображенья,

155. Он ухватил без промедленья, как лук титана,

Лежащие в глубокой тишине в подвале тайном запечатанном

Те силы, что без пользы спят внутри всех нас.

Он чудо превратил в обычную работу

И сделал повседневной частью всех божественных деяний,

160. Вполне естественных для уровня такого.

Усилия, что делал он, могли бы вдребезги разрушить силу сердца смертного,

Но совершались в царстве том они с могучей простотой;

И цели ставил он великие для повседневных дел Природы:

Сплошным потоком шли к нему дары божественного духа,

165. Поскольку были привилегией и принципом подобной жизни.

Восторг глубокий приносило очищенное восприятье мира,

А внутреннее видение не ожидало долгих размышлений:

Природу всю оно охватывало взглядом быстрым и простым,

В суть самую всего вокруг оно смотрело;

170. Стал Ашвапати видеть душу, не обманываясь больше формой.

И восприятье чистое его то знало в людях, что таилось неизвестным в них;

Оно улавливало суть идеи в самом уме, желание любое – в сердце;

Оно срывало серые покровы тайны с побуждений,

Которые скрывали люди от собственного взора.

175. Он чувствовал, как жизнь, стучащая в сердцах других людей,

Вторгается в него с их горем или счастьем;

Невысказанные их надежды, гнев, любовь

Захлестывали волнами его или потоками вторгались

В ничем не замутненный океан его покоя.

180. Он слышал звуки мыслей, что нисходят свыше

И отражаются под сводами других умов;

Попали в поле зрения его потоки мыслей мира;

Так внутреннее «я» его приблизилось вплотную к «я» других людей

И испытало на себе всю тяжесть общих уз, родства с другими,

185. Однако оставаясь незатронутым – царем, свободным ото всех.

Магический аккорд настроил, оживляя,

Симфониям эфира в такт все старые земные струны;

Всех слуг ума и жизни в этом отклике души

Подвигнул тот аккорд счастливыми участниками стать,

190. А нерв и плоть в те самые чувствительные струны

И записи сиянья и экстаза превратить;

Все средства тела сделал он служителями духа.

Божественное это отправленье с присущей ему изяществом и милостью

Его людскую приземленность осветило работой тонкой;

195. Так опыт жизненный глубинных связей тела

Заставил пробудиться душу, что одурманена влиянием Материи была.

В глухой стене, что закрывает нас от нашей сущности,

В сокрытой тайне видимого сна -

Мистическом пространстве, что существует позади бессонных мыслей, -

200. Открылась дверь, силой Материи воздвигнутая,

Высвобождая то, что было не захвачено земными чувствами:

Мир неизведанный и полностью незримый для внешнего ума

Явился в протяжениях души, лишенных звуков.

Сидел в раздумьях в тайном этом зале Ашвапати,

205. В те страны светлые грядущего глядя,

Где стало истинною явью то, что грезилось его уму,

Где всё, что жизнь желает страстно, пододвигается вплотную.

Он видел Совершенных, живущих там в жилищах звёздных,

Несущих на себе великолепие бессмертной формы

210. И возлежащих в бережных объятьях Вечного покоя,

Блаженных в сердцебиеньях божьего экстаза.

Он жил в мистическом пространстве, где возникает мысль,

А волю кормят Силою небесной

И молоком достоинств Вечного питают,

215. Пока не вырастет она в подобье бога.

В сокрытых интерьерах, потаенных переходах

Оккультных залов самого Свидетеля со стенами, что ум возвёл,

Открылись окна внутреннего взора.

Пространством Времени, что целостно и неделимо, Ашвапати овладел.

220. Подняв тяжелую завесу плоти;

Ступил он на порог, что змей-хранитель ревностно стерёг,

И вглядываться стал в мерцающие коридоры Бесконечья,

Безмолвно вслушиваясь тихим сердцем

В пришествие чего-то нового и неизвестного ещё.

225. Он созерцал пустую тишь

И слышал поступь немыслимой ещё идеи

В аллеях дальних запредельного пространства.

Он слышал тайный Глас – то Слово вещее -

И видел нашу скрытую личину.

230. Все внутренние планы отворили двери хрустальные свои,

И жизнь его соприкоснулась с влияньями и силами, которых прежде она не знала.

Пришло виденье царств, что выше наших,

Пришла осведомленность о высших сферах и небесах,

О существах, не ограниченных короткой жизнью,

235. И оболочках, что гораздо тоньше наших смертных тел,

Структурах, слишком утончённых для восприятий материальных наших,

Деяниях, сверкающих богоподобным светом,

Движениях, что побуждает делать сверхсознательная сила,

И радостях, что никогда не изливаются сквозь бренные тела,

240. И о пейзажах красивей земных, и о счастливых жизнях.

Сознание блаженства, красоты

И знанье, что становится предметом постиженья,

Сменили чувство, что было отделено от сердца,

И притянули в свои объятия всю Природу.

245. Ум выглянул наружу, чтобы встретить скрытые миры:

Сверкающая атмосфера непостижимыми взыграла образами всех оттенков,

В ноздрях затрепетали ароматы, идущие с небес,

Язык неторопливо ощутил мёд рая.

Слух, как канал гармонии вселенской,

250. Наполнился потоками божественных звучаний,

Стал ложем оккультных звуков, которых земля услышать не способна.

Из тайного, сокрытого пространства, где обитает дремлющее «я»,

Неведомой, глубинной правды глас пришел,

Звучащий под вселенским сводом

255. И слышимый лишь в тишине всезнания,

Захваченный интуитивно сердцем и тайным чувством.

Он нёс в себе безмолвную и запечатанную суть,

Он выражал запрос земли, который не был пока услышан,

И песню обещания струил ещё не воплотившихся небес,

260. Всего, что скрыто во всемогущем Сне до сей поры.

В той беспрестанной драме, Временем влекомый

В своём внимающем всему потоке, что несёт

Необъяснимое сомненье мира в бесцельном странствии,

Смех наслажденья неусыпного запузырился пеной,

265. Желание шептавшей, которое не может умереть:

Пришел плач мира о блаженстве бытия,

Великолепьи и величьи его неутомимой воли к жизни,

Призыв души к рисковым приключениям в пространстве

И путешествию сквозь все волшебные столетья,

270. К труду существ в материальной вселенной этой,

К их поиску мистического смысла жизни

И радости высокого духовного ответа,

К сердечному биению довольства жизнью

От всякой сладости ее даров,

275. К дыханью учащенному и пульсу, трепету надежды, страха,

И к вкусу боли, слёз, экстаза,

К удару острому восторга от внезапного блаженства,

К рыданию от страсти и от нескончаемого горя.

Шум приглушенный, шепот тех неслышных звуков,

280. Толпятся что вокруг наших сердец, но не найдут окошка,

Чтобы войти, в песнь превратился новую, духовную

Всего того, что так страдает, поскольку неизвестно ещё миру,

Всего того, что тщетно трудится в старании родиться,

Всей сладости, которой не вкусил ещё никто,

285. Всей красоты, которой не было дотоле.

Неслышное нашим ушам глухим и смертным,

Многоголосье ритмов мира сплетало изумительную песнь,

К которой жизнь стремится приспособить здесь удары-рифмы,

Передвигая все пределы наши навстречу к беспредельному,

290. Настраивая жизнь конечную на бесконечность.

Ворчание глухое из пещеры подсознанья раздалось -

То бормотанье было первичного невежества;

Пришел ответ на недовольство неразборчивое это -

Был явлен свыше молнией и громовыми крыльями

295. Сверкающий раскатами Невыразимому священный гимн

И прославленье сверхсознательного света.

Открыто было всё, что выразить не мог никто здесь;

Виденье и мечта стали сюжетами рассказов истины

Иль символами, что правдивей фактов,

300. Иль истинами, что в силу возвели печати сверхприроды.

Бессмертные глаза приблизились и заглянули в его глаза,

Заговорили, встав рядом с Ашвапати и существа из царств других:

Вечно живые существа, которых мертвыми зовем мы,

Которые смогли после рождения и смерти оставить славу о себе,

305. Чтоб мудрость изложить, что превосходит все слова пустые:

Добра цари и зла цари,

Что обратились к разума судейству,

Провозгласили истину святую своих позиций, противоречащих друг другу.

И всякий Бога выразителем считал лишь одного себя:

310. Так боги света и титаны тьмы

За душу Ашвапати, как за ценный приз, сражались.

И каждый час, что Времени колчан высвобождал,

Рождал песнь нового открытия

Гудением звенящей тетивы младого эксперимента.

315. Поэмой фантастической духовной стал каждый день его,

Как если б он родился в ярком новом мире;

Нежданным другом в нём забилось приключение,

И радости вкус острый сладкий принесла опасность;

Переживанием глубоким стало каждое событие.

320. Прошли эпические встречи, нежданные высокие беседы состоялись,

Пришли советы, которые небесной речью были созданы,

А губы сокровенные нашептывали сладкие посылы,

Чтоб в сердце принести восторга зов,

Чтоб море искушений сладких похитить из прекрасных царств,

325. Из мира же блаженства – сонм неожиданных экстазов.

То было место чуда и восторга.

Всё ясно мог воспринимать его ярчайший тонкий слух;

Любой контакт пронизывал его вибрацией могуществ неизвестных.

Так осязание, разбуженное близостью к пространствам неземным,

330. Ответ давало тонким безграничьям,

А стон серебряный открывшихся ворот предвосхищал

Молниеносный взгляд, который Ашвапати бросил в невидимые царства.

Его сознание и видение его росли всегда,

И проявлялся в них простор достойный и полёт высокий;

335. Он перешел границу, что Материя разметила по праву,

И за границей этой пояс пересек, в котором мысль сменяет жизнь.

Из мира знаков он вдруг пришел

К безмолвью «я», где никакого мира нет совсем,

И за пределы посмотрел вовнутрь безличной глуби.

340. Все символические образы право на жизнь здесь потеряли,

И признаки пропали, которые могли все чувства наши распознать,

И сердце здесь не билось больше в теле,

Глаза не любовались больше здесь красотою формы.

Пришли необычайные и яркие моменты молчаливого покоя.

345. Он воспарил в пространстве, лишенном всяких знаков,

Наполненном до края аморфным содержимом,

Где мир был заключен в едином существе,

И познавалось всё лишь только в свете тождественности с ним,

И собственною самоочевидностью своею был Дух.

350. Глазами человека всматривался в мир Всевышний,

И видел он во всех творениях себя,

И узнавал свой голос собственный в воззрении каждом, в каждом слове.

Единство в нём завершено, нет поисков, объятий новых,

Любовь – стремление Единого к нему Единому,

355. И красота – лишь милое отличье Его же самого,

А уникальность – его же множества реальная душа.

Все истины объединяются в одну в нём Истину,

А все понятия в себе соединяют подлинную Сущность.

В нём, познающая себя своим же собственным и бесконечным «я»,

360. Божественная мудрость чистая, беспримесная

В покое вечном пребывала одиноко, молчаливо,

Без движенья всевидящей владыкой полновластной.

В ней знанью не нужны слова, чтоб воплотить Идею;

Идея, ищущая место в беспредельном,

365. Скучая от своего бессмертия, лишенного приюта,

Не просится для отдыха в резную яркую ячейку мысли,

Чей взгляд на всё вокруг, урезанный одним окошком,

Всего лишь видит небольшую часть небес обширных Бога.

Здесь беспредельный дружит с беспредельным;

370. Пока ты в нём – ты больше всего мира,

Пока ты в нём – ты своя собственная вечность.

В уме земном не концентрировался больше Ашвапати;

Безмолвия всевидящая сила наполнила его по самый край:

Охваченный богоявлением чистым и безмолвным

375. В видении, что превосходит формы,

И в житии, что превосходить жизнь,

Приблизился он к неподвижному сознанью, которое поддерживало всё.

И глас, что может речью ум тревожить,

Стал молчаливым знанием в его душе,

380. А сила, что ощущает истину свою лишь в действе,

Была отправлена сейчас в покой беззвучный, всемогущий.

Свобода от опеки над мирами

И перерыв короткий поиска, что радости и муки нам приносит,

Преобразили всё давление Природы в невозмутимую тишь Бога.

385. Единодушие глубокое сменило жизни долгий спор.

Война воззрений, которые рождает мирозданье,

Сил столкновение, стремящихся к господству

С таким ужасным боем, что можно этим возжечь звезду

Иль сотворить крупинку пыли,

390. Дороги, что овалами немыми по пространству кружат,

Что поиском стремлений мира вспаханы,

Отрыжки долгие потока Времени,

Мученье, заостряющее жуткой страсти силу,

Что пробуждает бурное кипение в тупых земных наносах

395. И вырезает из этой грязи личность,

Страдание, которое питает Природы голод,

И течка страсти, что создает пылающую боль,

Судьба, которая карает добродетель крушением надежд,

Трагедия, что разрушает длительное счастье,

400. Рыдания Любви, Богов раздоры -

Всё прекратилось в истине, которая живёт в своём особом свете.

Его душа свободной стала, свидетелем происходящего и властелином.

Не поглощенный более потоком, мгновенья оседлавшим,

В котором ум дрейфует непрестанно, как странник на плоту,

405. Спешащий от явленья одного к другому,

В покое Ашвапати пребывал во Времени неразделимом.

Как если бы история, писавшаяся долго и разом данная ему сейчас,

Хранилась в настоящем его этом – всё прошлое и будущее вместе сразу.

Бесчисленные годы он ощущал в секундах,

410. А все часы как маленькие точки на странице жизни видел.

Один аспект Реальности, доселе неизвестный,

Значение космической картины изменил.

Огромная вселенная – материальный мир – всё это стало

Лишь результатом небольшим работы колоссальной силы:

415. Луч вековечный, обгоняющий мгновенья,

То озарил ему, что никогда ещё никто не видел.

В безмолвии могучем утвердилась мысль;

Расширился, потом затих усердно размышлявший ум мыслителя,

Божественная Мудрость прикоснулась к его трепещущему сердцу:

420. Его душа могла плыть за пределы барьера мысли, освещенного теперь,

Ум больше не скрывал безбрежность Бесконечья.

Вот, он увидел мельком на пустынном заходящем небосклоне,

Поверх исчезновенья медленного звёзд, последнего мерцанья их,

Недвижного Покоя сверхсознательные царства,

425. Где рассужденье исчезает, и умолкает слово, -

Лежит лишь одиноко там Непостижимое тропой непроторённой.

Туда никто не приходил, и голос там не раздавался;

Безмолвие господствовало там, и был там лишь Абсолют.

Из этой тишины ум новорожденный возник

430. И пробудился к истинам еще не выразимым,

И проявились формы, несущие значение без слов,

Всевидящая мысль и самооткровенья глас.

Узнал источник он, откуда его дух пришел:

Движение было здесь обручено с Простором неподвижным;

435. Тогда свои основы он в Бесконечье погрузил

И ощутил там устремлённой в вечность жизнь свою.

Вначале лишь недолго эти состояния божественные

И взлеты самообладанья полного без перерыва могут длиться.

Высокое, свет льющее давление спадает очень быстро,

440. Уходят неподвижность тела окаменевшего, затихший жизни транс,

Мощь, затаившая дыхание, покой молчащего ума;

Они так медленно уходят, как день садится золотой.

Застывшие недвижно части тела от покоя устают;

Так ностальгия по прежним малым удовольствиям, делам,

445. Потребность возвратить свои привычные и мелочные «я»,

Чтобы идти путем обычным, низшим,

Потребность, распростершись, отдохнуть в естественном падении,

Как у ребенка, что учится ходить, но долго делать так не может,

Обычно замещает волю того титана, который к восхождению стремится вечно.

450. Тускнеет огнь священный, зажженный на алтаре сердечном.

Уз подсознанья тяга старая вновь возрождается;

Она безвольный дух с высот утаскивает прочь,

Или тупое это притяжение нас увлекает вниз

К основе материальной нашей, ведомой слепой инерцией.

455. Всевышний Дипломат использовать и это может -

Он делает наше падение средством для великого подъема.

Ибо и в поле ветреном несведущей Природы,

И в хаосе сумбурном каждой смертной жизни

«Я» света вековечного и Сила, не имеющая формы,

460. Бок о бок следуют под сенью духа нисхожденья;

Единая вовеки двойственность – Единый

Дом избирает свой среди смятенья чувств.

Он – гость всеведущий, руководитель тонкий,

Невидимым нисходит Он в те части нашей сути, что нечисты,

465. И делает свою работу под завесой тайны,

Пока все части эти не осознают высшую потребность и волю к измененью.

Всё здесь должно усвоить подчиненье высшему закону,

Все клетки тела наши должны хранить Бессмертья пламя.

Иначе дух один придет к истоку своему,

470. Вверяя мир, спасенный лишь наполовину, своей сомнительной судьбе.

Тогда Природа, оставаясь неспасенной, будет трудиться вечно;

Беспомощно кружиться будет в пространстве планета наша,

И цель безмерная творенья осуществиться никогда не сможет,

Пока вселенная не сгинет незавершенной в стремлении тщетном.

475. Даже богоподобной силе, чтобы возвыситься, приходится претерпевать паденье:

Высокое сознание Ашвапати отступило;

Поверхностное существо его, пришедшее в упадок, смутное,

Прочувствовать стремилось опять величие былое,

Вернуть контакт спасительный, высокий, его божественное пламя,

480. Призвать божественную Силу, поскольку это необходимо стало.

Всегда та сила изливалась как внезапный дождь,

Или её присутствие росло в груди неторопливо;

Оно карабкалось к той высоте, что в памяти хранилась,

Иль воспаряло над вершиной той, с которой пало.

485. С подъемом его каждым вширь росло паренье -

Существование в сферах высших, полностью духовных;

Всё шире становилось в нём пространство Света.

И в этом колебаньи между землей и небом -

В невыразимом усилении прочной связи между ними -

490. Росло сияние в нём, подобно росту прибывающей луны, -

Сияние целостности его души.

Союз Единственного в роде человеческом с Реальностью вселенской,

Взор пристальный Один, из каждого лица идущий,

Присутствие божественное Вечности во времени,

495. Что расширяет взгляд смутный смертного ума на суть вещей,

Мостом соединяя разрыв меж силой человека и Судьбой, -

Всё это цельным сделало разрозненное существо его, что здесь бытует в нас.

В конце концов, добился он владения собою прочного, духовного,

Приюта постоянного в том самом царстве Вечного

500. И поселения в Неизменном,

И безопасности в Безмолвии, в Луче божественном.

Достигшие вершины части существа его в безмолвном пребывали «Я»,

А ум его покоиться мог в небесах

И вниз смотреть на волшебство игры,

505. В которой на коленях Ночи и Рассвета лежит беспечно Бог-дитя,

А Бог-предвечный одевает маску Времени.

Высотам тихим и глубинам беспокойным

Его спокойный дух давал без предпочтений полное согласие:

Уравновешенная чистота спокойной силы,

510. Неколебимый и глубокий взгляд на Времени волненье

Встречали всякий опыт в неизменной тишине.

Бесстрастный к горю и к восторгу,

Не соблазненный ни призывом и ни чудом,

Недвижно созерцал поток явлений он

515. И подтверждал спокойно и отстраненно всё то, что существует:

Так помогал покой несокрушимый духа Ашвапати трудящемуся миру.

А его сила, безмолвием и виденьем духовным вдохновлённая,

Могла трудиться с просветленным, приобретенным заново, искусством

Над грубым материалом, из которого всё сделано вокруг,

520. И над отказом массы вещества инертной,

Над серым фронтом вселенского Неведенья

И над невежеством Материи, и над огромной ошибкой жизни.

Как скульптор, что высекает из камня божество,

Он стёсывал, не торопясь, ту оболочку темную,

525. Что представляет линию защиты неведенья Природы,

Иллюзию и тайну Несознания, в покров чей черный

Сам Вечный оборачивает голову свою,

Чтоб действовать неузнанным во Времени космическом.

Величие самотворения на высших уровнях,

530. Преображение в мистических глубинах,

Благоприятное космическое действо начать подвигли

И заново сформировать картину мира в нём,

В которой обретен в Природе Бог, исполнена Природа в Боге.

Уже была видна в нём эта задача Силы:

535. Жизнь выстроила дом свой на вершине его сущностного «я»;

Его душа, ум, сердце стали единым ярким солнцем;

Лишь в низших сферах жизни оставалась темнота.

Но даже там, в том сумраке неясном этой жизни

Был труд и пламени дыханье;

540. Неясная, укрытая плащом небесным, сила мощная работала

Под наблюдением спокойным Свидетеля недвижного, сокрытого внутри.

И, вот, в оставленной внизу Природе, что сражалась с тьмой,

Возникли длительные промежутки света:

Сияние молний друг за другом озарило небо,

545. Свидетельством огня и блеска переживание стало,

Покрылся рябью воздух вкруг кораблей Богов,

Несли они богатства странные невидимого мира;

Блеск озарения полностью заполнил мысли пустоту,

И Знание вступило в разговор с безмолвьями, что Свет ещё не осознали,

550. Излились реки просвещенной силы и восторга,

Прекрасного мгновенья и блаженства штормовые всплески

Дождем пролились из всемогущей Тайны, что пребывала свыше.

Оттуда устремились вниз Всеведенья орлы.

Густой покров был прорван, и слова великие услышаны;

555. Повторенный в уединённых уголках души,

Клич мудрости из трансцендентных высей

В горах невидимого мира зазвучал;

Те голоса, внимающие внутреннему слуху,

Несли сказания пророков к Ашвапати.

560. Приблизились к нему вплотную из той недостижимой Тайны

Укутанные в пламя всплески Сло́ва вечного

И вспышки яркие оккультных откровений Света.

В нём воцарилось Знание священное,

Секунды чьи высвечивают больше, чем годы рассуждений.

565. Упал сияющего откровенья луч,

Подобно указующему пальцу, он приковал вниманье к Истине,

И, вот, как при небесной вспышке, что озаряет землю,

Незамедлительное различенье интуиции в нём сразу воссияло.

Один короткий взгляд теперь мог отделить всю истину от лжи,

570. Или возжечь огонь сигнальный сильный в темноте,

Чтобы проверить претендентов, толпой идущих сквозь врата ума

И предъявляющих подделанные подписи богов,

Иль отделить от них невесту тайную в изменчивом наряде,

Иль изучить внимательно проявленный лик мысли или жизни.

575. Неоднократно вдохновенье молниеносными бросками -

Посланницей внезапной и всевидящей с высот своих –

Пересекало немые коридоры рассудка Ашвапати,

Внося своё ритмическое восприятье сокрытой сути.

Звучала музыка, превосходящая музы́ку речи смертной.

580. Как если бы из чаши золотой Блаженства всеохватного

Восторг божественного света, внезапного прозрения восторг,

Экстаз бессмертного волнительного Слова

Излился в его сердце, как в пустой сосуд,

Излился повторяющийся раз за разом восторг начальный Бога,

585. Творящего во Времени младом и абсолютно девственном.

Сосредоточенное в небольшом пространстве в краткое мгновенье,

Все-Знание, спрессованное в мыслях величайших, лишенных слов,

Вселило в выжидающую тишину его глубин

Кристалл первопричинный Абсолюта –

590. Частицу невыразимой Истины,

Что явлена безмолвием душе безмолвной.

Внутри той тишины работала богиня интенсивного творения,

И сила бессловесная её росла в нём с дружелюбием глубоким;

За явленным и непредвиденным она держала наблюденье,

595. Считая полем своим по праву все владенья непредвиденного мира.

В единый луч её Всевидение стянулось,

Как стягивается взгляд пристальный в невидимую точку,

Пока сквозь интенсивность одного ярчайшего пятна

Пророческое откровенье изображений мира

600. Не вступит в царство самого провидца.

Сверкания великого рука нагая возникла вдруг

И разорвала дымку темную Неведенья:

Невероятно острый кончик её пальца, направленного в эту темноту,

Ударом пламенным раскрыл всё то, что было скрыто в Запредельном.

605. Со взором, бодрствующим в безмолвных высях транса,

И разумом, цепляющим невообразимое само,

Одним рискованным прыжком оставив позади себя

Стену высокую и черную, скрывающую сверхсознание,

Она ворвалась с вдохновенной речью, как с косой,

610. И силой захватила Непостижимого обширное владенье.

Она, как собирательница мельчайших зерен Истины,

Связующая воедино бесконечный опыт,

Проникла в охраняемые тайны Силы Мира,

В её магические методы, укрытые во многие покровы;

615. Она же собирала те потерянные тайны, что Время обронило

В забитых пылью щелях, лежащих по маршруту восхожденья,

Средь старых и заброшенных мечтаний спешащего Ума

И похороненных следов забытого давно пространства.

Путь меряя от бездны первозданной и до вершины горней,

620. Она соединяла все незримые глубины и края далекие

Иль по дорогам Неба и Ада стремительно неслась,

Преследуя, как гончая ищейка, всё знание, встречаемое ею.

Как собиратель и писец рассказа мудрости сокрытой,

Сияющих минут её небесной речи,

625. Она передавала пророку и провидцу,

Используя невидимую службу оккультного ума,

Тот самый сборник вдохновенный Истины мистической.

Как архивариус опросного листа богов

И как глашатай молчаливых восприятий самого Всевышнего,

630. Она несла слова бессмертные всем смертным людям.

Над тонким и сверкающим изгибом разума

Освобожденные, как воздух, что блистающим туманом луну скрывает,

Широкие пространства виденья без всякого предела, без границы

Вплывали в круг познаний духа Ашвапати.

635. И душу его, что странствовала здесь, встречали океаны бытия,

Безмолвно призывая к бесконечному открытию;

Вневременные царства радости и абсолютной силы

Здесь простирались в вечной тишине;

Дороги, что к счастью бесконечному ведут,

640. Бежали сквозь просторы созерцанья, как улыбки грёз:

Здесь в золотом мгновении блеска стояла обнаженной степь,

Лежащая под ярким солнцем в Бесконечьи этом непроторённом.

Вдоль обнаженного изгиба в «Я» безграничном,

Бегущие сквозь сердце скрытое явлений мира,

645. Дорог тех точки следовали друг за другом

По неопределимой линии, что Вечность неустанно сквозь года несёт.

Вселенского Ума магический порядок,

Что заставляет бесконечности свободу испробовать в себе,

Испробовать всю композицию суровую явлений знаковых Природы

650. И жизни бесконечные сигналы событий важных,

В законы превращал случайные возвраты,

В гармонию вселенной – хаос знамений.

Благодаря богатым чудесам и сложным сопряженьям,

Что проявляет танец духа под маскою Материи своей,

655. Гармония узора мира становилась всё яснее:

В порядке самоустановленном его воздействий симметрия,

Справляемых в далеких перспективах души,

И реализм искусства иллюзорного его,

И логика познанья интеллекта безграничного,

660. И вечности меняющейся магия его.

Взгляд брошен был на нечто неизвестное ещё,

И сразу проступили буквы Слова неизменного вовеки:

В невыразимом, непреложном Изначалье

Стал виден след Идей, что сотворили мир,

665. След, что всплывает из морей бездонных.

И в землю черную Природы транса было посеяно

Слепого и огромного желанья Духа семя,

И древо космоса было зачато из него -

Магические ветви раскинуло оно сквозь сон пространства.

670. Реальности бескрайные приобрели определенный облик:

Из тени Неизвестного выглядывала там

Лишенная телес Невыразимость, что видела рожденье Бога

И попыталась добыть из смертного ума и сердца

Божественное имя и тело, неподверженное смерти.

675. Вот, губы неподвижные, громада сверхреальных крыльев,

Лицо, укрытое Сном сверхсознательным,

Глаза, что видят всё сквозь сомкнутые веки,

Явили Архитектора, который строит в состоянии транса.

Проглянуло извечное желание, родившееся в полной Пустоте,

680. И тотчас же увидел Ашвапати надежду, что никогда не спит,

Узрел того, кто вечно старается догнать Судьбу, что мимолётна,

Познать невыразимый смысл мечты, что беспредельна.

Мелькнувший лишь на миг, незримый для Ума,

Как если б сила Бога огнем его сигнальным осветила,

685. Мир лучезарный Истины бессмертной

Сверкнул звездой неясной на границе ночи

Над золотом блистающей гряды Сверхразума.

И сквозь покров искусный он сразу же увидел

Любви улыбку, что одобряет долгую игру,

690. Спокойную терпимость, грудь материнскую той Мудрости,

Что вскармливает детский смех слепого Случая,

Безмолвие, наставника великой всемогущей Силы,

Всеведущую тишину и лоно Слова, что бессмертно,

И Безвременья лик, в раздумья погруженный и спокойный,

695. И творческое око Вечности.

Ниспосылающая вдохновение Богиня вошла в грудь смертного

И создала там место для изучения божественного знания,

Святилище пророческого монолога,

Где сразу же воссела на треножнике² ума:

700. Расширилось всё высшее и осветилось низшее.

И в сердцевине низшей темноты она раскрыла источник света,

Глубинам неоткрытым навязала форму,

Вибрирующий гул придала неописуемым просторам и

Сквозь шири необъятные, безбрежные, беззвучные, беззвездные

705. На землю принесла частицы откровений – мысли,

Что высечены были ею из тишины того Невыразимого.

Глас в сердце произнёс невыраженное словами Имя,

Мечта той Мысли, что странствует сквозь Космос в поиске всевышнем,

Вошла в незримый и запретный дом:

710. Божественного Дня богатство нашлось в том доме.

Светильник драгоценный загорелся в глубоком подсознании;

Вверх поднятый, он высветил сокровища Пещеры той,

Где спят они, укрытые густою темнотой

И охраняемые лапами дракона Ночи;

715. Их не используют скупые торговцы смыслом,

Хотя они значением бесценным обладают для спасенья мира.

Та темнота, несущая рассвет в своей груди,

Искала вечный, видимый издалека, ответный луч,

Прихода ожидая божественного света,

720. Спасения потерянных сокровищ Солнца.

Те траты Бога, невероятно щедрого,

Которые идут на стройки мира, не имеющего дна,

И при создании творенья расточительном используются беззаботно

И расхищаются ворами этой бездонной Глуби, -

725. Лежат сокровища златые там Предвечного,

Сокрытыми от взгляда и касания, и даже от намеренья любого,

Хранимыми в слепых пещерах океана глубокого неведенья,

Чтоб люди не нашли их и не стали Богам подобны.

Незримые высоты виденье озарило,

730. И из глубин беззвучных воссияла мудрость, открывшая

Истолкование глубокое, что возвеличивает Истину,

Перестановку жизни грандиозную из Ночи в День;

Сменились мира ценности, цель этой жизни возвышая;

Пришли и слово мудрое, и мысль гораздо шире той,

735. Что может принести неспешный труд ума людского.

И пробудилось чувство тайное, которое постичь могло

Его Присутствие, Величие Его повсюду.

Вселенная сейчас же перестала быть вихрем бессмысленным,

Кружащимся инертно внутри машины необъятной;

740. Отбросила она свой грандиозный и безжизненный фасад,

Она теперь не механизм и не случайная работа,

Но проявление живое движенья тела Бога.

Дух, скрытый в силах тех и формах тех,

Свидетелем живого представленья стал:

745. Та красота и чудо беспрерывное

Зажгли в себе Неявленного свет.

В нём двигался Предвечный, лишенный формы,

Ища в явлениях и душах ту форму для себя, что станет совершенной.

Жизнь больше не напоминала тупого и бессмысленного образа.

750. В борьбе и продвиженьях этих Ашвапати видел

Тяжелый труд рожденья божества.

Загадочное знание при этом маскировалось под Неведенье;

Судьба покрыла необходимостью незримой

Игру возможности случайной всемогущей Воли.

755. Восторг и слава, и очарованье -

Бог Всеблаженный в сердце был неузнанным ещё;

Страдания мира стали искупленьем за брошенное в тюрьму блаженство.

Причастье радостное скрашивало в Ашвапати часы, спешащие неумолимо;

Дни шествовали по предначертанной судьбой дороге,

760. А ночи стали спутниками духа, созерцающего путь.

Вот, душу Ашвапати небесный импульс оживил;

Прогулка медленная Времени сменилась чудесным маршем;

И божий Карлик³ воспарил к не завоёванным мирам,

Поскольку для победы полной одной земли Ему недоставало.

765. Лишь прежде отмечающая только Силы поступь,

Тяжелую, слепую, по ничтожным головам людским,

Жизнь стала тотчас же уверенным сближеньем с Богом,

Существование – божественным экспериментом,

Вселенная – благоприятной перспективой самой души.

770. Мир стал зачатием, рожденьем Духа

Внутри живых фигур Материи -

Бессмертного носила в муках Природа в своей утробе,

Чтоб к вечной жизни смогла она взойти через него.

В покое недвижимом, светлом лежало Ашвапати существо,

775. Купаясь в родниках чистейшего божественного света;

Оно блуждало в полях обширных, мудрых внутреннего «я»,

Что были освещены лучами солнца вечного, бессмертного.

«Я» тела тонкого могло поднять

Земные части существа к высоким планам

780. И ощутить на них дыхание небесной атмосферы.

Оно уже вершило путешествие своё к божественным высотам:

Влекомое наверх ветрами быстрокрылой радости

И к Свету вознесённое, который удержать всегда не в силах было,

Оно свой разум к высочайшей Истине приблизило

785. И обрело способность жизни ощущать блаженство.

Всё в нас, подавленное прежде, стало проявляться.

Пришло освобождение души от тёмного Невежества -

То было первое духовное открытие ума и тела Ашвапати.

Обширное познанье Бога излилось свыше,

790. И изнутри расширилось познанье мира:

Все мысли повседневные при этом обратились к Истине, к Единому,

Все самые обычные дела наполненными стали Светом внутренним.

Пределы осознав, которые Природа от нас скрывает,

И на движения Её, что превосходят наш кругозор, настроившись,

795. Единым с непроявленной Вселенной стал Ашвапати.

Его способность восприятья удивила источники Её энергий мощных;

Он говорил с неведомыми нам Хранителями всех миров,

Узрел он формы те, которые наш смертный глаз не видит.

Его открытые глаза телами наделяли сущностей незримых,

800. Космические силы в их работе видел Ашвапати,

И ощущал за волей человека он оккультный импульс.

Секреты Времени были прочитанною книгой для него,

Ибо все записи прошедшего и будущего

Прорисовывали на странице неба свои отрывки.

805. По воле и мастерству Создателя единый гармоничный

Представитель человеческий вышагивал на равных с Богом;

Дела его не изменяли пламя внутреннего мира.

Вот так ковалось на земле величие его поступков.

В его телесных клетках вырос дух живой,

810. Который понимал значение деяний, ограниченных судьбой,

Похожих на движение незавершенных Сил

Вне свода жизни в необъятные просторы духа.

Он жил уединенно, ограничив разум этим уединеньем,

Как полубог, который формирует людские жизни:

815. Стремленье одного воодушевляло род людской;

Никто не знал, откуда появилась Сила, что начала работу.

С ним были связаны вселенские источники Её;

Он привлекал энергии, которые века преобразуют,

Земную малость наполняя их безграничной мощью.

820. Великие мечты, неизмеримые обычным взглядом,

Он делал формой для грядущих дел,

И на фасаде лет он в бронзе отливал свои деяния.

Опережали продвиженье человечества сквозь Время его шаги.

В глубоком одиночестве сверкали солнцем дни его.

Конец Песни третьей

Песнь четвертая

ТАЙНОЕ ЗНАНИЕ

Достиг он той вершины, с которой его взору открывались выси горние.

Начальные сближенья наши с бескрайным, безграничным Бесконечьем

Сверканиям зари подобны, что алеет на далеком горизонте,

Пока не появилось величаво солнце, сокрытое ещё за небосклоном.

5. Сейчас мы видим только тень того, что позже будет совершаться.

Земной взгляд в Неизвестность отдаленную

Лишь предисловье к восхождению геройскому

Души людской из состоянья блёклого земного

К открытью внутреннего существа, которое потом великим станет,

10. К сверканиям далеким Света вековечного.

Мир этот наш – начало и основа,

Где Жизнь и Разум осуществляют те мечты, что сами и задумали;

Но, всё ж, реальность строить здесь должна божественная Сила.

Мы есть совсем не малость, ограниченная смертью:

15. Бессмертные просторы, позабытые сейчас,

Открытия ждут в «я» наших высших;

Высоты безграничные, глубины бытия – всё это, конечно, наше.

Сродни невыразимой Тайне, Мистике

И вечности во Времени, несбывшемся ещё,

20. Небесным Ближним выси те Природы.

На царства горние, сокрытые от наших поисков,

Что далеки безмерно от путей проторенных поверхностной Природы

И высоки настолько, что простые смертные дышать не могут там,

Нам указует позабытое в глубинах наших кровное родство,

25. А робкий голос транса и молитвы

Зовет к тем светлым безграничьям, что утеряны сейчас.

Когда мы даже в наши души не в состоянии заглянуть

Иль остаемся, погрузившись целиком, в сознании земном,

Всё ж есть в нас нечто, что взрастает к свету -

30. Ведь есть и светлые места, и небеса спокойные,

Как и сокровищницы блеска и экстаза,

И храмы божеству, которого никто не может видеть.

В нас дремлет ещё память хаотичная, аморфная,

Но иногда, когда наш взор направлен внутрь,

35. Вуаль невежества земного спадает с наших глаз;

Высвобождение короткое чудесное при этом настаёт.

Ту узкую полоску зажатого тисками опыта,

Мы оставляем позади отмеренной нам жизни,

Её пространства слишком малого, шагов наших коротких.

40. В те одиночества великие часы души людские могут пребывать

В безмолвных царствах стойкого негаснущего света,

И на орлиных пиках спокойной Силы, откуда видно всё,

И в луноликих океанах скорого бездонного Блаженства,

И в тихих беспредельных пространствах духа.

45. В процессе постепенного раскрытия «Я» здесь, на Земле

Невыразимая Мистерия, случаясь, избирает

Для нисхождения своего ту иль иную оболочку человека.

Тогда дыхание приходит из небесных высей,

Присутствие рождается, и пробуждается Свет путеводный,

50. На средства для достиженья цели ложится тишина:

Похожее на монумент из мрамора, лишенное движений,

И с каменным спокойствием становится опорой тело,

Что образ вечного Покоя поддерживает стойко.

Иль Сила откровения врывается, сверкая;

55. Из некого пространства высшего обширного прорыв свершает Знание,

Влекущее с собой свои лучистые моря,

И с трепетом дрожит Природа от силы пламени его.

Случается, что нами овладевает Личность величайшая,

В которой собственную личность мы распознаем;

60. Но можем мы поклоняться и Властителю душ наших.

Тогда нашего тела эго малое ослабевает и стихает;

И не настаивая больше на «я» своём отдельном,

Теряя значимость пустую отдельного рождения своего,

Оно наедине нас оставляет с Богом и Природой.

65. В моменты те, когда свет внутренний зажжен,

А «дорогие» гости жизни остались за порогом,

Наш дух уединяется и говорит с глубинами своими.

Сознание, расширившись, все свои двери раскрывает;

Затем, вторгаясь из безмолвий духа, ненадолго,

70. Луч вечной Славы нисходит к нам, чтоб причастить

Людскую нашу плоть, охваченную им и озаренную,

И оставляет непорочности огромную печать на наших жизнях.

При этом в области забвенья смертного ума

Всплывают вечности сигналы,

75. Проявленные в трансе сомкнутым глазам провидца

Иль обнаруженные чудным нематериальным чувством

В уединении глубоком сокровенном.

Приоткрывает лик свой истина, которую не смог познать бы разум,

Мы слышим то, что уши смертного не слышали ни разу,

80. Мы ощущаем то, что чувство смертного не ощущало никогда,

Мы любим то, что отвергает и чего страшится простое сердце;

Наши умы смолкают перед Всеведеньем лучистым;

К нам из палат души взывает Глас;

Испытываем мы тогда восторг прикосновенья Божества

85. В уединениях золотых бессмертного огня.

Все эти знаки являются родными «я» бо́льшему,

Которое живет внутри, невидимое нами;

Но только иногда священное касание приходит к нам,

И наши жизни несёт поток волн более могучих,

90. А душу нашу двигает Присутствие божественнее прежнего.

Иль иногда сквозь покрова земные к нам что-то пробивается,

Быть может, милость и красота духовной искры,

Журчащим языком небесного огня взлетая.

Это – мы сами и чужестранец высший, его и ощущаем мы,

95. Он существует и действует незримо, как будто бы его и нет;

Он следует согласно линии рожденья бесконечной,

Хотя и кажется, что умирает вместе с оболочкой смертной.

Уверенный, что существует Апокалипсис,

Он не считает ни мгновенья, ни часы;

100. Великий и спокойный – он видит, как текут века,

И терпеливо ожидает чуда измененья человека

В неспешном поступательном движении силы мира

И долгом марше Времени, который раскрывает суть явлений.

Он – и источник, и главный ключ к разгадке,

105. И тишина над головой, и голос внутренний,

И образ верный, что утвердился в сердце,

И широта, не окружённая стенами, и точка, что неизмерима и бездонна,

И истина явлений тайных всех в Пространстве,

Реальность та, к которой устремлены деяния наши,

110. И наших жизней тайный грандиозный смысл.

Он и сокровище в пчелиных сотах Бога,

И яркое Величие, сокрытое покровом тёмным,

Он и сияние божественного пламени,

Наш золотой фонтан блаженства мира,

115. Бессмертие, упрятанное в блеклую одежду смерти,

Божественности не рождённой нашей образ;

Нашу судьбу хранит он внутри глубин,

Где скоротечной сути семя вечное покоится.

В себе всегда мы носим ключ волшебный,

120. Сокрытый в герметической оккультной оболочке жизни.

Горящий пламенем Свидетель в прибежище том заповедном

Внимательно глядит сквозь Время и глухие стены Формы;

В его глазах закрытых присутствует предвечный свет;

Суть тайную он видит, которую словами не расскажешь,

125. Он знает неосознанного мира цель,

Суть таинства лет уходящих.

Но всё укрыто тайной и сокрыто в подсознании;

Необходимо развернуться внутрь себя, а сердце сделать интуитивным,

Необходима сила зрения такого, которое в духовное обращено.

130. В противном случае наш разум, пробудившийся, своим коротким взглядом

Представит путешествием бесцельным сомнительный тот курс,

Который Случай проложил или которым он отважился идти по некой Воле,

Иль курс покажется ему Необходимостью без цели, без причины,

Которую насильно проявили и быть заставили.

135. В этом пространстве плотном нет ничего простого или ясного:

Само людское существо нам кажется проблемным,

Жизнь наша – экспериментом смутным,

Душа – светом, трепещущим в каком-то странном и невежественном мире,

Земля – брутальной механической случайностью,

140. Какой-то паутиной смерти, в которой мы по случаю живем.

Всё то, чему мы научились, нам кажется сомнительной догадкой,

Достигнутый успех – всего лишь переход, всего лишь стадия развития,

И отдаленный результат того успеха скрыт полностью от взора нашего,

Будь то счастливый шанс или случайная судьба.

145. От неизвестного мы к неизвестному идем.

Существование наше преходящее здесь вечно окружают

Вопросов безответных сумрачные тени;

Упрятанные в тьму глухую тайны Несознанья, лежат они

Сокрытыми от нас до линии начального отсчета судьбоносной Жизни.

150. В бездонном океане Ночи чьё-то устремление -

Плод тела бренного и полутемного ума -

Свой одинокий язычок сознательного пламени вздымает

К неумирающему Свету, потерянному в вечности;

Плод этот слышит одиноким откликом на зов свой

155. Ответ туманный в сердце человеческом несведущем.

И видит он согласье Бога на этот бренной жизни парадокс,

Встречает он загадку нераскрытую рождения Бессмертного во Времени,

Не понимая, для чего ему пришлось прийти на эту землю

Иль по какой причине здесь существуют муки и страдания.

160. Вдоль по извилистой дороге вечности,

Сквозь Времени пески Земля-Богиня тащится с трудом,

Во мраке, по спирали, не ведая о цели восхождения.

В ней Существо есть, которое она надеется познать,

В ней – Слово то, что сердцу говорит её, хотя она его не может слышать,

165. В ней – та Судьба, что принуждает, но обличье это она не может видеть.

Сквозь Пустоту по подсознательной орбите,

Из собственных глубин, лишенных всякой мысли, она стремится ввысь:

Её приобретение – рискованная жизнь, восторг борьбы;

Мышление, что может рассуждать, но вряд ли знает,

170. В ней медленно растит и создает идею, речь,

Что большей частью прозвища дает, чем освещает;

Трепещущая радость, что блаженства, несомненно, меньше,

Распространяется из этой красоты, которой умереть придется.

Тревожимая грустью, влачащейся у ног её,

175. И высшее осознавая, которое не завоевано ещё,

Она в своей груди неугомонной питает беспрестанно

Стремленье внутреннее, что отбирает у неё покой и отдых.

Погрязшая в невежестве, уставшая, но и неукротимая в стремлении своём,

Она, пройдя сражения души и трепет боли, пытается найти

180. То совершенство чистое, что так необходимо её природе искаженной,

И Божества дыхание, чтоб грязь смести с её породы.

Она желает страстно веры, что может поражение пережить,

И сладости любви, которая не знает смерти,

И воссиянья истины, бесспорной вечно.

185. Растет в ней свет, она приобретает голос и учится воспринимать

Реально состояние своё и дело, сделанное ею;

Лишь истина одна, необходимая, от пониманья ускользает у неё:

Кто есть она, и символом чего она является.

Её шаги в движение приводит бессловесный шёпот,

190. В котором ощущает она силу, но смысл ускользает от неё;

Лишь редко к ней намёки прибывают в качестве ориентиров,

Безмерные божественные вспышки раскалывают мозг её,

И только иногда, в часы её раздумий и мечтаний

Потерянная ею истина приходит как будто бы издалека,

195. Хотя, на самом деле, изнутри её души.

То измененье, что догадок сторонится, вплотную приближается,

И, до сих пор отложенное, оно всё ж принуждает пробовать, надеяться,

Хотя и кажется великим чересчур, чтобы отважилась на это бренная надежда.

Её встречает образ небесных Сил -

200. К себе влекущих Сил потерянной до сей поры божественной родни,

Идущей к ней с высоким, ярким, отрешенным взглядом.

Итак, она приблизилась к тому, чем не была еще,

И тянет руки к тому, что никогда ей не принадлежало.

Протягивая их из неосознающей Пустоты,

205. Со страстью молится она незримым образам Богов,

Вымаливая у Судьбы безмолвной и труженика Времени то самое,

Что очень нужно ей и что намного превосходит её пределы:

Ум, никогда не поражаемый блеском иллюзий,

И Волю, что выражает божественность души,

210. И Силу, не понуждающую к отступленью из-за скорости своей,

И Радость, что не тянет за собою тенью горе.

Она стремится к Ним и чувствует: Они ей суждены,

И эту привилегию небес она истребует как своё собственное право.

Законность её права всевидящие Боги одобряют,

215. Поскольку ярче разума людского мир освещает их горний свет:

Интуитивные прозрения нам подтверждают это,

И наши души принимают то, что отвергают слепые рассужденья.

Земли крылатые химеры являются небесными конями Истины и

Знаком невозможности от Бога на том, чему быть непременно суждено.

220. Лишь некоторые могут выйти за пределы настоящего

Иль перепрыгнуть эту путаную изгородь рассудка.

Всё, что случается здесь на Земле, и всё, что позади Неё, -

Лишь части плана, который в сердце своем хранит Единый,

И о котором знает лишь он один.

225. Свое зерно внутри себя всегда содержат все внешние события,

И даже эта произвольная Судьба, что подражает Случаю, -

Большая груда непонятных результатов -

Собой являет диаграмму истин, что действуют незримо:

Законы Неизвестного творят само известное.

230. Те результаты, что принимают форму внешних проявлений наших жизней,

Они, как коды некие вибраций, лежащих за порогом осознанья,

Которые мы смутно ощущаем и которые нас удивляют иногда,

Как некие последствия подавленных реальностей,

Что возрождаются с трудом в материальном мире:

235. Их порождают силы скрытые духовного светила,

Которые сквозь случай чрезвычайный туннель копают к свету.

Но кто проложит путь в таинственную бездну и узнает,

Что за глубокая потребность души людской

Определила действие случайное и результат полученный?

240. Наши глаза поглощены рутиной повседневных дел,

Они устремлены на внешние картины;

Мы слышим сильный грохот лишь случившихся событий

И удивляемся причине скрытой существующих явлений.

Однако нашим могло быть Знание, предвидящее суть,

245. Если бы навсегда мы утвердили внутри себя наш дух

Иль если могли бы слышать приглушённый голос духа этого.

Увы, нечасто тень того, что в будущем произойдет,

Проявлена бывает в настоящем чувству тайному,

Что ощущает потрясенье от незримого,

250. И изредка, лишь для немногих, кому ответ дарован,

Могущественный ход развития вселенской Воли

Приоткрывает образ свой,

Отождествляя разум мира с нашим разумом.

Арена нашей жизни ограничена дугою, наполненною плотно тем,

255. Что наблюдаем мы, и ощущеньями, догадками, оценками,

И только иногда Неведомого свет здесь проявляется,

Чтоб пробудить провидца и пророка в нас.

Лишь внешнее, ближайшее, прямое – вот поле для деяний наших,

А умершее прошлое – всего лишь наша подоплёка и поддержка;

260. Ум держит душу узницей, а мы – рабы своих поступков;

Чтоб солнца мудрости достичь, нам нужно освободить свой взор.

Преемник мимолётного животного ума,

По-прежнему, ещё дитя в руках могучих земной Природы -

Наш человек живет в ряду мгновений, сменяющих друг друга;

265. И только настоящее ему присуждено менять,

Но память его смотрит в тень прошлого,

А будущее ускользает от внимания при каждом его движении вперед;

И видит он не истину, но лишь воображаемые одеяния её.

Вооруженный ограниченной и ненадежной силой,

270. Спасает он труды свои от случая, враждебного ему.

Невежество, что бьется внутри него – помощник его решений:

Он ждет, чтобы увидеть результат своих деяний,

Он хочет оценить всю несомненность своих мыслей,

Не знает он, чего достигнет или когда искомое случится;

275. Не знает даже он, останется в живых весь род людской в конце концов

Или закончит жизнь свою как мастодонт,

Который был царем зверей, но навсегда с земли исчез.

Не знает он и смысла своей жизни,

И о своей судьбе высокой и блистательной он также ничего не знает.

280. Лишь существа бессмертные, что обитают на небесах своих,

И пребывают вечно вне Времени и вне Пространства, -

Хозяева людского жития, свободные от кандалов мышления,

Смотрители Судьбы и Воли, и Случайности,

Эксперты теоремы устремленья мира -

285. Они лишь могут видеть ту Идею и Силу ту, что Времени течение меняют,

Ту Мощь, что с гривой света приходит из нераскрытых ещё миров,

И слышать, пока с усердием глубоким мир слепо трудится,

Галоп копыт событий непредвиденных

Сверхчеловеческого Всадника, несущегося рядом,

290. И обращаться снова к безмолвным высям Бога,

Невозмутимо наблюдая за назойливым гудением земли и криками испуга;

Они передвигаются молниеносными скачками, как будто раскаты грома,

И оставляют свой след на попранной груди обычной Жизни.

Над миром этим стоят его творцы,

295. Мистический источник они видят в его явлении.

Не обращают внимания они на внешнюю игру, сбивающую с толку,

Не замечают суетливые тяжелые шаги мгновения,

Но слушают с терпением спокойным Нерожденных

Судьбы далекой медленную поступь,

300. Что приближает Её к нам из Времени немыслимых глубин,

Не слышимую средь людского гама поступь,

Не замечаемую глазом, который видит лишь результат и повод.

Внимательные к Истине невидимой, они воспринимают

Звук, как будто бы от крыльев незримого авгура,

305. И голоса неизмеримой важности,

И шепот, исходящий из Материи сна вещего.

В звучании этом проникновенном услышать они могут

Иль приглушённый голос, что ухо Жизни беззаботно пропустило,

Или пророческую речь всеведущего транса Мысли.

310. И за иллюзией надежд, что мимо пробегают,

За видимостью внешней и явным действом,

За точным Случаем и предположением смутным,

Среди сражения сил, средь ног, вытаптывающих всё вокруг,

Сквозь крики радости, страдания и боли,

315. Сквозь торжество побед, сражения, отчаянья

Они Блаженство наблюдают, к которому сердце земли взывало

На той дороге долгой, конца которой ещё не видно.

Сквозь дни сомнений ведет дорога эта, и именно по ней

Ведут они беспечный трогательный мир.

320. Одетый в тайну Запредельный ещё взбирается на трон свой.

Когда сжимая грудь земли, тьма уплотняется,

А ум людской физический становится единственным светилом,

Безмолвной, скрытной будет поступь – как будто вор крадется -

Того, кто тихо и незримо входит в жилище это.

325. Неслышный Голос после скажет, и душа послушно подчинится,

И Сила проскользнет в покои сокровенные ума,

Очарование и свежесть откроют двери жизни, закрытые доселе,

И красота преодолеет сопротивляющийся изменению мир,

Свет Истины охватит неожиданно Природу,

330. Уловка Бога тайная заставит сердце наполниться блаженством,

И неожиданно земля божественною станет.

В Материи при этом зажжется пламя духа,

Рождение святое возгорится в людях – от тела к телу;

Гимн звезд разбудит полностью ночное небо,

335. Дни станут пилигримов счастливым маршем,

А наша воля – силой Вечности могучей,

При этом мысли будут лучами светлыми божественного солнца.

Немногие увидят то, что до сих пор никто не понимает;

Состарится успеет Бог, пока все мудрецы ведут беседы и почивают;

340. И человек его приход не осозна́ет, пока не будет сделана Работа,

И веры в нём не будет, пока час Бога не пробьёт.

Сознание, что истины своей не знает, подобное искателю,

Блуждающему в поисках обманчивых рассветов

Меж намерений светлых и тёмных существа его,

345. Здесь странствует в том полумраке, который светлым миром кажется ему:

Такое междуцарствие Реальности

Мышленье целостное пресекает и отсекает Силу абсолютную;

Оно стоит на месте иль с непонятным интервалом движется по кругу,

В сомненьях пребывая о своем начале и о завершении своем,

350. Иль по дороге следует, которой нет конца;

Живет оно в пустом огромном Несознании

Вдали от изначальных Сумерек, вдали от Пламени финального,

Подобно мысли, существующей настойчиво в обширной пустоте.

И словно неразборчивая фраза,

355. Внушившая Уму несметный ворох толкований,

Оно значеньем наделяет случайный мир.

Предположение, что зиждется на доводах сомнительных,

Послание непонятное, запутанная мысль,

Теряющая цель свою, есть всё, что может выразить оно:

360. Сознание это выражает только часть вселенского божественного слова. Оно два

Исполинских знака только оставляет без движенья, и слово это теряет смысл⁴,

При этом без разрешения вращает средний знак,

В себе несущий универсум, тайною сокрытый,

Как если б настоящее одно без прошлого, без будущего вкупе,

365. Круженья тот же самый цикл повторяя,

Вращалось вкруг своей оси в своем пустом Пространстве.

Сокрыт творения смысл в таком сознании;

Без всякого контекста оно читает эту вселенскую страницу:

Все знаки эти всматриваются в нас неведомым рисунком,

370. Как если б явлены нам были они на языке чужом

Иль шифром символов, сверкающих без всякого ключа к разгадке,

Как часть иносказания высокого.

В глазах творения бренного оно имеет вид

Великолепья чуда бесполезного, никчемного;

375. Себя напрасно расточая, что может лишь недолго продолжаться,

Подобная реке, что моря своего не может отыскать вовек,

Вселенная течёт сквозь жизнь и смерть на острие у Времени,

И пламя ее мощных действий творит в Ночи огонь.

Глубокая потребность наша – соединить ещё раз то,

380. Что в наше время противоположно, разделено, раздвоено,

Раздвинуто по сферам независимым и встретиться не может никогда,

Или друг другу противолежит подобно полюсам разноименным Дня и Ночи.

Должны заполнить мы пробел огромный, сотворенный нами -

Необходимо воссоединить одну закрытую согласную, стоящую в конце⁵,

385. И гласные открытой Бесконечности, стоящие в начале⁶;

Материю и Разум здесь дефис должен соединить -

Он есть короткая и узкая тропинка души, ввысь восходящей:

Необходимо восстановить связь сущего всего, что тайною укрыта,

Сердца наши – призвать к себе утерянную нами Идею Бога,

390. Восстановить то Слово совершенное, объединить

И Альфу, и Омегу в одном священном звуке;

Тогда существовать будут в согласии Дух и Природа.

Две эти части станут завершением таинственного плана.

В эфире «Я» обширном и лишенном формы, лишенном знаков,

395. В Безмолвьи неизменном, белом, обнаженном,

Сверкая отстраненно, как золотые ослепительные солнца,

Сокрытые в лучах, через которые глаз смертного смотреть не может,

Чистейшие, ничем не ограниченные силы Духа

Сияют пламенем в уединении мыслей Бога.

400. В его блаженстве неотъемлемом

Живут восторг, сияние, тишина,

Живут вдали от Силы, что кричит о боли:

Избавлены они от близости израненных сердец

И отвергают ложную Идею горя,

405. Покоятся они невозмутимо на вечной Воле -

Безукоризненные в знании своём, в своём могуществе.

Ведь, повинуются они закону Духа и принимают во вниманье лишь его;

У них нет цели, что-то постигать, намерения служить кому-то.

В своей непреходящей чистоте неумолимо отвергают они

410. Любой обмен или оплату в виде поклонения;

Их не колеблет ни молящийся невежда, ни крик протеста,

И во внимание не принимают они наш грех и добродетель нашу;

Не подчиняются они тем голосам, что умоляют,

Не держат они и отношений с господством фальши;

415. Защитники они безмолвья Истины,

Хранители закона неизменного.

Источник их могущества – Отождествление себя с Божественным,

Глубокое предание Ему себя – путь их к познанию.

Покой, подобный сну, является их действием.

420. Взирая на борьбу нашу глазами беспристрастными,

В покое пребывая независимом от бед, под звездами

Глядят они, бессмертные, на действия Случайности и Смерти,

Недвижно наблюдая движение тысячелетий.

Не трогают их развороты длинной карты предначертанной Судьбы,

425. И всё ж без этих проявлений Духа вселенная быть не смогла б.

Глухой к мольбам, желанию, надежде и судьбе,

Их центр нерушимого могущества, движений никаких не проявляя,

Поддерживает грандиозную задачу мира.

Свет знаний их не позволяет умереть ей из-за неведения,

430. Их безразличие хранит стремление её.

Подобно высоте, что побуждает низкое всегда взбираться вверх,

Подобно широте, влекущей малое к просторам приключения,

Их отчужденность побуждает человека превосходить себя.

Вздымается страсть наша, чтоб соединиться с покоем Вечного,

435. Наш карликовый ум стремится свет Всеведущего встретить,

Сердца беспомощные наши тщатся силу Всемогущего лелеять.

Явленья Духа, неохотно соглашаясь с мудростью, что ад создала,

И с горькой пользой слез и смерти,

И молча уступая Времени, идущему без остановки шаг за шагом,

440. О боли, что сердце мира жалит, кажется, не думают,

Не думают о боли, что разрывает его тело и живое существо;

Превыше радости, печали ход величия такого:

Участия они не принимают в добре, что умирает после,

Безмолвные и чистые, они не разделяют сделанного зла;

445. Иначе сила их искажена быть может и человека может не спасти.

Осознающий истину, что обитает в противоположностях от Бога,

И пробудившийся к движению всевидящей вселенской Силы, -

Бессмертный видит то, что мы совсем не видим:

Лет долгих и двусмысленных итог неспешный,

450. Добро, которого не ждали, от дел несчастных.

Он смотрит на аспекты скрытые и силы, скрытые от взгляда,

И видит он закон и ход событий истинный естественный.

Его не побуждают к действию желания своей короткой жизни,

Его не беспокоят шпоры жалости и страха,

455. Он не торопится распутать узел космических проблем

Иль сгладить скрип, что раздирает сердце мира.

Во Времени он ожидает часа Вечности.

Но всё же тайная духовная поддержка существует на Земле;

Пока витки неспешной Эволюции раскручивают жизнь,

460. И сквозь несокрушимые твердыни Природа прорубает себе дорогу,

Над всеми этими делами царит влиянье Бога.

Мы пребываем совсем не на случайном небесном теле,

Мы для решения задачи непосильной сюда заброшены -

Живые в неживой кружащейся вселенной;

465. Ведь, даже сквозь сложный хаос, называемый Судьбою,

Сквозь горечь смерти и паденья

Мы ощущаем божью Руку, простертую над нашей жизнью.

Присутствует Она в телах бесчисленных и при рождении нашем;

Своей железной хваткой Она реализует безотказно

470. Итог единственный предельный неизбежный,

Который никакая воля не в силах отобрать и рок не может изменить;

Она хранит Бессмертия корону сознательного полностью,

Божественность, обещанную нашим борющимся душам,

Когда отважилось в страдании жить и умереть впервые сердце человека.

475. Создатель мира нашего – его Владыка вечный:

Ошибки наши все – шаги Его по предначертанной дороге;

Работает Он с помощью превратностей жестоких нашей жизни,

Работает Он с помощью тяжелого дыхания труда и битвы,

Работает Он с помощью слёз наших и грехов, и горестей,

480. И знание Его главенствует над всем незнаньем нашим;

Ведь при любых явлениях, ложащихся на наши плечи,

И при любых болезнях настоящих и коллизиях судьбы,

Когда кругом мы видим лишь бездействие и горе,

Нас через все невзгоды спокойно и безмолвно его могучее Водительство ведет.

485. Как только мы того заслужим в великом этом мире, на части разделённом,

Единство с Богом и Его блаженство врожденным нашим правом станет.

В календаре Неведомого дата зафиксирована -

Рожденья годовщина гордого, высокого:

Тогда изменчивый свой шаг душа людская оправдает,

490. Всё станет близким, что сегодня нереально или слишком далеко для нас.

И, наконец, спокойные и удаленные Могущества начнут свою работу.

Бесстрастные, готовые к задаче, предназначенной для них,

Великолепья силы, что сострадают в мудрости своей извечной,

Ждут звука гласа Воплощенного, чтоб прыгнуть

495. И преодолеть глубокую расселину Неведенья,

И исцелить всю пустоту тоскующих разливов Жизни,

И бездну ту наполнить, которая является вселенной нашей.

Тем временем здесь и сейчас на полюсе, лежащем напротив Духа,

В мистерии глубин, которые Бог приспособил

500. Для своего жилища, скрытого от размышляющего взгляда,

При компромиссе твердой абсолютной Истины

И Света, что пребывает рядом с тёмной стороной явлений,

В трагикомедии божественного маскарада –

Этом далёком долгом поиске восторга, вечно длящегося рядом, -

505. В мечте великой, из которой создан мир,

Под сводом золотым, что опирается на спину черного дракона⁷,

Сознательная Сила, что действует в груди Природы -

Работница в одежде темной, претворяющая замысел космический,

Несущая в себе те образы богов, что были ещё не рождены,

510. Душеприказчица Идеи неизменной,

Стесненная в движениях, охваченная кольцами Судьбы -

Высвобождает час за часом секретный свой заряд,

Как попечитель терпеливый вечного и медленного Времени.

Предвидит всё она в своих глубинах властных, скрытых маской;

515. Стремление немое бессознательных пучин

При этом отвечает перед волей, что на высотах зрит,

А Слова первый звук – того, что разворачиваться стало⁸,-

Тяжеловесный, грубо ощущаемый, несёт свет завершенья своего.

Причастна Сила эта к глубинам нисхождения победы величайшей

520. И к предзнаменованью восхожденья безграничного души.

Всё здесь, что кажется отдельным существом,

Есть только образ трансцендентного Единого:

Все существуют только благодаря ему, их жизнь – это его дыхание;

Забвенья глину отливает в форму его незримое Присутствие.

525. Партнером по игре с могущественной Матерью

Пришел Он на планету, что кружится в полнейшей темноте,

Чтоб в форму человека спрятаться от поиска Её⁹.

Он был сокрытым духом в Несознанья сне,

Бесформенной Энергией, беззвучным Словом,

530. Он был здесь раньше, чем появились все начала,

Чем жизнь смогла дышать и появился свет ума.

Сообщником являясь Её вселенского притворства,

Он превращает образы реальные в свои подобия,

А символ назначает равным истине:

535. Всем своим мыслям вечным во Времени Он форму придает.

Он есть субстанция, и Он же – сущность всех вещей;

Она же сотворила из Него могущество своё и мастерство

И обвивает Его магией своих же настроений,

И создает из мириадов Его истин мечты свои, которым несть числа.

540. Господь существования к Ней низошел,

Бессмертное дитя среди недолговечных лет родилось.

О целях и о личностях задуманных мечтая,

Она преследует одну свою идею – идею лишь о Нём,

И здесь Её пленяет взгляд, там – жест:

545. Он вечно повторяет в них свои рожденья, что непрестанно длятся.

Он есть Создатель, и Он – сам мир, который сам и создал,

Он – ви́денье, и Он же есть Провидец,

Он – действие, и деятель сам в нём,

Он – знание, и сам же познающий,

550. Он есть мечта, и Он же сам мечтатель.

Есть Двое, которые по сути есть Единый, – во множестве миров они играют;

И в Знаньи, и в Неведеньи они уже встречались и творили,

И свет, и темнота – чередованье их открытых и закрытых глаз;

Боль наша и наше наслажденье – их схватка жесткая и жаркие объятья,

555. А все надежды и деянья наши – известны в их истории прекрасно;

Они повенчаны неслышно и в жизни нашей, и в наших мыслях.

Вселенная похожа здесь на вечный маскарад:

Всё, что нам видится, не то, чем оно в сущности является;

Оно – фактически лишь ви́дение истины в мечтах,

560. Которое в мечтах быть может лишь частичной истиной,

Явлением, что видится значительным

На трудноразличимом фоне вечности;

Воспринимаем мы лишь только лик и оставляем без вниманья все его значения;

Мы видим только часть и принимаем это всё за целое.

565. Таким они спектакль сделали, а мы все в нём лишь роль играем:

Единый – автор и актер, и он же сам и сцена,

Он представляет Душу, а сценою является Природа.

Здесь, на земле, где должно нам исполнить свою роль,

Не знаем мы, как будет протекать ход этой драмы;

570. Речения, изложенные нами, окутаны их мыслью.

Хранит Она от взгляда нашего свой грандиозный план,

Скрывая и свое блаженство, и триумф

И пряча Любовь и Мудрость в своём сердце;

Из красоты Её и чуда

575. Мы можем ощущать лишь только малость приглушенную.

В приниженное божество здесь также наряжается и Он;

Он отказался здесь от своего могущества,

От прежнего покоя своего и безграничья.

Он знает лишь Её, Он позабыл себя;

580. Он отказался от всего, чтобы Её великой сделать.

Надеется Он в Ней вновь обрести себя,

В жизнь воплотить, соединить покой свой вечный

С Её экстаза творческого страстью.

Владыкою являясь и земли, и неба,

585. Предоставляет Ей Он управление вселенной

И наблюдает за этой сценой как Свидетель.

Статист без слов Он на Её подмостках

Иль за кулисою присутствует безмолвно.

Он в этом мире, Ей принадлежащем, рожденье принимает

590. И предугадывает смысл Её таинственного жеста,

Пытается понять тот случай, что меняет настроение Её,

Определяет Её замысел, который, вроде бы, Она не знает,

И служит Её тайной цели, уж, длительное время.

Он поклоняется Её величию, как поклоняются Богине;

595. Он преклоняется пред Ней – пред управителем своих желаний,

Он предается Ей, как матери своих желаний,

Ей возжигает фимиам своих ночей и дней

И в жертву на алтарь Её приносит жизнь свою.

Заступник восхищенный Её любви и милосердья -

600. Весь мир Его является блаженством в Ней:

Все силы существа Его растут через Неё;

При помощи Неё определяет Он цель Бога, скрытую во всём.

Придворный в Её свите многочисленной,

Согласный рядом быть, чтоб постоянно ощущать Её -

605. Он максимально претворяет в жизнь то малое, что создает Она,

И своим собственным восторгом украшает все Её дела.

Короткий взгляд Её чудесным делает весь день Его,

А слово, сказанное Ею, часы Его блаженством окрыляет.

Она – опора всех без исключений дел Его и самого Его:

610. Возводит Он все дни свои счастливые на щедрых Её дарах

И тащит на себе павлинье оперение восторга жизни,

И Его радость сияет солнцем от мимолётной Её улыбки.

Он всеми способами служит Её запросам царственным;

Он заставляет все часы вращаться, согласуясь с Её волей,

615. Всё отражает прихоти Её, всё только – их игра:

Весь этот мир обширный лишь есть Он и Она.

Это – тот самый узел, что связывает вместе звезды:

Они вдвоём являются Единым – секретом силы всей,

Они вдвоём являются Единым – властью и правом в сущем всём.

620. Его душа, безмолвная, мир подпирает и Её,

Все действия Его – из списков Её заповедей властных.

Счастливый и инертный лежит Он под Её стопами:

Он предлагает грудь свою Её космическому танцу,

В котором наши жизни представляют Её волнительный театр,

625. Который вынести без силы Его внутри никто не может,

Который не отринул бы никто из-за Его блаженства.

И Ею придуманы Его дела и мысли,

И бытие Его – Её простор зеркальный:

Он говорит и действует, лишь только вдохновленный Ею,

630. И подчиняются Его дела всем молчаливым Её запросам:

Покорно переносит Он удары мира,

Поскольку Её прикосновенья формируют и душу Его, и тело:

Всё путешествие Его сквозь дни текущие – Её наполненный сияньем марш;

Бежит Он по Её дорогам по курсу, заданному Ею.

635. Свидетель Он и ученик и в радости Её, и в скорби,

Партнер в грехе, творимом Ею, и в добром деле,

Он согласился с самого начала с Её дорогами, подверженными страстью,

И грозная и сладостная сила ведет по ним Его.

Все действия Её Он подтверждает именем своим;

640. Его молчание скрепляет подписью Её дела;

Во исполненье замысла спектакля своего,

По прихоти момента и настроенью своему при этом,

По ходу времени в обычном этом очевидном повседневном мире,

Где всё наполнено глубинным смыслом и странно для взора видящего,

645. А образы обычные Природы являются плетеньями чудес,

Она при помощи Его свидетельского взгляда и механизма Его силы

Развертывает вещество космического Действа своего,

Своих событий, что возносят и терзают душу, развертывает при посредстве

Силы движущей своей, энергий, могущих спасать и подавлять,

650. И Слова своего, что молвит в тишине нашим сердцам,

И своего безмолвья, что превосходит Слово высочайшее,

Своих глубин и тех высот своих, к которым движется наш дух,

Своих событий, что сплетают наших жизней ткань,

И всё, благодаря чему мы можем потерять или найти себя,

655. Событья сладкие и горькие, великие и мелкие,

Дела ужасные и светлые, и божии по сути.

Она создала в космосе империю свою,

И напоённые могуществом, и тонкие Её законы руководят тем царством.

Его сознание – ребенок на Её коленях,

660. А существо Его – обширнейшее поле для Её экспериментов,

Её пространство беспредельное – площадка для Его воззрений;

Она связует с ясным знаньем форм Времени

И творческого заблуждения ума, границы возводящего повсюду,

И случая, что носит непреклонный лик судьбы,

665. И всей Её игры со смертью, болью и Незнанием

Его несчастное бессмертие, что было отменено для нас.

Его душа – лишь атом некой массы,

А вещество Его – материал Её работ.

И в смерти сущего всего Его дух выживает.

670. Взбирается Он вверх по кратким промежуткам бытия -

Его из Ночи к Свету вековечному ведет Она.

Дар добровольный Его – беспрекословное предание себя,

При этом сила трансцендентная Его покорна Её силе.

В мистерии Её вселенского незнания,

675. В загадке Её игры непостижимой

Он действует по образу, что Ею установлен для Него.

Творение, что собрано из вещества, подверженного смерти, -

Он мыслит Её мыслями, Её волнения вздымают Его грудь;

Он выглядит тем существом, каким Она хотела б Его видеть,

680. Он – это всё, что может сделать Её мастерская воля.

Хоть кажется, что забавляется Она с ребенком собственным

Иль с куклой, взятой на одно лишь представленье, иль с рабом,

Она ведет Его по непростым своим дорогам

К свободе и господству Вечности,

685. К позиции бессмертия, стоящего над этим миром.

И даже в Его смертной жизни в обличии телесном -

В обличии путника, идущего без цели между рождением и смертью,

Мечтающего мимолётно о бессмертьи, -

Чтоб царствовать, Она его подстёгивает властно. Он принимает Её силу;

690. Он на Неё одел хомут закона, который Она же и провозгласила,

А на корону возлагает личину думы человеческой.

Сидящий на поводке Её и связанный Её капризом скрытым,

Он изучает Её дороги, чтобы хотя б на час

Он смог добиться своего, и Она стала б его волю исполнять;

695. Он делает Её рабыней своей сиюминутной страсти:

Она идет на поводу творенья своего и притворяется, что подчинилась,

Поскольку была создана лишь для него и для его же пользы существует.

Но даже побеждая Её, он – большей частью Её раб;

Он – Её подчиненный, все его средства Ей принадлежат;

700. Он ничего не может без Неё, Она спокойно правит им.

Но, вот, Он пробуждает память собственного «Я» – сути своей:

Суть видит внутри себя лик божества,

Всевышний пробивается сквозь форму человека:

Вершины высочайшие свои Она демаскирует и себя являет Его супругой.

705. До той поры Он лишь забава в Её игре;

Правитель, вроде бы, Её и в то же время непростая Её игрушка;

Живой машиной, движимой Её источниками силы,

Он действует как будто бы во сне;

Шагая автоматом по колее Судьбы,

710. Он ковыляет, ведомый хворостиной Её Силы:

Как вол трудится мышление Его во Времени полях;

И воля, которую Он мыслит своей, приобретает форму в кузнице Её.

Послушный немому руководству Природы Мира,

В движение приводимый своею собственной огромной Силой,

715. Партнером, избранным в гигантской титанической игре, -

Он сделал Её волю хозяином своей судьбы,

А Её прихоть – дозатором Его и наслаждения, и боли;

Он себя продал Её могуществу

За благо любое или любой удар по Её царственному выбору:

720. Ведь, даже в том, что чувству нашему страданием представляется,

Он ощущает сладость Её руководящего касания,

И видит в каждом своем опыте Её блаженные ладони;

Всем сердцем Он ощущает Её поступь счастья

И удивление от радости Её прихода

725. В событии каждом, в случае любом.

Всё, что Она способна делать непостижимо Его взору:

Он получает наслажденье в Ней, пловец Он в Её море,

Поклонник Он неутомимый Её блаженства миром;

Он радуется каждой Её мысли и действу каждому Её

730. И соглашается со всем, что может захотеть Она;

Стремится быть Он всем, что может пожелать Она:

Он – Дух Единый, неисчислимый –

Оставил позади себя своё уединенное бессмертие.

Он – бесконечное рождение в бескрайнем Времени,

735. Её конечное сообщество существ в Пространстве бесконечном.

Хозяин жизни в нас таится

И в прятки Он играет со своею собственною Силой;

Бог тайный медлит в каждом орудии Природы.

Как в своём доме в человеке живет Присущий нам;

740. Вселенную Он сделал полем для развлечений собственных,

Просторным залом гимнастическим для дел своих могучих.

Всезнающий – Он принимает наше состояние отсталое,

Божественный – Он входит в образ человека или животного любого;

Он – Вечный – санкционирует Судьбу и Время

745. И, как Бессмертный, развлекается со смертью.

Всезнающий решился на Невежество,

И примирился Всеблаженный быть бесчувственным.

Он – Воплощенный в мире борьбы и боли -

Как платье надевает радость или горе

750. И пьет свой опыт, как будто крепкое вино.

Он, чьё превосходство правит Просторами, наполненными смыслом,

Сейчас Пророком пребывает в глубинах наших подсознательных -

Отдельной одинокой просветленной Силой.

Он – Абсолютный, Совершенный, Уникальный -

755. Свою немую Силу из Безмолвия призвал,

Где та лежала в тишине невыразительной, бесформенной,

Храня от Времени во сне недви́жимом своём

Невыразимое могущество уединенности Его.

Он – Абсолютный, Совершенный, Уникальный -

760. В безмолвии вступил в пространство наше:

Бесчисленным всем лицам он форму «я» в себе придал;

Своею силой Он выстроил обличье миллионов;

Он пребывает в тех, кто существует в его Просторе одиноком;

Его – весь космос, и только Он в нём Временем является.

765. Неуязвимый, Абсолютный, Совершенный -

Он тот, кто пребывает в нас, как сущность наша тайная,

Примерив на себя несовершенства маску.

Он сделал обитель плоти эту своею собственной,

Свой образ вбросив в человеческий размер,

770. Чтоб мы могли взрасти к Его размеру;

Затем Творец нас переплавит

В фигуру божества и замысел наложит

Бога на отливку смертного,

Тем самым возвышая жизнь конечную до бесконечия Его,

775. Соприкасая с вечностью мгновенье это.

Преображение это – земли долг небесам:

С Всевышним повязала человека взаимная порука.

Его природу мы должны примерить на себя, как Он примерил нашу;

Мы – Бога сыновья и быть должны точь-в-точь как Он:

780. Взрастить должны божественное мы в его частичке человеческой.

Жизнь наша – это парадокс, Бог – ключ к его разгадке.

Меж тем, всё – только тень мечты, в которой

Для неподвижного и размышляющего духа

Сам он и жизнь его лишь надевают выражение мифа -

785. Обремененье долгой, ничего не значащей поэмы.

Ибо ключ скрыт, его содержит Несознание;

Бог тайный пребывает за его порогом.

В теле людском, что темнотою окружает Дух бессмертный,

Он – безымянный Обитатель, который наделяет силами незримыми,

790. А также риском непредвиденного результата

Обличия Материи и побуждения, за мыслями стоящие;

Он – всемогущее, сокрытое Влияние -

Сидит неощутимо для обличья, в котором пребывает,

И знание своё скрывает, чтобы ум искал его.

795. Как странник в мире, созданном Его же мыслями,

Среди контрастов истин и ошибок Он кружит,

Чтоб найти ту мудрость, что, по большому счету, принадлежит Ему.

Он ищет самого себя, как позабывший,

Как тот, кто свет пытается найти, потерянный внутри себя:

800. Как житель временный, что задержался в местах чужих,

Он к дому путешествует, которого не помнит боле.

«Я» собственного истину пытается найти тот, кто и есть та Истина;

Он сам – Игрок, который стал игрою,

Он сам – Мыслитель, который этой мыслью стал;

805. Он сам – те многие, что прежде были Единым бессловесным.

В обличьях символических вселенской Силы,

В её живых и неодушевленных знаках,

В сплетении событий её сложных

Он изучает чудо непрестанное – Он изучает самоё себя,

810. Пока в тысячу раз бо́льшая загадка не будет решена

В одном отдельном свете всевидящей Души.

Таким был договор с Его супругою могучей

Ради любви Её, соединился Он с Нею навек,

Чтоб следовать по курсу временному вечности

815. Средь драм магических Её внезапных настроений,

Чтоб следовать сюрпризам Её замаскированной Идеи,

Превратностям Её бесчисленных причуд.

Нам кажется, две цели у Него, но они обе – лишь одно.

И созерцают они друг друга поверх владений Времени;

820. Дух и Материя – их и начало, и завершение.

Искатель Он в формах жизни скрытых смыслов

Обширной, неотмеченной ещё на картах, воли великой Матери -

Нам примитивной, кажется, загадка Её земных дорог.

Исследователь Он и мореплаватель

825. Во внутреннем, укрытом тайной, беспредельном океане.

Искатель приключений Он и космолог

Магической земной малоизвестной географии.

По плану четкому закона для материальных Её творений,

Где кажется надежным всё, и изменение любое не меняет ничего,

830. Хотя конец и остается нам навеки неизвестным,

И вечно неустойчив жизни переменчивой поток,

Его дороги предопределяет для него безмолвная судьба;

Как остановки на пути потока веков летящих, себя являют земли твердые,

Которые прельщают и побуждают задержаться ненадолго;

835. Затем ум заставляют двигаться вперед иные перспективы,

Поскольку не приходит он к конечной точке безграничья,

Поскольку нет и убежденности последней, что может сделать передышку мысль,

И нет в переживании души конечной остановки.

Граница, дальние края, в которых никогда Он не был,

840. И совершенство то, которого пока что не достиг, к нему взывают

Из пределов дальних незримого доселе мира:

Лишь долгое начало было завершено.

Он – мореплаватель в потоке Времени,

Неторопливый первооткрыватель вещественной Вселенной,

845. Который с жаром бросился в рожденье это малое телесное

И изучал свое умение посредством крошечных частичек «я»,

Теперь рискует в бесконечьях неизведанных,

Как путешественник по океанам Вечности.

В начале этом движения по миру – исходном, отправном -

850. Его мы видим не замечающим свою божественную силу

И посвященным лишь слегка в безбрежный её промысел.

Искусный капитан непрочного суденышка,

Торговец мелкими недолговечными товарами -

Цепляется за берег он сначала и избегает неизведанных широт,

855. И не рискует смело встретить океан далекий и опасный.

Усердно ходит он по узкому прибрежному маршруту,

И плата отмеряется ему от порта к порту

Согласно с неизменным безопасным этим хождением по кругу -

Не ставит он на карту новое, невиданное им.

860. Но, вот, он слышит звук морей широких.

Раскинувшийся мир огромный зовет его к местам далеким

И к путешествиям под свод видений значимых,

К народам неизвестным и берегам ещё не покоренным.

Киль корабля его торгового надежно держит строй

865. И служит мировой торговле сокровищами Времени,

Срывая пену с моря, великого и окруженного со всех сторон землею,

Чтобы достичь в далеких странах той самой неизвестной гавани

И рынки там открыть для процветающих ремесел жизни,

Для тюков с товарами богатыми и для полотен разноцветных, статуэток,

870. Игрушек драгоценных, привезенных для детских игр,

Изделий тленных тяжкого труда,

Вещей великолепных, преходящих – добытых и теряемых во днях.

Или пройдя сквозь скальные столбы ворот,

Но не рискуя рассекать еще никем не названные океаны

875. И путешествовать в мечту о дальних далях,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь «сущность» это «разум Ночи».

Вернуться

2

По преданию главная жрица-прорицательница Дельфийского оракула сидела во время прорицаний на огромном золотом треножнике. Здесь Шри Ауробиндо отсылает нас к трем опорам, трем элементам ума. Это – физический ум, витальный ум и ментальный ум.

Вернуться

3

Здесь Шри Ауробиндо намекает на мифологическую фигуру карлика Ваманы – аватара бога Вишну, – который пришел к царю по имени Бали, завоевавшему весь мир, в виде карлика и в награду за своё благословение попросил у царя землю, которую он может покрыть за три шага. Царь, не зная, кто перед ним стоит, согласился, сказав: «И это всё?»

Карлик стал расти и первым шагом покрыл всю землю, небо, небесные планеты и остальную часть Вселенной. Сделав второй шаг, Вамана пробил оболочку вселенной, откуда во вселенную просочилась капля Причинного океана. Третий шаг сделать было некуда, и царь, склонив голову, предложил сделать его прямо на неё, полностью подчинившись божеству.

Вернуться

4

Мудрецы древности говорили, что вселенское божественное слово ОМ состоит из трех знаков или звуков: A, U и M (АУМ). Средний знак U, по мнению Шри Ауробиндо, обозначает UNIVERSE – Вселенную.

Вернуться

5

«M» – согласная с закрытым звуком.

Вернуться

6

«A» и «U» гласные с открытым звуком, которые вместе с согласной образуют слово «AUM».

Вернуться

7

Черный дракон – согласно Ведам это Несознание или Неведение.

Вернуться

8

АУМ.

Вернуться

9

Шри Ауробиндо в соответствующем афоризме говорит, что Бог и Природа – как мальчик и девочка, играющие в прятки: они прячутся и ищут друг друга.

Вернуться