# Другая жизнь

Юрий Егоров

В жизни героев всё меняется. Иногда – в лучшую сторону, но бывает и наоборот. Тогда у них начинается другая жизнь. Вслед за автором читателю предстоит пережить эти неожиданные повороты.

## НАВСЕГДА


1


Этого рыжего мальчишку ненавидел весь город. Началось всё с того, что он вызвался помочь местному конюху. Всего-то надо было присмотреть за животными, пока тот ненадолго отлучился по делам, только потом коней пришлось собирать по всему городу. В другой раз, услышав от какого-то выдумщика про припрятанный клад, хулиган перерыл все улицы, и в одну из ям угодил местный священник. Затем последовали игры в индейцев и привидения. Мальчишка повыбивал томагавками стёкла в окнах домов многих уважаемых горожан, а явление маленького ночного вампира напугало жителей городка настолько, что после этого все долго боялись выходить на улицы в тёмное время суток. Ещё были двери и заборы, исписанные знаками Зорро, «письма счастья» и много всякого в этом роде. Казалось, неистощимый на выдумки хулиган объявил войну всему городу.

В гимназии от него плакали учителя. В портфели одноклассниц шалун подбрасывал змей и жаб. Когда кто-то выпустил в кабинете биологии двух крыс, даже гадать не стали, чьих это рук дело. Мамаши наказывали своим дочерям не связываться с хулиганом и, завидев его, переходили на другую сторону улицы.

А он – маленький шустрый рыжак, весь в конопушках, с весёлыми глазами, был неугомонным выдумщиком и проказником. Казалось, что целыми днями мальчишка только и занят тем, что высматривает, где бы набезобразничать.

Больше всего доставалось старому садовнику, жившему по соседству. Хулиган обирал яблоки, которые росли в его саду, самые вкусные в городе. Застав однажды мальчишку за этим занятием, сосед схватил хворостину. Проказник пулей бросился в малинник.

– Нет! Это тебе так не сойдёт! Я сейчас тебя достану, – не на шутку рассвирепел старый садовник.

Только ягод в тот год было так много, что все кусты стояли краснющие и маленький рыжий вражина среди малины был совершенно незаметен.

Старик ходил вокруг малинника, вглядываясь в кусты, и повторял: «Где же ты, хитрец? Я знаю, ты здесь!» А мальчишка, затаившись в малинной гуще, смотрел на него большими глазами и улыбался.


2


В тот день мальчишка пошёл на луг искать гнёзда жаворонков. Как ни странно, у него было такое невинное увлечение: маленький злодей, гроза всего города, любил наблюдать за птицами. В отличие от других мальчишек, этот шалопай не разорял гнёзд, а скорее, наоборот, следил за тем, чтобы кто-либо ненароком не обидел птиц. Он спрятался в небольшой ложбинке и оттуда наблюдал за парой жаворонков, круживших над лугом.

Неожиданно появилась она – нескладная девчонка с тоненькими ножками, глазками-угольками и наивным личиком. Девочке было лет четырнадцать, но из-за смешных косичек она выглядела младше. Некоторое время хулиган себя не обнаруживал и с интересом наблюдал за ней.

– Эй, что ты тут кружишь?! – окликнул он неожиданную гостью.

Девочка огляделась, но никого не увидела.

– Не пугай меня! Ты кто? – ответила она на незнакомый голос. – Где прячешься? Я тебя не вижу.

– Да здесь я, – мальчишка вылез из своего укрытия. – Ты что птиц тревожишь? У них здесь гнездо.

– Прости, я не знала. А ты зачем здесь?

– Я просто… Наблюдаю… за птицами. А ты что там искала в траве?

Девочка застеснялась. Она посмотрела на мальчишку, видимо решая, говорить или нет.

– Клевер, – наконец тихо произнесла она, покраснев от смущения.

– Клевер? Зачем он тебе?

– Ты разве не знаешь, зачем девушки ищут клевер? Я искала четырёхлистник.

– Какой такой четырёхлистник? – удивился мальчишка.

– Это на счастье! Есть такое поверье. Девушки ищут клевер с четырьмя листиками, чтобы встретить хорошего друга. На всю жизнь. Навсегда. Теперь понимаешь?

– Да ну! Я и не знал. И что, нашла?

– Нет же, я только начала искать, и тут ты меня напугал. Здесь много клевера. Я у своего дома искала, но ничего не нашла. Вот пришла сюда. Здесь ведь должно быть?

– Что должно быть? Счастье? – рассмеялся он. – Разве на лугу можно найти счастье?

Девочка пожала плечиками.

– А ты зачем за птицами следишь? Наверное, птицелов?

– Нет, птиц ловить нехорошо. Мне просто интересно за ними наблюдать. Птицы красивые и добрые. Ну ладно, давай я лучше тебе помогу искать твоё счастье. Показывай, где этот клевер. Найду для тебя четырёхлистник. Иначе останешься без друга навсегда.

Он скорчил рожицу, и они рассмеялись, а потом полезли в траву, чтобы вместе искать счастливый четырёхлистник. Стоя на четвереньках, мальчишка внимательно рассматривал всё вокруг, время от времени спрашивая свою новую знакомую: «Нашла?»

– Нет пока. Но я всё равно не уйду отсюда, пока не отыщу! Хоть до ночи буду искать!

Мальчишке всё время попадались трилистники. Он уже перестал верить в удачу и вот увидел необычный цветок.

– Смотри, я нашёл! Только это пятилистник! Это ведь ещё лучше?

Девочка села на землю и печальными глазами посмотрела на своего помощника.

– Что-то не так? Это плохо? – догадался мальчишка.

– Плохо, – подтвердила она разочарованно. – Четырёхлистник – к счастью, а пятилистник – к беде. Так считается.

– Ты не расстраивайся. Ведь нашёл его я. Значит, плохо будет не тебе. А я всё равно не брошу тебя и найду этот твой четырёхлистник.

Они продолжили поиски, и вскоре мальчишка нашёл счастливый цветок. С радостью он протянул четырёхлистник новой знакомой.

– Я не могу его взять, – сказала девочка, – пусть клеверок будет у тебя. Иначе ты так и останешься с несчастьем.

– Я ничего не боюсь и в поверья не верю. Я же просто хотел тебе помочь. Чтобы ты встретила настоящего друга. Навсегда.

– Знаешь, по-моему, я его уже встретила.

– Как это? Тогда зачем всё это?

– Оставь цветок себе, – попросила девочка.

– Нет, это нечестно. Ты должна взять. Иначе я обижусь.

Девочка улыбнулась и взяла цветок. А потом как великую ценность положила клеверок в маленькую медную коробочку с узором. И спрятала в кармашке платья.

– Счастье надо беречь, – сказала она и снова продолжила поиски.

– Разве этого мало? – удивился мальчишка.

– Теперь я буду искать для тебя, – ответила она нежно, ловко перебирая в траве листики клевера.

Мальчишка дотронулся до её руки, чтобы она остановилась.

– Знаешь, но у меня тоже уже есть настоящий друг, – посмотрев в глаза своей новой знакомой, сказал он серьёзно и уверенно. Девочка не смутилась.

– Тогда я буду искать для того, чтобы твоя дружба была крепче. Чтобы навсегда.

– Хорошо! – улыбнулся мальчишка. – Я согласен, чтобы навсегда.

Они вместе продолжили поиски. На сей раз долго искать не пришлось – девочка почти сразу нашла ещё один четырёхлистник. Теперь – для своего друга. Довольные, они вместе вернулись в город, и мальчик проводил её до дома.

– Я знаю, что о тебе говорят в нашем городе. Но это неправда. Ты хороший! – девочка быстро и неловко поцеловала его в щёку и скорее побежала домой.

Мальчик поднёс руку к щеке, словно сберегая нечаянный поцелуй, и посмотрел вслед убегающей подруге.

Так началась их история.


3


Эта странная дружба обеспокоила родителей девушки. Что нужно известному всему городу хулигану от их дочери? Их семья считалась респектабельной и культурной. Настойчивые попытки убедить дочь расстаться с юношей не приносили результата. Девушка продолжила с ним встречаться.

В тот вечер юноша пришёл к её дому с саженцем в руках.

– Что это у тебя? – спросила девушка.

– Яблонька. Это самые вкусные и самые красивые яблоки в нашем городе.

– Откуда ты её взял? Украл? – предположила она.

– Нет, мне подарил сосед.

– Ты украл!

– Да нет же, говорю тебе – не украл. Я ничего и ни у кого не ворую. И никогда раньше этого не делал. Старик сам дал деревце. Честно.

– Всё ты врёшь! Воровать нехорошо.

– Ну вот, ты мне не веришь. Но это правда – старый садовник подарил мне саженец. У него их много. Когда деревце вырастет, это будут самые лучшие яблоки во всём городе. Я-то знаю. Старик – отличный садовод, и он сам вывел этот сорт. Когда яблоки созревают, то становятся ярко-красными. Таких красивых я нигде и никогда не видел. Сегодня сосед всем знакомым раздавал свои саженцы. Он говорит, что скоро умрёт, и боится, что некому будет смотреть за его садом. Так, может, хоть саженцы останутся у кого-нибудь. Если хочешь, можешь сама его спросить.

– Ну, хорошо. Поверю, – улыбнулась девушка. – Я ведь знаю, что ты хороший, но ведь раньше всякое бывало.

– Да, прежде сосед гонял меня за разные дела, а сейчас я помогаю ему с садом. Старик относится ко мне как к сыну. Просто ты всего не знаешь.

– И куда ты несёшь этот саженец?

– Я подумал: пусть яблонька растёт у тебя. В память о нашей дружбе.

– Но у нас нет сада.

– Ничего страшного. Мы посадим саженец прямо перед твоим домом. Будет здесь жить, рядом с тобой. Мы огородим яблоньку, чтобы никто её не обижал. Ты будешь смотреть в окно и вспоминать меня.

– Ты так говоришь, как будто мы расстаёмся.

– Конечно, нет. Я так просто сказал. Мне совсем не хочется с тобой расставаться. Ведь мы же навсегда вместе. Только я знаю, что твои родители…

– Не надо об этом, – прервала она юношу.

– Ладно… Чего ты стоишь? Мне нужна лопата и ведро воды!

Так у её дома появилась яблонька.


ЭПИЛОГ


С тех пор прошло много лет. Город пережил страшный мор и войну. Половина домов сгорела во время сильного пожара лет десять назад. Да и жителей стало намного меньше прежнего, в основном здесь теперь приезжие. А старые – всё забыли. После того как к столице построили новую дорогу в обход нашего городка, всё здесь стало приходить в запустение. Деловые люди, торговцы, коммивояжёры объезжали наши места стороной.

Этот странный старик появился неожиданно. Он долго бродил по улицам города, как бы пытаясь что-то разузнать, а потом остановился в городской гостинице у почтовой станции. Приезжий был хотя и стар, но не лишён элегантности. Одет в добротное пальто, с палкой в руках, которую можно было принять за трость. Подстрижен пусть и не по моде, но достаточно аккуратно. Несомненно, украшала его борода с заметной проседью, напоминающая профессорскую. Длинные волосы делали его фигуру ещё более колоритной. Новый человек сразу привлёк внимание местных жителей, но никто его не признал. В городке только это и обсуждалось: «Что этот „профессор“ мог забыть в нашем захолустье?»

Однажды приезжего увидели на заброшенном кладбище. От старых могил там почти ничего не осталось. Разбитые надгробья, стёртые надписи… Всё заросло кустарником и сорной травой… Приезжий ходил среди зарослей кустарника и густой травы и что-то искал…

Осень всё увереннее вступала в свои права. Ночь нагнала с реки такой густой туман, что дальше вытянутой руки ничего не было видно. Как всегда, рано утром таинственный «профессор» отправился на прогулку. Улицы и дома тонули в белой пелене, и идти пришлось почти на ощупь. Оказавшись где-то на окраине, он понял, что заблудился. И вот постепенно туман начал рассеиваться. Приезжий неожиданно вышел на открытое место. В утренней дымке стали проступать очертания большого старого дерева…

Посреди поляны стояла ветвистая яблоня с крупными ярко-красными плодами.

Старик не спеша подошёл и нежно обнял дерево.

## ТРЕЩАЛКА


1


Трудно поверить, но прежде это был весёлый посёлок, в котором посреди таёжных далей жили лесорубы и геологи. В середине прошлого века сюда протянули узкоколейку, и новенькие симпатичные вагончики ежедневно барабанили своими колёсами по четыре рейса в районный центр и обратно. Работала школа, медпункт, а по вечерам в клубе на киносеансах и танцах желающим не хватало свободных мест. Потом лес порубили, геологи перебрались дальше на север, к полярному кругу, и в посёлке поселились тоска и упадок. Десять лет назад узкоколейку разобрали, и все, кого где-то ещё ждали, вслед за чиновниками, врачами и учителями покинули эти места. Закрылись магазины и почта. Тем, кто остался, тоже предлагали уехать, но разве этих сковырнёшь?

Теперь здесь всего полтора десятка человек – старых, скучных и совершенно безнадёжных. Никому не нужные пенсионеры. Так и доживали под унылый волчий вой среди облезлых руин и густых зарослей жгучей крапивы. Раз в месяц до них добиралась через грязь передвижная лавка. Тогда закупали муку и сахар. Продавец ругался, что на таких покупателях выручки не сделаешь. Бензин обходится дороже.

Как-то во время выборов прилетел на вертолёте какой-то депутат. Пробыл минут десять. Сочувствовал скудному бытию и обещал всё изменить.

С этим ли связано, кто знает, но в один из весенних дней среди всех этих ржавых раритетов появилась практикантка из районного медучилища. Санитарка. Долговязая, рыжая, как солнце, в рваных джинсах, с гитарой за спиной.

– Что нужно такое совершить, чтобы к нам сослали? Дай на тебя посмотреть. В нашем посёлке я девчонок не видел уже лет двадцать! Неужто настоящая?! – удивился первый встреченный ею дедушка, в далёкой прошлой жизни – аккордеонист.

– А как вас зовут? – поинтересовалось юное создание.

– Боже мой, о чём ты спрашиваешь? Мы свои имена давно забыли! Не общаемся, надоели друг другу! – засмеялся старик. – Мареком. Нет, Марком.

И тут её прорвало. Девчонка час болтала без остановки сначала о своём приятеле, который тоже Марк. С ним училась в школе. Потом – о классной руководительнице, дальше – о вороне, что жила на дереве по дороге домой и пугала соседку, затем – о сожителе этой соседки, который ненавидел собак, потому что они его покусали…

Ловко перебегала с темы на тему. Говорушка такая, что не остановишь!

– Кстати, а собаки здесь есть? – наконец сделала передышку и посмотрела на ошарашенного собеседника. И, не дав ответить, продолжила тарахтеть про то, что любит собак и что у конопатого брата подруги живёт попугай-неразлучник. Говорить не умеет и выщипывает перья, потому что один. А ещё когда два года назад ездила в столицу, видела там в зоопарке шимпанзе.

Не верящий в реальность происходящего Марк к этому времени сидел на дороге, вытянув вперёд ноги.

– Трещотка! – заключил старик.

Такого количества слов он не слышал, наверное, за всю жизнь!


2


Открыли давно заброшенный медпункт. С трудом отыскали среди колючих зарослей. Очистили от паутины и поселили туда приезжую. За это время девчонка заговорила всех до головной боли. Между её впечатлениями о поездке на вездеходе, болтовнёй о многочисленных знакомых и просто случайных людях, исторических событиях и политиках выяснилось, что приехала она сюда на месяц или около того, пока не заберут обратно.

– Надежды на это никакой! – предположил дед Марк. – Вероятно, там она уже всех достала. Кто такую трещалку обратно захочет?!

Надо сказать, что бывший поселковый аккордеонист – единственный из всех, кто успевал вставить хотя бы слово в её говорильню.

– Как твоё имя, стрекоталка? – когда практикантка рассуждала о ценах на газ, которого в здешних местах отродясь не было, успел поинтересоваться Марк.

– Ола, – и тут же принялась зачем-то объяснять про полезные свойства женьшеня.

– Ола? – переспросила сильная и гордая Анастасия, которая когда-то работала учётчицей на деревообрабатывающем заводе.

Пятнадцать жителей посёлка переглянулись.

Имя не прижилось. Жужжалка, сорока, тарахтелка – девчонку называли как угодно, только не Олой. Впрочем, в отдалённых провинциальных поселениях в этом нет ничего обидного. Здесь всех знают по шутливым прозвищам.

Приезжая всполошила весь посёлок. Они уже лет десять как не собирались вместе. А тут столько разговоров.

Девчонке дали немного передохнуть с дороги, а потом выстроились в очередь возле медпункта, нетерпеливо ожидая приём. Приезд автолавки не вызывал такого ажиотажа! Что поделать – у каждого пожилого человека свои болячки. В крохотной общине их целая коллекция: гипертония и атеросклероз, подагра и радикулит, простатит и диабет…

Очень быстро выяснилось, что практикантка ничего делать не умеет, даже уколы. Большинство болезней вообще не знает. Что можно ждать от второкурсницы медицинского училища? Зато языком молола, не переставая, ещё пуще прежнего. Голова кругом шла от её словоохотливости. Старики выходили из медпункта с опухшими мозгами.

Болтала обо всём, что приходило на ум. Про знакомых парней и подруг, мамашу, о которой скучала, отце, которого давно не видела и обижалась на него, о педагогах из медучилища, про Америку, особенности мексиканской кухни, долму и лемуров…

Что с такой делать?

– Совсем глупая, – возмущался Борис, в далёкой жизни – истопник. – Мелет, ничего в жизни не соображая.

– Больше мы к ней не пойдём, – решили жители. – Зачем она нам здесь со своим длинным языком? Потом и про нас разнесёт на весь белый свет!

Уже ближе к ночи со стороны медпункта услышали гитару. Практикантка бренчала что-то непонятное, но вполне оптимистичное. Живой музыки не слышали лет пятнадцать!

– Плохо получается, – заметил Марк. – Мучает гитару, слушать невозможно.

– Может, свой инструмент принесёшь? – предложила Анастасия.

– Давно не играю, – смутился старый аккордеонист…

Разошлись глубоко за полночь. Эту ночь Марк долго не мог заснуть, всё ворочался…


3


Под утро приснился ему сон. Давно Марк не ощущал ничего подобного. Вдруг такое: ярким солнечным днём он, мальчишка, шёл по песчаному берегу большой реки с молодой и красивой мамой. Боже, сколько лет он её не видел! Думал, совсем забыл. И ещё: в небе над ними светило удивительно яркое, огненно рыжее солнце!

Когда проснулся, быстро вышел на улицу и посмотрел вверх, пытаясь разглядеть светило. А потом увидел остальных. Старики стояли возле своих домов и точно так же смотрели на небо, пытаясь рассмотреть на нём хотя бы лучик солнца. Только не было там ничего, кроме густых серых облаков.

– Вы – тоже?! – крикнул им Марк.

Никто не ответил, но старик и так всё понял.

– Значит, тоже, – покачал он головой.

Быстро переделав домашние дела, все снова потянулись в медпункт. Быстро дорожку протоптали! Ола сидела грустная на крыльце, но, завидев визитёров, искренне им обрадовалась.

Дальше всё повторилось. Практикантка, не слушая пациентов, тарахтела обо всём на свете, а они потом снова возмущались меж собой: как такую ненормальную к ним прислали?!

А следующей ночью – снова сны. У каждого свои, но у всех красочные. С родными: молодыми, беззаботными и радостными. Нарядными домиками и улицами в праздничном городке. Ещё появилась музыка: добрая и прекрасная. И в каждом таком сне много этого чудесного рыжего солнца, яркого и удивительно тёплого!

Потом это возвращалось к ним каждый день.

– Больше так не могу! – не выдержав, взбунтовалась Татьяна, которая когда-то трудилась железнодорожным кассиром. – Я, конечно, понимаю, что это только сон, но боюсь просыпаться. Мои родители словно живые. И муж, который меня очень любил. Каждую ночь приходит с цветами и шампанским. Я усаживаю его за стол, и мы говорим…

– Да, после такого трудно просыпаться. Лучше умереть, – подтвердил Марк. Открываю глаза – и всё пропадает мгновенно. Как будто и не было моей жизни. Кругом – старая рухлядь и обломки.

– Что же нам делать? Дальше так продолжаться не может! Я думала принять упаковку снотворного, чтобы больше никогда не просыпаться, но это великий грех, – едва не заплакала Мария, самая почтенная жительница поселения, в прошлом – библиотекарь.

Снова сговорились больше к практикантке не ходить. И действительно, весь последующий день Ола просидела одна в своём никчёмном медпункте. К вечеру девушка не выдержала и сама пошла к людям, только все или запирались, или бежали от неё, как от чумной. Поговорить ни с кем не удалось.

Дальше ничего не менялось, и договор вроде бы соблюдался. Ну или почти соблюдался. По проторенной тропе к медпункту никто не ходил, но появились окольные дорожки. Одна вела от дома Марии, другая – от Татьяны, третья… В медпункте росла гора угощений, которая выдавала отступников.

Спустя неделю все снова собрались на совещание. Теперь уже обвиняли друг друга в нарушении соглашения.

– Вы хотите, чтобы я отказалась от родителей? Каждую ночь смеюсь и плачу вместе со своей мамой, – жалобно, плохо сдерживая слёзы, вопрошала несчастная Анастасия.

– Надо от неё избавиться, – предложил Алексей, бывший электрик. – Девчонка нас всех погубит. Сведёт с ума.

Марк возражать не стал. Вот так и решили – изгонять.

Через день всеобщего окончательного бойкота Ола пришла к Марку.

– На меня никто не жаловался? – не то спрашивала, не то утверждала она неуверенным голосом. – Объясните, почему вы меня игнорируете?

Марк не стал ходить вокруг да около.

– Помолчи хотя бы минутку. Не тараторь. Мы уже тебя наслушались! Всё равно не разбираешься в политике, а лемуры и долма нам здесь не нужны! Только вот что… Приехав сюда, ты изменила нашу жизнь так, что нам стало плохо.

– Как плохо? – удивилась практикантка. – Я приехала вам помочь. Привезла лекарства. То, что их мало… Это же не от меня зависит. У нас и в городской больнице кроме бинтов и зелёнки ничего нет. А тут хотя бы аспирин, немножко корвалола, пилюли от поноса… Давление можно измерить. Вот вы считаете, что я ничего не умею, а одна моя знакомая не знает, как градусник поставить, хотя и капитан женской команды по регби и выиграла серебряную медаль. А ещё она…

– Ты опять за своё, – прервал болтушку бывший аккордеонист. – Дело не в отсутствии таблеток и не в том, что ты не можешь простой укол сделать. Всё из-за снов.

– Снов? – переспросила Ола. – Я не понимаю.

– Как ты появилась, нам стали сниться сны.

– Что же в этом странного, и при чём тут я?

– До тебя никому из нас уже давно ничего не снилось, а тут каждую ночь мы видим себя молодыми, в окружении родных… И ещё – много, много солнца! Рыжего.

– Рыжего?

– Именно. Похожего на тебя! Может, ты, сама не желая, заразила нас фантазиями или мечтами?

Вероятно, случилось чудо. Неиссякаемая трещалка молчала. Не знала, что сказать…

– Разве это плохо? – наконец спросила она.

– Мы просто не можем так дальше жить. Боимся просыпаться. Лучше умереть, но навсегда остаться в этих волшебных снах. Или не видеть их совсем. Жить, как до тебя, в старом разрушенном городе, среди руин, ничего не помнить и не вспоминать… Да, просто жить.

– Но при чём тут я?!

– Не знаю, но ты должна оставить нас в покое. Чем скорее уедешь, тем лучше.

– А может, дело в вас самих? – предположила Ола.

В её глазах читалась жалость.

– Ко мне сегодня приходил Алексей. Плакал. Я никогда таким его не видел. Прежде самого чёрта не боялся. А теперь говорит: «Страшно! Или руки на себя наложу или убью практикантку!»

Ола поняла. После этого разговора девчонку в посёлке больше никто не видел…

Уже на следующий день после исчезновения непутёвой говорушки все начали переживать: не случилось ли с ней что плохое? Алексей разругался с Марком, что тот отпустил девочку без провожатого.

– Как я мог знать, что она просто так уйдёт? Трещалка слова не проронила. Я думал…

– Ты всегда отличался чёрствым характером! – Анастасия готова была растерзать бывшего аккордеониста.

В общем, Марку досталось от всех!

Не мешкая, дружно отправились на поиски. Почти все они давно не ходили в лес, а тут прошагали по буреломам несколько километров. Никого и ничего не нашли, даже следов. Татьяна звала беглянку, пока не охрипла. Экс-истопник Борис не соглашался прекращать поиски, и его чуть ли не силком пришлось выводить из леса…

Вернулись без сил, полуживые, и опять принялись проклинать вздорную девчонку! Поклялись навсегда забыть негодницу!

Но уже на следующий день дружно снарядили бедного Марка в район, узнать, не случилось ли что с их Олой. Бывший аккордеонист не покидал посёлок лет сто и не на шутку испугался, что не найдёт дорогу в райцентр. Не пощадили…

А сны пропали вместе с Олой, словно трещалка забрала их с собой. Так в забытом Богом посёлочке яркое солнышко навсегда спряталось за густые серые тучи…


ЭПИЛОГ


В медицинском училище шёл обычный учебный день.

В одной из групп педагог распекал ученицу за бесконечную болтовню. И тут её позвали к директору.

– Может, ты объяснишь, что всё это значит? – строго спросил директор, едва девчонка вошла в кабинет.

Она, как всегда, ничего не поняла и принялась тарахтеть глупости.

Не выдержав, директор взял её за руки и подвёл к окну.

Во дворе училища стояли пятнадцать стариков.

Увидев в окне Олу, вперёд вышел Марк. В руках он держал аккордеон…

## ПЛОХАЯ ИДЕЯ


Мишка любил розыгрыши. На учительский стул клал кнопки. Клеем намазывал ручки у портфелей своих одноклассниц. Все на него сильно обижались, даже однажды после уроков всем классом поколотили. Только никогда не шутил он над Таткой. Может, потому, что та не понимала шуток и не нравилась мальчишке. Серьёзная толстушка могла постоять за себя без чьей-то помощи. Но вот дошла очередь и до неё. Хулиган предвкушал, как она испугается и будет визжать. На перемене в Таткин пенал он засунул жабу.

Когда начался урок, Татка сперва посмотрела на пенал, словно что-то заподозрила, потом укоризненно – на Мишку и покачала головой.

– Это плохая идея, – сказала она так, чтобы злоумышленник услышал.

Приоткрыла пенал. Не испугалась, а, напротив, легонько погладила несчастную жабу.

– Потерпи, пожалуйста, – попросила узницу.

В ответ жаба издала такой звук, словно два камушка ударились друг о друга. В классе все переглянулись. Татка попросилась выйти. Мельком бросила взгляд на Мишку так, что тот почувствовал – это не сойдёт ему с рук. Потом вместе с пеналом вышла из класса.

«Выпускать пошла», – решил Мишка и не ошибся. Про себя согласился, что шутить над Таткой была плохая идея.

– Зачем жабушку мучил? Меня хотел напугать? – спросила девочка после урока.

– Подумал, что визжать будешь.

– Не дождёшься!

– Проводишь меня домой, – приказала Татка тоном, не требующим возражения. – А не то…

– Ладно, – согласился Мишка с тем, что надо исправлять собственные просчёты.

После этого стали везде вдвоём ходить, как привязанные. Не понять, что его влекло к этой странной некрасивой девочке. Сам маленький, худой и лопоухий, а она… совсем другая. Одноклассники смеялись над Мишкой. Он терпел. На школьной дискотеке, когда вместе танцевали, вокруг все умирали от хохота. А они вроде бы и не замечали всего этого, словно находились на необитаемом острове.

Во всей ивановской 32-й школе не было столь странной дружбы.

После занятий Мишка угощал свою подругу мороженым. Посещали модное маргариновое кафе на набережной Уводи, где обычно встречаются влюблённые. Их видели вместе в парке имени Степанова на аттракционах. Зимой на «Текстильщике» катались на коньках. По вечерам смотрели комедии в кинотеатре «Великан».

Постепенно Мишка избавился от троек. В шестом классе, ко всеобщему удивлению, выиграл районную олимпиаду по географии. Седьмой окончил с отличными оценками. Незаметно подрос, на физкультуре оказался уже не последним при построении. Вскоре его пригласили в юношескую футбольную команду. Даже гол забил в важном матче на кубок города.

Стал весьма галантным: до блеска начищенные ботинки, отутюженный костюм и даже бабочка. И сама Татка преобразилась. Все заметили, что волосы у неё необычайно красивые – густые, волнистые. И глаза карие, а на щеках забавные ямочки. И вовсе она не толстая, какой раньше казалась. Очень даже симпатичная девушка выросла. Под стать своему кавалеру: аккуратная, нарядная, позитивная.

После этого все согласились, что из них вышла замечательная пара. Наверное, лучшая во всей нашей школе, а может, даже в городе.

Каждый раз Мишка старался положить ей в портфель разные приятные сюрпризы: конфетки или красивые бусинки…

Тогда все решили, что она настоящая волшебница.

## ПРО ЛЮБОВЬ


1


– Вы не ошиблись. Я была и не могу не быть в отчаянии. Я слушаю вас и думаю о нём. Да! Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас… Делайте со мной, что хотите, – произнесла Жанетта Николаевна с жаром и разрыдалась.

Девчонки затаили дыхание. Интуитивно им хотелось броситься к учительнице, поддержать её, но они боялись выдать своё скрытое присутствие.

– По смартфону с ним говорила, – предположила Ленка.

– Подумать только, какая драма! – выразительно покачала головой Надька и театрально закатила глазки.

– Невероятно страстная женщина! – кивнула головой Ленка.

– И какая интеллигентная. Имеет любовника, а с ухажёром на «вы» разговаривает.

– Тише, услышит!

В этот момент Жанетта Николаевна перестала рыдать. Ей показалось, что в классе кто-то шёпотом разговаривает. Подружки замерли, почуяв опасность. Учительница внимательно осмотрела кабинет, но ничего, кроме трёх рядов пустых столов, не увидела.

Жанетта Николаевна успокоилась, решив, что эти звуки с улицы, а может, просто послышалось. Она взяла себя в руки, сложила классный журнал и книги в портфель, затем быстро вышла в коридор.

Теперь эти шкоды, Белкина и Стрелкина, могли выбраться из укрытия. Сюда, под стол, в самом конце класса они заползли во время опроса, когда Жанетта Николаевна вызывала их поочерёдно к доске. Учительница не отличалась внимательностью и всегда так делала: сначала называла фамилии, выбирая из журнала, а уже потом смотрела в класс. Девчонкам не хотелось получать двойки. Они ненавидели математику. На кону стояли оценки за четверть. Вот и укрылись под столом, услышав свои фамилии. Спроси Жанетта Николаевна кого другого, спокойно бы отсидели урок с умным видом. Что делать, не повезло. Теперь, конечно, придётся объяснять своё отсутствие на уроке, но что-нибудь выдумают, а может, математичка вовсе забудет спросить. Такое с ней случалось не раз. Но сейчас их волновало другое.

– Видишь, что происходит?! С виду вся такая правильная, что не подумаешь. Строгость напускает, с портфелем ходит, одевается скромно: всё в длинных юбочках. Хотя сама молодая, только что из института.

– Как ты думаешь, историку звонила?

– Разумеется. Вся школа знает, что он на математичку глаз положил. Только зачем ей этот недотёпа, когда тут такие страсти?!

– Тогда правильно сделала, что так с ним поступила! Я бы тоже не стала с таким.

– Потому что тебе трояк поставил?

– Это ни при чём… Просто она выше его, любовника имеет!

– И нашла силы признаться! Восхищаюсь!

Вот так внезапно возникла их любовь к математичке.


2


Жанетта Николаевна заметила, что с некоторых пор вокруг неё происходит что-то странное. Ученицы одаривали комплиментами и игриво подмигивали, немало смущая математичку неприкрытой фамильярностью. А Белкина и Стрелкина увивались хвостом, стараясь во всём подражать. Напротив, мальчишки при виде молодой учительницы демонстративно отворачивались. Только не этот красавчик Алексей Синицкий. Раньше его дежурить не заставишь, а теперь каждый раз тщательно протирал доску и пересел за первый стол, прямо напротив неё. Каждый раз юный гусар приходил на математику нарядный, в наутюженном костюме и белоснежной сорочке, а однажды надел яркую красную бабочку. Учительница совсем насторожилась, когда на любой её вопрос мальчишка стал поднимать руку, добровольно напрашиваясь к доске. За время работы с классом она изучила способности каждого ученика. Лёша Синицкий математику не знал. Но один раз Жанетта Николаевна всё же рискнула и вызвала его. Кажется, спросила про сложные интегралы. Мальчишка поправил элегантный платочек в нагрудном кармашке пиджака и решительно отправился к доске.

– Мне давно очень многое хочется вам сказать, – глядя на учительницу и немного запинаясь, громко начал Синицкий.

– Не надо! Спасибо, Лёша, садись, – смутилась она.

Мальчишка разочарованно вернулся на место и весь урок сидел с понурой головой.

В перерыве, выйдя в коридор, Жанетта Николаевна услышала, как следом ученики в классе принялись о чём-то громко спорить, постоянно произнося её имя. Это сопровождалось возмутительными словами со стороны мальчишек, такими как «шлюха» и «проститутка». В ответ девчонки обзывали одноклассников «глупыми малолетками» и восхищались учительницей, называя её «сексуальной», «раскрепощённой» и «решительной». Ещё совершенно отчётливо разобрала она слова Лёши Синицкого: «Потрясающая женщина!»

«Неужели это он обо мне? – удивилась Жанетта Николаевна. – Сопляк! Сколько ему лет, шестнадцать?»

Впрочем, её мысли тут же приняли другой оборот. Приятный, из интеллигентной семьи, и что такого, что я понравилась молодому человеку?

Странные вещи происходили и вокруг историка, до которого невольно доходили разные разговоры. Молодой учитель и без того считался робким, а тут совсем стал избегать Жанетту Николаевну.

Вскоре «невероятные похождения» математички горячо обсуждала вся школа. По настоятельному требованию почтенных и уважаемых учительниц младших классов директору пришлось собрать педагогический коллектив. Тот долго мялся, реальных поводов ведь никаких. Городок маленький, жизнь каждого из учителей у всех на виду… Что можно предъявить Жанетте Николаевне? О каких её интимных отношениях может идти речь? Историк этот – рохля, на неё и взглянуть боится, какой из него любовник? А других мужчин в нашем сонном городке нет и быть не может. В общем, помычал директор что-то неопределённое про нравственный облик педагога, как бы случайно бросив взгляд на Жанетту Николаевну, но никого не назвал конкретно и торопливо закрыл собрание…


ЭПИЛОГ


Уроки закончились. Покидать школу Жанетта не торопилась. А куда идти? В муниципальном общежитии девушку никто не ждал, да и шумно там. Лучше остаться здесь, в пустом классе, и почитать увлекательную книгу. Ей нравилось делать это вслух, подражая любимым героям.

Едва она открыла томик, как возник Лёша Синицкий. Прервал её уединение. Когда Жанетта подняла глаза, мальчишка растерялся.

– Роман читаете, про любовь? – нашёлся, что спросить.

– Тебе интересно? – Жанетта посмотрела на юношу взглядом, которого прежде никто никогда не видел.

– Очень.

– Тогда слушай. Это место обожаю больше всего. Вы не ошиблись. Я была и не могу не быть в отчаянии. Я слушаю вас и думаю о нём… Да! – решительно и с выражением! – Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас… Делайте со мной, что хотите.

– Потрясающая женщина! Анна Каренина! – выпалил покрасневший юноша.

Жанетта отложила книгу. И что-то странное почувствовала в этот момент, чего с ней никогда прежде не было.

– Да… Лев Толстой, «Анна Каренина»… Моя любимая книга, – тихо произнесла учительница.

## ДОБРЫЕ ПОЖЕЛАНИЯ


1


Случилась эта история давно в городе Иваново, где я тогда жил с родителями. В начале пятого класса меня за прогулы исключили из пионеров. Просто мне надоело учиться, особенно математике. Никак её не понимал. Вот и придумал устроить перерыв в занятиях. Утром уходил в школу, так по крайней мере считали родители. По дороге, чтобы весь день не таскать портфель, прятал его под Минеевским мостом в зарослях репейника и полыни, там, где у третьего трамвая разворот от Станционной к стадиону «Текстильщик». Место совершенно тихое, безлюдное. После этого шёл беззаботно гулять по городу. У окружающих мои прогулки не вызывали подозрения. В то время повсеместно школьники учились в две смены. Только к Станционной, где школа, близко не подходил, чтобы меня кто-нибудь из учителей или учеников случайно не заметил.

Несколько раз издалека я видел, как Лёшка Николаев топал на уроки, пиная перед собой портфель по асфальту, и как Юра Леонов, мой закадычный друг, направлялся на уроки со стороны железнодорожного вокзала.

«Правильно, давай поторапливайся, пятёрочки получай по любимому английскому!» – мысленно подгонял я товарища.

Прилежные ребята, они спешили, чтобы заниматься всякой там математикой, а я устремлялся в «Великан», на утренний киносеанс. Он начинался одновременно с занятиями в школе. Денег, что родители давали на обед, хватало для покупки билета и ещё на сливочное мороженое оставалось. В «Великане» имелось два зала: нижний и верхний. Это в школе никакой свободы, а здесь можно было что-то выбрать поинтереснее. Жаль только, «Фантомаса» в это время не показывали. Каждый день на него ходил бы!

А после кино я медленно двигался домой через парк на Красной Талке. Бросал камушки в речку, слушал птиц. Дни проходили прекрасно, и домашние задания готовить не надо было.

Родители ничего не подозревали, а друзья думали, что я болею простудой. Как-то специально позвонил Вовке Артемьеву и, захлёбываясь кашлем, объяснил, что гриппую под домашним присмотром и в школе скоро не появлюсь. И навещать меня не следует: грипп – коварная болезнь, могу весь класс заразить и любимых учителей тоже. Поэтому в школе никто не беспокоился по поводу моего отсутствия на занятиях. Все поверили в мою болезнь.

В то же самое время родители полагали, что я исправно учусь. Я ещё и парочку оценок хороших себе поставил в дневнике и расписался за учителей. Чтобы маму с отцом не волновать. О том, как долго это будет продолжаться, я не задумывался. Это называется – живи и не пекись о завтрашнем дне.

Но в один чёрный для меня день счастье закончилось. Какой-то гражданин случайно нашёл мой тайник с портфелем. Спрашивается: чего его понесло под мост в эти кущи?! Бдительный доброхот, волнуясь, не случилось ли что с ребёнком, отнёс портфель в школу. Начался кипеж. Директриса Татьяна Борисовна сразу позвонила родителям на работу. Подняли на ноги всю городскую милицию, а я в это время сидел в «Великане», «Джентльменов удачи» смотрел, шоколадную мороженку облизывал.

Домой, естественно, вернулся без портфеля, весь в репейнике. Ещё бы, битый час ползал под мостом в этих зарослях! Надо было видеть, как родители наслаждались сценой, когда я выкручивался насчёт того, куда подевался мой портфель. После разоблачения, признания и искреннего раскаяния до слёз отец меня выпорол, а в школе на следующий день я был исключён из пионеров.

Старшая пионервожатая Вилена Евтихиановна заходилась на всю катушку: что таким, как я, не место в лучшей школе города и что я позорю пионерскую дружину, Тимура, чьё имя носит отряд, учителей и родителей. После неё меня дружно стали осуждать одноклассники. И никто не пожалел невезучего прогульщика. Тщетны были мои надежды, что хотя бы Маринка Проничева, самая добрая девочка в классе, промолчит. Набросилась на меня вместе со всеми. Так вот: когда перед всем классом с меня снимали красный галстук, даже Юра Леонов неистовствовал:

– Я думал, что он друг, а он всех нас бросил и один гулял по городу, ходил в кино, а в это время мы двойки по математике получали.

Было неясно, на что конкретно обижался Юра. Но тоже без колебаний требовал исключение из пионерии.

И Танька Бачурова следом:

– Таким плохим мальчикам, как Коля, не место в нашем отряде имени Тимура!

– Предатель, – вынес окончательный приговор Лёшка Николаев. – Настоящий предатель!

Так я стал изгоем в глазах всех этих правильных тимуровцев!


2


И тут в нашем классе появилась она, Кристина. Так её представила классная руководительница Мария Ивановна.

– Не Кристина, а Христина, – поправила её эта новенькая девочка. – А фамилия моя – Рипка. И не называйте меня по-другому.

Стояла такая маленькая и беззащитная. Две тёмные косички и глаза точно угольки.

Но всё равно все её звали Кристиной. И не Рипкой, а «Рыбкой» или «Репкой». Она пробовала обижаться, но потом перестала обращать внимание. Несмотря на свою миниатюрность, девочка стала самой заметной в классе. В школу всегда ходила вся в чёрном и без красного галстука. Сначала я думал, что тоже хулиганка или двоечница. Раз не пионерка. И посадили её за парту в самом конце класса, рядом с отстающими. Почуяв родственную душу, я быстро перебрался к ней за одну парту. Она не возражала.

Когда познакомились, оказалось, что она дочь священника. Несмотря на свою одежду, очень даже добрая и весёлая. Только перед другими не раскрывалась и держалась настороженно. Умела казаться строгой, такой маленькой ведьмочкой. Губки подожмёт, брови сдвинет и так посмотрит, что поверишь: вот-вот в жабу превратит! Или скажет: «Покайся, сын мой, за свои грехи!»

Эта малявка быстро подчинила себе весь класс. Училась на «отлично» и многое знала. К ней, честной и справедливой, шли мириться. Без боязни разнимала дерущихся мальчишек и заступалась за слабых. Могла возразить учителям. Те держались с ней напряжённо и никогда не наказывали. Мне казалось, что даже грозная директриса школы её побаивалась.

Впоследствии я догадался, что некоторые наши учителя тайком посещали церковь. Посмотришь: вокруг все партийные и атеисты. Только не все тогда дураками были. Поэтому и девочку в обиду не давали, оберегали от неприятностей. На уроках рассказывают про Ленина и коммунизм, а сами на Кристину поглядывают: что она скажет на это. А иной раз взгляд отводили, когда нам врали. Как-то историчка Людмила Аркадьевна увлеклась про «лучшее в мире общество», так Кристинка прервала её словами: «А с царскими детьми что сделали?» Учительница в обморок упала. Еле откачали. После этого случая подобных разговоров при Кристине не заводила. А я смотрел на свою подружку с восхищением!

Как-то вышел с Кристиной из школы, и тут она в сторонке углядела группу пионеров.

– Коля, у тебя рогатка с собой? – спросила.

Я сразу понял.

– Подожди минуточку, – говорю, – сейчас шмальну в этих красногалстучников!

«Шпионеры» разбежались, а мы с Кристинкой долго смеялись над своей шалостью.

Когда выводили четвертные оценки, она решила мне помочь по ботанике. Подошла после уроков к учительнице Серафиме Васильевне и сказала: «Коля – правильный мальчик, ему надо поставить „отлично“».

Ботаничка сначала сильно удивилась такой протекции, а затем попыталась что-то объяснить.

– Прокляну! – строго посмотрела на неё Кристина и сдвинула брови.

– Господи, за что мне такое?! – в сердцах произнесла обескураженная ботаничка.

Поставить «отлично» она не решилась, но «хорошо» тоже нормально! Я остался доволен, и мои родители тоже.

Однажды в воскресенье вместе с Юрой Леоновым я сходил в церковь. Боялись, что нас не пустят на службу, но волнения оказались напрасными. Мы спокойно зашли в храм. Там было интересно посмотреть на отца Кристины. Он оказался большим, с бородищей и низким голосом, нараспев читал молитвы. В церкви мне понравилось золотое убранство и красивые иконы. Повсюду перед образами святых горели свечки. Я посмотрел, как это делают другие, и осторожно, чтобы никто не видел, первый раз в жизни перекрестился.


3


В преддверии октябрьских праздников начались школьные линейки. Комсомольцы, пионеры и октябрята выстраивались стройными рядами и рапортовали о своих достижениях. Нам с Кристинкой отвели место сбоку от нашего отряда. Вилена Евтихиановна выступила с политинформацией. Как всегда, завела волынку при Великий Октябрь и XXIV съезд КПСС. Когда добралась до атеизма, стала говорить очень громко, с надрывом. Устремив взгляд на мою подружку, она не на шутку разошлась по поводу попов-мракобесов и того, что космонавты на облаках не обнаружили никакого Бога. Значит, его нет, зато есть мудрые вожди – Ленин и Брежнев, которые всегда правы и поэтому их надо слушаться!

Тут Кристина не выдержала и совершенно спокойно достала из-под воротничка крестик на цепочке и выставила напоказ поверх своего фартучка. После этого стала тихонечко шевелить губами, и я догадался, что она читает молитву.

Вилена Евтихиановна смотрела на дерзкую отступницу с нескрываемой ненавистью. Наконец линейка закончилась, и все разошлись по классам. У нас начался урок истории. Кристина так и сидела на занятии с крестиком на фартуке. Мария Ивановна осторожно подошла к ней и тихо, по-доброму попросила: «Убери, пожалуйста». Моя подружка без возражения выполнила просьбу учительницы.

На перемене я сказал Кристине, что тоже хотел бы носить крестик, но его у меня нет. Девочка тут же сняла свой и протянула мне: «Возьми, это подарок».

– А как же ты без него? – удивился я.

– Папа мне даст другой. А этот пусть у тебя останется на память обо мне. Хотя он и самый обычный, но ты его береги.

– Ты так говоришь, словно мы расстанемся.

Кристина пожала плечами.

– Не думай ни о чём таком. Просто мы часто переезжаем. Так получается. Никогда долго не задерживаемся на одном месте, – объяснила она. – Сюда мы приехали из Луганской области, до этого жили в Баку, а ещё раньше – в Красноярске. А вообще я родилась в Кременце. Есть такой город на западе Украины. Там большие, сильные верой люди. Здесь таких мало. Кстати, а ты крещёный?

– Я не знаю, но сегодня спрошу у мамы.

Заметив на мне крестик, родители закрылись на кухне и долго переговаривались между собой.

Потом я спросил маму, о чём собирался.

– Да, ты крещёный, – успокоила меня мама. – Мы с бабушкой тебя покрестили.

– А почему я не помню?

– Потому что ты был младенцем. Покрестили тебя в Нижнеспасском, на родине отца. Там церковь действующая. На Тамбовщине люди крепкие верой.

– Как в Кременце?

– Наверное. Ты с Кристиной дружишь?

– Ага. Это разве плохо?

– Почему? Ты стал лучше учиться и не такой шалопай, как прежде. С уроков больше не бегаешь? Я догадываюсь, что Кристина тебе помогает.

– Да, после уроков вместе решаем задачи по математике. Ещё ботанику объясняет.

– Хорошая девочка.


4


События на линейке получили продолжение. Вилена Евтихиановна потеряла голос. Среди одноклассников пошли разговоры, что это всё Кристинка устроила: лишила старшую пионервожатую голоса. Всё из-за того, что та церковь проклинала. Одни не сомневались, что «Рыбка» – настоящая святая, другие говорили – ведьма. И те и другие верили в потусторонние силы.

– Поэтому и на «отлично» учится, что они помогают, – убеждала всех Танька Бачурова.

– Я видел, как она в школу шла, земли не касаясь! – подливал масла в огонь Лёха Николаев, известный в классе фантазёр.

– Она покойников не боится! Поёт в церковном хоре, когда тех отпевают. Может, сама одна из них! – предположила робкая Аня Вольман. – Видите, всегда в чёрном ходит. Словно из могилы!

– Я мертвецов боюсь, – запищала Марина Ломакина.

– А на меня Кристина порчу навела, – пожаловалась Ленка Семёнова – Я подножку ей поставила, а после этого у меня прыщик на носу появился.

– Не надо никому подножки ставить, а надо лучше умываться. Тогда и прыщиков не будет! – заступился за Кристинку Юра Леонов.

– А почему она в столовой целый месяц ничего не ела? – не отступала Ленка.

– Все знают, что мертвецы не едят, – согласилась с ней Аня Вольман.

– Глупые, просто у верующих пост! В это время им нельзя ни котлет, ни масла сливочного. Зато в обычные дни Кристинка хрумкает шоколадки за весь класс! – усмехнулся Юра.

«Нет, она не мёртвая и не колдунья, а самая настоящая добрая волшебница», – решил я про себя.

После этих споров вызвался проводить Кристинку домой, хотя жила она в другой стороне – в частном доме у станции юных натуралистов.

– Чтобы по дороге никто тебя не обидел, – так ей объяснил.

– А я подумала, что вроде кавалера, – театрально огорчилась она.

Я долго мялся, не зная, как начать разговор, и наконец решился, вдохнув воздух: «Ты правда умеешь колдовать?»

– Спрашиваешь потому, что меня в школе ведьмой считают?

– Просто тебя боятся. Ты всё время ходишь в чёрном.

– Чёрный цвет я просто люблю и хочу походить на своего папу. Вот у тебя на шапке кокарда. Значит, твой папа – военный. Хочешь на него походить?

– Мне нравятся военные.

– А мне нравятся священники. Когда я вырасту, то буду служить Богу. Может, стану монахиней, уйду в монастырь.

– А чудеса делать можешь?

– Немножко, – ответила она игриво.

– Как это – немножко?

– Сейчас покажу. Ты только смотри внимательно, чтобы ничего не пропустить! – Кристинка изобразила серьёзность и что-то тихо пошептала вроде «трах-тибидох!». – Ну вот, получилось. Теперь у тебя в кармане – жвачка.

– Нет у меня в кармане никакой жвачки. Там трамвайный билет и ключи от квартиры.

– А ты посмотри.

В кармане пальто я нащупал тоненькую пластинку.

– Подожди, не доставай, – остановила меня Кристина. – Я угадаю какая. Бабл-гам!

– Какое это чудо? – возмутился я. – Ты сама мне незаметно её положила. Вчера эту жвачку Юра Леонов выменял у Лёхи Николаева. Целую пачку. Отдал за неё марку Папуа – Новой Гвинеи, очень редкую. Я думаю, ради тебя. Теперь одной пластинкой ты поделилась со мной.

– Думай что хочешь. Больше ничего показывать не буду. А жвачку попробуй, она вкусная и хорошо тянется!

– А правда говорят, что ты мертвецов не боишься? – не сдержался я и задал самый главный вопрос.

– Правда то, что ты просто глупый мальчик! – засмеялась Кристинка и побежала домой.

Я стоял и смотрел ей вслед. Неожиданно она обернулась и весело помахала мне рукой.

Вскоре в один из дней Кристина пришла в школу грустная. Ни с кем не заговаривала и на мои вопросы не отвечала. На последней переменке я тихонько положил в её портфель шоколадный батончик. Удивился, когда увидел там ещё один. Правильно, Юра Леонов при мне точно такой же покупал.

– Ты что, тоже Кристинку решил угостить? – спросил я его, когда шли домой.

– Заметил, сегодня учителя её не спрашивали? Только математичка Стелла Альбертовна, хотя «Рыбка» лучше всех решает задачи. Могла бы и пожалеть. А всё оттого, что у Кристины в семье неприятности.

– А ты откуда знаешь?

– Мне бабушка рассказала. Она на проповеди к её отцу ходит.

– Разве твоя бабушка верующая?

– Нет, комсомолка! Зачем ерунду спрашиваешь? Конечно, верующая. А отца Кристинки вчера в Серый дом увезли.

– Что ещё за Серый дом?

– Тебе что, родители ничего не рассказывают? Серый дом – это КГБ.

– Теперь понятно.

А дома у меня родители всё чаще закрывались на кухне и подолгу о чём-то тихо спорили. Разобрать я мог только отдельные слова, и становилось понятно, что речь шла о моих отношениях с Кристиной.


5


Надоело мне сидеть на задней парте, и тогда я предложил своей подруге перебраться вперёд. Всё-таки она отличница, и я учусь без троек, хорошист. Почему мы среди отстающих?

– Мне не разрешат, сам знаешь почему. Особенно Стелла Альбертовна… Мы же с тобой не пионеры, – засомневалась Кристинка.

– Мы и спрашивать не будем. У меня есть план.

Этот шахер-махер с партами стоил мне шесть порций пломбира, столько же билетов на фильм «Фантомас разбушевался» и шоколадных батончиков. Целое состояние. Хорошо, Юра Леонов, верный мой друг, внёс свою долю. Три пары учеников, что сидели впереди нас, сдвинулись на один ряд назад. Так мы с Кристиной переехали на места перед учительским столом.

Было видно, что математичке это не понравилось, всё занятие она к нам цеплялась, особенно ко мне, но против ничего не сказала.

Другие учителя отнеслись к нашему переезду одобрительно.

Получилось забавно: двое не пионеров оказались впереди всего класса!

Конечно, я не был отличником и на первой парте чувствовал себя неуютно. Тут ничего не спишешь и учитель услышит любую подсказку. И ты постоянно перед его глазами. Чаще стали спрашивать. Приходилось усерднее готовиться к занятиям. Но главное, что вполне заслуженно на первой парте оказалась Кристина. А я – просто рядом с ней.

Платой за мои неудобства стала её дружба.

Когда Танька Бачурова предложила мне вернуться в пионерский отряд, я отказался. По-хорошему ей объяснил, что пусть будет как есть. Я останусь вместе с Кристиной. Спасибо, Танька поняла и не стала настаивать и жаловаться учителям.


ЭПИЛОГ


Мне бы и раньше, когда ещё прогуливал уроки, стоило понять: счастье не бывает долгим. После каникул Кристина не пришла в школу. Церковь, где служил её отец, коммунисты закрыли. Семья переехала дальше на север, в маленький городок Вологодской области. Потом она мне оттуда открытки присылала: поздравляла с Рождеством и Пасхой, желала всего хорошего. Догадываюсь, что Юра Леонов от неё тоже получал такие же поздравления.

А мне всё же пришлось возвращаться в пионеры. Не смог я один оставаться. Одному очень плохо. Чувствуешь себя изгоем. Но за дружбу с Кристиной меня никто не осуждал и даже наоборот – зауважали.

Рекомендацию в пионеры дала Танька Бачурова. А Юра Леонов сказал, что я настоящий друг. Да он сам такой!

Стелла Альбертовна и старшая пионервожатая Евтихиановна не возражали.

Когда через некоторое время на математике я собрался перебраться с первой парты куда-нибудь в глубь класса, Стелла Альбертовна меня остановила.

– Ты только стал на «отлично» учиться! – возмутилась она.

Подумав, я согласился остаться.

Ещё как-то Мария Ивановна поинтересовалась у меня: «Как там Кристина? Ты же с ней переписываешься?» И тихо добавила: «Передавай ей от меня самые добрые пожелания».

## ГРИБНИКИ


1


Во всей области не найти такого грибного места, как Мамонтово. В других местах попробуй найди благородных груздей, а здесь, в заповедном краю, хоть косой коси. Будут потом долгой зимой маринованные грибочки вкусно похрустывать на зубах! Но из-за никудышней дороги сюда добирались лишь самые отчаянные.

Местные хлебосольно встречали грибников. Деревня ведь дышит на ладан. Вот раньше в Мамонтове школа-восьмилетка работала, медпункт и клуб имелись, прудик рукотворный. Чистым ручейком текла здесь жизнь. На полях лён и картошка давали богатые урожаи. А если ещё глубже в историю копнуть, то и церковь славненькая, редкой красоты, стояла в центре, и часовенка возле погоста.

В советские времена церковь сломали. Часовенка сгорела. В последние десятилетия поля заросли полынью, школа разрушилась от ветхости. Да и детей тут не осталось. Сейчас в деревне, почитай, одно старичьё одинокое, всего десяток живых домов. В них и останавливались редкие любители тихой охоты.

Мария, самая молодая из местных, ещё не пенсионерка, прожила здесь всю жизнь. В былые годы, когда присылали сюда студентов на картошку, юная Маша командирствовала над ними. Потом работала на ферме, пока та не разорилась. Как положено, вышла замуж, но с этим, как водится, не повезло. В безденежье муж подался на заработки в город и там сгинул. Может, другую женщину нашёл, кому известно? Вестей от него Мария уже лет десять не получала.

Сын вырос, отслужил в армии и отправился по контракту воевать в чужие края. Где он сейчас, мать не знала: в Сирии или на Донбассе?

А сама она ещё не старая, могла бы устроиться, было бы с кем. Вот на ночь перетасует колоду, кинет карты на белую скатерть и смотрит, что они скажут.

Только чем карты могут ей помочь? Мужчин подходящего возраста нет не то что в Мамонтове, но и во всей округе до самого Сокольского. Зато изредка грибники приезжают, но ненадолго, и всё больше семейные или крепко пьющие. Зачем ей такие? Пустые хлопоты, одним словом, и никакой любви.

Но вот в последнее время карты стали её путать. Затесалась торопливой червовой шестёрочкой надежда, промелькнула сердечной девятушкой среди пустых бестолковых валетов.

И тут – не иначе как с неба спустились – на вечерней дороге появились четверо, и по виду все необременённые – холостые и разведённые!

Все их стали к себе зазывать. Только Мария приезжих никому не отдала, не позволила. Старичьё пороптало, но согласилось. Люди понимающие. Быстро принарядилась, даже бельё новое зачем-то надела, и вместе с дверью гостям настежь открыла душу. Гуляй, бабье лето! И чтобы наверняка, прельстила широкими диванами и чистыми простынями.