# Инсталляция

Валентин Лемех

Мужчина после сорока, от которого ушла жена, пытается понять женщин их отношения к сексу, к партнёру, восприятие мира. Влюблённости, случайные связи и поиск себя в паре и без неё. Можно ли начать новую жизнь не разобравшись с прежними ошибками?

Аурелия


Я забежал домой, чтобы перекусить и отправился в молодёжный центр, отрабатывать свою небольшую зарплату.

После ухода из редакции, я устроился в молодёжный центр, что бы хоть как-то покрывать базовые расходы: еда, аренда жилья, дорога.

Путь до него занимал около тридцати минут, по этому времени подумать, о том, как и куда направить мою накопившуюся сексуальную энергию было предостаточно. В голову так ничего и не пришло.

Добравшись, я сел за компьютер, в мастерской и провалился в подготовку к занятиям. Это хорошо отвлекло от мыслей о женщинах.

Приблизительно через час, по коридору прошла незнакомая девушка. Она заглянула в мастерскую, ничего не сказала и отошла. Я не увидел её, но понял, что человек здесь в первые. Она чем-то поинтересовалась у моего соседа по мастерской Володи, который шёл по коридору. Он ответил на интересующий её вопрос, зашёл в мастерскую и сел за свой рабочий стол.

– К тебе пришли. – сказал он.

– Кто?

– Девочка какая-то. На курсы, похоже.

Я вёл бесплатные курсы по написанию романа, и на этой неделе, в ВК, девушка, с необычным именем Аурелия, интересовалась, как часто и в какое время мы занимаемся. Я скинул ей расписание, но не был уверен, что она придёт.

Сомнения у меня были по причине того, что её страничка в ВК, показалась мне довольно закрытой. Там была только одна фотография, на которой хозяйку было невидно за большим букетом цветов, и никакой информации о самом человеке. Так обычно создают фейковые аккаунты, для общения на расстоянии или для рассылки какого-либо спама. Хотя, надо отдать должное, вопросы она задавала правильные и отвечала на каждое моё послание.

– Ты знаешь, мне писала какая-то негритянка. Спрашивала.

– Негритянка?

– Смотри. – и я показал ему, её страничку в соцсети на смартфоне.

Лица на фотографии было не разобрать из-за цветов, но руки и плечи, казались очень тёмными.

– Да, что-то есть.

– Думаешь имя настоящее? – спросил я.

– Почему нет? Может она из этих… Горцев. – Володя улыбнулся.

Он работал заместителем директора, в организации, где я вёл курсы, был на шесть лет меня старше и имел очень заряженный темперамент. Володя, просто фонтанировал энергией. Люди тянулись к нему, и он по возможности, помогла каждому.

Несмотря на то, что Володя был довольно взрослым человеком, вся молодёжь, приходившая на занятия в наш центр, и его сотрудники, обращались к нему, Вовчик. «Привет Вовчик», «Как дела Вовчик», «Вовчик, у тебя есть зарядка для айфона?». Володю это не обижало, и даже, нравилось.

За те мизерные деньги, которые ему платили в организации, он делал довольно много, но это не было его основным доходом.

Большую часть своего времени, которого было довольно много, Володя реставрировал антикварную мебель и устраивал выставки художников. Он настолько было востребован в этом, что график его был расписан на полгода вперёд. За всё подряд не хватался, но на то, чтобы жить, так как ему нравится, хватало. Поэтому, свободного времени у него было достаточно. И он тратил всё это время на то, чтобы писать картины. Мне нравились его работы.

У Володи был выработанный годами подход к написанию своих картин. Он делал это всегда в одно и тоже время и каждый раз, перед началом, озвучивал над чем именно, сегодня будет работать, и никогда не рассматривал сделанную работу.

– Хорошо получилось, – сказал я однажды.

– Завтра будет понятно.

– А сейчас что?

– Сейчас я ещё очень люблю то, что написал. Я ещё весь в процессе. Оценивать нужно, хотя бы через день. Новым взглядом, когда я смогу посмотреть на неё отвлечённо, как на работу другого человека. Тогда ошибки видны. А сейчас, пусть она поживёт самостоятельно, подышит как есть.

Пару раз я наблюдал, как он разглядывал "вчерашнюю работу", морщился и слегка добавлял пару штрихов. В большинстве случаев, Володя просто продолжал доделывать, то, что не закончил вчера.


– Ладно, пойду. Время уже.

Я вышел из кабинета.

В коридоре стояла невысокая девушка, примерно на полголовы ниже меня. В свободных штанах и джинсовой куртке. Всё это так на ней сидело, что было не понятно какая у неё фигур. Очевидно, что она не стройняшка, но ни размера груди, ни форму попки, понять было невозможно. Цвет кожи, действительно был смугловат, но не на столько сильно, чтобы назвать её темнокожей, хотя загар на такую кожу, ложится быстро и ровно. Совершенно точно, эта девушка была тёмных кровей.

Она смотрела на меня и с легка улыбалась, как будто снизу-вверх. Чёрные волосы были убраны на затылок и открывали довольно широкий нос и большие глаза.

– Здравствуйте, – сказала она, низки, немножко с хипотцой, голосом, – это вы ведёте курсы по написанию романа?

– Да. Меня зовут Семён. Вы мне писали?

– Очень приятно. – кивнула она. – Аурелия.

И она протянула руку, чтобы поздороваться. Мужской жест, но у неё, он смотрелся очень элегантно.

Я ответил на рукопожатие.

– Проходите в класс.

Писать романы, нашей молодёжи было не интересно. В самом начале, когда я только запустил курс, то за первые полгода, через меня прошли человек пятнадцать в возрасте от шестнадцати до тридцати двух лет, и никто не задержался дольше чем на четыре занятия. Вполне возможно, что это казалось им на много легче, чем они представляли, и народ разбредался на этапе разработки истории.

Все, кто приходил, на мои занятия хотели сразу начать писать роман. Но в их головах, максимум была одна сцена или несформированный эпизод истории, дальнейшего развития, которой, они не видели. Поэтому, как только я начинал задавать вопросы об изменении персонажей или о структуре их романа, ученики начинали «буксовать», теряли интерес к дальнейшему его развитию и уходили. Хотя порою, мне казалось, что им не нравилась моя манера преподавания и статус человека, который сам ничего не написал.

Люди приходили, уходили, были периоды, когда я пару недель сидел без учеников, но по-прежнему числился специалистам по работе с молодёжью и мне платили зарплату.

Платили стабильно, хоть и совсем не много. Мне хватало этого, чтобы покупать продукты и отдавать деньги за аренду квартиры, поэтому я продолжал приходить два раза в неделю и отсиживать свои полтора часа. Руководство такой формат устраивал, меня тем более. Я мог заниматься своими текстами, не отвлекаясь на постороннею суету. Пару месяцев назад, у меня всё-таки появилась маленькая группа из четырнадцатилетних девочек.

Они учились в одном классе и дружили между собой, поэтому, когда двое из них в первый раз посетили моё занятие и им понравилось, пришли ещё две их подружки. Так мы и занимались.

Девочки были очень разными, хоть и дружили. Среди них была и та, кто действительно хотела что-то написать, и та, которая хотела разобраться в принципах написания истории, и та, которая приходила просто покрасоваться, поболтать и показать свои красивые ножки. Она, в большей степени мешала и отвлекала подружек, но всё-таки выполняла задания, хоть и на половину, и в большинстве своём в другую сторону, но создавала массовость и активно учувствовала в фотоотчётах по занятиям, которые от меня требовало руководство. Одним словом, каждая из них компенсировала недостатки других и вместе, они были одним целым.

Вот эти девочки и привели ко мне на занятия Аурелию.

Они познакомились с ней в парке, во время прогулки. Рассказали, что занимаются на курсах по написанию романа и той захотелось прийти. После чего, она мне и написала в ВК.

Аурелия быстро включилась в обсуждение темы, которую мы проходили. Она шутила и смеялась вместе со остальными и, что меня подкупило больше всего, задавала правильные вопросы.

Она абсолютно спокойно говорила об алкоголе и наркотиках, разумеется очень аккуратно, чтобы не вызвать интерес у своих малолетних подружек, но при этом давала мне понять, что попробовал в жизни многое. И хорошо, что это понимал только я.

Забавно, но похоже она действительно хотела понять, как пишутся романы.

Её интересовала тема произведения, идея, структура, арка персонажей и их взаимодействие в истории. У меня было полное ощущение, что в её голове роман уже написан, просто ей необходимо разложить его по полочкам, выстроить в правильную линию повествования и изложить на бумагу. Я был рад, что она пришла.

Сам я разумеется, на такую активность отвечал тем же самым. Давал кучу примеров из мировой литературы, цитировал классиков и в конце занятия, дал ей почитать книгу, по шаблону которой, сам писал детские пьесы.

Когда занятия закончились, девочки, получив домашнее задание, соскочили со стульев и побежали в гардероб. Аурелия немного и незаметно для остальных задержалась.

– Спасибо тебе огромное. – сказала она и опять протянула мне руку.

– Надеюсь, что ты выполнишь задание к следующему занятию и покажешь пример остальным. – Ответил я, и обнял её ладошку своей.

Аурелия сжала мою ладонь.

Сжала сильно, на сколько это может сделать молодая девушка. В какой-то момент я даже немного растерялся и поймав её пристальный, карий взгляд, замер, не зная, что ответить.

Повисла пауза секунды на три. Я поймал себя на мысли, что хочу посмотреть на её грудь, но сдержался, успокаивая себя тем, что из-за футболки, в которой она была, у меня всё равно не получится ничего увидеть. К тому же, это бы выглядело неочень хорошо, в моменте, когда тебе смотрят в глаз.

Мозг быстро заработал, в поиске дежурной фразы, чтобы ответь.

– Я рад, что ты пришла. – выдал я наконец. – Надеюсь тебя увидеть на следующем занятии.

– Ты классный… Вот… Именно такой, кокой ты есть. Я так рада, что в моей жизни появился такой человек. Не представляешь, как ты мне был нужен именно в этот момент жизни.

У меня приподнялись брови. Она всё ещё держала мою руку и смотрела в глаза. Я не знал, что сказать.

– Можно я тебя обниму? – спросила она, и не дождавшись моего ответа, обняла. – Спасибо за книгу. Я обязательно её прочитаю и расскажу тебе свои мысли.

– Я буду тебя ждать. – сказал я, – на следующем занятии.

Она ушла.

Я зашёл в кабинет, где сидел Володя.

– Ну, что, будет ходить? – спросил он.

– Я бы очень этого хотел. Взялась круто. Интересуется, активная и после, ушла довольная. Похоже у нас может получится автор.

– Ну, вот… Так, постепенно и наберёшь себе взрослую группу.

– Многие начинают так активно, не многих хватает на долго.

Я быстро переключился на свою работу и следующие пару часов, был сосредоточен на своём тексте. Когда я закончил, на улице темнело.

Мы пили кофе с Володей и обсуждали выпуск моей книги. Он согласился разработать для меня дизайн обложки и несколько иллюстраций.


Володя


Володя не лез, что называется, в тонкие материи, но очень чётко понимал композицию и хорошо владел рядом инструментов, которые давали ему возможность писать недурные картины. О мировой известности он не мечтал и великим себя не мнил. Цены на свои картины выставлял приемлемые и поэтому всегда имел заказы, что и было для него основным доходом. Володя не был талантлив, он был классическим примером ремесленника, что мне больше всего в нём нравилось.

Ко мне он относился как к хорошему товарищу. Мы любили обсудить, старые фильмы, и прошлую жизнь. Он рассказывал мне про своё байкерское прошлое, я ему про свою спортивную юность.

Иногда, Володя брал меня, в качестве рабочего, на свои выставки, о которых сам же договаривался. Я помогал переносить картины и развешивать их на стенды, а после мероприятия, убирать, не проданные, в его старенький Фольксваген Т-1.

– Он мой ровесник. – говорил Володя, – только сделан в Бразилии.

– Это же немец?

– Ага. До шестьдесят седьмого года их делали в Германии, а потом, до семьдесят пятого, в Бразилии. Этот семьдесят первого, а значит бразилец.


Примерно половину привезённых на выставку картин Володи, покупали.

Я упаковывал их, и аккуратно укладывал в автомобиль покупателя.

– Что вам понравилось в этой картине? – спросил я однажды у человека, купившего работу Володи.

Взрослый, на вид пятидесяти – шестидесяти лет мужчина открыл заднюю дверь своего Порше, и на секунду задумался.

Он был очень стильно одет. Костюм тройка, начищенные туфли, аккуратная щетина на подбородке и хорошо уложенная стрижка. Почти хипстер, но при этом очень сдержанный. В целом, таких, на Володиных выставках было большинство. Взрослых, понимающих, что они хотят и зачем сюда приходят.

Молодёжь или те, кто стремился хайпануть, если заходили случайно, то задерживались не надолго, ибо считали, что в таких работах не было поиска для воображения.

– Ты знаешь, кто такой Моргенштерн? – спросил владелец дорогого автомобиля.

– Конечно.

– Вот и я конечно. А, признаться честно, не хотел бы знать. Я не хочу уподобляться толпе и пытаться выискивать гениальность в куче говна. Работы Владимира, это не бесформенная мазня, в которой надо искать смыслы, это ремесло и многолетний поиск уникального почерка и именно это надо людям. Только в таких картинах и есть настоящая жизнь. Спасибо.

Он суну мне в руку тысячу, сел за руль и уехал.

Я нечасто разговаривал с покупателями. В целом, их выбор был мне понятен и они, как мне казалось, держали себя несколько выше тех, кто считался обслуживающим персоналом. Я именно так себя чувствовал, и меня это не смущало, ни чуть.


Когда мы с Володей, допили последний кофе, на часах было пятнадцать минут одиннадцатого.

– По домам? – Спросил он.

– Наверное пора.

Я выключил компьютер, собрал в сумку необходимые мне листы бумаги и вышел на улицу.

Мы покурили и Володя, на своём Т-1, подбросил меня до дому.


Да что за …?


Когда я ложится спать, было немного за полночь.

Уже лёжа в постели, я поролистал ленту в соцсети и поставив телефон на зарядку, взял книгу.

Через десять или пятнадцать минут, мне пришло сообщение. Это была Аурелия.

«Привет. Тебе можно позвонить»?

Я встал с постели, надел штаны, футболку, сел за рабочий стол и набрал её номер.

– При-и-ве-ет. – протяжно и как-то немного по блядски поздоровалась Аурелия.

– Вечер добрый. Ты чего решила написать?

– Я хотела сказа-а-ать… То есть не-е-ет. Я хотела тебя поблагодарить за сегодняшнее заня-ятие и за то, что ты в моей жизни появился.

О, как. Я появился в её жизни. Она знает меня полтора часа занятия, и я уже появился в её жизни. Пришла хотя бы ещё пару раз, тогда, наверное, можно было, так сказать. Ну, ну.

– На здоровье. – сухо ответил я.

– Я тебя разбудила? – испугалась она и сменила тон.

– Не успела. Я рано не ложись. А надо бы.

Я ещё хотел сказать про восьмичасовой сон и что мозг должен отдыхать, особенно в первую половину, ночи в период с одиннадцати до часу ночи, но учитывая, что я очень часто об этом говорю, мне самому от таких слов, было скучно.

– Ты дал мне такую интересную книгу. Спасибо.

– Читай, книга полезная. Если ты, вдруг, решишь, что-то написать, она очень может помочь.

– Я пишу роман.

– Давно?

– Ну-у… Сама идея у меня в голове уже очень давно… Я… Короче, я пишу роман о своей жизни и хочу, чтобы он стал бестселлером.

«Роман о своей жизни». Массовое заблуждение, что наша жизнь кому-то может быть интересна.

Беда в том, что эмоции, которые мы переживаем от тех или иных ситуаций, сложившихся в нашей жизни, понятны только нам. Даже если мы переживали что-то с самым близким человеком, мы переживали это по-разному и естественно, напишем об этом по-разному и конечно будем не согласны друг с другом, потому как эти описания будут отличатся.

Что же говорить об остальных, которые даже приблизительно, не представляют, ни тот багаж знаний, с которым мы подошли к ситуации, ни наше восприятие мира, ни тем более, наше эмоциональное состояние в моменте. Для всех остальных это будет набор слов с воздыханием, несмотря на то, что вы, с пеной у рта, будете доказывать, что всё это, было именно так, и произошло именно с вами, и что ни слова в этой истории вы не придумали, а написали, как есть. Никому наша, непридуманная жизнь неинтересна.

Но несмотря на это, я постоянно слышу о том, что кто-то хочет написать роман про свою необычную жизнь.

Я не отговариваю. Написать можно, а иногда даже нужно. Только большую половину истории надо придумать, а это, из-за того, что нужно напрягать мозг и думать, делать никто не хочет.

Читая чужие, хорошо написанные истории, и проникаясь в них, большинство из нас не замечает, как грамотно автор подводит к той или иной ситуации, чтобы она, в нужный момент выстрелила. У него всё кажется легко и логично. И большинство, подставляя к его ситуации истории из своей жизни, наивно полагают, что могут сделать лучше.

Большинству просто лень выстраивать логику повествования. Все хотят описать так, как в действительности произошло то, что с ними было.

– Ты думаешь, твоя жизнь будет интересна другим? – спросил я Аурелию.

– Блин, у меня столько всего в жизни было… Несмотря на то, что мне двадцать пять, я уже повидала довольно много.

– Сколько у тебя написано текста?

– Что ты имеешь ввиду?

– Сколько страниц, твоего романа ты написала?

Он замолчала на несколько секунд. Мне показалось, что она вспоминает и считает.

– Ты здесь? – спросил я, когда пауза затянулась.

– Ни одной. – ответила Аурелия. – Но в голове у меня она есть, моя история. Я очень хорошо вижу некоторые моменты, очень красочно, прямо картинками, вот прям, как они произошли. Это будет, капец, какая продаваемая книга. Я вижу, как это будет.

– Это очень хорошо, что ты видишь. И здорово, что она тебя так зажигает, но только есть один небольшой нюанс, пока история в твоей голове, её нет.

– В каком смысле нет.

– Она так и останется там, где сейчас. Такой же красочной, такой же увлекательной и необычной, но исключительно в твоей голове. Как только ты начнёшь выкладывать её на бумагу, она закончится на первой странице.

– Нет, это будет большой роман, с огромным количеством…

– Нет, это будет одна страница, на которой ты остановишься и не будешь знать, что писать дальше.

– Зря ты так. Я всё вижу совсем иначе.

Далее пошли пустые разговоры о гениальности и великих планах, о писательских перспективах и возможных гонорарах. Всё как у четырнадцатилетних. Забавно. В какой-то момент я подумал, что Аурелия другая, жаль, что ошибся.

Низкий тембр её голоса звучал довольно сексуально. Она часто смеялась над тем что говорила, но и это мне быстро наскучило. Я начал отстранятся от разговора, погружаться в себя и мысленно отходить ко сну.

– Давай закончим на сегодня. – прервал я её. – Уже поздно. После завтра будет следующее занятие, принеси, что нибудь написанное, чтобы нам было что обсудить.

– Давай. – резко и немного испугавшись, ответила она.

– Спокойной ночи.

Я выключил телефон.

Бла, бла, бла. Похоже ей просто нескем поговорить. Я встал со стула, выпил воды и снова лёг в постель.

Пришла смс. Я поднял телефон. Сообщение было от неё. Я открыл его.

«Спасибо тебе большое, за то, что ты есть». Да, что за херня?


Рыжая


На следующий день от Аурелии пришло сообщение, что она не сможет быть на занятии. Я спросил у моих учениц, писала ли она им, что-либо, но они ответили отрицательно. Мы разобрали их домашнее задание, выполнили ряд упражнений и получив от меня указания, относительно своих текстов, девочки разошлись по домам.

– Вот и кончился новый автор, так и не начавшись. – Сказал я Володе, когда зашёл к мастерскую, где мы с ним работали.

– Может придёт ещё?

– Может. Кстати, в тот день когда она была в первый раз, она мне написала.

– В тот же день?

– Ага. Я уже дома был. Спать ложился.

– Во сколько же это было?

– В первом часу. Видимо живёт одна, хотела потрепать языком.

– Или что-то другое. – улыбнулся Володя.

– Не исключено, но…

– У неё грудь, как ты любишь?

– Я думаю немного больше. Она, вроде как, неособо сройняшка. Не было возможности разглядеть, хотя я очень старался. Ну, нет и нет. Придут другие. В конце концов, молодёжь, рано или поздно начнут понимать, что делают. Они хотя бы ходят регулярно и что-то выполняют.

– Ты же помнишь, что обещал мне завтра помочь на выставке?

– Да, Володь, конечно. И деньги нужны очень. Во сколько?

– Давай, к часу. Попьём кофейку и двинем.

– Тебе помочь собрать картины?

– Я уже загрузил, всё что надо. На этот счёт не беспокойся.

День закончился как обычно. Володя подвёз меня до дома, мы попрощались, и он уехал.

Я заглянул в приложение заметки. Всё намеченное на сегодня было зачёркнуто, кроме пункта «Купить молоко».

Я не люблю чай, он мне кажется каким-то пустым. К тому же у меня очень притуплённое обоняние и те ароматы, которые дают чаи, на меня не производят должного впечатление, поэтому пью его, крайне редко. В основном либо за компанию, либо, когда совсем нечего пить. Я предпочитаю кофе. Но без молока, пить его не могу.

На карте ещё были деньги. Совсем чуть-чуть, но на молоко точно хватит.

Скоро платить за квартиру, а я совсем на нуле. Бля.

Я зашёл в магазин, взял самое дешёвое молоко и встал в очередь на кассу.

– Вы последний? – спросил женский голос.

Я оглянулся. Это была моя соседка с одного из нижних этажей, думаю первый или второй. Она никогда не ездила на лифте. На вид ей было тридцать пять – тридцать семь. Мы не были знакомы, но я часто обращал на неё внимание.

Раньше, когда она жила с невысоким мужичком, немного ниже её ростом, с крепкими руками и большим круглым животом, она часто улыбалась.

У неё была стройная фигура и очень хорошая грудь. Длинные, окрашенные в огненно-рыжий цвет волосы, всегда были накручены и придавали её лицу дополнительного озорства и игривости. Она очень много смеялась и мне казалось, была счастливой.

Невысокий мужчина с животом, очень гордился тем, что у него такая женщина. Важно курил, тоже с улыбкой и кода я проходил мимо них, он, поправляя джинсовую куртку и стряхивая пепел с сигареты, смотрел на меня так, будто хотел сказать, «Видишь, какая у меня женщина».

Потом, он перестал появляться. Видимо они расстались. Рыжая, всё больше смотрела в землю и всё меньше улыбалась. А последние полгода, всё время была одна. Серьёзная и молчаливая.

– Да. – кивнул я.

– У меня только баночка пива, можно я пройду.

– Пожалуйста.

Я пропустил её вперёд.

Кассир долго путалась с продуктами человека, который стоял перед нами. И во время этой паузы я смог разглядеть мою рыжую соседку по лучше.

Волосы она больше не накручивала. Тёмно-синие джинсы, обтягивали её ноги и попу. Было видно, что последняя начала терять округлую форму и становилась немного угловатой. Когда Рыжая проходила вперёд, я обратил внимание, что фигура у неё по прежнему неплохая.

Кассир пробила ей «Балтику семёрку». Рыжая взяла пиво, положила в сумку и огдяглянулась на меня. Я пробил пакет молока, и ждал пока терминал позволит мне его оплатить. Рыжая улыбнулась и вышла из магазина.

Я засунул молок в сумку, вставил наушники и вышел на улицу. Свернул за угол, и пошёл вдоль подъездов к своему.

Немного не дойдя до своих дверей, я увидел что Рыжая свернула на скамейку. Она села, открыла "Семёрку", сделала глоток и увидев мня, что-то сказала. Я вынул наушники.

– Что, просите?

– Я горою, залезла в перёд вас в очереди, – говорила она с улыбкой, – а у вас тоже только молоко. Почему вы не сказали?

– Да, мне не к спеху. Думал вы торопитесь.

– У вас есть зажигалка?

– Конечно.

Я подошел к лавочке на которой сидела Рыжая соседка, вынул зажигалку и дал ей прикурить сигарету.

– Вы не против? – спросил я, указывая на лавочку.

Она кивнула.

Я сел рядом и тоже достал сигарету.

Рыжая курила молча, иногда отпивая из банки. Вид у неё был уставший. Не от рабочего дня, как это обычно бывает, а от того, что ты не знаешь, что делать. Я иногда называю это «устал от быта». Когда рутина и однообразность жизни, утомляют на столько, что ты теряешь интерес ко всему, что делаешь.

– Вы живёте не высоко? – спросил я, когда сигарета была на половину выкурена.

– На втором. От куда вы знаете?

– Я не разу не видел вас в лифте.

Она улыбнулась.

– А вы?

– Я на восьмом. В маленькой однушке студии.

– И у меня.

Мы молча докуривали, каждый свою сигарету.

Рыжая бросила окурок в урну, встала и пошла в сторону дома. Я смотрел ей в след.

Она поднялась по ступенькам, открыла дверь и оглянулась.

– Сумочку оставила. – сказал она, так чтобы я это услышал.

Я посмотрел на место где сидела моя собеседница. Действительно, у самого края скамейки стояла её кожаная, дамская сумочка.

Рыжая стояла у открытой двери подъезда и смотрела в мою сторону.

«А, ведь это предложение зайти в гости».

Я сделал ещё одну затяжку и выбросил сигарету в урну. Поднялся со скамейки, взял её сумочку и подошёл к моей соседке со второго этажа.

– Держите. – сказал я, протянув Рыжей её аксессуар.

Она развернулась и вошла в подъезд. Сумочка по-прежнему оставалась у меня в руках. Я улыбнулся и вошёл за ней. Дверь закрылась.


Квартира моей соседки, была точь-в-точь, как моя однушка-студия, только вместо штор на окнах висели жалюзи, мебель различалась по цветовой гамме, а, между кухней и комнатой, она построила стенку из гипсокартона. Зато на световые приборы, моя соседка не поскупилась.

Коридор был ярко залит тёплым светом, комната отдавала в красноту, а на кухне преобладали холодные оттенки.

Мне было уютно стоять в коридоре и совсем не хотелось заходит в комнату, краснота которой, вызвал агрессивное настроение.

Рыжая молча разулась и прошла в комнату. Я остался стоять в коридоре. Осмотрелся.

Как и в моей квартире, тут тоже был встроенный шкаф-купе в коридоре, в том же месте зеркало, только гораздо больше и шире и даже вешалка для верхней одежды, была прикручена в том же самом углу. В квартире пахло сигаретами и кофе.

Я повесил сумочку на крючок в углу.

Через мгновение, из комнаты появилась моя соседка.

Я сразу обратил внимание, что у неё пропал лифчик и вместо джинсов на ней были надеты спортивные штаны. Грудь немного опустилась и уже не так выпирала вперёд, что мне очень понравилось. Но, от чего я пришёл в восторг, это то, что через футболку, очень сильно проявились, её толстые, торчащие соски.

Она стояла в дверном проёме, смотрела на меня, дышала немного чаще, чем в момент, когда мы вошли в квартиру и молчала.

– Сумка вот. – сказал я, указывая на крючок.

– Угу. – кивнула она.

Если мы сейчас займёмся сексом, то, это может вылиться в постоянные встречи или новые отношения. Хочу я этого? Вполне вероятно, что я опять потеряю фокус на том, что делаю, переключу его на неё, а через несколько лет, когда у неё всё срастётся с карьерой, вернусь к достижению своих целей. Естественно, я потеряю её интерес ко мне. Она будет любима, самодостаточна, а я, неудачник, который ничего не добился и думает только о себе. Да, так уже было дважды.

Почему обо всём этом, я не подумал у входа в подъезд? Если я сейчас уйду, она сильно расстроится?

Рыжая, как будто прочитала мои мысли. Она шагнула ко мне и впилась губами в мои, прижав меня к входной двери. Одним движением, она сняла с меня футболку, сунула руку мне в джинсы и схватив за член, начала двигать рукой, не переставая целовать.

Целовала в шею в грудь, в живот. Я совсем не заметил, как быстро она смогла расстегнуть мне джинсы и стащить их с меня. В следующий момент, мой стоячий член был у неё во рту. Она сосала его с таким остервенением, будто вот-вот откусит. Рыжая очень сильно завелась.

Я тоже возбудился, но от такой атаки, несколько растерялся. Впервые у меня было ощущение, что меня трахают, а я наблюдаю за этим со стороны.

Она, всё также быстро поднялась с колен, скинула с себя свои спортивные штаны, вместе с трусиками и развернувшись ко мне спиной, сама вставила мой член себе во влагалище. Прогнувшись в спине, Рыжая схватила мои руки и приложила их к своей груди. Я сильно сжал её грудь. Она застонала. Я нащупал пальцами её сочные, затвердевшие соски и начал ласкать их пальцами. Рыжая затряслась и кончила.

– Не отпускай, прошу тебя. – дрожащим голосом, прошептала она, продолжая двигать тазом взад и вперёд. – Сожми их сильнее.

Я надавил на соски. Рыжая опять застонала.

Похоже, что секса у неё не было очень давно, а она, вероятно, это очень любила.

Её круглая попка, в таком положении, совсем не выглядела потерявшей форму. Сосем наоборот. Сейчас, она была именно такой как попки у греческих скульптур, круглой, зауженной к талии и если смотреть с верху, то походила на идеально нарисованную кость. Без угловатых линий, с ровными пропорциями и почти белая как у статуй.

Рыжая ухаживала за своей кожей. Она была гладкой, обработанной кремом, возможно приятно пахла и без следов от резинки нижнего белья.

Она очень хорошо чувствовала мой размер и в момент, пока двигалась в положении, ко мне задом, не разу не соскочила с члена. Я, прижатый к двери, двигаться не мог. Свободными у меня были только руки, которыми я ласкал грудь Рыжей.

С этим, мне опять повезло. Её грудь хорошо ложилась в мою ладонь. Была мягкой, сочной, и в данный момент даже немного горячей, что придавало ситуации особой страсти. Рыжей было хорошо за тридцать, но её грудь почти не потеряла форму и что подкупало, очень хорошо отзывалась на мои ласки.

Да, Рыжая любила немного по жёстче, чем обычная женщина, но мне это даже нравилось. Я любил ласкать груд и сильно её сжимать, она от этого особенно заводилась. Идеальное сочетание меня и груди.

Однако во всём остальном, я больше пугался мою соседку, чем хотел иметь с ней отношения. Я уже был неуверен, что в состоянии потянуть такой темперамент.

Рыжая очень сильно задрожала, её ноги слегка подкосились, и она сползла по стенке на пол, издав звук похожий, либо на полу-стон, либо на полу-крик.

Она оглянулась на меня, с огоньком, который я видел в её глазах, однажды, когда она была с тем пузатым мужичком, с крепкими руками и слегка улыбнулась. Рыжая, как будто, выглядела моложе чем, когда заходила в подъезд.

Я стоял, прижатый задницей к двери, со спущенными джинсами и стоячим членом. Она тяжело дышала и улыбалась.

«Три раза», подумал я про себя. «Она кончила три раза».

Это было удивительно, потому что наш акт продолжался не больше пяти минут. Интересно, у неё есть фалоэмитатор? А, если есть, как часто она им пользуется?

Всё так же молча, я нагнулся, чтобы натянуть джинсы.

– Подожди. – остановила меня Рыжая.

– Ещё?

– Мужика нельзя отпускать с полными яйцами.

После этих слов у неё как будто появилось второе дыхание, но на этот раз направленное на удовлетворение моих потребностей. Она взяла мой член в рот целиком и начала работать языком. Руками, Рыжая вцепилась в мои ягодицы. Именно вцепилась. Я почувствовал её ногти. Мне это понравилось. Она не останавливаясь двигала головой и работала языком. Я кончил, практически моментально, запустив пальцы в её рыжую шевелюру и прижав её лицо, к своему лобку. Она не шевельнулась.

Дождавшись, пока мой челн перестанет дёргаться, она отпустила меня и опустилась, к противоположной стене коридора, по-прежнему сверкая огоньком в глазах. Я натянул штаны и сел на пол.

Мы сидели друг на против друга и молча смотрели в глаза.

– Это было… Любишь ты это дело. – сказал наконец я.

– А, ты нет?

– Ты живёшь одна?

Она сделала большую паузу.

– Да. – ответила она немного с обоидой. – Просто вы слабые все. – Рыжая поднялась и зашла в ванную. – Мне нравится секс и без мужика, долго, я не могу. Но содержать вас, мне совсем не интересно. На это меня не хватает. Кофе будешь?

Я поднялся, застегнул джинсы, разулся и прошёл в комнату. Рыжая вышла из ванной и принялась делать кофе в турке. Волосы она собрала в пучок. «Красивые уши», подумал я.

Наверное, это всё-таки генетика. При наличии довольно стройного тела, у неё была шикарная грудь. Ростом Рыжая была чуть выше меня. Тонкая, длинная шея, без морщин и складок выдавала в ней некую изящность. Она уже начинала полнеть, но линия подбородка, по-прежнему оставалась ровной и гладкой. Даже когда Рыжая опускала голову, чтобы посмотреть в телефон, никакой складки, межу шеей и подбородком, не появлялось.

Пальцы рук были длинными и ровными. Маникюр очень сдержанный, но он был. Она следила за руками. При этом, я очень хорошо чувствовал, что руки у неё сильные.

Это были руки женщины, которая сама сверлит стены, чинит проводку, и прикручивает отвёрткой дверцы кухонных шкафчиков.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Она залила кофе водой и поставила на плиту. Включила.

– Может быть лучше не надо? Я не уверена, что ты придёшь сюда ещё раз. Я часто представляла тебя в своей постели, особенно в периоды, когда была одна. Там, на улице, когда мы случайно встречались, ты всегда казался таким серьёзным, семейным, уверенным. Ты чётко понимаешь, что делаешь, всегда сосредоточенный и никогда не смотришь ни на кого, кроме жены. С тех пор, как я въехала в этот дом, ты был первый на кого я обратила внимания, даже несмотря на то, что в тот момент, была счастлива в отношениях. Я не хочу разочароваться в образе, который себе придумала.

Она заглянула в турку, достала из шкафа сигареты, включила вытяжку и закурила.

– Ты, когда нибудь, обращал на меня внимания?

– Мне показалось, что за последний год, ты перестала улыбаться. И… И больше не накручиваешь волосы.

Рыжая улыбнулась.

– Волосы. Я выжгла свои волосы краской. У меня очень рано начала появляться седина, с тех пор, я уже даже не помню, свой настоящий цвет.

– Ты не рыжая?

– Не совсем. Ну, то есть да, но не такая яркая. Скорее ржавая.

Кофе в турке поднялся, и Рыжая сняла её с плиты.

– Садись к столу. – сказала она и разлила напиток по чашкам.

Мы сидели молча, друг на против друга и пили кофе. Я смотрел на её волосы, руки, на грудь, которая по-прежнему привлекала внимание торчащими сосками. Она смотрела в сторону и думала о чём-то своём.

У Рыжей была на удивление хорошая осанка. Она не сутулилась, но при этом держалась естественно. Не было ощущения, что эта женщина хочет произвести впечатление прямой спиной.

– Нам больше не надо встречаться, – сказал она на конец, – пусть сегодняшний день останется уникальным. Будет лучше, если мы вообще сделаем вид, будто ничего не произошло.

– У тебя кто-то есть? Не переживай, я всё понимаю.

– Не в этом дело. Если мы останемся вместе, то рано или поздно, разочаруемся друг в друге.

– Это совсем не обязательно.

– Обязательно, – оборвала меня Рыжая, – Это произойдёт в любом случае. Любые отношения, в определённый момент достигают того, что мы вытащим друг из друга самое нехорошее. Я это точно с тобой сделаю. Всегда делаю, хоть и не хочу. У меня и детей нет, по этой самой причине. И, вот, после этого, я не смогу смотреть на тебя тем же взглядом, как сейчас. Ты уже небудешь для меня тем мужчиной, которого я себе нафантазировала, а я перестану быть нежной любящей женщиной. Не отнимай у меня мечту об идеальных отношениях.

Я допил кофе, встал, подошёл к мойке и вымыв чашку, поставил её на место, в шкаф.

Рыжая подошла сзади и обняла меня, положив голову мне на плечо.

– Останься сегодня. А, завтра мы продолжим жить по-старому.

Я почувствовал спиной её грудь и у меня опять начал твердеть член.

Мы легли в постель и занялись сексом.


Когда я проснулся, Рыжая ещё спала.

Лицо её было спокойным и выглядело как будто моложе. Волосы были взлохмачены и делали её ещё более привлекательной. Я поднялся с постели, тихо оделся, ещё раз посмотрел на Рыжую и вышел из квартиры.


А, ведь она права. В отношениях, мы настолько привыкаем друг к другу, что перестаём замечать в лицах любимых, что-то волшебное. Всё, на что обращаем внимание с самого начала. То, чем мы восхищаемся, начав отношения, со временем, становится обычным и уже не вызывает прежнего восторга.

Конечно, вытаскивать из любимых самое плохое никому не хочется. Но, если у нас что-то не получается и в этом страшно признаться самому себе, то обязательно нужен человек, у которого то же самое получается ещё хуже. И тут, как спасательный круг, под удар попадают самые близкие.

С начал мы чувствуем превосходство перед ними, а потом смотрим на них, как на неудачников. И это, как правило, получается в тот момент, когда им, нашим любимым, больше всего самим нужна поддержка. Но, мы уже скачем в другом направлении. Мы, в этот момент, думаем о своём успехе, востребованности, о своей супер-способности, которая возникла у нас, благодаря им. Только тогда, мы об этом не думаем. Боимся.


Лишние слова


С Рыжей, у нас больше не было встреч. Мы, почти не встречались на улице. А, если пересекались, то как она и сказала, делали вид, что ничего не было. Иногда я видел её с балкона, когда выходил курить.

Вскоре у неё появился молодой любовник. И если не знать Рыжую лично, можно было подумать, что это её взрослый сын. Они часто гуляли, держась за руки и Рыжая опять стала улыбаться. Это здорово, когда женщина улыбается. Здорово, когда она счастлива. В этот момент она особенно прекрасна.

Парень был более сдержан в эмоциях, но я хорошо видел, на сколько крепко он к ней привязан. Такие отношения, априори, обречены на провал. Хотя… «Сделай её счастливой, чувак. На сколько долго у тебя это получится».


На следующий день мы встретились в Володей и отправились на его выставку.

Всё прошло как обычно. Схема мероприятий, которые он проводил уже много лет, была хорошо им отработана. Он был увере, что всё получится и часть картин купят. Помещения, он арендовал, либо у своих знакомых, либо находил такие, за которые можно было рассчитаться своими работами. В любом случае, Володя оставался в плюсе.

По мимо картин, на выставках всегда присутствовал бар с определённым набором закусок, возле которого вечно толпился народ.

Несмотря на то, что по цене это было довольно дорого, съедали и выпивали, всё, что предлагалось.

Часа через два после открытия, я вывел одного, перебравшего из зала. Такое случалось почти всегда. Обязательно находился кто-то, кто не рассчитывал свои силы и налегал на алкоголь.

Ещё через час, какой-то поэт начал декламировать свои стихи, глядя на одну из работ Володи. Он привлёк много внимания и даже вызвал жидкие аплодисменты, но картину так и не купил. Его начало сильно качать и я, так же, как и перебравшего, вывел поэта из зала.

В этот раз купили четыре работы, одна из которых была сильно дороже остальных.

Когда все разошлись, а уборщицы, принялись за уборку помещения, мы с Володей, сложив все картины в машину, сели выпить кофе.

– Картина, на которой монстр тянется к молодой девушке… Почему ты задрал такую цену на неё?

– Она очень дорога мне. Но время пришло и двигаться дальше.

Повисла пауза. Я смотрле на Володю.

– Наверное, не понятно объясняю? – отпив кофе спросил он.

– Очень абстрактно. Я понимаю, что все эти работы, часть твоей жизни, эмоции… Ну, в тот или иной период жизни. Нет?

– Да. Всё правильно. Давай выйдем на воздух.

Володя достал сигарету, и вышел на балкон. Я вышел за ним.

– Холодно сегодня, – сказал он.

– Ты если хочешь не отвечай. Я может что-то спросил не то?

– Всё правильно, ты спросил Сёма.

Он сделал затяжку и медленно выпустил дым.

– Ты знаешь, что моя жена младше меня на двадцать пять лет?

– Оу. Нет, не знал. Ну… Слушай… Хотя, учитывая твой заряд энергии, не удивляюсь.

– Да, дело не в этом. Тут-то всё нормально, никогда не жаловался. Мы живём вместе шесть лет. У нас сыну четыре. В целом-то всё хорошо.

Володя опять медленно выдохнул сигаретный дым.

Блин, как в каком-то кино. Сейчас скажет, что-то великое. Так забавно, это на него совсем не походит.

– Ты часто ругался с женой? – спросил он меня.

– Да, все ругаются.

– Знаешь, мне кажется, что у каждого человека, в жизни есть определённое количество скандалов. И все мы, рано или поздно их выплёскиваем. Ну, то есть что-то происходит, и ты скандалишь. Хочешь этого или нет, оно так получается. Мне сейчас пятьдесят, большая часть этих скандалов, у меня уже случилась. А, у неё, они только начинаются. И приосходит это из-за того, что многое в жизни для меня уже очевидно, для неё ещё нет. То-есть, она начинает, что-то выяснять, а я уже знаю, чем это закончится. От этого, мне становится смешно, и она думает, что я смеюсь над ней.

– Ну, ты же понимал это когда, вы начинали отношения?

– Конечно… И не только это. Я не понимал себя. Не думал, что так стану от этого уставать. Ведь я её люблю, а со стороны выглядит, что просто издеваюсь. Получается, я смеюсь над тем, что для неё важно. Она же ругается и хочет в чём-то разобраться… Выяснить, разложит по полочкам, что бы всё встало на место, а получается только хуже. Я от части и выставки стал делать чаще, чтобы от этого отдыхать. И сюда мы приезжаем по раньше и потом, когда едем назад, заезжаем в мастерскую, что бы она легла, и мой день закончился без скандалов.

– Вы поругались сегодня?

– Смешно, да? Она начала высказывать, что я часто устраиваю выставки.

Мы переглянулись и оба засмеялись.

– Выходит, Володь, ты наступил на собственные грабли.

– «Кино и немцы». Так я к чему это… Картина, про которую ты спросил, была написана в самом начале наших отношений. И, чудовище это я. Мне тогда было не понятно, почему она ко мне тянется. Да, что я говорю… Мне это не понятно до сих пор. И, ты знаешь, у меня было постоянное ощущение, что наши отношения держались на этом вот контрасте. Ну, красавица и чудовище. А, сейчас, я как будто… Испортил её что ли. Нет, она не перестала быть красавицей, во всяком случае для меня, но что-то сучье, в ней появилось. И вина в этом, исключительно моя. Она стала немного – мной.