# Онтарбо и адут миалашурЕ

Денис Аскинадзе

В жизни, бывает, приходится идти на ощупь. Какая она эта "ощупь"? Из чего она состоит и что по итогу может дать тому, кто не испугается отсутствия ясности на своем пути? Какие резервы сознательные и бессознательные могут быть подключены, и есть ли в выборе "идти на ощупь" место для особенных моментов в жизни, ради которых, собственно, и хочется жить?

Прохожий идет по тротуару. Молодой, свободный. И все, вроде бы, спокойно и знакомо. В привычный ритм вмешивается нарастающий звук приближающегося автомобиля. Автомобиль резко появляется из-за поворота. Ревет движок. Машина надрываясь набирает скорость, проскакивает на красный сигнал, чудом не сбивая замешкавшихся пешеходов, и врезается в фонарный столб в метре от ошарашенного прохожего.

У родителей был дом в Рощино и мы часто туда приезжали. Этот поселок находится примерно в восьмидесяти километрах от Петербурга и к нему ведет хорошая автомобильная дорога, по которой можно доехать прямиком в Хельсинки.

В этом поселке располагались дачи известных художников, артистов, писателей. Деревянные дома утопали в зеленой хвое соснового леса. Лес стоял уверенный, сильный, с высокими корабельными соснами.

Зимой в лесу волнистым покрывалом лежал чистый белый снег, наступая на который человек оставлял четкий след, сопровождаемый приглушенным хрустом. Летом выползали крепкие грибы, кусты черники были обильно усыпаны бусинками спелых ягод. Тишина. Кое-где бурелом. Изредка дятел гулко простучит, да электричка с кратким истеричным шумом промчится вдалеке. Идешь по лесу, вдыхаешь запах сырого дерева, мха. Комар сядет на шею, и ты его инстинктивно уже готов прихлопнуть, потом жалеешь, просто смахиваешь рукой, прогоняешь по добру по здорову. Под ногами большие шишки, тропки в корнях, ручейки пробиваются с прозрачной холодной водой, журчат переливом. Наберешь воздуха свежего в грудь, крикнешь “Ээээй!” и звук как суетливый зверек побежит от дерева к дереву и спрячется в невидимую норку.

Хороший был лес. Наполненный, живой. И еще, в нем было много муравейников.

Муравейники были похожи на большой суетливый город, на торговых путях которого кипела базарная жизнь. Туда-сюда сновали маленькие создания, возводились дома, мосты, строились новые туннели. Казалось, если усилить звук, то можно услышать неимоверный гвалт, создаваемый муравьями. Наверняка, был бы слышен стук молотков, скрежет пил, забиваемых свай, звуки большого города, где муравьи спешат, опаздывают и все время улучшают свою планету под названием Муравейник.

Хвойный лес продали под застройку частных домов.

На планету Муравейник обрушилась страшная беда. Никто из муравьев не мог предвидеть, что апокалипсис начнётся в обычный майский день. Неторопливо летали жужжащие шмели, воздух наполнялся ароматом набирающих силу цветков, солнечные лучи освещали лес и заботливо обогревали все живое.

Лесную жизнь разрезал звук тяжелой техники. Завизжали пилы, свежий воздух наполнился запахом дизеля. Какие-то люди в желтых касках с надписью “СМУ54” кричали, матерились, активно жестикулировали. Под напором тяжелой техники корабельные сосны падали со скрипучим ломающимся выдохом “Иэээх”.

Муравьи видели как рушатся планеты рядом и не могли осознать неизбежность собственной катастрофы.

Немуравейная громадина большой железной лапой подняла всю планету и выкорчевала ее вместе с растущей рядом сосной, по которой муравьишки забирались на крону и познавали Космос. Жизнь, некогда красивого, растущего муравейника пропала в мясорубке безжалостных людей.

В моей жизни все было хорошо. Тоже был май. Весна как лето. На улице тепло, уже немного парит асфальт, самокаты, мотоциклы, открытые веранды кафе, девушки в легкой волнующей одежде. На небе белыми ватками сонно двигались редкие облака. Прогулочные катера утюжили безмятежную водную гладь Москва реки. Небоскребы Сити впитывали в себя офисный планктон, бегущий на работу с разноцветными стаканчиками кофе.

Утро того дня дня я начал как обычно. Подъем, легкая зарядка, быстрая яичница, машина, дорога до работы. Я привычно накручивал виражи в подземной парковке Сити на своей рычащей бэхе. В голове мелькали эпизоды фильмов с погонями, когда раздавался визг колес и главный герой замечал, как сзади набирает скорость черный кадиллак. Время от времени, подыгрывая своему настроению, я поглядывал в зеркало заднего вида. Но, слава Богу, все было спокойно.

Паркую авто, мысленно прокручиваю рабочий план на день. Обычный день. Напряженный, но обычный. Прошла оперативка, обсудили текущие задачи и разошлись по рабочим местам.

“Как обычно” закончилось в 13:58, когда была остановлена торговля ценными бумагами на Московской бирже. Далее пошла цепная реакция. Брокеры закрывали торговые позиции, сыпались маржин колы, горячие новости раздували беспощадный пожар на финансовом рынке. Кривая доходности моего инвестиционного портфеля приближалась к красной линии и в итоге зашла за нее, зафиксировав потерю капитала.

На другой день волна цунами докатилась и до нашего офиса. Сменились акционеры, сменился генеральный директор, было объявлено о тотальном сокращении затрат и о злоупотреблениях со стороны прежнего руководства. Новый генеральный в детали не погружался, его беспокоил эффект в СМИ от сделанных им заявлений и безудержный “кост каттинг”. Я получил уведомление об увольнении.

Мой долг перед брокером достиг ста девяносто семи тысяч трехсот долларов, и я был без источника дохода.

Попытки найти работу не приносили успеха. Почти каждый вечер я пропускал стаканчик другой. Стал курить. Выходил на открытый балкон восьмого этажа в трениках и в старой майке, сбрасывал пепел в жестяную банку из под консервированного горошка Бондюэль и с тупым вниманием рассматривал падающую с моих губ на асфальт слюну. Деньги как неверные женщины убегали в разные стороны, мобильный телефон надменно и непривычно молчал, потом наступила апатия, потом я понял, что не понимаю, зачем просыпаться.

Случайно, локтем я задел жизнь, которая хрустальной вазой неаккуратно красовалась на краю стола, и она езданулась о земную твердь, рассыпав по сторонам свои стеклышки громким перезвоном уничтоженной формы.

Я чувствовал себя единственно выжившим муравьем без Планеты. Я чувствовал себя пластиковой пробкой в океане, который не мог смириться с ее непотопляемостью. Какая-то внутренняя сила удерживала меня на плаву.

Пытаясь проанализировать причины произошедших изменений в моей жизни, я пришел к выводу, что Небесная канцелярия услышала и удовлетворила мой давний запрос на самопознание и очищение и так, “чтобы работа мне не мешала”.

С горем пополам, я продал свою квартиру и переехал в другую, которую снимал еще лет семь назад. Арендаторы были рады мне, а квартира встретила меня, как родная бабушка, простой и нисколько не поменявшейся обстановкой.

Как и прежде, моим соседом по смежной квартире был Ёся, который воспринял мое возвращение философски, как будто я никуда и не уезжал, а прилетел после длительной командировки с Дальнего Востока.

Переезд немного взбодрил меня. Я стал интересоваться гороскопами и толкованиями.

Ретроградный Меркурий и постоянно чередующееся солнечное и лунное затмение создавало неопределенную ситуацию для будущего всех знаков зодиака. Надо пройти период темного туннеля, из которого многие, но не все, выйдут обновленными в обновленный мир. Важно воздержаться от ссор, проявить терпение, заняться медитацией и быть готовым подняться на принципиально иной уровень осознанности. Уже в декабре ожидалось, что новый виток вселенских изменений вынесет меня подальше от Марианской впадины, убережет от белых акул, и я вернусь в свой прайд больших сильных китов. В душе, я надеялся, что настанет мое время, когда я создам свой собственный прайд.

Поначалу, казалось, что прогнозы сбываются.

По окончании новолуния я получил сообщение от давно не выходившего на связь Жени Попова, который собирал большую тусовку у себя дома с обещанием интересного общения и гарантированного расширения сознания.

Жека жил на широкую ногу. Уже потом я узнал, что он потерял много денег на фондовом рынке и решил смыться из дождливой и пасмурной Москвы, оставив незакрытыми долги, и в лучших традициях пира во время чумы организовал для себя отвальную, о причинах которой никто не догадывался.

«Иду!» – твердо решил я.

Купил бутылку вина и отправился к старому товарищу.

Красная дорожка встречала гостей у входа в дом Моссельпром. Милая девушка на входе заносила контакты приходящих гостей, передавала им реквизиты для перечисления средств на «благотворительность» и движением руки приглашала гостей пройти в подъезд дома. На стенах подъезда были развешены портреты животных, стилизованных под людей в джентельменском наряде. Разноцветные бра освещали лестничные пролеты и сопровождали гостей до шестого этажа необычной квартиры N 50, где проходила вечеринка.

Квартира была наполнена молодыми людьми, запахом алкоголя и легкой закуски. Для каждой комнаты, включая ванную и туалет, предназначалась своя отдельная программа.

Жека встречал каждого гостя как долгожданного и самого дорогого. Он уже был немного под хмелем и не только. На кухне, “хрущевской” планировки, разместилось человек семь, которые в стиле шестидесятников свободолюбиво комментировали события политической жизни. В гостиной установили барную стойку, за которой работал колоритный бармен не самой распространенной ориентации. В комнате, рядом с гостиной, организовался чилаут и местный Боб Марли под релаксирующий лаунж растаманивал гостей дурной травкой. В каморке, примыкающей к кухне, расположилась ведунья, на картах разбирающая судьбу любого жаждущего, как до, так и после встречи с Бобом Марли.

Я с головой нырнул в праздник жизни – много брызг, много шума, радостное лицо. Я хотел успеть везде, попробовать все и пообщаться со всеми.

Начав с интеллектуального разговора на кухне, я решил заскочить в бар. Далее я вписался в компанию Боба Марли, посмотрел на вечерние звезды с балкона и в обратном порядке прошел Боба Марли, гостиную с барной стойкой и, разгоряченный, добрался до кухни, с которой сбежал уже на второй минуте разговора, чтобы повторить пройденный путь еще несколько раз.

На четвертом или пятом круге моего забега я слегка ударился о косяк двери, за которой еще не был. Потирая приложившийся к двери лоб, я посмотрел внутрь темной комнаты и увидел молодую девушку. Красивую, притягательную с огоньками зеленых глаз гадалку. В свете торшерной лампы она неторопливо раскладывала карты на небольшом столике.

– Проходите, – дружелюбно пригласила девушка и собрала карты в одну колоду.

От ведуньи шел мягкий волнующий аромат срезанных садовых роз, белых пионов и кофе. Так, по крайней мере, мне казалось. На ее шее висел золотистый кулон, похожий на свиток с витиеватыми узорами. На столе стояла большая кружка с изображением кофейного зернышка и надписью ““ЕФОК”.

– Хотите узнать свою судьбу, погадать на человека или может быть посмотреть на ближнюю дорогу? – интригующе спросила ведунья. Ее голос отдавался во мне эхом. Я задумался и выдал, что мне интересен я и ближняя дорога.


Ведунья взяла карты таро и стала выкладывать волшебный пасьянс на столе.

– Мгм, ты читал “Буратино”? – с легкой ухмылкой спросила ведунья, но быстро вернулась к серьезному настрою, – Тебя ждут испытания, – продолжала она, выкладывая разноцветные, недобрые карты, – Тебе надо научиться считывать знаки, видеть, что находится за внешним, вслушиваться, что скажут.

Изображения на картах двигались, наполняя комнату еле уловимым, неприятным шуршанием. Там были питоны, с переливающейся чешуей, падающие короны и зловещие джекпоты.

– Сейчас ты в потоке, бьешься о пороги бурной реки, – показала ведунья на один из символов на карте, – Будет перемена места, – довольно резюмировала она, – водопад, волна, и даже, – и, не удержавшись, слегка хлопнула в ладоши, – любовь. Маленькая и большая, как будто ступеньки. От нового, не отказывайся. Не бойся потерять материальное. Свое найдешь. Сделаешь круг и найдешь. Если не испугаешься, перестанешь хвататься за скользкие камни, выплывешь из круговорота сильным, – Она положила последнюю карту и немного помолчав нараспев добавила, – А будешь хвататься за пороги и бояться – будешь падать, продолжишь путь – все вернешь и намного больше. Жизнь перевернется – будешь видеть тоже, но не также. Как на этой кружке, – и она показала пальцем на надпись справа налево, которая из непонятного “ЕФОК” превратилась в простое “КОФЕ”, – Пока не пройдешь туда и обратно, не поймешь.

Я попытался одновременно прочитать надпись слева направо и справа налево, но одновременно никак не получилось.

– Изыните, – спросил я несколько нечленораздельно, – а шо это за шучка такая, – с трудом закончил я вопрос, указывая пальцем на золотой кулон.